Czytaj książkę: «Тень на пороге в полночь»
Глава 1. Приглашение в «Полуночный порог»
Бумага была непривычно тяжелой, с благородной шероховатостью качественного линованного пергамента. Конверт, отливавший цветом старой слоновой кости, лежал на полированном дереве прихожей столика, резко контрастируя с аккуратной стопкой счетов и рекламных листовок. Мисс Элеанор Грей подняла его с тихим любопытством, которое было ее верным спутником на протяжении семидесяти с лишним лет. Ее длинные, тонкие пальцы с еще не потускневшим обручальным кольцом провели по тисненому гербу на обратной стороне: стилизованный портал с римской цифрой XII над ним. Почерк был твердым, мужским, чернила – темно-синими, почти черными.
«Дорогая мисс Грей, – начиналось письмо. – Вы, несомненно, будете удивлены, получив это послание от человека, с которым вы едва знакомы. Однако ваша проницательность и исключительное чувство справедливости, о которых мне довелось слышать от общих знакомых, побудили меня обратиться к вам в час, когда совет мудрого человека становится не просто желанным, но необходимым…»
Элеанор поднесла письмо к свету от окна своей уютной гостиной в Кенсингтоне. За окном шумел лондонский дождь, октябрьский и назойливый. Она медленно прочла приглашение от начала до конца, затем еще раз, впитывая не только слова, но и паузы между ними, напряжение, сквозившее в излишне формальных фразах. Полковник Артур Брекенридж, отставной офицер, владелец поместья «Полуночный порог» в графстве Девоншир, приглашал ее, практически незнакомую женщину, провести неделю в его доме в компании нескольких других гостей. Формально – для осеннего отдыха на лоне природы. Но между строк читалось иное: «обстоятельства тревожного свойства», «тени прошлого», «необходимость взгляда со стороны». И, самое интригующее, ключевая фраза: «Я опасаюсь, что тьма, однажды поселившаяся под моей крышей, вновь стучится в дверь. И на этот раз она может войти».
Довольно театрально, подумала Элеанор, опуская письмо на колени. Ее взгляд упал на фотографию в серебряной рамке на камине: молодой офицер с ясной улыбкой. Майкл. Он погиб под Монсом в 1914-м, оставив ей лишь тихую жизнь воспоминаний и обостренное, почти болезненное внимание к деталям человеческих характеров и поступков. Именно это внимание, а вовсе не какая-то мистическая проницательность, как полагали некоторые, и принесло ей славу «любительницы-сыщицы» в узких кругах. Слава была тихой, как и все в ее жизни, но, похоже, достигла ушей полковника Брекенриджа.
Она взвешивала приглашение. Осень в Лондоне была сырой и меланхоличной. Поездка в Девоншир, к морю и вересковым пустошам, казалась заманчивой. Но ее манило не это. Манила та самая «тень», о которой писал полковник. Она достаточно прожила, чтобы понимать: когда такие люди, как отставные офицеры, начинают говорить о тенях, за этим почти всегда скрывается вполне реальная, земная угроза. И чаще всего – человеческая.
Решение созрело за чашкой эрл грей, заваренного точно по времени. Она ответила вежливым, немного старомодным письмом, принимая приглашение.
Неделю спустя такси медленно поднималось по серпантину узкой дороги, терявшейся среди вересковых холмов. Городок Отеркерри остался далеко внизу, уютная бухта с рыбацкими лодками превратилась в игрушечную. Воздух, напоенный запахом морской соли, хвои и влажной земли, хлынул в открытое окно. Элеанор, одетая в практичное темно-синее шерстяное платье и теплое пальто, наблюдала за пейзажем. Сумерки сгущались неестественно быстро, будто наступая откуда-то из глубины самой земли.
И вот, наконец, он предстал перед ней – «Полуночный порог».
Поместье не было мрачным готическим замком, каким она его невольно представляла. Это было солидное, внушительное здание георгианской эпохи, построенное из местного серого камня, который теперь казался почти черным в угасающем свете. Строгие симметричные линии, высокие окна, парадный портик с колоннами. Но что-то в нем было. Возможно, его расположение – на самом краю скалистого уступа, откуда открывался головокружительный вид на бушующее внизу море. Или слишком глубокая тишина, окружавшая его, не нарушаемая даже криками чаек. Или сами ворота – кованые, с тем же символом портала и цифрой, что и на конверте, которые с тихим скрипом пропустили машину во внутренний двор.
У парадной двери, над которой горел единственный фонарь, уже стояла фигура. Не хозяин, как ожидала Элеанор, а высокая, худая женщина в темном платье с белым воротничком – идеальный портрет компаньонки. Ее лицо при свете фонаря казалось бледным и напряженным.
– Мисс Грей? Добро пожаловать в «Полуночный порог». Я мисс Симмонс, – голос был тихим, почти шепотом, и женщина непроизвольно оглянулась назад, в зияющую черноту открытой двери. – Полковник Брекенридж ожидает вас в библиотеке. Позвольте мне проводить вас.
– Благодарю вас, – кивнула Элеанор, с любопытством отмечая дрожь в руках мисс Симмонс, когда та взяла ее небогатой багаж. – Прекрасное, хотя и несколько… уединенное место.
– О, да, – быстро, слишком быстро согласилась компаньонка. – Очень уединенное. Особенно после наступления темноты.
Они миновали просторный, выложенный черно-белым мрамором холл, от которого веяло холодом, не рассеиваемым даже потрескивающим где-то каминным огнем. На стенах висели портреты суровых мужчин в военных мундирах разных эпох, чьи глаза, казалось, следили за каждой вновь прибывшей. В воздухе витали запахи старого дерева, воска для полировки и едва уловимый, но стойкий аромат ладана – как в старой церкви.
Дверь в библиотеку была приоткрыта. Мисс Симмонс постучала с такой осторожностью, будто боялась разбудить кого-то спящего.
– Войдите, – раздался низкий, хрипловатый голос.
Полковник Артур Брекенридж оказался невысоким, коренастым мужчиной лет шестидесяти, с седыми, подстриженными щеткой усами и пронзительными голубыми глазами, в которых застыла привычка к командованию. Но в этих глазах, когда он пожал руку Элеанор, мелькнуло что-то иное – усталость, а может быть, и страх.
– Мисс Грей, вы оказали мне огромную честь, приняв приглашение. Прошу прощения за некоторую… таинственность моего письма. Надеюсь, дорога не слишком утомила вас?
Он усадил ее в кожаное кресло у камина, где потрескивали толстые поленья. Библиотека была роскошной, с галереями, уставленными книгами в темных переплетах, и огромным глобусом в углу. Но и здесь Элеанор уловила диссонанс. На одном из столиков рядом с бренди и сигарами лежала Библия, открытая на Псалме 90: «…ужаса ночного…». Рядом с ней – револьвер системы «Веблей».
– Дорога была прекрасной, полковник, – ответила она спокойно, снимая перчатки. – А вид с вашего уступа и вовсе захватывает дух. Но я полагаю, вы пригласили меня не только для того, чтобы любоваться пейзажами.
Брекенридж тяжело опустился в кресло напротив. Он помолчал, глядя на огонь, его лицо исказила гримаса внутренней борьбы.
– Нет, – наконец сказал он тихо. – Не для этого. Видите ли, мисс Грей, в этом доме… или, может быть, с нашей семьей, что-то не так. Двенадцать лет назад, почти день в день, на этом самом пороге была найдена мертвой моя жена, Изабель. Официально – несчастный случай, падение с лестницы в приступе головокружения. Я… я всегда в это верил. Должен был верить.
Он замолчал, сжав кулаки.
– А теперь? – мягко спросила Элеанор.
– А теперь, – он обернулся к ней, и в его взгляде читалась настоящая мука, – стали происходить вещи. Необъяснимые. Маленькие, но зловещие. Вещи, которые начались ровно месяц назад, в годовщину ее смерти. Пропадают её безделушки, появляются… знаки. И вчера вечером… – Он заколебался.
– Вчера вечером? – поощрила его Элеанор.
– Горничная, девочка из деревни, клянется, что видела фигуру у парадной двери. В полночь. Высокую, темную фигуру, которая стояла неподвижно, а затем… растворилась. А сегодня утром на пороге, прямо на камне, лежала засохшая ветка вереска, воткнутая в трещину между плитами. Изабель всегда носила веточку вереска в волосах. Это был ее… знак.
В комнате стало тихо. Только треск поленьев и далекий, тоскливый вой ветра в трубах нарушали молчание.
– Вы считаете, это дух вашей жены? – спросила Элеанор без тени насмешки.
– Нет! – резко выдохнул полковник. – Я не верю в привидения. Я верю в живых людей. И я боюсь, мисс Грей, что кто-то из живых очень искусно играет в эту игру. Игру, цель которой – либо свести меня с ума, либо… нечто худшее. Все гости, которые приедут завтра, были здесь тогда, двенадцать лет назад. Все они что-то знают. И кто-то из них – лжет.
Он посмотрел на нее прямо.
– Я не могу обратиться в полицию с историями о призраках и ветках вереска. Но мне нужен кто-то, кто сможет видеть то, что не вижу я. Кто сможет отличить правду от лжи. Вы согласились приехать. Будете ли вы… наблюдать?
Элеанор Грей встретила его взгляд. За окном окончательно стемнело. «Полуночный порог» погрузился во тьму, и только огонь в камине отбрасывал на стены причудливые, пляшущие тени. Она медленно кивнула.
– Я буду наблюдать, полковник. Я буду наблюдать очень внимательно.
Первая ночь в доме, где тень прошлого уже ступила на порог, начиналась.
Глава 2. Компания за обедом
Следующий день выдался неожиданно ясным и ветреным. Резкий солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна столовой, разгонял ночные страхи, придавая всему четкую, почти осязаемую реальность. Длинный стол из темного дуба был накрыт безупречной белой скатертью и сервирован столовым серебром с фамильным гербом – тем же порталом и римской двенадцатью. Элеанор Грей, заняв место, указанное ей полковником – справа от хозяина – наблюдала, как по очереди в комнату входят остальные гости. Каждый входил с определенной манерой, которая, как знала Элеанор, могла рассказать больше, чем долгие беседы.
Первым появился капитан Джеймс Фентон. Старый армейский товарищ полковника, как представил его Брекенридж. Высокий, сухопарый, с осанкой, не оставлявшей сомнений в его прошлом, и проседью на висках, которую он, казалось, носил как знак отличия. Но что сразу отметила Элеанор – это тщательно скрываемая, почти неуловимая неуверенность в его движениях. Он крепко пожал руку полковнику, улыбнулся – улыбкой, которая не достигла холодных серых глаз – и кивнул остальным. Его взгляд на мгновение задержался на портрете молодой женщины в легком летнем платье, висевшем над камином – портрете Изабель Брекенридж – и быстро отвелся.
– Рад снова быть здесь, Артур, – произнес Фентон, и в его голосе прозвучала вымученная легкость. – Хоть обстоятельства и… необычные.
– Любые обстоятельства хороши, чтобы повидать старого друга, – парировал полковник, но в его тоне слышалась натянутость. Элеанор отметила эту фальшь. Они оба что-то не договаривали.
Следом, на звук голосов, в столовую впорхнула, словно яркая птица, миссис Виолетта Стерлинг. Обворожительная вдова лет сорока с небольшим, в платье из мягкого лилового шелка, которое прекрасно гармонировало с ее серебристыми волосами, уложенными в модную волну. От нее исходил легкий аромат духов «Шанель №5» и уверенности женщины, привыкшей к восхищенным взглядам. Она с улыбкой протянула обе руки полковнику.
– Артур, дорогой! Какой восторг снова быть в «Полуночном пороге»! Хотя, признаться, я немного побаивалась твоего приглашения. Последний раз… – Она искусно оборвала фразу, позволив вздоху и печальному взгляду закончить мысль. – Но все выглядит просто великолепно! – Ее глаза, быстрые и оценивающие, скользнули по Элеанор, изучая простоту ее темно-серого платья, и, не найдя ничего интересного, перешли к капитану Фентону, с которым она обменялась кивком, полным какого-то старого, общего понимания.
За ней неслышной тенью вошла мисс Летишия Симмонс. Она была бледнее, чем вчера, и ее пальцы, поправлявшие воротничок, слегка дрожали. Она заняла место в дальнем конце стола, словно стараясь стать как можно менее заметной. Элеанор поймала ее взгляд, полный немого, животного страха, и мисс Симмонс тут же опустила глаза в свою тарелку.
Последним прибыл Гектор Роу. Наследник, как упомянул за завтраком полковник, сын его покойной сестры. Молодой человек лет двадцати пяти, красивый в своей небрежной, несколько уставшей манере. У него были темные вьющиеся волосы, небрежно отброшенные со лба, и насмешливый взгляд, который, однако, не мог скрыть глубокой, затаенной тревоги. Он вошел с легким опозданием, бросив на стол небрежное «простите», и его одежда – хороший, но слегка помятый костюм – намекала на бессонную ночь или долгую дорогу. Он практически не смотрел на полковника, а его первым движением было потянуться к графину с хересом.
Едва все расселись, в дверях появилась последняя фигура – доктор Себастьян Ллойд. Местный врач, которого полковник также причислял к кругу старых друзей. Человек лет пятидесяти, с мягкими, добрыми чертами лица и внимательными, усталыми глазами. Он нес с собой не только медицинский саквояж, оставленный им в холле, но и ауру спокойной компетентности. Он поздоровался со всеми тихим, ровным голосом, а при встрече взглядом с Элеанор слегка наклонил голову, будто уже был о ней наслышан.
Суп подали. Разговор за столом сначала вертелся вокруг банальностей: о долгой дороге, о красоте осеннего Девона, о прогнозе погоды. Но напряжение витало в воздухе, густое и не рассеиваемое даже солнечным светом. Оно прорывалось в неловких паузах, в том, как все избегали определенных тем.
– Вы давно знакомы с полковником, мисс Грей? – вежливо осведомилась миссис Стерлинг, разламывая хлебную палочку с изящным усилием.
– Мы встретились лишь недавно, – мягко ответила Элеанор. – Полковник любезно пригласил меня, чтобы составить компанию. Я слышала, у вас здесь собирается интересное общество.
– О, общество и вправду интересное, – вставил Гектор Роу, играя ножом. Его голос звучал чуть громче, чем нужно. – Все старые знакомые. Почти как семейная встреча. Только тетушки Изабель не хватает, чтобы картина была полной.
В столовой повисла ледяная тишина. Даже мисс Симмонс перестала дрожать, замерши в ожидании. Полковник побледнел, его пальцы сжали ручку ножа до белизны костяшек.
– Гектор, – тихо, но с металлом в голосе произнес капитан Фентон. – Это неуместно.
– Почему же? – молодой человек поднял на него вызывающий взгляд. – Мы все здесь думаем об этом, не так ли? О том, что случилось двенадцать лет назад. О том, почему дядя Артур вдруг собрал нас всех здесь, спустя столько лет. Он что, решил отметить годовщину?
– Гектор, заткнись, – рыкнул полковник, и было видно, как ему стоит труда не повысить голос.
Доктор Ллойд мягко вмешался:
– Я думаю, мы все немного устали с дороги. Напряжение последних дней сказывается на нервах. Полковник пригласил нас отдохнуть, давайте уважим его желание.
– Отдохнуть? – Гектор фыркнул, но под взглядом доктора его бравада слегка поутихла. Он откинулся на спинку стула. – Конечно. Простите, дядя. Я просто… ненавижу все эти недоговоренности.
Разговор после этого так и не наладился по-настоящему. Элеанор, притворяясь поглощенной ростбифом, внимательно слушала и наблюдала. Она видела, как миссис Стерлинг слишком часто и слишком ярко смеялась над какими-то незначительными замечаниями капитана Фентона, пытаясь разрядить обстановку. Видела, как капитан ловил взгляд полковника и тут же отводил глаза, словно между ними существовала какая-то тайная договоренность или, наоборот, разлад. Видела, как мисс Симмонс вздрагивала при каждом звоне ножа о тарелку. Видела, как доктор Ллойд наблюдал за всеми с профессиональным, диагностическим интересом, и как его взгляд время от времени останавливался на полковнике, полный немого вопроса.
Именно доктор Ллойд, когда подали пудинг, неожиданно коснулся темы, которую все обходили.
– Артур, – сказал он спокойно, – а новый горничный, тот парень из Отеркерри, уже освоился? Я слышал, ты нанял его после того, как ушла старая кухарка.
Полковник на мгновение замер.
– Роберт? Да, он… старательный малый. Почему спрашиваешь?
– Да так, – доктор пожал плечами, намазывая масло на хлеб. – В деревне болтают. Говорят, он что-то видел в первую же ночь после своего прихода. Какие-то огни в заброшенном флигеле. Глупости, конечно, но слухи ползут.
– Огни? – тонко вскрикнула мисс Симмонс. – Но там же никто не живет с тех пор…
Она замолчала, уставившись на полковника с таким ужасом, будто выдала государственную тайну.
– С тех пор как умерла тетушка? – закончил за нее Гектор. Его насмешливость исчезла, взгляд стал сосредоточенным и острым. – Так это правда? Домочадцы видят… что-то?
– Я запрещаю распространять среди прислуги подобные глупые сплетни! – рявкнул полковник, ударив ладонью по столу. Серебро звякнуло. – Никаких огней не было! Роберт переутомился, вот и все. И я не желаю больше слышать об этом за своим столом.
Наступила гробовая тишина. Шум ветра за окном внезапно показался оглушительным.
Именно в эту тишину из холла донесся четкий, зловеще одинокий звук.
Тук. Тук. Тук.
Он был негромким, но отчетливым. Словно кто-то костяшками пальцев стучал в тяжелую дубовую дверь парадного входа.
Все замерли. Мисс Симмонс вскрикнула и схватилась за горло. Даже миссис Стерлинг побледнела, а на лице капитана Фентона отразилось мгновенное, неконтролируемое напряжение.
Полковник медленно поднялся.
– Это, должно быть, ветер, – сказал он, но его голос дрогнул. – Старая ветка о платан у стены…
Тук. Тук. Тук.
Стук повторился. Немного настойчивее.
– Позвольте, я посмотрю, – поднялся доктор Ллойд, но полковник уже шел к двери.
Элеанор, воспользовавшись моментом, быстро окинула взглядом стол. Капитан Фентон сидел, вцепившись в подлокотники стула, его суставы побелели. Гектор Роу смотрел на дверь с странным, почти жадным выражением. Миссис Стерлинг прикладывала салфетку к губам, ее глаза были широко раскрыты. А мисс Симмонс… мисс Симмонс плакала. Тихо, бесшумно, слезы катились по ее щекам, пока она смотрела на портрет над камином.
Через минуту полковник вернулся. Его лицо было каменным.
– Никого. Ни души. – Он сел на место, и его руки снова потянулись к ножу. – Ветер. Я же сказал.
Но Элеанор видела, что он лжет. Она видела грязный, влажный отпечаток на полу из полированного дуба у порога столовой – крошечный кусочек глины, упавший с чьей-то подошвы. Кто-то был снаружи. Кто-то только что ушел. Или вошел.
Она отпила глоток воды, ее ум уже работал с холодной ясностью. Стук в дверь. Классический, почти театральный жест. Кому выгодно было это сделать? Напугать всех? Конкретно полковника? Или, может быть, проверить реакцию?
Ее взгляд скользнул по лицам вокруг стола. Страх, нервозность, притворство, скрытое возбуждение. И тень. Тень того, что случилось двенадцать лет назад, легла на всех них, связав невидимыми, но прочными нитями. Кто-то за этим столом знал, кто постучал. Кто-то, возможно, и сам постучал.
«Компания за обедом, – подумала Элеанор, откладывая вилку. – Компания лжецов, трусов, жертв и, почти наверняка, одного убийцы».
А за высокими окнами «Полуночного порога» ветер крепчал, напевая в водосточных трубах старую, зловещую мелодию.
Глава 3. Старая история и новые опасения
После того тревожного обеда, дом словно затаил дыхание. Гости разошлись по своим комнатам под предлогом отдыха, но Элеанор Грей была уверена, что никто, кроме, возможно, уставшего доктора Ллойда, не сомкнул глаз. Сама она, оставив в комнате свой вязаный свитер (тщательно подобранный образ безобидной старушки был ее лучшей маскировкой), тихо вышла в коридор.
Ее целью была библиотека. Не столько книги, сколько то ощущение, которое она уловила утром – место, где хозяин дома чувствовал себя в относительной безопасности и где, возможно, хранились ключи к прошлому.
Библиотека оказалась пуста. Лучи низкого осеннего солнца, пробиваясь сквозь пыльные витражные окна, рисовали на ковре длинные цветные полосы. Элеанор подошла к камину. Револьвер «Веблей» исчез, но Библия все еще лежала на том же месте. Рядом с ней, почти незаметно, лежала потрепанная папка из темной кожи. Интуиция – или, как она предпочитала думать, логическое умозаключение, основанное на наблюдении за привычками полковника – подсказывала ей заглянуть внутрь.
Это была подборка газетных вырезок, датированных октябрем двенадцатилетней давности. «Трагедия в „Полуночном пороге“», «Загадочная смерть жены отставного полковника», «Следствие закрыто: несчастный случай». Статьи были сухими, факто логичными, но между строк сквозило сдержанное недоумение репортеров. Изабель Брекенридж, 38 лет, была найдена мертвой у парадной двери в полпервого ночи с переломом основания черепа. Официальная версия – она спускалась по лестнице, чтобы впустить опоздавшего гостя (упоминался капитан Фентон, возвращавшийся с поздней прогулки), поскользнулась на краю персидского ковра и упала. Следствие приняло версию полковника, который слышал крик и топот, но выбежал слишком поздно.
Но в одной из более поздних, маленьких заметок на внутренней странице местной газеты Элеанор наткнулась на иную деталь. Со слов «одного из слуг, пожелавшего остаться неназванным», сообщалось, что в ночь смерти миссис Брекенридж в доме «царила напряженная атмосфера», были «слышны приглушенные споры». И самое интересное: тело обнаружила не прислуга, а мисс Летишия Симмонс, которая, по ее словам, «спустилась вниз, услышав странный шум».
Элеанор отложила вырезку. Значит, Летишия Симмонс была здесь и тогда. Она была свидетелем. Или чем-то большим?
Легкий скрип половиц заставил ее поднять голову. В дверях стояла миссис Стерлинг. На ней был изящный шелковый халат, а на лице – выражение вежливого любопытства.
– О, мисс Грей, простите, я не хотела помешать. Я искала что-нибудь почитать, чтобы… отвлечься. Этот дом после обеда навевает странные мысли, не правда ли?
– Он, безусловно, полон атмосферы, – нейтрально согласилась Элеанор, незаметно прикрывая папку с вырезками ладонью.
– Атмосферы? – Миссис Стерлинг вошла, бесшумно скользя по ковру. Ее взгляд упал на портрет Изабель, висевший здесь же, в библиотеке, меньшего размера, чем в столовой. – Да. Тяжелой атмосферы. Знаете, я была хорошей подругой Изабель. Мы часто гостили друг у друга. Она была… ослепительной. И несчастной.
Последние слова были произнесены почти шепотом. Элеанор не проронила ни звука, позволяя тишине сделать свою работу.
– Артур обожал ее, конечно, – продолжила Виолетта Стерлинг, подходя к окну и глядя на бурное море. – Но это была любовь-собственность. Он – старомодный солдат, она – свободная душа, художница. Она писала акварели, знаете ли? Прекрасные, легкие, как она сама. А этот дом… он давил на нее. Эти портреты суровых предков, эти бесконечные разговоры о войне и долге. И еще этот вечный туман, этот вой ветра…
Она обернулась, и в ее глазах блеснули неподдельные слезы.
– В тот вечер, перед тем как… она была возбуждена. Сказала мне, что приняла важное решение. Что она больше не может жить в этой тюрьме. Я думала, она собирается уехать. Убежать. А вместо этого…
– Вместо этого она упала с лестницы, – мягко закончила Элеанор.
– Да. – Миссис Стерлинг вытерла глаза изящным носовым платком. – Но знаете, мисс Грей, в этом была одна странность. Изабель панически боялась темноты. Она никогда не спускалась ночью по лестнице одна. Всегда звала горничную или… или просила сопровождать ее Летишию. А в ту ночь Летишия утверждала, что спала и ничего не слышала. Пока не услышала… ну, падения.
Это было ново. И противоречило газетной заметке.
– Вы говорили об этом со следствием?
– Конечно. Но Летишия была так расстроена, так напугана… Ее слова приняли за шок. А Артур настаивал на своей версии. Он, кажется, очень хотел поскорее закрыть это дело. – В ее голосе прозвучал едва уловимый холодок. – Чтобы не всплыли какие-нибудь… неприятные детали.
– Какие, например? – спросила Элеанор.
Миссис Стерлинг встретила ее взгляд. На мгновение маска светской женщины спала, и Элеанор увидела расчетливый, острый ум.
– О, мисс Грей, я уверена, вы сами все скоро поймете. В этом доме у каждого были свои причины… восхищаться Изабель. Или завидовать ей. Простите, мне надо отдохнуть.
Она вышла, оставив за собой шлейф духов и тягостное ощущение недоговоренности.
Элеанор оставалась в библиотеке недолго. Ей нужно было поговорить с другим ключевым свидетелем. Она нашла мисс Симмонс в маленькой утренней комнате, примыкавшей к зимнему саду. Та сидела, сгорбившись, и смотрела на увядающие орхидеи, пальцы ее бесцельно перебирали край шали.
– Мисс Симмонс, могу я присоединиться? Здесь так уютно.
Летишия вздрогнула, будто ее застали за преступлением, но кивнула. Элеанор села рядом и некоторое время молчала, глядя на те же цветы.
– Вы давно служите в этом доме? – наконец спросила она, как бы между прочим.
– С… с тех пор как умерла моя мать. Почти пятнадцать лет. Полковник был так добр… – голос ее прервался.
– Это должно было быть ужасным потрясением. Обнаружить ее. Миссис Брекенридж.
Мисс Симмонс задрожала.
– Я… я не хочу об этом говорить. Прошу вас.
– Конечно, простите мою бестактность, – мягко сказала Элеанор. – Просто миссис Стерлинг упомянула, что вы были очень близки с хозяйкой. Что она доверяла вам.
На лице компаньонки мелькнула странная гримаса – смесь боли и чего-то похожего на злость.
– Она мне доверяла? Да. Она доверяла мне свои секреты. Свои жалобы. Свои… страхи. – Она понизила голос до шепота, ее глаза метались, как у загнанного зверя. – Она боялась, мисс Грей. Боялась не темноты, нет. Она боялась кого-то. Здесь, в этом доме.
– Кого? – так же тихо спросила Элеанор.
Но Летишия Симмонс уже впадала в истерику.
– Я не знаю! Она никогда не называла имен! Она только говорила: «Он смотрит на меня. Он всегда смотрит. Он хочет, чтобы я замолчала навсегда». А в тот вечер… в тот вечер она получила письмо. Маленькое, на той же тяжелой бумаге, что использует полковник. Она прочла его, побледнела как полотно и сказала: «Все. Он решился. Сегодня ночью все кончится». И велела мне никуда не выходить из комнаты, что бы я ни слышала. – Слезы хлынули по ее щекам. – Но я услышала крик! Я выбежала! И увидела… увидела ее там, на холодном камне… а он стоял наверху лестницы и смотрел вниз… смотрел такими пустыми глазами…
– Кто, мисс Симмонс? Кто стоял на лестнице?
Но женщина уже не могла говорить. Ее била дрожь. Элеанор тихо положила руку ей на плечо, понимая, что большего сегодня не добиться. «Он». Значит, мужчина. Полковник? Капитан Фентон? Доктор Ллойд, который мог быть здесь в гостях? Молодой Гектор?
Покинув расстроенную компаньонку, Элеанор решила прогуляться по саду, чтобы упорядочить мысли. Ветер стих, солнце садилось, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Пройдя по гравийной дорожке к краю утеса, она заметила двух мужчин, оживленно беседующих у старой беседки. Капитан Фентон и Гектор Роу. Их позы были напряженными, жест Гектора – резким, обвиняющим. Она смогла уловить лишь обрывки фраз, донесшиеся ветром:
«…ты что, обещал…», «…деньги не решат…», «…она заслуживала большего…», «…молчи, если тебе жизнь дорога…».
Увидев ее, они мгновенно замолчали. Капитан Фентон кивнул, лицо его было непроницаемым. Гектор же бросил на нее колкий, оценивающий взгляд, развернулся и быстро зашагал к дому.
Возвращаясь, Элеанор заметила еще одну деталь. У стены дома, под окном, которое, как она предположила, принадлежало кухне или кладовой, земля была свежевскопанной на небольшом участке. Кто-то недавно что-то закапывал. Или выкапывал.
Вечером, перед ужином, доктор Ллойд нашел ее в гостиной, где она делала вид, что разгадывает кроссворд.
– Мисс Грей, – начал он, садясь рядом. – Я должен извиниться за дневную сцену. И… предупредить вас.
– Предупредить? – подняла бровь Элеанор.
– Вы кажитесь здравомыслящей женщиной. И я чувствую, что Артур пригласил вас неспроста. – Он помолчал, выбирая слова. – Обстановка здесь… накаляется. Старые раны открываются. И я не уверен, что все гости руководствуются благими намерениями. Гектор одержим идеей несправедливости. Капитан Фентон скрывает что-то, что тяготит его годы. Миссис Стерлинг… – он вздохнул, – всегда была мастером интриг. А мисс Симмонс на грани срыва.
– А полковник? – спросила Элеанор.
– Артур напуган. По-настоящему. И это меня беспокоит больше всего. Он не из тех, кто пугается теней. Если он видит угрозу, значит, она реальна. – Доктор наклонился ближе. – Будьте осторожны, мисс Грей. В этом доме уже однажды пролилась кровь. И тень той ночи никуда не ушла. Она здесь. И, боюсь, она снова жаждет жертвы.
Его слова повисли в воздухе, когда в комнату вошел сам полковник. Он выглядел постаревшим на десять лет. В руках он сжимал маленький предмет, который при виде их быстро спрятал в карман. Но Элеанор успела разглядеть. Это была маленькая женская перчатка из тончайшей лайки. Засохшая веточка вереска была аккуратно вложена внутрь, словно в мрачное любовное послание.
– Доктор, мисс Грей, – его голос был хриплым. – Прошу прощения. Мне нужно… проверить замки. Сегодня ночью обещают шторм.
Он вышел. Доктор Ллойд и Элеанор обменялись многозначительными взглядами. Новое «послание». На сей раз более личное, более жестокое.
Позже, поднимаясь в свою комнату, Элеанор почувствовала, как на нее уставился чей-то взгляд. Она обернулась. В дальнем конце темного коридора, у окна, выходящего на лужайку, стояла фигура. Высокая, неясная в сгущающихся сумерках. Она стояла неподвижно, глядя прямо на нее. Затем, не издав ни звука, фигура повернулась и растворилась в нише, ведущей, как знала Элеанор, в заброшенное западное крыло.
Тень с порога? Или один из обитателей дома, играющий в опасную игру?
Новые опасения, старые как само зло, сплетались в плотный клубок. И в его сердцевине лежала мертвая женщина в летнем платье и тайна, которая, похоже, вовсе не хотела оставаться похороненной. Элеанор Грей тихо закрыла дверь своей комнаты на ключ. Впервые за многие годы она почувствовала холодок настоящего, невыдуманного страха, скользнувший у нее по спине. Но вместе со страхом пришло и твердое, непоколебимое решение. Она докопается до истины. Даже если эта истина убьет.
