Czytaj książkę: «Самозванка (не) для босса»

Name: Самозванка (не) для босса
Rating: 4.0 (2 reviews)
Author: Вячеслав Гот

Czcionka:

Пролог. Тот самый день, когда я согласилась на эту авантюру

Обычно я не пью в одиночестве. И уж точно не в семь утра.

Но сегодня – особенный случай. Сегодня я, Алиса Соболева, гордость семьи, «девочка, у которой всё получается», сижу на полу ванной комнаты с чашкой кофе, которая на три четверти состоит из виски, и смотрю на своё отражение в кафеле. Или, точнее, на ту самозванку, которая умудрилась влезть в мою жизнь и теперь пытается её разрушить.

Всё началось три часа назад.

Я ещё спала, когда в дверь моей скромной однушки вломились «СМС-оповещения» – целая лавина уведомлений, которые одна за другой выжигали сетчатку экрана.

«Поздравляем с первым рабочим днём!»

«Ваш пропуск готов. Ждём в 9:00 в корпусе А».

«Планерка у руководителя в 9:30. Опоздания недопустимы».

Я перечитала их пять раз, прежде чем память услужливо подсунула мне видеоряд двухнедельной давности.

Собеседование.

Светлая переговорка, пахнущая кофе и дорогим парфюмом. Напротив – мужчина с идеальной осанкой и взглядом, который сканировал меня насквозь. Александр Воронцов. Генеральный директор. Мой будущий начальник, если я не провалюсь.

– Расскажите о своём опыте работы с корпоративной отчётностью, – его голос был спокойным, даже расслабленным. Будто он уже знал, что я сейчас начну нести чушь.

А я.… я начала нести чушь.

– Три года в «Интеграл Групп», – выпалила я, глядя ему прямо в глаза. Ни один мускул на моём лице не дрогнул. – Внедряла систему документооборота, сопровождала финансовую отчётность для зарубежных партнёров, свободно владею английским на уровне Advanced.

Я не работала в «Интеграл Групп». Я подавала там кофе на стажировке две недели, пока меня не попросили уйти за то, что перепутала отчётность двух крупных клиентов. Я не внедряла никаких систем. Я едва умею пользоваться «Экселем», если честно. А мой английский… ну, «London is the capital of Great Britain» я осилю, а всё, что сложнее – уже проблема.

Но я хотела эту работу. Нет, не просто хотела – я в ней нуждалась. Мама ждала, что я «выбьюсь в люди». Квартплата росла быстрее, чем мои навыки. А ещё был тот разговор с подругой, когда я соврала, что меня уже взяли в крупную компанию на позицию помощника руководителя, и теперь надо было как-то выкручиваться.

Обычно я не вру на собеседованиях. Но в моей голове щёлкнул какой-то тумблер, и слова полились сами собой, складываясь в идеальную, блестящую, абсолютно фальшивую легенду о том, какая я замечательная, компетентная и незаменимая.

Александр Воронцов слушал молча. Его пальцы выстукивали по столу какой-то сложный ритм, а тёмные глаза, казалось, фиксировали каждое моё слово, взвешивали его, проверяли на подлинность.

Я чувствовала, как закипает кожа под воротником блузки. С каждой секундой его молчания я всё отчётливее понимала, что совершила ошибку. Что он – тот самый человек, который видит ложь по запаху. Что сейчас он улыбнётся этой своей вежливой улыбкой, скажет «мы вам перезвоним» – и навсегда вычеркнет меня из списка кандидатов.

– Хорошо, – наконец произнёс он, и я вздрогнула. – Вы нам подходите. Выход – через две недели.

Он уже перелистывал какие-то бумаги, давая понять, что разговор окончен. Я должна была радоваться. Летать от счастья. Но вместо этого я смотрела на его идеально завязанный галстук и думала только об одном: что я натворила.

И вот теперь, спустя две недели, я сижу на холодном кафеле, вливаю в себя остатки кофейно-вискичной смеси и пытаюсь убедить своё отражение в том, что всё будет хорошо.

– Ты справишься, – говорю я девушке с испуганными глазами напротив. – У тебя есть губы, есть ресницы, есть… ну, что-то в голове. И вообще, главное – произвести первое впечатление. А остальное потом додумаем.

Девушка в отражении смотрит на меня с нескрываемым скептицизмом.

Я тяжело вздыхаю, ставлю пустую чашку на край ванны и поднимаюсь. Пора собираться. Сегодня первый день. Сегодня я начну доказывать всему миру (и себе в первую очередь), что я не самозванка. Что я могу.

Я ещё не знала, что через несколько часов мне придётся доказывать это не только профессионально. И что сделка, которую мне предложат, перевернёт мою жизнь с ног на голову.

Но это – совсем другая история.

Или, если быть точной, это и есть та самая история, в которой я пообещала себе не влюбляться в собственного босса.

Спойлер: я не сдержала обещание.

Глава 1. Где я вру на собеседовании и получаю работу мечты

Две недели назад

Я ненавижу врать.

Нет, это неправда. Я обожаю врать. Враньё – это мой супергеройский плащ, моя броня, моя волшебная палочка. Я вру так же естественно, как дышу, и именно поэтому сейчас сижу в переговорной комнате с самым дорогим кофе в своей жизни и чувствую, как пятки приклеиваются к паркету от страха.

Потому что Александр Воронцов – это тот человек, который заставит любого лжеца пожалеть о дне своего рождения.

Он сидит напротив, откинувшись в кресле, и даже не смотрит на моё резюме. Он смотрит на меня. И от этого взгляда хочется превратиться в маленькую мышку и пискнуть: «Извините, ошиблась дверью».

– Алиса Соболева, – произносит он, и мой голос в его устах звучит как приговор. – Интересное резюме.

– Спасибо, – говорю я с максимально уверенной улыбкой. – Старалась.

Он чуть склоняет голову набок, и я замечаю, что его пальцы выстукивают по столу какой-то сложный ритм. Это отвлекает. Меня вообще многое отвлекает в нём. Например, то, что он, чёрт возьми, не должен быть настолько красивым для генерального директора. Где стереотипный лысеющий мужчина в очках с животом, свисающим над ремнём? Где банальный «начальник из девяностых»?

Вместо этого я получила тёмные волосы, идеально уложенные, но с лёгкой небрежностью, будто он только что провёл по ним рукой. Скулы, которые могли бы резать хлеб. И глаза – тёмно-карие, почти чёрные, с таким пристальным взглядом, что кажется, будто он видит не только то, что я говорю, но и то, что я ела на завтрак.

Овсянку. Я ела овсянку. И ещё полкоробки печенья, потому что нервничала.

– Расскажите о своём опыте работы с корпоративной отчётностью, – его голос спокойный, почти расслабленный, и это раздражает больше, чем если бы он на меня кричал.

А вот и оно. Момент истины.

Я делаю глубокий вдох и включаю свой внутренний кинотеатр. Представляю, что я – актриса, а это – самая важная роль в моей жизни. Моя подруга Ленка всегда говорит, что я могу продать снег эскимосам. Сегодня этот навык должен окупиться.

– Три года в «Интеграл Групп», – выпаливаю я, глядя ему прямо в глаза. – Начинала с позиции ассистента, затем меня повысили до младшего специалиста отдела аналитики.

Стоп. Слишком быстро. Нужно говорить уверенно, но не тараторить.

Я делаю паузу, делаю глоток кофе (горький, ненавижу горький, но зачем-то отказалась от сахара, чтобы выглядеть серьёзнее) и продолжаю:

– В мои обязанности входило внедрение системы электронного документооборота, сопровождение финансовой отчётности для зарубежных партнёров, подготовка аналитических справок для руководства.

Слова льются как по маслу. Я даже почти верю в то, что говорю. «Интеграл Групп» – это реальная компания, где я проработала ровно две недели. Стажировка. Я подавала кофе, раскладывала бумаги по папкам и один раз случайно отправила важный контракт в мусорную корзину. После чего меня попросили уйти.

Но откуда ему знать? В резюме я указала номер телефона своей подруги Ленки, которая сыграет роль «бывшего руководителя» в случае звонка. Ленка – журналистка, она врёт так же хорошо, как и я. Мы идеальная команда.

– Свободно владею английским на уровне Advanced, – добавляю я, и это уже чистая наглость. Мой английский – это «Лондон из зе кэпитал» и ещё пара фраз, которые я выучила из сериалов. Advanced – это уровень бога, а я даже не жрец.

Александр Воронцов слушает молча. Его пальцы продолжают выстукивать ритм, а глаза… чёрт, почему он так смотрит? Он что, видит меня насквозь?

Внутри всё сжимается в тугой комок. Я чувствую, как закипает кожа под воротником блузки, как ладони становятся влажными, но я не позволяю себе отвести взгляд. Это главное правило: если врёшь – смотри в глаза. Чем увереннее твой взгляд, тем меньше вопросов.

– Почему ушли из «Интеграл Групп»? – спрашивает он внезапно, и я вздрагиваю.

Потому что меня уволили? Нет, так не пойдёт.

– Компания пересматривала структуру отделов, и моя позиция попала под сокращение, – говорю я с лёгкой грустью. – К сожалению, это бизнес, никто не застрахован.

Воронцов кивает, и мне кажется, что я вижу тень усмешки в уголках его губ. Или мне просто кажется?

– А почему именно наша компания? – следующий вопрос. У него их много, этот Воронцов. Он как следователь на допросе, только без наручников. Пока без наручников.

Я делаю ещё один глоток ненавистного кофе и позволяю себе улыбнуться. Самой искренней улыбкой, какую могу изобразить.

– Ваша компания – лидер рынка. Мне интересно работать с лучшими. И, честно говоря, я наслышана о вашем подходе к управлению. Говорят, вы не терпите халтуры и требуете максимума от сотрудников. Мне это импонирует. Я люблю, когда есть куда расти.

Комплимент начальнику – всегда хорошая стратегия. Особенно если этот начальник выглядит так, будто ему редко говорят приятные вещи в лицо.

Он молчит несколько секунд, и я считаю про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

– Хорошо, – наконец произносит он, и я чувствую, как внутри что-то разжимается. – Вы нам подходите.

Я едва не выдыхаю вслух.

– Выход – через две недели, – он уже перелистывает какие-то бумаги, давая понять, что разговор окончен. – Подробности по оформлению вам пришлёт HR-отдел. Все вопросы – к ним.

– Спасибо, я не подведу, – говорю я, поднимаясь с кресла. Ноги держат, и это уже победа.

Воронцов поднимает на меня взгляд, и на долю секунды мне кажется, что он хочет что-то добавить. Но он просто кивает:

– До встречи, Алиса.

Я выхожу из переговорной, закрываю за собой дверь и прислоняюсь к стене спиной. Сердце колотится где-то в горле, ладони трясутся, а голова идёт кругом.

Я сделала это.

Я – помощник генерального директора крупнейшей IT-компании города.

Я вру на собеседовании и получаю работу мечты.

Что я натворила.

Две недели спустя. Настоящее время.

Я всё ещё стою в дверях офиса, сжимая в руках свежеотпечатанный пропуск, и пытаюсь вспомнить, как правильно дышать.

Передо мной – огромное открытое пространство, залитое утренним солнцем. Десятки столов, сотни мониторов, люди в наушниках, люди с папками, люди, которые бегут куда-то с очень важными лицами. Здесь всё дышит деньгами, успехом и тем, что я здесь совершенно лишняя.

– Алиса Соболева? – ко мне подходит девушка в строгом костюме, и её голос звучит как спасение. – Я Света, помощница HR-директора. Пойдёмте, я покажу ваше рабочее место.

Я иду за ней, стараясь не споткнуться о провода и не уставиться слишком откровенно на стеклянные стены кабинетов. В конце зала я замечаю дверь с табличкой «Генеральный директор». Моё сердце пропускает удар.

– Ваше место здесь, – Света указывает на стол прямо напротив этой двери. – Вы – личный помощник Александра Сергеевича. Он очень требовательный, но если будете всё делать вовремя и без ошибок, проблем не возникнет.

Без ошибок. Я – та самая девушка, которая случайно отправила контракт в мусорку.

– Конечно, – говорю я, улыбаясь. – Без проблем.

Света уходит, оставляя меня наедине с огромным монитором, телефоном, который уже начал звонить, и чувством нарастающей паники.

Я сажусь в кресло, кручусь на месте, пытаясь унять дрожь в коленях. Мне нужно успокоиться. Всё будет хорошо. Я справлюсь. Я…

Дверь кабинета генерального директора открывается, и на пороге появляется он.

Александр Воронцов.

В сером костюме, с идеально завязанным галстуком и тем самым взглядом, который я запомнила ещё на собеседовании. Только сейчас он смотрит на меня иначе. С любопытством. Или с вызовом?

– Алиса, – произносит он, и моё имя звучит как приговор. – Зайдите ко мне. Планерка через десять минут.

Я киваю, встаю и понимаю, что моя карьера самозванки только начинается.

Всё будет хорошо. Всё будет просто замечательно.

Главное – не влюбиться.

Но об этом я тогда ещё не знала.

Глава 2. Знакомство с боссом: ледяной взгляд и кофе не той температуры

Я захожу в кабинет генерального директора ровно через девять минут после того, как он пригласил меня зайти.

Потому что я понятия не имею, где находится переговорная, в которой назначена эта чёртова планерка. Потому что Света ушла, а спросить больше не у кого. Потому что я три раза обошла офис, дважды зашла не в ту дверь (там оказалась кладовка с канцтоварами и мужской туалет – слава богу, никого не было) и в итоге нашла нужную комнату случайно, когда какой-то добрый парень в очках сжалился надо мной и просто показал пальцем.

– Ты новенькая? – спросил он, и я выдавила из себя улыбку, которая, надеюсь, выглядела не слишком истерично.

– Да, первый день.

– Соболезную, – он хохотнул и ушёл, а я осталась стоять перед дверью с табличкой «Переговорная №1» и чувствовать, как пятки прирастают к полу.

Вдох. Выдох. Ты справишься.

Я толкаю дверь и вхожу.

Внутри – длинный стеклянный стол, монитор на стене, пахнет маркером для досок и дорогим кофе. За столом сидят пять человек: двое мужчин в строгих костюмах, женщина с планшетом, ещё один парень в свитере (похоже, технический специалист) и…

И он.

Александр Воронцов стоит у окна, спиной ко мне, и смотрит на город. Его поза расслабленная, но в ней чувствуется что-то хищное. Как у тигра, который делает вид, что дремлет, но в любой момент готов прыгнуть.

– Алиса, – говорит он, не оборачиваясь. – Вы опоздали.

Я сглатываю.

– Извините, искала переговорную.

Он поворачивается, и я снова попадаю под удар этих глаз. Тёмных, внимательных, изучающих. Он смотрит на меня так, будто сканирует каждую клеточку, и я чувствую себя рентгеновским снимком, который вывесили на всеобщее обозрение.

– Садитесь, – кивает он на свободный стул. – Начинаем.

Я послушно плюхаюсь на стул и понимаю, что забыла взять блокнот. И ручку. И вообще, я пришла с пустыми руками, как студент на экзамен, который надеется на халяву.

Отлично, Алиса. Просто блестяще.

Воронцов занимает место во главе стола, и комната мгновенно меняется. Он не делает ничего особенного – не стучит кулаком, не повышает голос, – но все выпрямляются, замолкают и смотрят только на него. У него есть эта странная власть: заставлять людей слушать, даже когда он молчит.

– Начнём с отчёта по третьему кварталу, – его голос спокойный, ровный, как гладь озера. – Иван, что у нас с показателями?

Парень в свитере – Иван, как я понимаю, – начинает рассказывать что-то про KPI, конверсию, лиды и прочие слова, от которых у меня начинает кружиться голова. Я сижу, делаю вид, что внимательно слушаю, и пытаюсь запомнить хоть что-то.

Аналитика. Отчёты. Клиенты. Бюджет.

Я повторяю эти слова про себя, как мантру, и понимаю, что ничего не понимаю. Вообще ничего. Я не знаю, что такое KPI. Я не знаю, как работают эти их программы. Я не знаю даже, как правильно заваривать кофе, чтобы он получился не слишком горьким.

Зачем ты это сделала? Зачем ты влезла в эту историю?

– Алиса.

Я вздрагиваю, когда слышу своё имя. Воронцов смотрит на меня, и в его взгляде читается лёгкое нетерпение.

– Да?

– Вы будете вести протокол.

Я смотрю на свои пустые руки. Потом на него.

– Я.… у меня нет блокнота.

Молчание. Такое густое, что его можно резать ножом. Кто-то из мужчин в костюмах отводит взгляд, женщина с планшетом делает вид, что что-то печатает. Иван смотрит на меня с сочувствием.

Воронцов медленно выдыхает.

– В моём кабинете, на столе, есть блокнот. Принесите.

Я вскакиваю так быстро, что стул едва не падает.

– Сейчас!

Я вылетаю из переговорной и мчусь по офису, как угорелая. Влетаю в кабинет гендиректора (дверь не заперта, что странно), хватаю первый попавшийся блокнот (кожаная обложка, дорогой, наверное, стоит как моя зарплата за месяц) и ручку, которая оказывается тяжёлой и явно не из супермаркета.

На обратном пути я чуть не врезаюсь в ту самую девушку, Свету, которая встречала меня утром.

– Осторожнее! – говорит она, а потом смотрит на блокнот в моих руках и округляет глаза. – Это… это блокнот Александра Сергеевича. Личный.

– Я знаю, – бросаю я на бегу. – Он сам велел.

Света открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже не слышу. Я влетаю в переговорную, плюхаюсь на стул и открываю блокнот на первой чистой странице.

– Я здесь, – выдыхаю я.

Воронцов смотрит на блокнот, потом на меня.

– Начнём сначала, – говорит он, и мне кажется, что в его голосе проскальзывает что-то вроде насмешки. Но, возможно, мне просто кажется.

Планерка длится час.

Час, который я запомню надолго. Я пытаюсь записывать хоть что-то, но моя рука движется по бумаге, выводя каракули, которые даже я сама не могу разобрать. Слова вроде «бюджет», «сроки», «дедлайны» перемежаются с моими личными заметками: «не паниковать», «выяснить, что такое CRM», «купить блокнот, свой собственный».

К концу совещания я чувствую себя выжатой как лимон. Мой мозг перегрелся, пальцы болят от ручки, а в голове шумит, как в старом радиоприёмнике.

– Всем спасибо, свободны, – говорит Воронцов, и я слышу в этих словах музыку.

Люди поднимаются, расходятся, и я тоже встаю, собираясь сбежать, пока меня не попросили остаться.

– Алиса, задержитесь.

Слишком поздно.

Я замираю на месте, когда дверь закрывается за Иваном, и мы остаёмся вдвоём. Воронцов сидит во главе стола, крутит в руках свою ручку (дорогую, чёрную, с золотым пером) и смотрит на меня.

– Садитесь, – говорит он.

Я сажусь. Снова.

– Как прошёл первый день? – спрашивает он, и я слышу в его голосе искреннее любопытство.

– Всё отлично, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Разбираюсь понемногу.

– Вы не записывали протокол, – замечает он.

– Я…

– Вы сидели и рисовали кружочки, – перебивает он, и я понимаю, что он заметил. Всё заметил. – Я видел.

Я открываю рот, чтобы соврать что-то про усталость или плохое самочувствие, но он опережает меня.

– Не нужно оправданий, – его голос становится жёстче. – Я нанял вас, потому что в вашем резюме говорилось, что вы работали с аналитикой, отчётностью и имеете опыт работы ассистентом руководителя. Я ожидаю, что вы будете справляться с базовыми обязанностями. Это сложно?

– Нет, – говорю я, и внутри всё сжимается. – Не сложно.

– Хорошо, – он поднимается, и я тоже вскакиваю. – Тогда завтра я жду от вас структурированный протокол сегодняшнего совещания. И, Алиса…

Он останавливается у двери и смотрит на меня через плечо.

– Кофе я пью без сахара, чёрный, средней крепости. Температура – ровно шестьдесят градусов. Не горячее. Не холодное. Справитесь?

Я сглатываю.

– Конечно.

Он кивает и выходит из переговорной, оставляя меня одну.

Я падаю на стул и закрываю лицо руками.

Шестьдесят градусов. Кто вообще измеряет температуру кофе? Он что, термометром проверяет?

Я сижу так несколько минут, пытаясь унять дрожь в коленях. Потом поднимаю голову, смотрю на свои каракули в его дорогом блокноте и понимаю, что у меня есть ровно одна ночь, чтобы научиться делать то, о чём я соврала в резюме.

Я достаю телефон и пишу Ленке:

«Срочно. Нужно освоить Excel, CRM-систему и научиться варить кофе с точностью до градуса. До завтра. Спасай».

Ответ приходит через минуту:

«Ты влипла?»

Я смотрю на дверь, за которой скрылся мой босс, и пишу:

«Кажется, да. И, кажется, это только начало».

В ту ночь я не спала.

Я сидела в своей однушке, укутавшись в плед, с чашкой растворимого кофе (кто вообще в здравом уме пьёт растворимый?) и смотрела видеоуроки на YouTube. Ленка скинула мне ссылки на курсы по Excel, и я впивалась в них, как утопающий в спасательный круг.

К трём часам ночи я более-менее разобралась, как делать сводные таблицы. К пяти – освоила базовые функции. К шести – поняла, что всё равно ничего не понимаю, но хотя бы знаю, какие вопросы задавать.

В семь утра я стояла перед кофемашиной в офисе с термометром для мяса (одолжила у соседки под предлогом, что буду готовить утку) и пыталась поймать идеальную температуру.

Пятьдесят пять – холодно.

Шестьдесят пять – горячо.

Шестьдесят два – почти.

Шестьдесят – идеально.

Я выдохнула, налила кофе в чашку (белую, тонкую, из тех, что стояли в шкафчике над кофемашиной) и понесла в кабинет.

Воронцов уже был на месте.

Он сидел за столом, что-то печатал в ноутбуке, и даже не поднял головы, когда я вошла.

– Кофе, – сказала я, ставя чашку на стол.

Он поднял глаза, посмотрел на чашку, потом на меня.

– Вы сегодня рано.

– Хотела подготовиться к рабочему дню, – ответила я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Он взял чашку, сделал глоток, и я замерла в ожидании приговора.