Czytaj książkę: «Чернобыльский крест»

Глава 1. Ликвидаторы беды
Вместо предисловия

Выражаю глубокую благодарность своим друзьям: Заместителю Председателя Правления БРОО ЛИЧК "Ветераны Чернобыля" ШАЛЬКЕВИЧУ СЕРГЕЮ ВИКТОРОВИЧУ за всестороннюю поддержку и материальную помощь, благодаря которой этот сборник смог увидеть свой печатный вариант и Председателю Правления БРОО ЛИЧК "Ветераны Чернобыля" ШАНЧУКУ ИГОРЮ СЕМЕНОВИЧУ за неустанную работу в деле сохранения памяти и защиты прав ликвидаторов катастрофы на Чернобыльской АЭС.

Желтеют памяти страницы,

По датам времени скользя,

В них есть места уединиться,

А возвратиться, вот – нельзя.

Вот в космос можно устремиться,

Где блюдцем маленьким земля.

С орбиты можно возвратиться,

А из Чернобыля – нельзя.

Грохочет бой, земля клубится,

Вокруг двухсотыми друзья.

Из боя можно возвратиться,

А из Чернобыля – нельзя.

Сесть на стакан, а после спиться.

По жизни ровно вниз скользя.

Но, к жизни можно возвратиться,

А из Чернобыля – нельзя.

Сменять свой дом на заграницу,

В которой так не нужен я.

Плевать, ведь можно возвратиться,

А из Чернобыля – нельзя.

Я там остался не по воле,

И не по прихоти своей.

Чернобыль – это место боли,

И место памяти моей…

Ликвидаторы беды (поэма)

Расскажу я Вам, ребята,

Не за праздный интерес,

Про советского солдата

На Чернобыльской АЭС.

Что случилось там в апреле,

Нам никто не говорил.

Правда, диктор, еле-еле,

Что-то вяло пробубнил.

Только атомное шило

Так в мешке не утаишь,

Если облаком накрыло

Осло, Лондон и Париж.

Вся Европа испугалась

И такой подняла рёв,

Что сказал про то, что сталось

Сам товарищ Горбачёв.

Стало всё предельно ясно:

Там, в Чернобыле – беда.

Находиться в нём опасно,

Это значит – нам туда.

И пошли военкоматы

По квартирам и домам:

Всё, товарищи солдаты,

Снова в строй придётся вам.

А кому опять охота

Одеваться в сапоги.

Только служба – не работа.

Долг – важнее, чем долги.

Наш мужик советский знает,

Как не выла бы семья,

Но она не понимает:

Кто тогда – когда не я?

Сделать выбор, если вышел

Рядом с домом катаклизм —

Героизм? Берите выше —

Это был Патриотизм!

Я из кадровых военных,

С нами проще: «Вам приказ».

И таких, обыкновенных,

Тоже много было нас.

Бог здоровьем не обидел,

Но тревожил душу страх.

Обрисую, что увидел,

В двух, фактически, словах.

Вот – разрушенный реактор,

Где то, в Минске, – дом родной.

Даже если сесть на трактор —

То совсем подать рукой.

Нет войны, не свищут пули,

Не взрывается земля.

И в безветрии уснули

Липы, ели, тополя.

На войне, кого убило,

Суждено похоронит.

Ну а раз не зацепило,

Значит, братцы, будем жить!

Здесь война совсем другая:

Из пролома толстых стен

Вылетают, убивая,

Сотни! Тысячи рентген!

Как судьбе не крутишь дулю,

Где б момент ни улучил,

Всё равно, свою ты пулю

Здесь в рентгенах получил.

Рядом Припять – город в силе.

Эй, газеты, вашу мать!

Нам – посёлок говорили.

Это как же понимать?

Мирный атом в каждом доме

И на каждом этаже,

Мирный атом на балконе

И не спрятаться уже.

Где из Припяти дорога

Загибает на АЭС —

Бурой краски очень много:

Это стонет Рыжий лес.

Сёла тут стоят пустые,

Не услышат, хоть кричи.

А одно, совсем зарыли:

Закопали – Копачи.

В общем, братцы: неизвестность,

Мёртвый город, Рыжий лес,

Заражённая окрестность,

И дымящая АЭС.

С первых дней легла граница

По зараженной земле.

Тут рентген не просочится —

Так шутили мы себе.

Кто стоял одним из первых

В караулах, на постах,

Кто всё время был на нервах,

Придавив надолго страх?

Обеспечивать охрану

И порядок, заодно,

Где рентгены жгут упрямо —

Жутковатое кино.

Кто стоял не для награды,

Не считал до «ДМБ» —

ПОГРАНИЧНЫЕ отряды,

И отряды МВД.

Оцепление живое

Ввел в критический момент

Здесь, рискуя головою,

Наш родной, советский МЕНТ.

На мосту, закрыв собою,

Мирный город от беды,

Погибали так – без боя,

Обречённые менты.

Так что, слово «МЕНТ», ребята,

Популярное в кино,

В жизни – стойкие ребята,

Те, кому не всё равно.

Расскажу о тех солдатах,

Дай мне Бог, чтоб не забыл,

Кто исполнил долг когда-то,

Кто что делал, кто кем был.

ОГНЕБОРЦЫ – это свято!

Те, кто принял первый бой.

Шапки прочь за них, ребята,

И с поникшей головой.

Те ПОЖАРНЫЕ РАСЧЁТЫ,

Что потом служили тут,

Много сделают работы

И не раз ещё спасут.

Потушили. Трудно далось.

Мало было – потушить.

То, что в кратере осталось,

Нужно было заглушить.

КРЫЛЬЯ РОДИНЫ. Вернее,

Этой родины ВИНТЫ,

Здесь глушили не робея

БЭР-ы с малой высоты.

Вертолёт, в потоке света,

Над реактором висит.

И глядишь на всё на это

С мыслью: «Господи, Спаси!»

Сверху сыпали, что можно:

Доломит, песок, свинец.

Ювелирно, осторожно,

И прицельно, наконец.

Здесь военная смекалка

Очень сильно помогла,

В ход пустив, туда, где жарко,

Парашютов купола.

Как до этого ни бились

Тут с метанием песка,

Снова в деле пригодились

ДЯДИ ВАСИНЫ ВОЙСКА.

Только ядерная лава

Не желала отступать

И бетон упрямо стала

Под собою прожигать.

Под бетоном, дальше – хуже,

Слой земли, грунтовых вод.

Это будет, тихий ужас,

Если лава протечёт.

Чтобы не было протёка,

Нужно лаву остудить.

А для этого до блока

Штрек придётся прорубить.

А потом ещё под блоком,

Прокопать просторный зал,

Закачать азот потоком,

Чтоб он лаву привязал.

Там где слово – там и дело.

Как бы ни был враг хитёр,

Добровольно, бойко, смело

Дело в руки взял ШАХТЕР.

Без бульдозеров, таранов,

Не жалея рук и сил —

Каску снял бы сам Стаханов,

Если б в это время жил.

На земле работы столько,

Хоть и трудно под землёй,

Что мечтать придётся только

Про ближайший выходной.

Здесь такое развернули,

И в таких масштабах прут,

Что в сторонке нервно курит

Пресловутый Голливуд.

Вся военная машина,

А точнее, мощь страны,

Всеми силами глушила

Призрак ядерной войны.

Что есть главная задача —

Нужно чудо сотворить.

Через силу, можно плача,

Но, реактор заглушить.

Честь страны и честь мундиров,

Их пристойное лицо —

Здесь задача командиров

И товарищей бойцов.

Фронт работ, как фронт сражений,

Очень трудно остудить:

Столько планов и решений,

Что попробуй уследить.

Управление войсками,

Что сказать – тяжелый труд.

Оттого, видать, над нами

Было столько опергрупп.

В опергруппах все ШТАБНЫЕ:

Карты, схемы, планы, но,

Нам они здесь, не родные:

Просто – высшее звено.

Строить планы можно круто,

Только стоит понимать:

Эти планы здесь кому-то

Нужно будет выполнять.

Мы их – перевыполняли:

Вот такой патриотизм.

Если б так мы раньше гнали,

Был давно бы коммунизм.

Силой духа защищённый

И, отчасти, «лепестком»,

Ликвидатор обреченный

Делал дело с ветерком.

Не прописана в Уставе

Вера в Бога – это зря!

Вера – это очень много,

Откровенно говоря.

Перекрестишься украдкой

Так, как совесть повелит,

И уже почти что сладкой

Жизнь покажется на вид.

Кто в любую непогоду

И в зараженную грязь

Обеспечит связь, по ходу,

Ясно кто – конечно, СВЯЗЬ.

Связи не было мобильной,

А повсюду: тут и там,

Связь была автомобильной,

Да ещё – по проводам.

Оператор наш, военный,

С проводными АТС

Тут заткнул бы современный

Мульти – сотовый прогресс.

Генералов тут не мало —

Хоть и надо понимать,

Генералу не пристало

Так собою рисковать.

Только сила генерала

В том, что много лет назад,

Он и выдержал немало,

И такой же был солдат.

ГЕНЕРАЛ с бойцами вместе

У реактора стоял.

Кто поёт другие песни —

Я всё это сам видал.

Оставался, неизменный,

Здесь на вахте ПЕРСОНАЛ

Он хоть был и не военный,

Больше многих рисковал.

Хоть опасная наука

Просочилась за порог

Всё равно, такая штука -

Государству нужен ток.

В белых шапочках – НАУКА.

Эй, Наука, дай ответ,

Чтоб не жала сердце мука —

Сколько нам осталось лет?

Не в обиду! Пошутили!

Да и вам не в первый раз.

С тем, что здесь наворотили,

Нам не справиться без вас!

Планы, графики, отчёты:

Вы трудились, как могли.

Ваши точные расчёты

Много жизней сберегли.

Быстро вырос на бумаге

Уникальный саркофаг.

И теперь его в масштабе

Предстоит построить так.

К развороченному блоку

Нужно как-то подойти.

Там вокруг валялось столько,

Что вовек не разгрести.

Заражённые обломки

Из бетонных толстых плит,

Связки, балки, перепонки

И светящийся графит.

Лезть в такое пекло света,

Просто смертная тоска.

Но, ребята, есть на это —

ИНЖЕНЕРНЫЕ ВОЙСКА.

Размельчат обломки взрывом —

И давай их разгребать.

ИМР-ы тут с надрывом,

Уставали буксовать.

Здесь взбесившиеся БЭР – ы

Так лупили по броне,

Что конец любой карьеры —

Иногда казалось мне.

Там где роботы на крыше

Загибались, как один,

Человек на крышу вышел,

Человек – непобедим!

Шел отважный Ликвидатор

С крыши сбрасывать графит,

Напролом, как Терминатор,

И похожим был на вид.

Что хотите говорите,

Только здесь я увидал,

Что чернобыльский ВОДИТЕЛЬ —

Настоящий экстримал.

Прямо с блока – на могильник,

Груз опасный за спиной:

Он по нервам, как напильник,

А защиты – никакой.

Как у нас тогда шутили:

Если хочешь быть отцом,

Да ещё остаться в силе —

Оберни конец свинцом.

Сев в обычную кабину:

«МАЗ», «БЕЛАЗ», «КАМАЗ» «УРАЛ»,

Гнул он задницу, и спину

Хоть и сильно рисковал.

Вот могильник – "стройка века",

Здесь рулит БУЛЬДОЗЕРИСТ.

Тут любого человека

Оглушит рентгенов свист.

ЭКСКАВАТОРЩИКИ – рыли.

Так сказать: «Пошёл процесс»,

Чтоб рентгены не накрыли

Славу всей КПСС.

Зарывали всё, что «светит»,

Поражает и «фонит»,

И спасали очень этим

Наших жизней дефицит.

Компромиссов не приемля,

Чтобы дальше как-то жить,

Приходилось здесь нам землю

Снова в землю хоронить.

Самый страшный лес из сказки,

Тот, что вырос до небес —

Просто детские рассказки,

Тем, кто видел Рыжий лес.

Здесь на скорости машинам

Проноситься был приказ

Но рентген лупил по шинам,

Всё равно, как в первый раз.

И, опять перекрестившись:

Чему быть – тому и быть,

Ликвидатор, причастившись,

Рыжий лес пошел валить.

Строить новые дороги,

Расчищать, какие есть,

Довелось тут очень многим

Честь ли это? Это – честь!

Наводили переправы,

Дамбы – паводок унять,

Не для галки, не для славы —

Это надо понимать.

И в клубах смертельной пыли,

Никаких сомнений нет,

Все характеры тут были,

Как и души – на просвет.

Люди разные бывают —

На войне, как на войне.

Те, кто это понимает,

Без труда поверят мне:

Категория ФУРАЖКИ —

Выделялась здесь на раз:

Три дозиметра в кармашке

И под задницей УАЗ.

Из УАЗ – а строгий барин

Проревет: «Опять бардак!

И последствия ты, парень,

Ликвидируешь не так!»

Он лопату сам не схватит,

Чтоб, как надо показать.

Рявкнет строго и укатит —

Только тут его видать.

Было, правда, их не много —

Тех, кто так по жизни мчал.

Я за всю свою дорогу,

Лишь двоих таких встречал.

Если ХИМИКОВ ВОЕННЫХ

Помощь срочная нужна:

Здесь из необыкновенных

Началась сейчас война.

Кто вперёд? Вперёд – РАЗВЕДКА:

Ищет будущий маршрут.

Здесь потом по этим меткам,

Ликвидаторы пойдут.

Что ни уровень замера —

То незримая беда.

Я не знаю, что за вера

Там толкала их тогда.

Слово «СТАЛКЕР» модным очень

Стало нынче в наши дни.

И скажу вам, между прочим,

Были первыми – ОНИ.

Пыль, горячие частицы —

То, что может тут убить,

Не должно распространиться —

Это нужно подавить.

Это вам, друзья, не грядки

Дома дачные вскопать:

Сёла, город, стройплощадки —

Всё придётся зачищать.

То, что вывезено было

И зарыто глубоко

От рентгенов сильно выло

И давалось нелегко.

Вдоль намеченной границы

Быстро выросли ПУСО:

Подозрительные лица

Зонд суют под колесо.

ДОЗКОНТРОЛЬ – всегда на нервах:

На приборы он глядит,

И всегда увидит первым,

Сколько смерти тут летит.

Если «светит» выше нормы

Мой, к примеру, бензовоз,

Я могу в жестокой форме

Оказаться без колёс.

Только новые колёса

Здесь не просто получить.

Так что долго, без вопросов,

Если надо – будут мыть.

В ОЗК в жару и холод

Охлаждать рентгенов пыл -

Тут бы выдержал, кто молод,

Но, не каждый молод был.

Из-под каждого капота

Здесь гудел рентгенов лес —

Так «светила» им работа,

От зараженной ЧАЭС.

Тут с вопросами снабженья

В основном, порядок был.

Кто сказал, что уваженья

Не заслуживает ТЫЛ!

Там война проходит гладко,

Где ПРОДСЛУЖБА на посту.

Где обед по распорядку,

Так, что запах – за версту.

В норме форма полевая,

Ты постиран, и помыт.

Значит, СЛУЖБА ВЕЩЕВАЯ

Обеспечивает быт.

На гражданке баня – лечит.

Ей любой мужчина рад.

Здесь нам баню обеспечит

БАННО-ПРАЧЕЧНЫЙ ОТРЯД.

ДОКТОРА. У них таблетки,

Гигиена, доз – контроль.

Мы для них почти что детки,

В доброй сказке «Мумий Тролль».

Кровь машин и кровь моторов

Обеспечит БЕНЗОВОЗ.

И они тут, вроде «Скорых» —

Только пыль из-под колёс.

На любой войне резонно

Быть поближе, там, где тыл.

Только тыл здесь – в центре Зоны.

Вот таким наш тыл и был!

Поднимался, между делом,

Над развалом саркофаг,

Чтобы стать надежным телом

И застыть навеки так.

Он не просто поднимался —

Он на силе духа рос,

Ведь СТРОИТЕЛЬ целовался

Тут с рентгенами взасос.

Самой мирной из профессий

Тоже выпал смертный бой.

Так что, все сражались вместе,

Заодно со всей страной.

А для счастья надо много – ль?

Мы умеем побеждать,

Чтоб слова «Прощай, Чернобыль!»

Здесь на блоке написать.

Как когда-то, над Рейхстагом,

Был момент у нас в судьбе:

Взвился флаг победным стягом

На поверженной трубе.

За Рейхстаг – герой Егоров,

И Кантария – герой.

А вот нашим знаменосцам —

Лишь внештатный выхоной.

В жизни разное обидным,

Очень даже может быт.

Только подвиг этот – видный!

Это надо не забыть!

Не забыть о всех ребятах,

Кто не дрогнул, кто пришёл,

Кто в чернобыльских солдатах

Здесь судьбу свою нашёл.

Кто ценою дорогою,

И единственной ценой

Гул рентгенов успокоил,

И принес земле покой.

Кто отдал другим в наследство,

(Заплатив, при этом, сам),

Незараженное детство

В купе к Чистым небесам.

Это стоило, солдаты,

Чтобы выжить, чтобы жить!

Даст нам Бог, а мы, ребята,

Будим этим дорожить!

Июль 2010 – январь 2011

Пожарный расчет

Пожарный расчёт сегодня не в счёт:

Впиваясь в отвесные стены,

На крышу выходит пожарный расчёт,

Ловя на боёвки рентгены.

Пожарный расчёт сегодня не в счёт:

От дыма и пламени тесно,

Расплавленный битум по стенам течёт

И все наперед им известно.

Пожарный расчёт сегодня не в счёт,

Когда рядом дремлющий город.

Уже начался их последний отсчёт,

Хотя еще, каждый так молод.

Плечо у плеча, но так горяча

Волна, что внутри выжигает,

Но хлещет струя по лицу палача,

Который их всех убивает.

Пожарный расчёт сегодня не в счёт,

И утренний город проснулся,

Сегодня все сделал пожарный расчёт,

Чтоб атомный смерч захлебнулся.

Пожарный расчёт сегодня не в счёт,

Сегодня расчёты другие.

Но все же, сегодня в пожарный расчёт

Идут и идут молодые.

Октябрь 2010

Ближе к жизни

"Ближе к жизни держитесь, ребята!" —

Прокричал лейтенант Кибенок,.

Только сам честь и стойкость солдата

Ближе к жизни подвинуть не мог.

Прикоснулись к дыханию ада

И сомкнулись шеренгой одной:

Ближе к жизни хотелось ребятам,

Только шёл не игрушечный бой.

Ближе к жизни лупили рентгены,

Поднимая неистовый жар,

И дымились бетонные стены,

И глумился на крыше пожар.

"Ближе к жизни держитесь, ребята!" —

Говорил лейтенант Кибенок,

И держалась упрямо палата,

Не пуская судьбу на порог.

Ближе к жизни стоят обелиски,

Жизнь кладёт к ним живые цветы

И с поклоном, почтительно низким,

Дарит долю своей теплоты.

Ближе к жизни держитесь, ребята,

Ни к чему этот вечный покой.

Ближе к жизни – вот место солдата.

И пускай даже, в жизни другой.

"Ближе к жизни держитесь, ребята!" —

Завещал лейтенант Кибенок,

И зажёг в наших душах когда-то,

Светлой веры живой огонёк.

6 декабря 2011 года

Маэстро

Памяти Леонида Быкова и Алексея Смирнова

По дороге на Чернобыль

Вдруг приказ колонне: Стой!

У обочины, поодаль -

Скромный памятник, простой.

Встали. Прыгаю с подножки,

Очень тихо подхожу,

На душе скребутся кошки,

Наклоняюсь и гляжу.

Сердцу стало как-то тесно —

Я смотрю перед собой:

Значит, это здесь, Маэстро,

Принял ты последний бой!

Значит, это здесь сломались,

Жизни быстрые винты,

И внезапно так прервались

Мысли, планы и мечты.

Да, судьба – он такая:

Из-за Солнца выйдет в хвост.

И во все стволы ударит,

Отправляя на погост.

Мы ж не думали наивно,

Эх, Маэстро дорогой,

Что под небом Украины

Тоже примем смертный бой.

Здесь, на этой вот дороге,

Мы, Маэстро, не соврем,

Если скажем: Всё мы СМОГЕМ,

А, даст Бог, ещё СМОГЁМ!

Желторотиков наивных,

Брать сегодня не с руки —

В бой идут в колоннах длинных

Молодые старики!

Да, Маэстро, жизнь не сказка,

А приказ, всегда приказ!

Ты с Макарычем, БУДЬ ЛАСКА,

Попросил бы ТАМ за нас!

Необъятна Украина,

И такая красота!

Всё, ребята, по машинам!

На Чернобыль! От винта!

Декабрь 2010

Чернобыльским вертолетчикам

Да, сюда не стоит приближаться:

Кровь в висках сильней винтов стучит.

Горы хоть умеют огрызаться,

А труба предательски молчит.

Здесь под зад не кинешь сковородку,

Даже не поднимется рука.

Ведь рентгены на прямой наводке

Пострашней свинца из ДШК.

По углам рассчитаны маневры,

И любой заход, как в первый раз.

На земле свои оставив нервы,

Мы сейчас покажем мастер – класс.

Тут не встанешь строгой «этажеркой»

Не ударишь беглою волной.

По мешку бросаем в кратер сверху:

Вот такой ведём воздушный бой.

Жизнь одну не отлетаешь дважды:

Есть приказ, и мы с бедой на «Ты».

Всё мы это вынесем, но важно,

Чтобы это вынесли винты.

Август2011

Аисты

Генералу Тараканову Н. Д.

и его "аистам" на крыше, посвящаю

Когда упрямство страх толкает в спину,

Тогда не жмут свинцовые трусы.

Нет, просто так я, всё-таки не сгину,

Хотя, бегут минуты как часы.

Как жаль, природа крыльев нам не дала,

На ноги давит притяженья плен,

А то бы мы добрались до развала

Быстрее хоть на несколько рентген.

Секунды здесь разбиты на мгновенья

И в линию размечены пути

Мы «АИСТЫ» здесь все без оперенья

С лопатами, прижатыми к груди.

Сейчас немного голова кружится:

Вдоль кромки крыши выложен маршрут

Здесь высоко, а мы совсем не птицы,

Хотя внизу – нас «АИСТЫ» зовут.

Клюём графит из вязкого гудрона,

Летит графит в зияющий развал.

Ещё чуть-чуть, и все мы будем дома —

Нам генерал об этом так сказал.

Успеть бы больше бросить на лопату,

Успеть в провал метнуть ещё савок.

Мы здесь не за высокую зарплату,

Здесь просто каждый делал всё, что мог.

Здесь никогда такого не видали:

Чтоб ратным стал обычный мирный труд.

И чтобы в небе аисты летали,

Сейчас по крыше «АИСТЫ» бегут.

февраль 2011

Генералам звенящих карьеров

Личному составу прибалтийского батальона, в/ч 36826,

и всем водителям – ликвидаторам посвящаю.

Сколько цифр насчитает одометр пока,

Ты доедешь, мой друг, прямиком до приказа,

Сколько раз на руле занемеет рука

Пока спишут тебя с боевого "Камаза".

Сколько раз ты останешься в Припяти, брат,

Караулить всю ночь под парами колонну,

Сколько ходок еще отрулишь ты подряд,

Сколько лысых покрышек сотрёшь по бетону.

Сколько смерти с четвертого ты отвезешь,

Сколько будет в могильник таких перегонов,

Сколько раз ты иконку в кабине спасешь,

От присущих везде атеистов в погонах.

Сколько раз заставлять тебя будет комбат

Поберечься и быстро одеть респиратор,

Сколько раз Рыжий Лес проезжая подряд,

Ты до пола давить будешь акселератор.

Сколько из-под колёс ты поднимешь песка,

Сколько пыли смертельной в кабине осядет,

Сколько раз тебя ночью придавит тоска,

Сколько раз тебя, спящего, Ангел погладит.

Сколько лет ты потом будешь всё вспоминать,

Сколько раз ты поплачешь, ну самую малость,

Сколько времени будешь тихонько гадать,

Не на то, что прошло, а на то, что осталось.

***

Серебряный крестик поближе к душе

Усталой рукою подвинь.

Ведь этот весь Ад пережил ты уже,

А всё остальное – полынь!

Февраль 2011

Дорожная

Пыль столбом из-под колёс —

Едет в Припять бензовоз:

У него одна забота —

Самосвалы, грейдера,

Да еще бульдозера.

Только ехать неохота.

Тут гляди с любой руки —

Трудно пашут мужики,

Здесь на всех одни рентгены.

Отработал, облучил,

Дозу в табель получил,

Остальное скажут гены.

Проезжая Рыжий лес,

По дороге на АЭС,

Ты прибавь немного газу —

Вместе мы с тобой хотим,

Помечтать, что покоптим.

И заглохнем тут не сразу.

Вызывает интерес

Эта чертова АЭС

У экспертов и учёных.

А про нас с тобою, брат,

Только думает комбат,

Да две сотни обречённых.

Пыль столбом из-под колёс —

Пилит в Припять бензовоз,

Там ещё работы много.

Может, брат мой дорогой,

Будет и для нас с тобой

Где – то лучшая дорога!

Ноябрь 2010

Белые шапочки

5-й смене 4-го энергоблока ЧАЭСпосвящаю

Белые шапочки, белые души,

Чистые руки держали прогресс,

Всё по регламенту, всё по науке,

Вы управляли крупнейшей АЭС.

Всё, то что сверху хотели ускорить

И подогнать под себя ордена,

Вы не успели, как должно, оспорить.

В этом лишь ваша осталась вина.

Чувствуя боль от того, что случилось,

Вы не пытались трусливо бежать:

От излученья душа обнажилась,

Но вы сумели Беду удержать.

Первыми приняли первые меры,

Первыми поняли – это конец.

Только АЗ чувства долга и Веры

Как то держало биенье сердец.

* * *

Очень удобно, когда как угодно,

Можно на мёртвых всё в кучу свалить

И всю чужую вину принародно ,

К ним так бессовестно подхоронить.

Только вот Бог тех берет на поруки,

(Кое-кому это следует знать),

Кто свои крепкие чистые руки

Сможет ему, не стыдясь показать.

Июль 2011

Сказки Рыжего леса

Накрывает усталость, а может, и нет —

Это выброс, скорее всего.

Валим бурые ели, где Западный След,

Дело Рыжее сделал своё.

Здесь, в тени перекрашенных хною ветвей,

Не присесть, не прилечь отдохнуть.

Тут сейчас несгибаемой воле моей,

Нужно нервы поглубже заткнуть.

Здесь упрямо в прицел попадает АЭС,

И я в этом поклясться могу,

С того самого места, где Дерево – Крест,

Так прицельно глядит на трубу.

Мокрой тряпкой прилип респиратор к губам

Раздражая, щекочет в носу.

Но, мне кажется что, я несчастным стволам

Избавленье пилою несу.

Здесь бульдозеры делают дело легко:

В виде просек траншеи легли.

И покоятся сосны в земле глубоко.

А недавно, росли из земли.

Говорят, древесина боится рентген,

Ей досталось по сто на сучок.

Ну а сколько тогда нам достанется всем?

Но, пока что, об этом – молчок!

Говорят, что металл очень сильно «фонит»

И незримо заразу несет.

Но, мой крест под бушлатом спокойно висит,

И я верю, что это спасёт.

Февраль 2011

Стечанка

Отдельный инженерно-дорожный батальон Прибалтийского ВО

(в/ч 36826), в 1986–87 годах был дислоцирован в селе Стечанка, расположенном на границе 10-и километровой Зоны, внутри тридцатки, в девяти километрах от мета трагедии.

Мы живем в большом селе

На зараженной земле.

Мы здесь все по чувству долга,

И по чьей-то там вине.

А из нашего села,

Даже Станция видна.

И над черным горизонтом

Ночью светится она.

Здесь до Станции самой,

Девять вёрст – подать рукой.

Только ездим мы по кругу,

Перекрыто – по прямой.

Нам на площади села

Надпись яркая видна:

Место подвига – Чернобыль!

И кому нужна она?

Если подвиг – это труд,

Тех, кто в Зоне тут живут,

Так пускай нам вместо трёпа

Лучше что ни будь, нальют.

Мы пытаемся понять,

Кто была вот эта Лядь,

Что решила в центре Зоны

Всех нас расквартировать.

Мы живём в большом селе,

На зараженной земле.

Нам здесь всем почти комфортно,

Но, чуть-чуть, не по себе.

Июль 2011

Кот Рентген

У кота Рентгена нюх просто удивительный,

И на целый батальон он у нас один.

Если он чего не ест – это убедительно.

Значит, это вот и мы тоже не едим.

Он не лазит по траве, ходит только тропами,

Где попало на земле тоже не лежит,

Так что, по его следам мы пути протопали.

И на них дозиметр, кстати, не визжит.

Здесь, в селе, у нас Рентген самосёл единственный,

Рядом с клубом до сих пор дом его стоит.

Как он выжил тут – для нас детектив таинственный,

А Рентген об этом сам нам не говорит.

У кота Рентгена тут статус Ликвидатора.

Этим статусом Рентген очень дорожит.

Его шкура, как у нас, бэрами заляпана.

И на сердце у него та же боль лежит.

У кота Рентгена нюх просто удивительный:

Он глядел на нас с тоской, голову задрав,

Жизнь, казалось нам потом, будет восхитительной,

А сейчас я понял, вдруг, как Рентген был прав.

Декабрь 2010

Зона отчуждения

Это – Зона Отчуждения,

Это – Зона пустоты,

Это – Зона убеждения

В том, что очень нужен ты.

Это – Зона понимания,

Что приказ – везде приказ,

Это – Зона ожидания

Действий грамотных от нас.

Это – Зона облучения

Всех, кто будет здесь и был,

Это – Зона привлечения

Небывалых прежде сил.

Это – Зона равноправия:

Рядовой и генерал

Могут выпить тут «За Здравие»,

Так как, каждый пострадал.

Это – Зона дружбы искренней

Тертых, крепких мужиков,

Где без магии таинственной

Каждый был на все готов.

Это – Зона ожидания

Нежной, трепетной любви,

Это – Зона понимания

И волнения семьи.

Это – Зона возвращения

В мир, где ровно жизнь течёт,

Где судьба без сожаления

Нам потом предъявит счёт.

Эта зона – Зона бедствия.

Здесь, за всех, кто пострадал,

Ликвидируя последствия,

Ты здоровье, брат, отдал.

Декабрь 2010

Саркофаг

Отечества щит по заклёпкам трещит,

Нет ветра у красного флага.

Мы месим бетон так, что воздух кипит,

У будущих стен саркофага.

Ужасный пролом закроет потом

Железобетонная глыба.

И всем она станет спасеньем, притом,

Что нам она будет, как дыба.

Один лишь акцент: вокруг эпицентр

Беды на гектары и годы,

А наша работа, всего лишь, момент,

В масштабах вселенской природы.

Металл и бетон идут в бастион,

Работая даже ночами.

Рождается чудо, а люди кругом,

Его подпирают плечами.

Метр поднятых стен за сотни рентген:

Такая выходит награда.

И счастье страны, что доверила тем,

Кто знает, что страшно, но надо.

Растёт саркофаг и, кажется, так:

Беда этим будет накрыта.

Но, как-то, не реет взметнувшийся флаг,

Как будто бы что-то забыто.

Последний рывок, последний звонок,

Последняя щель перекрылась,

Ах, если бы был это крайний порог,

Когда чья-то жизнь надломилась.

Не каждый герой живёт со звездой:

Порою, бывает обратно,

А нам, допустимые дозы с тобой,

И те назначали невнятно.

У Правды нет слов и нет орденов,

У Правды одни результаты.

Когда саркофаг оказался готов,

Забылись Беда и Солдаты.

Июнь2011 г.

Чернобыльские знаменосцы

По ступеням быстро в небо,

С красным флагом за спиной,

Там никто ни разу не был,

Если дружат с головой.

Шаг за шагом, понемногу,

Вот глядишь, и пронесёт.

Там мы будем ближе к Богу —

Может, это и спасёт.

Метров восемьдесят, где-то:

Каждый шаг – один рентген.

Только нам сейчас на это

Положить придется всем.

По трубе – на переборки,

И обратно – на трубу.

Каждый шаг, как в детстве с горки:

Страшно мне, но я бегу.

Мы стране своей покажем:

С крыши вычищен графит.

Всё равно, никто не скажет,

Что она во всю "фонит".

Флаг не сразу прикрепился,

Но, упорным – повезёт.

Я б сейчас перекрестился,

Но, мешает вертолёт.

В нем снимает оператор,

Нашу хронику побед.

Объектив, как провокатор,

Правду вытащит на свет.

Генералы машут снизу:

Вот и всё, повержен враг!

Только с верхнего карниза

Это выглядит не так.

Пусть теперь минуют беды

Ненапрасные труды,

Только нам от той победы,

Далеко ли до беды …

Февраль 2011

Привет, разведка!

Андрею Митенкову и группе радиационной разведки посвящаю

Привет вам, бесшабашная разведка!

Какой сегодня выбрали маршрут?

Опять туда, где волки ходят редко,

И даже, злые мухи не живут.

Туда, где и дозиметр не нужен.

Какой в нем прок, когда везде зашкал.

Туда, где каждый гол и безоружен,

Чем только бы себя ни прикрывал.

На карту нанесете обстановку?

Да к черту это – бесполезный труд!

Хоть мне признаться стыдно и неловко,

Но цифры все зачистят и сотрут.

Пошире разверните лучше память,

И нанесите красным те места,

Где иногда захочется поплакать,

Над Припятью с Горбатого моста.

Февраль 2015

День Победы

На фоне неба голубого,

Приятный утренний мороз

Давно здесь не было такого,

И Солнце яркое до слёз.

Вчера накрыли саркофагом

Чадящий БЭР-ами развал.

И трое вверх поднялись с флагом,

Чтоб эту новость мир узнал.

Ну всё, теперь мы отдыхаем,

Подняв сто грамм за ратный труд.

А по весне, как полагаем,

Людей из Припяти вернут.

Их ждет второе новоселье,

Им компенсацию дадут.

Такое будет здесь веселье,

Но нас, при этом, дома ждут.

Мы возвратимся, как герои,

Родня сдержать не сможет слёз…

Но, плачет небо голубое

И колет утренний мороз …

Декабрь 2010

Саркофаг мечты

Ну, всё – накрыли саркофагом

Беды раззявленную пасть.

Теперь пройдем парадным шагом

И наживёмся дальше всласть.

Подняли красный флаг победы

На раскалённую трубу —

Теперь растают наши беды,

Как тучи пыли на ветру.

Светящих нас ПУСО отмоет,

Штабы распустят по домам,

И блага все свои раскроет

Страна, доверившая нам.

А мы? Нам многого не надо,

Мы не обучены просить,

Бежать вперёд, сбиваясь с шага,

И, причитая, голосить.

Уют домов, тепло любимых,

И уважение страны.

Не нужно дифирамбов мнимых —

Нам хватит знать, что мы нужны.

Прошли года, страны не стало:

Досадно пережить страну.

Теперь и нас осталось мало,

Глядящих молча в тишину.

Кто под каким сегодня флагом

Мы доживаем наши дни.

Мечты? – накрылись саркофагом.

Ах, если только бы они …

Декабрь 2010

Чернобыльская отходная

Честно отслужили – вроде, как и жили,

Ждет теперь дорога прямиком домой.

Едем мы, как были – все в свинцовой пыли,

И ее невольно тянем за собой.

Говорили, вроде, письма не доходят.

Я и сам за это здесь переживал.

Тут в живой природе так рентгены бродят —

Чтоб не слать заразу, я их не писал.

Вот вернулся, значит, что же ты так плачешь?

Видишь, я мордастый, даже "под шафэ".

Буден на удачу нам пацан в придачу —

Вон как прет здоровье прям из галифе!

–

Отворяй, родная, ты ворота Рая —

Наконец то будем мы с тобой вдвоем!

Принимай, как надо, дембеля из Ада,

Раз живым вернулся – значит, заживем!

Июнь 2013

Восемьдесят шестой

Пока что нет горячих точек,

Есть только грязное пятно.

И мы, без всяких проволочек,

Стереть пытаемся его.

Пока ещё не смотрим строго

На тех, кто задал нам вопрос:

«Ты ликвидатор? Что-то много

Вас, в наше время, развелось».

Пока лишь, пошатнулась вера

В научно – ядерный прогресс,

Где на углу любого сквера

Стоять могло бы по АЭС.

Чтоб всех заботою осыпать,

Мы поднимаем города.

Хотя уже, осталась Припять

Безлюдным местом навсегда.

Пока что матери ждут вести

Из мест, где горы и жара,

Пока что груз приходит «двести»

С пометкой страшной: ДРА.

Пока что нет ЧУЖИХ и НАШИХ,

Пока что все ещё свои.

Пока что все совместно пашут

И делят общий плод земли.

Пока что нету девяностых —

До них ещё пять долгих лет.

Пока что все предельно просто,

И расслоений видных нет.

Пока что партия родная

Наш проводник и рулевой,

Пока ещё не видно края

Того, где кончится застой.

Пока что мы – Страна Советов,

Одна единая семья.

Но, очень скоро, станет это

Простым листком календаря.

Ноябрь 2010

Партбилет

Я смотрю на партбилет —

Он из красной стали,

За него в расцвете лет

Люди погибали.

В жизнь другую за него,

Лучшую, конечно,

Шли один за одного.

Многие – навечно!

Очень часто, спору нет,

В жизни так бывало,

Доставался партбилет

Всем, кому попало.

Часто он служил щитом,

Это вот паскудно,

Тем, кто рвал его потом

И сжигал прилюдно.

Я храню свой партбилет,

Словно инфантильный —

Как и я, он много лет,

Радиоактивный.

Вот смотрю на партбилет —

Сделан он из стали,

Той страны, которой нет…

И глаза устали.

Декабрь 2010

Мы уходим

Отшумели суета и приказы,

Отгремели рапорта и салюты,

И тоскливо на душе стало сразу,

Аж до сырости в глазах, почему-то.

За спиной остался брошенный город,

Сиротливо стёкла бликами плачут,

Бьётся дождь в пустые окна и холод:

Это значит, умирать город начал.

Над трубою красный флаг гордо реет,

Как когда-то реял он над Рейхстагом.

И пока не знаем мы, как умеют,

Назначать героев тут по бумагам.

На могильниках помощники наши,

Те, что выполнили долг свой железный.

Очень жаль, что на прощанье не скажут,

Нам они всё откровенно и честно.

Над Чернобылем свинцовые тучи,

Зыбко в Припяти домов отраженье,

Только это всё роднее и лучше,

Чем забвение, и чем униженье.

Апрель 2013

Глава 2. Белый город Припять

Правда

Любови Сироте, матери, поэту, гражданину,

жительнице города Припять посвящаю

С Четвёртого ПРАВДА к утру возвратилась,

Присела устало вблизи у ДК

Теперь уже всё, к сожаленью, случилось.

Случилась БЕДА – это наверняка!

Над спящим проспектом заря занималась

И тени домов по земле поползли.

Они, неожиданно, как показалось,

На выезд из города, вдруг, пролегли.

Уже по проспекту брели поливалки,

И в лужах плескалась толпа голубей,

Бесшумно неслись в медсанчасть «санитарки»,

Слегка озадачив идущих людей.

Уставшая ПРАВДА шатаясь, вскочила:

Отсюда же надо быстрей уходить!

Ну ладно, свое я уже получила,

Теперь остальных нужно предупредить!

Мальчишки на Припять с мячом побежали

«Куда вы!» – окликнула ПРАВДА их вслед.

Ей, вдруг, показалось, что стёкла дрожали

От крика, которого, в общем-то, нет.

«Что с голосом? – ПРАВДА себе подивилась,

Ощупав руками худое лицо. —

ОНИ угрожали! Наверное, сбылось!

А что ожидать мне, в конце-то концов!»

«Ну, нет! – на ходу себе ПРАВДА сказала,

По мокрым дорожкам спеша во дворы. —

Я шансы пока что не все исчерпала

По правилам этой нечестной игры».

Детишки возились в песке на площадке

И чтоб достучаться до взрослых ушей

Воскликнула Правда: «Послушайте, бабы!

Скорей уводите домой малышей!»

По улицам сонно брели первоклашки

И те, кто сегодня их должен учить

С колясками выбрались в город мамаши —

О, Господи, как же их остановить!

Во всю у ДК чья-то свадьба гуляла,

Зеваки смотрели из разных окон.

А ПРАВДА без сил на колени упала:

«О, Боже, куда же глядит Исполком!»

Протиснулась ПРАВДА к счастливой невесте,

Пытаясь волнение в теле сдержать:

«Скорей уезжайте, не стойте на месте!

Спасайтесь скорее! Тебе ведь рожать!»

От самой «Берёзки» несли продавщицы

В лотках и бидонах в санчасть молоко.

Им ПРАВДА кричала в серьёзные лица

Но, голос звучал, как чужой, далеко.

Не ставили школьникам в классах отметки,

Закрыт непривычно был актовый зал.

И всем раздавали, зачем-то, таблетки.

Вот только зачем – им никто не сказал.

На Дружбы Народов уже БТР-ы:

Военные меряют «землю» и «фон».

И ПРАВДА решила сказать офицеру:

У них же есть честь ещё, кроме погон.

Усталый майор ПРАВДУ сразу услышал

Дымком затянулся, прикрыв правый глаз:

«Вот, значит, какой инцидент у НИХ вышел!

А ты извини, у меня же – ПРИКАЗ!»

Мальчишки неслись посмотреть вертолёты,

Туда, где стоял городской стадион.

А правда кричала: «Куда, обормоты,

Ведь это беда опускается в дом!»

Со слухами ПРАВДА в толпе повстречалась:

«Ты здесь, бедолага? Мы думали – нет!

Молчишь? Или, может, и ты испугалась

За свой драгоценный партийный билет?»

Всю ночь на скамеечке ПРАВДА рыдала.

Уже на рассвет облака подались.

Подъехала «Волга» и пылью обдала.

В открытую дверь кто–то рявкнул: «Садись!»

Начальство ещё защищало мундиры,

Которые сильно трещали по швам,

А люди уже покидали квартиры

И кланялись в пол опустевшим домам.

Колонной автобусы прочь уходили

И быстро скрывались за кромкой лесной,

А ПРАВДУ уставшую в ГАЗ усадили

И вывезли тихо дорогой другой.

Годами позднее её отпустили:

«Ты что-то, когда-то хотела сказать?

А ПРАВДА растаяла облаком пыли:

«Вам всем, всё равно, на меня наплевать!»

Потом её долго и нудно искали,

Хотели в свидетели даже призвать:

Молили: «Прости, нам тогда запрещали,

Зато, нас сегодня нельзя удержать».

А ПРАВДА на Припяти тихо стояла.

К груди прижимая охапку цветов,

Она над руинами что-то шептала,

Роняя на камни слезинки из слов.

Октябрь 2010

Белый город Припять

Опустились облака

До земли так низко.

Где широкая река

Протекает близко.

Опустились облака

Мягко, как и плыли,

И, где быстрая река,

Формами застыли.

Где зелёная трава,

Возле синей речки,

Встали белые дома,

Стройные, как свечки.

Как росинки поутру

На траве душистой,

Жизнь, подобно серебру,

Зазвучала чисто.

Юной жизни голоса,

Словно птичьи трели,

Поднимались в небеса

И оттуда пели.

Не предчувствуя беды,

Даже, страшной самой,

Город взращивал сады

И лелеял планы.

Гром ударил от земли,

Так, что свод качнулся,

И в отравленной пыли

Город задохнулся.

Мёртвый воздух твёрдым стал,

Словно вздумал сжаться,

Так, что город перестал

В речке отражаться.

Опустевшие дома —

Хмурые, как тучи,

Спеленала тишина

Патокой тягучей.

Бродит время по дворам,

Мёртвое, как холод,

Разрушая стены там,

Где был раньше город.

Захотелось облакам

В небо с новой силой,

Чтоб отстроить город там

Светлый и счастливый.

Июль 2011 г.

Мишка

Я плюшевый мишка. Скажите, не Вы ли,

Забыли меня у окошка в квартире?

Я ждал трое суток, как Вам обещали,

А вас, почему – то, всё не возвращали.

Тянулись часы, а за ними – недели.

Тянулись, пока батарейки не сели.

Я знаю, тогда вы все очень спешили,

А может, меня взять Вам не разрешили?

Скажите, мы, может быть, в чем виноваты?

Тогда почемум появились солдаты?

Зачем все газоны вокруг перерыли,

Куда едут странные автомобили?

Сижу у окна с бывшим видом на розы.

А там, то весна, то дожди, то морозы.

Сижу и опилки свои ковыряю.

Наверное, что-то я не понимаю!

Однажды, вдруг, с грохотом дверь отворилась,

За мною пришли! Я надеялся – сбылось!

Возьмите отсюда меня поскорее!

Но, взяли они лишь со стен батареи.

Я плюшевый мишка, тоскою придушен,

Так ноют опилки под выцветшим плюшем:

Я временем сильно стал обезображен

К тому же ещё, и ужасно заражен.

Я плюшевый мишка. Один в целом мире.

В пустой и разграбленной напрочь квартире.

Я просто игрушка, которая знает,

Что с нею никто уже не поиграет!

Октябрь 2011

У Наташки

У Наташкиной семьи мало перспективы,

У Наташки на душе холод, да зима,

У Наташки нет отца, а ещё – квартиры.

Потому что родилась в Припяти она.

У Наташки, мама всё больше по больницам

И Наташка грустит стоя у окна.

Тяжело ей привыкать в школе к новым лицам,

Потому что родилась в Припяти она.

Спать Наташка теперь сразу не ложится:

На подушке чужой долго не до сна

А уснет – и во сне колесо кружится,

Потому что родилась в Припяти она.

У Наташки семья, дочка первоклашка,

Слава Богу ещё, мамочка жива

За родных и друзей молится Наташка

Потому что родилась в Припяти она.

Ноябрь 2010

Город неживых аттракционов

Город неживых аттракционов,

Город недоласканных детей,

Город не светящихся неонов,

Город недослушанных людей.

Город нераспроданных товаров,

Город не полученных квартир,

Город странных звуков и кошмаров,

Город, обречённый быть один.

Город в аварийном состоянье,

Город в диких зарослях ветвей,

Город неисполненных желаний,

Город преждевременных смертей.

Город за змеящимся забором,

Город, отрешённый от любви,

Город, на потеху мародерам,

Город, облучённый до земли.

Я сейчас хочу спросить за город:

Кто из нас к подобному готов,

Чтоб гулял в пустых квартирах холод

Новых обречённых городов?

Июль 2011

Не время

Не время в окнах стёкла выбивает,

Не время стены пачкает «искусством»,

Которое не то, что поражает,

А просто бьёт цинизмом и кощунством!

Не время посрезало батареи,

Распотрошив матрацы и подушки,

Не время наснимало галереи,

Где так картинны мёртвые игрушки.

Не время в человеке изгибает

Его нормальной жизни биссектрису,

Не время человека заставляет

Мутировать в прожорливую крысу.

Не время породило равнодушье,

И слепоту не время породило,

Не время не мешает всё несущим,

Оставить так, как раньше это было.

А время поднимает вверх деревья,

Даёт возможность им во всю ветвиться.

Чтоб бедный город с чувством недоверья

От лишних глаз мог в зелени укрыться.

Октябрь 2010 года

Поездка в Припять

В город съехались люди —

Мотыльками на свет.

Экспонаты на блюде,

Только города нет.

Неживые пейзажи

За забором ветвей

И мерещатся даже

В окнах лица людей.

Тополя вырастают

В середине двора,

Где уже не играет

В быстрый мяч детвора.

Так хрустит под ногами

Жизнь разбитая тут.

И теперь мы не сами

Выбираем маршрут.

Кто дозиметром мерит

Изувеченный фон,

Кто-то искренни верит

В то, что все это – сон.

Кто-то в позе героя

Снимок делает свой,

Чтоб во время застолья

Показать, что герой.

Как-то хочется очень

Здесь побыть одному,

И спокойно послушать

Пустоты тишину.

Очень хочется крикнуть:

«Я Тебя не забыл!»

Чтобы эхо услышать:

«Я помню, ты был!»

– —

В город съедутся люди,

И, сомнения нет,

Здесь опять город будет …

Через сто тысяч лет.

Ноябрь 2010

Я из времени ушел

Я из времени ушёл,

Я пришёл в другое время.

Я запомнил хорошо

Этот мир и это бремя.

Бремя, что на нас легло

Трескотнёй полураспада,

И поверить помогло

В то, что можем, если надо.

Город в зелени ветвей,

Пуст и несколько разрушен.

Но для памяти моей

Он сейчас, как воздух нужен.

Я стою в тени руин

И душою отдыхаю.

Я сегодня не один

Здесь печаль свою вдыхаю.

Припять, бедная моя,

Хоть давно тебя покинул,

Только было всё не зря,

Если я вернулся с сыном.

27 октября 2011 года.

Припятский этюд

Осенняя листва впечатана в асфальт

Размытыми тонами наваждения,

Меня отсюда много лет подряд

Не отпускает Зона Отчуждения.

Холодные дома глазницами окон

Глядят вокруг в осенние просторы,

Царит повсюду времени закон,

И разрушает ветхие опоры.

Бредут дворами жизни миражи,

В свои когда-то бывшие подъезды,

Зелёный мох, на площади лежит,

Где отмечали праздники и съезды.

Мне кажется, сегодня в медсанчасть

Пожарные на миг вернутся, чтобы

Передохнуть какой-то лишний час

И подобрать оставленные робы.

Вокруг живой, хотя и ветхий мир,

А память, как и жизнь, материальна.

Я чувствую, что из пустых квартир

Она на всё глядит многострадально.

Осенний лист под тяжестью дождя

Своё увидел в луже отражение.

А рядом с ним стоял промокший я

Один. В обнимку с Зоной Отчуждения.

Октябрь 2011 года

Припять спить

Припять спит и Припять слышит

Шум проспектов и аллей,

И весною теплой дышит

Шелест стройных тополей.

Припять спит и Припять видит

Городскую суету,

И с волнением предвидит

Роковую дату ту.

Припять спит и ощущает

Все биения сердец,

Припять всех сейчас прощает —

Припять чувствует конец.

Припять спит, и Припять знает:

Несмотря, что ни при чем,

Город тихо умирает,

Потому, что обречен.

Припять спит, а вы уйдите —

Здесь вам не на что смотреть.

Угасает город Припять —

Дайте тихо умереть.

Октябрь 2013

Размышления в Припяти

В тишине потрескавшихся стен,

Спрятавшись в покров листвы зеленой,

Умирает город, населенный,

Миллиардом въевшихся рентген.

В пустоте оставленных квартир,

Бьется лучик солнечного света.

Только жаль, что не согреет это,

Уходящий, выщербленный мир.

В глубине заросшего двора,

Я давно стою завороженный,

Как и город, тоже зараженный,

С ощущеньем, что уже пора…

Июнь 2013

За пять минут до беды

За пять минут до Новой Эры,

Когда в дома пришла беда,

Мы были счастливы и смелы,

Как, может раньше, никогда.

За пять минут до Катастрофы

Мы планы строили свои,

За пять минут писали строфы

На крыльях ласковой любви.

За пять минут, еще до взрыва,

Была чарующая ночь,

Еще земля в мольбах не взвыла

Быстрей проснуться и помочь.

За пять минут до той границы,

Где исчезает слово «Честь»,

Носили все пристойно лица,

Пусть даже те, какие есть.

За пять минут до всех лишений,

Волшебный сон по свету плыл,

В котором мир опустошений

Такой реальностью не был.

За пять минут ещё все живы,

Ещё не нужно поминать,

Всех тех, кто правдою служили

И мог бы послужить опять.

За пять минут до Новой Эры,

Когда в дома пришла беда,

Не обрели ещё мы Веры,

С которой нынче навсегда.

Июнь 2011 г.

Кошка у порожка

Кошка у порожка тихенько сидит,

Грустно смотрит кошка на привычный вид.

Заперты подъезды, пусто во дворах,

И на тень надежды наползает страх.

Некому мурлыкать, некого любить:

Вымер город Припять, в нем уже не жить,

Только мать – природа шепчет об одном:

Если нет народа, все равно, есть дом.

Кошка у порожка – жёлтые глаза,

В них, как кот наплакал, бусинкой слеза.

Мир перевернулся и сломался тут,

Может – кто накормит, может – не убьют…

Апрель 2013 г.

Умерший город – живущие кошки

Первой группе дозиметрической разведки Андрея Митенкова посвящаю

Умерший город, живые кошки

В отблеске света – как на ладошке.

Ходят, мяучат: их много – не счесть.

К свету прибились – им нечего есть.

Вместе, домашние и дворовые,

Вместе обшарили баки пустые,

Кто приготовил им жуткую месть —

В умершем городе нечего есть.

Люди чужие повсюду гуляют,

Люди не кормят, а только стреляют,

Разве сложнее чуть-чуть покормить,

Чем безнаказанно взять – и убить?

Кошки, по сути ведь, хищные звери,

Только вот, людям по-прежнему верят.

Веру такую не просто убить,

Кошкам, как людям: так хочется жить.

Там, на краю опустевшего дома,

Светятся окна – как это знакомо!

Нужно попробовать счастья опять:

Может быть, эти не будут стрелять?

Там, на крыльце, тоже люди живые,

Так же одеты, но люди другие,

Кормят и терпят неистовый гул

Кошек еще не один не спугнул.

Что же такое вокруг происходит?

Люди похожие, кажется вроде.

Даже в одной преисподней живут,

Но, не убьют и накормят лишь тут.

Дозиметристы из группы разведки,

С кошками вместе живут, словно в клетке.

Нету сегодня другого пути:

Некуда этим, и этим уйти.

* * *

Умерли кошки, другие – убиты,

Дозиметристы, кто жив, те забыты.

Только живут, и родятся опять,

Те, кто готовы по кошкам стрелять…

Ноябрь 2013

Глава 3. Чернобыльский крест

Чернобыльский крест

Чернобыльский Крест сиротливо висит

На левой груди ветерана,

В том месте, где ноет и часто болит,

На сердце тревожная рана.

Чернобыльский Крест – это донорский знак,

Который отметкой нам служит,

Того, что однажды мы сдали за так

Здоровье, надежды и души.

Чернобыльский Крест – это Память друзей,

Ушедших от нас безвозвратно,

Чернобыльский Крест – это в сердце музей,

Чтоб нас пережить многократно.

Чернобыльский Крест выражает собой

Всё то, что бесценно и свято,

Всё то, что однажды ценой дорогой

На крест этот было поднято.

Чернобыльский Крест с каплей крови внутри,

А в ней – Альфа, Бета и Гамма:

Все три беспокойные Музы мои,

А рядом – Иконка из Храма.

Апрель 2011

В круге Ада

В Круге Ада нам не надо

Сильно впаривать мораль,

Потому, что в Круге Ада

Нам себя давно не жаль.

В Круге Ада нас не надо

Очень долго убеждать.

Мы зажаты в Круге Ада —

Из него не убежать.

Боевая единица —

Облучённый организм,

А вокруг, земля дымится,

Обозначив катаклизм.

В Круге Ада, жизнь – засада,

А в засаде, тихий враг.

Только нас пугать не надо:

Мы достроим Саркофаг.

В Круге Ада, как награда

Крепкий сон без задних ног

Потому, что много ль надо

Тем, кто сделал всё, что мог.

В Круге Ада так, как надо —

Каждый был на всё готов.

Если б только знать – у Ада

Сколько там для нас кругов?

Май2011

Бомба для Ликвидатора

Смертельный таймер начал свой отсчёт

И шелестит, как мятая бума.

Включилась бомба, предъявляя счет

Нам всем за возведенье саркофага.

Упрямо что-то тикает внутри,

И хочется закрыть, порою, уши.

Забыть об этом и от всей души

Молитву сокровенную послушать.

Так хочется себя порой взбодрить:

Держись по этой жизни, Ликвидатор!

Бог дал тебе, а значит – надо жить

Упрямо, не смотря на детонатор.

Коварный таймер тикает внутри

И нервы на пределе кровоточат,

И эту бомбу, как не посмотри,

За нас с тобой никто не обесточит.

Когда отсчет приблизится к нулю

И на руках замрет не здешний холод,

Дай, Бог, продлить дорогу нам свою,

Перекусив тот самый, нужный провод.

Декабрь 2010

День Памяти

Давайте тише, господа ораторы,

Итак, слюной забрызгали беду.

Пусть помолчат спокойно Ликвидаторы,

Которые давно не на виду.

Пускай поднимут свечи поминальные,

Пускай иконам поклонятся в пол,

Пусть вспомнят все события реальные

И пусть накроют, что ни будь на стол.

Пускай они кружком тихонько встретятся,

Друзей ушедших молча помянут.

А что, Земля. Земля и дальше вертится

Со всеми вместе, кто на ней живут.

Спасенный мир успешно развивается,

Лишь иногда конфликтами греша.

Так пусть свеча себе тихонько мается,

Как Божья Ликвидатора душа.

Декабрь 2010

И снова Зона Отчуждения

Нас окружает Зона Отчуждения,

Мы в середине этого кольца.

Любой из нас здесь, без предубеждения,

Свою работу делал до конца.

Не знаю, из чего мы все тут сделаны,

И как на это можно посмотреть.

Иные, чтоб минуть, такое делали —

Готовы были, даже отсидеть.

А нам с тобой – чем меньше информации,

Сильней производительность труда.

Ну что с того, что много радиации —

Когда уже не деться никуда.

Угроза смерти – преувеличение,

Для тех, кто в Зоне не был никогда.

А нам она теперь, как развлечение.

И это, к сожаленью, навсегда.

Мы, Сталкерами Зоны Отчуждения,

Всё ищем место полной чистоты.

Но, вот уже, на эти прохождения

Истратили и силы, и болты.

И жизнь течёт, как сон без пробуждения

В дороге без начала и конца —

Нас окружает Зона Отчуждения,

Мы в середине этого кольца.

Декабрь 2010

Чернобыльский вальсок

От зимы отдыхает природа,

На берёзке из зелени бант.

Мне опять целых двадцать два года,

Я опять – молодой лейтенант.

Я кажусь себе статным и рослым,

И пускай, в голове кавардак,

Я считаю себя очень взрослым,

Только мама, считает не так.

Я родился в Советском Союзе,

Я в Советском Союзе служу,

Я свой долг исполняю на пузе,

На котором в окопе лежу.

Щит у Родины очень надёжный:

От глубин и до самых небес.

И случайности здесь невозможны,

Только, правда, взорвалась АЭС.

На Чернобыль идут эшелоны,

На реактор идут мужики,

По домам, где-то, маются жены

И ночами не спят старики.

Только лучшие парни на свете,

Тут плевали на долю свою,

И я как то совсем не заметил,

Что уже вместе с ними плюю.

Здесь у нас очень много работы

И порою бывает бардак.

Доставалось кому-то до рвоты,

А кому-то, хватало и так.

И защита у нас то, что надо.

Ведь не даром, Восток, есть Восток:

«Накопитель», что только со склада,

И тряпичный такой «Лепесток».

Нам здоровье поправят таблетки,

Оптимизм замполиты внушат.

И по данным вчерашней разведки

Лишний БЭР записать разрешат.

Сами здесь мы себе добываем

Фронтовых сто наркомовских грамм.

И, порою, на это меняем,

То, что Родина выдала нам.

Я бывалый уже Ликвидатор,

Но ещё молодой ветеран.

Я пашу, словно новенький трактор

И желаю такого же Вам.

О болячках пока думать рано.

Я считаю, что это пустяк…

Правда, если б жива была мама,

То она бы считала не так.

Декабрь 2010

Родина позвала

Сказано немало как всё это было:

Родина позвала – Родина забыла.

Партия, как сила, грифами «секретно»

Свой покой хранила свято, беззаветно.

Доктора – светилы дали заключенье:

Нету директивы, нет и облученья.

Всё у нас нормально, всё вокруг стерильно, —

Сказано формально, да и лживо сильно.

Вот переселенцы: из огня – да в пламя,

А у них – младенцы, А у власти – знамя.

Скомканы да смяты совесть и мундиры:

Беженцам – палаты, господам – квартиры.

Армии – забота: нужно, значит, нужно,

Грязная работа – это наша служба.

Суточные дозы пишут по приказу:

Оставляют «слёзы», чтоб списать не сразу.

Врущая наука не изменит власти —

Вот такая штука, страшная отчасти.

Те, кто заявляли нам авторитетно,

Жаль, не испытали на себе конкретно.

Годы пролетают, как одно мгновенье,

Дети вырастают новым поколеньем.

Пусть они узнают, как все с нами было:

Родина позвала – Родина забыла.

Июнь 2011 г.

Вас туда никто не посылал!

Вас туда никто не посылал!

Михаил Сергеич, объясните,

Этим, кто такое вот сказал —

Вы же так красиво говорите!

Нас туда никто не посылал,

Нас туда повсюду призывали

Те, кто очень достоверно знал,

То, чего мы все тогда не знали.

Была местом подвига ЧАЭС

Не тупого, согнанного стада,

А людей, что сглатывали стресс,

Потому, что Родине так надо.

Потому, что жизнь – одна для всех,

Потому, что подрастали дети,

Потому, что Родины успех

Был для нас важней всего на свете.

Михаил Сергеич, кто бы знал!

Вы нас, ради Бога, извините:

Нас туда никто не посылал —

Может Вы, поэтому молчите…

Май 2011 г.

В списках не значится

Как-то не верится! Кто-то дурачится!

Был среди первых, а в списках не значится.

Вот под трубой он стоит и не прячется,

Сделал работу, а в списках не значится.

Он же не выдуман где то в прострации,

Вот он: весь вымотан от радиации,

Вот он: на крыше с лопатой корячится,

Был он и выше, а в списках не значится?

Не было списков. Увы, обстоятельства.

Позже напишут все законодательства.

Только и там ничего не маячится:

И по законам он в списках не значится.

Вот он – живёт ещё и не ломается,

Вот он шутить и смеяться старается.

И остаётся одно доказательство:

В списках не значится – это предательство.

Октября 2011 года

Чернобыльская кабинетная

Ай, чиновник! Ай, зараза!

Ай, да щучий рыбий сын:

Я ходил к нему три раза,

Даже выбился из сил.

Он сидел в уютном кресле,

С пониманием глядел.

Он мне пел такие песни,

Что я, даже, похудел.

Он сказал: всё будет классно,

Мы подумаем о вас.

Вы придете не напрасно,

Правда, в следующий раз.

Ай, чиновник! Ай, зараза!

Я готов ещё терпеть.

Потому, что ты мне сразу

Не позволишь умереть!

Февраль 2011

Победили

Победили, не проливши крови,

Помянули, не проливши слёз.

Очень молча мучились от боли,

Даже если, боль брала всерьёз.

Отстояли мир мы беззащитный,

Сами беззащитные почти,

Рисковав не только щитовидной,

Но и сердцем, бьющимся в груди.

Заслонили мы живым живое,

А потом наткнулись на заслон.

И узнали, что оно такое,

Но не шли, при этом, на поклон.

Победили, не проливши крови,

Проживаем, честь не уронив.

Потому, что только в Божьей воле

Всем воздать, по чести рассудив.

Июль2011 г.

Не надо

Не надо пристегивать к древку беду

И этим размахивать флагом,

Не надо стараться торчать на виду

И топать размашистым шагом.

Не надо у мира защиту просить

За то, что чего-то не дали,

Не надо в Сети на весь свет голосить

И вешать друг другу медали.

Поездки, трибуны, дешевый успех —

Серьёзные лица – для виду.

Не лучше ли вместо публичных утех

Живому помочь инвалиду.

Создатели обществ, вы может, хоть раз,

Опять примеряя награду,

Возьмёте и спросите прямо сейчас

Что этому обществу надо.

Не надо в политику звать и тащить,

И тему мусолить в конгрессах,

А дайте нам просто спокойно дожить

Без ваших на то интересов.

Февраль 2011

Нет, мужики!

Нет, мужики, не время уходить

И загибаться в вымытых палатах:

Кто вместо нас сумеет сохранить

Историю об Атомных Солдатах?

Нет, мужики, не наш печальный крест

Смотреть с тоской за тихую ограду.

Пусть там пока нам не найдётся мест,

Как минимум, до третьего распада.

Нет, мужики, не время горевать

О том, что так прозрачна справедливость.

Пусть даже в сердце выжженном, опять

Предельной дозой горечь накопилась.

Нет, мужики, а всё же, это честь —

Живым прийти из круга преисподней,

И знать что мы: кто был и те, кто есть,

Навеки стали Воинством Господним!

Май 2011 г.

Общество анонимных Ликвидаторов

Ну что, друзья, поговорим.

У нас на всех болезнь одна.

Мы много лет о ней молчим.

Вот только, не молчит она.

Тихонько сядем в тесный круг,

Закроем двери на засов

А то ещё заглянет, вдруг,

К нам кто беспечен и здоров.

Так много хочется сказать,

Да просто так – поговорить.

Так много надо услыхать,

Так много надо не забыть.

Мы столько лет умеем ждать,

Почти от взрыва на ЧАЭС

И нужно многое сказать,

До Откровения Небес.

Ну что, друзья, поговорим,

Пока ещё есть тесный круг.

И, может даже, победим

Мы равнодушия недуг.

Июль2011 г.

Пожелание

Мои стихи ещё пока что в силе:

Конец апреля, грустное число.

Хотя меня сегодня не просили,

Но, я желаю, чтобы пронесло:

Вас всех, друзья, от чистенькой палаты,

Заботливых и трепетных врачей,

И чтобы все на свете бюрократы

Вдруг, подавились буквами речей.

Чтоб все суды решили ваши тяжбы,

Воздали вам по совести, сполна.

И чтоб на вас смотрела не однажды

С восторгом и желанием жена.

Желаю вам держать у сердца Веру,

А валидол оставить для врагов.

Желаю вам я бодрости не в меру,

И чтоб вокруг – поменьше дураков.

Желаю вам я Памяти и Братства,

Рождённого под стенами ЧАЭС.

Желаю вам здоровья и богатства,

Желаю вам немыслимых чудес!

Я поднимаю рюмку сладкой водки.

Да что там рюмку, подниму стакан.

Зажгу свечу и лёгкою походкой

За всех за нас пойду тихонько в Храм.

Апрель 2011 г.

Метаморфозы последствий

Ликвидация последствий,

И последствия ликвидации,

Остаются нам всем в наследство,

Как печальные трансформации.

Заряжённые чувством Долга,

Словом партии и правительства,

Заражённые ждали Долго

От правительства покровительства.

И к кому же нам апеллировать,

Чтоб, как манну, не ждать дотации,

А по – Божески ликвидировать

Все последствия ликвидации?

Июль2011 г.

Давайте сбросимся

Давайте сбросимся на Память.

Да не деньгами, упаси!

К чему целковыми поганить,

Всё то, что в сердце нам носить.

Давайте сбросимся словами,

Нам есть друг другу что сказать.

Себе поможем только сами,

И это стоит понимать.

Давайте сбросимся руками:

И братьям руки подадим,

Пока никто не встал над нами,

Сложив нам руки на груди.

Давайте сбросимся на Совесть

Всем тем, кто Правду теребит,

Хотя, я сильно беспокоюсь,

Что это им неповредит.

Давайте сбросимся на Веру,

С которой каждый, как он мог,

Свою Беду призвал к барьеру,

Где секундантом – только Бог.

Давайте сбросимся душою,

Пусть искра общая души

Нам небо звёздное раскроет,

И небо всё само решит.

Июнь2011 г.

Философский Чернобыль

Из пустоты СОЗНАНИЕ явилось

И породило трепетную ПЛОТЬ,

Которая масштабно расплодилась

На том, что предоставил ей ГОСПОДЬ.

Воспользовавшись силой мирозданья,

Себя назначив ОБЩНОСТЬЮ ЛЮДЕЙ

Живая ПЛОТЬ освоила СОЗНАНЬЕ,

Наполненное множеством идей.

Метнувшись в направлении прогресса,

Живая плоть, включив живую мысль,

Врубила мощный двигатель процесса,

В котором все открытия сплелись.

Себя подняв в течение событий,

Живая мысль рискнула сотворить

Эксперимент из созданных открытий

Не думая, что дальше может быть.

А дальше – с громом небо раскроилось,

Казалось даже, вздрогнул сам ГОСПОДЬ,

Когда Беда сквозь стены проломилась,

Испепеляя в пыль живую плоть.

Со смертью жизнь за право выжить билась,

Живую цепь пытаясь сохранить.

И тысячами тел Беда закрылась,-

Как будто бы, могло иначе быть.

И разделилось общее СОЗНАНЬЕ,

И ПЛОТЬ примкнула к разным сторонам

И пролегла черта непониманья,

Творцом Греха дарованная нам.

Как дальше жить, решают полюсами:

Кто – за ПРОГРЯЕСС, а кто-то – за ПОКОЙ.

А Вы, мой друг, к чему склонились сами,

Быть может, есть у Вас ответ другой?

Всё в пустоту однажды возвратится.

Один вопрос: во сколько, и когда.

И что вокруг еще должно случиться,

Чтоб новая не вспыхнула Беда.

Июль 2011

Все просто

Радиация – это обычное

Повышение уровней фона.

Обстановка – не очень привычная

Потому, что пока не знакома.

Просто, это случилась авария:

Не трагедия, не катастрофа.

Кто бы, где бы чего не говаривал,

А, решилось всё, в общем, не плохо.

Пострадавшие и отселённые —

Это всё ради их же и блага.

Они в новом жилье размещённые

И на льготы у них есть бумага.

Ликвидаторы – это рабочие,

Иногда, с пятикратной зарплатой:

До спиртного особо охочие,

И геройствующие с лопатой.

Инвалидности – это надуманно

И должны подлежать пересмотру.

Раздавались они необдуманно —

По халатности и недосмотру.

Все болезни – боязнь радиации:

Вы поверьте серьезным учёным!

И не нужно томиться в прострации,

Ощущая себя обреченным.

Не бывает смертей преждевременно:

Тут виновны судьба или гены.

Если тридцать кому-то намерено,

То причём здесь лучи и рентгены?

– —

Равнодушие и словоблудие

Не читавших Святого Завета —

Это, братцы, всего лишь прелюдия

К окончанию этого Света…

Май 2011 г.

Когда-нибудь

Когда-нибудь, нас разберут на цитаты,

Когда-нибудь, снимут большое кино,

О том, что в Чернобыле были солдаты,

Которых с годами забыли давно.

Когда-нибудь, снова придут пионеры

Сложить к обелискам живые цветы,

Когда-нибудь, именем Бога и Веры

Всем Память вернут на Кресте Доброты.

Не только в печальную, скорбную дату

Когда-нибудь, будут о нас вспоминать,

Когда-нибудь, нас, как большую утрату,

Салютами будут везде поминать.

Когда-нибудь, вместе: Солдаты Свободы,

Их дети и внуки – Солдаты Беды,

Сумеют сберечь чьи-то новые всходы,

Храня этот мир с неземной высоты.

Когда-нибудь, больше не будет трагедий,

Никто не отдаст нерадивый приказ,

На чистой земле будут чистые дети,

Когда-нибудь, только, наверно, без нас…

Июнь2011 г.

Гимн Ликвидаторам

1

Чернобыльская пыль на сапогах

Искрит разрядами полураспада,

Сегодня держим мы в своих руках,

Ключи от Рая на границе Ада.

Четвёртый блок взорвал былой устой,

Теперь уже не будет всё, как прежде.

И мы к нему сейчас идем с тобой,

Лишь доверяя призрачной надежде.

ПРИПЕВ:

Отбросив все амбиции, нам хочется сказать:

Все те, кто вёл с бедой бескровный бой,

Верны одной традиции – всё время рисковать

За остальных своею головой.

2

Всегда своею жизнью дорожить

В любом из нас заложено природой.

И мы, ребята, научились жить,

Став твёрдой, несгибаемой породой.

Пурпурный крест сверкает на груди

Как оберег другому поколенью,

И нам пока не время уходить,

Поддавшись равнодушью и забвенью.

ПРИПЕВ

Октябрь 2011

Была в Чернобыле война

Была в Чернобыле война…

Нет, самолёты не летали,

И танки землю не пахали:

Была обычная весна.

Была в Чернобыле война…

Страна огромная вставала…

Как в песне, только песни мало,

Да и не пелась там она.

Была в Чернобыле война…

И шли напуганные люди,

Которых вряд ли кто осудит,

За то, что жизнь у них одна.

Была в Чернобыле война…

Потом ещё, была победа,

И, чёткий рапорт в виде бреда,

Затем услышала страна.

Была в Чернобыле беда,

Беда прошла – осталась малость:

Она бедою и осталась

При нашей жизни – навсегда.

Сегодня многим невдомёк,

Что там мы жизни не сложили,

Нет, мы войну – не пережили,

А только оттянули срок.

Июнь 2013

Он был там

С годами родился грустный афоризм:

"Чем дальше от войны, тем больше ветеранов…"

Он был там. Был! Но, был с проверкой.

Он был там рядом, три часа.

И не сравнишь дотошной сверкой,

Что он сегодня врёт в глаза.

Он инвалид (по документам),

Он Ликвидатор (справка есть).

И на груди цветным фрагментом

Висят: за мужество и честь.

Он не видал трубу и крышу,

Он мёртвый город не видал.

Он где-то, как-то, что-то слышал,

И от себя пересказал.

Он открывает монументы,

Он гость и член всего подряд.

Он рассуждает о моментах,

Кто прав был там, кто виноват.

Такие ряженые черти

С букетом липовых наград,

Хотите – верьте, иль не верьте,

Еще устроят свой парад…

А больше нечего сказать

А больше нечего сказать,

Когда тебя никто не слышит:

Кому какое дело знать,

Чем дышат те, кто еле дышат.

Но, впрочем, хочется спросить:

Мы вам не очень-то мешаем?

Нам просто хочется дожить

До тех времён, когда узнаем:

За что – все те, кто Миром правят,

Который год, в который раз,

Во все глаза не замечают

Всех тех, кто Мир когда-то спас?

Октября2011 г.

Глава 4. Беда и Вера

Молитва

Господи, Помилуй и Спаси,

Успокой встревоженные души

Тех, кто даже там, на Небеси,

Свой пожар последний честно тушит.

Господи, дай крылья душам тех,

Кто над мёртвым городом летает,

Чей, по-детски, откровенный смех

До сих пор по улицам блуждает.

Господи, Помилуй души тех,

Кто в одном х/б, без автомата,

Встал навстречу атомной беде,

Честно выполняя долг солдата.

Господи, Спаси и Сохрани,

Отодвинь подальше нашу дату.

Есть ещё, что делать в наши дни

Атомному старому солдату.

Декабрь 2010

Как ты там?

Тане Хворостяновой и всем

Чернобыльским вдовам посвящаю

Как ты там сейчас, мой дорогой,

Где теперь душа твоя летает?

Может этой утренней росой

На стекле твоя слезинка тает.

Как ты там сейчас, мой дорогой?

Ты сегодня ночью мне приснился,

И во сне какой-то был другой —

Не такой совсем, как возвратился.

Мы с тобой гуляли, по росе,

Васильки в букеты собирая,

Ты сказал: подумай о себе,

Ты еще такая молодая.

Что могла тебе я возразить,

Мне обидно даже, как-то, было:

Как же можно снова полюбить,

Если я тебя недолюбила.

Где ты там теперь, мой дорогой?

Может быть, хотя бы на немного,

Чтобы вместе нам побыть с тобой,

Ты сейчас отпросишься у Бога …

Февраль 2011

Здорово, брат!

Здорово, Брат! Ты всё ещё болеешь?

Давай вставай! Хотя, тебе решать.

Ну что с того, что ты сейчас жалеешь

О том, что было нам не избежать.

Давай зайдём в уют большого сквера

Пройдем в тени раскидистых ветвей.

Там нас с тобою ожидает Вера —

Давай тебя я познакомлю с ней.

Я, как-то, тоже шел опустошённый,

Больные ноги еле волочил.

Я жизнь свою считал уже решённой,

Когда собраться с духом нету сил.

В просвет ветвей я радугу увидел

Среди дождя в неподходящий час,

Когда себя я сильно ненавидел

И с каждым шагом всё быстрее гас.

Она в цвета разрисовала тучи,

И тучи превратились в облака

А по ветвям скользнул искристый лучик

Откуда-то, совсем издалека.

Он засиял в листве над головою

Светил в глаза и не слепил мне глаз.

Я до него дотронулся рукою —

Я это всё увидел в первый раз.

Вокруг себя я голос не услышал,

Но знал, что Он со мною говорит,

Из сквера прямиком я к Храму вышел

Который здесь для всех для нас стоит.

Храню я Спас Чернобыльский в кармане,

Храню я Спас Чернобыльский в душе.

Его, порой, приложишь к старой ране

И жизнь другой окажется уже.

Здорово, Брат! А ты уже собрался.

И подобрал под мышки костыли.

Ты молодец, что всё же, не сломался.

Ведь мы иначе, просто не могли!

Февраль 2011

Песня веры

1

В котелке над костром я болтаю полынь

Вперемешку с водой ключевою.

Искры с треской взлетают в вечернюю синь

Над озябшей моей головою.

Я из мира ушел, я на время пропал,

Я хочу подышать пустотой.

И сегодня в пути я с земли подобрал

И узнал, что такое покой.

ПРИПЕВ:

Ну, здравствуй, Зона, я и правда рад,

Что этот старый сон сегодня сбылся,

Что твой вчерашний атомный солдат

К тебе с поклоном низким возвратился.

Я знаю, здесь вранья и страха нет,

Здесь не бывает хуже час от часа,

А есть в кармане пачка сигарет

И светлый лик Чернобыльского Спаса.

2

В небесах облака начертили кресты,

И под ними легли куполами.

Это Вера воздушные строит мосты

Между ныне живущими нами.

Это Вера полынь превратила в отвар,

Что сравнится с живою водой.

Это Вера даёт удивительный дар

Выживать нам повсюду с тобой.

ПРИПЕВ

Февраль 2011

Четвертый Ангел Это…(Ч.А.Э.С.)

Четвёртый Ангел Это Свист

И гулкий рёв Звезды – Полыни,

В её явление, отныне,

Поверил даже атеист.

Четвёртый Ангел Это Свет

Который заревом пожара

Вонзил отравленное жало

И сделал атомным рассвет.

Четвёртый Ангел Это Стыд

Беду трусливо утаившим,

Невинных души погубившим,

Чтоб только сохранить свой вид.

Четвёртый Ангел Это Стон

Который шёл по всей округе,

Когда трясущиеся руки

Навеки запирали дом.

Четвёртый Ангел Это Стресс

Беду собою заслонивших,

Жизнь и здоровье положивших

За право обуздать прогресс.

Четвёртый Ангел Это Сон,

Который нам всё время снится

Без права взять и прекратиться,

Поскольку, в сердце впаян он.

Четвёртый Ангел Это Смерть,

Та, что клюёт нас понемногу,

А мы сильнее жмёмся к Богу,

И просим Бога потерпеть.

Апрель 2011

Распад

Светлой памяти друга – Василия Ивановича Горхова, заместителя директора ЧАЭС и первого коменданта чернобыльской зоны отчуждения

Из-под пера, как из ковша лопаты,

Слова и строки длинные летят:

Строчат, кто прав, и те, кто виноваты,

Но, все попасть в герои норовят.

Чем дальше «От», тем больше непричастных,

О сути Ликвидации галдят,

Она теперь во всех владеньях частных,

И ею вертят, так, как захотят.

Иные, прикрутив на грудь награды,

По сути – юбилейные значки,

Твердят про Бэры, Зиверты и Рады,

И громко набирают впрок очки.

А тот, кто видел то, что не опишешь,

И делал то, что страх другим претит,

По самой сути, очень мало пишет,

И неохотно, как-то, говорит.

Он знает, что сегодняшняя правда,

На самом деле – выгодная ложь,

Он знает тех, кому всё это надо,

Его на «липу» просто не возьмёшь.

По негативу, буковке и слову,

Он сохранил свой веский аргумент,

Его строка уже давно готова,

Вот только, правда, не настал момент.

Не для больших и вкусных гонораров,

Не для высоких, денежных наград,

Хранил он всё от взглядов и ударов,

И не давал отправить всё в распад.

Пусть я сказал не вычурно, не метко,

И пафос мой других не убедит,

Но, радиационная разведка,

Я думаю, всё это подтвердит.

Но ,строки так пусты и бесполезны,

Нет сил сказать, что он недавно «БЫЛ».

Он был всегда, и будет, если честно,

Ведь он для нас так много сохранил.

Апрель 2013

Мы видели Бога

Мы видели Бога в стране атеистов,

Он нам помогал возводить саркофаг.

И хоть я тогда ещё был коммунистом,

Я видел, что здесь нам без Бога – никак.

Он нам помогал не бояться опасность,

Он нас утешал, если было невмочь.

Он нас научил принимать сопричастность,

Он нам объяснил, как друг другу помочь.

Когда были мы иногда виноваты,

Он милостью Божьей нам это прощал,

А то, что живем мы, как будто прокляты…

Так он нам обратного не обещал.

Потом он нас стал призывать понемногу,

Призыв постоянно идет и сейчас.

Но все же, когда-то мы видели Бог,

И Бог сохранил нас, когда-то, и спас.

Май 2013

Глава 5. Отчужденная лирика

Возвращение на ЧАЭС

Здесь теперь всё предельно стерильно,

Не поверишь ты мне, старина,

Только память ударила сильно,

В те места, где засела она.

Раньше было здесь столько такого,

Что глядевший и сам был не рад:

Слева – поле росло Куликово,

Справа – сжатый в кольцо Сталинград.

Память крутит картинки все снова,

Я гляжу и гляжу на канал.

Здесь тогда, в половине шестого,

Бензовоз мой под выброс попал.

А сейчас экстрималы – туристы

Мятый хлеб достают из штанов

И бросают его очень быстро,

Привлекая огромных сомов.

К Прометею почти не подходят,

Он теперь у канала стоит.

Тем туристам, что стайками бродят,

Ни о чём это не говорит.

Помню я, как его отмывали,

Не жалея раствора и сил.

Когда с Припятью вместе спасали,

Потому, что он символом был.

Вот и он – этот Ангел Четвертый,

Что тогда на весь мир протрубил.

Я, когда ещё был не отертый,

То к нему очень близко рулил.

Здесь теперь смотровая площадка

И сниматься позволено всем

Чтобы после похвастаться сладко:

«Вот какой я на фоне рентген».

Тут туристам совсем не до смеха,

Я, конечно, понять их могу.

Потому, что все те, кто приехал,

Всё глядят и глядят на трубу.

Мы тогда туда тоже глядели,

Но глядели немного не так.

Ждали мы, чтоб спустились быстрее,

Те, кто поднял наверх красный флаг.

Здесь такие теперь перспективы,

И такой мировой интерес,

И пойдут снова аккредитивы

На несчастную эту АЭС.

Если денег серьезных нароют,

То трубу, однозначно, снесут,

Саркофаг новой аркой накроют,

И КОНФАЙНМЕНТОМ¹ всё назовут.

На Чернобыль обратно уходим,

Слева сбоку осталась АЭС.

И на скорости так же проходим

Там, где раньше стоял Рыжий Лес.

Здесь, бывало, рентгенов пятнадцать

По кабине на скорости жгли.

А сегодня, чего тут бояться,

Их осталось, всего таки – три.

Вот такая поездка случилась,

Я детали потом расскажу,

Так что, в общем, мечта наша сбылась —

Я по Зоне спокойно хожу.

Естьтуристы здесь прям из Китая,

И такая стоит тишина.

Только в это, как я полагаю,

Не поверишь ты мне, старина.

Декабрь 2010

ЧЗО. Миражи памяти

Город призраков моих,

И земля теней забытых:

Работящих и живых,

Не ушедших, не убитых.

Мерный рокот тракторов

И гудение «Камазов»

Из моих тревожных снов

По ушам ударил сразу.

Здесь опять всё как всегда:

Мирный подвиг – стройка века,

И коварная беда,

И характер человека.

С красным флагом на трубе

Мы отметили победу.

И сегодня, как к себе,

Я на место это еду.

Здесь покой и тишина,

Небо стало как то выше,

Пригляделся: вот те – на!

Это ж я стою на крыше…

Октябрь 2011 года²

Нарисуй мне, художник

Памяти, Ликвидатора последствий чернобыльской катастрофы,

художника Анатолия Фролова посвящаю

Нарисуй мне, художник, тревожный рассвет,

В мокром воздухе жёлтые дали.

Это будет, мне кажется, точный портрет

Той беды, что мы вместе видали.

Нарисуй мне, художник, пустые дворы,

Не жалей одиночества красок,

Нарисуй мне прервавшийся смех детворы

И пустые ракушки колясок.

Нарисуй мне, художник, научный прогресс,

Расплескавшийся жёлтой листвою,

Нарисуй порыжевший и умерший лес

Перед самой известной трубою.

Нарисуй мне глаза одичавших котов

И собачьи бродящие стаи,

Нарисуй мне портреты безлюдных домов,

А за ними – безлюдные дали.

Нарисуй мёртвых аистов замкнутый круг,

В сером небе погибшего края,

Нарисуй мотылька, что обуглился вдруг

Не дождавшись цветочного рая.

Нарисуй голоса обречённых людей,

Подари им последнее слово,

Чтоб безумные выбросы чьих-то идей

Не накрыли оставшихся снова.

Нарисуй мне, художник свинцовый закат,

Нарисуй, я тебя не обижу.

Нет, постой. Нарисуй просто чёрный квадрат —

Я теперь это так только вижу …

Октябрь2011

Копачи

Заросли травою холмики песка,

Утаив всё то, что было срыто.

А в траве гуляет жёлтая тоска:

Здесь деревня целая зарыта.

Дует память ветром в придорожный щит,

Шевелит на холмиках таблички.

И дозиметр новый до сих пор трещит

В тех местах, где не садятся птички.

Смотрит детский садик дырами окон,

На окне – забытый кем-то мишка,

И хотя из плюша сшит когда-то он,

Но грустит и плачет еле слышно.

Над пустой землёю каменный солдат

Замер по законам караула.

И по стойке «смирно» много лет подряд

Он стоит, чтоб совесть не уснула.

За лесным массивом высится труба,

К ней клонятся тонкие берёзы

Вот где замирают мысли и слова,

А потом накатывают слёзы.

Октябрь 2011 года³

Отчужденная свобода

На душе покой и пустота.

Ненадолго – я всё это знаю.

А вокруг такая красота:

Я её и вижу, и вдыхаю.

Это мир невидимых теней,

Тот, что содрогаться всех заставил.

Это мир второй души моей

Той, какой я здесь её оставил.

Пусть кому-то будет навсегда,

Это место Зоной Отчужденья.

Только я всегда спешу сюда —

В Зону моего освобожденья.

Ноября 2011 года

Реальный мир

Реальный Мир реальной Зоны

Непоэтичен и уныл:

За облака цепляют кроны,

Кресты лежат поверх могил.

Пусты дома, безлюдны хаты,

Как будто в них никто не жил,

И Зоны хмурые солдаты

Хранят сложившийся режим.

Здесь время не остановилось,

Его песком не занесло.

Оно лишь только затаилось

И сверху сильно заросло.

Вокруг тоска и запустенье,

Где раньше были города.

Но я иду искать спасенья

Всё время именно сюда.

Декабрь 2011

Муза

Моя Муза – Зона Отчуждения

С горькой и трагической судьбой.

И текут слова, как облучение,

Радиоактивною волной.

Моя Муза – горе обездоленных,

Начинавших жизнь свою с нудя

На руинах жизней недостроенных,

Где чужая приняла земля.

Моя Муза – мужество обычное

И обыкновенный героизм,

Тех, кто дело делали привычное,

Несмотря на атомный цинизм.

Моя Муза – вдовии рыдания,

Словно плачь покинутых детей.

Моя Муза – вечные страдания

Потерявших сердце матерей.

Моя Муза – тихое забвение,

То, что равнодушием сквозит.

Моя Муза – это поколение,

Что однажды память возродит.

Ноября 2011 года

Заселите Зону Отчуждения

Заселите Зону Отчуждения

Нами, отчуждёнными почти.

Мы приедем без сопровождения,

И приедем даже на свои.

Обнесите нас колючей проволкой,

Чтобы мы могли спокойно жить.

И отсюда нас не выпрешь волоком,

Даже если, за уши тащить.

Здесь мы создадим свою республику,

И героев будем почитать.

Здесь у нас проверенная публика —

Не умеем мы конфликтовать.

У ДК, собравшись, сможем выпить и —

Вспомнить, как красив был раньше он.

Лично я, квартиру выбрал в Припяти,

С видом на заросший стадион…

Октябрь 2011 года.

Я клянусь

Я клянусь каждой жёлтой травинкой,

Каждой ржавой опорой клянусь,

Что короткий мой путь или длинный,

Но сюда я однажды вернусь.

Я хочу подышать пустотою,

Посмотреть на свинцовый закат,

И тогда я пойму, что не стоит

Рассуждать, кто во всём виноват.

Это то, что нам послано свыше

И осело тревожной бедой.

Только если мы, вдруг, не услышим,

То она обернётся другой.

Я клянусь каждой жёлтой травинкой,

Каждой ржавой опорой клянусь,

Что короткий мой путь или длинный,

Но сюда я еще возвращусь..

Октябрь 2011

Апокалипсическая идиллия

Жужжат в траве наевшиеся бэры,

Резвятся альфы в атомных лучах,

И бэта – косяки летят на север:

Им жарко в этих ядерных краях.

В болотной тине расшумелись гаммы,

Цветут налётом ржавые болты,

Прекрасен этот мир – безлюдный самый,

Я не видал подобной красоты.

Октябрь 2011

Атомным туристам

А надо ль проверять себя на прочность?

Ведь жизнь и так опасности таит.

Туда, куда вас возят, между прочим,

Не увидать расплавленный графит.

Въезжая в Зону, граждане туристы,

Пройдя успешно паспортный контроль,

Вдохните полной грудью воздух чистый —

Поверьте мне, он здесь совсем другой.

Здесь очень быстро сядут батарейки

Не потому, что «радики фонят».

Всё просто – как обычных три копейки:

Вы сразу всё снимаете подряд.

Мутанты тут не бродят табунами

И не мешают мирно отдохнуть.

Есть исключенье: если только сами,

Вы больше нормы «примете на грудь».

Пока здесь очень мало сувениров,

И, пусть вы даже с кошельком на «ты»,

Не надо тырить что ни будь в квартирах

И прятать в сумки ржавые болты.

Не надо оставлять дурную память,

Писать на стенах крупно: «Я здесь был!»

Тут всё до вас успели испоганить,

Уже прошёл здесь не один дебил.

Не надо с перепугу острословить,

Давя восторг из сердца ваших дам.

Здесь всё до вас успели успокоить,

А если что… то всё равно – не вам.

Гуляйте по намеченным маршрутам,

Старайтесь в сердце Память сохранить

И помните, что здесь пришлось кому-то

За этот тур так много заплатить.

Зажгите по свече в Ильинском Храме,

Хотя вы, вроде, здесь и не за тем.

Без Веры в Зоне – словно на вулкане,

Без Памяти – здесь быть нельзя совсем.

Февраль 2011

Баллада о чернобыльских красках

Чёрное небо отравленной пыли —

Чёрное облако из Чёрной Были.

Светлая Русь, что вчера была Белой,

Сделалась чёрною, как обгорелой.

Сочные краски грядущего лета

Гасли под чёрными бликами света.

Чёрные окна глядели уныло,

Как почерневшее солнце остыло.

Чёрные мысли, круги под глазами,

Чёрными стали, казалось, мы сами.

Чёрное горе заставило капать

Чёрные слёзы на белую скатерть.

Только беда длиться вечно не может:

Бог защитит, упасёт и поможет.

Крестным знамением белого знака

Он разведёт тучи чёрного мрака.

Вся наша жизнь между чёрным и белым

В этой палитре заполнена серым.

Серое к белому будет стремиться,

И белый цвет, всёравно, возродится.

Август 2011

На Полесье

Там, где Припять, на Полесье,

С белорусской стороны,

Каждый день звучали песни

Вместо мёртвой тишины.

Каждый день снопы тугие

С прибаутками плели.

Девки были здесь такие —

Сок и цвет родной земли.

Справно сложенные хаты

И уютные дворы,

А по всем дворам и хатам —

Много шумной детворы.

Мужики, чуть свет, за дело —

Как иначе может быть:

Раз по лавкам столько село,

Надо справно всех кормить.

Но, однажды, ночью, Атом,

Как когда-то оккупант,

В сапогах прошёл по хатам,

Передёрнув автомат.

Там, где Припять, на Полесье,

С белорусской стороны,

Расстрелял он смех и песни

До звенящей тишины.

Справно сложенные хаты

Опустели, как-то, в раз,

И тогда пришли солдаты

Долг исполнить и приказ.

Что ж, вставай, Страна родная!

Нам с тобой не в первый раз,

Гнать от края и до края

Тех, кто гнать пытался нас.

Там, где Припять, на Полесье,

С белорусской стороны.

Встали все и встали вместе

Как когда-то, в дни войны.

Друг за друга, брат за брата:

Как иначе победить!

Станет снова мирным Атом —

Тем, кем должен Атом быть.

Белорус – калач упертый,

Хоть и мягкий, иногда.

Но калач, однако, тёртый —

Испечённый из труда.

Там, где Припять, на Полесье,

С белорусской стороны,

Зазвучали снова песни

Вместо мертвой тишины!

Декабрь 2010

Земля устала

А земля устала не рожать

И густым бурьяном колоситься,

А земля не может убежать,

Или так, как мы – переселиться.

Ей нельзя метнуться за флажки

«Радыяцыённай небяспекi»,⁴

Ей нельзя не поднимать ростки,

Числясь отчуждённою навеки.

В нас самих родная соль земли,

Очень прочно пропитала гены

Для того, чтоб устояли мы

Там, где так неистовы рентгены.

Я не знаю, правда, кто сильней.

Это – достояние науки.

Только знаю, от земли своей,

Нам нельзя с опаской прятать руки.

Август 2011

Глава 6. Чернобыльский волк

Волчья доля

Я чернобыльский волк, я из Припяти пью,

Воду горькую вкуса полыни,

По ночам в Копачах на пригорке стою:

Я единственный житель отныне.

Я бреду по проспекту густых тополей,

Где такие как я, не бродили.

И смотрю на дома сквозь решётки ветвей,

Представляя, как все уходили.

Не таюсь я в оврагах, не прячусь в лесах,

Здесь моё всё теперь и по праву.

Даже солнце, что светит в пустых небесах,

Согревая меня и отраву.

Я чернобыльский волк, я блуждающий зверь,

Я, как чья-то душа, вечно маюсь.

Я живу только тем, что имею теперь,

И молюсь я не чаще, чем каюсь.

Ноябрь 2011

Чернобыльский волк

Я бродил бы чернобыльским волком

По заброшенным этим лесам.

И, наверное, было бы толку,

Даже больше, чем думаю сам.

Я на жизнь бы не клацал зубами,

И ночами не выл на Луну.

Я бы был здесь покладистый самый,

И с восторгом вдыхал тишину.

Я не лез бы в скулящие стаи,

И добычу не рвал из зубов.

Всё решаем спокойно и сами:

Вот закон одиноких волков.

И беду, чуя шерстью на холке,

Не кормился бы с чьей-то руки:

От собак отличаются волки

Тем, что ставки на жизнь высоки.

А пока я живу и не маюсь,

Позволяя себе помечтать.

Но когда, вдруг, однажды сломаюсь,

То приеду сюда доживать.

Октябрь 2011

Размышление волка

Стрелять в живое существо,

А после рвать его на мясо:

Вот в этом – ваше естество:

Вся красота без приукрась.

Загнать толпою одного,

Чтоб снять с него, всего лишь, шкуру-

Для вас не стоит ничего

Так показать свою натуру.

На кон поставив лишь клыки,

В ответ мы получаем пули.

Вы смелы – если далеки,

И жалки, если вдруг «зевнули».

Вы свято так убеждены:

Господь лишь вам одним отмерил,

Что даже думать не должны,

Кому из нас считаться зверем.

Ноябрь 2011

Волк

Волк не убивает просто так,

От того, что муторно и скучно,

Волк скулёж не терпит и бардак:

Не сподлапно это, не сподручно.

Волк не забегает за флажки,

Если на него идёт охота:

Для чего разбрасывать кишки

На потеху всякого задрота.

Волк уходит тихою тропой,

Над землёй переставляя лапы.

Он потом вернётся, но другой —

В спину кровожадного растяпы.

Волк не тронет малое дитя,

Даже если, в чаще повстречает.

Отчего же, будто бы шутя,

Кто захочет, по волкам стреляет?

Ноября 2011

Новые волки

Новые волки хозяева Зоны,

Новые волки диктуют Законы,

Новые волки в глуши не томятся,

Новые волки людей не боятся.

Новые волки на мелкие части

Рвут лоскуты обломившейся власти,

Воют где надо, и там, где не надо:

Стая волков превращается в стадо.

Дальше хвоста своей жизни не видят,

Всех, кто мудрее, вовсю ненавидят.

Делают всё, что любой, кто захочет,

Поодиночке их всех перемочит.

Стадный рефлекс развивается в стае,

Старые волки от стада устали.

Хватит гнилых завываний – и точка!

Я ухожу, я теперь – одиночка.

Ноябрь 2011

Чернобыльский волк. Охота

Я чернобыльский волк, я полесский бродяга,

Я люблю полумрак и люблю тишину.

Только я не пойму, что вам, всё-таки, надо,

Почему мне сейчас объявили войну.

Здесь отравленный край, заражённая Зона,

И зверья тут любого: стреляй – не хочу.

Вы пришли убивать из какого резона? —

Посмотреть бы в глаза своему палачу.

Всё равно не дадут мою вывезти шкуру:

Каждый мой волосок – это полураспад.

Вы пришли здесь убийством потешить натуру,

И трофеев нащёлкать на свой аппарат.

Берегите, стрелки, свои жирные холки,

Увлекайтесь не сильно, глядите назад:

Вы пришли в те края, где хозяева – волки,

Значит, волк будет прав, а стрелок – виноват.

Я чернобыльский волк, я полесский отшельник,

Здесь запретная Зона, в которой нам жить.

На меня не надеть поводок и ошейник,

И, уж точно, не вам здесь меня пристрелить.

Ноябрь 2011

Улыбка волка

А в жёлтых глазах не тоска, а покой,

Что цвета травы под ногами.

Быть может, иду я последней тропой,

Но лапы несут меня сами.

С тех пор, как двуногим не писан закон,

Вернее, для них только писан,

Всё больше волков попадает в загон,

Подобно измученным крысам.

Бежать за флажки и под хвост получить

Шальные свистящие пули?

Уж лучше минуту достойно дожить,

Да так, чтоб потом помянули.

Мне целятся в лоб, только я не боюсь,

Стою, и в клыки, улыбаюсь.

Сейчася двуногому в глотку вцеплюсь,

А после, быть может, покаюсь.

Ноябрь 2011

Волчий путь

Нюх, на опасность и нюх на беду,

На предвкушение боли.

Тихо ступая, по листьям иду:

Жив я пока, и на воле.

Кто вы, стоящие в гуще ветвей,

Что вы так злобно глядите?

Я пробираюсь к волчице своей —

Лучше спокойно уйдите.

Чувствую привкус опасных затей,

И оправдаться мне чтобы —

Волк отличается тем от людей,

Что убивает без злобы.

Ноябрь 2011

Глава 7. Чернобыль – Фукусима

Фукусима. Каллиграфия беды

Боги, спасите Японию!

Жудко и невыносимо:

Видеть, как бьется в агонии,

И как горит Фукусима!

Чёрною тушью на рисовой —

Белой и нежной бумаге,

Вдруг, оказались написаны

Горя жестокие знаки:

Страшные черные росчерки

Жизней и тысячей судеб —

Каллиграфическим почерком

Шлют испытания людям.

Жуткой беды иероглифы —

Незабываемой самой,

Ставят на сердце автографы

Незаживающей раной.

Боги, спасите Японию!

Хватит одной Хиросимы!

Сложим же руки ладонями —

Боже, спаси Фукусима!

Март 2011

Атомная Сэкигахара

Атомная Сэкигахара⁵ —

Новое поле боя,

Разве им было мало,

Чтобы опять такое!

Атомная Сэкигахара —

Битва за Фукусима:

Атомного пожара

Пламя невыносимо!

Снова беда тасует

Новые карты судеб,

Словно клинком рисует

Предначертанье людям.

В этом пылу сраженья —

Молимся и желаем:

Битвы без пораженья

Атомным Самураям!

Март 2011

Божественный ветер

Божественный Ветер⁶ срывает людей,

Как зрелые листья бамбука.

Кружит и уносит навстречу беде —

Туда, где бессильна наука.

Божественный Ветер ломает металл:

В нем кроется тайная сила.

Божественный Ветер единственным стал,

Кто может спасти Фукусима.

Божественный Ветер на тысячи лет

Священную память оставит.

И если случится любая из бед,

Он снова защитником станет!

Март 2011

Чернобыль – Фукусима

Чернобыль – Фукусима:

Один раз в четверть века

Беда неотвратимо

Терзает человека.

Чернобыль – Фукусима:

Опять беда сегодня,

Толкает нас незримо

Поближе к преисподней.

Чернобыль – Фукусима:

Совсем не наважденье,

А вызов страшной силы

Мечом предупрежденья.

Чернобыль – Фукусима:

Рассеченные судьбы

Сольются воедино,

И ближе станут люди.

Чернобыль – Фукусима:

Один раз в четверть века

Не проходите мимо

Страданий человека!

Март 2011

Белая сакура

Любимой жене Михо, гражданке Японии, посвящаю

Белая сакура – белая вишня:

Тянутся ветви наверх, к небесам.

И поднимаются выше и выше,

Выше, чем даже сама Фудзи-сан.

Белая сакура – белая вишня:

Душам безгрешным сердечный приют.

Шепчется ветер с листвою чуть слышно,

Будто бы Ангелы Душам поют.

Белая сакура – белая вишня:

В каждом соцветии сила Любви.

Той, что нам дарит Судьба и Всевышний,

Если мы Веру свою сберегли.

Белая сакура – белая вишня:

Время цветения снова пришло.

Жизнь возрождается сладко и пышно:

С первым лучом – там, где Солнце взошло…

Апрель 2011

Экспозиция "Линии жизни. Чернобыль – Фукусима"

Демоны беды.

Они были первыми.

В круге Ада.

Прощай любимых дом.

Незаметные герои.

Наедине с радиацией.

По законам пустоты.

Остановленное время.

Атомные беженцы.

Зараженное детство.

Экспозиция "Линии жизни. Чернобыль – Фукусима" – цикл графических работ автора книги, переданный в дар Национальному музею "Чернобыль" в г. Киев.

Техника: японская бумага васи, минеральная тушь.

В оформлении обложки использована картина автора книги – Малышева Владимира Юрьевича. Название картины "Память Чернобыля". Техника: бумага, акварельный карандаш.

Все права на обложку принадлежат автору книги.