Czytaj książkę: «Да будет Государство»

Пролог. Тайный пациент.

Полесье. Наши дни. Клиника «Истоки». Три часа ночи.

Владимир неподвижно стоял у широкого окна, всматриваясь в затихший, темнеющий лес. В его руке тускло светился экран смартфона — единственного источника света в просторном кабинете. За стеклом, в густой сосновой чаще, не шелохнётся ни одна ветка. Даже ветер стих, будто почуяв: этой ночью в лесу произойдёт что-то, чему не место в привычном порядке вещей.

На дисплее горело короткое текстовое сообщение от старого, проверенного контакта. Человека, с которым командир не виделся и не выходил на связь последние пятнадцать лет. Бывший высокопоставленный офицер Главного разведывательного управления, ныне — скрытный частный посредник между теми теневыми мирами, которых для обывателей просто не должно было существовать.

Сообщение было сухим и предельно кратким:

«Он летит. Вертолёт. Без опознавательных знаков. Приземлится на твоей закрытой площадке ровно через четыре часа. Круг посвящённых — три человека. Никто в клинике не должен знать — ни свои, ни чужие. Он смертельно болен и готов заплатить любую цену».

Владимир внимательно прочитал строчки дважды. Потом стёр сообщение без следа — коротким движением большого пальца, словно смахивал со стола ненужную бумажку. Но в груди, под нательным крестом, шевельнулось тяжёлое, холодное предчувствие. Он знал этот почерк. Знал цену таким ночным визитам. И понимал: после этой ночи мир уже не будет прежним.

Он набрал короткий номер.

— Серёга, — негромко произнёс он в трубку, когда на том конце ответили. — Срочно разбуди Меха. Через четыре часа у нас в боксе будет гость. Особый гость.

— Кто, Князь? — заспанный голос Дока мгновенно стал собранным, военным.

— Ты не поверишь, — Владимир едва заметно усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого. — Но давай без лишних вопросов. Срочно готовь медицинский бокс.

Док на секунду замолчал, переваривая приказ. В трубке слышалось, как он сел на кровати, как зашуршало одеяло, как скрипнул пол под босыми пятками.

— Какой именно, Командир? Тот самый... из наших фантазий? Маскировочный корпус для Посоха Рода?

— Именно его. Гость будет... самого высокого уровня, Серёга. И он очень сильно напуган.

— Да кто это, Командир? Скажи хоть слово.

Владимир бросил пронзительный взгляд на тёмные силуэты сосен, едва различимых в свете полной луны за окном. Где-то там, за густым лесом, в бетонных коробках городов спали миллионы людей, не подозревая, что в эту ночь в их мире появится ещё одна трещина.

— Действующий президент соседней республики.

В трубке повисла тишина. Долгая, тяжёлая. Потом Док тихо выдохнул:

— Понял, Командир. Готовлю бокс.

И сбросил вызов.

***

Четыре часа спустя.

Тяжёлый военно-транспортный Ми-8, лишённый каких-либо опознавательных знаков и бортовых номеров, с глухим рокотом опустился на закрытую бетонную площадку. Та надёжно укрыта за густым сосновым бором на окраине заброшенного лагеря «Дружба» — того самого, что теперь числится на балансе частной клиники «Истоки» как «реабилитационный корпус».

Ночь была глухой, тёмной и совершенно безлунной. Только мощные галогеновые прожекторы слепящими лучами разрезали туман, освещая посадочный круг. От винтов вертолёта по бетону побежали круги пыли, запахло керосином и нагретым металлом.

Владимир спокойно стоял у края площадки, заложив руки за спину. Ветер трепал его седые волосы, но он не морщился — привык. Рядом с ним плечом к плечу замерли Мех и Паша Седой. Все трое были облачены в одинаковый армейский камуфляж без нашивок, шевронов и знаков различия. На поясах — короткие «Глоки», за спинами — компактные «Вепри» с глушителями. Вид у них был такой, будто они здесь не первый час и не первый год. Потому что так оно и было.

Сдвижная дверь вертолёта с грохотом ушла в сторону.

Первым на бетон спрыгнул рослый, подтянутый мужчина в строгом чёрном костюме, с незаметным микрофоном в ухе и настороженным взглядом — личная охрана. Он тут же окинул площадку профессиональным, цепким взглядом, отметил каждую тень, каждое укрытие. Следом за ним на площадку торопливо спустился пожилой седовласый мужчина в гражданском платье, с тяжёлым медицинским чемоданом в руке — личный врач. Руки его слегка дрожали, и он крепче сжал рукоятку чемодана, будто боялся его уронить.

А затем из тёмного нутра Ми-8 медленно показался он сам.

Высокий, плотный, широкоплечий мужчина с характерной, до боли узнаваемой внешностью, которую назубок знала вся Восточная Европа. Его лицо не сходило с экранов телевизоров добрые тридцать лет — в хорошем и в дурном, в победном и в проклятом. Но сейчас, в багровом свете сигнальных огней, этот сильный правитель выглядел совершенно иначе. На удивление усталым. Тяжело сгорбленным под грузом лет и страшной болезни. С глубокими, резкими морщинами на лице, которые не способна была скрыть даже ночная темень.

Александр Григорьевич Лукашенко. Действующий Президент Республики Беларусь.

Он сошёл на бетон и тут же огляделся вокруг — настороженно, по-звериному чутко, как старый вожак, почуявший опасность. Его цепкий, колючий взгляд скользнул по высоким серым стенам, по неподвижным фигурам в камуфляже и бьющим в глаза прожекторам. Ноздри раздулись — нюхал воздух. Привычка, выработанная десятилетиями.

— Где здесь... — хрипло начал он, но Владимир плавным движением руки остановил его. Не резко, не властно — просто остановил. Тем жестом, которым останавливают не человека, а саму спешку.

— Господин президент, — тихо, но твёрдо произнёс командир по-русски, шагнув навстречу. — Добро пожаловать. Прошу за мной. У нас очень мало времени до рассвета.

Лукашенко пристально посмотрел на него. И в самой глубине его тяжёлых глаз на мгновение проступил первобытный страх. Но это был страх не перед вооружёнными мужчинами в камуфляже — это был страх сильного лидера перед пугающей неизвестностью, за которой крылся его единственный шанс на жизнь. Он видел этот седой, как лунь, человека впервые. Но что-то в нём — в этой спокойной, почти ледяной уверенности — сразу сказало Лукашенко: вот тот, кто не станет врать. И не станет брать лишнего.