Czytaj książkę: «Инфополе»
– На сборы 10 минут, – подытожил свою речь полковник Зеленов. -вопросы есть?
Сообщи ему кто-нибудь ещё год назад, что он останется чуть ли не единственный в высшем офицерском звании, он бы не поверил.
– тарищ полковник, разрешите обратиться! – Зеленов дёрнулся от неожиданности, он всё чаще стал замечать, что глубже погружается в свои мысли. «Старею»– полковник в очередной раз констатировал сам себе диагноз.
– чего тебе, боец? – спросил он солдата. Перед ним стоял салага лет восемнадцати, с бритой головой, на которой уже успела появиться щетина тёмных волос. Одет солдат был в полевую форму одежды, без опознавательных знаков, на ногах болтались явно на несколько размеров больше солдатские ботинки.
– разрешите заступить в наряд вне очереди? – в глазах рядового читался выразительный страх. Зеленов оторвал от него свой взгляд и оглядел окружающих: он увидел те же запуганные глаза у всего личного состава подразделения, только приправленные нотками злости и зависти, что кому-то хватило духу попроситься в наряд.
* * *
– Мля…, мля…, мля…, млять…! – бубнил Зеленов, продираясь сквозь кусты.
Неустановленный противник с лёгкостью уничтожил весь его взвод ещё на этапе подхода к предполагаемому месту дислокации.
Двадцать бойцов в прах. Просто в прах. На линии огня Зеленова оказалась его левая рука: он сжал её в кулак и поднял вверх, чтобы подать сигнал позади идущим солдатам, как с оглушающим гулом яркий луч, освещая вечернюю мглу, обдал невообразимым жаром лицо Зеленова, от которого вздох обжигал лёгкие изнутри, а его левая рука, растворилась в луче, как сахарная вата в воде. Ударная волна отбросила полковника в крапивник, луч дёрнулся в сторону, превращая кусты, деревья и почти два десятка солдат в пепел и обугленные останки.
«Сука, как? Где мы накосячили?» – судорожно соображал Зеленов, дрожащей рукой пытаясь перевязать обугленное плечо – казалось, левая рука находилась в кипящем масле. Он вколол очередное обезболивающее из мобильной аптечки в остатки плеча.
– что за чертовщина? Мы должны были еще полтора километра двигаться по этой просеке. – силы с пугающей скоростью покидали его. От мысли, что о погибшем взводе некуда больше сообщать, легче не становилось. Он завалился на спину, сквозь крапиву и кроны оставшихся деревьев, уставился на звёздное небо.
«Неужели это инопланетные черти?» – пронеслось в его угасающем рассудке. Через секунду он провалился в небытие.
Прохладный ночной воздух приятно холодил его лицо.
* * *
Ещё месяц назад в его распоряжении находились несколько батальонов бойцов: несколько сотен видавших виды опытных контрактников, почти сотня зелёных юнцов, и с полтора десятка офицеров от старлея до майора, и это не считая более десятка единиц боевой техники.
В одно мгновение почти все были уничтожены, как и их полевой лагерь. Отряд Зеленова, возвращаясь с разведывательной вылазки, должен был уже выйти на визуальный контакт с лагерем, но всё что они увидели это яркий ослепительный свет, сопровождаемый оглушающим низким гулом. Вместо палатки и полевой кухни, их встретила выжженная земля, остатки обугленных тел и оплавленной техники.
Он давно свыкся с мыслью, что командования больше не существует, как не существует городов, сёл, деревень. Не существует президента, кабинета министров, родных и семей.
Его грызла обида, что за всё время боевых действий, противник так и не был установлен: ни признаков, ни следов, только поражающая мощь орудий.
Даже сейчас в бессознательном состоянии в бреду сновидений, ему казалось, что некие маленькие блестящие металлические жучки, складываясь в нечто невообразимо большое с оглушительным гулом испускают луч смертоносной энергии, уничтожая всё вокруг.
* * *
– Боец, какой наряд?! Никого не осталось! – говорил он, – лагеря нет, ничего нет! Наша первоочередная задача, хотя бы установить кто противник!
Постепенно повышая голос, Зеленов не заметил, как перешёл на рычащий крик.
– Ты понимаешь, боец? Мы, сука, до сих пор не знаем кто нас косит как свиней! Почти месяц с начала этой бойни ни одного сообщения, ни одного очевидца, никого, кто мог бы хотя бы намекнуть, кто или что методично уничтожает нас как скот в скотобойне! – Зеленов осёкся.
Он дал волю эмоциям: нарастающая в его сознании паника, бубонной чумой поразила присутствующих в самое сердце.
– но пока мы живы, – взяв себя в руки, брызгая слюной, выпалил он, – мы последний оплот, последняя надежда командования! Пусть даже через наши бездыханные тела, мы определим и передадим сведения о противнике в штаб! – полковник опустил глаза, – для анализа, с последующим построением эффективно-результативного метода его уничтожения. – уныло заключил он.
* * *
– Здравия желаю, тарищ полковник! – звонко прожужжало над ухом Зеленова.
В его глаза, окруженный ореолом яркого света, заглядывал боец, что просил наряд вне очереди.
– рядовой Суханов! – прохрипел Зеленов.
– йа, тарищ полковник! – отозвалось в ответ.
– доложи обстановку, – приподнимаясь на локтях выдавил из себя Зеленов.
– Докладываю! – звонко рапортовал Суханов, – небо чистое, солнце ясное, потерь среди личного состава после пьянки не имеем!
– Что же вы, собаки такие, меня то не позвали? – улыбаясь, Зеленов хотел было хлопнуть по плечу бойца, но явившееся видение звёздного неба, пронзило его тело как разряд тока.
– ты это видел, боец? – Зеленов, встряхнув головой, мутным взглядом уставился на рядового Суханова.
– Никак нет! – без тени размышлений отрапортовал Суханов: улыбка не сползала с его лица, он был доволен и счастлив.
Зеленов сел на кровати. Он растёр лицо руками в надежде прогнать наваждение, но безмолвный ужас и паника, нараставшие в нём, казалось, физически искривляют пространство вокруг.
Он уставился на ладонь левой руки, остаток которой ещё не так давно пытался обмотать тряпками и бинтом.
– разрешите идти! – искажённый металлическим голосом с кривой улыбкой на потёкшем лице, промямлил Суханов.
Жгучая боль в обугленной кочерыжке, которая когда-то была рукой, выдернула его из омута.
«Какой, к чёрту, праздник?! – сквозь боль подумал он, – праздники на поминках не устраивают.»
* * *
Он, щурясь смотрел на звёздное небо. Опалённое лицо, жжение в глазах – казалось, если он сейчас заплачет, слёзы будут тут же испаряться с его лица.
Глухие шаги на лесной тропе отвлекли Зеленова от его мыслей.
– товарищ полковник. – улыбающееся лицо Суханова настойчиво заглядывало в его глаза. – ОНИ нам не враги. Их планета погибла, им просто нужно место, чтобы где-то жить.
– Мы должны, – лицо Суханова искривилось в жуткой гримасе, а голос снова искажался металлическим отзвуком. – с пониманием и уважением отнестись к их решению перевести нас в информационное поле. Нам тут хорошо, а с вами что-то не так, товарищ полковник.
Осознание происходящего, словно ледяной водой окатило рассудок Зеленова. Образ Суханова размылся в воздухе как дымка на ветру.
Существо, находившееся у его ног, переминалось на дрожащих конечностях. Оно издало серию низких прерывистых звуков; ответная тирада раздалась у самого уха Зеленова. Превозмогая боль, он повернул голову. Его взору предстало то же существо, что и у ног: из однородного туловища овальной формы торчали четыре конечности, как у людей, покрыто оно было блестящей переливающейся, как будто живой, чешуёй.
Это существо дрожало сильнее, не в силах встать. Его попытки подняться прерывались судорогами, заваливая туловище в сырую от росы траву.
– не понимаю, – раздался металлический лязг в голове Зеленова, – оно должно было конвертироваться в поток! Что с ним не так?
– просто уничтожь экземпляр, – даже сквозь какофонию металлических звуков Зеленов ощутил, как страдало это существо. Это не могло его не радовать.
– я не могу… долго… – продолжало стонать существо.
Зеленов нащупал точку входа в так называемое информационное поле: огарок руки – он не сразу разглядел сквозь сажу ту самую живую чешую. Сейчас, спустя некоторое время, когда руку не жгло, а его плечо было покрыто чешуёй полностью, он был готов снова и снова погружаться в инфополе развеивая иллюзии праздников, счастья и веселья когда-то живых, обращая их во вновь пробудившуюся армию кибермертвецов, словно вирус против своих создателей.
