Czytaj książkę: «Тандем»

Доктор, склонившись над девушкой, проверил пульс, посмотрел зрачки. Ольга внимательно наблюдала за ним.

– Скажите доктор, она скоро придет в себя?

– Если честно сказать, то мне это не ведомо. Мы сделали все, что могли. У нее большая потеря крови, обширная гематома на голове. Могу предположить, что у нее, возможно, будет частичная потеря памяти или полная.

Нестерпимая головная боль. Кажется, голову сдавливают тиски. Она с трудом разомкнула веки, и едва различила белый предмет перед собой. Боль только усилилась, но туман перед глазами рассеивался, и она уже отчетливо видела палату, а так – же девушку в белом халате. Еще она слышала разговор о потери памяти, и что самое время сейчас этим воспользоваться.

– Где я? – спросила она, с трудом ворочая языком. Тут приставляться не надо, ей правда, было тяжело говорить.

–В больнице? Вы врач?

–А, что со мной?

– Давайте познакомимся – предложила девушка в белом халате. – Я следователь уголовного розыска Веденина Ольга Владимировна. Она достала блокнот, и приготовилась писать.

Головная боль дала о себе знать. Она скривила лицо от нестерпимой боли, но все, же произнесла.

– Я ничего не знаю.

– Для начала назовите свою фамилию и имя.

– Не помню.

–Я понимаю – сочувственно проговорила она, вспомнив слова доктора о возможной потери памяти. Вот, только не верилось ей, что можно забыть свое имя.

– Но поймите, и вы нас. Это наша работа. Вас доставили в больницу с ножевым ранением, с черепно-мозговой травмой. О подобных пациентах больница обязана сообщить в милицию. Чем скорее мы начнем искать преступника, тем лучше. Мы и так потеряли много времени. Ладно, скажите хоть, как вас зовут.

– Я не помню.

– Значит, вы ничего не помните, да? Доктор предупредил, что у вас возможна потеря памяти, но частично. Неужели вы ничего не помните?

– А, как давно я здесь лежу?

– Вас доставили в субботу, а сегодня вторник.

– А, что со мной произошло?

Эта потеря памяти Ольгу стало раздражать. Трое суток провела она у постели пострадавшей и все впустую. С чего начинать расследование?

– Это я у вас хотела узнать. Значит, вы абсолютно ничего не помните? Печально, но факт.

Она поняла, что совсем ничего не помнить, это уже слишком.

– Отдельные вспышки памяти есть, но как-то не связано. Я понимаю, что это выглядит глупо со стороны, но у меня ужасно болит голова, как будто ее тисками сдавили.

–Скажите, а руки, ноги у меня есть?

Ольга бегло пробежалась по одеялу взглядом, хотя она и так знала, что руки и ноги у нее на месте. И, как сказал врач, они не должны пострадать.

– Я не врач, но скажу точно, что ваши конечности должны функционировать.

– Почему я их не чувствую?

Ольга действительно не врач, и сочувствовала пострадавшей, но внутренний голос подсказывал, что с памятью у этой девушки все в порядке. Скорее всего, она решила не выдавать человека, который ударил ей по голове и порезал.

– Извините, но этот вопрос не ко мне. Вот придет врач, у него спросите.

В палату вошла пожилая полная женщина. Ольга вспомнила, что именно она дежурила тогда в субботу, и принимала пострадавшую.

–Именно это я предполагала – заявила она с порога, давая понять, что слышала их разговор.

– Это вы о чем, Наталья Андреевна? – поинтересовалась Ольга.

– Я о памяти.

–Скажите Наталья Андреевна, к ней вернется память?

– Возможно… Возможно, частично.

– А, что говорит статистика в таких случаях? – не теряла надежду Ольга.

–Раз на раз не приходится. Впрочем, может это вам как-то поможет. – Она достала из кармана сложенный лист и подала Ольге.

–Тут молодой парень, что привез пострадавшую, оставил свои данные. Думаю, совсем не глупый. Он так и сказал, что им непременно заинтересуется милиция. Я хотела вам сразу отдать, да как-то не получилось, а тут два дня выходные.

Ольга подозрительно посмотрела на листок. Ей не верилось, что парень, который это сделал, вот так добровольно сдается милиции. Может, хочет получить явку с повинной? А что, вполне возможно. А если он свидетель, то странно все это. Обычно свидетель не любит связываться с милицией. Здесь, что-то не так. Скорее всего, оставил данные, на человека которого не существует. А, возможно кого-то хочет подставить.

Без всякой надежды она развернула листок, и прочитала вслух.

– Юрий Дмитриевич Колесников. Улица Новая № 6 квартира 30. Автомобиль «Жигули – 21099», госномер В 034 МА. – Она еще раз прочитала записку в слух, искоса наблюдая за пострадавшей, и поняла, что эта записка не вызвала у нее не малейшего интереса.

– Очень интересно, а главное подробно. Скажите Наталья Андреевна, вы его видели?

– О, да! Симпатичный парень.

– Этот симпатичный парень, как вы сказали, может, причинил тяжкий вред здоровью этой девушке.

– Я не первый год живу на свете, и научилась распознавать хороших людей от плохих.

Все разговоры о возрасте Ольгу сильно раздражали. То, что она старше, это бесспорно, но ссылаться на жизненный опыт из-за разницы в возрасте не стоит.

– У меня небольшой жизненный опыт, и если честно сказать, это задание у меня первое, но как говорил наш профессор, что в тихом омуте черти водятся.

– Я, глядя на вас, так и подумала – призналась Наталья Андреевна.

– Я так молодо выгляжу, да?

– Нет, не в этом дело. Я много видела следователей, и честно сказать, они не сидели вот так сутками напролет перед кроватью потерпевшего. Придут, посмотрят, уточнят, когда возможно допросить, и больше не появляются, пока мы не сообщим.

– Лучше всего преступления раскрывать по «горячим следам».

Наталья Андреевна искренне засмеялась.

– Ты не обижайся на меня, я из жизненного опыта все это знаю. Мой муж работал следователем прокуратуры.

– А, сейчас, что, не работает?

– Нет, он уже второй год на пенсии по инвалидности. Не подумай, что пострадал от бандитской пули, он ведь на даче в колодец упал. Кто-то говорил, что он копает себе яму. Впрочем, так и вышло. Вот решил на даче выкопать колодец, начал сруб затаскивать, и свалился. Теперь в инвалидной коляске дома сидит.

– Я вам сочувствую Наталья Андреевна.

– Совсем не надо мне сочувствовать – возразила она, дай Бог, мы прожили с ним счастливо много лет. У нас хорошие, взрослые дети, женаты и внуки есть. Конечно, беспокоюсь я о них, такая у нас матерей доля. Но меня сейчас ты беспокоишь больше всего. И, что тебя угораздило следователем пойти работать.

–Я так понимаю, вы с мужем меня обсуждали.

– Да. Я ведь про записку тогда только вспомнила. Мой сказал, что она тебе очень пригодиться.

– Не знаю, но спасибо.

Она вышла на улицу, и тут солнце предательски ослепило глаза. Ужасно хотелось спать. Веки и так тяжелые, а тут еще хоть спички вставляй. Чтоб не уснуть в автобусе, она решила идти пешком. Преодолев два квартала, она с интересом обнаружила, что стоит на улице Новая. И, хоть она не верила не единому слову в записке, все же решила удостовериться, в своей правоте.

У подъезда дома она увидела белые «Жигули» с номером указанном в записке. Это вполне логично, решила она. Или он преступник, и сознательно направляет на ложный след, подставляя кого-то, или решил по прикалываться над другом, а может знакомым. Если это ложный след, то парень преступник. Если здесь живет его друг, то он, скорее всего, был свидетелем, решила про себя она.

Поднявшись на четвертый этаж, она без всякой надежды позвонила в тридцатую квартиру. Дверь открылась мгновенно. На пороге стоял молодой, и довольно симпатичный парень, в белой футболке, трико и домашних тапочках. Именно таким описала его Наталья Андреевна. Точнее сказать, именно так хотела она думать. Рост средний, около ста семидесяти пяти, среднего телосложение, видно, что регулярно занимается спортом, или старается поддерживать форму.

– Вы Колесников Юрий Дмитриевич?

– Он самый – приветливо отозвался он. – А вы, как я понял, из милиции?

– Да – облегченно ответила она. Хоть тут не какого обмана. Уже бес всякого сомнения, что перед ней, тот самый парень, который оставил свои координаты.

–Следователь уголовного розыска Ольга Владимировна Веденина – она показала свое удостоверение.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Сколько угодно – доброжелательно согласился он, – но не через порог.

Он отошел в сторону, пропуская ее в квартиру. Но, только переступив порог, ясно осознала, что поступает опрометчиво, если предположить, что он преступник. Вот, только назад уже хода нет. Воспользовавшись моментом, пока он закрывал дверь, она украдкой заглянула за дверь, за вешалку. Заглянула на кухню и ванную. Но, когда она намеревалась посмотреть в одну из двух комнат, почувствовала его дыхание у себя на затылке. Она резко обернулась, и пристально посмотрела на него.

Он чинно следовал за ней, и не ожидал от нее такой прыти. Тем не менее, выдержав ее пристальный взгляд, изобразил смущенную улыбку.

– А, можно чистосердечное признание? – сказал он, но при этом его взгляд буквально пожирал ее.

– Если это не ложь – предупредила она, довольно дерзко, хотя ноги дрожали от страха.

– Разумеется, буду говорить одну правду, и только, правду – охотно согласился он. Во-первых, я удивлен, что в уголовном розыске работают такие милые девушки. Ну, если на то пошло, то откровенно говоря, я ждал мужчину. Ждал, кстати в понедельник, и соответственно приготовился. Думал, за бутылочкой в дружеской, доверительной беседе, рассказать все, что я знаю. С вашим появлением, я даже не знаю, что мне делать. Естественно водку я вам предложить не могу, а хорошего вина у меня нет. Искренне уверен, что знакомство с женщиной нужно начинать с шампанского, с плавным переходом на легкое вино. Могу предложить банальное: чай или кофе. А, тут снова облом, к чаю или кофе нужны сладости, а у меня их нет. Хочу признаться, что у меня нет даже сахара.

– Спасибо, но я пришла сюда, чтоб допросить вас, а не чаи гонять. И, тем более, не на посиделки.

– Скажите Ольга Владимировна, вы в милицию пошли по зову сердца, или вас больше некуда не взяли?

Странный, и совсем неуместный вопрос, ее обескуражил. Что это он интересуется такими вещами, которые совсем не относятся к данному делу.

– Я пришла сюда, провести допрос – она умышленно сделала небольшую паузу, и продолжила – подозреваемого. И, совсем не намерена отвечать на ваши вопросы. Он практически не среагировал на ее слова, и жестом указал, пройти на кухню. Она прошла, увидела гору грязной посуды, и поняла, что женщины в доме нет. Значит они одни, и ей стало страшно. Никто не знает, что она пошла сюда, а он может в любой момент ударить ее по голове, воткнуть нож…, и отвести в больницу. Правда, он должен быть уверен, что она не выживет. А так, как он следовал за ней, она с каждым шагом, буквально ждала удара по голове.

Тем не менее, он указал ей на стул, а сам сел напротив. Но, даже в этом случае, она не считала себя в безопасности.

– Если вы Ольга Владимировна не ответите на мои вопросы, то я не буду давать показания, и вы мне ничего не сделаете, даже в том случае, если я подозреваемый.

– Это почему же? Если вы отказываетесь давать показания, я вынуждена буду заключить вас под стражу.

– Я так понимаю, что вы шутите.

– С чего вы взяли, что я шучу?

– Я поражен вашей наглостью Ольга Владимировна. Неужели вы наивно думаете, что преступник даст вам себя арестовать? Судя по тому, как все происходит, вы новичок в этом деле.

– Это почему вы так решили? – искренне удивилась она.

– Ну, во-первых, я подозреваемый, а значит, нужна поддержка. Вы, пришли одна, а это значит, что вы никогда этого не делали. Во-вторых, если куда-то следуешь, то не оставляй подозреваемого у себя за спиной. Когда вы обследовали мою квартиру, я был у вас за спиной. Тогда я посчитал, что это случайность. Но, следуя на кухню, вы повторили туже ошибку. Опытный следователь, такого никогда не допустит. Отсюда вывод, вы новичок в этом деле.

Ольга поняла, что в ее положении, лучше не выставляться. Нужно проявить гибкость. Правда, нужно отдать ему должное, за критику. Ошибки нужно признавать, и по возможности, больше их не совершать.

– Ладно, признаюсь, что совершила ряд ошибок. Но давайте ближе к делу. Так на чем мы остановились?

– Вы не сказали, что будете пить, кофе или чай?

– Ладно, давайте чай, хотя у вас нет сахара.

– Зато у меня есть конфеты, вспомнил, что оставлял не много – он взял чайник, и поставил на плитку, предварительно определив по весу, сколько там воды. И, только после этого, достал кулек с конфетами.

– Теперь мы можем поговорить по существу? – спросила она, весьма осторожно.

– Конечно, можем. Так вы не сказали, что привело вас в милицию?

Она от злости прикусила губу, но тут, же натянуто изобразила улыбку. Как бы ни хотелось, но вести разговор, все же придется.

– Скажите, если ваши родители актеры, то, кем вы станете в первую очередь?

Он задумчиво подергал мочку уха.

– Думаю, тоже актером.

– Если оба ваши родители врачи, то кем вы станете в первую очередь?

– Думаю, врачом. – Он засмеялся, искренни, как мальчишка. – Я все понял, ваши родители, милиционеры.

Если он что-то замыслил, то она решила, прежде всего, его напугать, или, по крайней мере, задуматься о последствиях.

– Папа начальник отдела уголовного розыска, а мама начальник детской комнаты милиции.

Только по выражению лица, она поняла, что это его совсем не напугало. Во всяком случае, он именно такое мог себе предположить.

– Продолжение династии значит. Одобряю. Хотя, что это, у ваших родителей нет сына? Вы единственный ребенок в семье?

– Может, к сожалению, а может к счастью, но у меня нет брата. Хотя есть старшая сестра. Кстати она работает в прокуратуре. Не понимаю, почему вы этим интересуетесь? Вам, не все ли равно, кто моя семья? В конце концов, я пришла сюда допросить вас, а не для знакомства.

Как – то снова нахлынуло волнение. Почему это его интересует?

– Не могли бы вы пояснить первую фразу. Что значит: к сожалению, или к счастью?

– Это значит, что у меня нет брата, но я могу постоять за себя – дерзко ответила она, хотя внутренний голос говорил, что сделала она это весьма необдуманный шаг. Права была Наталья Андреевна, когда указала на ее неопытность.

Тем не менее, он смерил ее с головы до ног, и криво усмехнулся. Такая маленькая и хрупкая, что может сделать такому верзиле, как я. Да, и по глазам видно, что она не только напугана, но еще измотана. Скорее всего, она просидела в больнице всю ночь, в ожидании, когда пострадавшая придет в себя. Ну, это только подтверждает ее неопытность. Жалко, если она завалит это дело. Возможно даже первое в ее жизни.

Вел он себя вполне благоразумно, и она совсем успокоилась. Все же бессонные ночи сказываются, и нервы на пределе. Нельзя в каждом человеке видеть преступника.

– Будем ждать, пока закипит, или вы начнете допрос незамедлительно? – задал он вопрос, продолжая пристально рассматривать ее. И тут же решил, что сегодня он показания давать не будет, ей нужно хорошо отдохнуть.

– Я бы в свою очередь предложил вам прийти завтра, чтоб допросить меня. Я бы в свою очередь приготовился. Взял бы красного вина. Кстати, вы какое любите?

Ольга поняла его слова, как не готовность к ответу. Ну конечно, он ждал мужчину, и взял водку, чтоб спаивая, уйти от ответственности.

– Я не пью, не вино, не водку.

– Неужели пиво? – искренне удивился он. – Я считал, что женщины не пьют пиво, потому, что боятся пополнеть.

– И пиво тоже не употребляю.– Потрясающе! Впервые за десять лет встречаю, совсем не пьющую женщину. Вас нужно занести в красную книгу, как вымирающий вид.

От его слов, про вымирающий вид, у нее по спине побежали мурашки. Она, как могла, старалась не показывать вида, что ей страшно здесь. И, скорее подсознательно понимала, что все это к ней лично отношения не имеет. Пожалуй, впервые она осознала, что страх возникает у нее периодически. Скорее всего, это от бессонных ночей. Нужно скорее допросить его, пока не произошел срыв. Самое ужасное, если она уснет прямо за столом, да еще у подозреваемого в убийстве.

–Скажите Колесников, как звали ту девушку? – она умышленно выделила слово «звали».

Конечно, он понял, почему она сделала ударение на слове «звали». Явно хотела убедить его в том, что девушка скончалась от полученных ран. Какая наивность, прямо детская, что тут скажешь. В конце концов, мы живем не в каменном веке, а в век телефонов. Впрочем, откуда ей знать, что я звонил в больницу, и узнавал о ее состоянии.

– Знаете, Ольга Владимировна, она была не в том состоянии, чтоб я мог с ней познакомиться. Я не собираюсь скрывать, что вы очень привлекательная девушка. И, давно понял, что новичок в этом деле. Предполагаю, что это следствие, у вас первое. Вы ввиду своей неопытности, допускаете много ошибок. Только не нужно обижаться на мои слова, а просто проанализировать, и разумеется, больше их не делать. С этого момента, чтоб продлить нашу беседу, вы будете вытягивать из меня показания, как клещами.

Значит, я ему понравилась, решила она, и преобразилась. По крайней мере, в данный момент, ей ничего не угрожает. Возможно, на этом нужно построить допрос.

–Спасибо за комплемент. Правда, не знаю, что привлекательного вы во мне нашли. Кстати, вы женаты? – этот вопрос она задала не случайно. Как говорил профессор, чтобы добиться нужного результата, нужно начинать издалека. Расположить собеседника к себе.

– Был десять лет назад.

–Вы расстались? Какая причина? А, в больнице ваша бывшая жена?

Прищурив один глаз, он выразительно посмотрел на нее.

– Оригинально, ничего не скажешь. Целый град вопросов, на которые не нужно даже отвечать, и последний, на который непременно нужно ответить. Стариной, какой – то пахнуло. Я где-то читал, что подобный метод применяла царская охранка. Потом, этот метод взяли на вооружение сотрудники милиции, где-то в пятидесятых годах. В наше время, это почти не используется. Тем не менее, как опытный преступник, я отвечу на ваш вопрос. Как я успел заметить, там, в больнице, молодая и довольно симпатичная девушка. Вот, только на этой пресловутой привлекательности, я однажды погорел. Моя жена, с которой мы прожили в браке, ровно два месяца, была привлекательная женщина. А, еще она была амбициозной. Вы правильно сказали, если родители работают в милиции, то дети идут по их стопам. Родители моей жены, были музыкантами, и она закончила музыкальное училище по классу фортепьяно. Там, где я работаю, нет фортепьяно, и даже нет музыкальной школы, где она могла бы преподавать. Не могу с точностью сказать, на что она рассчитывала, но быстро поняла, что сделала неудачный брак. Я не фанат, и не буду бегать за ней по гастролям. А, хуже того, я абсолютно не понимаю нот. Уже, через два месяца, мы тихо разошлись с ней, а через месяц она благополучно вышла замуж за музыканта. С момента развода, я больше ее не видел.

– Можно подумать, что она не знала за кого выходит? – усомнилась Ольга.

– Пожалуй, вы правы Ольга Владимировна. Она действительно не знала за кого выходит.

– Можно подумать, что вы только познакомились, и сразу пошли в ЗАГС.

– Можно сказать и так. А, ведь действительно, все так произошло.

На плите закипел чайник. Он снял его, достал кружки с яркими ромашками, и стал разливать, подставляя к ней одновременно пакет с конфетами. И, хоть ее заинтересовала его история, она решила, что, к делу это не имеет отношение, и лучше не продолжать. Понимая, что физически, она уже не сможет это выслушать, и скоро засыпая за столом, свалится на пол.

Тем не менее, он кинул несколько карамелек ей в кружку, стал рассказывать дальше.

–Все началось с того, что мой друг, пригласил меня на свадьбу. Само собой, я был свидетелем, а она конечно свидетельницей. Она была привлекательная, и я вполне естественно, за ней приударил. Так случилось, что на этой свадьбе, нас тоже в шутку поженили. Поначалу, все было пристойно, а потом провал в памяти. Проснулся у нее в постели, хотя точно знал, что между нами ничего не было. Тем не менее, как порядочный человек, я по утверждению тещи, должен теперь на ней жениться. Все прошло быстро. Уже на следующий день мы вступили в брак. У тещи связи в Загсе, подруга все организовала без очереди. Вот тут стали происходить удивительные вещи. На свадьбе, меня попросили исполнить ту самую песню, которую я пел на свадьбе у друга. Я спел, но уже по-другому. Дело в том, что я не знаю нот, а бренчу на гитаре, скорее машинально. Естественно, мелодия получилась другая, и с их музыкальным слухом, со мной было все понятно. Уже на свадьбе, теща потребовала развод. Правда потом, отложила эту процедуру на месяц. На следующий день я уехал, чтоб вернуться через месяц, и развестись. Но, моя поездка была неудачной, так как она была на гастролях. И, только через месяц нам все же удалось, развестись. Кстати, по официальной версии тещи, мы первый месяц провели в Турции.

– По-вашему получается, что ради какой-то песни, теща вас поженила?

– Песня, это предлог, а основная цель, это смена фамилии.

– Зачем? – удивилась она. – Кстати, как вы отнеслись к разводу?

Он отпил чай из кружки, и жестом указал на нее. Она сделала глоток, и определила, что чай с карамелью не лучший вариант. К тому же чай немного горчил.

– К разводу я отнесся…практически никак. Один мой знакомый рассказал историю про себя. Суть ее в том, что однажды он пригласил к себе домой жену на ночь. Увидев, что она недоверчиво смотрит на него, поспешил уверить в этом. Нет, это действительно так. Жену на ночь, можно заказать по телефону, как домработницу, или няню на один день, вечер, ночь.

А, может, эту девушку он пригласил на ночь, подумала она. За что же он тогда ударил ее по голове, и ножом в живот? Ей стало даже жутко, от каких мыслей.

– Как я сказал раньше, на ночь, но если повезет, то больше. Девушка ему очень понравилась, как говорится, любовь с первого взгляда. Оставил ее дома, а сам пошел в магазин за шампанским, чтоб сделать ей предложение. Когда вернулся, ее не было, а вместе с ней исчезла ваза. Он, что-то говорил о ее ценности, но я не антиквар, и в этом не разбираюсь. А, вот конец этой истории, как раз для меня. Как пришла, так и ушла.

– Это он про вазу или про ту девушку?

– И, про вазу, и про девушку одновременно.

Она не стала претворяться, что из сказанного, она не поняла ничего. Потом, какое отношение имеет этот рассказ к его разводу?

– И, что все это значит, как пришла, так ушла? А, с вами это, каким боком связано? – задала она вопросы, и тут же почувствовала, что веки стали невыносимо тяжелые. Подсознательно она поняла, что он ей что-то подсыпал в чай. Вы, что-то подсыпали мне в …. Не договорив, она обмякла на стуле, опустив голову на грудь.

– Ну, вот и ладушки! – торжественно произнес он, отставляя кружку в сторону. Сон для тебя будет полезнее допроса.

Он осторожно взял ее на руки, где она напоминала тряпичную куклу, и унес на кровать. Подумав с минуту, глядя на ее, он стал раздевать безвольное тело. Раздев до нижнего белья, он надел на нее куртку от своей пижамы, уложил на подушку, и прикрыл одеялом. Еще раз полюбовался, глядя на ее лицо, и погладил по волосам, практически не ощущая их.

– Уверен, что утром, ты не скажешь мне спасибо. Но, это уже неважно, я даже не обижусь. Ты новичок, и это так заметно. Придется тебе помочь, а то по неопытности шишек набьешь, пока на ноги крепко встанешь.

Ольга открыла глаза, и осмотрелась. В чужой комнате, кроме нее, никого не было. Моментально вспомнился вчерашний вечер. Она обратила внимание на свою одежду, на стуле, и, проглотив комок в горле, заглянула под одеяло. На ней была пижама, но явно с чужого плеча. Не трудно было догадаться, чья она. Сразу взбрело на ум, что он ее чем-то опоил. Но, с волнением осмотрев себя и кровать, определила, что эту ночь она спала одна. Да, и тело было воздушное, легкое, никакой усталости. Она опустила ноги на пол, и еще раз критически осмотрела себя. Нет ничего такого, чтоб говорило о том, что у них была любовь. Поднявшись, она на цыпочках подошла к двери, и выглянула в коридор. Как ей показалось, в квартире нет никого, и гробовая тишина. Осторожно она вышла из комнаты, и прошла в соседнюю, где обнаружила, что эту ночь он спал на диване. Благородный значит, усмехнулась она, услышала какой-то шум на кухне, и решительно направилась туда. Но, только поравнялась с входной дверью, как щелкнул замок, дверь распахнулась, и вошел он с пакетами в руках.

– Доброе утро Ольга Владимировна. Как спалось на новом месте?

– Ты, чем-то меня опоил – раздраженно высказалась она, готовая кинуться на него с кулаками.

– Естественно я – улыбнувшись, признался он. Кто еще мог, если нас было двое.

Она была до предела возмущена его наглостью. Никому, и никогда в жизни, она не позволяла, заставлять ее делать то, что она не желает.

– Вопрос, зачем?

– Ты ужасно выглядела, и вид был усталый. Я сразу понял, что ты провела безвылазно, в больнице трое суток. А, потом мне захотелось, продлить общение с тобой.

– А, мы уже перешли на ты? То, что я здесь ночевала, ничего не значит.

– Ты первая начала.

Действительно, она первая перешла на ты, и нечего отпираться. Тем не менее, ей бы хотелось соблюдать дистанцию. Прежде всего, она здесь на работе, и тем более, он подозреваемый.

– Ладно, перейдем на ты, но я бы не хотела впредь называться даже подругой.

Он кивнул, полностью соглашаясь, и вручил ей пакеты с продуктами. Подержав их в руках, она тут же решила их вернуть.

– Если ты думаешь, что я буду, здесь есть, то сильно ошибаетесь.

Он не принял пакеты назад, и жестом указал, отнести их на кухню. Она всем своим видом показала, что не собирается этого делать.

– А, вы Ольга Владимировна, наверное, Уголовным кодексом Российской Федерации питаетесь, или все же едите земную пищу?

– Может, хватит! – возмутилась она. Кстати, если я в вашей пижаме, это не значит, что мы спали вместе.

– Разумеется, нет – согласился он, забрал у нее пакеты, и пошел на кухню.

Она последовала за ним, но остановилась возле двери в ванную. Какая-то неведомая сила, хотела, чтоб она непременно зашла туда.

– Могу я помыться? – спросила она, находя удачное решение, чтоб обоснованно войти в ванную.

– Да, ради Бога!

Она вошла в ванную, и по привычке осмотрелась. В углу на стиральной машинке, лежала куча грязного белья, а одна рубашка с бурыми пятнами. Если это кровь той девушки, то почему он не выбросил ее? Как будто нарочно выставил ее на показ. Хочет показать себя крутым? Она взяла рубашку, и внимательно осмотрела. Не нужно быть экспертом, чтоб определить, что это кровь. Странно только, что кровь на спине. Она, не раздумывая, взяла рубашку, и вышла.

– Чья это кровь?

Он повернулся, посмотрел на рубашку, пожал плечами, и ответил.

– Моя.

– Откуда?

– Элементарно. Брился, порезался.

– Но кровь на спине.

– Она могла быть где угодно. Говорю же, брился, порезался, под рукой полотенца не было, схватил, что под руку попало.

– Так много крови от пореза? – не поверила она.

– У меня плохо сворачивается. Могу сказать по-научному, как это называется, если желаешь.

Ольгу не убедили его слова, с порезом.

– Моя версия такая. Ты не зря вчера говорил, о девушке на ночь. Значит, ты пригласил девушку, вы что-то не поделили, и ты ударил ее по голове, а потом еще ударил ножом в живот. Чтоб избавиться от трупа, ты решил отвести ее в больницу. Закинул на плечо, и вынес к машине. Так на спине появилась ее кровь. Потом ты позвонил в больницу, и узнал, что девушка выжила, а там сидит следователь. Поэтому, ты точно ждал именно меня, а не мужчину, как ты сказал. Ну, что, будем признаваться.

– Версия хорошая, но недоказательная. То, что на рубашке моя кровь, докажет любая экспертиза. Это моя кровь из раны на спине.

– Значит, она ударила вас в спину, а вы дали сдачу. Хотите, чтоб это выглядело, как самозащита.

– Снова мимо. По твоей версии, она ударила меня в спину ножом. Я достал нож, и ударил ее в живот. Это отличная версия, но только рану у меня на спине, не сделаешь ножом.

– Раздевайся – приказала она, напуская на себя строгость.

Он удивленно уставился на нее, и усмехнулся.

– Ага. Сейчас стриптиз тебе покажу.

– Вам – поправила она, желая поставить дистанцию, межу им и собой.

– Хорошо Ольга Владимировна, вам я стриптиз показывать не собираюсь. Впрочем, вы что, мужиков голых не видели, да?

Она раздраженно прикусила губу, но тут, же вспомнила, что находится у него дома, а об этом никто не знает. И, хоть он не проявляет к ней лично агрессию, она была абсолютно уверена, что он причастен к преступлению. Хорошо бы изобразить это в шутливой форме, и благополучно покинуть квартиру, решила про себя она, и изобразила улыбку.

– Видела, правда, когда проходила стажировку, труп голого мужчины средних лет. Вот вы передо мной извиваетесь ужом, а это вызывает подозрение. Хочу посмотреть характер раны у вас на спине. Могу предполагать, что эту рану вам сделала та девушка. Даже согласна с тем, что вы не знаете ее имени.

Он внимательно выслушал ее повествование, и театрально почесал затылок.

– Теперь, я понимаю, что милиции никто помогать не хочет. Милиция у нас не народная, а антинародная. Если увидел преступление, то лучше закрыть глаза, а еще лучше обойти это место за километр.

– Колесников, хотелось бы знать, что это вы передо мной, как уж извиваетесь. Если вы непричастны к этому преступлению, в чем я искренне сомневаюсь, то почему бы не показать рану на спине. Не думаю, что вы стесняетесь оголяться перед женщиной. Даже через одежду видно, что у вас хорошее телосложение, а этим всегда гордятся мужчины.

– Убедили Ольга Владимировна, хотя сомневаюсь, что вы можете определить, каким предметом она получена.

– Во всяком случае, могу определить ножевое ранение, от прочих.

Он положительно кивнул, расстегнул пуговицы на рубашке, повернулся к ней спиной, и оголил спину. Ольга увидела узкий длинный тампон, перехваченный липкой лентой.

– Хотите взглянуть, то сделайте это, но при условии, что восстановите в прежнем виде.

И хоть ей было немного страшновато, она решительно подошла, и осторожно убрала липкую ленту с тампоном. Перед ней предстала, длинная рваная рана, от плеча вниз, до поясницы. Это было ужасное зрелище.

– Что это? – вырвалось у нее непроизвольно. Это она вас так? Но, за что?

– За что, не знаю, но она самая, граната.

Она была поражена видом раны, и тем, что он не разозлился, и не проявил агрессивных действий.

– Кто вы? Откуда граната?

– Хочу предупредить сразу. Я не герой, хотя награждён за это медалью. Да, не хочу, чтоб вы обо мне так думали. Это скорее последствие халатности. Наступил на растяжку, а она взорвалась. Можно сказать, легко отделался. Осколок вспорол мне спину, только и всего.

– Конечно, я понимаю, что эта рана не от ножа, и, безусловно, кровь на рубашке ваша. Только это не меняет сути происходящего. В порыве страсти, она исцарапала вам спину, повредив рану, и вы ударили ее ножом.

– Версия хорошая, только, снова несостоятельная. Как вы сказали, в порыве страсти, должна остаться моя сперма. Это же можно проверить, не так ли?

– Ладно, не в порыве, а в прелюдии. Вы стояли к ней спиной, предполагаю, это было здесь на кухне. Она шлепнула вас по спине, не зная, что у вас там рана. Скажите, рану вы получили в Чечне?

– Нет, в Дагестане.

– Вы военный?

– Теперь, уже видимо, нет. Теперь, будьте добры, прикрепите все это на место, а то у меня руки так не заворачиваются.

Она аккуратно приложила все и закрепила липкой лентой. Только теперь она поняла, что прилепить он себе это не мог. Тогда, кто ему это делает?

– В связи с этим, у меня вопрос, почему вы не в госпитале, если рана еще не зажила?

– Ненавижу лежать в госпиталях. Чувство беспомощности меня угнетает. Меня отпустили долечиваться домой.

– Значит, это ваш дом, да?

– Не совсем. А, вас Ольга Владимировна, интересует, моя автобиография.

– Меня Колесников, интересует личность подозреваемого. Кстати, не могли бы вы показать мне свой паспорт.

– Это всегда, пожалуйста. Мой паспорт лежит в письменном столе, вы можете посмотреть в любое для вас удобное время.

Если первоначально, она хотела посмотреть его документы, то учитывая то, что он не возражает, в этом необходимость отпала. Значит, он действительно Колесников Юрий Дмитриевич, и лгать не имеет смысла.

– Ладно, расскажите свою автобиографию – предложила она, наблюдая, как он готовится, приготовить завтрак.

– Хорошо, только, зачем это вам?

– Хочу составить, психологический портрет. Все мотивы преступления, идут из детства.

– Ах, вот так, значит! Ну, родом я из этого города. Естественно родился, учился, и попал в Суворовское училище. Всё, как у всех мальчишек. После окончания училища, служил в разных частях. Побывал в нескольких горячих точках, получил ранение в ногу, и лежал в госпитале в Ростове на Дону. Потом был переведен в Северокавказский округ, где получил ранение в спину, и я так думаю, что буду, уволен в запас. Так, теперь, почему эта квартира, не совсем моя. Эта квартира моя и моей сестры. Она пригласила меня сюда, погостить, и зализать раны.

– Кажется мне, что вы немного запутались Колесников. В этой квартире нет женщины. Здесь, вообще никого нет, кроме вас. Это видно невооруженным взглядом.

– Да, это так – согласился он, – моя сестра, с мужем и детьми, сейчас в Африке. Он пилот гражданской авиации, а она переводчик португальского. У них контракт на пять лет с одной Африканской страной. Скажу честно, если б она жила здесь, то я бы сюда не приехал. Эта квартира наших родителей, и как ее, так и моя тоже. Вот, только отношения наши с ней не очень хорошие, и мы стараемся не пересекаться, без надобности.

– А, почему у вас такие плохие отношения с сестрой?

– Все дело в том, что она меня старше на семь лет. А, учесть, что мой отец военный, и больше живет в гарнизоне, чем дома, а мама жена офицера, всегда с ним, то моим воспитанием занималась сестра. Она так вошла в роль, что даже когда я уже подрос, она продолжала учить меня жизни. В восемнадцать лет, я собрался жениться на однокласснице, но она сделала все возможное, чтоб свадьба не состоялась. Я до сих пор считаю, что это была моя настоящая и единственная любовь.

– А, где сейчас ваши родители?

– А, где могут быть военные? Конечно в части. Отец у меня полковник ракетных войск.

– А, вы в каком звании?

– Ещё недавно был майором, а теперь капитан.

– Это почему?

– Разжаловали.

– За что? – не унималась она.

– Это к делу не относится.

– К делу всё относится, даже самая мелочь – настаивала она.

Он задумчиво погладил по щеке.

– Ну, если так, то ответим протокольно. Физическое оскорбление вышестоящего офицера.

– Вы ударили офицера?

– Да, я выбил публично майору четыре зуба. Впрочем, я не жалею об этом.

– Да, но, ты тоже был майором, не так ли?

– Верно, только по должности он старше меня.

– Значит, ты драчун.

– Да, но за справедливость.

Она недоверчиво показала головой, давая понять, что не очень этому верит.

– Надо же, борец за справедливость. Справедливость всегда восторжествует. А, тебя понизили в звании, значит, виновен ты. Значит, ударили ты его, и совсем не справедливо.

– А, знаете, Ольга Владимировна, что правда бывает разная?

– Хотелось бы знать, почему правда, разная.

– Если я расскажу, то эта, правда, с моей колокольни, а если он, то правда совсем другая.

– Тогда я хочу, услышать вашу правду – потребовала она.

– Ох, вы какие настырные Ольга Владимировна!

– Ну, ладно – смягчилась она, – интересно все-таки.

– Ну, если интересно, то это выглядело так. Собрались офицеры за одним столом, и как водится, ведут разговор о жизни, о женщинах, о военных походах. И вот, когда все уже в хорошем подпитии, один майор, начинает рассказывать про жену лейтенанта. Хочу отметить, что лейтенант сидит с нами. Сама понимаешь, какие гадости он говорил. Но! Но, главное, как это он говорил. Неизвестно, хотел майор показать свою неприкосновенность перед лейтенантом, или на папочку рассчитывал. Он у него в генералах ходит, только лейтенант не мог его ударить. Вот, я ему врезал по зубам. В итоге четыре выбитых зуба, трибунал, и меня разжаловали в капитаны. Разумеется, в трибунале истинную причину драки не сказали, сослались на потерю памяти, и пьяную драку.

– А, того майора тоже разжаловали?

– Он пострадавший. Да, на трибунале, его папа генерал настоял.

– А, когда ты выбил ему зубы, он дал сдачи?

– Куда там! Это тыловая «крыса».

– Я всё поняла, там, в больнице лежит жена лейтенанта. Вы встретили её, и поняли, что она продолжает вести разгульный образ жизни. Это значит, что дрались вы зря. Я понимаю, вам обидно, вы лишились звания, вот и ударили её ножом в живот.

Он снова театрально почесал затылок, и усмехнулся.

– Версия красивая, но снова мимо. Должен сказать, что жена лейтенанта, боевой офицер, в звании капитана. Она погибла в Южной Осетии. В тот день мы отмечали девять дней. Не думаю, чтоб майор не знал об этом, но о покойнике говорят хорошо, или ничего. Честно скажу, что наши пути с ней не пересекались, и ничего хорошего или плохого, я о ней сказать не могу. А, поливать грязью покойного, тоже не позволю. Ну, что, и эта версия твоя распалась. Что придумаешь ещё?

– Вот я думаю, что вы не зря мне рассказали, о первой любви. Прошло много лет, вы её встретили, и выяснили, что она вас не ждала. По принципу, если не мне, то пусть не достанется никому, вы решили её убить. Как вам такая версия?

– Должен заметить, что вы настойчиво хотите привязать меня к потерпевшей. В очередной раз, хочу огорчить вас Ольга Владимировна. Моя первая любовь, еврейка. Она давно вышла замуж, и живет в Израиле. Два года назад у неё было двое детей, и она была снова беременна. Вполне уверен, что она счастлива в браке, а то бы не стала рожать столько детей.

– Это даже хорошо, что вы создали себе алиби, но возможно ли их проверить?

– Легко.

– Ладно, поверим на слово. И, всё же мне хотелось узнать больше о пострадавшей. Имя, фамилия, адрес.

– Вы решили меня допрашивать в моей пижаме? Оригинально!

Только сейчас она осознала, что до сих пор находится в его пижаме. Вообще, как бы обнаженная, а ещё допрашивать собралась. Действительно оригинально.

– Хорошо, я сейчас оденусь. Скажите, что вы мне вчера подсунули, а главное, зачем?

– Подсунул, как вы изволили сказать, я вам бабушкино зелье. Сам я в этом не разбираюсь, она была специалистом в этой области. Моя бабушка, бывшая военврач. Ещё до войны, она училась на медсестру, а в шестнадцать лет попала на фронт. Начала она под Москвой, а закончила в Венгрии. Именно в Венгрии произошло событие, круто изменившую её жизнь. Шел бой, и она вытаскивала раненых. Когда вернулась с раненым, в лазарет попал снаряд, и весь медперсонал убило. Командир батальона назначил её старшей по лазарету. Делать было нечего, и нужно было становиться хирургом. Как потом выяснилось, это у неё хорошо получалось. Медикаментов не хватало, и она стала использовать рецепты своей бабушки, которая лечила на травах. Вот, один отвар, в виде конфет, я всегда ношу с собой. Когда покидают последние силы, я съедаю одну конфету и три, четыре часа, глубокий сон. Потом ощущаешь легкость во всём теле, и даже прилив сил.

–Что верно, то верно, сегодня утром я ощутила то же самое. Только вот зачем, вы мне это дали?

– При всей своей симпатии к вам Ольга Владимировна, хотел бы сказать, что вы лгунья. В дружеской беседе со мной, а именно в такой обстановке я хотел дать свидетельские показания, вы умышленно выдали фразу, после которой, можно понять, что девушка скончалась. За час, до вашего прихода, я звонил в больницу, и мне сказали, что пострадавшая дает показания следователю. Вот, тогда я подумал, что после этого следователь придёт ко мне. От дежурной я узнал, что следователь находится в палате с субботы. Конечно, я считал, что следователь, это мужчина, и честное слово, растерялся, увидев на пороге вас, Ольга Владимировна. Я сразу понял, какой уж тут допрос, если вы на ногах едва стоите. А, потом общение с вами, мне доставляет удовольствие.

Она поднялась и виновато опустила глаза. Нужно признать, что он абсолютно прав. Хотя, если он её не усыпил, то она сама бы уснула без всякого зелья.

– Могу, я позвонить своим родителям? Они волнуются, когда я не ночую дома.

– Да, да, это ещё одна твоя раковая ошибка. Позвонить нужно было ещё вчера.

– А, в чём собственно дело?

– Ты пошла на встречу с предполагаемым преступником, и не предупредила никого. Учти, что такая ошибка, может стоить тебе головы.

– Почему ты решил, что я никого не предупредила? – встала она в позу.

– Ну, это понятно. Если бы предупредила, то наряд милиции, ещё ночью бы явился.

А, ведь он опять оказался прав. Преступник хитрый, изворотливый, прямо страшно. Кажется, он слишком самоуверенный. Она подошла к телефону, и тут обратила на смятый диван. Нет, военные всегда аккуратные, а он грязнуля. Постель не убирает, посуду не моет, бельё не стирает.

– Колесников, вы слышите меня? – крикнула она в сторону кухни.

– Да, я вас слышу – отозвался он из кухни.

– Вы не военный. Вы не похожи на военного.

Вместо немедленного ответа, он сам появился в дверях комнаты. Его взгляд про скользил по комнате, и остановился на смятом диване.

– Понимаю, вы имеете в виду, гору грязной посуды, и не застеленный диван. Ну, виноват. Хочу сказать в своё оправдание. В последний раз я мыл посуду в Суворовском училище. Когда стал офицером, питался в столовой. Правда, по роду службы приходилось питаться иногда, на природе, но там сухой паёк. Хорошо, посуду мыть не надо. Скажу сразу, о грязном белье в ванной. Дело в том, что ещё в детстве, я решил помочь маме постирать бельё. Что тут особенного, закидал в машинку тряпки, и жди, пока остановится. Вот, я закидал носки, с маминой белой кофточкой. За это я получил большой нагоняй от матери, и запомнил на всю жизнь, что стирать, это не мужское дело. С тех пор, я не стираю. Вот, если б знал, что придешь ты, да ещё останешься ночевать, я бы отнес бельё в прачечную. А, что касается дивана, это нормальное состояние. У меня постельный режим.

Если он так охотно обо всём рассказывает, то самое время провести допрос, подумала она, рассчитывая на удачный исход дела. Правда, стоит ли верить, всему, что он скажет.

– Скажите Колесников, где вы нашли потерпевшую?

– На двадцатом километре – практически мгновенно ответил он, как будто, только ждал этого вопроса.

– Как, на двадцатом? – непроизвольно вырвалось у неё. – Вы хотите сказать, что её сбила машина? Но, тогда откуда ножевое ранение?

– Не думаю, что её сбила машина – проговорил он, так, как будто рассуждал сам с собой вслух. – Есть ряд странных обстоятельств, о которых нужно помнить. Вот, у неё большая потеря крови, а на земле, её совсем нет. На одежде, тоже мало. Так, куда она делась? Из этого следует, что убивали её в другом месте, а сюда привезли на машине.

– Хорошо, но почему, именно, на двадцатый километр?

– Дело в том Ольга Владимировна, что, не доезжая десяти метров до указателя, есть отхожее место. Самого туалета, как такового нет, но есть хорошие кусты. Ты дорогу видишь, а тебя с дороги, не видно. Очень удобное место, для туалета.

Ольга не могла понять, причём здесь туалет? Зачем ей рассказывать такие подробности?

– Что из того? – пожимая плечами, спросила она.

– То, что я её обнаружил там.

– Ты хочешь сказать, что она лежала на куче…. Ну, ты понимаешь, что я хотела сказать.

– Понимаю – кивнул он. – Нет, не совсем так.

– А, нельзя ли поподробнее.

– Нет, сейчас я ничего вам говорить не буду. Сейчас вы позвоните своим родителям, и объясните обстановку. Если у них нет определителя, то скажите мой номер телефона. Запоминай 2 -21- 26. Ещё скажешь, что мы поедем на двадцатый километр, и все мои показания заснимем на камеру.

– Интересно, а где мы возьмем камеру?

– У меня есть, хорошая, трофейная, цифровая.

Она задумчиво посмотрела на него. В целом она была согласна, снимать показание на камеру.

– А, что значит, трофейная?

– Это, когда противник в панике бежит, оставляя в качестве трофея своё имущество.

Она понимающе кивнула.

На завтрак были магазинные пельмени. Нужно отдать ему должное, приготовлены они были хорошо. Или, удачная была покупка, подумала она про себя, запуская в рот последнюю пельмешку. А, на десерт кофе с пряниками.

– Надеюсь, в этот раз, ты мне ничего не подсыпал – проговорила она, делая глоток.

– Нет нужды – серьезно ответил он. – Ты, выглядишь великолепно.

– Вы – поправила она.

– Ольга Владимировна, может, хватит! Ты первая начинаешь, а я не мальчик для битья.

Он прав, в этой, почти семейной, домашней обстановке, разговор на ВЫ, как-то не получается. Да, и разница в возрасте у них небольшая. Почти ровесники.

– Можно всё же я позвоню родителям? – спросила она, переодевшись, выходя из комнаты.

Он лежал на диване, с закрытыми глазами. Услышав её, он открыл один глаз, потом второй, и сел, спустив ноги на пол.

– Мне уйти?

Она задумчиво посмотрела на него. Если он сам предложил сообщить, что они поедут на двадцатый километр, то ей от него скрывать нечего.

– Можешь остаться – разрешила она. – Только я не понимаю, почему ты лежишь? Мы, разве не едим на двадцатый километр?

– Едем, но не сейчас, а чуть позже. Сейчас роса, ты же не хочешь промочить ноги и заболеть?

– Нет – согласилась она, сознавая, что он, и в этот раз прав.

– Вот и хорошо.

Сняв трубку, она набрала рабочий номер отца.

– Уголовный розыск, полковник Веденин слушает.

– Папа, это я.

– Ольга, может, хватит день и ночь, торчать в больнице! Когда твоя потерпевшая придёт в себя, нам сообщат.

– Папа, эту ночь, я не ночевала в больнице.

– Ну, насколько я знаю, ты не ночевала дома.

– Верно, эту ночь, я ночевала у подозреваемого. Запиши адрес. Зная, что у отца всегда под рукой авторучка и блокнот, она сразу выдала адрес. Улица Новая № 6, квартира 30. Ещё запиши, Колесников Юрий Дмитриевич. Скажи, можно проверить военного?

С минуту он дышал в трубку, но молчал.

– Он тебя взял в заложники? Ты можешь говорить? Отвечай, да, нет.

– Папа, не волнуйся, я могу говорить, хотя он лежит здесь на диване. Кстати, запиши его телефон.

– У меня на определителе 2 – 21 – 26.

– Правильно.– -Ах, вот оно, что! Подозреваемый, это для отвода глаз, а на самом деле, ты влюбилась.

– Нет, папа, хотя, может, да. Не определилась ещё окончательно.

– Скажи Ольга, он принуждал тебя, или все было добровольно?

– Успокойся, ничего такого, не было.-

– Да, а что твоя подопечная? Слышал, она пришла в себя.

– Ужасно, полная потеря памяти. Не помнит даже своего имени.

– А, как ты вышла на Колесникова?

– Он доставил её в больницу, и оставил свои данные. Теперь намерен показать, где подобрал её, и всё это заснять на кинокамеру. Говорит, что нашел её на двадцатом километре, и мы туда сейчас поедим. У него машина «Жигули», девяносто девятой модели, белая, с номером В 034 МА.

– Ты намекаешь на то, что хочешь узнать подробности об этом парне?

– Да, и желательно быстро.

– Хорошо, сделаем. И, все же будь осторожна, дочка. Не забывай, что влюбленный – это слепой.

– Нет, это не так папа. Не до такой степени. Я вижу прекрасно. Пока.

Она положила трубку, и посмотрела на дремавшего Колесникова. Интересно, понял ли он, о чем был разговор или нет?

– Когда поедем? – поинтересовалась она.

Он открыл глаза, посмотрел на часы и, поразмыслив, ответил:

– Думаю, через час, не раньше.

– Ну, если так, то я с вашего разрешения помою посуду на кухне. Терпеть не могу, когда на кухне беспорядок.

Он сел, опустив ноги на пол, выставил вперед руку, и стал перечислять, загибая пальцы.

– Вымоешь посуду, приготовишь обед, постираешь, уберешь в квартире.

Она с усмешкой посмотрела на него.

– Размечтался!

– А, что? Как бы было прекрасно. Твоё присутствие, лишний раз напоминает, что мне нужно жениться. Завести детей, желательно мальчиков. Мать рассказывала, когда родилась дочь, отец сильно расстроился. Знаешь, дело даже до развода чуть не дошло. Но, когда появился я, он успокоился.

– Чем же ему не понравилась дочь? – с искренним интересом спросила она.

– Это мне не ведомо Ольга Владимировна. Тайна за семью печатями. Хотя есть в семье легенда. Кто-то предсказал отцу, что от первой жены, у него будут рождаться, только девочки. И только от второй будут мальчики.

– Так твоя мама вторая его жена?

– Первая и единственная. Предсказание не сбылось, родился я. Хотя не во мне дело. После сестры был ещё один мальчик, но к несчастью, он умер, не прожив и года. У него был врожденный порог сердца.

– Вот ты сказал, что твои родители военные.

– Да, так точно.

– Как я знаю, они живут в служебных квартирах.

– Совершенно верно.

– Но, эта квартира твоих родителей, значит, она служебная?

– Вопрос понял. Эта квартира моей бабушки, или папиной тещи. Ей её как участнику войны дали. Однажды, четыре года назад, отец с мамой приехали в гости к бабушке, а та уже три дня, как умерла. Я тогда в Косово был, сестра с мужем и детьми комнату снимала, и только соседка на третий день забеспокоилась. Раньше сестра с ней жила, а потом отношения стали натянутыми, и они переехали.

– Интересно, что представляет твоя сестра? Как я поняла, у неё с тобой были плохие отношения, и с бабушкой.

– Что было со мной, я уже рассказывал. А, вот с бабушкой, она поругалась из-за старшего сына. Заболел у неё сын, и бабушка, выбросив все лекарства, стала лечить его травами. Сестре это не понравилось, и они поругались. Сестра считает себя всегда правой, и не любит, когда ей перечат. Хотя матери, она никогда не перечит. Думаю, поэтому, они оформили квартиру на неё, хотя, и моя доля здесь есть.

– Почему ей, а не тебе?

– Как ты понимаешь, я тоже военный, и у меня есть служебная квартира. Сегодня здесь, завтра там, по морям, по волнам.

– Значит, ты моряк, да? – спросила она с усмешкой.

– Не придирайся к словам – отмахнулся он.

Ведь это всего лишь слова из песни, и что действительно ловить его на слове, подумала она, и отправилась на кухню, мыть посуду. Гора была внушительная, и ей понадобился час, чтоб всё это перемыть, и навести порядок.

Когда она вошла в комнату, он лежал на диване с закрытыми глазами, и притворялся спящим. Но, Ольга точно знала, что он не спит.

– Теперь мы можем ехать – сообщила она, устало вытирая полотенцем пот с лица.

– Ещё нет – ответил он, открыл глаза и медленно поднялся.

– Почему? – искренне удивилась она, не понимая, зачем он тянет время.

– Мне нужно привести себя в порядок. Сделай милость, помоги принять душ.

Ольга была возмущена его наглостью. И, хоть он был серьёзен, она воспринимала, это, как шутку. Правда, не совсем удачную.

– Ну, это уже переходит все границы приличия, Колесников.

– Всё Ольга Владимировна, в рамках приличия. Тебе нужно наклеить на рану целлофан, чтоб я мог принять душ.

Вполне безобидная просьба, а ей пришло в голову, Бог знает, что.

– Хорошо, но не мог бы ты, принять душ после поездки.

– Это мой шанс, и я не должен его упустить. В том-то и дело, что не могу. Как я понимаю, после поездки, ты покинешь меня, ведь тебе нужно найти преступника. Значит, сюда ты уже не вернешься.

Возможно, он прав, что мне здесь делать, подумала она.

– Хорошо, оголяй спину. А, кто тебе наклеивал раньше?

– Ты.

– А, до меня?

– В госпитале.

– Как в госпитале? Когда?

– Я приехал в субботу, а наклеили мне в четверг.

– Значит, ты из госпиталя приехал в субботу? – спросила она, уточняя.

– Так точно, в субботу утром.

А, девушку, по словам медиков, ударили ножом, где-то после пятнадцати. А, через два часа, он доставил её в больницу. Нет, рано сбрасывать его с весов.

– Ты приехал на машине?

– Нет, на поезде.

Если на поезде, то откуда у него машина, подумала она, хотя про себя решила, проверить эту версию.

Тем временем, он подал ей целлофан, который приготовил, пока она хозяйничала на кухне, и липкую ленту. Она осторожно, и аккуратно закрыла ему рану, стараясь, как можно меньше причинять ему боль. И, хоть он стойко выдержал всю эту процедуру, она была уверена, что ему больно. Поблагодарив её, он отправился в душ. Только заурчала вода, она сняла трубку, и набрала номер отца.

– Папа, это снова я – проговорила она сразу, не дав отцу представиться.

– Что на этот раз?

– Ты, что ни будь узнал о Колесникове?

– Совсем немного. Тебе повезло, у меня старый друг на Кавказе служит. Он служит в элитном подразделении разведки. Всё остальное, засекречено. Мой друг, по дружбе сказал, что ещё недавно, он был майором, а потом за драку, его понизили в звании, до капитана. В данное время, проходит лечение в госпитале, после осколочного ранения спины. Ранение серьезное, и хотят слухи, что его могут комиссовать. То, до всего остального, ещё не успел проверить, результаты будут чуть позже.

– Всё верно папа, у него шрам от поясницы, до плеча. Спасибо!

– Понимаю, ты с ним спала.

– Нет, ты плохо думаешь обо мне папа.

– Нет, я хорошо думаю о тебе, но каким образом ты узнала про шрам, если не видеть его голым. Ну, в крайнем случае, хотя бы до пояса. Здраво размышляя, не верю, что он перед тобой ходит в трусах. Мой тебе совет дочка, оставь ты уголовный розыск, и иди в адвокаты.

– Нет, и ещё раз нет! Я найду преступника.

– Громкое заявление. Ну, что ж, желаю успеха.

Она положила трубку, и тут же ощутила дыхание за спиной. Она резко обернулась, вспомнив его наставления, что к преступнику, нужно стоять лицом. Он стоял в одном трико с полотенцем на плечах. Его взгляд был устремлен на телефон.

– Прошу прощения, но я слышал, как ты разговаривала с отцом. Почему он против того, чтоб ты работала в уголовном розыске?

Она выразительно смотрела на него, стараясь определить, с какого момента, он стоит здесь. А, главное, что вообще слышал.

– Это не твоё дело – огрызнулась она, и так как считала, что нехорошо подслушивать чужие разговоры, зло посмотрела на него. Но уже через минуту, подумала, что ведет себя неадекватно, и своим поведение, может оборвать всякую надежду на его показания. Конечно, у него всегда в кармане найдется алиби, и от показаний он может отказаться в любой момент.

– Прости за грубость, но у меня тоже нервы есть. Могу всё объяснить, если хочешь.

– Может это странно, но я хочу выслушать твои объяснения.

– Я специально закончила Юридический, чтоб работать в уголовном розыске, как отец. Кумиром для меня был Владимир Шарапов из сериала. Я, ещё девчонкой мечтала быть такой же честной, и неподкупной, как он. Не преступать закон, не подтасовывать факты. Настоящий преступник должен сидеть в тюрьме. Меня не брали в уголовный розыск, считали, что я слишком хрупкая для такой работы. Хотя я стреляю хорошо, и владею приёмами карате, меня назначили заведовать сладом улик. Работа, не бей лежачего. Принял на хранение, выдал, когда нужно предъявить на суде. Я, буквально умоляла отца, взять меня к себе. Даже капля воды точит камень, и отец сдался, хотя поставил условие. Если я не найду преступника, то ухожу в адвокаты. Думаю, он специально дал мне такое дело, которое нельзя раскрыть.

Он внимательно выслушал её рассказ, и приветливо улыбнулся.

– Вот, только не надо распускать нюни.

Она была удивлена, что из его уст прозвучала, не насмешка, а поддержка. На это она совсем не рассчитывала.

– Обидно – тихо проговорила она, с трудом сдерживая слезы. Мне опытные сыщики говорили, что такие на их взгляд бытовые дела, раскрыть невозможно.

– Сказал же, не ной раньше времени. Собирайся, поедем, может это нам поможет.

– Нам? – она подняла голову, и вопросительно посмотрела в глаза.

– Да, нам, и что тут удивительного? Я подозреваемый, и чтоб снять с себя обвинение, должен найти настоящего преступника. Потом, если дальше так дело пойдёт, он всех девчонок перережет, а я останусь холостяком. Чем меньше выбор, тем больше шансов остаться одному.

В общем, простые слова, а какая поддержка, именно этого ей сейчас так не хватает.

– Да, поехали.

Прихватив с собой кинокамеру, она вышли на лестничную площадку. Он закрыл дверь, и тут же позвонил в соседнюю квартиру. Дверь открыла пожилая женщина. Выглядела она ещё браво, хотя кое-где волосы подёрнула седина.

– Баба Таня, я оставлю вам ключ?

– Да, конечно, Юра – при этом она заглядывала ему за спину. Увидела Ольгу и усмехнулась. – Эту девушку ты приводил на одну ночь?

– Откуда у вас такие черные мысли, баба Таня? Вы же знаете, что я ещё пока не мужчина.

– Когда я ещё была девчонкой, одному на заводе таз раздавило. Ногами двигать не мог, а его жена, после этого двух детей ему родила.

– А, вы баба Таня, уверены, что от него? – откровенно посмеиваясь, спросил он.

– Свечку не держала – скромно призналась она.

– Тогда не нужно выдумывать – посоветовал он.

– Тогда ступай, куда пошел, некогда мне с тобой лясы точить.

Она забрала ключ, и быстро закрыла за собой дверь. Только они стали спускаться по лестнице, как Ольга дернула его за рукав.

– Она меня приняла за проститутку. Думаю, не поверила, что между нами ничего не было.

– С этой бабой Таней есть две истории. Начну с первой. Когда мой отец был молодой лейтенант, и дружил с моей мамой, он часто бывал здесь в гостях. А, у бабы Тани, была дочь на выданье. Ей нужно её замуж выдать, да вот охотников не было. Потом, к ней мужик стал заходить, а она ещё молодая была. Одним словом, приметила она моего отца, и однажды, когда он пришел в гости, дома никого не было. Воспользовавшись моментом, она пригласила его к себе, подождать, и чаю попить. Вот, когда он зашел к ним, она прямо стала намекать, что у неё есть дочь, и не хуже соседской. Но, он был влюблен в маму, и сразу отказался от разговора на эту тему. Тогда она предложила ему погадать на картах. И, нагадала, что от первой жены у него будут рождаться, только девочки. И, только от второй жены, мальчики. Но, после дочери родился мальчик, и всё её гадание, яйца выеденного не стоит. Её дочь вышла замуж, но для женщины, очень поздно. Да, и вышла она за вдовца, у которого было уже двое детей. Так заканчивается первая история. А, вторая начинается с того, что бабе Тани, нос совать некуда. Мужика, который к ней захаживал, посадили. Он вором оказался. Дочь вышла замуж, и переехала к мужу, куда-то на север. И, оставшись одна, она стала совать нос в чужие семьи. Примечала всё: кто пришел, когда ушел. В поле её носа попал, муж сестры. К нему сестра приезжала, и даже оставалась ночевать, так она моей сестре рассказывала, что её муж водит домой проституток.

– А, говорил, что ничего не знаешь про своих родителей.

– Не знаю – согласился он. – Я даже не знаю, правда ли то, что я рассказал. Дело всё в том, что всё это мне рассказывала бабушка.

Они вышли на улицу, где яркое летнее солнце слепило глаза. Он вытащил из кармана солнцезащитные очки, и, повертев в руках, отдал ей. Она с недоумением посмотрела на него, то, что он проявил заботу и внимание, ей было приятно. Она не стала капризничать, взяла очки, и одела. Теперь весь двор был в полумраке.

– Спасибо!

Они сели в машину, он завел двигатель, и несколько секунд прислушивался к урчанию мотора. И, только после этого, включил передачу, и тронулся.

– Я вот всё думала, почему во всех твоих рассказах, ты не назвал, не одного имени.

Он пожал плечами, и мимикой показывая, что, как-то не задумывался над этим. И, зачем говорить имена, если она их все равно не знает.

– А, что значит, элитная разведка?

– Я думаю, что твой отец что-то напутал. Скорее всего, не элитная разведка, а электронная.

– Значит ты электронный разведчик, да? И, чем ты занимаешься?

– Грубо говоря, я военный хакер.

– А, если не грубо?

– То, это военная тайна.

– Как я понимаю, ты сидишь за компьютером, а откуда тогда у тебя ранение на спине?

– Хорошо, объясню доходчивее. Я действительно сижу за компьютером, только он в штабе противника. Наша задача, проникнуть в штаб, взломать код, скачать нужную информацию, и благополучно вернуться назад. Теперь понятно, откуда у солдата раны?

– Теперь понятно – кивнула она, и тут же хихикнула. – Ты выдал военную тайну.

– Неужели! Сейчас у всех стран есть такие развед отряды, и тайны в этом нет. Если ты заинтересованное лицо, то тебя интересует информация, под грифом «секретно».

Ольга уже в который раз поняла, что он прав. Какая уж тут тайна, если все пользуются одними и теме же методами.

– Спасибо!

Он непонимающе покосился на неё.

– За, что?

– Что не изнасиловал меня, хотя я только сейчас поняла, что ты не мужчина. Поражает то, что ты из этого не делаешь тайну.

– Я не понял, ход твоих мыслей.

– А, у меня версия есть по этому поводу. Ты пострадал от какой-то женщины, и стал импотентом. Теперь, ты всех женщин ненавидишь. Ехал по дороге, встретил девушку, предложил заняться сексом, а не смог, вот со злости ударил её по голове, а потом ножом в живот. Ну, чем ты можешь опровергнуть эту версию?

– Во-первых, я импотент временный. Причину ты знаешь. А, девушки у меня были, и будут, так, что злости на женщин у меня нет. Что касается версии, то она хорошая, вот только объяснять пока ничего не буду, приедем на место, разберемся. А, чтобы ты не зацикливалась на мне, напоминаю, что я тебя не только не тронул, но и не убил.

– Ты испугался, потому, что я следователь.

– А, следователь, по-твоему, не человек?

– Ты испугался, так как думал, что за мной наряд милиции приедет.

– А, кто мог помешать мне, убить тебя утром?

– А, ведь он снова прав, подумала она, часа в три ночи, уже можно было понять, что она никого не предупредила о своём визите к нему.