Czytaj książkę: «Имперец. Ранг 4. Воевода»

Name: Имперец. Ранг 4. Воевода
ISBN: 978-5-04-252234-5

Владимир Кощеев, Михаил Романов

Czcionka:

* * *

Глава 1

Москва, Кремль, бал цесаревича

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Бальный зал в Кремле был впечатляющих размеров, впечатляющего шика, впечатляющего всего. Впрочем, чего еще можно ожидать от Романовых – эта семейка всегда знала толк в кутеже.

Двухуровневое вытянутое помещение, где с одной стороны был вход, а с другой широкая пафосная лестница с площадкой, на которой в иное время наверняка стоял трон. Сейчас же пространство пустовало, но предполагаю, что Иван Дмитриевич будет толкать речь откуда-нибудь отсюда.

Сам танцпол был абсолютно пустым пространством – только диванчики в альковах для желающих перевести дух дам. Зато у зала имелся второй этаж с широким балконом, откуда можно было попасть в залы с закусками и комнатами отдыха, игральными или курительными.

Где прятался оркестр, я не понял, но живой звук ровно лился из ловко замаскированных динамиков.

В целом интерьер производил на меня сильное впечатление. Это помещение явно было помоложе жилых палат и представляло собой смесь классического славянского терема с вычурным барокко. То есть вроде бы резьба и орнаменты, но золото, шик и блеск.

Красиво, в общем, и я без зазрения совести крутил головой.

– Алекс, – шикнула на меня Демидова, легонько ткнув локтем под ребра. – Прекрати таращиться!

– Мне можно, я ж из деревни, – отмахнулся я.

– Не позорь Василису! – продолжала шипеть на меня княжна.

Я демонстративно закатил глаза, но спорить не стал.

В местном обществе манеры иногда работали эффектнее толстой пачки денег, и я не до конца понимал, почему этот пережиток прошлого не отмер в условиях довольно большой прослойки неблагородного населения с высоким уровнем дохода.

Впрочем, мне несложно. Когда твой сын – реконструктор, там не только фехтовать и коня седлать научишься.

– Как скажете, Дарья Васильевна. – Я вежливо наклонил голову.

У княжны Демидовой от такой резкой перемены глаза медленно, но верно полезли на лоб.

Впрочем, и среди аристократов были люди, ценящие личную выгоду больше каких-то там манер. Не успели мы войти в зал, как на Нахимова тут же повесилась девица. Ну, не прям на шею кинулась, но взяла его под руку, вцепившись мертвой хваткой.

– Кирилл Витальевич, какая встреча! – приятным бархатным голосом промурлыкала девица.

Она была, пожалуй, хороша собой. В меру фигуристая, с интригующим декольте у платья и томным взглядом глаз, разукрашенных в лучших традициях африканских племен. Короче, классическая такая «удачно выйти замуж».

Нахимов был свободен, и, думаю, никто бы не осудил его за время, проведенное в компании интригующего декольте девицы. Но княжич окинул охотницу таким высокомерным взглядом, что даже меня проняло.

– Думаю, Ольга Олеговна, я вряд ли сумею составить вам достойную компанию на этот вечер, – произнес он ровным безжизненным тоном. – То ли дело мой добрый друг, княжич Юсупов. Алмаз Маратович, подсобите.

Кирилл Витальевич ловким движением фокусника отцепил от себя девицу и перевесил ее на Тугарина, который, надо сказать, сначала оценил интригующее декольте девицы и уже потом все остальное.

– Ольга Олеговна, какая приятная встреча! – мартовским котом заурчал Юсупов, держа девчонку крепко и не оставляя ей шансов вернуться к Нахимову.

– Но я… – попыталась было возразить та, но Тугарин не дал ей договорить:

– Но вы наверняка хотите что-нибудь выпить! – радостно оскалился Змий. – Пойдемте, здесь наверняка есть что-нибудь сладенькое для дам-с.

И княжич Юсупов отделился от нас, ведя свою растерянную добычу прямо в лапы алкогольному опьянению.

– Зря, – хмыкнула Нарышкина. – Ольга Олеговна у нас, между прочим, весьма завидная невеста.

– С удовольствием буду завидовать Алмазу, – парировал Нахимов с плохо скрываемой брезгливостью на лице.

– Как ни бегай, а рано или поздно, Кирилл Витальевич, глава рода тебя догонит и оженит, – покачала головой Нарышкина. – Княжескому роду нужен наследник, и я уверена, стоит тебе выпуститься из университета, на тебя найдут управу.

– Может быть, – не стал спорить Нахимов, подхватывая бокал с шампанским у курсирующего мимо официанта. – А может, я и сам приду с повинной.

Княжич отсалютовал нам бокалом и отделился, оставив девчонок лопаться от любопытства. Вероятно, Нарышкина и отправилась бы следом за Кириллом, требуя подробностей в таком принципиально важном для любой женщины вопросе, но к нам подошел Меншиков.

– Господа, дамы, добрый вечер, – поздоровался Максим. – Позвольте украсть у вас Марию.

С появлением Меншикова боярышня Нарышкина из любопытной кошки мгновенно превратилась в элегантную аристократку. Благосклонно кивнув Максиму, девушка приняла протянутую княжичем руку.

– Алекс, отдельно хотел поблагодарить тебя за шикарную организацию турнира, – продолжил Меншиков, оборачиваясь ко мне. – Выигрыш превзошел все мои самые смелые ожидания.

Я кивнул, принимая комплимент, а Максим продолжил:

– И должен отметить, что твой бой до сих пор будоражит моих, кхм, сторонников. Это была эффектная демонстрация.

Я усмехнулся, и княжич с невестой откланялись.

– Эх, испортит он нашу девочку, – печально вздохнул Лобачевский, провожая взглядом удаляющуюся парочку.

– Или она его, – задумчиво произнесла Дарья.

– Или она его, – согласился Андрей.

Я почему-то рассчитывал, что Лобачевский будет грустить весь вечер в одиночестве, но парень не терялся. Заприметив стайку девиц на другом конце зала, он взял на них курс и с крейсерской скоростью отправился в ту сторону.

– Что это с ним? – удивился Ермаков.

– М-м-м… – протянула Василиса, рассматривая девушек. – Кажется, там студентки физико-математического университета.

– А-а-а, Андрей Ильич решил совместить приятное с полезным, – понимающе хмыкнул Ермаков.

– Ну, будем надеяться, что наш боярич сегодня добудет свой трофей, – улыбнулась Демидова, а затем коснулась руки своего жениха. – Смотри, братья Шуйские. Думаю, нам стоит подойти и поздороваться.

Ермаков тяжело вздохнул, выражая этим все, что думал о предложении «стоит поздороваться», но покорно пошел в сторону двух невысоких полноватых парней, нацепив самую вежливую свою улыбку.

Тяжела ты, доля аристократическая!

Кремль, бал цесаревича

РАЗГОВОРЫ

– Ты заметила, что у Демидовой, Нарышкиной и еще какой-то девицы платья схожи?

– Да! Как неприлично!

– Род Демидовых уже не тот, раз даже на уникальное платье дочери не могут раскошелиться…

– Глупости какие. Это же политика, девочки! Они одними этими платьями показали, что относятся к одной касте.

– Но Нарышкину же продали Меншикову.

– Ну кто знает, может, последний раз девчонка решила показать характер. Говорят, Меншиков-старший ух с каким тяжелым характером мужик! Сын наверняка такой же.

– Бедняжка…

– А кто третья с ними? Я ее не знаю.

– Подружка какая-нибудь…

– Подружек сюда просто так не протащишь.

– Да ладно тебе, это же Нарышкина. Она через папеньку сюда любую бы смогла протащить!

– Нет, точно вам говорю, цесаревич списки утверждал лично. В нашем университете вычеркнул двух княжон, трех княжичей и с дюжину бояричей. Не посмотрел на родовитость, посмотрел на средний балл.

– Суров…

– Но справедлив!

– И невероятно хорош собой.

– Ах, вот бы ему на глаза попасться. Он ведь еще не обручен?

– Объявлено не было.

– Так, может – это девица для него?

– Да нет, я ее знаю. Это какая-то простолюдинка из московского магического.

– Ничего себе! Давно ли Нарышкина и Демидова с простолюдинками якшаются?

– Ну на платье ей раскошелились, видать, девчонка полезная.

– А с кем она пришла?

– Ты его знаешь?

– Симпатичный какой…

– Может, чей-то бастард?

– Говорят, тоже из Демидовских.

– Точно бастард! Небось, набедокурил князь по молодости, а сынок ладный вышел.

– Придержали бы вы языки, девочки, мы же в Кремле!

– Ой…

Кремль, бал цесаревича

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Мы остались с Василисой вдвоем, но не чувствовали себя покинутыми или растерянными. Девушка рассказывала, что уже завтра наш проект запустится в полную мощь, чтобы на праздниках люди усердно делились фотографиями, видео и прочей ерундистикой в Сети. Я знал статус работ, но видел, как горят глаза Василисы, когда она смакует детали социальной сети завтрашнего дня, и не перебивал.

Перебил нас кое-кто другой.

– Добрый вечер, – поздоровался с нами Петр Голицын собственной персоной.

Я мигом вспомнил, что это тот левый придурок, которого мне пришлось ломать для успокоения толпы в своем клубе. Если он сейчас затребует сатисфакции, перед Иваном мне будет крайне неловко.

– Добрый, – спокойно ответил я, окинув парня оценивающим взглядом.

Было видно, что разговор со мной ему дается тяжело. Голицын изо всех сил держал лицо, но гордое превозмогание все-таки проскальзывало в мимолетной недовольной мимике. Хотелось поинтересоваться у Петра, как его рука, но бить лежачих все-таки нехорошо, даже словесно.

– Я бы хотел, м-м-м, извиниться за тот неприглядный случай в вашем клубе, – произнес Голицын. – Это был дурной поступок, и расплата за него оказалась соразмерна. Вы преподали мне урок, который я запомню на всю жизнь. И я хотел бы убедиться, что между нами не осталось никакого недопонимания.

Сказать, что я охренел, – это ничего не сказать. Мне хотелось потыкать в парня пальцем и уточнить, не бил ли его кто на входе по голове.

А затем вспомнил беседу с Румянцевой, вернувшейся из Лондона. Руководил там на месте как раз князь Голицын. Не нужно быть гением, чтобы понять, что глава рода, представляющий нашу страну на территории потенциального врага, знает поболее среднестатистического аристократа. Князь явно выдал пистонов драгоценному сынуле, чтобы тот наладил со мной нейтральные отношения.

На перспективу думает мужик, мне нравится. Хоть и левый. С другой стороны, Меншиков вон тоже левый, это не мешает ему быть адекватным.

– Мы однажды уже все прояснили, если мне не изменяет память, – произнес я, смотря на парня тяжелым взглядом профессионального военного, отчего тот нервно сглотнул. – Но я надеюсь, что подобное больше не повторится.

– Конечно! – облегченно выдохнул Голицын.

А если повторится, у тебя есть еще одна целая рука и целых две ноги, парень.

В этот момент под гимн Российской империи в зал вышел его высочество Иван Дмитриевич Романов. Народ подсобрался, кто сидел – тот встал, кто говорил – тот замолк, а Голицын тихо от нас отошел.

– Добрый вечер, дамы и господа, – произнес цесаревич сильным, уверенным голосом.

Микрофона видно не было, но динамики равномерно транслировали его речь по всему залу.

– Сегодня я возобновляю традицию новогодних балов, где собираются все самые талантливые студенты нашей империи. Вы – цвет нашей многонациональной страны. Вы – наше будущее. Вы – те, кто уже совсем скоро будет брать на себя ответственность за успехи нашей Родины.

Во всей толпе его высочество умудрился найти меня взглядом и следующую фразу произнес, глядя четко мне глаза в глаза:

– Вы – те, на кого наша империя сможет положиться.

Иван снова окинул взглядом затаившую дыхание толпу и добавил:

– И я бесконечно рад приветствовать каждого из вас!

Зал взорвался аплодисментами, а цесаревич легко спустился по ступеням и принялся курсировать между студентами, знакомясь и перекидываясь парой слов с каждым.

Такая себе светская работенка, прямо скажем.

Естественно, все присутствующие следили за каждым словом цесаревича, запоминали очередность, по которой он подходил к гостям. Наверняка сегодня же ночью многие аристократические семьи на основе этих сведений начнут перекраивать свои планы и интриги.

– Он идет сюда, идет сюда! – тихонечко запищала Василиса, вцепившись мне в рукав пиджака бульдожьей хваткой.

– Расслабься. – Я успокаивающе погладил рукой пальцы девушки на своем локте. – Он, конечно, наследник престола, но тоже человек. Ходит, дышит, ест…

– Не продолжай, – сердито прошипела Василиса.

– Добрый вечер, – улыбнулся его высочество, подойдя к нам.

Корсакова сделала полагающееся случаю дамское приседание, я же просто поклонился, как того требовал этикет.

– Александр Мирный, – представился я под насмешливым взглядом Ивана, – и Василиса Корсакова.

– Наслышан, наслышан, – улыбнулся цесаревич. – Говорят, вы разрабатываете какую-то интересную платформу?

– Д-да! – выдохнула Корсакова, чуть сбиваясь от волнения.

– Можете показать? – невинным тоном поинтересовался его высочество.

– Конечно! – оживилась Василиса.

Девушка выудила откуда-то из складок платья мобильный телефон, поклацала в нем и повернула экраном к Ивану.

– Вот это страница пользователя, вот такие у нее есть возможности, а здесь общая лента новостей, а вот тут можно добавить видео или аудио…

Иван смотрел с видом самым внимательным, как будто не заглядывал нам через плечо сто раз, когда мы обсуждали то или это за едой.

– Очень интересно, – произнес он. – Я уже могу зарегистрироваться?

Василиса упала бы в обморок от восторга, но было никак нельзя:

– После полуночи будет доступна пользовательская версия, – пролепетала девушка.

– Прекрасно, – кивнул его высочество. – Тогда, надеюсь, вы с вашим спутником покажете мне свое творение и поможете создать учетную запись?

У Василисы случился натуральный шок. Девушка смотрела на цесаревича широко распахнутыми глазами с отпечатком полного восторга на лице и не могла вымолвить ни слова. Пришлось вмешаться в этот диалог.

– Это будет честь для нас, – ответил я за нас обоих.

Иван величественно кивнул и отправился дальше к кучкующимся химикам.

– Ущипни меня, я сплю… – пробормотала Василиса.

– За что можно ущипнуть? – сразу же оживился я.

– Алекс! – возмутилась Корсакова, но больше так, для порядка.

Я посмеялся над ее реакцией, но подкалывать больше не стал. Девушка пребывала в приятном шоке, и мне не хотелось горчить ей эти эмоции.

Когда его высочество обошел весь зал, грянул оркестр, намекая, что пора бы и потанцевать. Иван выдернул из стайки девиц боярышню Морозову и закружил ее в танце. Общество тут же пришло в экстаз и принялось делать ставки, будет ли девушка фавориткой или, может быть, сможет добиться предложения.

– Потанцуем? – предложил я Василисе.

– Ты умеешь? – удивилась она.

– К сожалению, – искренне вздохнул я, вспоминая свадьбу дочери, к которой пришлось разучивать всякие раз-два-три.

Кажется, Корсакова мое «к сожалению» не услышала, потому что просияла и поволокла танцевать. Пришлось отрабатывать повинность.

В целом это было даже приятно – моя широкая ладонь на ее узкой талии, сияющие глаза девушки, вздохи зависти окружающих… Но я старый солдат и лучше бы посидел в баре.

На мое несказанное счастье, после первого танца был какой-то проигрыш, в котором Василису похитили ее аристократические подружки с кем-то там знакомиться. Я с легкостью отпустил Корсакову трещать с другими девушками, потому как ей пора было заводить свои полезные связи. В этом обществе женщина хоть и не настолько влиятельна, как могла бы быть, но зато обладает убийственной мягкой силой. Когда у аристократических браков практически нет разводов и жена будет пилить тебя дома вечно – с этим придется считаться.

Я поднялся на второй этаж, чтобы понаблюдать за залом и людьми в нем. Оперся о перила и принялся смотреть на Корсакову.

– А она молодец, – раздался рядом голос его высочества. – Ты уже сделал ей предложение?

Иван повторил мою позу, и вот уже мы с ним вдвоем рассматривали зал. Вместо ответа я похлопал себя по груди, где во внутреннем кармане ждало своего часа кольцо.

– Своевременно, – одобрительно кивнул цесаревич.

Затем вздохнул и проговорил:

– Завидую я тебе. Выбрал хорошую девчонку сам и будешь счастлив. А мне выдали список, из которого нужно выудить более-менее приемлемый вариант.

– И как ты будешь выбирать? – вяло поинтересовался я.

– Ну, мне нужна девушка из слабого рода, чтобы ее родственнички не пытались сесть на шею. В идеале – сирота, – усмехнулся Иван в ответ.

– Как вон та? – Я кивнул на девушку, сидящую на диванчике в алькове.

На ней было довольно скучное платье, зато на руке громоздился непропорционально большой аристократический перстень.

– Ну, – протянул его высочество, – типа того, да…

– Ну так и начни с нее, – предложил я. – Потанцуй, поговори о том, как снег падает. Вдруг приглянется?

Иван ответил не сразу – рассматривал девицу.

– А почему ты указал на нее? – неожиданно спросил цесаревич.

– Ну, платье скучное, значит, небогатая. Перстень есть – значит, аристократка. Вокруг нее нет ни толпы, ни даже одной подружки, значит, из ее рода нельзя выжать ничего полезного, – поделился своими наблюдениями я.

– Ты удивительно наблюдателен, – восхитился Иван. – Это боярышня Шереметьева. И она действительно из обнищавшего, никому не интересного рода.

– Ну и чего ты тогда все еще стоишь тут? Давай, пообщайся с девушкой. А то она там грустит совсем одна, а тут целый принц.

– Я – цесаревич, – педантично поправил меня наследник престола.

– Целый цесаревич, – кивнул я. – Представь, какое событие? Внукам будет рассказывать.

Иван закатил глаза, но легко оттолкнулся от перил и направился к Шереметьевой. Одиноко сидящая фигурка даже не подозревала, какое счастье чешет в ее сторону.

Глава 2

Мне хотелось понаблюдать с высоты балкона, как его высочество будет флиртовать с симпатичной бесприданницей, жалея, что попкорн с пивом здесь не распространены, но увы.

– Александр Владимирович, добрый вечер, – прервал мое одиночество подошедший парень.

Мы были знакомы шапочно – он входил в свиту Меншикова, и Максим нас представил как-то при встрече в клубе. Звали парня Федор, был он бояричем небольшого, но довольно крепкого рода Лаврентьевых и являлся одним из тех немногих, кто не мотылялся, как субстанция в проруби, когда под Максимом зашатался лидерский трон.

В целом парень казался мне довольно приятным.

– Вечер добрый, Федор Викторович. – Я приветственно кивнул.

– Как вам Кремль? – спросил парень.

Удивительно, но в его тоне не было ни подвоха, ни ехидства.

– В этом здании я еще не был, – равнодушно пожал плечами я в ответ, – оно кажется более современным, чем те, куда меня приглашали.

Лаврентьев лицо удержал, а вот стоящая рядом с ним девушка едва ли не засветилась от восторга и требовательно подергала парня за рукав. Тот спохватился:

– Разрешите мне представить вам боярышню Валерию Викторовну Ясеневую, с которой мы когда-то учились в школе и которая страстно желала с вами познакомиться.

Э?

– Александр Владимирович, не могу не выказать вам свое восхищение! – выдохнула девица, технично задвинув Лаврентьева.

Парень кинул на меня немного сочувствующий взгляд и, коротко кивнув, откланялся.

Э!!! Куда?!

– Я так много о вас слышала и мечтала познакомиться лично! – продолжала тараторить девушка, потихоньку придвигаясь ближе. – Столько подвигов в столь юном возрасте! Награда из рук самого государя! И при этом вы здесь, значит, ко всему прочему у вас еще и высший балл!

У-у-у… Василиса, спасай…

Нет, ну вообще я, кажется, теперь понял, как сложно бедным рок-звездам и всяким там актерам удержаться от соблазнов. Тут чуть-чуть зазеваешься, а тебя уже оседлали. И Тугарина под рукой нет, на кого бы эту фанатку повесить?

Но вообще ситуация потрясающая. Женщина готова выпрыгнуть из трусов, потому что я отмечен наградами за боевые заслуги. Этот мир определенно продолжает меня удивлять!

– Алекс, прости, что заставила тебя скучать, – раздался рядом голос Василисы, и Корсакова недвусмысленно смахнула несуществующую пылинку с моего пиджака.

– Познакомься, это боярышня Валерия Викторовна Ясеневая, – представил я свою фанатку.

Корсакова недовольно прищурилась, и Ясеневая ответила ей таким же взглядом.

– Валерия Викторовна, это моя избранница Василиса Олеговна Корсакова.

Боярышня сначала недовольно поджала губы, а затем, видимо, решила, что такие несущественные мелочи ее не касаются. Она открыла было рот, чтобы продолжить наседать, как заиграла музыка.

В жизни бы не подумал, что с таким энтузиазмом потащу свою женщину кружиться в скучных фигурах светского танца!

Кремль, бал цесаревича

АНАСТАСИЯ ШЕРЕМЕТЬЕВА

Больше всего на свете Анастасия Шереметьева мечтала провалиться под паркет. Она категорически не хотела ехать на этот бал, но отец настоял: здесь имелся хоть какой-то шанс завязать полезные знакомства.

Шереметьевых никуда не приглашали уже очень давно: род разорился, и имеющихся денег едва-едва хватало, чтобы свести концы с концами. Это были не чьи-то злые козни, не глупая авантюра, а печальная реальность. Инвестиции в убыточные проекты, ошибки управления на собственных предприятиях, нарушение сроков исполнения контрактов – все это вместе ударило по роду Шереметьевых настолько сильно, что они уже вряд ли оправятся.

Анастасия знала, что участь ее будет незавидна – либо за небольшую плату ее продадут в какой-нибудь род ради родства с благородными, либо она будет прозябать во все нарастающей нищете.

Девушку ни первый, ни второй вариант не устраивал, и она с невероятным упорством и трудолюбием грызла гранит науки, чтобы сначала пройти вступительные экзамены, а потом и удержаться в университете.

Ей нравилось учиться, ведь на парах она могла блистать так, как никогда бы не блистала в обществе. И то, что она поддалась на уговоры и угрозы отца, чтобы явиться сюда, лишний раз подтверждало: от светских мероприятий стоило держаться подальше.

Аристократы к ней даже не подходили. Все знали, что с Шереметьевых нечего взять. А неблагородные держались вместе и, честно говоря, не слишком любили принимать в свой круг аристократов. Анастасия попала меж двух миров, и это было весьма печально. Ее дешевое платье, перешитое из бабушкиного, ее родовой перстень, одолженный у матери и слишком большой для тонкой девичьей руки – все это заставляло ее чувствовать себя очень несчастной.

Но девушка была полна решимости устроить свою жизнь. Ведь если неблагородные могут одним своим умом пробиться вверх по пищевой цепочке, почему же не сможет она?

И вот Анастасия сидела, крутила перстень на пальце и размышляла о том, что она больше ни за что и никогда не явится ни на одно светское мероприятие, как перед ее носом возникла пуговица.

Обычная такая пуговица. Золоченая и с двуглавым орлом.

Анастасия медленно подняла взгляд, чтобы почувствовать, как сердце начинает неистово биться в ребра.

– Мой друг заметил, что такая красивая девушка сидит совершенно одна на моем балу и скучает, – проговорил Иван Дмитриевич Романов, мягко улыбаясь. – Разрешите немного развеять вашу скуку и пригласить вас на танец?

Цесаревич только что пригласил на танец… ее?

Кремль, бал цесаревича

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Лилась неторопливая музыка, мы с Василисой кружились с краю зала, и очень быстро к нам присоединились наши друзья. Ермаков с Демидовой, наслаждающиеся вечером. Лобачевский с какой-то хрупкой невысокой студенткой физмата в очках в стильной оправе – девушка гармонично сочеталась с Андреем. Тугарин просто качал в такт Ольгу Олеговну, которой уже было хорошо.

До полуночи еще оставалось достаточно времени, первый адреналин от визита в Кремль и знакомства с его высочеством схлынул, народ более-менее расслабился. Правда, спустя пару минут наш тихий закуток был беспардонным образом нарушен цесаревичем, ведущим под ручку боярышню Шереметьеву.

Девица шла с такими широко распахнутыми глазами, что напоминала мультяшку. Представляю ее шок, конечно: один этот танец даст ей некоторый социальный… ну не лифт, но что-то типа батута. Если девушка заинтересовала наследника трона, значит, в ней есть что-то, и остальным потребуется это что-то изучить.

Иван не стал тащиться в центр зала, хотя пары понятливо посторонились, освобождая место. Нет, наследник решил покружить боярышню в нашей скромной компании.

Василиса опять разнервничалась и впилась в меня своими хрупкими пальцами. Мне оставалось лишь кинуть мрачный взгляд на его высочество, который нарушил наше коллективное уединение. Цесаревич намека не понял, еще и задорно мне подмигнул. Типа, смотри, по твоему совету выбрал!

Остаток танца прошел довольно нелепо, поскольку пространство с краю не предполагало наличие Романова, рядом с которым половина народа нервничала, а другая – восторженно залипала.

Но наконец музыка стихла, и Иван подвел Шереметьеву к нашей компании.

– Господа, дамы, – произнес наследник престола, – хочу представить вам боярышню Анастасию Евгеньевну Шереметьеву. Анастасия Евгеньевна, надеюсь, теперь ваш вечер пройдет более насыщенно. Такая прекрасная девушка не должна сидеть в одиночестве на моем балу.

– Мы с радостью составим компанию боярышне, – заверила цесаревича княжна Демидова.

Иван благосклонно кивнул и удалился. Но перед тем, как покинуть нашу компанию, успел сказать мне вполголоса:

– Когда соберешься, – цесаревич постучал двумя пальцами себе по груди там, где должен быть внутренний карман, – подсоблю.

Я молча кивнул, а когда он ушел, напоролся на внимательный взгляд Демидовой:

– Вы что, знакомы?

Кремль, бал цесаревича

МАРИЯ НАРЫШКИНА

К великому сожалению Марии, цесаревич предпочитал крутиться в компании юных имперцев. А ей приходилось находиться в левой во всех смыслах части зала, составляя компанию Максиму.

– Расстроена? – негромко спросил Меншиков, все правильно поняв.

– Есть немного, но, – вздохнула девушка и демонстративно полюбовалась на свое помолвочное кольцо с огромным бриллиантом, – эта штука того стоит.

Максим поднес ладонь девушки к губам и запечатлел легкий поцелуй в знак благодарности, заставив Нарышкину совершенно глупо засмущаться.

Пара отошла к краю зала, уступая место другим танцующим. Меншиков быстро организовал себе и девушке по бокалу шампанского, и в целом Мария рассчитывала просидеть ближайший танец в алькове, проводя время со своим женихом, но до диванчиков пара не дошла – по пути их поймал боярич Лаврентьев.

– Максим, у нас проблема, – мрачно проговорил парень.

Меншиков склонил голову набок, ожидая деталей.

– Изотов решил повыяснять отношения с кем-то из имперцев… – доложил Федор. – Будет некрасивая сцена, если его не остановить.

Меншиков не матерился и не выяснял детали. Он просто выдохнул сквозь сжатые зубы, одним этим демонстрируя, насколько его допекли собственные шакалы.

– Мария, я вынужден ненадолго оставить тебя, – проговорил Максим, поднимаясь.

– Я понимаю, – кивнула девушка, печально вздохнув.

От этого вздоха Меншиков стал еще мрачнее, и Марии подумалось, что наверняка Изотову оторвут башку, стоит тому выйти из Кремля.

Впрочем, скучать Нарышкиной не пришлось. Стоило Максиму покинуть ее, как тут же рядом нарисовались девицы из левых и промышленных семейств.

– Мария, какое шикарное платье!

– Кто придумал вам с Дарьей одеться одинаково?

– Лучше расскажи, кто такие эти Мирный и Корсакова? Ты же знакома с ними, да?

– Конечно, она с ними знакома, они же из имперцев!

– Правда, что Мирный – бастард Демидовых?

– Правда, что его девушка – прислуга княжны?

– Правда?..

Нарышкина слушала эту трескотню и молчала. Улыбалась легкой, снисходительной улыбкой и тянула шампанское, в то время как острый ум дочери блестящего политика спешно просчитывал варианты от любого оброненного ей слова.

– Девушки, вы такие легкомысленные. Сплетничать на балу у его высочества… – протянула Мария, обводя обступивших ее девиц хищным взглядом.

Девицы синхронно нервно сглотнули и расступились, пропуская боярышню. А Нарышкина плюхнулась на диван в одном из пустующих альковов с печальной решимостью приговорить бокал, пока ее жених разбирается с безмозглыми подопечными.

И примерно на середине напитка музыка неожиданно приглушилась, и из динамиков раздалось:

– Ее высочество Елена Дмитриевна Романова!

Зал ахнул, а Мария совершенно неэстетично поперхнулась бульками и закашлялась.

Кто додумался пустить шестнадцатилетнюю царевну на бал, где пьют, курят и даже пытаются выяснять отношения?!

Кремль, бал цесаревича

ИВАН РОМАНОВ

– Елена, как ты здесь оказалась? – спросил Иван вместо приветствия, подавая сестре руку.

Естественно, ни тон наследника престола, ни выражение лица не выдавали реальных эмоций. Улыбаясь сестре, цесаревич всем своим видом демонстрировал, как он рад ее появлению.

– Ты у нас дома устроил бал и думал, я пропущу такое интересное событие? – ответила Елена, также изображая милую беседу.

– Что же ты не явилась на бал к отцу? – ехидно поинтересовался цесаревич.

– Да что там делать, – легкомысленно отмахнулась девушка. – Сплошь старики и скучные разговоры.

– И ты решила испортить отдых мне?

– Братец, что за слова! – возмутилась царевна, смотря на Ивана с таким бессовестным видом, что парень мрачно подумал о недоданных в детстве розгах. – Я пришла составить тебе компанию. И познакомиться с твоими друзьями.

– Вот только ляпни что-то лишнее – мать тебя не спасет, – сухо проговорил парень.

– А ты суров! Местные девицы, наверное, в восторге, – продолжала улыбаться Елена.

В этот момент Иван понял, что наверняка в прошлой жизни где-то очень сильно нагрешил. Иначе почему ему досталась не только неподъемная корона Российской империи, но еще и такая бессовестная младшая сестра?

– Идем, представлю тебя парочке людей, – все же согласился он. – Но веди себя прилично.

– Я знала, что ты меня поймешь!

Понять-то Иван, может быть, ее и понимал. В конце концов, это ему можно было нацепить артефакт и куролесить по столице. Царевен сейчас, конечно, в теремах не запирали, но и веселой студенческой жизни вкусить Елене не удастся. Девушек воспитывали в традиционной строгости патриархального общества, преимущественно на домашнем обучении.

Очень тоскливо, не поспоришь.

Но так нагло припереться на его бал…

Нет, младшие сестры точно даются в наказание!

Кремль, бал цесаревича

РАЗГОВОРЫ

Мужская часть гостей была в экстазе.

– Это я удачно зашел…

– Она же ни с кем не сговорена, да? У меня есть все шансы!

– Да какие у тебя шансы, ты свою рожу видел?

– Да какая разница, какая у меня рожа?! Мужчина – самец, он не должен быть красивым.

– Зато он должен быть хотя бы умным и богатым, а ты чем похвастаешься из этого?

– Завидую я вам, господа, такие вы фантазеры. Как будто царевна, идя мимо, заметит вас и упадет прямо вам в руки.

– Ну, она явилась на бал, наверняка будет танцевать… Так почему бы и не со мной?

– Отчаянный ты человек. Посмотри на его высочество. Если я за свою младшую сестренку каждому первому готов женихалку открутить, цесаревич сразу начнет с головы. А без головы, знаешь ли, женихаться проблематично.

– Ну, знаете ли, кто не рискует, тот не пьет шампанское!

Кремль, бал цесаревича

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Пожалуй, только явление царевны и спасло меня от квадратных вопросов.

Сказать, что зал охренел, – ничего не сказать. Мужики подобрались, девицы надулись от важности. В общем, народ и не ожидал, что тут два Романовых по цене одного окажется.

Иван вел свою сестру прямо к нам, что в целом было вполне логично, – вводить царевну имело смысл только в общество имперцев. Левым придется побыть массовкой.

Я кинул взгляд на Нахимова, которому, в принципе, Иван мог бы доверить сестренку на вечер, но тот щеки от важности не надувал и вообще на происходящее реагировал с минимальной заинтересованностью. Лобачевский не пытался сбагрить свою спутницу, чтобы выторговать себе местечко подле Елены Дмитриевны. Наоборот, они с девушкой из физмата что-то так оживленно обсуждали, что я не был уверен, что ребята вообще заметят приближение Романовых, пока Дарья на них не шикнула.

– Моя младшая сестренка неожиданно решила почтить нас своим присутствием, – без особого восторга проговорил Иван. – Рассчитываю, что вы позаботитесь о ней.

– Всенепременно, ваше высочество, – с важным видом кивнул Ермаков.

Даже если бы Иван не намекал на внезапное явление царевны, все очень быстро бы поняли, что девчушка обладает типично романовским характером: смутить нельзя, остановить – невозможно.

– Княжна, у вас такое шикарное платье! – заговорила царевна, беззастенчиво рассматривая наряд Демидовой. – Такое изящное смешение традиций и современного стиля. Уверена, вы зададите моду в наступающем году среди нашей молодежи.

– Благодарю, ваше высочество, – склонив голову, ответила Дарья.

– Я вижу, вы поделились контактами швеи со своими подругами, – продолжила царевна, осматривая платье Василисы. – Может быть, и со мной поделитесь? Я бы с радостью стала вашей доброй подругой!

– С удовольствием, ваше высочество, – со всем достоинством ответила Демидова.

– Можно просто Елена, – улыбнулась царевна.

– Елена, – строгим тоном произнес Иван.

– Нельзя «просто Елена», – спохватилась девчонка, заставив нашу компанию улыбнуться.

Цесаревич закатил глаза.

– Иван рассказывал, у вас намечается интересный интернет-проект? – продолжила Елена, повернувшись к Василисе.

Надо отдать должное Корсаковой, второй подход к демонстрации сайта прошел более уверенно, хотя в отличие от Ивана его сестра эмоций не сдерживала и восторгалась громогласно и, кажется, даже вполне искренне.

– А это боярышня Анастасия Евгеньевна Шереметьева, – представил Иван девушку, которая еще не поняла, радоваться ли ей или пугаться тому, как начала разворачиваться ее жизнь. – Боярышня любезно подарила мне один танец.

– Оу, – округлила глаза Елена, затем просканировала несчастную Шереметьеву тяжелым, чисто женским сестринским взглядом и одобрительно кивнула. – Надеюсь, мой брат вел себя достойно.

Ты глянь, такими темпами Иван и правда женится на девице, в которую я ткнул пальцем.

Иван улыбнулся с видом «тебя забыли спросить, мелкая», но этикет не позволял ему собачиться с сестрой на людях.

Время подходило к полуночи, а потому Иван, оставив свою беспокойную сестру нам на попечение, куда-то ретировался, предварительно посмотрев на меня с вопросительно поднятыми бровями. Я едва заметно кивнул в ответ, и цесаревич расплылся в предвкушающей улыбке.

В зал высыпали официанты с бокалами шампанского, народ начал немного суетиться перед полуночью. Елена тоже попыталась умыкнуть фужер, но Ермаков без слов изъял тару и вручил бокал сладкой газированной воды типа «Колокольчика», заставив девчонку сердито засопеть.

Впрочем, она понимала, что спорить себе дороже – братец отправит под конвоем к нянькам и мамкам, а тут какая-никакая компания.

Я коснулся локтя Василисы и отвел ее чуть в сторону.

– Знаешь, – любуясь девушкой, улыбнулся я, когда мы оказались на достаточном расстоянии от остальных, – когда я первый раз тебя увидел, то сразу же решил, что тебе от меня не скрыться.

Корсакова смущенно вспыхнула.

– Ты всегда был такой самоуверенный?

– По большей части, – усмехнулся я. – Знаешь, я долго был один в этом мире…

Мире, так болезненно напоминающем родной и так от него отличающемся.

– Это не печалило и не тяготило, просто жизнь текла без особых красок.

Полная воспоминаний о прошлом и горечи утраты.

– Но когда я увидел тебя, мне показалось, что в осеннем сумраке кто-то зажег теплое летнее солнышко. Солнышко, что согрело мое сердце и мою душу.

И прогнало бесконечную тоску о прошлой жизни.

– И сейчас я бы хотел задать тебе один очень простой и в то же время, наверное, один из самых сложных вопросов в жизни…

Я медленно опустился на одно колено и только сейчас заметил, что весь зал погружен в тишину и сумрак, а все софиты направлены на нашу пару. Достал из внутреннего кармана простое кольцо с красивым крупным бриллиантом и спросил:

– Ты выйдешь за меня?

Глава 3

Кремль, бал цесаревича

ВАСИЛИСА КОРСАКОВА

– Ты выйдешь за меня?

Наверное, со стороны казалось, что их отношения развиваются стремительно. Даже слишком стремительно.

Сколько они были знакомы? Четыре месяца? Разве это достаточный срок, чтобы узнать человека и связать с ним свою жизнь?

Наверняка девять из десяти человек скажут, что этого времени слишком мало. Что соглашаться на такое предложение нельзя, что необдуманные поступки дорого стоят во взрослой жизни…

Но один, один из десяти скажет: если ты уверена, соглашайся. И это будет самый счастливый человек из всей десятки, потому что он знает, как выглядит настоящее счастье.

Четыре месяца назад она влюбилась в него, ничего о нем не зная. Просто мальчишка без имени, без семьи и без гроша в кармане.

Так она думала.

Она влюбилась в его низкий голос, от которого бурлила кровь, в его серьезный взгляд, что делал его сильно старше, в его спокойствие, отчего весь мир вокруг казался бессмысленной суетой.

В его широкие, сильные ладони. В его голубые глаза. В мощный разворот плеч, в ямочку на подбородке.

В то, как он спокойной, уверенной походкой разрезал это общество и шел к вершине, словно раскаленный нож сквозь масло.

Легко, без оглядки, без сомнений.

Она влюбилась в него, и даже если бы весь мир запретил ей отвечать, она все равно бы ответила:

– Да…

Кремль, бал цесаревича

ИВАН РОМАНОВ

– Ты выйдешь за меня?

В зале стояла такая тишина, что ее можно было черпать ладонями.

Иван с сестрой обосновались на балконе и наблюдали за парочкой в свете софитов. Цесаревич облокотился локтями о перила, его сестра же покачивала бокалом с газировкой.

До балкона долетело еле слышное «Да…» на выдохе, и Александр Мирный одним резким плавным движением подхватил девушку под колени и закружил, закружил…

– Ах, какой мужчина! – с нескрываемой завистью проговорила царевна, беззастенчиво наблюдая, как парочка целуется на глазах у всего зала. – Жаль, простолюдин…

– Это временно, – усмехнулся Иван, отсалютовав Мирному своим фужером.

– Вот как? – Царевна снова посмотрела вниз на первый этаж.

Свет потихоньку начал загораться, и к Александру с Василисой хлынул поток поздравляющих.

Иван не ответил, и Елена не повторяла вопрос, потому что это было неважно. Романовы могли раздавать титулы направо и налево – земля русская обширна, богата и способна прокормить любую царскую придурь. Тем более еще одного боярина, а то и князя.

Но девушку на самом деле обеспокоил другой вопрос.

– Кто он для тебя? – негромко спросила царевна, пристально наблюдая за Мирным.

– Человек, которому я не единожды обязан жизнью, – пожал плечами Иван.

Цесаревич тоже наблюдал за суетой внизу, не спеша спускаться в толчею для поздравлений. Успеется. Но и вопрос сестры был не из праздного любопытства. Он это понимал.

– Долг любого подданного защищать императорскую семью, – немного высокомерно возразила Елена. – И я спрашивала не об этом. Кто он для тебя?

Иван ответил не сразу. Цесаревич поставил полупустой бокал на мрамор широких перил и произнес:

– Парень, вписавшийся за меня в драку. Дважды отказавшийся от титула. Наплевавший на все пафосные почести. Ни разу не воспользовавшийся своим положением. Друг. Брат. Вот кто.

Иван развернулся и пошел по лестнице вниз, поздравлять ребят с помолвкой. Елена смотрела ему в спину и тихонько вздохнула.

У нее уже был брат. Но так не хватало сестренки.

Кремль, бал цесаревича

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

В этом мире куранты били так же задорно и узнаваемо, как в моем. Воодушевленный и немного разгоряченный игристым вином народ с веселым гиканьем высыпал на улицу. Во внутреннем дворе Кремля тоже стояла шикарная елка. Не для общего пользования, так сказать, но подвыпившей молодежи было в самый раз. Кто-то принялся играть в снежки, и Ермаков с Меншиковым тут же сайгаками поскакали раздавать люлей особенно разыгравшимся подопечным.

– Жду приглашение на свадьбу, – произнес Иван, подойдя ко мне. – Вы удивительно красивая и гармоничная пара.

Василиса чуть в стороне объясняла Елене Дмитриевне, как зарегистрироваться в новой модной социальной сети «В курсе». Девушки о чем-то весело шушукались и хихикали, заставляя меня подозревать зарождение преступного сговора.

– Всенепременно, – кивнул я в ответ, как требовал того этикет.

– Но не могу не спросить – ты не поторопился с помолвкой? Все-таки прошло всего четыре месяца… Да и Корсаков тебя не слишком жалует.

Я усмехнулся.

– Ответ на твой вопрос – нет, не поторопился, – произнес я, глядя на собеседника. – Что касается Корсакова, то его мнение тут даже не совещательное. Он выдвинул дочери какие-то требования, которые она с легкостью выполнила бы даже без моей помощи. А уж теперь-то…

Мы оба покосились на девчонок, к которым уже присоединилась Нарышкина с Демидовой. Преступный сговор как будто разрастался.

– Так что все свое недовольство он может оставить при себе, – закончил я мысль. – К тому же статус моей невесты должен обезопасить ее. Ведь, надеюсь, уже все знают, какой я мирный Мирный?

Иван хохотнул:

– Еще немного, и ты станешь легендарной личностью! – подтвердил наследник престола.

Я хмыкнул в ответ, и мы немного помолчали.

– Ты подумал над моим предложением? – вдруг спросил Иван, заставив меня безрадостно вздохнуть.

Нельзя сказать, что я не думал над его словами – думал. Но портить праздничную ночь рабочими разговорами совершенно не хотелось. В этот момент Елена вприпрыжку прискакала к нам, освободив меня от неудобного разговора.

– Иван! Иван, это потрясающе! – воскликнула царевна, сияя восторженными глазами. – Ты должен зарегистрироваться и добавить меня в друзья!

У наследника престола Российской империи от такого заявления дернулся глаз. Но тут уж я не мог не воспользоваться ситуацией:

– Позвольте показать вам, ваше высочество, как это делается, – с видом самым смиренным произнес я.

За что получил мрачный взгляд цесаревича. Он бы кулаком погрозил, но вокруг было слишком много людей. Пришлось его высочеству доставать мобильник и тоже регистрироваться.

В первые сутки количество пользователей социальной сети «В курсе» превысило сто тысяч.

* * *

Праздничные каникулы были самой горячей порой для нашего офиса. Мы с Василисой практически не вылезали из «Аурума»: рост случился стихийный и превышающий самые смелые наши оценки. Требовалась грамотная техподдержка, мелкие обновления, активно шла работа над мобильной версией и самым прорывным решением – мобильным приложением…

Примерно трижды в сутки – на завтрак, обед и ужин – Василиса принималась нарезать круги по нашему этажу, хвататься за голову, причитая, что у нее ничего не получается, что все пропало, что сейчас комета упадет на серверную… Ну, в общем, сбрасывать стресс так, как может только женщина – усиленно бегая по потолку.

Приходилось ловить это беспокойное создание, насильно сажать на колени, целовать и угрожать всякими приятными безобразиями, если она не прекратит панику. Корсакова моментально вспоминала, что она девушка из хорошей семьи, задумывалась о дате свадьбы, о гостях и вообще… И через пятнадцать минут, придя в ужас от организации праздничного мероприятия, с усиленным энтузиазмом вгрызалась в работу.

Из двух работ, как водится, выбирать надо меньшую.

В общем, когда примерно в середине каникул к нам заявился ее папенька, мы были такие охреневшие от работы над проектом, что Ваське даже не хватило сил на очередной потолочный круг.

– Привет, папа, – проговорила Василиса, поднимаясь со своего рабочего места, заваленного распечатками презентаций и набросками страниц.

– А я все думал, где ты пропадаешь, – проговорил тот не слишком довольным тоном, как будто нашел дочь не в пентхаусе самого дорогого офисного здания столицы, а где-то в дешевом кабаке.

– Работаю, – спокойно произнесла девушка. – Мы запустились в новогоднюю ночь, и это было лучшее решение! Вся аристократическая молодежь зарегистрировалась у нас уже в первые сутки, и это только начало. А знаешь, кто самый популярный пользователь?

– Кто? – вяло поинтересовался Корсаков.

– Елена Романова! – с гордостью заявила Василиса.

В этом месте любой отец должен был надуться от гордости за свою кровиночку, но Корсаков особого восторга не излучал.

– Что ж, это похоже на успех, – нехотя проговорил он.

– Не похоже, – подал голос я, все это время наблюдавший за происходящим от кофемашины в дальнем углу помещения. – Это и есть успех.

Корсаков обернулся на меня и окинул оценивающим взглядом.

– Ты все равно мне не нравишься, – заявил будущий тесть.

– Это нормально. – Я спокойно пожал плечами в ответ. – Будь у меня дочь, ни один ее ухажер бы мне не понравился.

И не понравился! Хотя муж у нее объективно был неплох.

– Ладно, – нехотя проговорил Корсаков, внимательно глядя на дочку, – я посмотрю сквозь пальцы на твою помолвку у меня за спиной, но пока ты не покажешь мне бухгалтерские документы, ни о каком исполнении договора и речи быть не может.

Девушка расплылась в улыбке:

– Скоро покажу, папа. Ты будешь мной гордиться.

Корсаков лишь покачал головой. Он еще недолго побыл у нас, Василиса поводила его по этажам, рассказывая, что и как устроено, я же решил не мешать общению отца с дочерью. Тем более что мы друг другу взаимно не нравились.

Но Корсаков был не самым внезапным гостем за время каникул. Примерно через неделю к нам нагрянул боярин Нарышкин.

– Виктор Сергеевич, как я рад вас видеть! – широко улыбнулся я выходящему на нашем начальственном этаже боярину.

Мужчина цепким, оценивающим взглядом скользнул по пространству и хмыкнул.

– А неплохо ты тут устроился, Александр, – заявил он.

– И это только начало, – кинул я в ответ. – Но вы же не про интерьер поговорить приехали?

– Зришь в корень, юноша, – подтвердил Виктор Сергеевич. – Где твоя невеста? Ты хоть и основной владелец, но разработкой, так понимаю, она руководит.

Спустя полчаса мы уселись в переговорной. Нарышкин с задумчивым видом осматривал минималистичную мебель, стеклянные перегородки, белую стену под проектор.

– Интересные дизайнерские решения, – произнес он, откидываясь в кресле. – Я думал, что штаб-квартира проекта с количеством пользователей свыше миллиона будет более…

– Кричаще-пафосная? – подсказал я.

– Ага, – подтвердил боярин.

– Ну, мы же простые люди, – развел я руками с улыбкой. – Нам эти ваши аристократические завитушки и шильдики ни к чему.

Нарышкин хмыкнул, прекратив изучать интерьер и переведя взгляд на нас. Было заметно, что светская беседа окончена и боярин готов переходить к действительно серьезному разговору.

– Вот, кстати, к вопросу о простых людях, – проговорил Виктор Сергеевич, переходя на тему, ради которой и прибыл в «Аурум» на самом деле. – Кто самый популярный пользователь в вашем «В курсе»?

– Елена Романова, – тут же ответила Василиса.

И если Корсакова произносила это с гордостью, то мне, честно признаться, было немного совестно перед Иваном, да и вообще всем родом Романовых. С нашей легкой подачи царевна превратилась в топового, прости господи, блогера. Она постила фоточки своей породистой кошки, выбирала с пользователями платьишки на ужин с родителями, разбирала свою косметичку и показывала, как прислуга укладывает ей волосы.

В общем, старая добрая повседневность, только с трансляцией прямиком из Кремля.

– Как вы понимаете, Дмитрий Алексеевич очень строгий отец и всегда держит руку на пульсе увлечений собственных детей, – издалека начал Нарышкин. – И узнав, что его дочь все свободное время проводит на вашем сайте, государь тоже внимательно его изучил.

Василиса кинула на меня растерянный взгляд. Девушка не понимала, будут ли нас сейчас хвалить или начнут бить по рукам. Но боярин подводил не к первому и не ко второму. Сейчас наступало самое время, чтобы сделать предложение, от которого нельзя отказаться.

– А помимо ее высочества на вашем сайте активно ведут свои страницы почти все благородные отпрыски империи, – продолжил боярин Нарышкин. – Количество живых пользователей на вашем сайте за неделю перевалило через миллион, так что… Это накладывает определенные ожидания от такого проекта.

Я склонил голову набок.

– Вы хотите что-то нам предложить или просто реквизируете сайт? – спросил я напрямую, не желая бегать вокруг да около.

Нарышкин поморщился:

– Александр, что за слова?! – недовольно возмутился он. – Его величество не занимается вымогательством. Мы готовы предложить вам выгодное для всех сторон сотрудничество.

Боярин достал из папки пару листов бумаг.

– Здесь список публичных личностей и официальных СМИ, готовых присоединиться к вашему сайту, – пояснил он, прежде чем положить документ перед нами. – Это повысит доверие у пользователей, и миллион очень быстро начнет прирастать нулями.

Василиса пробежалась глазами по спискам и негромко уточнила:

– Но вы что-то хотите взамен?

– Он хочет доступ к личной переписке, – с улыбкой ответил я за боярина Нарышкина, – и прямое подчинение государственной машине. Такой мощный инструмент влияния на население не может находиться вне зоны контроля императора. Такой бесценный источник информации не может остаться неподконтрольным.

– Ты невероятно умен для своих лет, – усмехнулся Нарышкин.

Корсакова же растерянно посмотрела на меня:

– И что мы будем делать?

– Ну, – я откинулся в кресле и спокойно взял свою невесту за руку, – мы же имперцы. А имперцы всегда действуют в интересах государства.

Глава 4

Москва

СЕРГЕЙ СТРОГАНОВ

– Ты издеваешься? – процедил Сергей Строганов, глядя на руководителя своего проекта. – Я дал тебе лучших сотрудников. Лучшее оборудование. Я пообещал тебе бонусы за успешное выполнение и соблюдение сроков. И поставил простую задачу – списать сайт. Что сложного? Этот «В Курсе» уже сожрал миллион пользователей! Ты хоть представляешь, какие там бабки крутятся?! Я не понимаю, почему никому в этом офисе не нужны деньги!

Проблема Сергея Строганова в отрасли информационных технологий была не нова. В принципе если бы он удосужился хоть немного включить голову, то быстро бы понял собственную ошибку. А она была проста и банальна: если ты не разбираешься в работе, твои собственные подчиненные будут тебя дурить.

Ведь они, эти подчиненные, – наемные сотрудники. Они с удовольствием будут пить кофеек и трескать печеньки, предоставленные компанией Строганова, которая пыталась соответствовать всем стандартам отрасли. Будут долго и вдумчиво совещаться, рисуя красочные презентации. Отсиживать жопочасы и получать зарплату.

И на самом деле этим людям все равно, что проект со скоростью пикирующего истребителя падает в финансовую яму, что конкуренты быстро превращаются в монополистов, что очень скоро папенька молодого и амбициозного хозяина конторы начнет задавать неудобные вопросы сынуле.

Это же не их деньги и не их фирма. Более того, они же не создают ничего нового, они просто копируют. Неинтересная работа за неплохие деньги, которую никто не может за тобой проверить.

Практически идеально.

Вторая проблема, до которой юный Строганов еще не дошел, заключалась в раскрутке проекта. Можно, конечно, злословить, что Мирному повезло, ведь юная царевна стала первым зарегистрированным пользователем сайта, но даже если бы это было не так, у Александра с Василисой имелся вполне себе недурственный план раскрутки проекта.

Если бы Сергей был более опытным, он бы поискал возможности списать не понадобившийся конкурентам план. Но парень вырос в одной из богатейших семей и был уверен в силе звонкой монеты. В его мире дополнительно влитые бабки должны были увеличивать вообще все – скорость работы, творческий потенциал сотрудников, качество результата. Такая волшебная пилюля от семидесяти болестей.

Но суровая правда жизни настигла юного дельца от интеллектуальной промышленности в виде телефонного звонка.

– Сергей, – пробасил Строганов-старший, – а ты не хочешь рассказать мне, почему деньги на резервных счетах утекают, а обещанной прибыли нет?

Императорский Московский Университет

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Все-таки в этом мире с учебой дела обстояли как-то гуманнее: экзамены были до праздников, а не после. Так что с каникул все студенты возвращались не в нервный период сдач и пересдач, а в расслабленное начало семестра.

На первый завтрак наша компания удивительным образом собралась полным составом. И тут я в полной мере оценил, каким актерским талантом обладает его высочество.

В принципе, лицо держать при любых ситуациях наверняка его учили, а остальное не так сложно. С каким же искренним, неудержимым любопытством боярич Новиков расспрашивал про цесаревича Ивана Романова!

– А он что? А она? И куда? Да ты что! – натурально восклицал мой сосед.

Интересовало боярича Новикова буквально все – от общих впечатлений о бале до всяких скучных мелочей. А зал какой? Красиво? Да ладно, безвкусица небось. Точно красиво? Ну хорошо, уговорили. А музыканты как? Ничего такие были? Ну, для бала, конечно, классика, но музыка-то как? Красивая? Ла-а-адно… А еда? Кормили-то хоть вкусно?

Парни в основном молчали, предоставляя право девушкам трещать и смаковать детали, отвечая на вопросы любопытного боярича. Я держался как мог, в особенно феерические повороты разговора прячась в чашку с кофе, чтобы не заржать.

– И вот, когда я побеседовала с боярышней Морозовой и зашла в одну из комнат отдыха, представляете, ни одного полного бокала не было! – посетовала Нарышкина, а у Ивана Дмитриевича округлились глаза.

– Пустые бокалы, серьезно? – нехорошим таким тоном протянул цесаревич. – А я думал, у Романовых денег куры не клюют, неужели решили сэкономить?

– Иван! – тут же возмутилась Демидова. – Как не стыдно! Наверняка просто распорядители не успевали…

– Не успевали, как же, – буркнул тихонечко себе под нос его высочество.

– А может, и специально не доносили, – сделала предположение Нарышкина. – Там шакалы Макса пытались какой-то балаган устроить, целых два танца из-за них пропустила, – недовольно надула губки боярышня.

– Два танца! – ахнул Иван и даже руками всплеснул для пущего эффекта. – И что Меншиков? Спас ситуацию?

– Еще б не спас, – хмыкнул Ермаков, потягивая кофе. – Таких мандюлей раздал своим сподвижникам, я его таким злющим ни разу в жизни не видел.

– Надо же, какой Меншиков молодец! – восхитился Иван и добавил так задумчиво: – Интересно, а чем гвардия Романовых занималась-то? Балаганистых же, наверное, должны были тихонечко скрутить и спровадить на выход. Особенно левых.

– Да кто их знает, – недовольно передернула плечами Мария. – Макс особенно не рассказывал, а я и не спрашивала. Вы же понимаете, мы из разных партий, стараемся соблюдать какие-то границы. – Девушка закатила глаза.

Присутствующие как-то синхронно вздохнули, понимая, что после свадьбы это будет еще сложнее. С другой стороны, все осознавали, что Нарышкина и в замужестве не перекрестится в левую религию, хотя и тянуть направо Макса не сможет. В основном по той причине, что тянуть там было уже нечего, а баланс сил стоило сохранять. Ну или хотя бы его видимость.

От тоскливых политических мыслей всех отвлекла Василиса. Девушка похлопала сидящего рядом Ивана по плечу и продемонстрировала правую ручку с единственным колечком. Вытянула еще так, словно бы сама любовалась, и Иван восхищенно присвистнул.

– Ого! – воскликнул он. – Мои поздравления! Вы такая славная пара, что мне даже немного завидно.

– Его высочество был весьма щедр и лично велел организовать для Александра световое шоу на предложение руки и сердца, – пояснила Демидова.

– Да ты что?! – удивился Иван. И такими прям натуралистично округлившимися глазами на меня посмотрел и выдал: – Цесаревич? Сам? Алекс, а вы не родственники, случайно?

Я улыбнулся Ивану настолько широко и настолько многообещающе, что, надеюсь, парень понял: еще одна такая шуточка, и я ему следующую чашку кофе за шиворот вылью.

Хуже всего то, что все присутствующие как-то по-особенному на меня взглянули. Синхронно. Даже Нахимов от своего телефона оторвался, в котором весь разговор с кем-то усиленно чатился.

– А что, как бастард Демидовых уже не котируюсь? – возмутился я.

Актер из меня, конечно, не такой талантливый, как из цесаревича, но я старался.

– Нет, ну вы действительно с его высочеством как-то слишком активно общались весь вечер, – задумчиво протянул Ермаков.

– Ну вот, а я что говорю! – радостно заулыбался Иван.

– Не говорите глупостей, – встряла Нарышкина, пресекая этот фарс. – Если бы Александр на самом деле был бастардом Романовых, его б уже давно признали: такой маг – и бесхозный. Доучится – так за него половина родов передерется, лишь бы с ними дела вел.

– Жаль, – печально вздохнул мой сосед по общежитию.

Друзья тоже вздохнули – иметь среди близкого круга бастарда императорского рода почетно и полезно. И только Иван скалился и продолжал докапываться до девчонок вопросами типа «А как там царевна? Никто не успел к ней подкатить?» И тему вроде бы сменили, а слушок теперь наверняка поползет – соседние ж столы активно греют уши на разговорах нашей пафосной компании…

Прибил бы, да наследник трона.

Императорский Московский Университет

КИРИЛЛ НАХИМОВ

Все-таки отличную штуку придумали Мирный с Корсаковой. Сайт в сотню раз удобнее старых форумов, можно легко подгружать фото и видео. Ходынка быстро организовалась в закрытое сообщество, и теперь горячие дискуссии на тему автомобилей, запчастей и техник вождения шли круглые сутки.

Княжич Нахимов тоже оценил удобство сайта, но, честно говоря, сообщество Ходынки его интересовало в последнюю очередь. Больше всего ему нравилось, что сайт «В Курсе» можно было использовать в качестве большого справочника и, игнорируя все скучные правила этикета, писать напрямую любому человеку. Ведь если ее высочество выкладывает фоточки котиков из Кремля и ставит сердечки на комментарии у себя на странице, то написать напрямую девушке, которой ты официально не представлен, – не так уж и неприлично.

К. Нахимов: «… часто видел вас на Ходынке…»

А. Румянцева: «… впечатлена вашими заездами…»

К. Нахимов: «… вы ставили на меня?»

А. Румянцева: «… бывало, но это девичья блажь, я совсем не разбираюсь в машинах».

К. Нахимов: «Я бы с удовольствием поделился с вами своими знаниями на этот счет».

А. Румянцева: печатает… печатает… печатает…

К. Нахимов: «Анна?»

А. Румянцева: «Не думаю, что это хорошая идея».

К. Нахимов: «Когда я увидел вас в клубе Мирного, то был поражен вашей красотой и изяществом. Быть может, вы найдете возможность уделить мне немного времени для очной встречи?»

А. Румянцева: печатает… печатает… печатает…

К. Нахимов: «Анна?»

А. Румянцева: печатает… печатает… печатает…

Княжич встал из-за стола, за которым завтракал с товарищами, и, неразборчиво попрощавшись, вышел на улицу. Девушка что-то так долго набирала, что Кирилл не находил себе места, ему срочно требовалось пройтись, а лучше – проехаться, если она сию же секунду не пришлет свой положительный ответ.

Телефон пиликнул входящим сообщением.

А. Румянцева: «Кирилл, я бесприданница с сомнительной репутацией. Не тратьте время, ни мое, ни свое».

К. Нахимов: «Вы несправедливы ни к себе, ни ко мне».

А. Румянцева: «Вы даже не представляете, что у меня на душе за этой, как вы выразились, красотой и изяществом».

К. Нахимов: «Не представляю, но дайте мне шанс узнать».

А. Румянцева: печатает… печатает… печатает…

Кирилл стоял прямо посреди плохо очищенной дорожки между корпусами университета, в распахнутой куртке и без шапки, и гипнотизировал взглядом экран телефона. Княжичу не было холодно, он вообще не замечал мир вокруг себя. Его волновало лишь то, что запавшая в душу девушка что-то набирала, набирала и никак не решалась отправить.

А. Румянцева: «Это дурная затея, княжич Нахимов. Прошу вас, оставьте бедную девушку в покое, на мою судьбу и так выпало немало трудностей».

Нахимов хмыкнул. Отсутствие категоричного отказа – это почти что приглашение на охоту. Впервые за долгое-долгое время княжич чувствовал подъем и эйфорию от общения с девушкой, и это стоило дороже всех сложностей, что мог бы принести такой брак.

Она его зацепила, и он был готов бороться.

Кирилл вдохнул полной грудью и, предвкушая будущую встречу, направился на пары.

Время залечило тяжелую рану. И жизнь готова была принять в свой бурлящий поток очнувшегося от многолетнего коматоза юношу.

Императорский Московский Университет

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Тем же вечером его высочество изволил явиться ночевать в общагу.

– Иван, я тебя прибью, – честно заявил я, едва цесаревич закрыл за собой дверь.

– За что? – возмутился парень.

– За твои дурные шуточки, – пояснил я. – Если раньше я был просто бастардом Демидовых, то сегодня по углам университета уже начали шушукаться, что я имею прямо вот непосредственное отношение к роду Романовых.

– Ну так и прекрасно, – пожал плечами Иван. – Больше слухов – меньше вопросов.

– Каких, к чертовой бабушке, вопросов?!

– Почему ты так много времени проводишь с его высочеством Иваном Дмитриевичем Романовым, – спокойно произнес Иван, положив передо мной простую кожаную папку.

– И как это связано? – приподнял бровь я, не спеша притрагиваться к папке.

– Напрямую. – Цесаревич уселся в гостевое кресло и посмотрел на меня так, как обладатели царской крови смотрят на своих подданных. – Ознакомься и озвучь мне свое положительное решение.

Я недовольно цокнул, но папку все же открыл.

Нельзя сказать, что меня вело любопытство. Скорее я был уверен, что, пролистав пару-тройку листов, разнесу идею цесаревича в пух и прах, и на этом тема сама собой заглохнет.

Увы, цесаревич подготовился как следует. В папке лежали проекты приказов, положений и прочей бюрократической обвязки подразделения под миленьким названием «Особый потешный отдел».

Задуманный отдел подчинялся напрямую цесаревичу, оплачивался из его казны, контролировался им же и отчитывался только ему. Полномочия у сотрудников были широкие. Нет, даже так: ШИРОКИЕ. Можно было входить в дома к любым аристократам и класть мордой в пол всех присутствующих, можно было устраивать допросы людей вне зависимости от сословной принадлежности, можно было думать и действовать без оглядки на все прочие структуры.

Платили за это действительно хорошие деньги. Ну, для тех, у кого нет в собственности социальной сети. Гибкая штатная структура, множество привилегий, один начальник в лице его высочества и почти никакой бумажной волокиты.

И заведовать этим потешным подразделением предлагалось мне.

Я поднял глаза от бумаг и посмотрел на Ивана:

– Потешный отдел? Настоящий не разрешили, что ли? – ехидно поинтересовался я.

– Сам подумай, много ли ты будешь ждать от потешной компании, которую набрал себе царевич, чтобы кутить по кабакам? – ответил наследник престола.

Я усмехнулся.

Мысль понятная: никто не будет воспринимать всерьез игрушечную боевую единицу, и это дает некоторые преимущества как в политике, так и на поле боя.

– А ты неплохо подготовился, – вынужден был признать я, кладя документы на стол.

– Знал, что ты оценишь, – довольно ухмыльнулся цесаревич.

– И зачем это мне, может, тоже знаешь?

– Конечно, – с готовностью кивнул Иван. – Ты и так уже по уши в нарастающем конфликте. И я хочу, чтобы у тебя были все полномочия на участие в нем.

Я открыл было рот, но цесаревич поднял руку, прося не перебивать.

– Твоя семья уже много поколений служит Российской империи, защищая ее интересы здесь и по всему миру. И как бы ты ни пытался изобразить из себя гражданского, ты не сможешь остаться в стороне. Этот нарастающий конфликт, если его своевременно не пресечь, выльется в прямое столкновение. Уверен, тебе хватит воображения представить, что будет, если случится гражданская война.

Ты даже себе не представляешь, насколько.

– Я знаю, что тебе не нужны ни титулы, ни звания, ни награды, а деньги ты прекрасно заработаешь и сам, – продолжил Иван Дмитриевич. – И хотя я готов щедро награждать своих людей, тебе это все равно не будет интересно. Но я также понимаю, что ты хочешь мирной жизни для себя и своей семьи. А ты и сам знаешь, хочешь мира – готовься к войне. И для этого ты нужен мне. Один я не справлюсь, Александр. Рядом с троном почти нет верных, действительно бескорыстно верных людей, чтобы я мог на них опереться. И я готов тебе дать максимально возможную власть, зная, что ты не будешь ею злоупотреблять.

Я вздохнул, снова посмотрев на папку.

– Корона тяжела, да? – медленно проговорил я, беря в руки титульный лист с надписью «Положение об Особом потешном отделе».

Иван молчал, ожидая моего решения. Я не горел желанием воевать, но…

Но…

Но война была и осталась в моей крови. И никуда от этого нельзя было деться ни в том мире, ни в этом. Я – самый верный солдат своей Родины, и каждый раз, беря в руки оружие, я знал, за что иду сражаться.

Я посмотрел на напряженно замершего цесаревича и ответил:

– Ладно, твое высочество. Считай, уговорил.

Глава 5

Московский Императорский Медицинский Университет

АНАСТАСИЯ ШЕРЕМЕТЬЕВА

После бала у цесаревича жизнь Анастасии Шереметьевой не так чтобы улучшилась. Даже, наверное, где-то стало хуже прежнего. Педагоги стали смотреть с подозрением, другие студенты – с завистью. Целый танец с цесаревичем и представление студентам имперской фракции от магического университета! Ведь все знали, что там учатся дети самых приближенных к трону родов. Получается, Иван Романов как будто бы ввел девушку в свой круг.

Или просто сделал жест вежливости?

Анастасия предполагала второе, кто-то думал первое, а вот отец… Отец дома устроил настоящий разнос. Девушке пришлось выслушать многое. И «Зачем я только потратился на твое платье?», и «На кой черт ты вообще туда ехала, если никакой выгоды не получила?», и «Любовница принца гораздо лучше, чем честная бесприданница», и «Денег на твое содержание больше нет, все на бал истрачено».

Дескать, не нашла себе там покровителя – сама виновата, крутись теперь как хочешь.

Как будто она туда не на бал шла, а на работу постельной грелкой устраиваться.

Это было мерзко, очень мерзко, но, увы, практично. Девушки в аристократических семьях зачастую просто товар, и если нельзя их продать подороже, то и стоимость у них околонулевая. А как подороже продать бесприданницу?

Никак.

Анастасия вздохнула, вяло колупая студенческий обед.

Медицинские учебные заведения, конечно, снабжались не так хорошо, как магические, но тоже вполне неплохо. Так что обед был весьма недурным, хотя аппетита у девушки не было никакого. Анастасия, как обычно, сидела одна и слушала шелест шепота вокруг. Народ даже и не стеснялся особенно, обсуждая боярышню. Кто она такая? Не слишком любимая дочь нищего рода? Пф, это даже не серьезно.

Кто-то говорил, что Шереметьевой удалось пролезть в постель к цесаревичу. Но она оказалась не слишком хороша для наследника престола или уже попользована, так что царевич ее отверг без выходного подарка.

Кто-то говорил, что цесаревич выхватил ее из толпы, просто чтобы никому не было обидно. Там и поинтереснее кандидатуры ведь были – та же Морозова, например.

Кто-то говорил, что цесаревич просто великодушный человек и поэтому немного потанцевал с девчушкой, чтобы повысить ее социальный рейтинг, но на этом и все.

Кто-то говорил… И говорил… И говорил…

Шум шепотков вокруг слился в одно отравляющее змеиное шипение, заставляя девушку крепче сжимать приборы. Абстрагироваться не удавалось, отвлечься – тоже, потому что за шорохом этих мерзотных шепотков то и дело проступали слова отца «бесполезная», «слишком гордая», «самонадеянная».

– Вы позволите? – Мужской голос прозвучал неожиданно близко, разбив хоровод мыслей Шереметьевой и повергнув всю столовую в гробовое молчание.

Анастасия подняла глаза и увидела стоящего рядом княжича Пирогова. Пироговы – род одних из самых талантливых медиков Российской империи. А еще в медицинском университете они традиционно возглавляли правое студенческое крыло.

– Да… – растерянно произнесла боярышня Шереметьева.

Парень кивнул кому-то, находящемуся вне поля зрения Анастасии, и в следующее мгновение к ее маленькому столу на одного человека подошла шумная компания студентов. Сначала сдвинули столы, затем принялись рассаживаться, продолжая какой-то ну очень увлекательный спор на тему медицины.

– Мы, кажется, еще не представлены, – проговорил княжич, обращаясь к растерянной Шереметьевой, – меня зовут Николай Пирогов. И, надеюсь, вы не откажетесь от нашей компании.

Шереметьева лишь молча кивнула, не до конца понимая, что происходит.

Вся правая партия только что пересела к ней, и словно незримые весы качнулись.

Что-то происходит? Что-то произойдет?

Москва, особняк бояр Румянцевых

КИРИЛЛ НАХИМОВ

Княжич лихо крутанул руль и со свистом затормозил у кованых ворот. Вышел из автомобиля, вынул огромный, просто неприлично огромный букет алых роз и направился к особняку.

Дом у бояр Румянцевых был поистине шикарный. Если не всматриваться, сразу видно, что строился он на щедрый карман для широкой души. Двухэтажное строение с колоннами и лепниной, небольшим садом и даже фонтанчиком. Некоторые особняки у князей выглядели бедным родственником на фоне такого великолепия.

Но это если не присматриваться.

Юный княжич сразу же заметил полное отсутствие живой охраны на территории, только камеры моргали датчиками, то ли ведя съемку, то ли просто для видимости. От ворот к дому дорога была плохо расчищена – видно, что трактор прошелся один раз, а затем немногочисленные жильцы просто протаптывали тропинку, время от времени борясь со снегом в меру своих сил.

На территории горел всего один фонарь, освещая примерно середину пути от ворот до особняка. Но пара светлых окон в самом здании давала надежду на присутствие хозяйки.

Нахимов толкнул калитку ворот, и та совершенно неожиданно поддалась. Княжичу это не понравилось, но парень быстро понял причину – запорный механизм ворот оказался вывернут с мясом. Видимо, оставался таким после ареста боярина Румянцева.

Юноша подумал, что стоит прислать людей для ремонта, но чем ближе подходил к входной двери, тем больше казался самому себе нелепым с этим шикарным букетом. Нелепым и неуместным.

Но разворачиваться было бы совсем глупо, как будто бы он увидел, в каких условиях находится особняк, и сбежал. А потому юноша уверенно шел по заснеженной тропинке. Поднявшись по короткой лестнице к входной двери, он привычно смахнул с себя снег магией. Обычно на территориях аристократов стояли блокираторы, но у Румянцевых наверняка не было лишних средств для подобной роскоши.

Это заставило Нахимова нахмуриться, и все же юноша постучал во входную дверь. Он не был уверен, что его услышат, и был готов продолжить барабанить, сколько потребуется, как вдруг дверь распахнулась.

Кирилл встретился взглядом с Анной, и все красивые, изысканные слова застряли у парня в глотке.

Она была… Не такая. Другая. Не та шикарная, опасная, вызывающая брюнетка, которую он привык видеть. Теплое домашнее платье, закрученные в пышный узел на затылке черные волосы. Полное отсутствие макияжа делало девушку мягкой, уютной. Пропала хищность светской львицы, пропала агрессивная сексуальность отчаянной девчонки.

Дверь княжичу Нахимову открыла просто очень уставшая девушка, зябко кутавшаяся в потертую шаль.

– Кирилл? – произнесла она растерянно.

– Аня, кто там? – раздался ломкий мальчишеский голос, и из-за плеча Анны показался еще неказистый, но уже уверенно набиравший мускулатуру мальчишка.

Такие бьются насмерть за место под солнцем, потому что, кроме собственных кулаков, у них ничего нет.

– Кто там? – повторил вопрос еще один любопытный голосок – девичий, веселый.

Такие заливисто смеются, искренне сопереживают и самую малость шалят на уроках, игнорируя всю личную боль и печаль.

Румянцева скользнула взглядом по шикарному букету, по держащему его Нахимову. И в мгновение ока преобразилась. Да, на ней все еще было домашнее платье, и черты лица не заострял кричащий макияж, но взгляд… О, этот взгляд пронзал насквозь. Взгляд девушки, одетой в самую верную броню безразличия.

– Никого, – сухим тоном произнесла Румянцева и закрыла дверь прямо перед носом у Кирилла.

Княжич несколько минут постоял, осознавая увиденное, затем тряхнул головой и, что-то для себя решив, развернулся и стремительно зашагал прочь.

Огромный, неприлично огромный букет алых роз остался лежать на пороге особняка.

Москва

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

После пар мы с Василисой поехали в ресторан, а оттуда – в «Аурум», чтобы работать. Корсакова с серьезным видом смотрела на наши расписания и пыталась их хоть как-то синхронизировать, чтобы влезло все: учеба, работа, личная жизнь.

Задачка нетривиальная, но Василиса была полна решимости. Я своей невесте не мешал, но очевидно же, что к концу года жизнь наша изменится до неузнаваемости и синхронизировать расписания окажется бесполезно.

– Я напишу программу, – вдруг заявила Василиса, раздраженно захлопнув блокнот, в котором последнюю четверть часа рисовала и черкала квадратики с нашими делами.

– Которая все за нас сделает? – спросил я.

– Которая за меня будет составлять варианты совместного времени! – мрачно ответила девушка, уткнувшись в окно.

И сидела таким сердитым нахохлившимся воробушком, обиженным на зловредные бумажки.

– Хорошо, – легко согласился я, приобняв ее за плечи. – Не расстраивайся.

– Думаешь, дальше будет легче? – тихо спросила Василиса, наблюдая за мельтешащими городскими огоньками за стеклом.

– Ни на грамм, – честно ответил я.

Невеста посмотрела на меня растерянно и расстроенно, и я не удержался – поцеловал ее в кончик носика.

– Легче не будет, – продолжил мысль я, – но мы вместе, а значит, со всем справимся.

– Надеюсь, – вздохнула Василиса, положив голову мне на плечо.

– Точно тебе говорю, – заверил я невесту.

Вдруг Василиса встрепенулась, прильнув к окну.

– Нет, ну ты видел?! – возмущенно ахнула девушка. – Опять Нахимов гоняет! Зима на улице, а он?

Я тоже заметил знакомый номер на вильнувшем в заносе заднем бампере.

– Думаю, Кирилл спешит по делам, – усмехнулся я.

– Да какие дела в начале семестра? – продолжала бухтеть Корсакова.

– Такие… – протянул я. – Брюнетистые.

– Брю… Что? – округлила глаза Корсакова и тут же, точно любопытная кошка, вцепилась в меня. – Кто она? Я так рада за Кирилла! Это большой прогресс для него… Но кто она?

Девушка выжидающе посмотрела на меня, а затем нахмурилась и добавила с подозрением в голосе:

– И откуда ты знаешь?

– Ну… – вздохнул я, снова приобнимая свою невесту, – скажем так. Я знаком с его любовным интересом, и девушка тоже задавала наводящие вопросы о нашем друге. Не в лоб, но… Судя по тому, куда наш друг так торопливо едет, я совершенно прав.

– И кто это? – Зеленые глаза Василисы горели от любопытства.

Вместо ответа я снова поцеловал ее в кончик носика:

– Скоро узнаешь.

– Ты так уверен? – с сомнением протянула Василиса.

Я на минуту задумался, но все же подтвердил:

– Да, уверен. Думаю, это идеальное совпадение.

– Хорошо бы, – вздохнула Корсакова. – Жалко парня.

– Не жалей его, – покачал я головой, – он сильный. Просто каждому нужно свое время.

Остаток пути мы провели в обнимку, каждый думая о своем. Не знаю, что там бурлило в хорошенькой головке у моей невесты, мои же мысли были более приземлены. Например, кого набирать себе в потешный отряд и обязательно ли кутить с его высочеством? В целом против кутежа я ничего не имел, но работа и учеба требовали трезвую голову. А зная Ивана, отжигать цесаревич будет по полной, даже если только для вида.

Особенно если для вида.

А в «Ауруме» нас уже ждали со всем нетерпением. Служба безопасности поймала парнишку, ведущего банальный, старый, как мир, промышленный шпионаж.

Из примечательного – человек оказался не от Лобачевских. Он вообще как будто бы курьером подрабатывал в одной из арендующих офисы контор, вот и скакал туда-сюда по этажам, не вызывая никакого подозрения.

Василиса стояла и слушала краткий доклад безопасника с видом таким кровожадным, что я начал натурально беспокоиться за жизнь и здоровье пойманного парнишки.

– Давай-ка лучше я разберусь, – негромко предложил я Корсаковой, когда безопасник закончил свой рассказ.

– Я сама хочу сломать ему руки, – шипела разъяренная Василиса, пытаясь просочиться мимо охраны в комнатку, где ждал своей участи неудачливый шпиён.

– Это какая-то новая сторона тебя, – заметил я, наблюдая за попытками девушки, – но мне нравится.

Корсакова чуть смутилась и посмотрела на меня:

– Этот недостойный человек пытается выведать мои наработки. Мои, понимаешь? Это… Это же низменное воровство! – воскликнула она с негодованием.

– Ты совершенно права, милая, – с улыбкой кивнул я. – Но такая хорошенькая девушка не может ломать руки всяким недоноскам. Я сделаю это гораздо качественнее и с душой. Не то что карандаш, ложку взять не сможет.

Василиса чуть побледнела от таких слов.

– Так что, ты позволишь мне разобраться без твоего присутствия? – уточнил я, не сводя с нее взгляда.

Корсакова глубоко вдохнула, борясь с дурнотой, но все же смирилась с неизбежным.

– Ладно, – выдохнула моя невеста, – пойду поработаю.

– Договорились, – улыбнулся я. – И набери Антона Васильевича. Скажи, что очень ждем его в гости, у нас есть подарочек.

Девушка кивнула и, кинув испепеляющий взгляд на комнатушку, удалилась наверх.

Я же, вздохнув, пошел ломать если не руки, то волю.

В небольшой переговорной сидел парнишка лет двадцати – двадцати пяти. Высокий, худой, с сильной примесью монгольских кровей. Как говорится, не то монгол, не то бурят. Представился он Азаматом и наотрез отказывался что-либо говорить без адвоката.

Позиция, в принципе, верная. Особенно если нашкодничал. Но была тут одна маленькая тонкость.

– Ну здравствуй, Азамат. Азамат же, да? – спросил я, расстегивая пуговицы пиджака и усаживаясь в удобное офисное кресло.

Парень в ответ поджал губы, но кивнул.

– А я знаешь кто? – спросил я, откинувшись на спинку стула.

– Ты – Александр Мирный, – соизволил ответить неудавшийся шпиён.

– Ве-е-ерно, – протянул я. – А ты знаешь где?

Парень вздернул нос:

– В мерзотной конторе, которая создана, чтобы следить за свободными подданными Российской империи! – пафосно воскликнул он.

Потом сообразил, что наговорил лишнего, и буркнул:

– Я ничего не скажу без своего адвоката.

– Адвоката, да? – Я почесал подбородок. – Видишь, тут такое дело, Азамат. Я могу тебя допрашивать и без адвоката. Во-о-от эта корочка мне разрешает практически все, – пришлось достать из внутреннего кармана пиджака ксиву и положить ее на стол, чтобы парень смог изучить содержимое. – Или, можно даже сказать, вообще все. По крайней мере, провести допрос, как мне надо, и поломать тебе руки, как совладелец этой компании и по совместительству жених, которого попросила невеста, тоже. И что делать будем, м, Азамат?

Парень мне, очевидно, не поверил, пришлось вздохнуть и проникновенным тоном пояснить:

– Азамат, у нас два варианта. Вариант первый – я сейчас встану, раздроблю тебе кости кисти правой руки, сяду назад в это удобное кресло, и мы продолжим наш содержательный диалог. И вариант второй – ты мне сейчас все добровольно расскажешь под запись, и я, так и быть, не стану делать тебя инвалидом. Выбор, как говорится, за тобой. Ты же свободный подданный, да?

Незадачливый шпиён хранил гордое молчание. Пришлось мне печально вздохнуть и встать на ноги. Но стоило сделать пару шагов к парню, как тот не выдержал и заверещал:

– Я понял, понял! Я все скажу!

Сказал пацан действительно все. Нанял его Сергей Строганов, искал он планы раскрутки сайта. Стащить разработку, понятное дело, было не так-то просто, а вот наши наработки по раскрутке проекта, составленные на тот случай, если первые лица государства проигнорируют милую игрушку, представляли ценность.

И они у нас были! Но делиться ими со Строгановым я, разумеется, не собирался.

Спустя полчаса, выслушав пересказанные в мельчайших подробностях события, связанные с произошедшим, я удовлетворенно кивнул.

– Ну вот видишь, – сказал я. – Всего-то и нужно было, что поведать мне все, что у тебя на сердце.

Парень активно закивал, чувствуя мое приподнятое настроение.

– А теперь меня отпустят? – спросила эта наглая морда.

Я аж рассмеялся от этой незамутненной наивности.

– Ах, Азамат-Азамат… – Я покачал головой. – Ты хоть представляешь, куда тебя жадность привела? Нет? Это не просто какая-то там контора. Это контора, напрямую подчиняющаяся императорской службе безопасности. И воровать у нас – значит воровать у них. А ребята с Лубянки ой как не любят, когда у них что-то пытаются спереть.

Шпиён побледнел до образцового мелового оттенка.

– Ну, ты сильно не горюй, – приободрил я парнишу. – Чистосердечное признание – оно не только душу облегчает, но иной раз и прокурора может разжалобить. Правда, боюсь, не в твоем случае поиска легких денег, но попытка все равно засчитана. Ну, бывай.

И, не дождавшись вялого мямленья совершенно раздавленного шпиёна, я удалился.

Удивительное дело, господин Серов встретился мне чуть ли не на пороге переговорной комнаты.

– Мирный, ты какого хрена мурыжишь задержанного? Тебе кто вообще права выдал на ведение допроса? – мрачно спросил Серов.

– Иван Дмитриевич Романов, – честно ответил я. – Возможно, в соавторстве с Дмитрием Алексеевичем Романовым.

У особиста дернулся глаз.

– Ты что такое несешь, Мирный?

Я не без удовольствия второй раз достал из кармана ксиву, показал Серову и пояснил:

– Несу добро и справедливость в основном. Ну и иногда тяжкие телесные, тут уж как повезет.

Серов пробежался глазами по корочке и изрек глубокомысленное:

– Жесть.

Глава 6

Москва, княжеский особняк, малая гостиная

КИРИЛЛ НАХИМОВ

Нахимовы были древним княжеским родом и сохранили некоторые старые традиции. Вот, например, воскресные семейные завтраки, летние выезды в загородный особняк на Троицу или чтение вслух по вечерам после ужина.

Раньше Кирилл с удовольствием принимал участие во всех семейных и родовых мероприятиях, но после трагедии дистанцировался не только от друзей, но и от родных тоже. Глава рода, Виталий Константинович, время от времени пытался как-то вернуть сына к реальности, но тот даже если и присутствовал, то чисто номинально.

Фарфоровая статуэтка тоже присутствует на каминной полке, но разве может проявить участие в душевной беседе?

Шли годы, и у отца все чаще возникали мысли изменить завещание. Так как отдавать род в руки пусть и исполнительного, но безучастного к жизни человека было решительно невозможно. Виталий Константинович тянул и тянул с оглашением своего решения, в тайной, хотя и тщетной надежде, что что-нибудь случится.

И что-нибудь случилось.

Дверь в малую гостиную распахнулась настолько энергично и резко, что могло показаться, будто случился пожар. Никакого пожара, конечно же, не было, зато в комнату стремительным шагом вошел Кирилл, немало удивив главу рода.

– Простите, что прерываю. – Кирилл кинул не слишком-то извиняющийся взгляд на младшую сестренку, сидящую на медвежьей шкуре у камина и читающую вслух какой-то модный исторический роман. – Отец, ты не мог бы уделить мне пару минут?

Виталий Константинович удивился, но отказываться даже не подумал. Старший сын не слишком часто обращался с какими-то просьбами, так что его слова вызвали у главы рода некоторое любопытство. И надежду.

Отец и сын проследовали в кабинет главы рода, где Нахимов-старший опустился в свое любимое кресло и кивнул Кириллу на гостевое. Но княжич садиться не стал. Он вообще выглядел удивительно бодрым, энергичным, словно бы очнувшимся от долгого сна. Взгляд – пронзительный, движения стремительные, брови решительно сведены.

Виталий Константинович подумал о худшем: наследник от отчаяния решился попроситься на службу на боевой корабль, в местечко погорячее.

– Отец, я выбрал себе невесту, – спокойным, уверенным тоном проговорил сын, нарушая установившуюся и успевшую затянуться тишину. – Девушка бедна, как церковная мышь, с потрепанной репутацией и иждивенцами в виде брата и сестры на руках.

У главы рода чуть не вырвался вздох облегчения. Невеста! Невеста – это всяко лучше морских сражений.

– Простолюдинка? – осторожно уточнил Виталий Константинович, боясь спугнуть намечающуюся удачу.

– Боярышня, – ответил княжич.

– Пожалел? – прищурился Виталий Константинович, после чего спросил чуть тише: – Или попользовал?

Глаза Кирилла вспыхнули от сдерживаемого возмущения, но больше эмоций он не показал. Лишь сухо ответил:

– Приглянулась.

Еще немного, и князь готов был пуститься вприсядку. Пф! Бесприданница с иждивенцами и спорной репутацией?! Они – Нахимовы, никто не посмеет сказать и слова поперек такого брака. Важнее то, что сын наконец перестал изображать из себя мебель и, кажется, вернулся к настоящей жизни.

– И как же зовут твою избранницу? – медленно проговорил глава рода, боясь спугнуть свою удачу.

– Анна Румянцева.

Москва, Лубянка

ИГОРЬ ВЯЧЕСЛАВОВИЧ ЛЮТЫЙ

– Ты угораешь, что ли? – округлил глаза Лютый, потрясенно глядя на Серова.

– А что, похоже? – ехидно переспросил товарищ.

Разговор проходил в кабинете у последнего, где бумаг набивалось с каждым месяцем все больше и больше. Крупногабаритному Лютому с трудом удалось протиснуться к гостевому стулу, задев плечом башню из канцелярских коробок, отчего та опасно накренилась.

– Ты бы хотя бы половину барахла сдал в архив, что ли, – буркнул силовик, придерживая шаткую конструкцию.

– Здесь все нужное, – возразил Серов, отчаянно напоминая хомяка. – Лучше скажи, что делать будем?

– А что ты тут сделаешь? – вздохнул Лютый, бухнувшись наконец на стул, отчего тот жалобно скрипнул. – Если только проситься к нему переводом.

– К пацану? – скептически переспросил Серов.

– Не «к пацану», а к ближнику его высочества, – усмехнулся в ответ его друг. – Или ты думаешь, что, когда цесаревич коронуется, он свой потешный отдел распустит? Не-е-ет, он оставит его при себе для решения особых вопросов.

– Мы с тобой тогда будем на пенсии, греть косточки у камина, попивать коньячок и рассказывать внукам страшные сказки, – покачал головой Серов.

У Антона Васильевича с этим делом все было давно устроено. Жена, трое детей разного возраста, приличная ведомственная квартира, которую Виктор Сергеевич Нарышкин обещал отдать в собственность по окончании службы. Небольшой домик за городом, где супруга со свойственным женщинам вдохновением выращивала всякое, чтобы потом с энтузиазмом крутить банки на зависть товаркам. У Серова была жизнь вне службы и будет после.

А у Лютого?

Этот разговор заставил силовика крепко призадуматься о собственных перспективах. С личной жизнью у него было никак. Ну, одноразовые любовницы не в счет – они все хотели или денег побольше, или работенку для своего мужа поспокойнее. А как поспокойнее, когда ты столько лет клал нехороших людей лицом в пол? Это же не офисные бумажки, которые можно поменять одни на другие. Это часть жизни, часть личности.

Вон он как-то пил в клубе у Мирного с одной девицей, она его хорошо понимала. Добрая девушка даже такси вызвала, чтобы уважаемый гость добрался до дома со всем комфортом. Как же ее зовут?..

Аделина? Агриппина? Алевтина? Афина!

Афина… Явно какой-то творческий псевдоним. Надо бы навести справочки о доброй девушке да отблагодарить. Например, ужином. Ужином, да, определенно.

– Игорь, прием! – вырвал Лютого из задумчивости хозяин кабинета. – Мы будем о способностях Мирного докладывать наверх?

Силовик сфокусировал взгляд на Серове, немного помолчал, осмысляя сказанное, и негромко спросил:

– Каких способностях? Людям кости ломать? Так об этом и так все знают. А оно, глядишь, вполне может так случиться, и пригодится в какой-нибудь сложный для страны момент.

Мужчины переглянулись и синхронно хмыкнули. Лубянка вся была на прослушке, но то, что не сказано вслух, разве ж пришьешь к делу?

Москва, Бойцовский клуб

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Днем ранее я попросил Афину подготовить список наиболее лояльных бойцов из тех, кто достался нам в наследство от Грифа. Список вышел небольшой, всего семь человек, зато один другого краше.

– Вот этот сразу нет, – заявил цесаревич, протягивая мне лист с резюме бойца.

Явление боярича Новикова ко мне в подвал обосновать было легко и просто – мы ж соседи. А вот присутствие его группы сопровождения уже легализовать гораздо сложнее. Телохранители не готовы были мяться на входе, выпуская объект из поля зрения, но все прочие варианты наблюдения напрочь ломали инкогнито наследника трона.

Пришлось вывести ребятушек на спарринги в клетке, а нам с Иваном засесть в зале. Вроде как парни пришли на собеседование, а я с другом что-то обсуждаю. Афина, понятливая девушка, квадратных вопросов не задавала, да и вообще носа из своего кабинета не показывала. Девушка была ну очень занята – составляла заказ на мебель. Ну и с кем-то письменно флиртовала по телефону. Последнее я только предполагал, но до того у помощницы был вид мечтательный и самую чуточку глупый…

– Почему? – вяло поинтересовался я, наблюдая, как охрана цесаревича лениво валяет друг друга по полу.

– Он же сидел, – пояснил наследник престола таким тоном, как будто это все объясняло.

– Сидел он за воровство, и то от безысходности, – ответил я, пожав плечами. – Они тут все от безысходности, твое высочество. Представь жизненную ситуацию, когда тебе нужно вот туда заходить несколько раз в неделю и надеяться, что тебя не слишком сильно покалечат? – Я кивнул на клетку.

Иван проследил за моим взглядом, но вдруг спросил не по теме:

– Что ты о них думаешь?

Не то чтобы оценивать телохранителей наследника престола, не слишком активно сражающихся в клетке, входило в мои новые обязанности, но и оставлять вопрос без ответа я не стал.

– Работают по уставу, ответственные, хорошо подготовленные, – охотно поделился впечатлением я, а затем подумал и добавил: – Но как будто без души.

– Без души… – медленно повторил Иван на выдохе, о чем-то размышляя. – Но телохранителям и не рекомендуется заводить тесный контакт с охраняемой персоной, разве нет?

Строго говоря, телохранителем я никогда не был. Но бывал тем, кто этих ребят успокаивает. Так что вздохнул, взъерошил волосы, немного помолчал, подбирая слова.

– Не знаю, как это сформулировать, – сказал я, – но предыдущая команда, мир их праху, мне казалась более живой. Эти… Чисто механическая работа.

Мы помолчали, и я решил поднажать:

– Зато мои ребята будут твоими самыми верными псами!

Цесаревич вздохнул, снова посмотрел на разложенные бумаги и заново поднял резюме, которым в меня тыкал.

– Если кто узнает, что в особом отделе наследника трона бывший заключенный, это будет такой скандал… – произнес он.

– Если узнают, – медленно проговорил я, – сыграешь на публику. Что ты такой милостивый и все понимающий, вот дал шанс исправиться парню, которого тяжелая нужда толкнула на кривую дорожку.

– Алекс, военные не поймут, – медленно произнес он.

– Твои военные через одного тащат со складов все, что плохо лежит, к себе на дачи. Тут еще непонятно, кто больше вор – тот, кого за корку хлеба посадили, или тот, кто вагонами тырит, – возразил я, глядя на своего соседа. – И только попробуй сделать удивленные глазки.

Цесаревич и не стал, лишь недовольно поджал губы.

– Но это все если узнают, – еще раз повторил я. – А мы же с тобой понимаем, что если красивенько подправить личное дело у парнишки, то и узнавать будет нечего.

– Почему ты в него так вцепился? – недовольно спросил Иван. – Он же боец, откровенно говоря, никакой.

– Боец – да, – согласился я, не став спорить с очевидным. – Зато профессиональный щипач и домушник. Такой войдет в толпу твоих разряженных вельмож и какую интересную записулечку выудит, а то и мобильный телефон с компроматиком. Или наоборот – подложит туда, где ничего не было, но очень нужно, чтобы оно там появилось. Лубянка, скажем честно, она же только поломать способна да в каменный мешок посадить. А тебе, твое высочество, по жизни очень и очень понадобится проворачивать делишки серой морали. Корона обяжет.

Цесаревич недовольно дернул щекой.

– И все-таки это будет отвратительный скандал, если его судимость всплывет, – упрямо повторил наследник трона.

– С этим не спорю, – легко согласился я. – Но только если всплывет.

– А как не всплыть-то? – чуть повысив голос, возмутился цесаревич. – Их же проверять будет служба безопасности отца, а там хоть и не болтают, да такое шило не утаишь!

– Иван, ну ты чего как маленький? – раздраженно спросил я. – Дай ценное указание, пусть подотрут в документах.

– Чем? – растерялся наследник трона.

– Ластиком! – рявкнул я. – Одолжить?

Иван с минуту смотрел на меня оторопело, а потом покачал головой.

– Ты иногда так легко балансируешь на грани закона, что мне неспокойно, – признался он.

– Я балансирую в твоих интересах, – пожал плечами в ответ, вернувшись к наблюдению за бойцами в клетке. – И потом, я ведь уже говорил – серая мораль, корона…

Darmowy fragment się skończył.