Czytaj książkę: «Точка сбыта — Сахалин»

Глава 1

Вот странно: на улице страшная жара, солнце просто нещадно палит несмотря на то, что осень в самом разгаре. А здесь, на этом складе, холодно, как в гробу, разве что пар изо рта не идет. Каждое слово или действие, которое в нём звучало, гулким эхом отзывалось под самым потолком, как будто и правда мы все накрыты большой крышкой.

Я скорчился за металлическим контейнером, оправляясь от звука выстрела, только что прогремевшим где-то рядом, оглушая и сбивая с толку. Выстрелы звучали постоянно, но этот почему-то стал особенно громким, видимо какой-то крупный калибр.

Группа захвата рассредоточилась по всей территории склада, отстреливаясь и стараясь не попасть под ответный огонь. Бандитов оказалось примерно десять человек, хорошо вооруженных и готовых оказывать сопротивление — больше, чем мы ожидали. Постоянно огрызаясь выстрелами, они старались пробиться к чёрному выходу, на который выделили всего два спецназовца, —парни отстреливались из последних сил.

Сжимая в руке пистолет, я аккуратно выглянул из-за угла и чуть не поплатился за это головой: пуля пролетела прямо надо мной, взвизгнула рядом, чуть не оставив в голове большую дополнительную дыру. Щиток шлема загорелся красным, встроенный ИИ-помощник бил запоздалую тревогу, требуя от меня вернуться в укрытие. Лучше бы вовремя предложил не высовываться. Задним умом то мы все крепки.

— Бардин, ты как там? — голос майора Сидоренко звучал как всегда спокойно и звучно. Как он инструкции озвучивал перед операцией, заслушаться можно. Даже немцы, прикреплённые к отряду —и те вдохновились. А ведь слушали через переводчик.

— Всё в порядке, — отозвался я, смахивая со щитка сигнал тревоги. Рядом просвистела еще одна пуля, следом раздалась автоматная очередь. — Вы можете вытащить меня из-под этого дождя? Я как-то слишком неудачно занял стратегическое положение.

— Да, со стратегией у тебя туго, — отозвался майор и в его голосе не сквозило ни тени улыбки. Ну точно глыба… — Бросим светошумовые через пять секунд, будь готов: закрой глаза, зажми уши. Иначе тебя придётся вытаскивать на руках, как маленького.

— Ну, тебе не привыкать — ехидно заметил я, хотя храбриться оказалось непросто: ситуация вышла из-под контроля, мы не ожидали, что бандиты будут хорошо вооружены и, что самое главное, готовы к нашему появлению. И я, браво заскакивая на склад самым первым, уж точно не ждал пуль в бронежилет и шлем в первые же десять секунд захвата. Даже пистолет поднять не успел. Вот и сижу теперь, кукую…

— Будь осторожен, — кратко ответил мне майор и отключился.

Я закрыл глаза, ещё сильнее скорчился, упёрся головой в колено и дал команду шлему: «Шум». ИИ послушно активировал накладки, и выстрелы почти стихли. Но через пять секунд раздался такой грохот, что это меня не спасло. Сквозь как будто бы плотную подушку я слышал, как кричат бандиты и раздаются глухие хлопки. Видимо, спецназу всё-таки получилось сбить их с толку — как будто бы палят во все стороны. В чём-то это хорошо: парни быстро разберутся. А мне бы надо вылезти сюда, пока длится паника, главное, чтобы шальной пулей не задели.

Подождав, пока немного прояснится в голове, я осторожно выглянул из-за того же угла. Спецназ уже продвигался впереди, стреляли уже не беспорядочно, а наоборот, скупо — тех, кто сопротивлялся, уничтожали на месте, на это нам выдали весьма широкие полномочия. Главное, чтобы хоть кто-нибудь сдался.

Я осторожно выпрямился, сжимая пистолет, но на щитке шлема слабо светились только метки спецназа. Видимо, все уже почти кончено. Сидоренко подошёл ко мне сбоку, положил руку на плечо. Ощущение такие, будто вместо ладони у него пудовая гиря. Крупный майор все-таки мужик, врукопашную с ним никто не рисковал связываться.

— Ну ты как? — проговорил он. Взгляд тем временем обшаривал помещение, наблюдая за работой подчиненных. Выстрелы уже совсем стихли.

— Нормально, — отозвался я, убирая уже бесполезный пистолет в кобуру на поясе. — Ты уже второй раз за последние десять минут спрашиваешь, как моё состояние. Раньше ты этого не делал и за несколько лет.

— Потому что не положено, — сказал майор. — Я всё-таки был твоим командиром, знаешь ли. А командирам не положено проявлять нежные чувства к своим подчинённым.

— Конечно, дисциплина — это наше все, — ответил я, потирая шею. Слова майора всё ещё доходили до меня с некоторой задержкой, но уже стало легче. — Скажи своим парням, что нам кто-нибудь нужен для допроса.

— Мои всё знают, — кивнул Сидоренко. — Кто оказывает слишком ожесточённое сопротивление — получает пулю. У нас есть на это право. Кто сложит оружие или будет просто ранен, того и допросим.

Раздался очень громкий выстрел, и вдруг наступила тишина, как будто поставили точку. Видимо, операция закончена. Можно собирать тех, кто остался в живых, и пытаться вытрясти из них информацию.

Я заранее знал, что это бесполезно: у них слишком глубокая конспирация. Но, может быть, какие-то обрывки сведений натолкнут нас на следующую ниточку, на какой-то новый склад, где опять мы будем сильно рисковать и пытаться обезвредить целую банду хорошо вооружённых людей.

Они никак себя не называли, они не пользовались никакими каналами связи, их нельзя было вычислить через мессенджер, они даже почтовыми голубями, чёрт возьми, не пользовались. Но как-то они связывались и организовывались между собой. Раскиданная сеть наркоторговцев, которая охватила почти полмира: где-то наркотики производили, где-то его перевозили в другие страны, где-то просто были склады-обманки, на которые тратились время и силы, а внутри оказывалось ровным счётом ничего, кроме одного несчастного смертника, который очень старался унести с собой пару оперативников.

И вот здесь наконец удача — мы как будто бы даже рисковали не просто так. Один из них в моей родной России сдал, куда едут ингредиенты для производства новых видов синтетических наркотиков. Производить их оказалось очень даже выгодно и сеть очень быстро разрослась на весь мир. Но со временем, после крайне методичного устранения конкурентов, осталась одна группа, которая занялась распространением на весь мир, но мы не знали ни кто у них глава, ни как они получают приказы. Ровным счетом ничего, никакой конечной нити, которая могла бы показать нам хотя бы на одного организатора, хотя бы среднего звена.

Сейчас у нас получилось проследовать от одного звена к другому, чего не удавалось ранее. Обычно ингредиенты куда-то уезжали и с концами — не могли найти их ни по данным таможни, ни по данным чёрного рынка, ни допрашивая контрабандистов. Возможно, сейчас мы сможем напасть на них. Мы смогли застать противника врасплох, и здесь он допустит какую-то оплошность.

— Майор! — крикнул один из спецназовцев. — Вот этот вполне себе готов пообщаться прямо сейчас.

Когда мы подошли, нашим глазам открылась весьма неприятная картина. Мужчина сидел, прислонившись к стене, сжимая рукой простреленное бедро. Спецназ наложил ему жгут, видимо, вкололи обезболивающее, потому что, несмотря на крупные капли пота, выступившие у раненого на лице, он сидел достаточно спокойно,

Ничем не примечательное, самое обычное европейское лицо. У него голубые глаза, достаточно светлые волосы. Типичный немец. Обычный, из тех, кого постоянно можно увидеть на улице. Непонятно, по какому признаку отбирались люди в этот картель, потому что мы встречали самые разные национальности, с самыми разными профессиями. Что-то заставляло их никогда не выдавать никого из тех, на кого они работали, и не рассказывать никакие детали работы. Впрочем, иногда нам казалось, что они больше ничего действительно не знают, потому что они получали указания каким-то неведомым нам способом, строго их выполняли, получали деньги на свои расчётные счета. И дальше не было никаких следов.

— Я капитан Бардин Вадим Алексеевич, — сказал я в микрофон, встроенный в шлем ИИ через динамик выдал эти слова на немецком. — Вы задержаны по подозрению в производстве и сбыте наркотических веществ в особо крупных размерах. Вам грозит пожизненное заключение с самым строгим режимом. Вы можете посотрудничать со следствием, и мы поработаем над тем, чтобы вам смягчили приговор. Что вы можете нам рассказать?

Мужчина нахохлился, отвернулся, зубы были крепко сжаты. Он точно понял всё, что я ему сказал, — значит, он действительно немец, но абсолютно ничего не собирался мне говорить.

— Послушайте, — сказал я, присев рядом на корточки. — Вы ничем не рискуете. Вас будут охранять, и вы будете находиться в отдельной камере по программе защиты свидетелей. Мы сможем спрятать вас, никакие угрозы не страшны. Нам нужно совсем немного: куда вы хотели отправить товар? Мы видим, что у вас есть все ингредиенты, и он уже готов. Какая следующая точка сбыта?