Czytaj książkę: «Невыдуманные истории из русской истории. Век семнадцатый»

Художник А. СОЛОВЬЁВ

Редактор М. Зимина

© В. К. Дмитриев, 2022

© Корона принт, 2022

© Издательство «РуДа», 2022

Дорогие ребята!

Вы держите в руках очередную книгу серии «Невыдуманные истории из русской истории». На этот раз она вас перенесёт в XVII век, который часто именуют Бунташным.

Трудно сказать, сколько за это столетие пролилось крови простого народа. Его начало историки называют Смутным временем и связывают с борьбой боярских кланов за власть. Тогда по Руси гуляли банды разбойников, по численности напоминающие армии, а армии были поразительно похожи на банды тех же разбойников.

В дальнейшем Московское государство вело множество войн, далеко не всегда успешных и победных, но всегда требовавших огромных затрат. Налоги, вводимые для пополнения казны, тяжким бременем ложились на плечи простых людей. Растущие цены, алчность правящей верхушки, непонятный народу церковный раскол – всё это вылилось в множество восстаний и бунтов. Интересно, что большинство народных бунтов пришлось на правление царя Алексея Михайловича, прозванного Тишайшим.

Вполне вероятно, что реформы Петра Первого, проведённые уже в веке восемнадцатом и порою весьма жёсткие, у него бы не получились, если бы к переменам в России не стремился сам народ.

В серии под названием «Невыдуманные истории из русской истории» уже вышли следующие книги:

«Век восемнадцатый»,

«Век девятнадцатый»,

«Великая Отечественная. Трудные дороги к победе».

Готовятся к выходу:

«Век шестнадцатый»,

«Век двадцатый»,

«Дела давно минувших дней»,

«Под Андреевским флагом».

Гулящие люди

Знаете ли вы, кого в России в XVII веке называли «гулящими людьми»? Многих, наверное, это удивит, но так тогда именовали не граждан, праздно проводивших время в различных увеселительных заведениях или прогуливающихся по улицам, а вольное население, не приписанное ни к одному из существующих тогда сословий: ни к крестьянам, ни к посадским, ни к служилым людям. Подобно холопам, податей они не платили и кормились чем могли, чаще всего сезонной работой (она называлась «отхожим промыслом») или иным трудом по найму. Хождение на заработки в то время определялось выражением «гулять», «быть гулящим» или «ходить в гуляках». Отсюда и произошло такое необычное прозвище.

По законам XVII века кабальная зависимость слуги или холопа от своего хозяина прекращалась со смертью господина. В «гулящие» попадали и те, кого просто отпускали на волю. Земли или иной собственности у них не имелось, а жить как-то было нужно. Находящиеся в таком неопределённом положении люди нередко вновь попадали в кабальную зависимость, правда уже к другому хозяину.

В начале XVII века в русском государстве свирепствовал жестокий голод. Практически всё лето 1601 года не прекращались дожди. Хлеб на полях вызреть не успел, а то, что вызрело, уничтожили ранние заморозки. Неурожайными оказались и два последующих года. В результате цены на хлеб выросли в десятки раз. Покупать его не могли не только малоимущие, но и средние слои населения. Люди ели кошек и собак, траву и липовую кору, население косила голодная смерть.

Причину того страшного бедствия учёные связывают с извержением вулкана Уайнапутина в Перу, произошедшим в феврале 1600 года. Выброс в атмосферу огромного количества пепла привёл к глобальному похолоданию, названному Малым ледниковым периодом. Он характеризовался суровыми зимами и холодным, дождливым летом. Последствия извержения ощутили на себе все европейские страны, в том числе и Россия.

Наиболее сильно голод сказался как раз на «гулящих людях». Работы не было, жить стало не на что. К тому же многие небогатые дворяне из-за голода просто не могли кормить своих слуг, что по закону обязаны были делать. Они давали им вольную, а нередко и просто выгоняли со двора. Чтобы себя прокормить, бывшие холопы сбивались в ватаги и занимались разбоем и грабежами на дорогах. Порядка от этого в разорённом государстве, конечно, больше не становилось.

Народ толпами устремился в Москву. Сидевший в то время на престоле царь Борис Годунов стал продавать зерно из царских амбаров по фиксированной цене и запретил пекарям завышать цену на хлеб. Однако всех нуждающихся столица прокормить не могла. Запасы быстро кончились. Более того, немало государственного зерна попало в руки спекулянтов. Страшной нуждой народа воспользовались алчные люди. Не помогла и раздача неимущим денег. Стоимость хлеба росла, и деньги день ото дня теряли цену. Прекращение же раздач привело к ещё большему недовольству.

Избранный на царство Земским собором в 1598 году Борис Годунов к династии Рюриковичей не принадлежал. Знатные бояре считали его выскочкой, недостойным трона. Из-за неурядиц популярность монарха стала быстро падать среди мелкого дворянства, а потом и у простого народа. Конец голоду положил долгожданный урожай 1604 года. Однако последствия этого бедствия чувствовались ещё долгое время. По стране поползли слухи, что всё случившееся – это «божья кара» за плохого царя и что «прирождённый» государь – погибший сын Ивана Грозного царевич Дмитрий на самом деле жив. Период политической нестабильности, возникший в стране, историки позднее назвали Смутным временем. В его результате государство оказалось на грани гибели.

А что же гулящие люди? Поскольку они не были привязаны к определённому месту жительства и у них не было никакого имущества, терять им было нечего. В их среде всегда бурлило недовольство, они участвовали во всех народных бунтах и волнениях. Разряд гулящих людей как угрозу государственной стабильности ликвидировал только Пётр I. Своим указом он обязал годных к воинской службе гулящих записывать в солдаты, а негодных обратить в крепостных.

Первый русский император

На вопрос, кто был первым российским императором, многие скорее всего ответят, что это Пётр I. И действительно, в 1721 году монарх-реформатор, все свои силы отдавший на то, чтобы Россия стала мировой державой, во время торжеств по случаю заключения победного Ништадтского мира был провозглашён Великим, «Отцом Отечества» и принял титул Императора Всероссийского.

Однако, наверное, мало кто сегодня знает, что первым объявил себя Императором Всероссийским вовсе не Пётр Великий, а человек, на короткое время занявший русский трон и известный сегодня как Лжедмитрий Первый. Был ли этот человек самозванцем или действительно являлся чудом спасшимся от убийц сыном Ивана Грозного царевичем Дмитрием, единого мнения у историков нет до сих пор. Сохранившиеся до наших дней источники весьма противоречивы, и брать какой-либо из них на веру нельзя.

Считается, что сын Ивана Грозного погиб в Угличе при невыясненных обстоятельствах от ножевой раны в горло. Проведённое расследование не только не установило истину, но и породило у многих уверенность, что наследник жив и только козни бояр мешают ему утвердиться на отчем престоле. Слухи, что истинного царя видели то там, то тут, постоянно будоражили страну. Трёхлетние неурожаи и возникший по их причине голод только усугубили ситуацию. Почва для появления самозванца в России оказалась подготовленной.

Летом 1603 года в Литве в имении князя Константина Вишневецкого некий молодой человек объявил себя наследником русского престола. Оценив открывшиеся перспективы, вельможа тут же представил его польскому королю Сигизмунду III. Несмотря на то, что Польша в то время находилась в мире с русским государством, смута на Руси королю была очень выгодна. Официально он был ни при чём, но дал разрешение своим магнатам оказывать претенденту на московский трон всяческую поддержку. Сандомирский воевода Юрий Мнишек, с дочерью которого Мариной царевич обручился, начал набирать наёмников для похода в Россию.

В октябре 1604 года войска самозванца вступили в пределы Московского государства. Их численность сразу увеличилась за счёт подхода казачьих отрядов. По городам рассылались грамоты, в которых сообщалось о появлении «настоящего» царя и о его обещаниях отменить наиболее непопулярные налоги. Несмотря на то что в нескольких сражениях армия самозванца потерпела поражение, города один за другим присягали ему на верность. А после неожиданной смерти Бориса Годунова «истинному сыну Ивана Васильевича» присягнула и ранее сражавшаяся против него армия. Её воевода Пётр Басманов в дальнейшем стал одним из самых верных сподвижников Лжедмитрия.

В июне 1605 года под праздничный перезвон колоколов и приветственные крики народа новый царь торжественно въехал в Кремль. Здесь его ожидало духовенство с образа́ми и хоругвями. Хотя в окружении монарха по-прежнему было много иностранцев, польская «затея» посадить на престол послушного правителя не удалась. Большинство своих обещаний, данных польскому королю, Дмитрий не выполнил. Вполне вероятно, он и не собирался это делать.

Занять престол самозванцу удалось довольно легко, гораздо сложнее оказалось на нём удержаться. Буквально спустя несколько дней в Москве был раскрыт заговор, направленный на свержение и убийство нового государя. Во главе его стоял боярин Василий Шуйский, уже давно сам стремившийся к трону. Земский собор единодушно приговорил виновного к смертной казни, но Дмитрий его неожиданно помиловал и просто отправил в ссылку. А вскоре во время торжеств по случаю венчания на царство злоумышленника и вовсе простили, и он вернулся в столицу.

На троне самозванец просидел всего одиннадцать месяцев, но за это короткое время проявил себя решительным реформатором. Обещав править «милостиво», он вернул из ссылки всех бояр, отправленных туда Борисом Годуновым, служилому люду увеличил жалованье, снял все ограничения на въезд и выезд из государства. Боярам и дворянам рекомендовалось отправлять своих детей на учёбу за границу. Новый царь призывал к свободе вероисповедания, говоря, что «всякий должен верить по своей совести». Были введены неслыханные налоговые льготы, отменено наследственное холопство, велась работа над новым Судебником, началась подготовка к войне с Турцией. Тогда-то Лжедмитрий и принял титул императора.

Времени, чтобы оценить начавшиеся реформы, у подданных не оказалось. Они мечтали жить «по старине», и намерение монарха открыть в Москве университет, как и введение ответственности за мздоимство, людей не интересовало. Их больше волновало, почему царь не соблюдает посты, не носит усов и бороды и предпочитает ходить в иноземной одежде. Предсказуема была реакция москвичей и на желание молодого царя жениться на «католической девке», как именовали Марину Мнишек. Ну а когда поползли слухи, что царь не чтит святых икон да ещё и в бане не моется, «любовь» народа вовсе быстро прошла.

А тем временем в Кремле готовились к свадьбе. На торжество прибыло множество гостей, в том числе из Литвы и Польши. Немало поляков было и в свите невесты. Гости вели себя в Москве, как в оккупированном городе: на рынках брали, что хотели, в трактирах не платили за еду и питьё. Недовольство бесчинствами приезжих у горожан росло. Свадьбу справляли пышно, всенародные гулянья и пиры продолжались десять дней. В браке царь прожил тоже десять дней.

К тому времени вокруг Шуйских сплотились единомышленники, которые считали, что Дмитрий был «посажен на царство» с единственной целью – свалить Годуновых. Теперь же пришло время свалить и его самого. На рассвете 17 мая 1606 года в Москве ударил набат. На площадях кричали, что поляки хотят убить царя, а заодно и извести всех русских бояр. По всему городу начались расправы. Воспользовавшись неразберихой, заговорщики проникли во дворец и убили Лжедмитрия.

Даже у великого реформатора Петра I европейские державы титул императора признали далеко не сразу. Императорский же титул Лжедмитрия и вовсе никто не заметил. Ведь главное не то, кем ты себя считаешь, а кем тебя признают другие. А правителем-самозванцем на Руси он был не последним.

Боярский царь

Со смертью царя Фёдора Иоанновича пресеклась московская ветвь династии Рюриковичей. Теперь на русский престол стали претендовать иные члены этой огромной семьи. Самыми сильными считались представители суздальской ветви – князья Шуйские. После смерти Бориса Годунова и Лжедмитрия I препятствий к вожделенному престолу для них уже не существовало. «Доброхоты» на площадях выкрикнули Василия на царство уже на следующий день после убийства предшественника. 19 мая 1607 года он был провозглашён царём.

Венчание на царство было скромным. Чтобы обеспечить себе сторонников среди старых боярских родов, новый царь дал клятву не решать никаких важных вопросов без боярской думы. Но дело было не только в боярах. Москва бурлила. Слухи о том, что царь Дмитрий Иоаннович «чудесно» спасся, по Москве поползли уже на следующий день после его смерти.

В попытке окончательно закрыть угличскую проблему из этого города привезли тело погибшего царевича. Мощи были выставлены в Архангельском соборе, но горожан это не убедило и нарождающуюся новую смуту остановить не смогло.

Казна была пустой, и Василий Шуйский не придумал ничего лучше, как повысить барщину и оброк. Срок розыска беглых крестьян увеличили до 15 лет. Ничего, кроме недовольства, в разорённой стране это не вызвало. Наоборот, беглых крестьян и холопов стало ещё больше. Вскоре их возглавил Иван Болотников, именовавший себя воеводой царя Дмитрия. Летом его отряд отправился на Москву. Постепенно он превратился в огромное войско, в которое помимо крестьян входили и посадские люди, и казаки, и дворянские отряды.

В октябре повстанческая армия подошла к столице. На тот момент на стороне Болотникова было уже более 70 городов. Осада Москвы длилась два месяца, но к успеху не привела.

Войска Болотникова были отброшены к Калуге, разбиты при реке Восьме и осаждены в Туле. В конце концов восстание, длившееся больше года, было подавлено, но мир в стране так и не настал.

К тому времени уже объявился поддержанный поляками новый царь, названный позднее историками вторым Лжедмитрием. Он так же, как и многие последующие самозванцы, выдавал себя за «чудесно спасшегося» от бояр, правда теперь уже не царевича, а царя Дмитрия I. К нему стали стекаться новые казачьи отряды, уцелевшие защитники Тулы, подходили войска польской шляхты. Командовал ими литовский гетман князь Роман Ружинский.

В мае 1608 года в битве под Волховом царская армия, которой командовал брат царя Дмитрий Шуйский, была разбита. Войска самозванца подошли к Москве и обосновались в селе Тушино. В результате власть Василия Шуйского стала весьма условной. В центре России ему подчинялась только Москва. Лжедмитрия же царём признавали уже целые уезды, а множество городов были готовы вот-вот сделать это.

В конце концов с армией самозванца удалось справиться талантливому полководцу племяннику государя Михаилу Скопину-Шуйскому, однако он неожиданно умер. Его странная смерть нанесла сокрушительный удар не только по боеспособности с таким трудом собранной армии, но и по престижу самого царя.

А на Москву уже двигались войска польского короля Сигизмунда III, объявившего войну Московскому государству. В июне 1610 года они разгромили русских под селением Клушино. Царской армией тогда в очередной раз командовал бездарный полководец – брат монарха Дмитрий. В конце концов московские бояре выдвинули Шуйскому ультиматум, в котором потребовали сложить с себя царскую власть.

Бывшего царя насильно постригли в монахи, заточили в Чудовом монастыре и вскоре выдали полякам. За свои политические ошибки ему пришлось заплатить позором, причём не только собственным, но и всего государства. Василий Шуйский скончался в заключении в замке города Гостынин в сентябре 1612 года. Через пять дней там же умер и его брат Дмитрий.

Перелёты

Смутное время подарило русскому языку ещё одно новое слово – «перелёты». И означало оно совсем не стаи птиц, улетавших по осени в тёплые края, не рейсы авиалайнеров из одного аэропорта в другой и, уж конечно, не командированных сотрудников фирм, часто разъезжающих по разным регионам страны. Так тогда современники метко именовали бояр, которые за материальные блага перебегали от одного царя к другому.

С образованием лагеря в Тушино в России стало два царя и два параллельных органа власти. И у Василия Шуйского, и у Лжедмитрия II была своя боярская дума, где заседали известные в России древние боярские роды. Даже патриархов в то время на Руси было два. «Тушинский вор» раздавал дворянам земли, рассматривал жалобы, принимал иностранных послов. Тушинский лагерь был довольно неплохо укреплён, а обитатели его представляли собой сборище людей самых разных национальностей. Здесь были русские, поляки, литовцы, татары, донские и запорожские казаки. Всех объединяла не столько ненависть к царю в Москве, сколько стремление к наживе. Для этого тушинцы предпринимали регулярные походы на север и северо-восток, стремясь отрезать Василия Шуйского от областей государства, которые традиционно его поддерживали.

«Воровская» боярская дума была весьма представительной. Значительную силу в ней имели родственники патриарха Филарета (Фёдора Романова), боярин Салтыков, князья Троекуров, Сицкий, Черкасский, а также любимцы прежнего Лжедмитрия князья Рубец-Масальский и Шаховской. За свои измены бояре получали всё новые и новые пожалования: земли, вотчины, крепостных. Бывали случаи, что некоторые бояре днем пировали с Василием Шуйским в Москве, а вечером продолжали застолье в Тушинском лагере у самозванца. Уровень нравственного падения правящей верхушки страны ужасал современников. Ни данное слово, ни целование креста в знак нерушимости клятвы уже ничего не значили. Вслед за боярами в стан самозванца перебирались люди помельче. Купцы же везли в Тушино припасы, поскольку там лучше и щедрее платили.

Однако настоящая власть в лагере была не у царя и не у боярской думы, а у польского главнокомандующего Романа Ружинского. Ему русский царь был нужен лишь как знамя. Ещё до похода в Россию едва ли не в каждой польской корчме шли разговоры о богатстве русских городов и о лёгкости грядущих побед над московитами. Все участники похода были уверены, что вернутся домой богачами. Поляки знали, что Лжедмитрий им обязан престолом, и пренебрежительно именовали его «цариком». Под видом сбора налогов командиры польских и литовских отрядов беззастенчиво обирали целые волости, а нередко и просто занимались грабежами.

Смута ещё больше разрасталась. Ни один из царей в народе ни любви, ни уважения не вызывал. Теперь каждый город и каждая провинция сами решали, за какого государя им стоять. Видя, что центральная власть о них не заботится, крупные города стали создавать земские ополчения. Этим разрозненным, малочисленным и плохо вооружённым отрядам ещё только предстояло стать армией, но число людей, готовых взяться за оружие, постепенно увеличивалось. С осени 1608 года в стране начался обратный процесс: представителей самозванца стали изгонять из городов и селений.

Лжедмитрий II чувствовал себя в Тушине всё более и более неуютно. Вскоре он случайно узнал, что «верные» поляки хотят выдать его своему королю, и бежал в Калугу. Здесь он объявил войну и Василию Шуйскому, и Сигизмунду III. Тушинский лагерь опустел. Русские бояре в очередной раз перебрались кто в Москву, кто в Калугу, а кто и под осаждённый Смоленск под крыло польского государя. Народ же продолжал презрительно именовать их «перелётами».

Забытый герой смутного времени

Каждая историческая эпоха имеет своих героев и антигероев. Смутное время, наступившее в России в начале XVII века, больше известно как раз последними. Но и тогда находились люди, которые интересы страны ставили выше собственных, и значение слова «отчизна» заключалось для них не в размерах принадлежащих им земель, а в беззаветном служении родине. Они сделали всё, чтобы не допустить гибели государства. Одним из таких людей был военачальник Михаил Скопин-Шуйский.

Как и весь род Шуйских, Скопины-Шуйские были потомками нижегородских и суздальских князей. Однако, несмотря на знатность, никто из предков Михаила никогда не был замечен в придворных интригах и в борьбе за власть. Все они предпочитали служить родине на ратном поле и являлись известными в своё время воеводами. Традицию воинской службы продолжил и Михаил. Боевое крещение он получил в сражениях с повстанцами Ивана Болотникова, которые направлялись на Москву. Вначале правительственные войска, отправленные навстречу крестьянской армии, были разбиты. Однако затем им удалось взять верх. Одним из воевод, нанёсшим повстанцам поражение, был девятнадцатилетний Скопин-Шуйский.

Ещё не был разбит Болотников, как возникла новая угроза – самозванец Лжедмитрий II. Его полки нанесли поражение царскому брату Дмитрию Шуйскому и двигались на Москву. Ратную помощь нужно было собирать в районах, не разорённых войной, и царь отправил своего племянника на русский север. Молодой князь стал рассылать по городам и монастырям воззвания, и оттуда вскоре стали приходить отряды ратников, поступать деньги на содержание армии и продовольствие.

Современники описывали молодого князя как человека не по годам умного, рассудительного и весьма сведущего в военном деле. Он не мог не видеть, что Россия отстаёт от западных соседей, и прилагал все силы для обучения войск по европейскому образцу. Только так можно было успешно противостоять знаменитой польской панцирной коннице. И князь сделал всё, чтобы превратить своих храбрых, но недостаточно подготовленных воинов в настоящую армию.

Усилия принесли плоды. Под руководством Скопина-Шуйского поляки были биты под Торжком, Калязином, Переяславлем-Залесским и Александровской слободой. Причём во всех этих сражениях неприятель всегда имел и качественное, и количественное превосходство в кавалерии. К тому же после битвы под Торжком русскую армию покинули иностранные наёмники. Теперь нужно было рассчитывать только на собственные силы. И уже под Калязином воевода доказал, что врага можно громить и без иностранной помощи.

Не дожидаясь подхода главных сил Скопина-Шуйского, гетман Сапега был вынужден снять осаду Троице-Сергиева монастыря и отступить к Дмитрову. Вскоре остатки польской армии покинули и этот город. В марте 1610 года прекратил своё существование Тушинский лагерь. Угроза Москве миновала, русская армия триумфально вошла в столицу. Победителей встречали с почестями.

Одержанные победы принесли князю популярность не только среди военных, но и в народе. Многие бояре стали высказывать мнение, что именно такой царь нужен государству. Михаил, человек большой скромности, все подобные разговоры сразу пресекал, но царю о них, конечно, доносили. Расточая похвалы племяннику, царственный дядюшка опасался его популярности. Ещё больше беспокоился бездарный полководец Дмитрий Шуйский, брат бездетного государя, надеявшийся унаследовать корону. Поскорее отправиться из Москвы к армии, где он будет в большей безопасности, Скопину-Шуйскому советовал даже союзник швед Якоб Делагарди.

Сделать это князь не успел. На одном из пиров жена Дмитрия Шуйского Екатерина – дочь печально знаменитого опричника Ивана Грозного Малюты Скуратова – поднесла Михаилу чашу вина. Отказаться выпить было невозможно. Через несколько минут князю сделалось плохо, у него носом пошла кровь. Воеводу отнесли домой, где он мучительно умирал две недели.

Несмотря на то, что Скопину-Шуйскому было всего 23 года, Россия лишилась своего лучшего на тот момент полководца. За свою короткую, но яркую жизнь он не проиграл ни одного сражения. Вскоре его смерть сказалась для страны самым неблагоприятным образом, а имя погибшего князя стало символом несбывшихся надежд.