Czytaj książkę: «Миллиардер для деревенской невесты»

Глава 1

Егор

Темнота такая, хоть глаз коли.

Еще и фара одна отказала.

Машина, бля, до сих пор на гарантии, а фара уже не работает! За такой сервис я своим оторвал бы руки.

Заезжаю на темную улицу. Ни одного гребаного фонаря.

Начинаю сомневаться в том, что моя идея с поиском невесты в деревне была удачной.

И надо ж было поспорить с мужиками.

Пора уже точно бросать пить и таскаться с друзьями по саунам. Потом это заканчивается спором, проиграть который я не могу. Хотя… Поспорил-то я на эту тачку, а у нее вон одна фара уже не работает. Так что, если продую, отдать это корыто будет не жалко.

Может, развернуться и свинтить домой?

Но нет, Егор Миллер не сдается.

Сказал друзьям, что найду невесту в деревне, значит, найду!

Они же тут все покладистые, послушные и хозяйственные. Готовить умеют.

Бля, я бы поел домашней еды. Сто лет не удавалось. Вечно то рестораны, то доставка. У родителей есть повар, но он готовит как в рестике. А хочется борща такого наваристого с салом и зеленым лучком. Пирожков с луком и яйцом. Пампушек каких-нибудь с чесночком.

– Эх, – вздыхаю, стараясь не пускать слюни на свою дизайнерскую рубашку. – Ох, бля, – вылетает из меня, когда машину заносит.

Единственная фара освещает расквашенную после длительного дождя дорогу, по которой, такое ощущение, целый день гоняли тракторы. Колея размытая, и теперь машину ведет в разные стороны. И это у меня, на секундочку, полный привод. Если бы я поехал на своей полуспортивной тачке, застрял бы еще в самом начале улицы.

Тащусь через это болото, вглядываясь в номера домов.

Мне нужен пятнадцатый.

– Так, семь, девять, одиннадцать, – бормочу, рассматривая едва различимые цифры на воротах и углах домов. – Три… Три?! В смысле – три? Было ж одиннадцать.

Так, куда-то я не туда заехал.

Притормаживаю и сдаю назад. Сейчас подъезду задом к этим воротам, развернусь и… свалю отсюда к чертовой матери! В городе тоже девчонки деревенские живут. Найду такую, и дело с концом.

Машина начинает пробуксовывать. Подгазовываю, но чувствую, что колеса еще сильнее вязнут в грязи.

– Черт, – цежу.

Пытаюсь раскачивать ее вперед-назад, чтобы хоть на метр сдвинуться с этой точки.

В какой-то момент сильнее давлю на педаль газа, а потом слышу “бам!”, после которого резко жму на тормоз.

Смотрю в зеркало заднего вида и понимаю, что ворот за моей тачкой больше нет.

Так, стопцы, а они там вообще были, ворота эти?

Хмурюсь, пытаясь вспомнить.

Ну, как бы там ни было, куда-то я влетел. В ворота или нет – надо выходить и проверять.

Зато, блин, сдвинулся с мертвой точки!

Распахнув дверцу, высовываю ноги на улицу и вздыхаю, понимая, что чистыми мои туфли были в последний раз. После такого болота их не отмыть.

Но не успеваю я поставить ноги на землю, как ко мне подлетает собака и начинает лаять. Не бульдог, конечно, но тоже псина немаленькая. И, главное, челюстями клацает, пытаясь поймать мои конечности, которые я быстро засовываю в машину и захлопываю дверцу.

Да ну на хрен!

Пусть сами свои ворота проверяют с таким цербером.

– Пушок! Пушок! – слышу женский голос и открываю окно.

– Это он Пушок? – спрашиваю в темноту. – Это какое-то порождение ада.

– Сами вы порождение ада! – выкрикивает какая-то женщина. – Вы мне ворота оторвали!

– Ничего я не отрывал!

– Оторвали! Правая половина болтается только на одной петле!

К собаке подходит злющая женщина в каком-то несуразном платке на голове и тулупе до колен, из-под которого торчит подол халата. Не шелкового халатика с кружевной оторочкой. Не-е-ет. Это какая-то псевдо-бархатная хрень.

Лицо женщины скрывает тень от кое-как надетого платка. Он торчит перед ее лицом, скрывая, так что рассмотреть не получается.

А голос у нее визгливый. Противный такой, аж уши режет. Или это с бодуна мне так кажется?

– Выходите и чините мои ворота! У меня до утра соседские собаки всех курей растащат!

– Давайте номер сервиса, я наберу и вызову специалистов, – произношу и тянусь к панели за своим телефоном.

– Какого сервиса? – вдруг спокойно спрашивает женщина.

– Ну, который чинит ворота.

– А у вас что, обе руки левые?

– Слышь, дамочка, ты мне тут язык не распускай, – рявкаю на нее. В висках опять начинает пульсировать. Бля, мне бы только добраться до пятнадцатого дома и завалиться спать. А завтра уже разбираться с воротами, курями, собаками и платками. Тьфу ты, дамочками. – Говори номер.

– Вы мне не тыкайте, ясно? Я вам не ваша подружка. А сервиса никакого нет. Наш сервис – это Митрофаныч, но он вторую неделю в загуле. Как начал праздновать восьмое марта, так и не может до сих пор остановиться. Вон даже фонари не горят на улице, потому что некому починить проводку. Так что выходите из машины и ремонтируйте мои ворота.

– Я их не ломал, чтоб ремонтировать.

– Да вы своим… танком в них влетели!

– Никуда я не влетал. Слушайте, давайте я вам дам бабла, построите курам сарай и вызовите специалиста.

Беру с соседнего сиденья кошелек и вытаскиваю оттуда скромную пачку крупных купюр. Протягиваю этой бабе.

– Тут и на курятник, и на новые ворота хватит.

– Вы что, – шипит она. Натурально шипит. Как змея. – Вы меня купить надумали?

– Господи, не кричите, а. Башка трещит по швам. Берите деньги.

– Нет уж! Вы сломали ворота, вы обязаны хотя бы вернуть их на петли, – говорит она, складывая руки на груди.

Интересно, она была бы настолько смелой, узнай, что у меня в бардачке пистолет лежит? Но не буду же я козырять перед дамой оружием. Пусть и перед такой неотесанной. Да и лежит оно там пылью покрывается. Безопасник мой положил месяца два назад, а я этот пистолет даже не доставал ни разу.

Зато дамочка, по ходу, очень даже уважает оружие, потому что, когда я на секунду прикрываю глаза, а потом открываю, мне в лицо уже смотрит дуло охотничьего ружья.

Глава 2

Вася

Так, главное, чтобы он не видел, что у меня дрожат руки и ружье не заряжено. Я бы никогда не навела на живого человека заряженное оружие. Но этот пижон не в курсе, так что я чуть выше задираю подбородок и глазею прямо в темноту, из которой выступает только волевой подбородок, поросший аккуратно подстриженной короткой густой бородой.

Фу, блондин – это первое, что я подумала, когда он тряхнул головой, и я отметила цвет его волос.

Не люблю блондинов.

С некоторых пор я и мужиков не люблю.

А тем более мужиков при деньгах.

Они считают, что им все позволено, раз карманы набиты шуршащими купюрами.

Был у меня один такой, пока в городе жила. Сволочь и скотина. Из-за него я разочаровалась и в любви, и в мужчинах, и в городе.

В деревне жизнь поспокойнее. Все люди знакомые. Все понятно и честно. А там вечно какие-то интриги, измены, лукавство.

Вот и этот приехал, снес мне ворота и считает, что откупится деньгами. А мне они сейчас зачем? Что я с ними сделаю почти в полночь? Ворота помажу и те чудесным образом встанут на место?

Да я ни одного мужика трезвого в такое время не найду, чтобы повесили мне ворота на место. Так что приходится угрожать незнакомцу.

– Выходите из машины и чините ворота, – заявляю, как мне кажется, твердым голосом. Хотя и сама слышу, что он слегка вибрирует от страха.

Ружье-то по-прежнему не заряжено. Ну, если что, я его прикладом огрею. Схвачусь за дуло и ка-а-ак врежу! Пусть не думает, что если я маленькая ростом, драться не умею. Еще как умею! Наверное…

– Так Пушок твой ноги мне отгрызет, – говорит мужик.

– Опять он мне тыкает, – возмущаюсь. – Выходите, Пушок не тронет без команды.

Тут я, конечно, лукавлю. Пушок трогает кого и когда хочет. Но этот пес скорее залижет до смерти, чем укусит кого-то.

– Слушай, дамочка, – произносит мужик, – давай все решим полюбовно. Город недалеко. Наверняка там есть какая-то круглосуточная служба починки ворот. Сейчас я позвоню своей помощнице, она быстро найдет спеца, и через пару часов твои ворота будут как новенькие. Я плачу.

– Нет уж, – упираюсь. – Выходите и чините сами. Да там просто на петлю навесить! – восклицаю от отчаяния. – Я сама не подниму эту створку.

Мужик тяжело вздыхает, трет переносицу, а потом наконец открывает дверцу. Я отступаю, давая ему возможность выйти.

Он выходит и чавкает по грязи прямо к воротам.

У нас днем был такой ливень, что дорогу совсем размыло. Ни один умный человек не сунется на нашу улицу после такого. Но, кажется, этот мужик умом сильно и не блещет, раз, видя багноту в начале улицы, все равно поехал дальше.

Смотрю на него и чуть не присвистываю.

Огромный. На гору похож. Плечи широченные, сам высокий, ручищи толщиной чуть ли не с мою талию.

Нахмурившись, топаю за ним к воротам.

Он подходит к покосившейся половине и дергает ее. Потом переставляет ногу для упора за ворота.

– Эй! Аккуратнее! У меня там тюльпаны! – предостерегаю его.

– Ага, – цедит сквозь зубы и становится еще дальше.

– Тюльпаны!

– Да хватит орать, – бубнит мужик и, схватив, створку, легко поднимает ее и навешивает на петли. Отпускает и та жалобно скрипит. – Зря ты не согласилась на новые ворота.

Мужик выпрямляется и отряхивает руки.

– Спасибо, – заявляю, вкладывая в одно слово весь имеющийся у меня сарказм. – Вы можете ехать.

Незнакомец упирается ладонями в свою талию и смотрит на меня. Даже в темноте я чувствую его тяжелый взгляд.

– Раз уж мы тут общаемся, подскажешь, где пятнадцатый дом?

– За поворотом.

– За каким еще поворотом?

– Там, дальше, дом бабы Мани. Одиннадцатый. Сразу за ним поворот. Проулок такой почти незаметный. Заезжаете в него и едете до конца. С правой стороны будет пятнадцатый дом. А вам зачем?

– Слышала такое: любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Так что, Варвара, не лезь не в свое дело.

– Я не Варвара, я Василиса.

– Еще лучше, блядь, – бурчит мужик и топает к машине, то и дело погрязая в болоте.

Когда он выставил свои длинные ноги из машины, я видела, как блестели его туфли. Больше они такими не будут. Разве только после химчистки.

Может, подсказать незнакомцу, что самая ходовая обувь у нас в деревне – это галоши?

Нет, пусть мучается, раз такое хамло.

– Кстати, ружье зарядить бы прежде, чем размахивать им перед чужаками, – произносит он, не оборачиваясь, и открывает дверцу машины.

– Черт, – шепчу и чувствую, как вспыхивают щеки.

– А то могут отобрать и беды тебе наделать. Ну, бывай. Василиса, – добавляет мое имя после паузы и заводит свой джип.

Я опускаю ружье. Все равно оно бесполезно, и мой незваный гость об этом тоже знает. Он пытается выехать, колеса буксуют, из-под них вырываются комья грязи. Я едва успеваю отскочить, чтобы меня не обдало багнотой.

Хватаю левую створку ворот и, пока незнакомец пытается отъехать от моего дома, закрываю их. Пушок втискивается между ними и носится вокруг, взбудораженный ночным приключением. Закрываю ворота на засов, а потом ахаю, когда вижу, как мужик проезжает по диагонали аккурат по моим тюльпанам.

– Зараза! – выкрикиваю, не заботясь о том, разбужу ли соседей. – Они же только зацвели! Луковицы из Голландии!

Но мужик, конечно, не слышит, и сваливает дальше по улице, освещая дорогу только одной фарой.

Интересно, зачем ему старый дом, в котором никто не живет?

Глава 3

Вася

Так. И что делать с тюльпанами? Идти сейчас за фонариком и проверять, что наделал этот… пижон столичный? Или подождать до утра?

Но Пушок все решает за меня. Он тихо поскуливает и зевает, напоминая, что время уже за полночь, наверное, и нам давно пора спать.

– Идем, бродяга, – треплю его за ухом, и мы тащимся в дом.

Пока помыть лапы собаке, пока переодеться, закрыться на замок. В общем, в кровать я укладываюсь ближе к часу. А в пять, на минуточку, надо уже вставать.

Когда звонит будильник, я накрываю голову подушкой.

Обычно я сама просыпаюсь в нужное время. А ночью на всякий случай завела будильник, потому что понимала, что встать через четыре часа будет сложно. Но тут без вариантов.

Поднимаюсь и тащусь в душ практически с закрытыми глазами.

И это еще хорошо, что родители в прошлом году установили все удобства в доме бабушки. Сейчас пришлось бы мыться в тазике.

Быстро приведя себя в порядок, ставлю чайник, потом всовываю ноги в галоши и иду на улицу.

По двору уже носятся куры, а петух на заборе срывает горло. На том самом заборе, на котором висит сетка с яблоками. Тетя Света уже позаботилась. Наверное, с утра на рынок уже мотались.

Соседка знает, как я люблю яблоки, и каждый раз покупает их мне, а я в благодарность подкидываю им куриные яйца. В этом году уже мои яблони должны дать урожай, так что буду есть свои яблочки.

Накормив курей и двух кроликов в клетке, возвращаюсь домой, чтобы позавтракать, а потом все же иду на улицу. Мне надо посмотреть, в каком состоянии тюльпаны.

Открываю калитку и ахаю. Мужик, будто специально проехался именно по сортовым, которые мне подружка из Голландии привезла.

Я даже всхлипываю, так обидно становится.

Я над этой клумбой две недели трудилась! Тюльпаны эти холила и лелеяла, ждала, пока из луковиц вырастет красота. А полюбовалась ею всего три дня, потому что…

Внутри меня такой взрыв эмоций, что я готова убивать. Даже незаряженным дедовым ружьем!

Разворачиваюсь и топаю на огород. Пушок по обыкновению трусит за мной. В зубах его любимый мячик для большого тенниса, язык свисает на сторону. Ждет, что я с ним поиграю. Но сейчас мне не до этого.

Пока иду по тропинке к дому соседей за моим огородом, не свожу с него взгляда. Туда поехал этот… мерзавец, который вытоптал все мои самые красивые тюльпаны. Как будто специально, честное слово!

Деревянная калитка бахает о забор, и я попадаю на огород соседей. Иду по тропинке, вколачивая пятки в землю.

Злюсь так, что дым из ушей практически валит.

Ух, я ему сейчас устрою уголок тихих игр!

Наверняка спит еще этот разнеженный городской богач.

Они ж до обеда спят.

Вот сейчас и будет ему утро стрелецкой казни!

Перед соседским домом небольшой садик. Вишни цветут так, что голова кружится от аромата. Только вот к нему примешивается запах дыма. Удушливого такого.

Ускоряюсь и, когда выхожу из-за деревьев, ахаю. Из окна соседского дома валит черный дым.

– Ох ты ж… – вырывается из меня, и мы с Пушком ускоряемся.

Бегу по кускам бетона, оставшимся от некогда выложенного им двора.

Баба Настя уже лет пять как почила. Говорят, у нее в городе живет внук, но он ни разу сюда не приезжал и дом не продал. Так и стоит этот дом, постепенно приходя в негодность.

Добегаю до здания и врываюсь через распахнутую дверь. Закрыв рот и нос локтем, пробираюсь через черный дым.

– Эй! Вы живы? – выкрививаю.

Не успеваю и пяти шагов сделать, как кто-то хватает меня за талию, вздергивает в воздух и буквально выносит из дома под мой испуганный крик.

– Дура, что ли?! – рычит, судя по всему, мой ночной вредитель, ставя меня на землю возле дома. – А если бы это был пожар?!

– А что это? – спрашиваю и смотрю на него.

У мужика на лице завязана тряпка, похожая на рубашку. А торс голый.

И какой торс!

Мамочки мои родненькие!

У меня аж сжалось все там, где уже полтора года даже не шевелилось.

Каждая мышцы на своем месте.

Он будто выточенный из камня.

Такой… очень брутальный.

Но… блондин.

Глазищи голубые. Красивые, закачаешься.

Но блондин. А я их не люблю, если помните.

Да и пижонов этих городских не жалую.

Так что делаю шаг назад и складываю руки на груди.

– Что происходит? Вы приехали, чтобы сжечь дом моей соседки? – хмуро сверлю его взглядом.

А он склоняет голову набок и, прищурившись, с интересом рассматривает меня.

– Ну? – напоминаю о своем вопросе.

– Нет, – качает головой, и мне кажется, он улыбается, потому что в уголках глаз залегли тонкие морщинки, похожие на лучики. – Хотел печь растопить, в доме холодно.

– Какая печь? Вы в своем уме? Дом лет пять как стоит заброшенный! Там в дымоходе, наверное, уже крокодилы поселились. Он наверняка забит до отказа пылью и паутиной.

– А у вас тут и крокодилы водятся?

– Ага, водятся, – отвечаю язвительно и ставлю руки в боки. – Приезжают тут на своих танках и заграничные цветы приличным девушкам портят!

– Это ты про меня, что ли?

– А про кого ж еще? – фыркаю, довольная своим хамством.

– Какие еще цветы?

– Тюльпаны! Ты вчера переехал мне клумбу! А мне эти луковицы, между прочим, из самой Голландии привезли! – заявляю слегка истерично и для убедительности поднимаю вверх палец.

– Василиса, а ты замужем? – внезапно спрашивает мужик, а у меня даже челюсть отвисает от такой наглости.