Czytaj książkę: «Халява»
Пролог
1989 год
СССР
Москва
…грохот выстрела, прозвучавший в маленьком салоне «Жигулей», оказался неожиданностью даже для меня. В лицо плеснуло чем-то теплым и мокрым. Одного из пассажиров – бандита, пытающегося меня ограбить, с развороченной грудью вынесло из машины через распахнувшуюся дверь. Расхлябанный старый замок попросту не выдержал нагрузки.
В салоне остро запахло кровью и пороховыми газами. Заболел обожженный огнем бок. Оставшиеся в машине бандосы, оглушенные выстрелом и забрызганные горячей кровью, сидели каменными истуканами. Я медленно вытянул руку из-под ошметок своей куртки. В моей руке дымился длинноствольный револьвер, с какими обычно бегают в вестернах ковбои.
Нихрена себе, подарочек!
Когда возбуждение схлынуло, я почувствовал, что со мной что-то не так: силы стремительно таяли! С противоположной стороны, где сидел подельник застреленного урода, моя спина и брюки были мокрыми…
Дьявол!
Я понял, что произошло: в момент выстрела я непроизвольно дернулся и наделся на нож, который приставил к моей печени этот говнюк. Мама дорогая! Так это что же… Мое тело обмякло, я начал заваливаться вбок, на свободное место, где мгновение назад сидел выпавший из машины бандит. Падая, я отчетливо чувствовал, как из моей плоти миллиметр за миллиметром вылезает острая полоса нержавеющей стали…
Господи, я не хочу умирать! Мне еще жить и жить… – Окружающий мир закружился, словно я попал на взбесившуюся карусель, постепенно набирающую обороты. Вселенная сжалась в одну яркую точку, которая взорвалась ярким всполохом сверхновой звезды. И я исчез в этой вспышке, растворившись в необъятной вселенной великого небытия.
Я не знал в тот момент и даже не догадывался, что это была лишь моя первая смерть…
Глава 1
Наши дни
День, когда началась эта безумная история, ничем не выделялся из череды подобных ему безрадостных серых будней. «День сурка», как сказал однажды мой хороший знакомый, намекая на одноименный фильм, в котором главный герой надолго застрял в одном единственном дне, проживая его тысячи, а может, и миллионы раз.
Мой знакомый не ошибся: в последнее время дни действительно были похожи друг на друга, словно братья близнецы. Они шли бесконечной чередой, мелькали перед глазами, сливаясь в один, в котором все идет по одному и тому же сценарию: сегодня было как вчера, а завтра будет как сегодня.
Иногда я реально терялся в них: не мог вспомнить ни числа, ни дня недели – все в моей жизни сливалось в одну бесконечную серую полосу. Даже чередования «черного и белого» – удач-неудач, радостей-разочарований, как это обычно бывает у нормальных людей, меня совсем не донимали, обходя десятой дорогой. И на данном этапе жизненного пути меня это вполне устраивало.
Квартира, пусть и однушка в хрущобе, но зато всецело своя – имелась. Работа, хоть и давно постылая, но вполне еще доходная, тоже. На «Хеннесси» Х.О. с черной икрой, конечно, не хватит, но на хорошее крафтовое пиво с желтым полосатиком и чипсами – за глаза. Даже и останется еще. Так что, грех жаловаться – все в моей жизни норм!
Жениться я за прожитый полтос так и не удосужился и сопливых спиногрызов не завел. Была, правда, одна жалкая попытка связать себя узами законного брака, но я уже давно проклял тот день, «когда сел за баранку этого пылесоса». Долго и счастливо мы с моей избранницей не прожили – разбежались всего через месяц совместной жизни. И я, наконец, облегченно вздохнул: и нафига мне вообще сдались все эти проблемы?
В общем, одному было вполне комфортно по жизни, да и мозги никто вечерами не канифолил: ни жена-грымза, ни дети сопливые. Да, временами бывало скучновато в пустой холостяцкой конуре, но всегда же найдется заветный телефончик, позвонив по которому можно скрасить досуг одинокого мужчины в самом расцвете сил. Вот так и жил-поживал, не выскакивая из наезженной десятилетиями привычной колеи.
Вот и в тот памятный день я, как всегда на протяжении нескольких последних лет, поднялся в половину восьмого, быстро перекусил бутербродом с колбасой и сыром (времени, как и желания готовить себе нечто существенное, не было), запил все это дело сладким горячим чаем и выскочил за дверь. На работе я должен был появиться к половине девятого, но, как обычно, опаздывал.
Благо, что я работаю недалеко от дома – всего пару автобусных остановок, которые при желании можно пробежать минут за пятнадцать-двадцать. Что я и сделал. Без десяти девять я был уже на работе.
Волей случая вот уже десятый год мне приходилось работать мелким клерком в одной занюханной фирмочке, занимающейся реализацией всевозможной бытовой хрени в интернет-магазинах. Начальство еще само не соизволило появиться в конторе, так что мое опоздание в очередной раз прошло незамеченным.
Особо не напрягаясь, я отсидел «от звонка до звонка»: пару раз выпил кофе, пообедал в конторской кафешке, потравил за сигаретой анекдоты с коллегами – и еще один рабочий день успешно подошел к концу. В общем, все как обычно, не выходя из привычной «зоны комфорта».
Покинув контору, я заскочил в ближайший магазин и взял несколько бутылочек любимого пивка с чипсами. Решив употребить все это дело «на природе» – весна в этом году разошлась и погодка просто «шептала», я завернул в слегка запущенный парк и устроился на одной из лавочек, спрятавшейся в густых кустах.
Первую бутылку пенного я выпил практически залпом, зато уже на второй растягивал удовольствие под веселое щебетание пернатых, приветствующих ранний приход весны. И действительно, для апреля погода стояла просто великолепная – солнце жарило едва ли не по-летнему, а яркая свежая зелень радовала глаз. Так что я расплылся амебой на нагретой солнцем лавочке, время от времени прикладываясь к прохладному горлышку бутылки и с наслаждением похрустывая чипсами.
– Простите великодушно, – послышался со спины сиплый прокуренный голос, – пустую бутылочку забрать не позволите?
Я лениво обернулся – возле моей лавочки ошивался низкорослый пожилой субъект с багровой морщинистой физиономией любителя «зеленого змия». Завидев мое умиротворенное лицо, субъект оживился, облизал потрескавшиеся оладьеподобные губы и, надувая пузыри из клейкой слюны, прошамкал:
– Сережка, друг!
Это же Федор, узнал я неопрятного алика – дворник нашего арендодателя, подрабатывающий «на полставки» еще в десятке мест и не брезговавший сбором всевозможной «пушнины»: пустых бутылок, цветного и черного металла. Отчего-то дворник искренне считал меня своим другом лишь за то, что я всегда занимал ему денег на опохмел.
Так уж получилось, что я никогда не отказывал этому, в общем-то, безобидному пьянчужке. К тому же Федор, как ни странно для конченного синегала, всегда отдавал долги. А если и задерживал, то всегда считал своим долгом зайти и предупредить, чтобы я подождал несколько дней.
В отличие от своих друзей, таких же пропойц, как и он сам, Федор пробухивал свои, кровно заработанные деньги, никогда не опускаясь до банального попрошайничества. За что я его и «уважал», если можно это определение применить к настолько опустившемуся человеку.
Дворник лечился от алкоголизма множество раз: зашивался, кодировался, сдавался в ЛПД и КНД, но проходил месяц-другой после «лечения», Федор срывался и вновь уходил в запой. Но, как ни странно, на работу он выходил даже под шафе, и делал её как положено. Поэтому и занимал я дворнику деньги в любое время. Без сотни-другой от меня не убудет.
Как обычно поддатый дворник обежал лавочку и схватился своими заскорузлыми грязными ручонками за мою ладонь. Меня слегка передернуло: нет, любитель, это слишком мягко про него сказано – настоящий профессионал Бахуса, но я нашел в себе силы и приветливо улыбнулся:
– А, Федор! Здорово, корефуля! Пустую тару можешь забрать.
– Сережка, друг, ты один меня понимаешь!
– Может, тебе еще занять? – поинтересовался я у дворника, чтобы хоть как-то «поддержать беседу». Торопиться мне было некуда, а в одиночестве сидеть уже наскучило.
– Ни! – Мотнул Федор головой. – Я же тебе еще должен.
– Хочешь отдать?
– Ни! – опять замотал головой алкаш. – Пока нету! Как только зарплату дадут – враз верну, ты же меня знаешь!
– Ну, тогда присаживайся, – я хлопнул ладонью по облезшим деревяшкам скамейки и достал из пакета запотевшую бутылочку пивка, которую протянул дворнику, – за жизнь с тобой перетрём.
Федор судорожно сглотнул, алчно схватил бутылку и бухнулся рядом со мной на скамейку. С характерным воздушным «пшиком» пробка была ловко сдернута, и дворник припал к живительной влаге. Я сквозь прищуренные глаза смотрел, как технично он расправляется с пенным напитком – даже кадык ни разу не дернулся! Полбутылки улетело за секунду. Только после этого дворник оторвался от стеклянного горлышка и облегченно оплыл, откинувшись на спинку лавки.
– Полегчало, бедолага? – поинтересовался я, догадавшись, что до этого Федор маялся похмельем.
– Сережка, ты человечище! – Расплылся в улыбке алкаш. – Словно заново родился!
– Ну, рассказывай, чем живет бывший интеллигентный человек? – Я знал, что некогда Федор был действительно весьма образованным человеком – даже мэнээсом[1] в каком-то институте. Но во время перестройки он залез в какую-то левую авантюру, лишившую его квартиры, а затем и семьи. А после, в обнимку с бутылкой, он скатился на самое дно клоаки под названием жизнь опустившегося человека. – Чего у тебя новенького приключилось?
– Я тут с утра возле казино подметал, – заговорщически прошептал дворник, запустив пятерню в карман засаленных штанов. – Во, смотри, чего нашел…
Федор вынул руку из кармана и разжал кулак, демонстрируя мне находку: на его грубой мозолистой ладони лежал невзрачный перстень-печатка из тусклого черненого металла, то ли серебра, то ли мельхиора.
Ободок перстня и скоба были украшены арабской вязью. Центр – двумя треугольниками, входящими друг в друга и образующими шестилучевую звезду, в каждом луче которой был помещен непонятный символ. В центре звезды – большой зеленый камень, похожий на бутылочное стекло.
Я взял перстенек в руки, покрутил его, пытаясь найти пробу, ведь даже на мельхиоре ставят соответствующий оттиск. Так ничего и не обнаружив, я вернул находку Федору.
– Бижутерия! – пренебрежительно сказал я. – Так, фитюлька!
– Не нужна? – искренне огорчился дворник.
– Да зачем он мне? Был бы хоть серебряный, а так…
– Подаришь кому-нибудь, – не унимался дворник.
– Кому? – Пожал я плечами. – Нет у меня таких приятелей. Хотя, пожалуй, заскочу к Панкратычу в ломбард…
– Так возьмешь? – Довольно расцвел дворник.
– Ладно, – махнул я рукой, – возьму! Доброта меня погубит! Чего хочешь за эту цацку?
Дворник вновь облизал губы и задумался, сложив их трубочкой:
– У… На шкалик дашь и нормально!
– Вот что, Федор, – произнес я, доставая деньги, – держи пятихатку[2]…
– Ни-ни! – замахал руками дворник. – Много этого!
– Ты мельницей не прикидывайся – бери, пока даю! И долг я тебе твой прощаю! И вон, оставшуюся пару пива забирай – вдруг болт все-таки серебряный…
– Сережка, друг! – воскликнул дворник, пряча трясущейся рукой деньги в карман давно нестираной робы и прибирая пакет с оставшимся пивом, куда он засунул еще и опустевшую тару. – Ну, выручил, ну… А если все-таки не серебро? – неожиданно задумался он, протягивая мне колечко. – Тогда я тебе эту пятихатку верну! Ты не сумлевайся!
– Не серебро, так не серебро! Мы с тобой в расчете! – Болт перекочевал в мою ладонь, и мы скрепили сделку рукопожатием.
На мгновение мне показалось, что окружающий мир как-то странно «исказился и поплыл», словно я глядел на него сквозь толщу воды. Я мотнул головой, отгоняя наваждение – надо же, как с одной бутылки вштырило! Водярой, что ли, в этом супермаркете пивасик бодяжат? Не буду больше у них брать!
– Ну, я побежал? – Дворник преданно посмотрел мне в глаза и поднялся с лавки.
– Ладно, Федор, топай, давай! Тебя уже, небось, корефули заждались?
Я взглянул на часы и решил не откладывать визит в ломбард, благо сие заведение еще работало и находилось неподалеку – буквально в сотне метров от центрального входа в парк. Рулил в ломбарде мой однокашник по институту – Петька Панкратов. Если у меня возникали вопросы по драгметаллам я всегда шел к нему за советом.
Он также прислушивался к моим советам, если собирался приобрести что-нибудь из бытовой техники через многочисленные интернет-платформы. Такое вот взаимовыгодное сотрудничество.
В ломбарде царила мертвая тишина и полумрак. За конторкой сидел Петька и что-то рассматривал в лупу.
– Здорово, Панкратыч! – бухнул я с порога.
– А, это ты, Юсуп! – обрадовался моему приходу однокашник, тоже назвав меня институтским прозвищем (моя фамилия Юсупов, отсюда и Юсуп). – Заходи, бродяга, покурим!
– Гляжу, скучновато у тебя. С клиентурой не густо?
– На хлеб с маслом хватает, и ладно! – Отмахнулся Петька. – Всех денег все равно не заработать! Давай, проходи!
Мы прошли из приемной комнатушки в мастерскую, уселись на обшарпанные стулья и закурили.
– Ты какими судьбами? – осведомился Панкратов, выпуская в воздух струю сизого дыма. – Опять чего-то прикупил?
– Есть такое дело, – признался я.
– Я ж тебя предупреждал, если берешь что-нибудь с рук – зайди сначала ко мне! Я посоветую! А то опять дерьма хапнешь! Помнишь, как ты рандолевую цепуру вместо золота прикупил?
– Помню, – неохотно признался я, да и давно это было. Я уже совсем не тот, что был тогда…
– Ага, – гоготнул однокашник, – теперь ты старый, лысый и пузатый! А ума – как было, так и осталось! – незлобно подколол он меня.
– Где мои семнадцать лет? – ответно рассмеялся я. – Но в этот раз отдал за цацку три копейки, если и пропадут – не жалко!
– Ладно, показывай, чем прибарахлился, – потребовал Панкратов. – Посмотрим на твою нынешнюю удачу.
– Вот, – я вытащил перстень из кармана и протянул Петьке. – Посмотри, может серебряный?
– Нет, не серебро, – лишь мельком взглянув на колечко, безапелляционно заявил Панкратов. Так-то понятно – глаз у него набитый, не один десяток лет цветняком зангимается.
– Барахло? – Ни сказать, чтобы я сильно расстроился. Так-то и вовсе ни на что ценное не претендовал.
– Постой, – не стал расстраивать меня однокашник, – может, стоящая вещь. Сразу видно – старая работа! – сказал он, нацепив на глаз лупу. – Подожди-ка! – Петька скрылся в подсобке.
Его не было минут пятнадцать. Я уже начал нервничать – мой обеденный перерыв подходил к концу. Наконец однокашник вылез из «конуры» с озадаченным видом.
– Ни разу такого не видел! – ошарашенно признался он.
– Чего не видел? – Накинулся я на него с вопросами. – Да не томи ты! Говори уже!
– Повезло тебе, старина! – Почесывая в затылке пятерней, выдал Петька. – Вещь очень неординарная… И охренительно древняя! Изготовлен перстенек не из серебра, а из самородной платины! – огорошил он меня.
– А такая бывает? – Затупил я.
– Бывает, но редко. – Кивнул ювелир. – А вот этот камешек…
– На зеленое бутылочное стекло похож, – хихикнул я.
– Угу, стекло… – фыркнул Панкратов. – Настоящий изумруд! Правда, хреново обработанный – огранка никакущая… Поэтому и на бутылочную стекляшку смахивает, – пояснил он. – Но в те допотопные времена лучше и не умели. Однозначно могу сказать – вещь древняя, редкая!
– И сколько он может стоить? – осторожно прощупал я почву, боясь даже надеяться…
– Ну-у-у… Не знаю, – пожал плечами Петька. – Но, если найти настоящего спеца, который выведет на какого-нибудь коллекционера, думаю, что около сотни косых сдернуть можно.
– Деревяшками? – с подозрением поинтересовался я.
– Какие деревяшки? – вновь фыркнул Петька. – Баксы-Еврики! Стал бы я за сотню косых рублями напрягаться!
Я сглотнул подступивший к горлу комок: шутка ли, сто тысяч евро?
– А ты можешь найти такого коллекционера? – прямо спросил я однокашника. – Бабки попилим!
– Пополам? – по-деловому осведомился Петька. – Дружба дружбой, а табачок врозь!
– Пополам! – не дрогнув, подтвердил я. – По рукам?
– По рукам! Только есть одна проблема… – Панкратыч впился в мои глаза пронзительным взглядом.
– Какая проблема?
– Вдруг он ворованный? – озвучил он свои опасения. – Попасть можем не по-детски.
– Того, кто мне этот перстенек сосватал, я хорошо знаю, – заверил я старого приятеля. – Если спалимся, стрелку на него кинем. А колечко заберут – невелика потеря…
– Сколько отдал?
– В общем, пятьсот рублей и две бутылки пиваса вышло .
– Да, пятихатка в наше время не деньги, – согласился Петька. – Зато в случае удачи поднимемся неплохо.
– Так давай, действуй! Тебе и карты в руки!
– Хорошо, сейчас я твое колечко сфотографирую во всех ракурсах. – Он вытащил телефон с мощной фотокамерой. – Затем свяжусь со своим спецом, может, выведет на кого… Полазаю в Интернете по специализированным сайтам… Размещу фотки на аукционе… А дальше… Дальше – видно будет.
Он несколько раз сфотографировал кольцо под разными углами.
– Держи меня в курсе, – сказал я, пряча драгоценное приобретение в карман.
– Ты это, Серый, не посей цацку! – предупредил меня ювелир. – А то плакал наш шанс поднять нормальный лавандос!
– Шанс, он не получка, не аванс! – промурлыкал я строчки песни из известного советского мультика. – Не ссы, Петюня! Будет как в банке! Ладно, до скорого!
– Отзвонюсь, как чего наклюнется! – крикнул мне вслед Петька.
– На связи! – произнес я, выходя из ломбарда.
[1] МНС – младший научный сотрудник.
[2] Пятихатка (500 рублей) – Предположительно, искаженно «пятикатка», от «пять кать», где «катя», «катенька» – дореволюционное жаргонное название 100 рублёвой банкноты, на которой изображалась Екатерина II.
Глава 2
Петька, как и обещал, после консультаций со знающими людьми разместил объявления о продаже перстня на нескольких Интернет-аукционах, где тусовались коллекционеры раритетных драгоценностей. Уже к вечеру следующего дня он получил несколько заманчивых предложений.
Но Петька отчего-то медлил, не спешил связываться с покупателями, предлагавшими за кольцо суммы в два-три раза большие, нежели он предполагал первоначально. Жажда наживы захватила Панкратова, он, словно заядлый охотник, старался выйти на крупную дичь.
И он-таки дождался: еще сутки спустя на электронный ящик, указанное в лоте для связи, пришло короткое письмо, в котором некий неизвестный джентльмен предлагал за перстень кругленькую сумму – пять миллионов евро. Так же покупатель сообщал, что если кто-нибудь предложит большую сумму, то он готов поторговаться и за ценой не постоит.
Петька, словно не веря в случившееся, прочитал письмо несколько раз. Затем несколько минут он изумленно пялился в экран монитора, потирая глаза кулаками. Но магическая надпись «пять миллионов евро», гипнотизировавшая его словно удав кролика, и не думала исчезать.
– Пять лимонов!!! – наконец восторженно заорал Панкратов, выходя из ступора. – Пять лимонов, сука!!! Я богат!!!
Он схватил телефон и начал лихорадочно «давить на кнопки». Несколько раз он сбивался, нахлынувшее возбуждение не давало ему сосредоточиться. Он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках.
– Черт, – выругался он, – номер же забит в телефонную книгу!
Громкий звонок выдернул меня из приятных сновидений часа в три ночи. Я нашарил дребезжащий сотик, взглянул одним глазом на определитель номера, поднял трубку и недовольно «проскрипел» в микрофон:
– Какого дьявола, Петюня? Тебе чего, делать нефиг? На часы смотрел? Мне завтра на работу с утра…
– На хрен брось свою работу, Юсуп! – брызгая слюной в мобилу, возбужденно заорал Панкратов, не думая о том, что уже давно перебудил всех соседей. – В жопу её! Мы богаты, мля! Богаты, ты понял?
– Нашел покупашку? – Наконец сообразив спросонья, о чем речь, сразу оживился я.
– Да еще какого покупашку – сладенького! Пять лимонов за болт, Серый! Пять!
– Деревяшками? – грустно переспросил я, немного поубавив энтузиазма. Так-то пять лямов рублями в раза меньше сотки косых бакинскими выйдет.
– Да ты достал уже своими деревяшками! – притворно возмутился Петька. – Настоящей свободно конвертируемой валютой! Пять лямов евро, Юсуп! Не слабо?! А?
– … – От услышанного у меня даже дыханье сперло.
– Чего замолк, Серый? – Бесновался на том конце «провода» Петька. – Обделался от радости?
– Почти! – Признал я правоту своего корешка.
– Так что береги перстенек пуще глазу своего! – Напутствовал меня Панкрат. – Сейчас договорюсь о встрече с покупаном, а потом тебе перезвоню. Если у нас все прокатит… – Панкратов мечтательно закатил глаза.
– Не говори гоп, пока не перепрыгнул! – Я постучал костяшками пальцев по деревянной спинке кровати и сплюнул через левое плечо.
– Сплюнь! Все у нас получиться! – продолжал радоваться Петюня.
– Уже сплюнул!
– Тогда до связи! – И он положил трубку.
Сказать, что звонок Панкратова меня обрадовал, это не сказать ничего. Спать я больше не мог: одурманенное баснословно большой суммой денег воображение рисовало радужные картинки моего дальнейшего безоблачного существования. Миллионщик, черт его дери! Наконец-то можно бросить опостылевшую работу и найти себе дело по душе!
Но сначала отдохну. Оторвусь на всю катушку. С такими-то бабосами любая страна мира встретит меня с распростертыми объятиями! Куда ж податься-то? Ведь и не был нигде. В Европу: Рим, Париж, Берлин? Или в Азию: Тайланд, Бангкок, Сингапур? Америка?
А махну-ка я для начала в кругосветку! Мир посмотрю. Решено, если срастется – покупаю кругосветный тур! А после куплю себе коттеджик за городом, тачилу крутую… Женюсь, может быть еще раз… Нет, – решительно отрубил я, – нахрен такой гемор. Плавали, знаем! Лучше поживу в свое удовольствие. А там поглядим… На этой «мажорной ноте» меня и сморило.
Петька позвонил часов в восемь утра:
– Юсуп, я договорился с покупашкой о встрече.
– Сегодня?
– Да. Встречаемся в четыре. Ресторан «Утка по-Пекински». Знаешь где?
– Которая у стадиона на Спортивной?
– Точно! Подваливай туда заранее. Ко мне не подходи. Пристройся где-нибудь в уголке и наблюдай. Сначала я обговорю с покупашкой условия сделки, чтобы нас не кинули. Сумма-то, сам понимаешь, не маленькая…
– Ага, – согласился я. – Пять лямов! Офигеть! Я до сих пор в это поверить не могу!
– Ладно, не бзди, прорвемся! – обнадежил меня Панкрат. – Заживем как короли! Да, если что-то пойдет не так, постарайся свалить по-тихой. У меня-то перстня нет – взять нечего.
– Понял я, Панкратыч, понял. Сначала разведка.
– Во-во, проверим коллекционера на вшивость. Давай обговорим все после встречи с покупашкой.
– Давай! – сказал я, после чего в трубке раздались короткие гудки – Петька отключился.
После этого я позвонил на работу и сообщил, что беру сегодня выходной. Благо, что начальство у меня «с понятием», и договориться о незапланированном отгуле большого труда не составило.
Выхарив выходной, я на скорую руку приготовил завтрак из двух сосисок, неизвестно с каких времен завалявшихся в пустой морозилке, и куска черствого хлеба. Быстренько схряпав это чудо кулинарии, я вновь завалился спать, чтобы к моменту встречи в ресторане быть в форме.
Обед я благополучно проспал, но оно и к лучшему: в доме шаром кати, а в холодильнике мышь повесилась. Поем в ресторане. На часах – половина третьего. Как раз чтобы к половине четвертого быть в «Утке». Я не спеша умылся, оделся поприличнее и вышел из дома. Левую руку с надетым на палец перстнем я благоразумно держал в кармане, чтобы не светиться зазря. Общественным транспортом я решил не пользоваться, так же не стал ловить и такси.
– Прогуляюсь, – сказал я себе, – времени достаточно, погодка шепчет.
Погодка для середины апреля действительно стояла теплая, я даже слегка вспотел в довольно-таки легкой курточке. К заведению с красными бумажными фонариками над входом я подошел в двадцать пять минут четвертого. Панкратыча еще не было. Я спокойно достал сигареты и закурил.
Как это не покажется странным, но никакого мандража я не испытывал. Почему-то мне казалось, что все у нас с Петькой получится. Что будущее мое будет радужным и безоблачным. Бросив окурок в урну, я вошел в китайский ресторанчик. Куртку я не стал оставлять в гардеробе, она была легкой и сошла за обычный пиджак.
Небольшой зал был в этот час практически пустым: за столиком у сцены сидела средневозрастная влюбленная парочка, целующаяся взасос с подростковой резвостью после каждого выпитого бокала вина. А выпили они, судя по длительности и частоте поцелуев, уже изрядно.
За столиком возле окна – двое мужиков, распивающих со знанием дела графинчик «белой». И всё! Кроме персонала больше в ресторанчике людей не было. Я выбрал столик в темном углу возле дверей. Если что не так пойдет – слиняю по-бырому. Едва моя задница плюхнулась на мягкую подушку кресла, к столику подгребла симпотная официантка-китаяночка. Она протянула мне книжку-меню и поинтересовалась:
– Сто кусать будете?
– Так, – листая меню, произнес я, – салатик какой-нибудь… Ага, вот, с кукурузой, рисом и крабами. Кальмар во фритюре… На горячее мясо с картошкой… Только это… соуса вашего сладкого не надо, не люблю я его.
– Холосо, – кивнула китаянка, что-то чиркнув в своем блокнотике.
– Водки двести пятьдесят и сок яблочный, – подумав, добавил я. Хоть особого мандража я и не испытывал, но некоторую нервозность все-таки ощущал.
Официантка незаметно испарилась. Через пару минут на столе возник запотевший графинчик с зеленым змием, сок и салат.
– За удачу! – Начислил я себе стопарик, а затем ловко его замахнул.
Водка ледяной струйкой пробежала по пищеводу, а затем взорвалась в желудке маленькой ядерной бомбой. Сунув в горящую глотку порцию салата, я начислил себе еще. В это время в ресторанчик зашла еще одна влюбленная парочка, на десяток лет моложе первой. Они уселись за соседний столик. Парень загородил меня широкой спиной от остального зала – просто замечательно!
Когда китаянка принесла горячее, я уже успел пропустить третью стопку. И без того приподнятое настроение стремительно улучшалось. Я уже жил предвкушением…
Без пяти четыре в зале появился Панкратыч в сопровождении двух мужчин. Один – щуплый, круглолицый, с узким разрезом глаз и абсолютно лысой головой, бликующей в лучах ярких светильников. Явный азиат, казах или узбек. Одет неброско: однотонный свитер крупной вязки, черные джинсы и кроссовки.
Второй – худой, вертлявый. Одутловатое личико и острый длинный нос делали его похожим на хитрого лисенка. Одет броско: дорогой костюм с "искрой", лаковые штиблеты, небрежно завязанный большим узлом яркий галстук.
«Этот, что ли, миллионер? – оценивая спутников Панкратова, подумал я. – Не похоже…»
Петька пробежался взглядом по столикам, заметил меня, но вида не подал. Молодец, хорошо держится!
– Если не возражаете, – произнес Панкратов, обращаясь к покупателям, – расположимся за этим столиком.
Он плюхнулся на стул через два столика от моего, усевшись ко мне лицом. Его спутникам не оставалось ничего другого, как усесться ко мне спиной. Удачно! Меня не видно, зато сквозь негромкий разговор моих соседей – парня с девушкой, я могу услышать, о чем будет договариваться Панкратыч. Едва они устроились, к ним подскочила официантка:
– Кусать будете?
– Мне чашечку капучино, – произнес Петька.
– Ашур Соломонович, тебе чего-нибудь похавать взять? – спросил азиата востроносый.
– Нет, Витя, не надо! – Говорил азиат по-русски чисто, без малейшего акцента.
– Тогда мне принеси коньяка хорошего… Только хорошего! – слегка пришепетывая, повторил вертлявый. – Если дрянь принесешь – уши отрежу! – криво усмехнувшись, невозмутимо пообещал он.
После этих слов у меня в груди первый раз екнуло: я понял, что этот шепелявый, не испытывая никаких угрызений совести, легко сделает то, что пообещал.
– Да, и фруктов притащи на закусь… Яблок, винограда там… Давай, шевели булками, узкопленочная! – И он отвесил официантке звонкий поджопник.
– Холосо! – Китаянка, даже ни единым мускулом на лице не дернула. Она лишь послушно кивнула и испарилась. Мне бы, мля, такую вот выдержку!
– Итак, молодой человек, – первым начал разговор Ашур Соломонович, – меня весьма заинтересовало ваше предложение. Вещь древняя, раритетная… Хотелось бы на нее взглянуть, так сказать, в реале.
– За молодого человека, конечно, спасибо, – криво усмехнулся Петька – так-то ему, как и мне – чуть за полтос. – Мне очень жаль… Но… С собой я её не взял, – осторожно подбирая слова, произнес Панкратов. Похоже, до него тоже дошло, с кем мы связались. – Хотелось бы для начала получить какие-нибудь гарантии…
– Какие, нахрен, гарантии? – Неожиданно вскипел шепелявый. – Ты чего нас за лохов держишь, фраер македонский[1]?
– Вот это самое я, как раз, и имел в виду под гарантиями. – Петька порывисто встал из-за стола. – До свидания, господа хорошие…
– Да я тебя, петушару… – Закипел уголовник, жутко вращая глазами.
– Витя! – Неожиданно остановил шепелявого азиат. – Эти дела такне делаются! Молодой человек в своем праве. Он у нас перстень не крал. Иначе, он бы уже почувствовал на себе его негативное действие…
– Так это вы его потеряли? – догадался Петька.
– Нет, у нас его украли, – мягко поправил Панкратыча азиат, не предъявляя никаких претензий. Просто констатируя факт. – Нагло украли. А вы, молодой человек, стало быть, его нашли?
– Нет, нашел не я, – мотнул головой Панкрат. – Я его купил у того, кто нашел.
– Купили? – Азиат на секунду задумался. – Если вы его купили честно, это меняет дело! Наша с вами сделка тоже будет честной, иначе всё будет бессмысленно…
– Ашур Соломоныч, да чего с ним бакланить, – вновь влез в разговор шепелявый. – Пустим под пресс – отдаст цацку как миленький!
– Витя! – укоризненно произнес Ашур Соломонович. – Здесь я решаю! Будь хорошим мальчиком – заткнись! – вновь по-отечески приструнил своего спутника азиат. Но после этих слов востроносый неожиданно побледнел и заткнулся. – Итак, я хочу взглянуть на перстень! – повторил просьбу Ашур Соломонович.
– Гарантии? – Петька вновь опустился на стул.
– Говорите номер вашего счета. – Азиат вытащил из кармана брюк сотовый телефон. – Я переведу на него половину причитающейся суммы. Это, с вашей точки зрения, нормальная гарантия? – уточнил он.
– Вполне! – кивнул Панкратыч. – Только не надо на счет… – огорошил собеседника Петька.
– А как же вы хотели получить деньги? – изумился азиат. – Наличными?
– Наличными! – выпалил на одном дыхании Панкратыч. Так-то да, мы обговорили с ним заранее такую ситуацию. Светиться с левыми деньгами, объяснить происхождение которых нам не удасться, не вариант. Зато с наличкой – никаких проблем не будет.
– Такую сумму? Наличными? – Не поверил Ашур Соломонович своим ушам. – И не страшно будет с такой-то суммой на руках?
