Czytaj książkę: «Психотерапия семьи»

Name: Психотерапия семьи
Author: Вирджиния Сатир
ISBN: 978-5-4461-2961-4

Czcionka:

Conjoint Family Therapy Third Edition by Virginia Satir

Вступление

Вы держите в руках третье издание книги «Психотерапия семьи». В этой редакции были пересмотрены уже имеющиеся ранее материалы, а также добавлены новые. Первые три раздела пособия по большей части остались неизменными, за исключением главы 12 – ее текст был дополнен, и главы 15, где появилась более актуальная информация.

В части 4 я рассказываю о том, как проводить первую встречу с семьей. Здесь я даю ответы на наиболее часто задаваемые вопросы и подкрепляю свои слова примерами из терапевтической практики. Думаю, эта глава заинтересует моих коллег-психотерапевтов – она является своеобразным введением к другой книге, Peoplemaking («Как строить себя и свою семью»), где я рассказываю о коммуникативных позициях и паттернах, которыми руководствуюсь во время знакомства с семьей. Переосмысление этих принципов помогает мне разрабатывать собственные упражнения и терапевтические практики. Осознание собственных позиций помогает членам семьи сделать первый шаг на путь перемен к лучшему.

В другой главе речь идет о новом для меня направлении в семейной терапии. Подобно тому как эта книга родилась из революционной в то время идеи о том, что терапию отдельно взятого человека можно проводить в присутствии его семьи, раздел «Расширение границ» будет посвящен проекту, где шестьдесят семей получали терапевтическую помощь в рамках групповой работы в окружении близких. Поскольку спонсор проекта, штат Вирджиния, все еще проводит исследования в этой области, информация, изложенная здесь, не будет окончательной и всеобъемлющей. Зато я с удовольствием поделюсь с вами отчетом о работе, которую мы с командой проделали, и подходами, которые были использованы. Полагаю, что семейные психотерапевты по достоинству оценят полученные в ходе этих исследований данные, а читатели, может быть, захотят опробовать описанный подход, если у них появится такая возможность.

Книгу завершает глава «Примечания автора», где я знакомлю читателей с другими своими тренировочными материалами и рассказываю, как их применить в контексте проблематик, описанных в этом пособии. Также там упоминается о моей авторской программе «Avanta». После заключительной главы вы сможете ознакомиться с подробным списком литературы.

* * *

Это пособие создано на основе разработанных мной обучающих материалов для курса «Семейная динамика», который я читала для аспирантов-психиатров Государственного института психиатрии штата Иллинойс в Чикаго с 1955 по 1958 год. С тех пор многие мои коллеги-врачи, психиатры, психологи, социальные работники, медсестры, педагоги, антропологи и социологи проявляли интерес к моим тренингам по семейной терапии, что послужило для меня толчком к тому, чтобы усовершенствовать свою методику и опубликовать по ней книгу. Это пособие – результат длительной и кропотливой работы, в нем отражаются мои взгляды на совместную семейную психотерапию, которые мне удалось сформировать за многие годы практики.

Тезис о том, что семья представляет собой целостный объект для терапевтического воздействия, в большей степени удалось развить тем, кто рассматривал поведение людей не только как следствие индивидуальных внутренних психических факторов каждого отдельного человека, но и как продукт взаимодействия людей друг с другом. Я была одной из многих исследователей, которые в дополнение к индивидуальной терапии также проводили лечение человека с диагнозом «шизофрения» в присутствии его родных.

Суть моей уникальной методики в том, что я рассматриваю сигналы «родственников» о помощи «пациенту», с которым работаю, под другим углом. Это могут быть жалобы на самого пациента, или на мои методы работы, или даже выражение недовольства по поводу того, о чем я, как они предполагали, должна была бы знать. В рамках традиционного психотерапевтического подхода меня учили, что любую попытку родственников вступить в контакт со специалистом нужно считать потенциально опасной, ведь она становится препятствием для формирования терапевтических взаимоотношений с пациентом. Позднее я стала задумываться о значении таких жалоб и поняла, что таким образом близкие пытаются рассказать либо о тех страданиях и проблемах пациента, которые замечают, либо о собственных страданиях и проблемах.

Развивая эту мысль, я поняла, что подобные сигналы – просьба о помощи не только пациенту, но и тому, кто с ней обращается, даже если внешне она больше напоминает угрозу. После этого стало невозможно игнорировать ту тесную связь, которая существует между пациентом и его близкими. Я и раньше в какой-то степени осознавала это, и теперь мои догадки подтвердились. Более того, мне стало ясно, что поведение человека – это его реакция на сложную систему регулярно повторяющихся и предсказуемых «правил», которым следуют его близкие, хотя сам он и его родные могут этого даже не осознавать. Рассматривая действия родственников в таком ключе, мы можем перестать видеть в них угрозу и понять, что они, напротив, способствуют развитию членов семьи и служат показателями того, как взаимоотношения между этими людьми формируют их поведение, из которого и складывается семейная система.

Большинство семейных психотерапевтов в наши дни придерживаются более или менее единого мнения о том, как работают семейные системы. Но способов классификации подобных систем огромное множество. В сущности, сегодня – спустя тридцать лет после возникновения семейной психотерапии – мы можем слышать о разных «школах» семейной психотерапии. Это напоминает времена, когда тем, кто изучает поведение человека, приходилось выбирать, за кем следовать по этому пути – за Фрейдом, Юнгом или Адлером. Тогда (сорок лет назад) не использовать методы своего «наставника» считалось непрофессиональным, а смешивать разные подходы и вовсе было дурным тоном. Сегодня же мы действуем более гибко. Последнее слово в области семейной психотерапии еще не сказано, и всем нам предстоит многому научиться. Позвольте себе стать более открытыми и действовать так, как считаете нужным, – только так мы сможем постоянно узнавать новую информацию и развиваться.

В связи с этим я хотела бы подчеркнуть, что предлагаю вам эту книгу в качестве основы для систематизации собранного вами материала и вашего личного опыта. Я ни в коем случае не призываю заучивать содержимое своего пособия наизусть, да и готовых «рецептов» здесь вы тоже не найдете. Это просто общий план действий. В каждой конкретной ситуации придется искать особый, индивидуальный подход. Психотерапевтам очень важно быть гибкими и самим принимать решения о том, что необходимо и уместно делать в том или ином случае.

Эта книга в первую очередь предназначена для студентов, которые готовятся к проведению эффективной семейной терапии, а также для «старых профи» – чтобы помочь им освежить в памяти те моменты, которые легко забываются. Именно поэтому в своем пособии я придерживаюсь неформального стиля изложения материала – чтобы оно больше напоминало учебные пособия для тренингов, поскольку во время работы над книгой я руководствовалась именно этой целью. На сегодняшний день исследований, посвященных семейной терапии, большое множество. Мы сильно продвинулись в понимании принципа работы семейных систем, и я надеюсь, что эта книга послужит своеобразным катализатором инноваций как в клинической практике, так и в области научных исследований.

Вирджиния С. Сатир

Благодарности

Человек не развивается сам по себе. История создания и переиздания этой книги и эволюция идей, о которых в ней идет речь, – яркий тому пример. Поэтому я хочу поблагодарить всех, с кем мне когда-либо довелось общаться, за то, чему они меня научили.

Мне предоставлялось много возможностей навести порядок в собственных мыслях, отвечая на вопросы участников моих тренингов и проводя консультации на разных континентах. Особую признательность я хотела бы выразить тем, кто проходил у меня психотерапию на протяжении последних сорока лет. Без этих людей я никогда не смогла бы узнать, сколько пользы приносит то, чем я занимаюсь.

Будучи преподавателем в Государственном психиатрическом институте в штате Иллинойс, я обзавелась поддержкой доктора Калмана Гиарфаса, в то время возглавлявшего институт, и Полины Питерс, директора социальной службы в Чикагской государственной больнице, где располагался на тот момент этот институт. Обоим этим людям я хотела бы выразить свою глубокую признательность.

На развитие многих идей, с которыми вы познакомитесь в этой книге, меня вдохновило сотрудничество с доктором Доном Джексоном, Грегори Бейтсоном, Джеем Хейли, Джоном Уиклендом, доктором Уильямом Фраем, доктором Джулс Рискин, доктором Робертом Спитцером и другими коллегами в Институте психических исследований в Пало-Альто, Калифорния.

Также хочу выразить огромную благодарность и тем коллегам, которые, как и я, участвовали в увлекательных исследованиях внутрисемейных отношений и стремились понять, как эти отношения влияют на здоровье людей. Их готовность поделиться со мной результатами своих исследований очень много значила для меня. Среди них были доктор Мюррей Боуэн, доктор Уоррен Броуди, доктор Виктор Фримен, доктор С. Минухин, доктор И. Ауэрсвальд, доктор Отто Поллак, доктор Эрик Берн и доктор С. И. Хаякава.

Мне хотелось бы искренне поблагодарить за предоставленную финансовую поддержку при подготовке первого издания книги фонд Государственного института исследований психического здоровья – за малый грант и грант на обучение, госпожу Х. Л. Макинтайр за предоставленный грант от Фонда Роберта С. Уилера, а также Семейный фонд Луи В. и Мод Хилл за грант на развитие семейных проектов.

Первое издание этой книги никогда бы не увидело свет без поддержки Барбары Франциско, которая в течение двух лет подолгу прослушивала записи моих обучающих курсов и тренингов, чтобы собрать весь материал воедино. Я очень признательна Линн Хоффман, которая блестяще отредактировала рукопись, благодаря чему книга приобрела законченный вид, а также Камилле Болл, которая вызвалась помочь мне перепечатать текст рукописи. Огромное ей за это спасибо. Мне хотелось бы поблагодарить и Ди Барлоу Крюгер за ее вклад в подготовку и текстовую обработку обновленного издания.

С момента первой публикации книги я много путешествовала по всему миру и делилась опытом с множеством людей. Я очень признательна им всем, и особенно Рут Топпинг, Фрицу Перлзу, Майклу Мёрфи и Ричарду Прайсу.

Продолжая активно работать в разных странах, я познакомилась с ведущими специалистами в области холистической медицины, которые открыли для меня мир с совершенно другой стороны. Я очень признательна доктору медицинских наук Бру Джой, Кену Пеллетье, доктору философии, доктору Ирвинг Огл, доктору медицинских наук Норману Шили, доктору медицинских наук Карлу Симонтону и Стефани Симонтон, доктору медицинских наук Элизабет Кюблер-Росс, Ал-Хуанг, доктору медицинских наук Стэну Гроффу, доктору философии Бобу Орнштейну, Ламе Говинда, докторам философии Элис и Элмеру Грин, Джеку Шварцу, Иде Рольф, Фредерику Лайонелу, Карлу Прибраму и Марселю Фогелю – выдающимся профессионалам, знакомство с которыми привело меня к новым открытиям и новым возможностям.

Хотелось бы выразить особую признательность доктору медицинских наук Роберту Спитцеру и его замечательному редактору Рейну Блокли, которые буквально настояли на том, чтобы я подготовила это новое издание.

Наконец, я хочу выразить искреннюю благодарность за помощь и моральную поддержку участникам программы «Avanta» и международной организации IHLRN (Международная сеть ресурсов для гуманитарных исследований), участники которой так же, как и я, мечтают помочь окружающим стать людьми в полном смысле этого слова.

Расшифровка аббревиатур

В этой книге используются следующие аббревиатуры:

ИП – Идентифицированный пациент

П – Психотерапевт

М – Муж

Ж – Жена

О – Отец

М – Мать

С – Сын

Д – Дочь

Для упрощения цитирования ссылки в тексте обозначены соответствующим номером из списка литературы (в скобках), который находится в конце книги.

Часть первая. Теория семейных отношений

Глава 1. Почему семейная терапия?

1. Семейные психотерапевты работают с семейной болью.

1) Когда кто-то в семье (пациент) испытывает боль, которая проявляется в определенных симптомах, его близкие, так или иначе, тоже страдают.

2) Многие психотерапевты предпочитают называть члена семьи, у которого прослеживается соответствующая симптоматика, «идентифицированным пациентом» – ИП, вместо того чтобы обзывать его «больным», «не таким, как все» или «виноватым», как это делают его родные.

3) Причина такого обозначения в том, что корень этих симптомов может быть не только личностным, но и семейным, и специалист прекрасно это понимает.

2. Многочисленные исследования подтверждают, что семья функционирует как единый организм. Для обозначения подобного поведения в 1954 году Джексон ввел термин «семейный гомеостаз» (39).

1) По мнению Джексона, члены семьи ведут себя подобным образом, чтобы достичь равновесия во взаимоотношениях.

2) Родственники, явно или скрыто, стремятся поддерживать этот баланс.

3) Равновесие проявляется в повторяющихся, цикличных, предсказуемых шаблонах коммуникации.

4) Когда семейный гомеостаз нарушается, члены семьи изо всех сил стараются его наладить.

3. Супружеские отношения влияют на характер семейного гомеостаза.

1) Взаимоотношения мужа и жены – это ось, вокруг которой формируются остальные семейные отношения. Супруги – это «зодчие» семьи.

2) Деструктивные супружеские отношения приводят к проблемам, связанным с воспитанием детей.

4. Идентифицированный пациент – это член семьи, который наиболее явно пострадал от проблем в супружеских взаимоотношениях и наиболее часто подвергался дисфункциональному воспитанию.

1) Его симптомы – это «сигнал бедствия», знаменующий о боли родителей и возникающем семейном дисбалансе.

2) Эти симптомы означают, что ИП старается сгладить возникший в семье дисбаланс в ущерб собственному развитию.

5. Есть довольно много терапевтических подходов, которые можно отнести к категории «семейная психотерапия», но все они отличаются от направления, о котором идет речь в этой книге, поскольку они ориентированы в основном на индивидуальную работу с членами семьи, а не с семьей в целом. К примеру:

1) У каждого из родственников есть свой психотерапевт.

2) Или же психотерапевт у всей семьи один, но он работает с каждым человеком индивидуально.

3) Или у пациента может быть свой психотерапевт, который встречается с другими членами семьи «в интересах» своего пациента.

6. Все большее количество результатов клинических исследований указывают на то, что в семейной психотерапии необходимо работать с семьей как с единой системой. Впервые к этим выводам привели наблюдения за реакциями членов семьи на индивидуальную терапию их родственника с диагнозом «шизофрения». Но дальнейшие исследования показали, что, если у кого-то из членов семьи прослеживается делинквентное поведение (склонность к противоправным или антиобщественным действиям), его родственники реагируют похожим образом. В обоих случая выяснилось, что:

1) Родственники пытались вмешаться в лечение пациента, стремились принять активное участие в лечении или препятствовать ему, словно считая, что семья несет ответственность за его заболевание.

2) У госпитализированных или находящихся в местах лишения свободы пациентов наблюдалось ухудшение состояния или регресс после посещения родственников, словно взаимодействие с семьей было напрямую связано с симптомами его заболевания.

3) Некоторые близкие чувствовали себя хуже, когда пациенту становилось лучше, будто болезнь одного из членов семьи имела принципиальное значение для функционирования семьи.

7. Подобные наблюдения заставили многих специалистов, которые предпочитали работать с клиентами индивидуально, переосмыслить свои убеждения и поставить некоторые из собственных утверждений под сомнение (109, 110, 114, 140, 142, 146, 162).

1) Специалисты заметили, что в случаях, когда пациента считали пострадавшим от своей семьи, его было легко отождествить с ней, а следовательно и приписать его состоянию слишком важную роль, что приводило к чрезмерной опеке, хотя:

❏ некоторые пациенты с таким же успехом могут терроризировать других членов семьи в ответ;

❏ пациенты стараются поддерживать образ больного, не похожего на других и гонимого человека.

2) Психотерапевты обратили внимание на то, что для достижения изменений в состоянии пациента серьезное значение придавалось переносу.

❏ Но, вероятно, этот так называемый перенос со стороны пациента на самом деле по большей части отражал его естественную реакцию на поведение психотерапевта в далекой от реальности ситуации психотерапии, где не было установлено грамотного взаимодействия между терапевтом и пациентом.

❏ Кроме того, существовала большая вероятность, что терапевтическая ситуация могла спровоцировать патологию, а не создать новые условия, в которых пациент мог бы усомниться в своих прежних представлениях и ощущениях.

❏ Если в поведении пациента что-то указывало на перенос (то есть типичный для него способ взаимодействия с отцом или матерью, который он проецировал на отношения с терапевтом), то почему бы специалисту не попробовать поработать именно с семьей подопечного и не провести прием для пациента в присутствии его родных?

3) Исследователи отметили, что раньше психотерапевтам фантазии пациента были гораздо интереснее, чем его реальная жизнь. Но даже если она их интересовала, специалистам приходилось лишь полагаться на информацию, которой пациент делился на приеме, или пытаться догадаться, что же с ним на самом деле происходит.

4) Выяснилось также, что, пытаясь повлиять на образ действий одного члена семьи, они, по сути, пытаются изменить образ действий всей семьи.

❏ Так, бремя ответственности за эти глобальные перемены возлагалось лишь на пациента, а не на всех членов его семьи.

❏ Пациент же и так был тем, кто в одиночку старается изменить семейный уклад, поэтому, когда он прилагал еще больше усилий, как его призывал терапевт, то просто навлекал на себя новую волну критики и негодования со стороны семьи. Это лишь усугубляло самочувствие пациента, и тот вовсе падал духом.

8. Кроме того, как только психотерапевты начали приглашать на прием сразу всех членов семьи, стали проявляться и другие аспекты семейной жизни, провоцирующие симптомы пациента, которые раньше упускались из виду. Другие исследователи семейных взаимоотношений пришли к похожим выводам. Уоррен Броуди считает, что отношение родителей к обычному ребенку и к ребенку, испытывающему психологические проблемы, сильно различаются (27):

…в присутствии «нормального» ребенка мать и отец могут общаться свободно, гибко и невероятно осознанно, что совершенно отличается от их поведения в отношениях с симптоматичным ребенком. Патологические отношения между родственниками возникают именно в присутствии члена семьи с патологическими симптомами. И это просто поразительно.

9. Но психиатры, которые стали уделять все больше внимания семейной терапии, далеко не первыми признали, что душевные болезни могут быть спровоцированы межличностными отношениями. Салливан и Фромм-Райхманн, а также ряд других специалистов в области психического здоровья стали пионерами в этой области. Еще одним важным шагом на пути нормализации общей семейной терапии стало появление движения The Child Guidance («Психологическая поддержка детей») (41).

1) Психотерапевты, которые специализировались на работе с детьми, стали проводить приемы и для матери, и для ребенка, хотя по-прежнему предпочитали индивидуальные встречи с каждым из пациентов.

2) Также все больше специалистов признавали важность подключения к психотерапии отца, хотя им было трудно найти с ним общий язык и, как правило, не удавалось вовлечь его в терапевтический процесс.

❏ Со слов психотерапевтов, отцы считали воспитание детей исключительно обязанностью жены и полагали, что если с ребенком что-то не так, то нужно обращаться именно к ней, а не к мужу.

❏ Ориентированные на мать и ребенка, Child Guidance-терапевты, как правило, соглашались с доводами отца, поэтому им нелегко было убедить его в том, что его роль в семье важна для здоровья ребенка.

❏ Клиники, работающие с детьми, по-прежнему акцентировали внимание на материнском воспитании, хотя и отцовское влияние тоже считали важным. Независимо от того, включали отца в психотерапию или нет, специалисты фокусировались на взрослых как на родителях, а не на супругах, будучи уверенными в том, что именно это важно для ребенка. Но о том, что отношения мужа и жены сильно влияют на воспитание их детей, также упоминалось неоднократно. Например, Мюррей Боуэн (25) отмечает: «Поразительно, насколько улучшалось самочувствие пациента, родители которого уделяли больше внимания друг другу, чем своему ребенку. Когда один из родителей стал более эмоционально привязан к пациенту, чем к другому родителю, у пациента немедленно проявился автоматический регресс. Когда между родителями были тесные и доверительные отношения, они никак не могли „неправильно воспитывать“ пациента. Ребенок положительно реагировал на твердость, попустительство, наказания, „разговоры по душам“ и прочие „приемы“, которые в случае разлада между родителями оказывались неэффективными».

10. Семейным психотерапевтам было гораздо легче заинтересовать мужа в семейной терапии, нежели в индивидуальной, потому что сами специалисты были уверены в том, что на приеме должны присутствовать оба «зодчих семейных отношений».

1) Как только психотерапевту удавалось убедить супруга в том, что его участие принципиально важно для терапии, что его мнение имеет вес и он – значимая фигура в процессе работы с ребенком или в семейной жизни в целом, муж сразу же с готовностью подключался к работе.

2) Жена (в роли матери) могла быть инициатором семейной психотерапии, но как только начиналась работа, муж принимал такое же участие в процессе, как и его супруга.

3) Проводить семейную психотерапию имеет смысл только со всеми членами семьи. Супруги говорят: «Ну вот, наконец-то мы собрались вместе и сможем во всем как следует разобраться».

11. Начиная с первого знакомства, семейные терапевты уже начинают формировать свои предположения о том, почему одному из членов семьи потребовалась помощь специалиста.

1) Обычно люди впервые приходят на прием к психотерапевту потому, что кто-то извне заявил, что, например, у мальчика Джонни есть психологические проблемы. Как правило, на первый прием приходит встревоженная супруга (назовем ее Мэри Джонс), и ее роль – мать ребенка по имени Джонни, у которого есть психологические проблемы. И раз у него проблемы, то в этом должна быть виновата она, его мать.

2) Но, возможно, у Джонни наблюдались психологические проблемы задолго до того, как кто-то со стороны окрестил его психологически неуравновешенным.

3) Пока посторонний человек (обычно учитель или воспитатель) не отметил, что у Джонни есть психологические проблемы, члены семьи Джонс, вероятно, вели себя так, будто не замечали поведения Джонни. Поведение мальчика было уместным, поскольку выполняло определенные семейные функции.

4) Скорее всего, произошло какое-то событие, которое спровоцировало симптомы Джонни, из-за чего окружающие стали считать, что у мальчика психологические проблемы. События могут быть следующие:

❏ изменения за пределами простой нуклеарной семьи (или простой семьи, состоящей только из мужа с женой и их детей): война, экономический кризис и т. д.;

❏ перемены в двух исходных семьях (семьях родителей): болезнь бабушки, финансовые проблемы дедушки и т. д.;

❏ появление или исчезновение какого-то члена семьи: приезжает бабушка и остается жить вместе с родителями, в доме появляется квартирант, рождается еще один ребенок, выходит замуж дочь;

❏ биологические изменения: кто-то из детей вступает в подростковый возраст, у матери начинается менопауза, отец попадает в больницу;

❏ глобальные изменения в семье: ребенок уезжает из дома, чтобы учиться в школе-интернате, семья меняет место жительства, отец получает повышение по службе, сын поступает в университет.

5) Подобные события могут спровоцировать проявление симптомов, связанных с ментальными проблемами, поскольку всем членам семьи приходится приспосабливаться к изменениям. Взаимоотношения усложняются, поскольку теперь их нужно пересматривать, что нарушает семейный баланс.

6) Семейный гомеостаз в какие-то периоды может быть функциональным или «подходящим» для членов семьи, а в какие-то – нет. Поэтому различные события могут по-разному влиять на членов семьи в разные периоды.

7) Но если событие затрагивает одного из родственников, то в той или иной степени оно затрагивает и остальных.

12. После знакомства с Мэри Джонс терапевт может предположить, каковы отношения между Мэри и ее мужем, которого мы будем называть Джо. Если, что скорее всего так и есть, неблагополучие в супружеских взаимоотношениях служит основной причиной возникновения у ребенка симптомов ментального расстройства, то главной задачей специалиста будет обратить внимание на проблемы в отношениях между мужем и женой.

1) Что за люди эти Мэри и Джо? В каких семьях они выросли?

❏ Когда-то это были просто два отдельных человека, каждый из которых рос в какой-то конкретной семейной обстановке.

❏ Теперь же они строят свою собственную семью.

2) Почему же из всех окружающих они выбрали именно друг друга в качестве пары?

❏ Принципы, по которым Мэри и Джо выбирали друг друга, подскажут нам, почему супруги теперь друг в друге разочарованы.

❏ Их разочарование друг в друге может объяснить, почему именно с помощью этих, а не каких-то других симптомов Джонни пытается сплотить семью.

Глава 2. Низкая самооценкаи выбор спутника жизни

1. Человек с низкой самооценкой испытывает сильное чувство тревоги и неуверенность в себе.

1) Его самооценка во многом зависит от мнения окружающих о нем.

2) Его зависимость от постороннего мнения мешает ему проявлять самостоятельность и свою индивидуальность.

3) Он ото всех скрывает свою низкую самооценку, особенно когда хочет произвести на кого-то впечатление.

4) Его низкая самооценка обусловлена опытом взросления, когда этот человек считал, что недостаточно хорош как представитель своего пола по отношению к представителям противоположного пола.

5) Он так и не смог по-настоящему сепарироваться от родителей, то есть научиться общаться с ними на равных.

2. Человек с низкой самооценкой очень надеется на других людей и одновременно боится их. Он никому не доверяет и всегда ожидает неодобрительной реакции со стороны окружающих.

1) Когда Мэри и Джо придут на первый прием, психотерапевт постарается выяснить, чего они ожидали друг от друга, на что надеялись раньше, в период знакомства и ухаживания, потому что:

❏ они выбрали друг друга не случайно: что-то такое они разглядели друг в друге, на что очень понадеялись;

❏ они заметили друг в друге и еще кое-что (но не позволили себе признаться в этом вслух) – то, что усиливало их страхи и подтверждало сомнения. Это натолкнет терапевта на мысль о том, что каждый из супругов вызывает в другом ожидаемое поведение, будто пытаясь покончить с неопределенностью, исполнить свои же пророчества;

❏ взаимоотношения Мэри и Джо в дальнейшем будут либо повторять отношения между их собственными родителями, либо полностью отличаться от родительской модели отношений.

3. Наверное, и Мэри, и Джо увидели друг в друге то, на что рассчитывали, потому что каждый из супругов шел на поводу у внешних защитных реакций, а не внутренних глубинных ощущений.

1) Внешне Джо казался решительным и надежным, но глубоко внутри чувствовал неуверенность в себе, беспомощность и страх. Глядя на него, Мэри могла с уверенностью сказать себе: «Это сильный человек, на которого я могу положиться».

2) Со стороны Мэри казалась сильной женщиной, общительной и разговорчивой, но на самом деле она не чувствовала уверенности в себе, ощущала собственную беспомощность и страх. Когда Джо смотрел на Мэри, то думал: «Это сильный человек, на которого я могу положиться».

3) Когда Мэри и Джо поженились, оба обнаружили, что выбрали в спутники жизни вовсе не ту сильную личность, на которую надеялись. Разочарование, недовольство, гнев – вот что они оба в конечном счете почувствовали.

4. Как же тогда Мэри и Джо удалось найти себе пару, если у них были проблемы с доверием и такая низкая самооценка?

1) Как только они стали половозрелыми взрослыми и на первый план вышла сексуальность, и Мэри, и Джон, несмотря на все свои страхи, рискнули вступить в отношения.

2) А еще они были влюблены, что на тот момент придавало им большую уверенность в своих силах и позволило ощутить себя сильными и успешными. Каждый из них подумал про другого: «Похоже, я для тебя что-то значу… Как мне повезло, что ты у меня есть… Ты поможешь мне выжить. Со мной все в полном порядке, если рядом ты.».

3) В итоге оба стали жить друг для друга, заключив своеобразный «пакт выживания». Каждый из супругов знал: «Если у меня кончатся силы, ты поделишься со мной. У тебя их достаточно, и в крайнем случае твоих ресурсов хватит на нас обоих».

5. Но вот беда, когда Мэри и Джо сошлись, они не поделились друг с другом своими страхами.

1) Джо боялся, что Мэри разлюбит его, если узнает, какой он на самом деле никчемный (и наоборот).

❏ Джо словно пообещал себе: «Никто не должен догадаться, какое я ничтожество. И никто не должен узнать, что я считаю всех женщин обманщицами, дурами, ехидными, упрямыми, властными. Никто не должен догадаться, что единственный способ выжить рядом с женщиной для меня – самоустраниться, позволить ей делать то, что она посчитает нужным».

❏ Мэри же говорила себе: «Никто не должен догадаться, какое я ничтожество. И никто не должен догадаться, что я считаю всех мужчин скупыми, безответственными, нерешительными, слабыми. Никто не должен узнать, что единственный способ выжить рядом с мужчиной для меня – сразу взвалить на себя все трудности, как только он на что-то пожалуется»

2) Но несмотря на все ожидания и внутренние страхи каждого из супругов, оба они пытались соответствовать ожиданиям друг друга, потому что самооценка каждого из них зависела от стороннего мнения о нем.

❏ Поначалу, когда Мэри дала понять Джо, что считает его сильным, это придавало мужчине уверенности. Он мог ощущать себя надежным, потому что таким казался ей (и она чувствовала себя сильной, потому что супруг видел ее такой).

❏ Подобные взаимоотношения могут сохраняться до тех пор, пока какое-то стрессовое событие извне или необходимость принять важное решение не проявит внутреннюю слабость и уязвимость Мэри или Джо, не раскроет их неготовность бороться с трудностями. Тогда окажется, что никакие они оба не сильные и что каждый из них просто притворялся таким, чтобы скрыть внутреннюю слабость или желание обладать партнером.

3) Ни Мэри, ни Джо не выясняют, чего именно ожидают друг от друга, на что надеются, чего боятся. Оба считают, что каждый из них в состоянии угадать, что происходит в голове у другого (будто у каждого из них есть личный магический хрустальный шар).

4) Каждый исходит из того, что он должен угодить другому, поэтому ни один из супругов не может сообщить, когда недоволен другим, прямо признать наличие разногласий или критику в свой адрес. И Мэри, и Джо ведут себя так, словно они совершенно одинаковые, словно они постоянно на одной волне. Например, однажды у меня на приеме сидела такая семья: муж с женой прижимались друг к другу, взявшись за руки, а их ребенок сидел где-то в сторонке, погруженный в свои мысли.

6. В сущности, Мэри и Джо поженились, чтобы что-то друг от друга «получить».

1) Каждый хотел, чтобы его уважали и ценили (а еще оба хотели, чтобы их уважали в обществе: «Надо же создавать семью. Вот у меня теперь есть семья, значит, я успешный человек»)

2) Каждый хотел получить от другого качества, которых, по его мнению, не хватало ему самому.

3) Каждый хотел найти в супруге продолжение самого себя.

4) Каждый хотел найти в партнере всемогущего, вездесущего, бескорыстного, «хорошего» родителя и всячески пытался избежать всемогущего, вездесущего «плохого» родителя.

Глава 3. Различия и разногласия

1. Когда Мэри и Джо вступали в брак, они даже представить себе не могли, что им придется «давать», а не только получать.

1) Каждый считал, что ему нечего дать партнеру.

2) Каждый полагал, что ему и не требуется ничего давать, ведь он нашел свое продолжение в супруге.

3) Если бы кто-то из них и давал другому что-то, то делал бы это неохотно, с тревогой, или считал бы, что чем-то жертвует, потому что на самом деле никто из супругов не ожидал ничего взамен.

2. Когда после свадьбы Мэри и Джо обнаружили, что их партнер «совсем не такой», как ожидалось в период ухаживания, оба супруга были разочарованы. Теперь они видели друг в друге те черты, которые на раннем этапе отношений не проявлялись.

1) Мэри на ночь закручивает волосы на бигуди.

2) Мэри постоянно переваривает фасоль.

3) Джо разбрасывает свои грязные носки по всей комнате.

4) Джо храпит во сне.

3. Когда Мэри и Джо понимают, что их ожидания не совпадают с реальностью и что эти отношения скорее отнимают энергию, чем дают ее, супруги начинают видеть друг друга совершенно в ином свете.

1) Различие кажется чем-то плохим, потому что приводит к разногласиям.

2) Разногласия дают супругам понять, что их партнер – это отдельный человек, а не их собственное продолжение.

4. Когда я говорю «различие», то имею в виду все разнообразие индивидуальности, то, как каждый человек по сути своей отличается от любого другого человека.

1) Люди могут отличаться друг от друга физически (А высокий, Б маленькая; А мужчина, Б женщина).

2) У людей могут быть разные характеры или темперамент (А легковозбудимый и общительный, Б уравновешенная и замкнутая).

3) У людей могут быть разные способности и образование (А хорошо знает физику, Б – знаток музыки; А здорово управляется с разными инструментами, Б хорошо поет).

4) Вместо того чтобы увидеть в различии возможность узнать что-то новое и получить толчок к развитию, мы часто видим в нем нечто вредное и опасное.

5. Вот в чем Мэри и Джо не похожи друг на друга, и это их очень огорчает:

1) У них разные предпочтения, желания, привычки, вкусы (А любит рыбалку, Б ее ненавидит; А любит открывать окно ночью, Б любит, чтобы оно было закрыто).

2) У них разные ожидания и мнения (А считает, что женщины должны быть сильными, Б полагает, что сильными должны быть мужчины; А религиозен, а Б – нет).

6. Непохожесть, которая приводит к конфликту интересов (разногласиям), воспринимается как оскорбление и свидетельство того, что человек вас не любит.

1) Кажется, что это угрожает независимости и самоуважению.

2) Кто-то отдает, а кто-то получает. Но ведь ресурсы не безграничны. Кому понадобится то, что есть у вас?

3) До брака каждый считал, что у другого достаточно средств на двоих. Теперь, когда возникают разногласия, кажется, что их не хватит даже на одного.

7. Если бы Мэри и Джо уважали себя, они бы смогли доверять друг другу.

1) Каждый был бы уверен, что сможет что-то получить от другого.

2) Каждый смог бы набраться терпения и подождать.

3) Каждый мог бы дать что-то другому, не чувствуя себя обделенным.

4) Каждый смог бы воспринимать непохожесть другого на себя как возможность для собственного развития.

8. Мэри и Джо недостаточно уверены в себе.

1) Каждый считает, что у него едва хватает ресурса для поддержания собственной жизни, не говоря уже о жизни партнера.

2) С одной стороны, поведение каждого из супругов словно говорит: «Сам по себе я никто. Я буду жить ради тебя», но с другой – и Мэри, и Джо ведут себя так, словно хотят сказать: «Я никто и ничто, поэтому, пожалуйста, живи ради меня».

9. Поскольку паре не хватает доверия, некоторые сферы совместной жизни, где супругам особенно трудно мириться с индивидуальностью друг друга, пугают их сильнее остальных. Это касается денег, еды, секса, отдыха, работы, воспитания детей и взаимоотношений с родителями супруга.

10. Даже если люди и в состоянии доверять друг другу, совместная жизнь требует от них принятия решений о том, когда отдавать, а когда – брать, учитывая реалии конкретного момента. Людям нужно решить:

1) Чем они поделятся друг с другом или что будут делать вместе (насколько один партнер будет зависеть от другого).

2) Чем Мэри и Джо не поделятся друг с другом и что не будут делать вместе (насколько независимым будет каждый из них).

11. Сейчас паре нужно достичь определенной гармонии в отношениях, чтобы понять:

1) Чего хочет А, а чего хочет В.

2) Что лучше делает А, а что лучше делает В.

3) О чем думает А и о чем думает В.

4) Какие обязательства возьмет на себя А, а какие возьмет на себя В.

12. Мэри и Джо необходимо научиться отстаивать свои убеждения, желания, выражать свои чувства, делиться знаниями и опытом, не вторгаясь в личное пространство другого человека, не покушаясь на его свободу и не разрушая его, добиваясь при этом приемлемых обеими сторонами результатов.

1) Если людям удается создать функциональные отношения, они говорят: «Я вот что думаю, вот что чувствую, вот о чем знаю. Я – это я, но я не осуждаю тебя за то, что ты это ты. Я принимаю то, что ты можешь мне предложить. Давай разберемся вместе в том, что нам дальше делать».

2) Если же функциональных отношений добиться не получается, люди скажут вот что: «Будь как я, будь со мной только таким. Если ты не согласен со мной, значит, ты плохой. Мне неважно, что там на самом деле, и мне плевать на то, что ты отличаешься от меня».

13. Давайте приведем самый распространенный пример того, как вступают в разногласия «функциональные» люди. Допустим, муж и жена решают поужинать вместе, но А хочет пойти куда-нибудь поесть гамбургеры, а Б хочет насладиться блюдом из курицы. Где подают гамбургеры – там не подают курицу, и наоборот.

1) Супруги могут попытаться уговорить друг друга: «Пожалуйста, давай поедим гамбургеры».

2) Или же договориться ходить в разные заведения по очереди: «Давай сегодня поедим курицу, а в следующий раз – гамбургеры».

3) Они могут найти альтернативный вариант, который удовлетворит обоих: «И тебе, и мне нравятся отбивные, так что давай сегодня поедим их» или «Давай поищем другой ресторан, где подают и гамбургеры, и курицу».

4) Здравый смысл для супругов может быть важнее их желаний: «Поскольку закусочная с гамбургерами ближе, а мы торопимся, давай поедим гамбургеры».

5) Партнеры могут попробовать договориться и учесть желания каждого: «Ты поешь гамбургеры, раз уж так их любишь, а я съем курицу, а потом встретимся». Они могут на какое-то время расстаться и поступить независимо, когда это возможно.

6) И наконец, они могут обратиться к третьему человеку, из-за которого и примут окончательное решение: «Чарли хочет с нами поужинать. Давай спросим его, куда он хотел бы пойти».

14. А теперь посмотрим, как такие решения принимают «дисфункциональные» люди. Они исходят из принципа, что любовь – это обязательно полное согласие во всем. А потому:

1) Они юлят и откладывают принятие решения на потом: «Давай потом решим, где нам есть» (и бывает, что решают вообще никуда вместе не ходить).

2) Пытаются переубедить друг друга: «Мы пойдем есть гамбургеры!»

3) Стараются приводить весомые аргументы в свою пользу: «И то еда, и это еда, так что давай есть гамбургеры».

4) Пытаются сбить друг друга с толку: «Ты же не так уж и любишь курицу» или «Ты, должно быть, сумасшедший, раз любишь курицу!»

5) Нападают друг на друга, сыплют обвинениями: «Ты ужасный эгоист, раз не хочешь есть гамбургеры. Ты всегда плохо относился ко мне»

15. У Мэри и Джо в некоторой степени дисфункциональные отношения, поэтому если они в чем-то друг с другом не согласны, то заявляют: «Если бы ты любил(-а) меня, ты бы сделал(-а), как я хочу». Они не применяют технику сепарации и индивидуального поиска решений. У них никогда не получится добиться согласованной независимости.

16. Мэри и Джо нападают друг на друга, потому что разочарованы и обижены, так как ожидали друг от друга полного согласия.

1) Каждый ждал, что другой оценит его по достоинству, и теперь оба страдают от нападок друг друга.

2) Супруги хотели быть единым целым, а вместо этого лишь отдалились друг от друга.

17. Супруги опасаются, что из-за открытого конфликта случится беда. Поэтому Джо словно говорит себе:

«Если я обвиню Мэри, то причиню ей боль. Я не могу этого допустить, ведь мне хочется, чтобы она ценила меня. А вдруг Мэри не будет плохо, потому что я ничего для нее не значу? Или, может, она начнет обвинять меня, сделает мне больно, и я снова буду страдать от одиночества и морального опустошения, и вот от этого всего уже мне станет очень плохо?»

«Нет, так нельзя! Я нужен Мэри. Я отвечаю за нее. Я не должен обвинять Мэри, иначе она будет разбита. Или же надо сделать это как-то поделикатнее».

Подобные мысли возникают и у Мэри.

18. Мэри и Джо упорно скрывают друг от друга свое недовольство (по сути, большая часть общения между ними происходит в скрытой форме, то есть невербально).

1) Когда или Джо, или Мэри хочет обвинить партнера в том, что он ничего не дает, им приходится скрывать свое недовольство и выражать его в скрытой форме.

2) О своих просьбах они тоже не сообщают прямо.

19. Вот пример подобных скрытых просьб. Допустим, Мэри хочет пойти в кино:

1) Вместо того чтобы взять и просто сказать: «Я хочу посмотреть фильм. А ты?», она может спросить Джо: «Ты ведь хочешь пойти в кино, правда?» или сказать: «Тебе бы не помешало сходить в кино».

2) Если ей приходится скрывать свою просьбу еще более тщательно (например, если она так называемый «шизофреник»), Мэри может сказать что-то вроде: «На нашей улице открыли хороший кинотеатр» или «Мне нравится находиться в помещениях, где есть кондиционер».

20. А вот пример скрытых обвинений. Допустим, Джо не реагирует на просьбу Мэри.

1) Мэри не скажет ему: «Когда я прошу тебя о чем-то, ты меня словно не слышишь, тупица ты эдакий!», она скажет: «Люди никогда не обращают на меня внимания».

2) Или, если ей приходится маскировать свои обвинения еще более тщательно (как это происходит у шизофреников), она может сказать: «Вселенная глуха к нашим просьбам».

21. Когда практически любая информация подается настолько неявно, любой третий человек, наблюдающий за происходящим, приходит в замешательство и интересуется: «Кто от кого чего хочет? Кто кому что сделал?»

1) В таком же замешательстве может находиться и ребенок этой пары.

2) Запутаться может и психотерапевт, если не будет требовать от присутствующих на сеансе четких формулировок – кто чего от кого хочет.

22. Когда мы наблюдаем за поведением людей со стороны, мы видим, что чем более дисфункционален человек, тем сложнее ему выразить, чего от кого он хочет и кого именно он в чем-то обвиняет.

1) Например, желания и обвинения будут адресованы ближайшей планете в Солнечной системе, а не тому человеку, который находится рядом.

2) Чем более дисфункционален человек, тем менее внятные реакции у него возникают в ответ на просьбы и обвинения.

❏ Вопросы адресуются будто бы в пустоту.

❏ Ответы также возвращаются в никуда.

23. Мэри и Джо могут стараться не просить друг друга о чем-то конкретно и ни в чем явно друг друга не обвинять – они просто уходят из конкретной создавшейся ситуации. При этом оба маскируют упреки в адрес конкретного человека под неявное обвинение непонятно кого.

1) Такое абстрагирование от ситуации они обозначают с помощью фраз: «Делай что хочешь… Поступай как знаешь… Да, дорогая, ты всегда права»

2) Они могут «самоустраниться» и без слов, в буквальном смысле «покидая поле боя», чтобы принять какое-то важное решение, всем своим видом показывая: «Делай что хочешь. Жить с тобой невозможно, и я вынужден отстраняться».

3) Чтобы абстрагироваться, такие люди могут прибегать к помощи наркотиков, сна, алкоголя, могут становиться невнимательными, «глупыми». В этом случае они будто хотят донести до партнера: «Делай что хочешь. Я должен быть в полубессознательном состоянии, чтобы жить с тобой».

4) Для того чтобы отстраниться, они могут даже физически заболеть. В этом случае они хотят сказать: «Делай что хочешь. Я должен быть болен, чтобы жить с тобой».

5) В крайнем случае отстранение может обрести форму психического расстройства. Тогда человек будто говорит: «Делай что хочешь. Только полный псих сможет тебя выдержать».

24. Скрывая свои чувства и мысли, избегая прямого диалога, Мэри и Джо пытаются разобраться со своими противоречивыми чувствами по поводу того, любят их или нет.

1) Каждый пытается скрыть свое разочарование.

2) Каждый пытается умилостивить партнера, угодить ему или защитить его, потому что этот человек нужен, чтобы выжить.

3) Что бы они ни делали, их поведение буквально кричит о том, насколько они разочарованы, морально опустошены и чувствуют себя обманутыми.

25. За годы своей терапевтической практики я пришла к выводу, что чем более скрытно и опосредованно общаются люди, тем более дисфункциональными они скорее всего являются. Но я еще ничего не сказала вам о парах, поведение которых напоминает то, что я называю «синдромом перетягивания каната».

1) Каждый восклицает: «Я прав!», «Нет, я права!», «Ты подонок!», «Нет, это ты стерва!»

2) По крайней мере, в таких парах люди вступают друг с другом в открытый конфликт.

❏ Они не соглашаются с партнером в открытую, но в то же время не скрывают своего недовольства.

❏ В этой семейной паре никто не путает свои желания с чужими. Каждый из партнеров легко может понять, чего хочет его половинка, потому что та сообщает все в довольно громкой манере.

❏ Если третий человек посмотрит на такую пару, то сразу поймет, что эти двое не согласны друг с другом, и если он об этом им сообщит, оба с таким комментарием согласятся.

❏ Муж и жена, которые играют в «перетягивание каната», не пытаются сбить с толку друг друга или окружающих, не скрывают взаимного разочарования. Но из-за низкой самооценки они нуждаются друг в друге, и обоим кажется, что они попали в ловушку. Партнеры могут признавать, что не похожи друг на друга, но не согласятся существовать по отдельности.

26. Подводя итог, можно сказать, что у Мэри и Джо, если они в крайней степени дисфункциональны (родители ребенка с серьезным психологическим расстройством), будут наблюдаться низкая самооценка, завышенные ожидания, и неуверенность в себе. Поэтому у них вполне могут сложиться такие отношения, в которых каждый не замечает, где заканчивается его собственная личность и начинается личность другого. Каждый лишь догадывается о собственной уникальности.

1) Джо думает: «Я нужен Мэри, я отвечаю за нее. Я не должен спорить с Мэри, иначе она очень расстроится. Мы с ней одинаковые, у нас не должно возникать разногласий, разве что по мелочам. У нас одинаковые чувства, мысли, одинаковые вкусы. Мы на одной волне, мы живем друг для друга».

2) Оба партнера настолько яростно пытаются порадовать и защитить друг друга, что в конечном счете начинают жить в соответствии (как они считают) с ожиданиями друг друга.

❏ Каждый передает право управлять своей жизнью партнеру, возмущаясь при этом.

❏ И каждый принимает на себя ответственность за жизнь партнера, но сам же из-за этого возмущается.

27. Получается, что оба супруга пытаются выступать то в роли родителя, то в роли ребенка по отношению друг к другу.

1) Каждый говорит: «Эй, командуй мной (но лучше бы ты этого не делал!)».

2) И каждый также говорит: «Ладно, я буду жить за тебя (но лучше бы ты жил сам»).

3) Оба по очереди играют роль либо сильного и состоятельного человека, либо беспомощного и несостоятельного. В этих взаимоотношениях сильным и состоятельным может быть лишь кто-то один.

4) Каждый ведет себя так, словно нельзя быть одновременно и самостоятельной личностью, и чьим-то мужем (или чьей-то женой). Супругам кажется, что индивидуальность и семейная жизнь несовместимы.

28. До брака Мэри и Джо никогда не проявляли свою индивидуальность в полной мере.

1) Теперь же, после того как пара поженилась, оба стараются и вовсе никак не проявлять себя, чтобы сыграть свою роль в семейных отношениях.

2) Теперь Мэри и Джо делают вид, что они не личности, а просто муж и жена, которые живут друг для друга.

3) Тогда как в глубине души они все еще пытаются проявить свою индивидуальность.

29. Мэри и Джо продолжают поддерживать такие отношения, потому что ничего другого они и не ожидали.

1) Они могут надеяться на то, что когда-нибудь все будет иначе (жизнь это жизнь – но вдруг повезет!).

❏ Мэри была готова к тому, что Джо окажется не таким, как она думала.

❏ Джо был готов к тому, что Мэри окажется не такой, как он предполагал.

2) Тем временем Мэри вынуждена сражаться со своими страхами, применяя ту же тактику, что и ее родители использовали в своей семейной жизни, потому что иначе она вести себя не умеет (и Джо поступает точно так же).

30. Какие бы отношения ни сложились у Мэри и Джо, супруги все равно останутся разочарованы.

1) Вскоре помимо роли мужа и жены, которую каждый пытался играть в супружеских взаимоотношениях, и остатков нереализованной индивидуальности прибавится еще и роль родителей.

2) И если паре трудно было одновременно оставаться самими собой и при этом быть мужем или женой, то выполнять родительские обязанности каждому из них будет тем более сложно.

Глава 4. Влияние стрессана современную семью

1. Когда в семье Джонсов появляется Джонни, родители полны ожиданий и надежд по отношению к нему.

1) Само появление Джонни на свет – это шанс для Мэри и Джо получить что-то, опять почувствовать себя полноценными, любимыми, нужными, сильными и состоявшимися.

2) Джонни – это шанс для родителей продлить свою жизнь, ведь он – их плоть и кровь.

2. Но вот беда: у Джонни тоже есть свои желания.

1) С самого рождения он дает понять, что это он будет все получать, ведь он физически беспомощен, психологически одинок и не умеет общаться.

2) И поскольку ребенок беспомощен, его собственные потребности в выживании должны удовлетворяться в соответствии с представлениями родителей о его потребностях и ожиданиях. Если он хочет что-то получить, его просьбы должны быть соотнесены с тем, что родители хотят и могут ему дать.

3. Когда Мэри и Джо добавили родительскую роль к индивидуальным и супружеским, с социологической точки зрения они стали считаться семьей. И прежде чем приступить к обсуждению семейной жизни Джонсов, давайте вспомним, что именно социологи и антропологи подразумевают под словом семья и какие функции семья выполняет как ячейка общества.

1) Специалисты сходятся во мнении, что простая или нуклеарная семья (муж, жена и дети) встречается в любом обществе.

2) Они полагают, что семья – это два разнополых взрослых человека, которые живут под одной крышей и поддерживают социально приемлемые сексуальные отношения.

3) В таких семьях также есть общие или усыновленные дети.

4. Такую ячейку общества, состоящую из нескольких людей, удерживают вместе взаимодополняющие функции. Вот эти функции:

1) Генитальные гетеросексуальные взаимоотношения двух взрослых людей.

2) Продолжение рода – рождение и воспитание детей.

3) Экономическое сотрудничество, в котором обязанности двух взрослых людей распределяются в соответствии с их полом, удобством и навыками, а также разделение обязанностей между родителями и детьми, в зависимости от пола и возраста последних.

4) Соблюдение запрета на инцест между представителями разных поколений, позволяющее домочадцам четко и успешно выполнять свои задачи и сохранять стабильные взаимоотношения.

5) Передача родителями детям культурных ценностей посредством воспитания.

❏ Обучение определенным «ролям» или социально приемлемым способам поведения с другими людьми в различных социальных ситуациях (роли зависят от возраста и пола ребенка).

❏ Помощь детям при взаимодействии с предметами окружающего мира.

❏ Развитие в детях навыка коммуникации: родители объясняют, как пользоваться словами и жестами, чтобы передавать осмысленную информацию другим людям.

❏ Развитие у детей способности выражать эмоции, управление эмоциональной реактивностью ребенка (в семье ребенка обучают вербально и невербально, на собственном примере, используя в качестве подкрепления и любовь, и страх).

6) Помощь ребенку в понимании того, когда заканчивается детство и человек уже в состоянии выполнять свои взрослые роли и обязанности.

7) Обучение детей заботе о родителях.

5. Для семей, особенно для супругов, это нелегкая задача. Почему они должны взять на себя такие обязательства? Потому ли, что дети – экономически ценное приобретение? Или потому, что иметь детей важно с эмоциональной точки зрения? Ответ на этот вопрос обусловлен культурой. В условиях нашей культуры решающей является эмоциональная сторона.

1) Джо (как и Мэри), вероятно, чувствует, что соответствует общепринятым ожиданиям: «У взрослых должны рождаться дети. Вот и у меня родился ребенок».

2) Джо чувствует, что у него теперь есть продолжение, потому что после него будет жить его ребенок, его плоть и кровь.

3) Джо снова сможет насладиться фрагментами своей прошлой жизни, вместе с ребенком совершая открытия, радуясь и удивляясь.

4) Джо может попытаться исправить свои прежние ошибки и то, что раньше причиняло ему боль, ограждая своего ребенка от совершения тех же ошибок.

5) У Джо появится дополнительный смысл в жизни, когда он осознает, как важен для своего ребенка. Он должен заботиться о ребенке, защищать его, воспитывать, ведь он – отец, он мудрее, успешнее, у него есть власть, и он самый сильный.

6) Джо ощутит себя единым целым с Мэри, и Мэри тоже почувствует единение с Джо.

❏ Чтобы произвести на свет ребенка, нужны двое – в одиночку этот подвиг ни одному из супругов совершить не удастся.

❏ Для воспитания и образования ребенка тоже потребуются совместные усилия обоих. Когда воспитанием занимается только один родитель, ему приходится выполнять вдвое больше работы и в какой-то мере компенсировать потерю второго.

6. Но у процесса воспитания есть и много минусов, которые могут вызвать у молодых родителей противоречивые чувства.

1) Возможно, в момент зачатия ребенка Джо и Мэри не планировали стать родителями и стремились лишь к сексуальному удовлетворению друг друга.

2) Может быть, они были экономически не подготовлены к тому, чтобы кормить, одевать ребенка, дать ему крышу над головой.

❏ Джо, вероятно, мог думать о том, что надо сначала создать экономическую базу, а уже потом заводить детей.

❏ Быть может, у Мэри была любимая работа, которая к тому же приносила их семье дополнительный доход, а теперь придется уволиться из-за появления ребенка.

3) Супруги могут быть эмоционально не готовы к тому, чтобы добавить в семью третьего независимого участника.

❏ Может быть, Джо кажется, что теперь Мэри не уделяет ему достаточно внимания, переключившись на ребенка.

❏ Мэри может увидеть, что ребенок отвлекает Джо от нее.

❏ Мэри, на которую теперь возложены основные обязанности по уходу за ребенком, тоже может решить, что на ребенка у нее уходит очень много сил, но радости от этого очень мало, и теперь она отрезана от мира взрослых людей, полностью погрузившись в заботу о малыше.

❏ Обоих родителей может очень пугать абсолютная ответственность, которая теперь лежит на их плечах.

❏ Оба чувствуют, что теперь у них сложился семейный треугольник, и беспокоятся о том, что будет, если кто-то из этого треугольника будет обделен вниманием.

7. Но такие проблемы возникают не только у Мэри и Джо. Это общие проблемы, через которые проходят все семьи в западном мире (и которые до сих пор всех волнуют) в силу ряда материальных и мировоззренческих факторов, которые воздействуют на общество в целом.

8. Промышленная революция оказала существенное влияние на формирование семьи в современном понимании, освободив супругов от множества трудностей и обязанностей, но при этом создав для них новые. Вот, в частности, к каким последствиям это привело:

1) Мир труда стал механизированным и обезличенным, поэтому мужчины начали чувствовать себя бесполезными машинами, выполняющими лишь малую долю задач, из которых складывается огромный, не до конца понятный и лишенный всякого смысла рабочий процесс.

2) Ценность каждого человека стала зависеть от того, насколько он в состоянии обеспечить себя, тогда женщины почувствовали себя приниженными, потому что за домашнюю работу и воспитание детей им никто не платит.

3) Возможно, женщина приняла решение не зарабатывать на жизнь самостоятельно, а посвятить себя домашнему хозяйству и детям. В таком случае многие ее обязанности стали выполнять разные социальные институты: система образования, пищевая промышленность и так далее.

4) Во время промышленной революции на первый план вышла индивидуальная мобильность как существенной фактор успеха, поэтому многим семьям приходилось переезжать вслед за своим кормильцем из одного места жительства в другое, обрывая все прежние связи.

5) Из-за этого родители отдалились от бабушек и дедушек. Но в этом случае было некому заменить последних, никто не был в состоянии выполнять те функции, которые раньше успешно осуществляли дедушки и бабушки в нуклеарной семье (например, помощь по уходу за новорожденным, присмотр за детьми, экстренная финансовая помощь).

6) Усилилась индустриальная специализация во всех существенных сферах жизни, в результате чего отдельный человек стал ощущать себя беспомощным, сталкиваясь со сложностями внешнего мира (на местном уровне, в масштабах страны и всего земного шара). Мир стал казаться потенциально опасным, полным враждебных и мало понятных сил, которые отдельный человек, по его мнению, был не в силах контролировать.

9. Революционные интеллектуальные и социальные изменения тоже повлияли на современную семью, пошатнув прежние представления, поставив под сомнение непреложные истины, нормы и ценности.

1) Теперь человек больше не придерживается закостенелых социальных норм, подвергая сомнению вековые морально-общественные устои, бездумно не следуя готовым правилам поведения и обычаями.

2) Часто в новых жизненных обстоятельствах человеку приходилось осваивать новые роли.

3) Признание нужно было заслужить – оно не давалось по праву рождения. Но даже если так, не существовало стопроцентной гарантии того, что это признание не придется заслуживать по новой.

4) Покрытые вековой пылью патриархальные представления о роли мужчины как главы семьи и женщины как хранительницы домашнего очага теперь подверглись переосмыслению. Сбитые с толку мужчины и женщины, стремясь соответствовать новым представлениям о равноправии, теперь беспокоились о том, какие роли в социуме и обязанности по дому им теперь принадлежат.

10. Психоанализ тоже существенно повлиял на представления людей о «нормальном» поведении, мотивации и обучении. Он подталкивал людей на переосмысление всех аспектов своей жизни, особенно тех, что касались воспитания детей.

1) Новая теория неявно призывала родителей давать ребенку свободу, чтобы не навредить его психологическому развитию.

2) Порой чересчур серьезное отношение к подобным идеям доходило до абсурда, и в итоге родители впадали в ступор: что же все-таки делать? Шлепать ребенка или нет? Ограничивать ли его вообще хоть в чем-нибудь? Семейная жизнь становилась все более демократичной: дети любого возраста получали право голоса и могли выражать свое мнение по поводу собственного воспитания.

11. Все эти новые философские и экономические тенденции сбивают с толку и мужчин, и женщин. Люди стали ощущать, что от них ничего не зависит.

1) Семейная жизнь мужчин настолько была оторвана от рабочей, что им приходилось буквально жить в двух разных мирах.

❏ На работе, сидя за столом и перекладывая бесконечные бумаги или стоя за станком и закручивая бесконечные гайки, мужчины чувствовали себя маленькими, беспомощными, ненужными, незащищенными.

❏ Все, что им удалось заработать, немедленно поглощала семья.

❏ Дома мужчины чувствовали себя просто помощниками жены и матери своих детей или дополнительным источником авторитета, которому поручено следить за дисциплиной в семье.

❏ Мужчины хотели, чтобы семья хоть изредка учитывала их интересы. Ежедневные хлопоты и необходимость принимать решения выматывали их, удручали. Хотелось, чтобы семья стала чем-то вроде дома отдыха или санатория.

❏ Сыновьям в большей степени вечно отсутствующий, раздраженный и усталый отец казался странным и чужим. Они не понимали, как можно брать пример с такого человека.

2) Женщины, запертые в городских «каменных коробках» или застрявшие в спальных районах пригорода, ощущали себя оторванными от реальной жизни и «настоящих целей» современного мира.

❏ Теперь их учили не только вести домашнее хозяйство и воспитывать детей, но и быть в курсе научных и культурных событий, происходящих за пределами семьи. Многие женщины обнаружили: из-за того, что они сосредоточены исключительно на роли жены и матери, они теряют опыт работы, стаж и уверенность в себе.

❏ Если женщины посвящали себя дому и детям, общество освобождало их от множества хлопот, и вести хозяйство им становилось гораздо легче.

❏ Одни женщины выходили из дома и отправлялись на работу, отправляя детей в детские сады, оставляя их на попечении соседей или няни. Другие оставались дома и занимались детьми кое-как, не уделяя им особого внимания. А некоторые погружались в процесс воспитания с головой, будто желая компенсировать собственное ощущение никчемности и оторванности от реального мира.

12. Не случайно идеи романтической любви и личного счастья стали популярны в западной культуре в то время, когда прежние незыблемые представления о настоящем мужчине и настоящей женщине, о том, что значит быть личностью, начали меняться, а некоторые устаревшие принципы и вовсе канули в небытие.

1) Когда человек ощущает себя «никем», ему тем более хочется стать «всем» для кого-то.

2) Когда люди вправе сами выбирать себе спутника жизни, который должен сделать их счастливыми, а прекратить отношения и развестись можно в любой момент, каждый день в браке превращается в день «оставаться-мне-с-этим-человеком-или-уйти-от-него?».

3) Когда люди вступают в подобные зыбкие, полные неуверенности в завтрашнем дне отношения, вечное самокопание и стремление к все большему счастью настолько занимает их разум, что на простые радости и получение наслаждения от каждого дня попросту не хватает времени.

13. Размышляя о том, как новые условия жизни в обществе влияют на семью, Натан Акерман заключает следующее (20):

«Отличительная черта нашего времени – это особая дисгармония во взаимоотношениях отдельного человека с обществом в целом. Столько разных гипотез приходит на ум: теория аномии Дюркгейма¹; особое внимание Фромма к нарастающей тенденции к отчуждению; теория Рисмена о человеке „ориентированном извне“. Какой терминологии мы бы ни придерживались, суть будет одна: в социуме наблюдается тенденция к нарастанию ощущения потерянности, одиночества, неспособности осознать свою идентичность и стремлению завоевать признание окружающих с помощью конформизма. Как итог, человек утрачивает всякий ориентир, а потому жаждет вернуться обратно, в семью, для восстановления чувства безопасности, принадлежности, собственного достоинства и значимости. Человек надеется, что именно семья поможет ему преодолеть тревогу и страх, что именно там к нему отнесутся тепло и душевно, потому что в большом мире вокруг почувствовать себя в безопасности не получается. Люди снова хотят почувствовать себя любимыми и достойными уважения. Эта острая потребность каждого члена семьи в защите и в сохранении крепких доверительных связей создает дополнительную психологическую нагрузку в семейных взаимоотношениях. В состоянии ли современная семья справиться с ней? Едва ли! Люди прикладывают титанические усилия для этого, однако это редко приводит к каким-либо результатам».

14. После опустошительных двух мировых войн изможденные мужчины и женщины обратились к институту семьи как к источнику смысла для дальнейшего существования.

1) Воспитание детей стало главной заботой и для мужчин, и для женщин.

2) Счастье детей ставилось в приоритет.

3) Родители твердо решили дать сыновьям и дочерям то, чего у них самих никогда не было.

4) Развитие ребенка, его рост и его достижения стали для родителей мерилом собственной значимости.

5) Отношение детей к родителям напрямую влияло на самооценку последних.

15. Теперь родительская роль превалировала над супружеской, потому что мужчины и женщины до сих пор считали отношения с противоположным полом сложными и болезненными.

1) Разочаровавшись друг в друге, пары решили «жить ради ребенка».

2) При этом родители неявно требовали, чтобы ребенок существовал для них: он был важной фигурой в их жизни и нес ответственность за счастье матери и отца.

Глава 5. Супружескиеразногласияи их последствия для ребенка

1. Все семьи в современном обществе страдают от стресса и множественных потрясений. Но, несмотря на это, некоторым родителям удается воспитать уверенных в себе детей, которые способны успешно преодолевать трудности, с которыми сталкиваются.

1) По мнению социологов, основная причина правонарушений среди детей – это неблагополучное окружение. Но многие семьи, которые живут в «плохих» районах, не производят на свет правонарушителей, в то время как их соседи воспитывают одного преступника за другим.

2) С точки зрения психиатрии такие различия объясняются тем, что у ребенка, который вырос правонарушителем, изначально присутствовало какое-то психическое нарушение: недостаточно была развита личность (эго) или отсутствовал должный контроль над супер-эго.

3) Те из нас, кто изучал влияние общения в семье на ребенка, не могут не задаваться вопросом, почему психотерапевты так долго игнорировали семью как важнейшую промежуточную переменную между обществом и индивидом.

❏ Именно в семье формируются поведение, мышление и чувства отдельного человека.

❏ То, как родители обучают ребенка, имеет такое же значение, как то, чему именно они учат.

❏ Кроме того, поскольку ребенка обучают оба родителя, нам необходимо проанализировать их супружеское взаимодействие, чтобы понимать, как складываются семейные взаимоотношения.

2. Теория семейных отношений гласит, что важнее всего разобраться с внешним воздействием, так как в первую очередь оно затрагивает родителей.

1) Именно родители, которые обучают детей словом и делом, в основном и формируют у ребенка базовое представление о различных внешних факторах.

2) Если родители разочарованы друг в друге как в супругах и чувствуют себя из-за этого расстроенными, растерянными, пустыми, отчаявшимися, любой внешний стресс может спровоцировать в семье дополнительные проблемы.

3) Если супруги, каждый по отдельности, не сумели адаптировать опыт, полученный в родительских семьях, им будет особенно трудно выработать собственную семейную интеграцию, чтобы давать четкие и последовательные сигналы своим детям.

4) Кроме того, муж и жена будут искажать или неверно интерпретировать внешние воздействия на свою семью, чтобы восстановить пошатнувшийся авторитет.

3. Супружеские отношения между Мэри и Джо дисфункциональны. Как уже было сказано, у Мэри и Джо низкая самооценка, и они пытались повысить ее за счет друг друга. Но каждый из них воспринимал партнера как продолжение самого себя, поэтому ни один из супругов не смог дать что-то другому и что-то получить взамен. В итоге эти отношения лишь сильнее подорвали и без того низкую самооценку Мэри и Джо, что привело обоих к разочарованию. В связи с этим возникает вопрос: как они справляются с родительскими обязанностями? Чтобы на него ответить, нужно узнать, как именно Мэри и Джо воспринимают своего ребенка. Они будут воспринимать его как:

1) Инструмент для самоутверждения в глазах окружающих, чтобы сохранить уважение к себе и к своей семье.

«Он у нас лучше всех в классе читает».

«Все говорят: „Какой у вас воспитанный ребенок!“»

«Мы хотели, чтобы наш ребенок стал тем, кем мы стать не сумели».

2) Инструмент для завоевания уважения к себе, особенно к себе в роли родителей. Им необходимо чувствовать, что они нравятся своему ребенку.

❏ Если вдруг ребенок своим поведением покажет неприязнь к родителям, они будут разочарованы.

❏ Это сильно затрудняет процесс воспитания.

3) Продолжение самих себя.

❏ Считают, что он хочет того же, чего и они хотели в детстве. А если нет, они будут разочарованы.

❏ Считают, что он мыслит так же, как и они, смотрит на мир их глазами. А если нет, они будут разочарованы.

❏ Считают, что ребенку нужно обязательно дать все то, чего они сами были лишены в детстве. А если он не испытывает за это благодарности – они снова разочарованы.

❏ Считают, что он сделает все, чего они хотят и когда захотят.

❏ Считают, что он станет для них сам хорошим родителем.

«Скорее бы она подросла».

«Я хотел воспитать себе друга».

«Я надеялась, что, когда она подрастет, мы станем с ней близкими подругами».

4. Но это желания, которые есть у каждого родителя в отношении ребенка. Проблемы возникают, когда желания родителей не совпадают: ребенок оказывается зажатым между противоречивыми требованиями. И мать, и отец теперь рассматривают ребенка как ресурс:

1) Как способ насолить другому родителю.

2) Как переводчика, через которого один из родителей будет общаться с другим.

3) Как миротворца в конфликте с другим родителем.

5. Иными словами, один из родителей хочет найти в ребенке продолжение себя, а другой мешает этому, потому что у него есть какие-то другие желания.

1) Родительская мотивация страдает от супружеского конфликта.

2) «Будь как я» воспринимается как «будь на моей стороне».

3) Родители сражаются друг с другом за место в душе ребенка, в основном потому, что ни один из них не чувствует себя уверенно и не ощущает, что другой любит его (я часто замечала, как таких родителей волнует, кому именно их новорожденный малыш улыбнулся в первый раз).

6. Беда в том, что ребенок просто потому, что это или мальчик, или девочка, уже больше похож на одного из родителей и меньше – на другого. Он уже идентифицирует себя с кем-то из родителей по половому признаку.

1) Муж с женой сначала воспринимают ребенка как практически бесполое существо, включенное в треугольник семейных отношений, и как средство для выражения своих желаний.

2) Но ребенок недолго будет «бесполым», потому что оба родителя очень боятся выпасть из треугольника семейных взаимоотношений.

❏ Родитель того же пола, что и ребенок, будет считать, что ребенок по определению «принадлежит» ему больше.

❏ Родитель противоположного пола будет считать, что со временем ребенок станет похож на другого своего родителя и, соответственно, тоже будет настроен против него. Он опасается такого развития событий, поэтому будет изо всех сил пытаться привлечь ребенка на свою сторону, чтобы компенсировать таким образом неурядицы в семейных взаимоотношениях.

❏ Когда родитель противоположного с ребенком пола будет пытаться превратить этого ребенка в своего эрзац-супруга², такой ребенок становится пешкой в супружеской войне родителей. Поэтому родитель одного с ним пола будет рассматривать своего ребенка в качестве потенциального конкурента (или конкурентки) («Он такой же, как я, но нравится другим больше!»)

❏ Особенно часто такое происходит в дисфункциональных семьях, поскольку муж с женой уже не уверены в том, что достойны уважения друг друга, и поэтому боятся оказаться изгоем в собственной семье.

7. Если в этих обстоятельствах ребенок принимает сторону одного из родителей, то рискует потерять другого. А поскольку ему нужны и папа, и мама, такой выбор неизбежно причинит ребенку боль.

1) «Родитель-изгой», скорее всего, уйдет в себя и будет пренебрежительно относиться и к ребенку, и к своему супругу, а также откажется выполнять основные родительские обязанности.

❏ Если мальчик ведет себя так, словно принимает сторону отца, его мать может заявить (открыто или завуалированно): «Чего еще можно ожидать от мужчин!»

«Ты весь в отца!»

«Жаль, что у меня не девочка».

❏ Если девочка ведет себя так, словно принимает сторону матери, отец может заявить (открыто или завуалированно):

«Чего еще можно ожидать от женщин!»

«Ты вся в мать!»

«Жаль, что у меня не мальчик».

❏ Если сын больше предрасположен к матери, отец может возмутиться:

«Весь в мамашу!»

«Давай-давай, маменькин сынок!»

«Что за мужик, все в куколки играешь!»

❏ Если же дочь больше предрасположена к отцу, мать может сказать:

«Может быть, ты и умная, но с мальчиками у тебя будут проблемы».

«Да какой девочке будет нравиться математика?»

«Ах ты, папенькина дочка!»

(Но хочу добавить, что, когда родитель того же пола, что и ребенок, пытается осудить его за альянс с родителем противоположного пола, он руководствуется не только ревностью. Такими действиями родитель пытается привить ребенку уместное для представителя его пола поведение. По сути, «отвергнутый» родитель пытается действовать из лучших побуждений.)

2) Когда кто-то из родителей унижает ребенка или другого родителя, или когда один из родителей хочет, чтобы ребенок объединился с ним против другого, ребенок страдает. В следующей главе я расскажу о том, как формируется гендерная идентичность и как этот процесс усложняется, когда любой из родителей затягивает ребенка в сложные супружеские взаимоотношения.

8. Помимо проблемы, связанной с тем, кто на чьей стороне в семейной триаде, мы обнаруживаем, что сами супруги, по-видимому, находятся под гнетом одних и тех же внутренних противоречий, даже несмотря на то, что в этот момент муж и жена могут быть настроены друг против друга.

1) Каждый из партнеров может проецировать свою неприязнь к отношениям или поступкам, в которых выражается одна сторона конфликта, на другого партнера или ребенка, вступая в борьбу именно здесь.

2) Или оба родителя сначала конфликтуют, перетягивая ребенка на свою сторону и провоцируя его на действия, а потом за это же его и наказывают.

3) Или же кто-то из родителей занимает одну позицию в конфликте, а другой – противоположную, и они оба набрасываются друг на друга, а ребенок оказывается между двух огней.

4) Вот почему важно наблюдать за тем, как оба родителя взаимодействуют и друг с другом, и с ребенком.

9. Родители считают, что безопаснее всего использовать ребенка в качестве «посредника» в супружеских конфликтах, то есть именно на него направлять ту враждебность, которая подспудно нацелена на партнера.

1) Если родители открыто проявляют неприязнь по отношению друг к другу, то рискуют получить ответную реакцию (а вот ребенок постоять за себя, скорее всего, не сможет).

2) Если родители пытаются выразить недовольство друг другом, критикуя то, что происходит вокруг, окружающие могут осудить их за это, что сильно ударит по самооценке пары.

10. Если супруги вовлечены в одни и те же конфликты, но при этом еще и враждуют друг с другом, это не может не отразиться на их родительских требованиях к тому, каким должен быть ребенок и что он должен делать. Эти правила будут абсолютно противоречивы, а потому рассчитывать на их неукоснительное соблюдение не стоит.

1) Наблюдая за семейным общением, можно абсолютно точно определить, что это за требования и насколько последовательно они выполняются, обращая внимание на то, какие именно действия поощряются, какие не одобряются, а какие будут под запретом.

2) Глядя на такую семью со стороны, также можно узнать, оба ли родителя в открытую критикуют поведение ребенка, при этом неявно поощряя его. Например, оба могут сказать что-то вроде: «Вот твой купальник, но к воде не подходи».

11. Реакция ребенка на неявные и противоречивые желания родителей карикатурно отражает неразрешенные супружеские и внутрисемейные конфликты.

1) Ни один из родителей, использующий ребенка подобным образом, не воспринимает его таким, каков он на самом деле. Вот что Теодор Лидз и его коллеги говорят об этом (45):

«Безусловно, такие родители могут реагировать на ребенка только с точки зрения собственных потребностей, вытесненных этим ребенком, выстраивая таким образом целый паттерн дезадаптивных взаимодействий».

2) Таким образом, ребенок не может отличить, какие из родительских реакций действительно относятся к нему, а какие к одному из супругов или ко всем домочадцам сразу.

3) К тому же ребенок, который достаточно долго рос в подобной обстановке, становится именно таким, каким его видят родители. Он усваивает родительские требования к тому, как он должен себя вести и каким быть, и перенимает их в качестве собственных правил.

12. Процесс, с помощью которого родители побуждают ребенка исполнять свои противоречивые желания, разумеется, почти полностью проистекает бессознательно.

1) Если хотя бы один из родителей понимал бы, насколько он влияет на своего ребенка, ему пришлось бы признать, что ребенок – отдельная личность, а не продолжение его самого.

2) Из-за низкой самооценки многие родители не считают себя достаточно значимыми для того, чтобы быть влиятельной фигурой в жизни своего ребенка: «Таким уж он родился».

3) Вот что думает по этому поводу Джексон (36):

«Все мы яростно отрицаем свое влияние на собственных детей и на окружающих и при этом не задумываясь возлагаем свою вину на чужие плечи. Неудивительно, что родителей больше волнует наследственность и химические факторы воздействия на эмоциональное состояние ребенка, и поэтому на психиатра возлагается неприятная, но необходимая задача – оценить степень ответственности, не навешивая при этом ярлыков».

13. В общем, если родители дисфункционально сфокусировались на ребенке, они могут использовать его как некий собирательный образ, символ, олицетворяющий все их фантазии. Но, как указывают Белл и Фогель (69), ИП как символ отличается от воображаемого символа:

«Мечтатель может представить себе сколько угодно абстрактных символов, но в семье существует лишь ограниченное количество детей, которых можно использовать как козлов отпущения. Следовательно, когда на горизонте появляется серьезная… проблема, и ни один ребенок не может стать подходящим символом для ее объяснения, должно произойти значительное когнитивное искажение, чтобы использовать кого-то в качестве жертвы».

14. Когда мы видим, что ребенка бессознательно используют в дисфункциональных целях, возникает ряд вопросов:

1) Что будет, если в семье не один ребенок, а больше? Кого из них выберут родители, чтобы превратить в ИП?

2) Будет ли этот ребенок ИП всегда или иногда эту роль примеряет на себя другой ребенок?

3) Зависит ли то, кому из детей достанется роль ИП, от их пола?

4) Бывают ли семьи, в которых не один ИП, а больше?

5) Любой ребенок может рассматриваться как третья точка в детско-родительском треугольнике. Влияет ли на детей, не выполняющих функцию ИП, проживание в семье с дисфункциональным детско-родительским треугольником (мать – отец – ребенок ИП)?

15. У нас нет научно обоснованных ответов на вопрос, почему муж с женой выбирают в качестве ИП определенного ребенка. Но основываясь на постоянных клинических наблюдениях, мы можем предположить, что этот выбор отчасти зависит от того, какого рода конфликты происходят между супругами.

1) Провоцировать супружеские конфликты могут абсолютно случайные характеристики разных детей.

❏ Ребенок может быть усыновленным или с физическими недостатками. Это может задевать и без того низкую самооценку родителей, а также способствовать тому, что супруги начнут искать способы, чтобы как-то справиться с этой чужеродностью (непохожестью). Из-за такого ребенка родителям труднее производить впечатление на окружающих, потому что он может стать объектом насмешек или излишнего любопытства соседей. В этом случае родители больше озабочены защитой чувства собственного достоинства, чем защитой самого ребенка.

❏ Ребенок может быть необыкновенно красив или умен. Это может как повысить самооценку родителей, так и задеть их, если те начинают сравнивать себя со своим ребенком.

❏ Ребенок может выглядеть или вести себя как кто-то из родителей или ближайших родственников. Вот что по этому поводу думают Белл и Фогель (69):

«В одной семье это проявилось особенно ярко. Отец и сын были очень похожи физически. Их не только назвали одинаково, но и мать (жена) обращалась к ним одним и тем же ласковым прозвищем… внешне она не сильно переживала по поводу проблем мужа на работе, но активно контролировала ребенка и его учебу в школе».

2) Конфликты между супругами могут зависеть еще и от того, какой именно ребенок – ИП: старший, средний или младший.

❏ Возможно, кто-то из родителей столкнулся с проблемами, будучи в том же возрасте, в котором сейчас находится средний ребенок, поэтому сейчас он уделяет этому ребенку больше внимания, что может спровоцировать соперничество между остальными детьми и втянуть «особого» ребенка в семейный конфликт. И, как мы уже отмечали, если проблемы возникают у одного из родителей, второго они тоже касаются.

❏ ИП может стать и старший ребенок – просто потому, что он родился первым. Именно он первым попался под руку мужу и жене во время супружеского конфликта.

3) Пол ребенка – еще один катализатор конфликта. Родители могут использовать ребенка определенного пола в своих целях с самого его рождения или же немного позже, когда тот подрастет, что лишь усугубит семейный конфликт.

4) Возраст ребенка тоже может провоцировать конфликты – просто потому, что, взрослея, ребенок все сильнее стремится выйти из-под родительского контроля. Ребенок может не стать ИП, пока не достигнет подросткового возраста. Если у супругов возникают конфликты по поводу того, какая степень независимости допустима в их собственных отношениях, то и каждый ребенок-подросток будет получать с их стороны дисфункциональное родительское внимание.

5) Иногда ребенок превращается в ИП лишь потому, что в данный момент находится рядом. К примеру, он может оказаться дома именно в тот момент, когда взаимоотношения супругов накаляются до предела. А ребенка, который в это время был в школе, эти дисфункциональные отношения совсем не затронут.

16. В некоторых семьях ИП будет лишь один ребенок, тогда как в других эта роль будет передаваться от одного ребенка к другому.

1) В одних семьях все девочки (или все мальчики) по очереди станут ИП.

2) В других каждый из детей по очереди станет ИП, достигая подросткового возраста.

3) В-третьих несколько детей могут стать ИП одновременно, или будут становиться ИП по очереди, или же разные дети будут занимать разные стороны в семейном конфликте.

17. Вполне возможно, что другим детям в семье вредно наблюдать за таким семейным треугольником, даже если их самих такие дисфункциональные взаимоотношения не затрагивают.

1) Как я уже говорила, если один из членов семьи испытывает боль, которая проявляется в симптомах, все домочадцы в той или иной степени будут реагировать на эту боль. Они не могут не реагировать.

2) Ребенок узнает о людях и о себе, взаимодействуя с родственниками и наблюдая за их взаимодействием. Вот почему я называю любую семью, где есть ИП, дисфункциональной.

18. Теперь следует задаться еще одним вопросом: каким образом муж и жена неосознанно подталкивают ребенка к таким действиям, что в конце концов он становится ИП? Как выглядит и как звучит процесс индукции? И здесь нам необходимо ненадолго отвлечься от основной темы повествования и погрузиться в сложную тему, где коммуникация тесно переплетается с развитием патологических симптомов.

1) Все мы сталкивались с ситуацией, когда собеседник говорит двусмысленно, и понять, что именно он имеет в виду, довольно сложно (с. 94).

❏ Если выражение лица человека не совпадает с тем, что он говорит, если он пытается донести одно, а по голосу или жестам кажется, что он имеет в виду другое, то мы имеем дело с неконгруэнтностью и получаем от человека двусмысленную информацию.

❏ Я называю все это неблагоприятное взаимодействие «расхождением», которое можно легко разрешить, если люди смогут четко сообщить о своих намерениях.

❏ «А что конкретно ты имел в виду?» или «Похоже, на самом деле ты совсем не это хочешь сказать» – стандартная реакция на «расхождение». Обычно тот, кому адресованы эти вопросы, в состоянии объяснить, что именно он хотел сказать, и двусмысленное сообщение сразу становится понятным³.

2) Получается, что сами по себе сообщения с двойным смыслом не провоцируют патологического поведения. Но при определенных условиях, особенно если это касается детей, может возникнуть искажение модели общения и так называемое «двойное послание» (23).

19. При каких условиях ребенок будет ощущать давление, связанное с «двойным посланием»?

1) Первое: если на протяжении долгого времени ребенок постоянно сталкивается с этим явлением в общении с другими людьми.

2) Второе: если «двойное послание» исходит от людей, которые жизненно важны для этого ребенка (с. 57–58).

❏ Это, безусловно, родители, потому что ребенок буквально зависит от них в плане физической жизни. Позже его потребность в любви и одобрении с их стороны приобретает аналогичный смысл.

❏ Форма, в которую родители облекают свои мысли при общении с ребенком, будет влиять на то, насколько успешно он будет строить свои взаимоотношения с окружающими. Поэтому в руках матери и отца не только жизнеспособность ребенка в данный момент – они ответственны также и за дальнейшее его выживание.

❏ Ребенок не может игнорировать то, что ему говорят и демонстрируют родители, какими бы противоречивыми ни были эти сообщения.

3) Третье и самое важное: скорее всего, ребенка с раннего детства приучили не задавать вопрос: «Что именно ты имеешь в виду?», а просто принять противоречивые родительские послания как данность, какими бы непонятными и запутанными они ни казались. Вероятно, он столкнулся с непосильной задачей: сформировать единую модель поведения, которая позволяла бы ему действовать в таких ситуациях.

20. Вот несколько примеров родительских «двойных посланий», из-за которых у детей формируются поведенческие отклонения:

1) Мать требует от дочери, чтобы та вела себя, как «маленькая леди», но первый же подарок, который женщина посылает в интернат для девочек, где учится дочь, – набор из семи сексуальных бюстгальтеров разных цветов.

2) Отец требует от сына полного подчинения, но при этом недоволен, что тот не в состоянии за себя постоять.

3) Мать с отцом советуют дочке держаться подальше от вечеринок, где творятся всякие безобразия, но при этом не запрещают туда ходить. Когда девочка как-то раз позвонила домой с такой вечеринки отцу и попросила забрать ее оттуда, оба родителя стали грубо высмеивать ее за то, какая она «трусиха».

21. Если родители постоянно общаются с ребенком «двойными посланиями» и если он не в силах их как-то оспорить, то ему угрожает серьезная опасность.

1) Находясь в зависимости от родителей, ребенок постоянно чувствует угрозу в свой адрес, потому что, подчиняясь одному из родителей, он ослушивается другого, из-за чего ребенок постоянно остается отвергнутым либо матерью, либо отцом.

2) Благополучие ребенка во взрослой жизни под угрозой, потому что в дальнейшем он выведет собственный шаблон взаимодействия с окружающим миром, опираясь на противоречивую и сбивающую с толку модель, которую транслировали его родители.

3) Поскольку конфликт в «двойных посланиях» скрыт и ребенка научили не «видеть» его как источник расстройства, он перекладывает всю вину на себя (в чем его поддерживают родители, которые ориентируются в этом вопросе не лучше, чем он). Ребенок говорит себе: «Все, что я делаю, неправильно. Наверное, я плохой».

4) Но подсознательно ребенок понимает, что оказался в безвыходном положении. И потому в качестве крайней меры он пытается как-то на это отреагировать, выражая свой протест в искаженной форме, которую окружающие обычно называют «ненормальным поведением».

22. Но может пройти много времени, прежде чем поведение ребенка станет настолько гипертрофированным, что общество признает в этом отклонение от нормы.

1) Мы уже рассказывали о семейном гомеостазе – процессе, направленном на достижение гармонии и равновесия в семье для того, чтобы она могла нормально функционировать.

2) Поведенческие модели, которые кажутся бессмысленными за пределами семьи, например проблемное поведение ребенка, могут оказаться абсолютно функциональными в его семье, поскольку из-за этого муж с женой вынуждены внимательно следить за ребенком, который плохо себя ведет, отвлекаясь от настоящего источника своих проблем – супружеских взаимоотношений.

3) Таким образом, девиантное поведение ребенка может быть функциональным в дисфункциональной семейной системе. (Поэтому если психотерапевт понимает, какие семейные правила и установки влияют на поведение этих людей, то все действия членов этой семьи будут оправданными.)

23. Поскольку для родителей существование «проблемного ребенка» глубоко функционально, поэтому вполне логично, что родители не в состоянии оценить тяжесть его расстройства и изо всех сил пытаются оправдать и закрепить его поведение. Они многим рискуют. В конце концов, именно от этого ребенка зависит, сохранится ли замкнутый круг семейных взаимоотношений или разорвется, нарушая семейное равновесие. Поэтом обращаться с таким ребенком следует осторожно.

1) Что бы такой ребенок ни делал, его ждет разочарование. Ему никогда не удается поступить правильно из-за противоречивого поведения, которого от него требуют, он никогда не может успешно завершить начатое из-за того, что для достижения цели ему приходится следовать плану, где каждый последующий пункт исключает предыдущий.

2) Если же душевная рана такого ребенка будет слишком глубока, то симптомы проблем с психикой станут настолько явными, что семья уже не сможет их как-то скрывать или встраивать в семейное функционирование.

3) Поэтому чем активнее окружение порицает ребенка за плохое поведение, тем чаще родители будут неявно его за это поведение поощрять – чтобы он меньше расстраивался. Белл и Фогель считают, что (69):

«…во всех подобных случаях родители, осуждая ребенка на словах и даже наказывая его, каким-то образом, обычно неявно, все равно поощряют именно то поведение, которое сами же и критиковали. Подобного рода поощрение принимает различные формы: родители угрожают ребенку, но ничего не предпринимают, откладывают наказание, не обращают внимания на его симптомы или мирятся с ними, демонстрируют необычный интерес к симптомам ребенка или даже в значительной мере поощряют их проявление».

4) Становится понятно, насколько гибкими и динамичными могут быть подобные противоречивые правила поведения. Они не только ставят ребенка в положение «плохого», «неудачника», но и позволяют родителям ослаблять собственное давление, когда оно становится слишком сильным для ребенка. И все это может происходить скрытно, незаметно как для родителя, так и ребенка.

24. Таким образом, семейный гомеостаз, в котором задействован ИП, может оставаться относительно стабильным довольно долго.

1) Как мы уже выяснили, родительские ожидания формируют замкнутый круг. ИП выступает в качестве проявителя супружеского и общесемейного конфликта. Когда у ребенка проявляются качества, спровоцированные родителями и в которых родители сами себе боятся признаться, они начинают беспокоиться за своего ребенка, и их опасения начинают сбываться.

2) В следующем отрывке Броуди (27) описывает реакции ребенка на родительское поведение. Он рассказывает о взаимоотношениях матери и ребенка вне контекста влияния на материнство неблагоприятных супружеских отношений:

Возможно, ребенок усвоит, что его выживание в этих взаимоотношениях зависит от того, насколько он сумеет выражать свои потребности в соответствии с материнскими ожиданиями. Из-за того, что те потребности, которые будут совпадать с материнскими, поощрялись, а те, которые к его матери не имеют отношения, будут игнорироваться, его поведение изменится, и он будет стремиться вести себя в соответствии с материнскими проекциями. Подобные взаимоотношения между матерью и ее «внутренним ребенком» теперь проецируются на ее реального ребенка, который активно старается соответствовать этому образу Так реализуется симбиоз между ними, потому что мать реагирует на собственного ребенка как на продолжение себя самой.

25. В конце концов окружающие квалифицируют его как ИП, поскольку официально признают его не таким, как все, делинквентным или больным. Отныне считается, что, поскольку он ИП, ему требуется особое внимание и специальная помощь, словно основная проблема лишь в нем одном.

1) Навешивание ярлыков и процесс лечения поначалу лишь укрепляют семейную систему в ее первоначальном состоянии, из-за этого родители все чаще прибегают к рационализации и проецированию.

2) Они начинают уделять ИП еще больше внимания, потому что теперь ощущают себя неполноценными и опасаются критики и осуждения в свой адрес:

«У него столько всего есть, у меня такого не было».

«Он знает, что ведет себя плохо, но все равно продолжает в том же духе».

«С ним и в школе не могут справиться».

«Молодежь уже совсем не та».

«Он попал в плохую компанию».

«Он абсолютно не похож на нас! В нашей семье нет таких как он!»

3) Окружающие сочувствуют родителям, и это лишь укрепляет их уверенность в том, что все проблемы связаны, конечно же, с ИП.

26. Но чем больше окружающие страдают от поведения этого ребенка, тем сильнее они начинают сомневаться в том, что родители правильно воспитывают свое чадо. По мере того как на родителей обрушивается общественный гнев, семейный гомеостаз начинает трещать по швам или в нем и вовсе отпадает всякая надобность. Теперь уже виноват не ребенок – виноваты его мать и отец, словно в этой ситуации кто-то обязательно должен быть виноват.

1) С одной стороны, ИП виктимизирует своих родителей.

❏ Он требует особого внимания к себе, дополнительных поощрений: перманентно выходит из себя, замыкается в себе, убегает из дома, у него случаются психотические эпизоды и т. д. Так или иначе, своим поведением ему удается добиться желаемого.

❏ Ему требуется особое внимание, ведь он болен, отличается от остальных или он вовсе плохой человек. Вот что думает об этом Мюррей Боуэн (25):

«Ребенок выражает свои требования эмоционально и вербально… демонстрируя, какой он беззащитный, как ему плохо. Такие пациенты прекрасно умеют взывать к сочувствию и добиваться повышенного внимания со стороны окружающих. Во всех подобных семьях, где проводились исследования, жизнь всех домочадцев была подчинена потребностям такого пациента. Родители так же беспомощны перед пациентом, как и он перед ними.»

❏ Ему удается увильнуть от ответственности, избавить себя от необходимости иметь дело с реальностью, выходящей за рамки, которые устанавливает для него семья.

2) Кроме того, поведение этого ребенка обостряет супружеский конфликт между родителями.

❏ Сыновья получают дополнительное внимание от матерей, дочери – от отцов, что приводит к росту напряжения внутри семейного треугольника.

❏ Муж с женой начинают обвинять во всем друг друга. Белл и Фогель (69) полагают, что каждый из родителей считает своего супруга, как минимум отчасти, ответственным за то, что происходит с ребенком:

Таким образом, проблемы ребенка превращаются в сложности, с которыми приходится сталкиваться родителям, в результате чего каждый из супругов обвиняет другого в том, что с ребенком что-то не так.

3) Как итог, общественность может настоять на том, чтобы забрать ребенка у родителей, или же семье настоятельно порекомендуют обратиться за помощью к семейному психотерапевту. Так нарушается семейный гомеостаз и родительская компетентность ставится под сомнение. Вот что пишет по поводу психотических пациентов Хейли (33):

«Хотя психотическое поведение может выполнять определенную функцию в семейной системе, оно также несет в себе ряд рисков. Может возникнуть необходимость изъять пациента из семьи и поместить в лечебное учреждение, нарушив таким образом целостность семейной системы. Возможно, он пройдет курс психотерапии, после чего выйдет из этой системы самостоятельно. Обычно родители поддерживают предложение о госпитализации, если им позволяют общаться с пациентом, и согласны на терапию для него до того момента, как он начинает меняться и нарушать семейные правила».

27. Итак, когда в семейных взаимоотношениях кто-то становится ИП, это в любом случае приводит лишь к разочарованиям, бедам и страданиям всех членов семьи.

1) Родительские надежды на то, чтобы завоевать признание общества, произведя на свет ребенка, который олицетворяет идеалы семьи, могут быть в одночасье разрушены поведением ИП.

2) Надежды матери и отца на то, что ребенок будет их любить, рухнут, потому что ИП взбунтуется против них, будет вести себя злобно и агрессивно.

3) Ожидания родителей, что ребенок осуществит их амбициозные планы, рухнут, когда ИП бросит школу или его исключат из нее.

4) Надежды родителей на то, что ребенок сблизит их, разрушатся, когда из-за его поведения сложности в отношениях супругов будут только обостряться.

5) Во всех случаях неразрешенные семейные конфликты бумерангом вернутся к мужу и жене, которые будут изо всех сил стараться воспитывать ребенка как следует. И такие конфликты не могут не отразиться на всей семье. Лидц приводит драматичное описание того, как это происходит (44):

«…в таких семьях… очень ясно прослеживается отсутствие взаимной поддержки… Муж и жена не удовлетворяют потребности друг друга, а их взаимоотношения лишь усугубляют эмоциональные проблемы каждого из супругов, не дают им радоваться жизни и добиваться своих целей, между ними нарастает отчуждение, которое вредит им обоим. Вместо того чтобы что-то давать друг другу и друг от друга получать, каждый предъявляет партнеру претензии и оба ведут себя враждебно. Из-за этого муж и жена отдаляются друг от друга, и в их семье происходит раскол, а дети мучаются, не понимая, чью сторону принять, пытаясь понравиться и быть преданными и отцу, и матери».

28. Но больше всех страдает сам идентифицированный пациент, хотя он иногда, в силу той роли, которая ему отводится в семье, пользуется определенными привилегиями и временами получает незначительное поощрение.

1) На него оказывают глубокое влияние семейные конфликты, что сильно затрудняет построение благополучных отношений с представителями противоположного пола. Он продолжает проживать родительскую драму в собственных отношениях даже по прошествии множества лет, когда основных двух участников событий, его родителей, уже нет в живых.

2) У него низкая самооценка. Его называют неудачником, неадекватным или больным, что лишь укрепляет его веру в собственную никчемность.

3) Он плохо обучен тому, как справляться с трудностями за пределами семьи. Лидц так рассказывает о семье шизофреника (45):

«Родители не воспринимают окружающий мир так, как его видит ребенок. Родительское восприятие окружающего мира не помогает ни понять ситуацию, чувства или людей, ни найти к ним должный подход, а также не соответствует мировосприятию людей в других семьях. Факты подвергаются существенному искажению, потому что их пытаются привести в соответствие с эмоциональной подоплекой потребностей семьи. Чтобы принять и осознать противоречивые события и переживания, этому человеку приходится мыслить вопреки законам логики. А то, что происходит вокруг него, лишь усугубляет эту иррациональность».

29. Это небольшой отрывок сеанса семейной терапии, который ярко иллюстрирует, как конфликт между мужем и женой порождает симптоматическое поведение у ребенка.

1) В этом примере процесс индукции показан косвенно, через разговор супругов.

2) Эта супружеская пара уже начинает понимать, как их конфликт влияет на ребенка.

3) Кроме того, они способны разграничивать свои взаимоотношения и отношения с ребенком (в этом состоит их существенное отличие от многих родителей детей-шизофреников, которые в целом не могут обсуждать свои отношения).

4) Как только семейному психотерапевту удастся помочь мужу с женой наладить взаимоотношения, они смогут увидеть ребенка таким, какой он есть. Это будет полезно как супругам, так и их ребенку, потому что дети изо всех сил стремятся угодить своим родителям, а родители, как правило, желают своим детям добра.

Отрывок из записи приема у семейного психотерапевта:

Ж: И в воспитании детей никуда не деться от этих двойных стандартов.

П: Почему?

Ж: Да потому, что моему мужу можно совершать какие-то поступки, выходить из себя и делать то, что детям запрещается. Например, он может кого-то ущипнуть или толкнуть, а сыновьям щипать и толкать друг друга, когда они рассердятся, нельзя.

П: Думаю, из-за этого, конечно же, возникают проблемы…

Ж: Понимаете, как я могу запрещать Гарри, а иногда и Джорджу, не щипать и не толкать друг друга, если мой муж этим запретам не следует?

П: И что вы предпринимаете в такой ситуации?

Ж: Иногда ничего. Иногда я пытаюсь спровоцировать мужа на подобное поведение, но он это понимает и держит себя в руках, и я это знаю. Но все же я чувствую, что, сдерживаясь, он обретает самообладание там, где в свое время сорвался бы по тому же поводу, если бы я не пыталась вывести его из себя нарочно, и потому…

П: Вы хотите отомстить своему мужу.

М: Именно этого она и добивается.

Ж: Ну, я хотела, чтобы он…

М: Именно этого она хочет.

Ж: Я хотела бы, чтобы он держал себя в руках. Я, ну. я не.

П: Вы бы хотели отплатить ему за его поведение.

М: Именно так.

Ж: Я довольно часто провоцирую его.

П: Так, давайте разберемся. Он вас провоцирует – вы хотите ему отомстить. Вы его провоцируете – он хочет отомстить вам. Похоже, именно это мы сейчас и наблюдали, отчасти по причинам, которые вы сами не осознаете. Вот что, я думаю, здесь только что произошло (держит паузу). Не думаю, что вы заметили.

М: То есть, другими словами, раздражение, которое я испытывала по поводу наших отношений, я вымещала на Гарри?

П: Да, но вы это делаете неосознанно. Сын просто попался вам под руку первым.

М: Думаю, тут вы правы, и я с вами согласен. Я уже давно подозреваю нечто подобное.

30. Некоторым читателям может показаться, что я описала процесс индукции слишком односторонне.

1) Какова роль ребенка во всем этом? Или ребенок – это просто чистый лист, на котором родители пишут что угодно?

2) Разве ребенок не волен выбирать, становиться ему ИП или нет?

3) Чтобы ответить на такие вопросы, нужно задать еще один: что должны давать детям в семье, чтобы они выросли функциональными взрослыми?

В следующей главе мы попробуем взглянуть на окружающий мир не глазами взрослых, а с позиции ребенка.

1.Дюркгейм понимает под аномией такое состояние общества, при котором отсутствует четкая непротиворечивая регуляция поведения индивидов и образуется нормативный вакуум, когда старые нормы и ценности уже не соответствуют реальным отношениям, а новые еще не утвердились (источник: https://raa.ru/wp-content/uploads/2017/06/ Теория-аномии-Э.Дюркгейма). – Примеч. ред.

2.Эрзац-отношениями называют заменители отношений, где один либо несколько субъектов играют роль аналогичных, которые по какой-то причине не могут принимать участие в личном контакте (источник: https://dzen.ru/a/YZp-QMDnlQeexLKx). – Примеч. ред.

3.Тема неконгруэнтности, основная для этой книги, будет рассматриваться подробнее в главах, посвященных теории коммуникации, также мы будем опираться на эти положения в третьей части этой книги.

Darmowy fragment się skończył.