Czytaj książkę: «И даже Король преклонит колени»
Глава 1.
Леста всегда просыпалась за минуту до того, как звонок будильника разрывал тишину их тесного трейлера. Не то чтобы она любила рано вставать, но ворчание родителей ей не хотелось выслушивать весь день. Секундная стрелка на старых командирских часах отца доползает до красной черты. Тик-так. Тик-так. Сейчас.
Вжик-вжик-вжик!
Она прихлопнула кнопку ладонью быстрее, чем механический стрёкот успел разбудить родителей за фанерной перегородкой. Но они уже не спали. С кухни тянуло дешевым, растворимым кофе.
Отец уже стоял у плиты в промасленной робе, даже не успев толком открыть глаза. Мать затягивала волосы в тугой пучок, глядя в потрескавшееся зеркальце.
— Овсянка на плите, — бросила она, не оборачиваясь. — Не копайся.
И ни слова больше. В их семье не было места долгим прощаниям. Работа на лесопилке начиналась в шесть утра, и у каждого была своя смена.
Взглянув на вязкую кашу, Леста скривила нос. И взяв хлеб, бросила на него кусок сыра. Жуя без особого энтузиазма.
Леста натянула джинсы, протертые на коленях и серую толстовку, которая была велика ей на два размера. Она затянула пояс потуже и выскользнула на улицу.
Грейсенд был городком, название которого звучало слишком красиво для того, чем он являлся на самом деле. Кучка старых домов и трейлеров притулилась на опушке бесконечного леса, словно извиняясь за свое существование. Лес здесь был особенным. Сосны и дубы смыкали свои кроны так плотно, что даже в полдень под ними царил зеленоватый полумрак. Местные старики говорили, что лес не любит чужаков и не стоит заходить дальше Гранитного валуна. Леста не боялась леса, но уважала его холодное, влажное дыхание.
Автобусная остановка представляла собой покосившийся столб с ржавой табличкой. Леста прислонилась к нему спиной, засунув руки в карманы. Утренний туман стелился по земле, цепляясь за корни деревьев. Через десять минут из-за поворота, кряхтя и дребезжа, выкатился школьный автобус. Ярко-желтый, он выглядел инородным пятном в этом царстве серого мха и папоротников.
Двери с шипением раскрылись. Водитель, пожилой мужчина даже не взглянул на неё.
— Заходи, давай, не задерживай, — буркнул он.
Леста прошла в конец салона и села на продавленное сиденье у окна.
Она смотрела, как мелькают за окном деревья. Темные стволы, покрытые влажным мхом. Ей всегда казалось, что лес тянется к дороге, хочет забрать её обратно.
Школа встретила её запахом хлорки и дешевого парфюма. Шкафчики грохотали, коридоры гудели голосами. Леста пробралась к своему шкафчику.
Первым уроком по расписанию была Мировая история у мистера Грейвса. Учитель монотонно бубнил о причинах падения Рима. Леста сидела за второй партой у окна, делая вид, что записывает лекцию.
Атмосфера в классе была сонной и вязкой, пока её не разорвал грохот в дальнем углу.
Сначала все услышали сдавленный смех. Затем звук падающего стула.
— Смотрите, крысёныш решил сбежать! — голос Трея Митчелла, местного задиры, разрезал тишину как нож.
Леста обернулась. Трей и двое его дружков, Брэд и Зак, прижали к стене худого парня. Его звали Калеб, и у него не было ни одного шанса на то, чтобы его не травили. Он был идеальной мишенью — изгоем даже среди неудачников.
Калеб попытался поднять книги, которые он уронил, но Трей пнул его под колено носком тяжелого ботинка. Парень рухнул на грязный пол.
— Эй! — окрик Лесты прозвучал громче, чем она ожидала.
В классе наступила тишина. Даже мистер Грейвс, который, казалось, заснул с открытыми глазами, моргнул и выпрямился.
Леста сама не поняла, как оказалась на ногах. Её сердце колотилось где-то у горла, но голос больше не дрожал.
— Отойди от него, Трей.
Трей обернулся медленно, с ленивой грацией хищника, который не ожидал встретить сопротивление.
— Роджерс? — он растянул слово, и его губы скривились в усмешке. — Тебе тоже захотелось поваляться в пыли? Не лезь не в свое дело.
По классу прокатился короткий смешок. Кто-то из девчонок зашептал:
— Совсем с ума сошла? Сейчас он и её приложит... не вмешивайся...
Леста не двигалась. Она смотрела на Калеба, который скрючился на полу, прикрывая голову руками. Трей снова занес ногу для удара.
— Я сказала — отойди! — Леста сделала шаг вперед, сжимая кулаки.
В следующий момент Трей покачнулся и отлетел в сторону, потому что между Лестой и разъяренным задирой встал кто-то ещё.
— Ты не понял, Митчелл? — голос вошедшего в перепалку звучал спокойно, но в нем звенел металл. — Она сказала «отойди».
Это был Ник. Её друг детства. Высокий, широкоплечий, с густыми волосами цвета темного каштана, которые спадали на лоб. В школе Грейсенда его уважали. Может быть поэтому я не была изгоем, только из за того что все уважали его.
Он не был хулиганом. Он никогда не повышал голоса. Но стоило ему поднять руку в столовой, и шум стихал. Стоило ему посмотреть на кого-то, и этот кто-то сразу вспоминал о неотложных делах в другом конце кампуса. Ника уважали за то, как он держался. Говорили, что его отец — лесничий, который однажды в одиночку вытащил из чащи раненого медведя.
Сейчас он стоял, заслонив собой Лесту, и смотрел на Трея.
— Валим отсюда, — буркнул Трей своим дружкам, стараясь сохранить остатки достоинства. Зак помог ему подняться. Драка закончилась, не начавшись. Уважение к Нику перевесило жажду унизить слабого.
Они разошлись, как стая шакалов, поджав хвосты. Ник слегка повернул голову к Лесте и чуть заметно улыбнулся уголком рта.
— Ты как? — спросил одними губами.
— Нормально, — выдохнула она.
В этот момент Калеб поднялся с пола. Его нижняя губа была разбита, а на скуле наливался багровый синяк. Он поспешно собрал растрепанные тетради и, ни на кого не глядя, двинулся к выходу из класса. Мистер Грейвс хотел было что-то возразить, но махнул рукой.
У самой двери Калеб остановился. Он обернулся. Его глаза, тусклые и затравленные, нашли взгляд Лесты. Он ничего не сказал. Просто коротко, благодарно кивнул.
А потом он исчез в шумном коридоре, растворился в потоке учеников.
Леста медленно опустилась на своё место. Ник сел на соседний стул, подвинув его с грохотом.
— Рискованно, Лес, — тихо сказал он, глядя строго на доску, где всё еще висела карта Римской Империи. — Митчелл — мразь, но мстительная.
— Я не могла просто сидеть и смотреть, — отрезала она, сжимая в пальцах карандаш.
Ник хмыкнул. Он знал эту её черту. Леста почувствовала странное облегчение. Когда её друг был рядом, даже воздух в душной классной комнате казался чище.
Учитель закашлял и вернулся к лекции. За окном, за спортивной площадкой, за забором, начинался лес. Верхушки сосен раскачивались от порывов ветра, который не доносил ни звука до каменных стен школы. Леста смотрела на лес, и ей вдруг показалось, что деревья сегодня стоят ближе, чем обычно. Что темнота между стволами сгустилась и ждет, когда же она снова начнет всматриваться в её глубину.
Резкая трель звонка прорезала вязкую тишину класса. Леста вздрогнула, выныривая из странного оцепенения. Она быстро сунула тетрадь в потрепанный рюкзак.
Коридоры наполнились гомоном. Ученики высыпали из классов, словно горох из прохудившегося мешка, спеша к шкафчикам, к выходу. Леста двигалась в этом потоке бесшумной тенью, прижимая рюкзак к груди. У главного входа её нагнал Ник.
— Лес, подожди.
Она обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы бомбера, и смотрел на неё с тем самым выражением лица, которое она знала с детства. Спокойное упрямство.
— Ты не на автобусе ? — спросила она, хотя уже поняла, к чему он клонит.
— Я на машине сегодня. Отец дал свою, пока он в рейде. — Ник мотнул головой в сторону парковки. — Давай подвезу.
Леста замялась. Ей нравилось ездить на автобусе. Дребезжащая машина, в которой она могла спрятаться у окна и делать вид, что мира вокруг не существует. Но после сегодняшней стычки ей хотелось избежать косых взглядов и шепотков за спиной. К тому же, Ник смотрел так, словно отказ его обидит не по-настоящему, но всё же.
— Ладно, — она пожала плечами, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно. — Только без этих твоих гонок по гравийке.
— Обещаю, Лесс — усмехнулся он, и от этой улыбки, стало неожиданно тепло.
Они вышли на крыльцо вместе. И вот тут Леста кожей почувствовала чужие взгляды.
У флагштока стояли девчонки из команды поддержки. Джесс с идеально уложенными светлыми волосами, Хлоя и еще пара их подпевал. Они замолкли, едва Леста и Ник поравнялись с ними. Повисла та особенная, звонкая пауза, которая всегда предшествует удару в спину.
— Серьезно? — донесся до Лесты приглушенный голос Джесс. — Он её до дома повез?
— Что он вообще в ней нашел? — поддакнула Хлоя, и её смешок был похож на лай мелкой собачонки. —Может, он просто пожалел её после той истерики в классе?
Леста сжала лямку рюкзака так, что костяшки пальцев побелели. Она не обернулась. Не доставила им такого удовольствия.
Ник, рассказывая мне о чём-то, казалось, ничего не слышал. Он подвел её к старому, но ухоженному синему «Форду», припаркованному у обочины. Кузов блестел на скупом осеннем солнце. Ни царапины, ни пятнышка грязи, несмотря на пыльные дороги Грейсенда.
— Прошу, мадам, — Ник галантно открыл перед ней дверь, и Леста невольно фыркнула.
— Когда ты успел вымыть эту колымагу?
— В пять утра, — признался он, усаживаясь за руль. — Не спалось.
Двигатель заурчал мягко и убаюкивающе. В салоне пахло сосновым освежителем и чем-то еще — запахом самого Ника, смесью хвои, ветра и чистого хлопка. Они выехали с парковки, оставляя позади приземистое здание школы, и в зеркале заднего вида Леста увидела, как девчонки провожают их глазами, полными яда.
Она откинулась на сиденье. Впервые за день плечи немного расслабились.
Они ехали в тишине. Грейсенд остался позади, и дорога нырнула под сень леса. Здесь, среди вековых дубов и сосен, всегда царил полумрак. Ветки сплетались над асфальтом, образуя живой туннель, сквозь который солнечные лучи пробивались лишь редкими золотыми копьями. Леста опустила стекло, впуская влажный, терпкий воздух.
Минут через десять дорога раздвоилась. Налево уходила разбитая колея к трейлерному парку — туда, где в тесных вагончиках ютились рабочие лесопилки, такие как её родители. Направо — гладкий асфальт вел вверх по холму, к району, который здесь с натяжкой называли «Приличным». Дома там были небольшие, но крепкие, с черепичными крышами и аккуратными газонами. Там жили лесничие, менеджеры, школьные учителя.
Ник притормозил у развилки.
— Я завезу тебя прямо к дому, — сказал он, поворачивая налево.
«Дом» — каким громким словом это звучало. Их трейлер стоял на краю парка, приткнувшись к опушке леса, словно сам пытался сбежать от соседей. Когда они подъехали, Леста увидела, что отцовского грузовика нет. Значит, они с матерью еще на смене.
Ник заглушил двигатель. В тишине стало слышно, как где-то в лесу перекликаются птицы.
— Леста, — начал он, и она уже знала, что за этим последует.
Она повернулась к нему. Его глаза, темно-зеленые, как мох на старых валунах, смотрели серьезно.
— Не влезай в такие передряги без меня, — сказал он тихо. — Трей — дурак, но он опасный дурак. А ты... ты бросаешься, не думая о себе.
— Я не могла просто смотреть, как они его пинают! — вырвалось у неё. — Калеб не сделал им ничего плохого, а они...
— Я знаю, — перебил Ник, и в его голосе прозвучала такая усталая нежность, что Леста осеклась. — Я знаю. Именно поэтому я прошу. В следующий раз дай мне знать. Или позови меня. Вместе мы что-нибудь придумаем. Просто... будь осторожна. Обещаешь?
Он протянул ей ладонь для шутливого пожатия. Леста посмотрела на его руку
Она медленно вложила свою ладонь в его.
— Обещаю, — солгала она, глядя ему в глаза.
Её пальцы дрогнули. Ник сжал их и задержал чуть дольше, чем требовало любое обещание. Он знал, что уже завтра она снова бросится в драку, если увидит несправедливость. Потому что Леста Роджерс не умела стоять в стороне.
— Ладно, — Ник отпустил её руку и усмехнулся, но в усмешке сквозила обреченность. — Тогда хотя бы бегай быстрее. И кричи громче.
— Это я могу, — Леста позволила себе слабую улыбку и выбралась из машины.
Она постояла на крыльце трейлера, глядя, как синий «Форд» разворачивается и уезжает обратно, в сторону холма. Там, в окнах домов уже зажигались теплые огни. Здесь, в тени старой сосны, сгущались сумерки.
В лесу, прямо за трейлером, хрустнула ветка.
Леста резко обернулась. Ей показалось, что между стволов мелькнул силуэт. Высокий, сгорбленный. Или, может быть, просто зверь. Олень, лиса. Она вгляделась в темноту, но ничего не увидела — только густую стену папоротников и черные провалы между деревьями.
Леста попятилась к двери, нащупала ручку и скользнула внутрь трейлера, захлопнув за собой хлипкую дверь. Щеколда защелкнулась с тихим щелчком.
Глава 2
Внутри трейлера было тихо. Только холодильник гудел с перебоями, да где-то под полом поскрипывали половицы. Леста скинула рюкзак на кровать, даже не глядя куда, и прошла на крошечную кухню.
Она включила чайник, достала с полки кружку со сколотым краем — свою любимую, с выцветшим рисунком в виде кленового листа. Пакетик дешевого чая, ложка сахара. Вода закипела с тихим шипением, и пар окутал её лицо влажным теплом. Она стояла, обхватив кружку ладонями, и смотрела в окно. Лес за трейлером казался черной стеной. Ни просвета.
— Ну и денек, — пробормотала она сама себе и отпила глоток. Чай был горьковатый, как всегда, но он помогал.
Кружку она оставила на столе, а сама прошла в спальню, которую отделяла от кухни тонкая занавеска в цветочек. Здесь помещались только кровать, старый комод и небольшое мутное зеркальце на стене. Леста стянула через голову школьную толстовку и бросила её в угол. Потом расстегнула джинсы и, поежившись от прохладного воздуха, натянула удобные не сковывающие движений.
Она подошла к зеркальцу. Мутное стекло, по углам тронутое ржавчиной, отражало её лицо нечетко, будто подернутое дымкой. Леста смотрела на себя. Каштановые волосы, которые весь день были стянуты в тугой пучок, она распустила, и они мягкими локонами упали на плечи, спускаясь до лопаток. Она провела по ним щеткой пару раз. Вот так — лучше.
В зеркале на неё смотрела семнадцатилетняя девушка с острыми скулами и глазами слишком взрослыми для её возраста.
— Ладно, — выдохнула она своему отражению и отвернулась.
В животе заурчало. Она нащупала в рюкзаке скомканный бумажный пакет с сэндвичем, оставшимся с обеда. Сыр затвердел, хлеб стал резиновым на ощупь, но микроволновка решала все проблемы. Леста сунула сэндвич в старую печку, выставила таймер на минуту и прислонилась бедром к столешнице, глядя, как сквозь мутное окошко вращается тарелка.
Вж-ж-ж-ж.
Желтоватый свет микроволновки отбрасывал блики на стену. Закипал сыр, тихо шкворчал хлеб.
В этот момент зазвонил телефон.
Леста вздрогнула. Мелодия была обычной, но звонки каждый раз пугали её. Она подошла к дивану, на который бросила телефон, и взяла его в руку. Экран светился: Неизвестный номер.
Она нахмурилась. Отец звонил с лесопилки в другое время. У матери не было привычки звонить совсем — она писала короткие смс без знаков препинания. Подруги? Какие подруги? Ник всегда звонил с одного и того же номера.
Телефон продолжал вибрировать в ладони. Шестое чувство, то самое, что заставило её сегодня встать на защиту Калеба, сейчас шептало: Не бери трубку. Но Леста никогда не слушалась даже собственных внутренних голосов.
Она провела пальцем по экрану.
— Алло?
В трубке сперва был только треск. Шум ветра. Или помехи. А потом голос — дрожащий, срывающийся, тонкий, как натянутая струна:
— Леста... Леста, пожалуйста... помоги мне...
Это был Калеб.
Она узнала его сразу. Сегодня в классе он не сказал ни слова, но этот голос, тихий и затравленный, она запомнила. Сейчас он звучал иначе — в нем звенел настоящий страх.
— Калеб? Что случилось? Где ты?
— Я... — он всхлипнул и замолчал.
В трубке послышался шум. Кто-то засмеялся. Смех перерос в какофонию: еще один голос, третий, они перекликались, и сквозь них пробивался сдавленный вскрик Калеба.
— Слышишь, Роджерс? — в трубке зазвучал другой голос, и Леста мгновенно узнала его обладателя. Трей Митчелл. Тот, кто сегодня отступил перед Ником, но не перед ней. — Слышишь, да?
— Митчелл, — выдохнула Леста, и пальцы сжали телефон до хруста. — Если ты тронешь его...
— О, я уже тронул, — перебил Трей, и в трубке снова раздался смех. — Но это только начало. Мы тут... как бы тебе сказать... устроили небольшую прогулку. Лес, свежий воздух. Озеро. Знаешь озеро? Ну, то самое, Черное?
Сердце Лесты пропустило удар. Черное озеро. Мрачное место в чаще, куда даже местные старожилы не ходили без нужды. Вода там всегда была неподвижной, черной, словно нефть, и от нее тянуло холодом даже в самую жаркую погоду.
— Ты спятил, Трей.
— Возможно, — в его голосе прорезалась жестокая усмешка. — Но я скажу тебе что. Калеб очень хочет, чтобы ты пришла. Не Ник. Не кто-то еще. Ты. Приходи одна. Если ты притащишь своего дружка, или если ты позвонишь копам... ну, скажем так, плавать Калеб не умеет. А вода в озере очень, очень холодная.
В трубке снова послышался голос Калеба — сдавленный, умоляющий:
— Леста, пожалуйста... они серьезно...
Что-то глухо стукнуло — удар. Калеб вскрикнул.
— У тебя тридцать минут, Роджерс, — отрезал Трей. — Черное озеро. Одна. И не заставляй нас ждать. Лес с наступлением темноты — не самое безопасное место, знаешь ли.
Короткие гудки.
Леста стояла посреди тесной гостиной, сжимая телефон в побелевших пальцах. Микроволновка пиликнула, оповещая, что сэндвич разогрет, но звук доносился словно сквозь толщу воды.
Она медленно опустилась на край продавленного дивана. Телефон глухо стукнулся о пружины.
Калеб. Избитый, напуганный парень, который даже спасибо ей сказал только кивком, не в силах произнести ни слова. И Трей. Трусливый шакал, который не посмел и пальцем тронуть Ника, но с радостью вымещает злобу на слабых. И теперь он затащил этого слабого в лес. В Черное озеро.
Ради чего? Чтобы добраться до неё? Потому что она посмела перечить ему при всех? Потому что Ник вступился, а унижение жгло Трея изнутри, и единственный способ вернуть себе вес — наказать того, кто эту цепь унижений запустил?
— Какого черта... — прошептала она, глядя в потолок. — Какого черта мне это вообще сдалось?
Она могла не идти. Могла просто набрать Ника и рассказать всё. Или позвонить в полицию. Или родителям Калеба, если бы знала номер. Трей блефует. Никто не станет топить человека из-за школьной стычки. Это просто запугивание.
Блефует?
Она вспомнила глаза Трея сегодня. Пустые, злые, с тем особенным блеском, который бывает у тех, кто слишком долго считал себя королем и вдруг потерял корону. В этих глазах не было границ. Он не блефовал.
И Калеб заплатит за её смелость, если она останется сидеть на этом диване.
— Черт, — она запустила пальцы в распущенные волосы и рванула их.
Ловушка. Это была ловушка, распахнутая настежь. Калеб был лишь наживкой. И приманка работает только в том случае, если жертва поведется, если ей не всё равно.
А Лесте было не всё равно. В этом и заключалась её проблема.
Она схватила телефон и набрала номер. Гудок. Второй.
— Лес? — голос Ника в трубке был настороженным. Он знал — просто так она звонить не станет.
— Ник, слушай... — она запнулась, понимая, что слова путаются. — Калеб... Трей, он позвонил, они затащили его в лес, на Черное озеро, и они хотят, чтобы я...
— Стоп. Стоп. — Ник говорил медленно, но в его голосе уже зазвенела сталь. — Помедленнее. Что за озеро? Кто тебе звонил?
— Трей! Он сказал, если я не приду одна, они утопят Калеба! — слова вылетели одним потоком. — Они дали мне час, Ник. Это ловушка, я знаю, но...
— Леста.
Она замолчала. Он произнес её имя так, что внутри всё сжалось.
— Слушай меня внимательно, — голос Ника стал ледяным и сосредоточенным. — Ты сидишь дома. Сейчас же. Я уже выхожу. Машина заведена, я буду у тебя через семь минут. Ты никуда не выходишь, ты поняла меня? Ты не делаешь ни шагу за порог. Ты сидишь и ждешь меня.
— Но Калеб...
— Я сказал — ждешь! — в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на злость. — Лес, я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, что пойдешь туда сама, пока я еду, потому что боишься, что я не успею. Но я успею. И мы пойдем вместе. Одна ты туда не сунешься. Слышишь?
Она молчала.
— Леста, — уже тише, но с нажимом. — Обещай мне. Как сегодня в машине.
— Ты знаешь, что то обещание было липовым, — выдохнула она, но губы сами собой дрогнули в слабой улыбке. — Ладно. Я жду. Семь минут. Но если ты опоздаешь хоть на секунду, я...
— Успею, — отрезал он. — Не выключай телефон.
Гудки.
Леста осталась сидеть, глядя на темный экран. Семь минут. Потом она посмотрела в окно, за которым чернел лес. Где-то там, в глубине чащи, было Черное озеро. И где-то там избитый, напуганный парень ждал, что кто-то придет и спасет его.
Она встала и натянула старые кроссовки. На всякий случай. И стала ждать, считая секунды по тиканью кухонных часов.
Тик-так. Тик-так.
Лес за окном, казалось, подступил еще ближе.
***
Тишина давила. Семь минут растянулись в вечность, как резиновая лента, готовая вот-вот лопнуть. Леста сидела на краю дивана, обхватив колени, и смотрела на замерший телефон. Тот лежал экраном вниз, но она всё равно видела его — чувствовала, как он ждет.
И он дождался.
Экран вспыхнул. Неизвестный номер.
Леста замерла. Сердце бухнуло в грудную клетку. Телефон вибрировал в ладони, настойчиво, требовательно, высвечивая те же безликие цифры. Палец завис над кнопкой ответа. Но она не взяла трубку. Просто смотрела, как экран гаснет, оставляя её в тишине.
И тут же — короткий сигнал.
СМС. От того же неизвестного номера.
Она открыла сообщение. Буквы плясали перед глазами, но смысл дошел мгновенно, словно ледяная вода за шиворот:
«Леста, ты зря позвонила Нику. Если сейчас же не отправишься одна, мы точно его убьем.»
Телефон дернулся в её пальцах.
— Но как... — прошептала она, и голос прозвучал чужим, осипшим. — Откуда они...
Она подняла глаза и оглядела трейлер. Тесная кухонька. Продавленный диван. Занавеска в цветочек, отделяющая спальню. И окно. Окно, выходящее на опушку леса.
Леста бросилась к нему, рванула штору в сторону. Ткань с тихим треском подалась. За мутным стеклом, в сгущающихся сумерках, она увидела только деревья. Сосны, дубы, сплетенные ветки. Лес стоял неподвижно, но ей показалось, что в самой глубине, между стволами, мелькнуло что-то. Отсвет. Как если бы кто-то смотрел на неё через стекло бинокля или... телефона.
— Они там, — выдохнула она. — Они следили за мной.
Холодок пробежал по позвоночнику.
Если сейчас же не отправишься одна, мы точно его убьем.
Она вспомнила лицо Калеба сегодня в классе. Бледное, с наливающимся синяком, с глазами затравленного зверька. Он кивнул ей тогда — коротко, благодарно. Словно она была единственным человеком во всей школе, кто увидел в нем не мусор, а живого парня. И теперь этот парень сидел где-то у Черного озера, в темноте, избитый, напуганный, и ждал. Ждал, что кто-то придет. Ждал её.
А если она не придет? Если она останется здесь, дождется Ника, и они пойдут вдвоем? Трей предупредил ясно: без дружка. Они увидят Ника издалека, и тогда...
Она представила, как черная вода смыкается над головой Калеба. Представила его крик — тот самый, что она слышала в трубке. И поняла с тошнотворной ясностью: если она не пойдет сейчас, одна, она будет винить себя всю оставшуюся жизнь. Каждую ночь, засыпая, она будет видеть его лицо. Слышать его голос. Знать, что могла спасти — и не спасла.
— Черт. Черт, черт, черт...
Она уже стояла на ногах. Кроссовки были обуты. Она накинула поверх футболки старую отцовскую куртку — плотную, защитного цвета, с карманами на молнии. Сунула в один карман телефон, во второй — маленький перочинный нож, который всегда лежал на тумбочке
Рука легла на холодную ручку входной двери.
Она набрала Нику короткое сообщение, спеша, попадая не в те буквы:
«Они знают что ты едешь. Я пошла к озеру. Торопись. Пожалуйста.»
Отправить.
Дверь распахнулась, впуская сырой вечерний воздух. Лес стоял перед ней — черный, молчаливый, бескрайний. Запах хвои, мха и сырой земли ударил в лицо. Где-то далеко, в самой чаще, ухала сова. Низкий, протяжный звук, похожий на предупреждение.
Леста шагнула за порог.
Едва её кроссовки коснулись влажной травы, телефон в кармане зажужжал. Сообщение от Ника.
«НЕТ. СТОЙ. ЖДИ МЕНЯ.»
Она даже не успела прочитать его до конца, как экран вспыхнул снова.
«Леста, не смей.»
И снова.
«Ты обещала.»
И снова.
«Я БУДУ ТАМ ЧЕРЕЗ 3 МИНУТЫ. ПРОСТО СТОЙ.»
Писк. Писк. Писк. Телефон вибрировал без остановки, словно живое существо, бьющееся в агонии. Сообщения сыпались одно за другим — короткие, злые, отчаянные. Она не открывала их, просто чувствовала, как карман дергается и дрожит.
— будет лучше если они увидят меня одну и тогда у нас будет шанс спасти Калеба. Ник успеет.
И пошла.
Тропинка, ведущая в лес, была едва различима. Старая, заросшая папоротником колея, по которой когда-то возили дрова. Леста ступала быстро, почти бегом, раздвигая руками влажные ветки. Сумерки сгущались с каждой минутой, и лес вокруг неё оживал. Где-то справа хрустнула ветка — может, зверь, может, что-то другое. Где-то слева зашелестели кусты. Кроны деревьев сомкнулись над головой, скрывая последние проблески серого неба.
Телефон всё еще вибрировал в кармане, но она перестала обращать на него внимание. Она шла и шла, спотыкаясь о корни, выставив руки вперед, чтобы не напороться на низкие ветки. Воздух становился холоднее. Тяжелее. Он пах уже не просто лесом — он пах стоячей водой. Тиной. Затхлостью.
Черное озеро было близко.
Где-то впереди, между стволами, мелькнул слабый свет. Не лунный — искусственный. Фонарь? Костер? Леста замедлила шаг, стараясь дышать тише. Сердце колотилось в горле, но страх отступил, уступив место холодной, сосредоточенной решимости.
Она не знала, что будет делать. Не знала, как спасет Калеба. Не знала, что скажет Трею. Но она знала одно: там, впереди, кто-то ждет. И она не могла не прийти.
Телефон в кармане пискнул в последний раз и затих.
Ветки расступились, и Леста вышла на берег.
Черное озеро оправдывало свое имя. Вода была неподвижной, густой, словно застывшая смола, и отражала только смутные очертания склонившихся над ней елей. Ни ряби, ни всплеска. Берег усеивали замшелые валуны, поросшие бурым лишайником, а воздух был пропитан запахом гнили и мокрой земли.
Посреди этой мрачной картины стояли они.
Калеб — на коленях у самой кромки воды. Связанный. Рот его был замотан грязной тряпкой, а глаза, расширенные от ужаса, нашли Лесту мгновенно. Он замычал сквозь кляп, задергался, но веревки держали крепко.
Вокруг него стояли трое. Трей Митчелл — в центре, скрестив руки на груди, с довольной ухмылкой, от которой у Лесты свело челюсть. По бокам — его вечные шакалы, Зак и Брэд, оба с тупыми самодовольными лицами лакеев, которым не впервой выполнять грязную работу хозяина.
— А вот и наша героиня, — протянул Трей, и его голос эхом прокатился над водой. — Молодец, что пришла одна. Правда, ребята, молодец?
Зак и Брэд загоготали. Леста стояла на месте, тяжело дыша после бега через чащу, и сверлила Трея взглядом.
— Что тебе нужно? — голос прозвучал тверже, чем она ожидала. — Я пришла. Так что отпусти Калеба.
Трей не двигался. Он смотрел на неё с тем же ленивым, жестоким любопытством, что и в классе. Но сейчас в его глазах появилось что-то еще. Что-то лихорадочное. Неспокойное.
— Отпустить? — он растянул слово, смакуя. — Понимаешь, Роджерс, тут такое дело...
Он повернулся к озеру. К черной, безжизненной воде. И заговорил — но не с ней:
— Я привел тебе их. Этого достаточно? Достаточно?!
Голос его сорвался на последнем слове, и эхо заметалось между стволами, затихая где-то в чаще. Зак и Брэд переглянулись, и их ухмылки на мгновение дрогнули — словно даже они не ожидали такого.
У Лесты вырвался нервный смешок.
— Ты что, спятил? — она не узнала собственный голос. — Ты с озером разговариваешь? Совсем крыша поехала, Митчелл?
Но Трей не обернулся. Он всё смотрел на воду.
— Заткнись, — бросил он сквозь зубы, по-прежнему глядя в черную гладь. — Ты не понимаешь. Никто не понимает. Он обещал... он сказал, что если я приведу...
Договорить он не успел.
Справа, из густого подлеска, с треском выломилась фигура. Высокая, широкая в плечах, с растрепанными каштановыми волосами. Ник. Он тяжело дышал, в руке был зажат фонарь, который он тут же выронил в траву.
— Леста! — его взгляд заметался по берегу, нашел её, ощупал с головы до ног. Плечи его едва заметно опустились. Он выдохнул — шумно, с облегчением. — Жива...
Но Трей, застывший у кромки воды, резко развернулся. Его лицо исказилось — ярость, разочарование, а возможно, и страх.
— Я же сказал — одна! — заорал он. — Ты всё испортил!
И прежде чем кто-то успел пошевелиться, прежде чем Леста успела крикнуть, прежде чем Ник дернулся с места — Трей шагнул к связанному Калебу и толкнул его в грудь тяжелым ботинком.
Пень накренился. Калеб, связанный, беспомощный, не способный даже закричать, покатился по скользкому берегу и рухнул в озеро.
Черная вода сомкнулась над ним почти беззвучно. Только круги разошлись по маслянистой глади — и всё.
Леста не думала. Её тело среагировало быстрее разума. Кроссовки оттолкнулись от влажной земли, руки вытянулись вперед — и она прыгнула следом. Холод обжег мгновенно, пробрался под одежду, стиснул грудь ледяными тисками. Вода была гуще, чем казалась, —обволакивала словно жидкое стекло.
Где-то над ней прозвучал еще один всплеск. Ник. Он прыгнул за ней. А следом, с громким ругательством, в воду полетел и Трей — Ник, проносясь мимо, зацепил его и потащил за собой.
Четверо тел погрузились в черную воду.
И почти сразу что-то пошло не так.
Леста ожидала, что дно будет близко — озеро было небольшим, она рассчитывала нащупать его, оттолкнуться, вынырнуть. Но под ней не было ничего. Только тьма. Бесконечная, уходящая в невозможную глубину. Она поняла это с той особенной, леденящей ясностью, какая приходит в момент смертельной опасности: они падали. Не плыли — падали. Вода вокруг них не была застывшей — она двигалась, текла, увлекая их вниз темным потоком.
Она попыталась грести вверх — туда, где сквозь толщу воды еще виднелось смутное пятно света. Но что-то было ужасно, неправильно. Верх и низ поменялись местами. Плыть к свету значило плыть... не туда. Свет теперь был не сверху, а где-то далеко внизу, под ними, словно озеро перевернулось, и небо осталось позади, а впереди открывалась новая бездна. Уши заложило, в груди горело, легкие требовали воздуха. Паника стиснула горло.
И в этот момент чья-то ладонь сжала её руку.
Ник.
Она не видела его лица, только силуэт, только пальцы, сомкнувшиеся на её запястье стальной хваткой. Он не паниковал — или скрывал панику лучше, чем она. Он потянул её за собой, туда, где брезжил странный, неправильный свет. И она подчинилась. Потому что выбора не было. Потому что это был Ник.
