Она уже мертва

"...Иероглифы, вот как это называется! А еще это называется татуировка, у Белкиного папы тоже есть татуировка, она окопалась на спине, и папа немного ее стесняется. «Ошибки бурной юности» – именно по этому разряду проходит квинтет разухабистых скелетов, вооруженных музыкальными инструментами: контрабас, саксофон, тромбон с трубой и ударная установка.«Ленинградский диксиленд» – так именует папино наспинное безобразие мама, о чем ты только думал, когда заводил этот вертеп? Уж точно не о жене и о ребенке.– Мне было восемнадцать, и я был дураком.– Не таким уж дураком, – парирует мама. – Иначе выбил бы скелетов у себя на лбу. Или на груди. Чтобы здороваться с ними, выходя из душа. Надолго бы тебя хватило?– Ненадолго, – вздыхает папа.– Но ты предпочел, чтобы их видел кто угодно, кроме тебя. О чем это говорит?– О чем?– Ты – эгоцентрик. Любитель распустить хвост по поводу и без повода.Белка знает наперед все то, что скажет папа: если бы он был любителем распустить хвост, то занялся бы львиными прайдами, а не какими-то невнятными пауками. И украсил бы спину не скелетами, а группой «Битлз». Или, на худой конец, Лениным, слушающим «Аппассионату». "

Август. Белка.…Бухта оказалась странно пустынной в этот час. Метрах в трех от воды лежал баракан, находящийся в пользовании МашМиша, а их самих как ветром сдуло. Поначалу Белка подумала, что они купаются, но морская гладь была чиста. МашМиш – не такие уж классные пловцы, чтобы устроить заплыв на километр или два. Обычно они торчат у берега, - там, где вода доходит им едва ли до плеч, и бестолково машут руками имитируя стиль «баттерфляй». Изредка Миш подныривает под сестру, и тогда Маш визжит так, что слышно не только в окрестностях поселка, но даже в Турции. Но сейчас никто не сотрясает воздух криками. Одно из двух: либо МашМиш утонули, либо…

Скалы вокруг бухты здорово сужают обзор!

Если стоять наверху, у самого начала тропы, видно почти все побережье, а здесь – только линию горизонта, с двух сторон ограниченную нагромождением камней. Но Белка знает: за скалами слева берег чуть более пологий, там построены мостки, с которых ловят рыбу местные мальчишки и примкнувшие к ним Ростик и Шило. А скалы с правой стороны – лишь начало угрюмой гряды, самой настоящей «мертвой зоны» - ни пляжей, ни бухт в этой части нет. Разве что – несколько гротов, вода из них не уходит никогда, так, по крайней мере, утверждает Шило, все здесь облазивший.

Чтобы чем-то занять себя, Белка решила поискать куриных богов – маленькие плоские камешки с дыркой. Если найти такой камешек и повесить себе на грудь – исполнение желаний обеспечено. Один камешек – одно желание, а у Белки их, как минимум, пять. Три из них связаны с Сережей, одно – с папиным врагом Муравичем (чтоб он под землю провалился!), еще одно – с Астой.

самым главным в отсутствие хозяев. По-моему, это неправильно. – У нас здесь целый боекомплект блаженных, – фыркнула Маш. – Протри