Czytaj książkę: «Белые Пруды»

Глава 1 Завещание отца

В кабинете графа Василия Васильевича Орлова-Денисова царила тишина.Он сидел в кресле, держа в руках карту. В этот момент в кабинет вошёл придворный лакей Григорий Плотников.

Григорий уже давно служил в доме своего господина.Он был одет в темно-синий камзол с золотыми пуговицами, белые чулки и черные туфли. Его волосы были аккуратно причесаны, а на лице всегда была сдержанная улыбка. Григорий был человеком среднего роста, с уверенной осанкой и внимательным взглядом.

В этот день, как и всегда, он тихо вошел в кабинет графа, держа в руках поднос с графином и рюмкой.

Григорий: -- Ваше сиятельство, ваши придворные прибыли.

Василий Васильевич: -- Зовите слуг, -- сказал он, не поворачиваясь. -- Не тех, что в холле, а тех, что знают, как держать язык за зубами.

Григорий, с достоинством поклонившись, вышел из кабинета, чтобы выполнить приказание своего господина. Его движения были плавными и точными, как и подобает опытному слуге.

Через минуту в кабинет вошли трое:

Первый -- Иван, седой, с лицом, будто вырезанное из дуба, в сером кафтане с выцветшими узорами на рукавах.

Второй -- Степан, молодой, но уже с морщинами на лбу, как будто пережил слишком много, -- в темно-синем сюртуке, с ботинками, которые, похоже, не снимал с ног годами.

Третья -- Марья, сухая, с глазами, что видели все, -- в черном платье, с белым кружевным воротником, как у монахини, но без молитвы.

-- Вы знаете, зачем я вас позвал? -- спросил Василий Васильевич, глядя в окно, где сад был уже почти мертв.

-- Нет, -- сказал Иван.

-- А я знаю, -- сказала Марья.

-- Вы хотите, чтобы мы несли вести.

-- Точно, -- кивнул он. -- Позвать сына. Михаила.

-- Он в Саратове, -- сказал Степан. Сказали, что возвращается через три дня.

-- Пусть приходит завтра. -- Василий поднялся, медленно, как будто каждый сустав сопротивлялся. -- И не просто приходит. Он должен прийти один. Без гонцов, без свиты. Без шума.

-- Зачем? -- спросил Иван.

-- Потому что завещание -- не для всех. Оно -- для него.

-- А если он не придёт? -- спросила Марья.

-- Тогда пусть не приходит, -- сказал Василий. -- Но если придет -- скажи ему : <<Ты не наследник, ты ...>>.

Они вышли, как тени. Иван снял шапку, Степан стукнул каблуком -- не по привычке, по приказу. Марья остановилась у двери.

-- Вы не боитесь, что он не поймёт? -- спросила она.

-- Боюсь, -- сказал Василий. -- Но боюсь больше того, что он поймёт слишком поздно.

На следующий день Михаил пришёл. Он был не такой, как его отец -- не в облике, а в душе. Высокий, с глазами, что смотрели вперёд, а не в прошлое. Он не плакал, не пытался утешить отца. Просто стоял, как будто знал : это последний раз, когда он увидит его живым.

-- Папа, -- сказал он. -- Я пришел.

-- Я вижу, -- сказал Василий. -- Садись.

Он открыл ящик, достал пергамент, завернутый в льняную ткань.

-- Это -- не просто завещание, -- сказал он. -- Это -- приказ.

Михаил молчал.

-- Я завещаю тебе землю. Не ту, что у нас в Курской губернии, -- нет. Там все уже съели. Там все уже сожгли. Я завещаю тебе новую.

--Где?

-- Вон там, -- сказал Василий, указав на карту, держал под рукой. -- На Медведицких холмах.

-- Ты хочешь, чтобы я построил хутор?

-- Нет. Я хочу, чтобы ты построил будущее.

-- Но зачем?

-- Поэтому что там, -- сказал Василий, -- не будет ни крепостных, ни баринов. Там будет человек. Ты . И твои дети.

Михаил смотрел на него.

--Ты думал, я не знаю, что ты не любил меня? -- спросил он.

-- Я любил тебя, -- сказал Василий. -- Только не так, как ты думаешь.

-- Как же?

-- Я люблю тебя так, как любят тех, кто не может быть рядом.

Михаил не ответил. Он взял пергамент.

-- Я сделаю это, -- сказал он. -- Но не ради тебя.

-- А ради кого?

-- Ради тех, кто будет жить после нас.

Василий кивнул.

-- Тогда ты -- мой сын.

И в этот момент, когда Михаил вышел, а Василий остался один, в комнате стало тихо.

Глава 2 Семейный совет

В старинном доме Орловых-Денисовых, что стоял на окраине поместья, царила необычная суета.

Слуги торопливо протирали пыль с фамильных портретов, на которых строгие предки в мундирах и парчовых платьях, казалось, неодобрительно взирали на суматоху. Горничные расправляли скатерть на большом дубовом столе, расшитую серебряной нитью еще бабушкой Анны Павловны. В камине весело трещал огонь -- будто и он понимал важность грядущего события.

Михаил Васильевич Орлов-Денисов, высокий, с благородной осанкой и сединой в висках, ходил по гостиной, задумчиво поглаживая подбородок. На стене над камином тикали старинные английские часы -- их мерный ход напоминал о том, что время не ждет.Сегодня он решил созвать семейный совет -- дело нешуточное, ведь речь шла о переезде на хутор которого еще нет,земли, доставшиеся ему по наследству от отца.

Ровно в пять часов вечера все собрались в гостиной.За столом расположились:

супруга Михаила Васильевича, Елена Ивановна Черткова, она была дочерью -- Ивана Дмитриевича Черткова и матери -- Елены Григорьевны, урожденной баронессы Строгановой, с изящной причёской и строгим, но добрым взглядом. На ней было шелковое платье цвета лаванды, а на шее -- жемчужное ожерелье, подарок мужа на десятилетие свадьбы;

старший сын Петр, одиннадцати летний мальчишка с горящими глазами .Он с интересом смотрел на карту, что принёс отец.

дочь Елизавета, девяти летняя девочка с робкой улыбкой. Она теребила край кружевного платка и украдкой бросала взгляды на брата -- ей явно были близки его стремления.

Дядя, Михаил Васильевич, старый полковник в отставке, любивший всё подвергать сомнению.Он сидел в глубоком кресле у камина, попыхивал трубкой и время от времени покачивал головой, будто заранее не одобряя любые новшества.

Хозяин дома поднялся, обвел присутствующих взглядом и начал :

--Дорогие мои, я созвал вас здесь не случайно. Пришло время решить : остаемся ли мы в старом гнезде или переезжаем на новые земли, где очень много земли, на Медведицких Ярах. Земли там необжитые,отец оставил нам наследство, но есть другая земля, в Шиханах(Саратовской области).

Петр тут же вскочил с места:

-- Отец, это же прекрасная возможность! Мы могли бы разбить новый сад, устроить конный двор, как у деда! Я готов взяться за дело!

Елена Ивановна мягко улыбнулась:

-- Милый, все это замечательно, но подумай : школа для Лизы, врачи, -- все здесь. На новом месте придётся начинать с чистого листа.

Елизавета робко подала голос:

-- Мама, но ведь это приключение! Я бы хотела увидеть новые места, завести друзей...

Дядя, до этого момента молча куривший трубку, наконец заговорил:

-- Миша, ты всегда был мечтателем. Но подумай здраво :переезд -- это траты, хлопоты, неизвестность. Может, оставить все как есть?

Михаил Васильевич слушал внимательно, кивал, делал пометки в блокноте. Когда все высказались, он поднялся и произнес:

-- Благодарю вас за откровенность. Я вижу, мнения разделились, но в этом и сила нашего совета -- мы смотрим на проблему с разных сторон. Давай поступим так: я побываю на Медведицких Ярах, осмотрю дом и земли, поговорю с местными. А через пару недель снова соберёмся и примем окончательное решение.Согласны?

Все закивали. Елена Ивановна улыбнулась:

--Мудрое решение, мой дорогой. Так мы будем знать наверняка.

Петр просиял:

-- Значит, есть шанс, что мы всё-таки переедем!

-- Шанс есть всегда, -- подмигнул отец. -- А теперь прошу к чаю -- Марфа испекла ваше любимое печенье, Лиза. С миндальной глазурью.

В гостиную вошла горничная с серебряным подносом, на котором дымился фарфоровый чайник с фамильным вензелем. Аромат бергамота и свежей выпечки наполнил гостиную.

В гостиной сразу стало теплее и веселее. Разговоры перешли на бытовые темы, зазвучал смех. Елизавета уже рассказывала, какие цветы она хотела бы посадить в новом саду, Петр размахивал руками, описывая будущий конный двор, а Анна Павловна тихонько шептала мужу :<<Ты правильно решил, Миша. Пусть дети увидят мир за пределами нашего старого дома>>.

Семейный совет завершился, но самое интересное, как все понимали, было ещё впереди.

Глава 3 Олейниково

Ранним утром, едва первые лучи солнца позолотили крыши господского дома, Михаил Васильевич Орлов-Денисов, его сын Пётр и помощник Григорий выехали из усадьбы. Михаил Васильевич был хмур -- предстоящий осмотр отдаленного хутора не вызвал у него энтузиазма.

-- Батюшка, а долго нам ехать? -- спросил Петр, поправляя шапку. Паренёк сидел в седле прямо, с любопытством оглядываясь по сторонам.

-- К вечеру, не раньше, -- отозвался Михаил Васильевич. -- Дорога дальняя, да ещё и не самая лучшая. Но надо посмотреть, что там за земля досталось нам по наследству.

Григорий, ехавший по зади, добавил:

-- Говорят, хутор Олейников старый, еще при казаческим ордене основан. Да только барину он достался, за заслуги перед отечеством. Туда барин Василий Васильевич редко наведывался, вот и стоит, поди, в запустении.

-- Отец мой больше о столице думал, чем о хуторах, -- вздохнул Михаил Васильевич. -- А теперь разбираться мне.

Путь лежал через степь -- бескрайнюю, кое-где еще мерзлую, не проснувшуюся от зимы. Вдалеке виднелись холмы, а между ними тонкой лентой извивалась дорога. Ветер доносил запах полыни .Петр восторженно оглядывался :

-- Какая красота, батюшка! Смотрите, какие просторы! Здесь можно лошадей пасти, и поля засеять...

Михаил Васильевич лишь усмехнулся :

-- Погоди радоваться, Пётр. Сначала посмотрим, что там на деле этот хутор Оленников представляет.

К вечеру они увидели хутор. Он раскинулся в небольшой долине, окруженной пологими холмами.Хутор расположился на северном склоне балки Осиновой(притока балки Водяной), в трех верстах севернее истока реки Базулук. Крутые яры.Степь вокруг выглядела суровой и одновременно трогательной в своей мартовской наготе.

Земля еще хранила следы зимы : кое-где лежали последние островки снега, словно забывшие, что пора исчезать, а в низинах подернулось тонкой корочкой льда.

Несколько хат с соломенными крышами, амбар, конюшня, загон для скота -- все выглядело старым, но ещё крепким. Возле колодца суетились женщины, мальчишки гоняли кур, старики сидели на лавках в тени.

Однако сразу бросились в глаза признаки запустения. Крыши кое-где прохудились, солома торчала клочьями, забор вокруг огорода покосился, местами совсем упал. В загоне было пусто -- лишь пара худых кур бродило по земле. Амбар стоял с распахнутыми дверями, внутри виднелись пустые полки.Возле конюшни валялись гнилые колеса от телеги и ржавые вилы.

Михаил Васильевич остановил коня и хмуро оглядел хутор :

-- Так, значит... При прежнем хозяине тут не особо заботились о порядке.

К приехавшим уже спешили несколько человек. Впереди шёл высокий старик с седой бородой -- староста Трофим Ильич. За ним -- крепкий мужик в домотканой рубахе и молодая женщина с ребёнком на руках.

-- Добро пожаловать, ваше благородие, -- поклонился Трофим Ильич. -- Мы уж вас поджидаем. Я -- Трофим Ильич, староста здешний.

Михаил Васильевич кивнул:

-- Михаил Васильевич Орлов-Денисов. А это мой сын Петр и помощник мой, Григорий. Мы приехали осмотреть владения.

Женщина улыбнулась ребенку, тот уставился на барина большими глазами.

-- Рады служить, барин, -- сказала она. --У нас тут, конечно, не столица, но люди работящие.

Мужик в рубахе добавил:

-- Земля добрая, урожаи бывают славные. Только вот амбары пустые стоят -- семян не хватает. Да и скотина отощала без доброго корма.

-- Да вот, барин, -- вздохнул мужик. -- Тимофей Еремеев это, к вашим услугам. Третий год неурожай. Земля истощилась, воды в реке мало стало -- видимо, родники ослабли. А без воды и хлеб не родится. Да и плуги наши старые, ели таскаем их по полю...

Мимо проходили женщины с вёдрами. Одна из них, Марфа Воропаева, остановилась и добавила:

-- У меня трое ребятишек, барин. Муки на месяц едва хватает. А зимой -- и того хуже будет. Вон Аграфена Гайдукова говорит, что у нее корова заболела -- нечем кормить скотину.

Из-за угла избы вышел крепкий мужчина с мозолистыми руками -- Григорий Клименко.

-- Мы бы и рады работать, да сил нет, -- сказал он. -- Земли много, да толку мало. Без помощи не выкарабкаться. Вон Кузьма Шурдуков вчера говорил, что кузницу придётся закрывать -- угля не хватает.

Иван Чернышёв, местный рыбак, кивнул:

-- И рыба в Чёрной почти перевелась. Раньше на продажу ловили, а теперь и для семьи едва хватает.

Вместе с Трофимом Ильичем они обошли хутор. Картина вырисовывалась удручающая. В конюшне стояли три лошади -- одна старая, две молодые, но худые. В загоне -- пять овец, да и те тощие. Коров не было вовсе.

Пашня была распахана кое-как, местами заросла бурьяном. Огороды небольшие, засажены частично.

Крыши требовали ремонта, двери в амбаре скрипели на ржавых петлях, забор нужно было ставить заново.

В амбаре -- пару мешков зерна, немного сушёных овощей. Сеновал почти пустой.

На другой день,утром продолжили обход.

Ручей был чистый, но к нему не было нормальной дороги -- только тропа, размытая дождями.

Михаил Васильевич хмуро записывал в блокнот :

Плохо дело, Григорий. Тут работы на год вперёд.

Трофим Ильич вздохнул :

-- Мы бы рады все наладить, да без хозяина трудно. Кто за порядком следить будет? Мы тут сами по себе живём, как получится.

Пётр, который до этого молча слушал, вдруг сказал :

-- Батюшка, а люди-то хорошие.Видите, как стараются, как рассказывают? И дети весёлые, и женщины улыбаются.

Устроившись в единственной относительном целом помещении амбара, Михаил Васильевич расспрашивал старосту по подробнее:

-- Расскажи, Трофим Ильич, как вы тут жили без барина?

Староста почесал бороду:

-- Да как жили... Сами по себе. Землю пашем, скотину держим, что вырастим -- то и едим. Кто побогаче -- тот и амбар полный, кто победнее -- тот с соседями делится Барин ваш, покойный, отец ваш, раз в год, бывало, заедет, посмотрит, да и уедет.А мы уж как-нибудь...

-- И не бунтовали? Не уходили?

-- Куда ж уходить? -- удивился Трофим Ильич.-- Земля наша, дом наш. Тут деды жили, прадеды. Мы привыкли. Да и не так плохо жили, пока силы были. А теперь старики стареют, молодым без руководства трудно.

Отведя Петра и Григория в сторону, Михаил Васильевич вздохнул:

-- Место не из лучших. Хозяйство в упадке, земли требуют вложений, построек почти нет. Я рассчитывал на большее.

Григорий пожал плечами:

-- Можно продать, поискать что-то получше.

Но Пётр горячо возразил:

-- Батюшка, подождите! Да, тут все запущено, но ведь можно исправить. Посмотрите на людей -- они не ленивые, они просто ждали хозяина, который поверит в них. Мы можем все наладить!

Михаил Васильевич посмотрел на сына, потом на хуторян, которые стояли поодаль и с надеждой смотрели на него. Женщины прижимали к себе детей, мужики переминались с ноги на ногу, старик Трофим Ильич сжимал в руках шапку.

-- Вы правы, Пётр, -- наконец произнес он. -- Люди тут действительно хорошие. Значит, так: остаёмся. Будем наводить порядок.

Трофим Ильич перекрестился :

-- Спасибо, барин! Знать, удача к нам пришла. Хуторяне заулыбались, зашумели, кто-то уже побежал сообщить новость остальным.

-- Михаил Васильевич выпрямился :

-- Слушайте меня внимательно, -- громко сказал он. -- Я вижу, что вы трудолюбивы и честны. Теперь у вас есть хозяин, который будет заботиться о хуторе. Первым делом -- починим крыши и забор, потом займёмся скотом. Семян я привезу, поможем с кормами.

-- Так, -- произнес он твердо. -- Я вижу, что дело серьёзное. Даю слово: помогу. На днях распоряжусь , чтобы привезли новые плуги, семена отборные. А еще -- построим плотину на реке Черной, чтобы воду запасать. И мельницу поставим, чтобы муку молоть.

Люди замерли, не веря своим ушам. Кузьма Шурдуков переспросил:

-- Правда, барин? Не шутите?

--Никаких шуток, Кузьма, -- улыбнулся Михаил Васильевич. -- И вот что еще : пока я буду ездить по делам, оставлю здесь за старшего Григория Плотникова. Он человек надежный, справедливый. Все вопросы -- к нему. А он будет держать связь со мной. Григорий покраснел, опустил глаза.

-- Постараюсь, Михаил Васильевич, -- тихо сказал он.

-- Знаю, что постараешься, -- похлопал его по плечу Михаил Васильевич. --А вы, люди, не падайте духом. Вместе справим

Михаил Васильевич оглядел хутор -- ветхий, запущенный, но живой. Где-то залаяла собака, из трубы ближайшей хаты пошел дым, дети засмеялись. Он глубоко вздохнул степной воздух, пахнущий полынью и землей, и впервые за долгое время почувствовал :решение принято верно.

Так началось возрождение Олейниково. Михаил Васильевич сдержал слово: вскоре в поселок привезли плуги и семена, начали строить плотину на реке Черной и мельницу А Григорий Плотников стал надежной опорой для новых односельчан -- человеком, который связывал их с барином и помогал воплощать планы в жизнь.

Глава 4 Новые планы

Вечернее солнце золотило крыши Олейниково, отбрасывая длинные тени на берег реки Черной.Михаил Васильевич Григорий Плотников стояли на холме, откуда открывался вид на хутор и окрестности.

-- Григорий, -- начал Михаил Васильевич, задумчиво глядя в даль, -- я здесь тебя оставляю за главного. Но есть у меня к тебе важное поручение. В трех верстах отсюда севернее от истока реки Бузулук, на северном склоне балки Осиновой,это приток балки Водяной, ты должен построить новый хутор. Назовем его Орлов-Денисов.

Григорий удивленно поднял брови:

-- Новый хутор, Михаил Васильевич? Да, место тут хорошее, вид прекрасный... Но дело-то нешуточное.

-- Именно так, -- кивнул Михаил Васильевич. -- И я хочу, чтобы он был не просто хутором, а настоящим имением -- с усадьбой, парком и, что особенно важно, с церковью. Мне это необходимо, Григорий. Без церкви -- нет души у места.

Он повернулся к Григорию, взгляд стал серьезным:

-- Я поеду в Шиханы -- посмотрю, что там, и вернусь. Сначала -- в старое имение, оттуда -- сюда.Переезда семьи не будет :отправлю их пока в Санкт-Петербург. А ты остаешься за главного.

Григорий почесал затылок:

-- Понял, Михаил Васильевич. Но строительство -- дело хлопотное. Людей нужно много, материалов...

-- Верно мыслишь, -- улыбнулся Михаил Васильевич. -- Вот мои указания: немедленно набери людей для строительства нового хутора. Дай объявления во всех окрестных селах и на ярмарках. Пиши так : "Даем кредит в виде скота и избы. Приходи -- обустраивайся, работай на новом хуторе".

Григорий оживился:

-- Так это же, выходит, люди сами потянутся! Ведь если дать им скот да жилье в долг -- они крепко привяжутся к земле, станут ее беречь, растить, заботиться.

-- Именно, -- подтвердил Михаил Васильевич.

-- Те, кто возьмет такой кредит, будут держаться за свое новое хозяйство. Это создаст крепкую общину. И еще: пусть среди нанятых будут не только крестьяне, но и мастеровые -- плотники, каменщики, кузнецы. Нам нужны умелые руки.

Григорий достал блокнот и карандаш, начал записывать:

-- Усадьба, парк, церковь... Набрать людей, дать объявление, кредит скотом и избами... Мастеровые тоже нужны. Все понял, Михаил Васильевич.

Михаил Васильевич положил руку ему на плечо:

-- Знаю, что справишься, Григорий. Ты человек толковый, справедливый, тебя в Олейниково уважают. Организуй артель, распредели работы. Сначала -- дорога от Олейниково к новому месту, а потом -- закладка фундамента усадьбы и церкви. Парк спланируй так, чтобы аллеи вели к реке, а в центре -- большая поляна для праздников.

-- Сделаем, Михаил Васильевич. Уже вижу: дорога через балки, усадьба на холме, церковь с колокольней -- улыбнулся -- ее из далека будет видною А парк... Пусть растут липы и дубы -- на века.

-- Хорошо, -- улыбнулся Михаил Васильевич.

-- Вижу, ты проникся идеей. Вот тебе еще наказ: Найди хорошего священника для новой церкви. Пусть будет человек образованный, добрый, чтобы учил детей грамоте и поддерживал дух общины.

Григорий записал и это, затем поднял глаза на барина:

-- Все исполню в точности, Михаил Васильевич.Даю слово.

Михаил Васильевич крепко пожал ему руку:

-- Спасибо Григорий. Я уезжаю завтра утром. До моего возращения -- ты здесь главный. Помни:хутор Орлов-Денисов должен стать образцом порядка и процветания. Тогда и Олейниково подтянется, и вся округа.

Григорий выпрямился, чувствуя груз ответственности, но и гордость от оказанного доверия:

-- Будет сделано, Михаил Васильевич.

-- Верю тебе, Григорий. Действуй. А я вернусь скоро -- с новостями из Шиханова и с новыми идеями.

Они еще немного постояли на холме, глядя на закат, который окрашивал реку Черную в багряные тона. В душе каждого уже рождался образ нового хутора -- Орлов-Денисова, который должен быть стать сердцем этих земель.

Глава 5 Новое решение

Вечер в усадьбе выдался теплым и тихим.В гостиной , украшенной семейными портретами и старинными часами, собрались все домочадцы: Михаил Васильевич, его жена Анна Павловна, их дочь Елизавета и сын Петр.На столе парил чай, пахло ванильными пирожными -- казалось, ничего не предвещало перемен.

Михаил Васильевич отложил газету, выпрямился в кресле и обвел взглядом семью:

-- У меня для вас новость, -- произнес он твердо, но с добрым взглядом. -- Мы не будем переезжать в новое имение. Вместо этого вы отправляетесь в Санкт-Петербург.

Анна Павловна ахнула и прижала ладонь к груди :

-- В Петербург? О, Михаил Васильевич, это же чудесно! -- ее глаза заблестели. --Представь, Лиза, какие там балы, театры, знакомства... Мы сможем бывать в свете, посещать салоны!

-- О, мама, это восхитительно! Я так мечтала увидеть Невский проспект, Эрмитаж...Она вскочила с места и закружилась по комнате, шурша юбками.

Но Петр до этого молча сидевший у камина, резко поднялся:

-- Я не поеду, -- отрезал он. -- Ни куда не поеду.

Михаил Васильевич нахмурился:

-- Петр, что за ребячество? Это не обсуждается.

-- Но почему? -- горячо возразил юноша. -- Здесь моя жизнь, мои друзья, мои планы! Я только начал вникать в дела хутора, хотел помочь наладить хозяйство...Разве нельзя остаться хотя бы на время?

Анна Павловна всплеснула руками:

-- Петр, как ты можешь? В Петербурге перед тобой откроются блестящие перспективы! Ты сможешь учиться в лучшем университете, завести полезные знакомства...

-- Мне не нужны эти знакомства! -- Петр сжал кулаки. -- Я хочу заниматься делом, а не светскими развлечениями. Хутор нуждается в заботе, люди ждут помощи -- как я могу их бросить?

Михаил Васильевич помолчал, внимательно глядя на сына. В его глазах мелькнуло уважение.

-- Ты серьезно настроен? -- спросил он.

-- Более чем, -- твердо ответил Петр.

Михаил Васильевич поднялся, подошел к сыну и положил руку ему на плечо:

-- Хорошо.Раз ты так решил, я оставлю тебя с собой.

-- Что?! -- воскликнула Анна Павловна. -- Михаил, ты не можешь...

-- Могу, -- перебил он мягко, но непреклонно.

-- И должен. Петр прав: хутор нельзя оставлять без присмотра. Кто-то должен заняться его восстановлением. А ты с Лизой поедете в Петербург -- там вам будет лучше. Елизавета растерянно переводила взгляд с отца на брата :

--Но, папа... Как же мы без вас?

-- Мы будем приезжать в гости, -- улыбнулся Михаил Васильевич. -- А вы будете писать нам письма, рассказывать о своих успехах. К тому же, через год или два, когда хутор встанет на ноги, мы присоединимся к вам.

Анна Павловна вздохнула, вытерла слезу:

-- Ты всегда был таким... упрямым и благородным. Но я всегда равно волнуюсь.

-- Не стоит, -- Михаил Василевич обнял жену.

-- Все будет хорошо. Мы с Петром займемся хутором, а вы с Лизой устроитесь в Петербурге. Это не разлука -- это временно.

Петр подошел к отцу и крепко пожал ему руку :

-- Спасибо, батюшка. Я вас не подведу. Михаил Васильевич улыбнулся:

-- Знаю, сын. И горжусь тобой.

На следующий день, утро выдалось суетливым. Сундуки Анны Павловны и Лизы уже были собраны, кучер проверял упряжь, слуги сновали туда-сюда.

У крыльца стояли две кареты, одна -- для отъезда в Петербург, другая -- для объезда окрестных хуторов.

Петр и Михаил Васильевич стояли рядом, наблюдая за приготовлениями.

-- Ну что, сын, -- сказал Михаил Васильевич, -- начнем с осмотра полей. Потом заглянем к старосте, обсудим планы на посев и посмотрим как дела у Григория.

-- Да, батюшка, -- воодушевленно ответил Петр.

Они направились к конюшне, где уже оседлали лошадей. Анна Павловна и Елизавета стояли у крыльца, махали им в след.

-- Берегите себя! -- крикнула Анна Павловна.

--И пишите чаще! -- добавила Лиза.

Михаил Васильевич обернулся, помахал в ответ:

-- Обязательно! А вы там не скучайте. Петербург вас ждет!

Петр улыбнулся сестре и матери и махнул рукой.

-- Поехали, батюшка, -- сказал он. -- Пора ехать,боясь, что тот передумает в своем решении.

Михаил Васильевич с сыном Петром, выйдя из конюшни, сели верхом на лошадей. За ними следовала повозка -карета, нагруженная сундуками со все скрабом и управляющая кучером Авдеем.

Михаил Васильевич и Петр ехали верхом по проселочной дороге, наслаждаясь теплым днем и красотой окрестностей. Лошади шли неспешным шагом, изредка фыркали.

Петр глубоко вздохнул:

-- Батюшка, как же здесь хорошо! Не то что в имении шум, теснота... А тут простор, воздух чистый, пахнет травой и землей.

Михаил Васильевич улыбнулся, поправив шляпу:

-- Да, сын, природа лечит душу. В такие минуты понимаешь, что главное -- не блеск столичных балов, а вот это: тишина и просторы.

Петр помолчал, потом с любопытством посмотрел на отца:

-- Батюшка, а расскажи мне про наших предков -- кто были эти Денисовы? Как достался нашему роду графский титул? Я ведь ничего толком не знаю.

Михаил Васильевич задумчиво погладил гриву коня:

-- Что ж, слушай. История нашего рода идет от легендарного Федора Петровича Денисова -- первого донского казака, получившего графский титул.

-- От казака? -- удивился Петр. -- Я думал, все графы -- из старинных боярских родов...

-- В том-то и дело, что Денисов вышел из простых казаков, -- пояснил Михаил Васильевич. -- Его звезда взошла во время русско-турецкой войны 1768-1774 годов.В сражении при Ларге он лично зарубил семерых янычар, проявив невероятную отвагу. О его подвиге доложили фельдмаршалу Румянцеву, и тот стал давать Денисову ответственные поручения.

Петр слушал, затаив дыхание.

-- И что дальше?

-- Федор Петрович быстро в рос в чинах: в 1770-м стал старшиной, в 1773-м -премьер-майором, в 1774-м -подполковником и полковником. За заслуги получил именную золотую медаль с портретом Екатерины II. А под конец карьеры стал генералом от кавалерии и командиром Лейб- гвардии Казачьего полка.

-- Впечатляет, прошептал Петр.

-- Но самое важное случилось в апреле 1799 года, -- продолжил Михаил Васильевич.

-- Император Павел возвел Денисова в графское достоинство. У Федора Петровича была единственная дочь, Дарья Федоровна. Она вышла замуж за атамана Войска Донского Василия Петровича Орлова. Их сын,твой дед, Василий Васильевич Орлов, впоследствии получил от деда не только фамилию Денисов, но и графский титул -- по особенному прошению самого Денисова. Так появился род Орловых-Денисовых.

-- Значит, наш род казачий графский -- уточнил Петр.

-- Именно так, -- кивнул Михаил Васильевич.

-- Василий Васильевич Орлов-Денисов, внук Денисова, пошел по стопам деда. В двенадцать лет начал службу простым казаком, а закончил генералом от кавалерии. Во время Отечественной войны 1812 года его казаки первыми встретили войска Наполеона на границе. А в битве под Лейпцигом в 1813-м он со своим полком спас от пленения сразу трех императоров :российского, прусского и австрийского. За это получил множество наград, в том числе орден святого Владимира 2-й степени из рук Александра I.

Петр восхищенно покачал головой:

-- Вот это судьба! А наш герб -- там есть что-то про казаков?

-- Конечно, -- улыбнулся Михаил Васильевич.

-- На нашем гербе девиз:"Службою и верностью". Он отражает суть нашего рода:не знатность предков, а доблесть и верность Отечеству.

Петр помолчал, осмысливая услышанное, потом выпрямился в седле:

-- Теперь я понимаю, почему ты решил остаться здесь, батюшка.

Они продолжили путь. Солнце клонилось к закату, окрашивая степь в разные тона.Вдалеке уже виднелись крыши хутора Олейниково.