Czytaj książkę: «Будущее правды»

© 2024 Carl Hanser Verlag GmbH & Co. KG, München

© Виктор Зацепин, перевод, 2024

© ООО «Издательство „Эксмо“», 2024 Individuum®

Предисловие

Давным-давно у бога было огромное зеркало, и, посмотрев в него, он увидел правду. Тогда бог опрокинул зеркало, и оно разлетелось на тысячу осколков. На этот звон сбежались люди, и каждый схватил себе по осколку. Они посмотрели в них, каждый увидел себя, и все подумали, что познали правду.

Персидская легенда

В лихорадочном сне джунглей бродят тени, обретают плоть, становятся действительностью. Карузо входит в образ, он поет итальянские арии в оперном театре, воздвигнутом где-то в дебрях Амазонки во время каучукового бума. Сара Бернар, которая к тому времени уже ходила на деревянной ноге и почти не могла петь, поднимается на сцену по лестнице из ниоткуда. Перетащить корабль через гору – это запросто, «ведь и корове легко перемахнуть через церковный купол», объясняет вечно пьяный кок Хорекеке.

Речь о моем фильме «Фицкарральдо» (1982), в котором нет четкой границы между воображением и действительностью, и при всех таких предприятиях – у меня не бывает исключений из этого правила – мне требуется далекая сияющая цель, вопрос о правде, тлеющей где-то там, вдалеке. Ближе к концу фильма я вставил сцену, которой не было в сценарии. После того как протагонист, Фицкарральдо, перетащил свой пароход через гору с помощью восьмисот обитателей леса, ночью они исполняют собственную тайно лелеемую мечту: отвязывают корабль от пристани и бросают его на волю сильного течения, чтобы умилостивить злых духов стремнин. Корабль Фицкарральдо, поврежденный от столкновений с утесами с обеих сторон, накренившись, возвращается на последний форпост цивилизации.

Не особенно понимая, почему ему это пришло в голову именно сейчас, Фицкарральдо после рассказывает каучуковому магнату такую историю:

Когда Северная Америка была почти не исследована, один французский охотник шел из Монреаля на запад. Он оказался первым белым человеком, увидевшим Ниагарский водопад. Когда вернулся, он рассказал о водопаде таком огромном, что невозможно было даже описать словами. Ему никто не поверил. Одни считали его сумасшедшим, другие – лжецом. Его спросили: «Каковы твои доказательства?» Он ответил: «Мое доказательство в том, что я его видел!»

Вернер Херцог Лос-Анджелес, июль 2023 года

I
Что такое правда?

Никто не знает, что это за штука – правда. Перво-наперво скажу, что и автор книги этого не знает, но ответа на этот вопрос нет ни у философов, ни у математиков, ни даже у папы римского, хоть он и может апеллировать к святой истине и святой уверенности в спасении.

Я знаю лишь одно: правда представляется мне не неподвижной путеводной звездой, сияющей где-то вдали, где ее можно в какой-то момент достичь. Сама правда кажется мне скорее вечно длящимся усилием нашего приближения к ней. Она – как движение, как путешествие по незнаемому, как мужественный и нередко тщетный поиск. Но эта езда в незнаемое в сумерках большого и бесконечного леса дает нам смысл и достоинство; она то, что отличает нас от коров на лугу.

Вопрос о правде занимал меня на протяжении всей моей работы. Существует ли что-то вроде правды в кино? В поэзии, искусстве? В музыке? Можем ли мы выйти за пределы своей личности, как это делали мистики позднего Средневековья, чтобы получить озарение, испытать экстаз правды? Слово «экстаз» переводится буквально как «выход из себя», отдаление от самого себя, от своей статичной позиции в здесь-бытии. Существует ли что-то подобное экстатической правде в искусстве? Об этом я напишу несколько позже.

Теперь же, во времена бесконечного потока фейков и всевозможных цифровых фальшивок, перед лицом политической пропаганды, изобилующей враньем, перед лицом мира, из которого, как кажется, исчезло всякое проявление правды, как можем мы все еще сохранять способность ориентироваться? Возможно, мы уже живем в эпоху постправды? Сегодня мы можем сделать вполне реалистично выглядящее и правдоподобное видеоизображение человека, которое будет максимально точно копировать его тембр голоса, манеру речи и акцент. Мы можем изготовить цифрового американского президента, который велит национальной гвардии арестовать всех противников, а затем запросто выложить такое видео в интернет. И мы также знаем, что самые резкие, надуманные и неслыханные заявления распространяются в три раза быстрее, чем корректная информация, – это доказано статистически.

Что касается меня самого, в интернете есть мой бесконечный разговор с одним словенским философом. Наши голоса воспроизведены с высокой точностью, но то, что мы говорим – бессмысленно, в этом разговоре нет новых идей, это всего лишь подражание нашим голосам и повторение тем, которых мы оба касались в прошлом. Все предложения правильны по грамматике и словарю, но сам обмен репликами – какая-то бездушная мертвечина. Это просто-напросто имитация.

На BBC недавно показали интервью одной журналистки, которая задавала вопросы виртуальному Чарльзу Дарвину. Его (не слишком-то бережно) воссоздали с помощью компьютерной графики, он говорит на правильном оксфордском английском с академическими интонациями и сопровождает речь соответствующей мимикой. И все равно это выглядит грубо, как игра плохого актера в паршивом голливудском кино. Однако вскоре сложность и качество таких поделок может значительно улучшиться. Интересно, что этот Дарвин выдает хорошо сформулированные и законченные предложения, которые кажутся вполне осмысленными, но то, чтó он говорит, – не более чем безжизненная мешанина его идей и циркулирующих в интернете концепций. «Мозг» этого Дарвина запрограммирован исключительно на основе миллиона сведений из Сети, поэтому он как попугай повторяет слабые аргументы и откровенную бессмыслицу – демонстрирует видимость знания, которое отражает скорее моду и текущие тренды, чем какую-то действительность. Журналистка спрашивает его о климатической катастрофе и способах спасения человечества. В ответ Дарвин начинает разглагольствовать, будто мы можем покинуть нашу планету и создать колонию на Марсе для миллиона поселенцев.

То, что говорит этот искусственный Дарвин, – впрочем, всего лишь форма коллективного самообмана. Не нужно быть астрофизиком, биологом или еще каким-то экспертом, чтобы догадаться, что такие планы бессмысленны и неосуществимы. Не надо быть астрономом, чтобы понять, что не Солнце вращается вокруг Земли, а Земля вокруг Солнца. Коперник медлил не один десяток лет, прежде чем в конце концов опубликовал свое открытие, и прошло еще почти сто лет, после чего Галилей, чтобы избежать пыток инквизиции, отрекся от этой правды. Для открытий такого масштаба время – самый лучший союзник. «Истина – дочь времени», – сказал однажды Леонардо да Винчи, хотя эту цитату он позаимствовал у античного писателя Авла Геллия.

Предыдущий, XX век пережил катастрофу воплощенных в жизнь социальных утопий, коммунизма как рая на земле. Кто не хотел или не мог поверить в эту идею, объявлялся умалишенным и отправлялся в ГУЛАГ или сумасшедший дом. Сходным образом обстояло дело с другой социальной утопией – фашизмом. В своем худшем варианте это было представление об арийской расе господ, которые покоряют мир и истребляют людей низшего сорта. В нашем столетии неизбежен крах технологической утопии. Мы не сможем достичь бессмертия с помощью генных манипуляций, и нам не удастся колонизировать космос. Подходящие для этого экзопланеты, на которых теоретически могла бы зародиться жизнь, подобная человеческой, есть, и их немало. Проблема в том, что ближайшая из них находится от нас на расстоянии 20 тысяч световых лет. Вполне вероятно, что там существуют низшие формы жизни – вирусы, грибы, а может быть, и такие организмы, которые можно увидеть под микроскопом в детских соплях. Мы не можем этого исключать, поскольку у нас общая физика, химия и история со всей Вселенной. Но эти экзопланеты чертовски далеко. Астрономы едва могут их разглядеть. Для того, чтобы обнаружить жизнь, придется отправиться в путешествие длиной в миллионы лет. Удачи храбрым пилигримам!

Ближайшая планета вне нашей Солнечной системы, Альфа Центавра, отдалена от нас всего на четыре с половиной световых года. Поскольку человеческое тело неспособно переносить резкий разгон до космических скоростей, путешествие к этой звезде длилось бы очень долго, к тому же прорву времени пришлось бы потратить на замедление. Чтобы достичь хотя бы 10 % от скорости света, потребуется сжечь немыслимое количество топлива. Если исходить из того, что его придется взять на борт, и что речь идет об обыкновенном, использующемся сейчас топливе, нам потребуется не только эквивалент всех нефтяных запасов на Земле, не только масса Скалистых гор и всех остальных горных массивов, но и весь мир в целом, вся планета целиком – и не только она, а еще энергия Солнечной системы, Млечного пути и всех видимых глазом галактик – все это придется отправить в топку. Кто-то утверждает, что надо использовать в качестве топлива антиматерию, которую в микроскопических количествах мы уже можем производить. Но для того, чтобы с ее помощью зажечь одну лампочку, нужно потратить сумму, равную общему валовому национальному продукту США за год. А чтобы изготовить ложку антиматерии, потребуются многие миллиарды лет. Обо всем этом можно узнать, поговорив с астрофизиком или астрономом, собственные глубокие познания тут не нужны.

Что ж, вернемся к Марсу. Дорога туда занимает всего четыре с половиной месяца – в том случае, если орбиты Марса и Земли находятся максимально близко друг к другу. Вне всякого сомнения, в обозримом будущем мы сможем посылать туда астронавтов с короткими миссиями. Но любопытно, что на протяжении десятилетий эта дата все время куда-то отодвигается. Кроме того, Марс – неуютное место. На пути туда, как и на самой планете, мы можем попасть в поток солнечного ветра и сгореть – не проще ли было бы сразу усесться в микроволновую печку? На поверхности Марса очень высокая радиация. Значит, мы должны вкопаться глубоко в землю – но чем копать? Откуда мы возьмем экскаваторы, чтобы соорудить глубокие бункеры? Тогда уж было бы проще защититься от радиации трехметровым слоем воды. Но как мы привезем ее? На космическом корабле? Температуру на Марсе вполне можно перенести, но где взять для этого достаточно энергии, если Солнце находится так далеко? Для отправки астронавтов придется иметь дело и с такой трудностью: как отправить туда достаточное количество топлива, чтобы его хватило на обратный путь? Добавляют хлопот и орбиты: после путешествия, которое займет несколько месяцев, Земля и Марс настолько отдалятся друг от друга, что привезенного с собой топлива едва ли хватит на обратную дорогу после короткой остановки – например, на неделю. Лишь через два с половиной года Земля и Марс снова сойдутся на подходящее «короткое» расстояние.

И еще несколько слов об утопическом плане по созданию миллионной колонии на Марсе. Этот проект, этот самообман, подается как правда, но больше всего он напоминает сектантское вероучение. Говорят, например, что воду можно раздобыть, расплавив ледяные полярные шапки планеты с помощью ядерного взрыва. Допустим, так оно и есть, но как доставить туда атомную бомбу с достаточным зарядом и как провести воду к поселениям людей через сотни или тысячи километров? А как мы построим трубопроводы? Откуда взять рабочих, трубы, всю эту конструкцию в целом?

Все это могли бы сделать роботы. Ровно так же умные машины могли бы создать куполá, которые защитят от солнечного излучения целые города. Но для этого нам придется отправить тысячи кораблей, целую армаду, с интервалами как в стаккато, и все они должны будут приземлиться каждый в своей точке. На такое человечество пока неспособно. Как организовать на Марсе подходящую среду обитания, откуда взять воздух, чтобы дышать? Там есть для этого все необходимые химические элементы, но в исчезающе малых количествах. И помимо всех этих проблем остается еще один, даже более важный вопрос. Разве нет здесь чего-то непристойного – с невероятным трудом колонизировать необитаемый каменный шар, вместо того чтобы позаботиться о том, что наша собственная планета останется пригодной для жизни?

Я бы сам многое отдал, чтобы отправиться на Марс, но только с камерой, с которой мог бы ежедневно посылать сообщения на Землю. Но после недели такого путешествия я с радостью попросился бы домой. Мне не удалось поучаствовать в японской экскурсии в космос – речь шла о нескольких днях и облете вокруг Луны, но без прилунения. Илон Маск, если он действительно запустит на Марс ракету SpaceX, гипотетически может взять меня на этот рейс – по крайней мере, так он мне сказал когда-то при личной встрече. Меня беспокоит, что до сих пор в астронавты брали только технических специалистов, но поэты в космосе пока не побывали.

К слову про Илона Маска: его видение миллионной колонии землян на Марсе, по моему мнению, – всего лишь маркетинговый ход для продажи его электромобилей. Маск слишком умен, чтобы не знать, что это фантазм. Он создает его с ясным и холодным расчетом, чтобы заработать в прессе и интернете этакий нимб визионера, который будет озарять другие его проекты. Все остальные автомобили, например китайские, – всего лишь продукты индустрии, которые тем или иным способом пытаются заполучить свою долю рынка, а вот мы покупаем электромобиль от настоящего провидца. Илон Маск, конечно, не изобрел электромобиль – они существуют с XIX века, и его фирма Tesla основана тоже не им самим – он ее купил. Правда визионера – это смесь из полуправд. В целом я считаю, что во всех своих продуктах до сей поры Илон Маск все делал правильно: электромобиль, новое поколение батарей, многоразовые ракеты. Но посмотрим, что у него получится c Twitter – время покажет.

Искусственный интеллект давно вышел за рамки закрытых систем. Компьютеры уже много лет играют в шахматы лучше гроссмейстеров, а недавно стали обыгрывать людей уже и в го – восточную игру, которая значительно сложнее шахмат и требует прежде всего развитой интуиции. Некоторые великие игроки в го почитались так же, как люди искусства. В 2017 году искусственный интеллект перешагнул эпохальную границу в области шахмат. Фирма DeepMind представила компьютер Alpha Zero, который победил сильнейшую на тот момент шахматную программу Stockfish. Компьютеры уже давно играют лучше людей, но Alpha Zero вышел на новый рубеж, поскольку программе не скармливали десятки тысяч партий, сыгранных людьми за всю историю шахмат, а всего лишь выдали правила игры и цель – поставить мат вражескому королю.

Alpha Zero развивался совершенно самостоятельно – за четыре часа он создал программу, после чего сыграл 44 миллиона партий за первые девять часов против себя самого, разработав на их основе стратегии выигрыша. Обе этих программы, Stockfish и Alpha Zero, могут просчитывать около 70 миллионов позиций в секунду, но Alpha Zero выработал особую форму интеллекта: она происходит не из человеческих открытий, сделанных до сих пор, по которым учился Stockfish. В первых ста партиях Alpha Zero выиграл у Stockfish 28 раз, 72 раза сыграл вничью и не проиграл ни единожды. В следующей тысяче партий результат в общем и целом остался таким же, хотя Alpha Zero вынужден был шесть раз признать поражение.

Искусственный интеллект сегодня может многому учиться самостоятельно, распознавать некоторые собственные ошибки и находить способы решения и стратегии, не запрограммированные людьми. При этом интересно, что ИИ может работать лишь с малой долей хаоса и неопределенности, которые заложены в человеческой природе. Как и в случае с ИИ, нестрогая логика, математическая fuzzy logic, давно предусмотрительно заложена в чипы наших стиральных машин, рулевые системы автомобилей и цифровые фотоаппараты. Что в этом прекрасно, так это то, что одежда после стирки становится чистой, а фотографии – четкими.

Всего через несколько лет ИИ будет уже в состоянии определять сложные энзимы по их структуре – гораздо быстрее, чем это когда-либо могла классическая биохимия. Это, вероятно, приведет к значительному прогрессу в разработке вакцин и фармацевтической индустрии в целом. Робототехника будет стремительно развиваться, в том числе и разработка «рободрузей» – пушистых существ с огромными глазами, которые смогут понимать выражения наших лиц, подбадривать в грустные минуты или разговаривать с нами, когда нам одиноко. Имитация уже почти достигла совершенства. Что подлинно, а что поддельно, различить почти невозможно.

Транспортная система изменится до неузнаваемости, как и некоторые аспекты квантовой физики и методы ведения войны. На носу целый ряд тревожных нововведений – например, возможность всеохватного массового наблюдения, дезинформации, манипуляции огромных масштабов. Уцелеет ли правда, когда в прошлом могут остаться целые профессии? Риски очевидны. Ученый-космолог Стивен Хокинг перед смертью настойчиво предупреждал об опасностях, которые несет искусственный интеллект, а один из самых видных политических мыслителей и деятелей нашего времени занялся этой темой, когда ему стукнуло почти сто лет. Я говорю о Генри Киссинджере – и как бы вы ни оценивали его политические взгляды, стоит к нему прислушаться, потому что напряженность его мысли для такого возраста просто поразительна.

Добавлю, что в 2023 году примерно тысяча ученых и программистов опубликовала призыв приостановить разработку искусственного интеллекта, чтобы сначала прояснить возможные правовые и этические проблемы. Можно себе представить, что разные взгляды на мир у либерального Запада и Востока, мыслящего иначе (например, Китая), могут привести к созданию нового железного занавеса – на этот раз цифрового. Однако цифровой мир существует не в «облаке» – он работает только благодаря серверам и роутерам, которые находятся в физическом мире, а следовательно, их можно взять под контроль и отключить.

Сможет ли искусственный интеллект обзавестись собственными мыслями и сознанием? Здесь тоже стоит соблюдать осторожность. Никто из современных исследователей мозга не может сказать, что такое мысль, а что такое сознание – и подавно. Поэтому я задаюсь вопросом, подобным тому, который поставил знаменитый военный теоретик Карл фон Клаузевиц в 1833 году в своей знаменитой книге «О войне»: «Снится ли война самой себе?» Я же вопрошаю: «Снится ли интернет самому себе?» И следующий вопрос: «Может ли искусственный интеллект обрести личность, начать испытывать чувства и видеть сны?»

Сегодня уже доказано, что время от времени ИИ галлюцинирует. Наученные фантастическими фильмами и литературой, мы обычно связываем идею искусственного интеллекта с демоническими существами и врожденной злобой, желающей нашего уничтожения. Может ли ИИ когда-нибудь нас погубить? Кажется, что в обозримом будущем это маловероятно. В то же время ИИ может стать новым надежным помощником, давая разумные советы, которые нам и в голову не пришли бы. Но и не только: нам придется переосмыслить собственную роль в окружающей действительности, да и само ее понимание. И где-то там, как зверь, припадающий к земле, снова и снова прячется вопрос о правде.

II
Свинья из Палермо

Как-то раз на рынке Палермо свинья упала в шахту водостока, ведущую в канализацию. Она приземлилась на железную решетку, которая не давала ей провалиться глубже. Из-за того, что шахта была узкой, свинью не удавалось вызволить из ее бедственного положения, так что владельцы лотков и торговцы сбрасывали ей помои. Говорят, что она прожила так еще несколько лет. Стоит отметить, что шахта была не круглой, а четырехугольной. Когда свинью наконец удалось извлечь оттуда живой, она была белоснежно-белой, полупрозрачной, как личинка, и приняла кубическую форму; к тому же она дрожала, словно желейный торт – тот прозрачный кондитерский кошмар, который так любят в Америке. Ее ножки захирели и скрылись в кубе, которым стало ее тело. Верхней своей частью она всё еще могла есть, а нижней – испражняться, и это было почти все, что осталось узнаваемого в ее анатомии.

Теперь давайте представим космонавтов, летящих к звезде Альфа Центавра. То, что это ближайшая из всех звезд, которая светит, как наше Солнце, здесь не столь важно. Тем не менее – удачного им путешествия. И еще наверняка верно вот что: чтобы преодолеть расстояние в четыре с половиной световых года, нашим межзвездным пилигримам нужно будет странствовать десятки тысяч лет. Так что им придется размножаться на борту, и уже после первых нескольких столетий они будут все больше вырождаться в результате инбридинга, мутировать в чудовищ, которые спустя тысячелетия наверняка забудут, откуда они родом и куда направляются. Как и везде среди людей, на этом корабле будут происходить ссоры, убийства, восстания и дворцовые перевороты. Путешественники примут формы своих ковшеобразных кресел в кабине управления полетом или другие формы спальных мест на борту. В отсутствие солнечного света они станут такими же белыми и прозрачными, как жирные личинки. Свинья из Палермо, которая проторчала в своей шахте всего несколько лет, по сравнению с ними была еще в хорошей форме.

III
Философские опыты

Мне придется остаться в стороне от философских споров о понятии правды – если честно, я и не хочу в них участвовать. Обеспокоенность тем, что такое правда, породило бесчисленное множество разнообразнейших теорий, и недавний опрос нескольких тысяч профессиональных философов продемонстрировал большой разброс теорий и мнений об этом понятии. Мировым религиям приходится иметь с этим дело, библиотеки переполнены книгами по этой проблеме, и виднейшие философы со времен античной Греции ломали над ней голову. Назовем здесь лишь несколько имен, не имея в виду какой-то определенный порядок: Платон, Фома Аквинский, персидский ученый Авиценна, Лейбниц, Гегель, Кант, Хайдеггер. Но и математиков тоже занимала та же фундаментальная загадка. Споры в этой дисциплине отличаются техничностью языка и высоким градусом абстракции, подкрепленной логикой. Я назову лишь тех, кого не упомянуть никак нельзя – Гёдель, Гильберт и Тьюринг. И я бы многое отдал, чтобы лучше понимать их аргументацию, не ограничиваясь грубыми представлениями.

Эти рассуждения – это лишь отражение моих собственных наблюдений и открытий, сделанных в ходе практической работы, а также – следующие слова я использую очень осторожно – художественного переживания мира. Проще говоря, все, что тут написано, – всего лишь следствие внимательных наблюдений, практической работы и выводов из нее.

Во всех попытках ухватить суть правды всегда всплывает понятие факта, как если бы она была некой сущностью, которая всегда находится в соответствии с реальностью. Но что такое факты – само по себе спорный вопрос, а что такое реальность – и подавно. Факты имеют значение, поскольку они создают норму. Когда внезапно появляется два миллиона заболевших ковидом, в силу стремительно вступают новые нормы: нужно соблюдать дистанцию, носить маски и больше никаких тебе массовых мероприятий вроде концертов. Но факты безжизненны, они не дают нам озарений, никакого более глубокого знания. Все четыре миллиона записей в телефонной книге Манхэттена фактически корректны. В ней правильно даны имена, адреса и соответствующие телефонные номера. Даже 260 записей на одно и то же имя «Джон Миллер» делают каждого из перечисленных Джонов единственным и особенным – в книге указан верный, всегда отличающийся адрес, и каждый из них поддается проверке. Но отчего Джон Миллер с Парк-авеню № 1028 каждую ночь рыдает в подушку, узнать мы не можем. Если бы ценность имели только факты, телефонный справочник был бы книгой книг.

Что всегда меня впечатляло, идет еще от древних греков, пусть это даже не определение правды, а что-то из области этимологии, из самого языка. В древнегреческом «правда» – aletheia, что происходит от глагола lanthanein – прятаться, скрываться, оставаться в темноте. Соответственно, aletheia – это нечто противоположное спрятанному (как противоположны друг другу «пафос» и «апатия»), что-то раскрытое, не утаенное, вытащенное на свет.

Я вижу в этом поразительную аналогию с процессом фотографии и киносъемки, а точнее – с изображениями на целлулоиде. Светочувствительный слой пленки подвергается воздействию света, но при этом создается не само изображение, а его тень. Картинка проступает наружу, лишь когда пленку обрабатывают специальными реактивами в темной комнате. Сколь таинственен этот процесс, когда, словно в алхимическом опыте, в ванночке с проявителем из бледной тени картинки появляется и сгущается образ, выхваченный из тайного, скрытого, – кажется, что это само воплощение тайны. Но соответствует ли изображение действительности, в этот момент еще неясно. Для меня важен сам процесс, приближение, дорога, ведущая куда-то. Этот поиск дает нам что-то вроде причастности к недостижимому: к правде.

В случае с цифровой фотографией сначала тоже нет никакой картинки. Сенсор с электронными детекторами света делает снимок, который сохраняется в виде компьютерных данных – в форме пикселей, записываемых числами 0 и 1. Обыкновенная камера смартфона снимает изображения в формате 4K. В них могут быть миллионы пикселей. Если напечатать последовательность нулей и единиц, которые составляют одну цифровую картинку, получилась бы книга на 800 страниц. И это был бы огромный массив данных в двоичной записи, но, разумеется, никак не картинка, которую можно рассмотреть. Словом, и здесь информацию нужно сначала конвертировать, чтобы получить зримое изображение.

Вернемся к проявке фотографий на целлулоидной пленке. Мы можем запечатлеть образы, которые никогда не проявим и не увидим, однако они остаются тайно сохранены – если можно так сказать, навсегда, на маленькую вечность. На светочувствительном слое скрывается что-то такое, что когда-то имело нечто общее с действительностью – например, с воссоединением чьей-то семьи. Мы знаем, что, проявив фото, сможем увидеть людей на этом групповом портрете, узнать, как одевались эти мужчины и женщины, но не выясним, кто кого тайно ненавидел. В лучшем случае мы можем догадываться об этом по языку тела и выражениям лиц, а затем для основательности сравнить эти догадки с рассказами об истории этой семьи. Так мы получаем иллюзию правды, которая выглядела бы совсем иначе, если бы кто-то проявлял эту же фотографию в Японии или в другом месте, в другое время и в другой культуре.

Во время экспедиции Роберта Фалкона Скотта на барке «Терра Нова» в Антарктиде в 1911–1912 годах, которая закончилась трагической гибелью Скотта и его последнего проводника 29 марта или чуть позже, были сделаны фотографии. Роальд Амундсен обошел Скотта в гонке к Южному полюсу: он пришел к цели 14 декабря 1911 года, опередив соперника почти на пять недель. В ходе своей экспедиции Амундсен также сделал множество фотографий. Поскольку Скотт в первой части экспедиции использовал пони, он шел гораздо медленнее Амундсена, который ехал на санях, запряженных ездовыми собаками. К тому же в 1912 году случилась температурная аномалия – холода были куда более суровыми, чем средние показатели предыдущих лет. Скотта настигли рано начавшиеся снежные бури и экстремальные морозы – он чуть-чуть, всего несколько километров не дошел до стоянки с припасами, где мог бы спастись.

Шатер Скотта нашли восемь месяцев спустя – там были мертвые тела, рисунки путешественников и отснятые негативы. Прежде чем пленки достигли Англии и были проявлены, с момента съемок прошло не меньше года. Вопрос заключался в том, что можно будет по ним понять. Остались ли эти негативы в целости и сохранности? А может быть, они были засвечены? И если на этих фотографиях что-то можно разобрать, отражают ли они какую-то действительность или даже – опять-таки – правду? Выяснилось, что негативы были в отличном состоянии.

По возвращении Амундсена из экспедиции в английских газетах звучали сомнения, что он и в самом деле достиг Южного полюса. Разве не мог он поставить шатер с норвежским флагом где угодно в другом месте антарктического плато? Однако проявленные фотоснимки с участниками экспедиции Скотта рядом с этим же самым шатром, измерения, которые они проделали, и записи в дневниках Скотта уже не оставляли сомнений в победе Амундсена. Но даже после смерти Скотту удалось с той же элегантностью, что свойственна его заметкам, завладеть и нарративом об обеих экспедициях и сказать последнее слово об этих походах. Или, если точнее, газеты и читатели приняли и усвоили правду о путешествии в его изложении. Сегодня, когда информация в долю секунды разлетается по миру, иногда важнее, кто может определять нарратив, чем то, какая действительность за ним скрывается. В глазах мира Скотт стал трагическим героем, в то время как «победу» Амундсена заклеймили за нарушение спортивных норм. По дороге к полюсу норвежец одну за одной убивал ездовых собак и таким образом получал пропитание для отряда и оставшихся животных. В свою очередь, Скотт тоже забил своих пони, но всех за раз, перед подъемом на гигантский ледник, который должен был привести его к плато на полюсе. Пони не смогли осилить подъем на высоту 1500 метров.

С точки зрения логистики его метод уступал методу Амундсена. Однако героический образ Скотта пережил его на целые полвека. Амундсен стал победителем, но Скотт затмил его и стал почитаться как мученик. Лишь спустя десятилетия эту интерпретацию подставили под сомнение – оказалось, что Скотт экспериментировал со снегоходами, которые в 1910 году никуда не годились и сразу глохли. Кроме того, он проигнорировал совет Фритьофа Нансена, величайшего исследователя северного полярного региона. Тот настойчиво советовал Скотту остановить выбор на ездовых собаках и говорил, что использование лошадей неизбежно приведет к провалу. Сегодня образ Скотта гораздо разностороннее, чем раньше. В планировании он часто полагался на удачу, а его методы руководства были не слишком дальновидными. Его сложный, противоречивый характер все чаще принимают во внимание.

Примерно с 1980 года его начали считать героическим головотяпом. В 1996 году вышла новая биография Скотта, написанная Фрэнсисом Стаффордом, в которой содержатся убедительные доказательства такого головотяпства – Скотт привел своих спутников к гибели, а после скрыл следы провала за риторическими красотами. Эта книга дает очень резкую оценку личности Скотта, а сейчас, в XXI веке, нарратив о нем снова чуть сместился в положительную сторону.