Czytaj książkę: «Грехи Северной бухты»

Глава 1.Полярная ночь

Самолёт тряхнуло при посадке.

Я вцепилась в подлокотник и выругалась сквозь зубы. Сосед слева покосился. Плевать. Семь лет не летала в эту дыру — и вот пожалуйста, первый же рейс пытается меня убить.

За иллюминатором была чернота.

Ни огней. Ни взлётки. Только редкие жёлтые пятна далеко внизу. Полярная ночь — в декабре здесь темнеет к обеду, и темнота висит до февраля. Я забыла, каково это. В Москве даже зимой есть иллюминация, витрины, вечный белый шум.

Здесь тишина.

Самолёт затормозил, и по спине побежал холод. Не от погоды — от мысли, что я снова здесь.

Аэропорт Северной бухты напоминал автовокзал образца девяностых. Одноэтажное здание из серого бетона, вывеска с перегоревшими буквами, очередь из двух такси. Я шла по трапу, ветер бил в лицо — слёзы наворачивались сами.

— Не реви, — сказала себе вслух.

Поправила шарф и втянулась внутрь.

Зал прилёта пустовал. Три скамейки, стойка с надписью «Информация» (никого), автомат с кофе, который, судя по ржавчине, работал ещё при царе Горохе. И запах — рыба, солярка, дешёвая сигаретная вонь. Тот самый, от которого хотелось бежать в семь лет, в пятнадцать, в восемнадцать.

И сейчас.

Я направилась к выходу, доставая телефон. Водитель написал, что ждёт. Серый «Хёндэ», номера такие-то. Хорошо. Сразу на такси — в дом над фьордом, забрать документы, и через два дня обратно в Москву.

Простая схема.

Я почти дошла до двери, когда меня перехватили.

— Аля Панфилова?

Голос низкий, холодный. Я замерла, не оборачиваясь. Знакомый голос. Слишком знакомый.

— К вашим вопросам есть вопросы? — ответила я, не поворачиваясь.

— Повернись.

Приказ. Без «пожалуйста». Без вариантов.

Я медленно обернулась.

Тимур стоял в трёх метрах. Чёрное пальто, серый шарф, под ним — тёмный костюм. Он выглядел старше. Семь лет прошло. Лицо жёстче, скулы острее, под глазами тени. И эта его родинка над губой — прищурилась, и я всё равно её вижу.

Его взгляд прошёлся по мне сверху вниз. Оценил. И, судя по тому, как дёрнулась челюсть, оценка его не устроила.

— Та же куртка? — спросил он.

— Та же фигура, — ответила я. И тут же пожалела — прозвучало как… неважно. — Ты мэр? Поздравляю. Вода в кране всё так же пахнет ржавчиной?

Рядом с ним стояли двое. Мужчина в форме — полиция. И женщина с планшетом — ассистентка. Я её не знала.

— Обыск, — сказал Тимур и кивнул полицейскому. — Проверьте багаж.

— Что? — я сделала шаг назад. — На каком основании?

— Есть информация, что вы везёте запрещённые вещества.

— Это ложь.

— Возможно, — он пожал плечами. — Но проверка займёт время. Часа два-три.

Я посмотрела на полицейского. Тот стоял с каменным лицом. Ждал команды. От Тимура.

— Ты не можешь так просто… — начала я.

— Могу, — перебил он. — Я мэр. А ты — дочь человека, который довёл этот город до ручки. У меня полно оснований тебя проверить.

Он шагнул ближе. Я почувствовала запах его одеколона — хвоя и море. Тот же, что семь лет назад.

Даже парфюм не сменил.

— Что тебе нужно? — спросила я тихо.

— Чтобы ты ответила на один вопрос.

— Какой?

— Зачем вернулась?

Я сжала лямку сумки. Пластиковый зажим хрустнул. Не здесь. Не при нём. Не сейчас.

— Продать дом, — сказала ровно. — Бабушка умерла. Я наследница. Всё по закону.

— Дом не продаётся без подписи мэра. Участок в прибрежной зоне.

— Я знаю. Поэтому я здесь, чтобы получить эту подпись.

Тимур усмехнулся. Коротко, без тепла.

— Получишь. Но не так быстро.

Он махнул полицейскому. Тот взял мою сумку с плеча. Я хотела вырвать, но Тимур перехватил мою руку.

Хватка жёсткая — пальцы впиваются сквозь перчатку, сдавливают запястье до хруста. И горячие. Даже через ткань я чувствую этот жар.

— Не дёргайся, — сказал он тихо. — Или я оформлю сопротивление при задержании.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Я посмотрела в его глаза. Тёмные, почти чёрные в тусклом свете аэропорта. В них не было ненависти. Было что-то другое. Что-то, от чего внутри всё сжалось.

Он не забыл. Он не простил.

И он не отпустит меня просто так.

— Отпусти, — сказала я.

Он отпустил. Но остался стоять вплотную. Так близко, что я видела, как бьётся жилка на его шее.

— Я подготовил контракт, — сказал он. — Месяц работы в моей администрации. В обмен — подпись на продажу.

— Ты псих.

— Возможно. Но это единственный способ.

— А если я откажусь?

Он посмотрел на полицейского. Тот кивнул и ушёл с моей суммой в служебное помещение.

— Тогда твои вещи пробудут здесь трое суток, — сказал Тимур. — Пока идёт проверка. А ты — в гостинице, если найдёшь свободный номер. Сезон, знаешь ли, туристы едут на полярную ночь.

— В декабре?

— У нас теперь белые ночи круглый год. Для туристов, — он криво усмехнулся. — Не знала?

Я ничего не знала. Я вычеркнула этот город из памяти. А он, оказывается, жил. И этот человек управлял им.

— Зачем тебе это? — спросила я. — Мстить?

— Я не мщу.

— Лжёшь.

— Я восстанавливаю справедливость, — он наклонился ближе. — Ты уехала, когда я нуждался в тебе. Ты дала показания против меня, хотя знала, что это ложь. Ты разбила мою карьеру — и карьеру моего отца. А теперь приезжаешь, как ни в чём не бывало, и хочешь продать дом, который твоя бабушка завещала городу по духу, если не по букве закона.