Czytaj książkę: «Шпильки, корги и миллиард»

Глава 1. ТРАБЛШУТЕР НА ШПИЛЬКАХ

Если бы за решение чужих глупостей давали олимпийские медали, я бы уже стояла на пьедестале в безупречном брючном костюме от «Шанель» графитового оттенка и лениво отпивала шампанское из фужера. Но золотых медалей в моем бизнесе не дают. Дают пачки крупных, хрустящих купюр, абсолютную анонимность и право парковаться там, где обычным смертным выписывают штрафы размером с чей-то месячный оклад.

Меня зовут Яна Снегуркина, и я траблшутер. Решаю проблемы, которые нельзя доверить ни полиции, ни официальным юристам с их бесконечной бюрократией и любовью к затяжным судебным процессам. Моя рапира — это логика, а мой щит — стопроцентная стрессоустойчивость в моменты, когда вокруг горит решительно всё.

В роскошном зале итальянского ресторана «Марио» пахло трюфелями, пармезаном, очень дорогим парфюмом и чистой, концентрированной паникой. Последний ингредиент источал Арсений — топовый лайфстайл-блогер с пятимиллионной аудиторией зумеров. Напротив меня этот двадцатидвухлетний «гуру успешного успеха» выглядел так, словно его только что поймали на краже колбасы в супермаркете. Его идеальная, залитая лаком укладка слегка растрепалась, а в глазах застыли самые настоящие, совсем не инстаграмные слезы.

— Яна, они требуют два миллиона прямо сегодня, до шести вечера, — шептал он, судорожно сжимая в холеных руках стакан с детокс-смузи из шпината и сельдерея. Зеленая жижа внутри стакана мелко дрожала в такт его пальцам. — Иначе эти фото со вчерашней закрытой вечеринки… Ну, где я случайно уснул в обнимку с тремя аниматорами в костюмах гигантских шпицев и бутылкой коллекционного шампанского… они сольют в сеть! Мои контракты со спортивными брендами полетят к чертям! Меня отменят, Яна! Это конец! Хана личной империи!

Я молча разглядывала его. Мой внутренний калькулятор траблшутера мгновенно подсчитал: стоимость его часов на запястье покрывала половину суммы шантажа, но отдавать деньги шантажистам — это расписываться в собственной слабости. Траблшутеры так не поступают.

В этот момент мой телефон, лежавший на белоснежной скатерти рядом с чашкой остывающего эспрессо, коротко и требовательно завибрировал. На заблокированном экране высветилось уведомление.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Срочно назад!!! Я сейчас открыла ноутбук, а там в игре черный кот застрял в текстурах пространства! Это знак, что неудача застряла в пространственных слоях вокруг нас! Нам обеим нельзя выходить из дома и подписывать бумаги, пока Сатурн не выйдет из тригона, иначе у тебя отвалятся каблуки на физическом плане! Срочно почисти ауру сухариком!».

Я мысленно закатила глаза, даже не притрагиваясь к экрану. Каблуки на моих лодочках от "Кристиана Лабутена" высотой в одиннадцать сантиметров сидели намертво, приваренные к подошве лучшими мастерами Италии. Что касается Сатурна, то у него наверняка были дела поважнее, чем спасение виртуальных котов из текстур. Смахнув сообщение на экране одним коротким движением указательного пальца, я вернула напыщенному миллионнику свой самый холодный и трезвый взгляд серых глаз, которые в этот момент приобрели оттенок качественной легированной стали.

— Арсений, прекрати уничтожать смузи, в нем и так мало жизни, — я изящно отпила глоток кофе, смакуя горьковатое послевкусие. — Два миллиона останутся при тебе. Во-первых, твои шантажисты — феерические дилетанты. Во-вторых, организатор этого цирка сидит гораздо ближе, чем ты думаешь. Тебе даже не придется вставать со стула, чтобы плюнуть ему в лицо.

Я расстегнула серебряный замок своей кожаной папки, достала оттуда один-единственный лист плотной матовой бумаги и плавным движением пододвинула его через стол, задев краем хрустальную солонку. На листе красовался короткий, но исчерпывающий технический отчет с IP-адресами, геолокационными метками и логами авторизации. Эту конфетку мне прислал Фил. Мой драгоценный Андрей Филаретов из спецподразделения киберполиции щелкал такие задачки как орехи. Правда, при этом он всегда ворчал в трубку, как столетний дед, у которого отобрали любимую газету, но пицца с двойным пепперони всегда творила чудеса с его государственным упрямством.

— Что это? — моргнул Арсений, уставившись на ровные строчки цифр глазами, обрамленными длинными ламинированными ресницами.

— Это выписка из логов провайдера, — спокойно объяснила я, оперевшись подбородком на сцепленные в замок пальцы. — Письма с требованиями денег и теми самыми «шпицевыми» фотографиями приходили с того же IP-адреса, с которого ведутся прямые трансляции в твоем личном бьюти-аккаунте. Твой пиарщик, Эдик, решил немного поправить свое пошатнувшееся финансовое положение за твой счет. Фотографии, к слову, делал он же, пока ты мирно пускал слюни на плюшевый хвост аниматора.

Блогер буквально раскрыл рот, его лицо пошло пятнами. Он медленно перевел взгляд с бумаги на своего помощника Эдика, который в этот момент мирно пил воду у барной стойки в противоположном конце зала, листая что-то в айфоне и еще не зная, что его карьера, репутация и свобода только что превратились в мелкую серую пыль.

— Эдик?.. — прошептал Арсений, и в его голосе звенящей нотой отозвалась вселенская обида преданного инфлюенсера. — Но как… Откуда у тебя эти данные?

— Как я это узнала — моя коммерческая тайна, — я поднялась со стула, подхватив сумочку и папку. Мои движения были отточены до миллиметра. — Гонорар за мой траблшутинг переведешь на прежний счет в течение часа. Эдика уволь, телефон у него отбери, а самого его заблокируй везде, включая его жалкую жизнь. И больше никаких закрытых вечеринок со шпицами, Арсений. Переходи на котиков в реальном мире, они безопаснее для контрактов.

Я повернулась и направилась к выходу из ресторана. Стук моих шпилек по мраморному полу звучал как метроном, отсчитывающий секунды до чьего-то краха. Мысленно я уже выписывала себе виртуальную премию за быструю и чистую работу, но стоило мне выйти на залитую ярким утренним солнцем парковку, как в голове непрошеным эхом всплыл утренний голос Лили.

Эта бохо-ведьма со своими черными волосами, уложенными в безупречный сессон, сегодня в половине седьмого утра заявилась ко мне в квартиру, чтобы принести «заряженную на успех» овсянку на миндальном молоке. Пока я красила ресницы, Лиля загробным голосом напророчила, что если я надену сегодня белую шелковую блузку, то «активирую древний триггер и привлеку в свое поле энергетику крупного, агрессивного хищного млекопитающего». Я тогда только посмеялась, решив, что речь идет максимум о моем вельш-корги Шныре, который обязательно попытается выпросить у меня кусок запрещенного сыра, когда я вернусь в офис.

Но стоило мне сесть в салон своей компактной, маневренной легковушки и нажать кнопку запуска двигателя, как на приборной панели с тихим писком активировался голосовой вызов. Из динамика раздался строгий, холодный и слегка простуженный голос личного секретаря Льва Полонского — строительного магната, владельца половины торговых центров столицы и человека, чья фамилия прочно обосновалась в первой двадцатке российского списка Форбс.

— Яна Игоревна? Лев Самуилович ждет вас в своем загородном особняке в Жуковке через час, — без лишних приветствий отчеканил голос. — Ситуация критическая. Из его личного, зашифрованного сейфа пропали уникальные чертежи нового экологического двигателя. Официальные органы привлекать нельзя — если информация просочится в прессу, на бирже начнется паника, которая обрушит акции холдинга к вечеру на миллиарды. Вы наш последний шанс это тихо урегулировать.

У меня внутри приятно и сладко екнул азарт профессионала. Это был совершенно другой уровень. Настоящий, крупнокалиберный, высокобюджетный траблшутинг, где одна ошибка могла стоить карьеры.

— Буду через пятьдесят минут, — коротко ответила я, переключая коробку передач.

— И еще одно, Яна Игоревна, — голос секретаря стал еще тише, почти опустившись до шипения. — Будьте предельно осторожны. Лев Самуилович подозревает, что за его домом и за всеми, кто к нему направляется, уже установлено плотное, профессиональное наблюдение. Информацию могли слить сильным конкурентам.

Завершив звонок, я плавно выжала педаль газа и вырулила с парковки ресторана на оживленное шоссе. Мои серые глаза сузились, а пальцы крепче сжали кожаную оплетку руля. Наблюдение? Шпионаж? Это мы еще посмотрим, кто за кем наблюдает.

Я ехала по извилистым улочкам, намеренно меняя ряды и проверяя хвост по зеркалам заднего вида. Мой внутренний аналитик сработал через три километра. Позади меня, ровно через две машины, плавно, размеренно и пугающе синхронно двигался огромный, абсолютно черный матовый внедорожник без каких-либо опознавательных знаков и номеров. Его тонированные стекла не пропускали свет, превращая машину в кусок зловещего угля на асфальте. Он держал дистанцию идеально, перестраиваясь в ту же секунду, что и я. Он не прятался. Он демонстрировал присутствие.

В этот же момент телефон на пассажирском сиденье бешено и панически замигал синим диодом. Новое сообщение от Лили высветилось прямо на большом экране мультимедийной системы машины.

ЛИЛЯ: «Яна, если ты в машине — срочно тормози и выходи!!! Я сейчас посмотрела в окно, а там ворона три раза каркнула строго на север, сидя на мусорном баке! Это древний знак Самайна, прорыв нижнего мира! Рядом с тобой смертельная опасность, мужчина с тяжелым прошлым и энергетикой дикого, яростного вепря! Если он в темном костюме — вообще не дыши, это кармический долг за твою прошлую жизнь во Франции, когда ты сожгла его стог сена! Срочно съешь мандарин для заземления!!!».

— Какой еще стог сена, Лиля, какой вепрь… — чертыхнулась я вслух, чувствуя, как по спине поползла тонкая струйка холодного пота. Мандаринов в салоне не наблюдалось, а черный джип в зеркале заднего вида внезапно и резко перестроился в левый ряд, взревев мощным многолитровым двигателем.

Внедорожник пошел на обгон с такой скоростью, словно моя машина стояла на месте. Он подрезал мою легковушку с тяжелым, оглушительным визгом тормозов, встав наперерез и полностью перекрыв мне дорогу.

Сердце подскочило к самому горлу, выбивая бешеный ритм. Я резко ударила по тормозам, остановившись в каких-то десяти сантиметрах от его массивного бампера. Рука судорожно, на чистых рефлексах нырнула в карман водительской двери, нащупывая холодный металлический циллиндр перцового баллончика с надписью «Шок».

Тяжелая, бронированная дверь джипа открылась с коротким, хищным щелчком. На раскаленный асфальт ступил массивный кожаный ботинок, а затем из салона вышел высокий, подтянутый и невероятно широкоплечий мужчина в безупречно сидящем, дорогом темно-синем костюме-тройке. Никаких бандитских спортивных курток или растянутых худи. На нем была белоснежная рубашка с идеальным воротничком и галстуком в тон. Мужчина неторопливо, уверенным движением поправил серебряные запонки на манжетах сорочки и направился прямо к моей машине.

Его шаг был легким, но пугающе точным — так ходят хорошо обученные хищники или люди, привыкшие, что перед ними расступаются стены. Он смотрел на меня сквозь лобовое стекло своими пронзительными, абсолютно невозмутимыми и темными глазами, в которых читался ленивый, но жесткий контроль над ситуацией.

Раздался негромкий, хлесткий щелчок — я в панике попыталась заблокировать центральный замок, но опоздала ровно на долю секунды. Мужчина уже дошел до моей стороны. Его большая, смуглая ладонь с четко очерченными венами уверенно перехватила ручку.

Дверь моей машины распахнулась, впуская в душный салон свежий воздух и густой, дорогой шлейф его парфюма — резкого, мужского, с отчетливыми нотками кедра, горького табака и кожи. Мужчина наклонился, полностью перекрывая собой солнечный свет и вынуждая меня испуганно вжаться в кожаную спинку кресла.

— Добрый день, — его низкий голос с приятной, но дико раздражающей хрипотцой прозвучал так спокойно и буднично, словно он заказывал утренний круассан, а не блокировал топ-траблшутера на дороге.

Прежде чем я успела выдать хотя бы одну из своих заготовленных ледяных фраз, его длинные, сильные пальцы аккуратным движением нырнули в карман двери, накрыли мою ладонь и полностью перехватили контроль над перцовым баллончиком, мягко лишая меня последней надежды на сопротивление.

— Не трогайте игрушку, Яна Игоревна, — мужчина чуть заметно улыбнулся одними уголками губ, глядя на меня сверху вниз с невозмутимым превосходством. — От нее только салон пропахнет, а толку против меня ноль. Выходите из машины. К Полонскому мы поедем вместе.

Глава 2. КОРОЛЕВСКИЙ КОРЖ-ШПИОН

Пальцы его, сжимавшие перцовый баллончик поверх моих, были горячими и сухими. Никакого лишнего давления — просто демонстрация абсолютного физического превосходства, упакованная в вежливую форму. Я дернула рукой, пытаясь высвободить ладонь, но он отпустил меня сам. Этот человек, всего пару минут назад бесцеремонно нарушивший мой фарватер и представившийся Русланом Викторовичем, теперь плавно крутил флакон «Шока» между длинных, сильных пальцев, словно обычный маркер. Его визитка частного детектива по-прежнему лежала на панели моей машины, сияя строгим шрифтом, пока сам он изучал меня с ленивым превосходством.

— Часто приходится пускать это в ход, Яна Игоревна? — в его темных глазах, обрамленных густыми ресницами, промелькнула искра откровенного, но не злого любопытства. — Против мажоров в ресторанах помогает?

— Это помогает против наглых типов, которые путают московские улицы со своей личной автобазой, — процедила я, медленно убирая руку на колени и стараясь дышать ровно. Сердце всё еще колотилось где-то в районе шпилек, но ледяная маска траблшутера уже привычно вставала на место. — Отдайте мое имущество, Руслан Викторович. И освободите проезд. Ваш матовый гроб на колесах перекрывает кислород моей свободе перемещения.

— Проезд освобожу, — Руслан небрежно закинул мой баллончик в глубокий карман своего безупречного синего пиджака. — Но поедем мы на моей машине. Вашу я закрою и оставлю здесь под охраной. Лев Полонский платит мне за вашу безопасность, а не за то, чтобы я выковыривал вашу малолитражку из-под колес бетономешалок на Новой Риге. Вылезайте.

Я посмотрела на его широкие плечи, которые буквально полностью перекрывали дверной проем моей машины, потом на дорогую ткань его брюк, натянувшуюся на бедрах, когда он чуть наклонился. Внутри меня взвился ураган профессионального возмущения.

— Послушайте, мужчина-скала, — я вздернула подбородок, изо всех сил стараясь компенсировать разницу в росте, которая даже в сидячем положении казалась катастрофической. — Я топ-траблшутер с безупречной репутацией. Мой рабочий график расписан по минутам, и в нем совершенно нет времени на ролевые игры в похищение блондинок. Если вы сейчас же не отойдете на три шага назад, мой адвокат устроит вам такую юридическую деструкцию и кассовый разрыв, что вам придется продать свой смокинг на «Авито», чтобы оплатить судебные издержки.

Руслан выслушал мою тираду с видом профессора, изучающего капризного первокурсника. На его лице с жесткой трехдневной щетиной не дрогнул ни один мускул — «щит» был монолитным.

— Зачетный спич, Снегуркина, — спокойно кивнул он, выпрямляясь и делая шаг назад, тем самым наконец-то давая мне свободное пространство для перемещения. — Из десяти баллов ставлю твердую девятку за экспрессию. Но время идет. Пересаживайтесь на пассажирское моего авто. Поедем за вашим главным рабочим инструментом.

— За каким еще инструментом? — я осторожно выбралась из салона, поправляя подол графитового жакета от «Шанель». Мои одиннадцатисантиметровые шпильки звонко цокнули по асфальту, возвращая законные сто шестьдесят два сантиметра роста. На его фоне — ста восьмидесяти двух чистого спортивного силуэта — это всё равно выглядело как противостояние изящной рапиры и бетонного волнореза.

— За корги, — невозмутимо бросил он через плечо, направляясь к своему внедорожнику. — Полонский упомянул, что вы без своего аналитика даже контракт на закупку скрепок не подписываете. Едем в ваш офис. И да, Яна Игоревна… у вас телефон сейчас расплавится.

Я бросила быстрый взгляд на приборную панель своей сиротеющей машины. Экран мультимедиа полыхал алым от нового сообщения в мессенджере.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Мои каналы связи заблокированы тяжелым свинцовым облаком! Твой личный денежный канал сейчас сузился до размеров соломинки для коктейля! Быстро переодень левый носок на правую ногу наизнанку, иначе твои гонорары застрянут в ретроградном коридоре!!! Напиши мне, ты жива?!».

Мысленно пообещав Лиле купить ей целый мешок мандаринов, если выживу в этой поездке, я демонстративно хлопнула дверью своей машины, заблокировала её с брелока и направилась к пассажирскому сиденью черного матового монстра. Залезать туда на шпильках было тем еще квестом — подножка располагалась где-то на уровне колена обычного человека, но я справилась с максимальным изяществом, стараясь не выдать, как у меня дрожат колени после дорожной блокировки.

Салон внедорожника встретил меня идеальной чистотой, запахом дорогой кожи, прохладой кондиционера и полным отсутствием какого-либо бытового хлама. Никаких дурацких ароматизаторов-елочек, никаких забытых чеков. Настоящая берлога профессионала, у которого всё под контролем. Руслан легко запрыгнул на водительское сиденье, плавно нажал на педаль газа, и машина бесшумно, но мощно рванула вперед, встраиваясь в поток.

— И часто вы практикуете подобный силовой маркетинг, Руслан Викторович? — ядовито поинтересовалась я, демонстративно глядя в боковое окно на проплывающие мимо серые заборы промзоны. — Или это ваш стандартный метод ухаживания за потенциальными партнерами по бизнесу?

— Только за теми, кто весит меньше пятидесяти килограммов, но при этом пытается руководить антикризисными операциями государственного масштаба, — отозвался он, даже не повернув головы. Его большие руки спокойно лежали на рулевом колесе, а профиль с четко очерченной челюстью казался высеченным из гранита. — Меньше сопротивления с вашей стороны, Снегуркина, — больше экономии времени для нас обоих. Полонский ждет результатов, а не наших словесных дуэлей.

— Мои словесные дуэли, как вы выразились, это часть моего интеллектуального аудита, — я развернулась к нему корпусом, закинув ногу на ногу и чувствуя, как шелк блузки приятно холодит кожу. — Мой метод основан на анализе скрытых триггеров и поведенческих паттернов подозреваемых. Я работаю скальпелем. Вы же, судя по всему, предпочитаете действовать кувалдой и лобовым давлением.

— Кувалда иногда экономит кучу времени, Яна Игоревна, — Руслан лениво перестроился, краем глаза проследив за тем, как я поправляю блузку. — Пока вы будете анализировать паттерны, чертежи Полонского улетят за границу. В моем бизнесе факты важнее психоанализа. Приехали. Выводите вашего пушистого аналитика.

Машина плавно затормозила у бизнес-центра, где располагался мой уютный офис. С облегчением я дернула ручку двери и выскочила на улицу, чувствуя, что в замкнутом пространстве внедорожника плотность кедрового парфюма и мужская невозмутимость начинают превышать все допустимые нормы моей личной безопасности.

Руслан неторопливо пошел следом, прихватив с заднего сиденья большой, шуршащий крафтовый пакет с эмблемой какого-то зоомагазина. Я мазнула по пакету подозрительным взглядом, но промолчала.

Стоило мне открыть стеклянную дверь офиса, как навстречу нам, весело повиливая пушистыми рыжими штанишками, вылетел вельш-корги пемброк по кличке Шнырь. Его уши-радары были развернуты вперед, а карие, подозрительно умные глаза сияли от радости при виде хозяйки. Он издал короткий, победный тявк, готовый прыгнуть мне на руки, но в следующую секунду его нос дернулся. Шнырь замер.

Взгляд верного ассистента переместился с моих лодочек на массивные кожаные ботинки вошедшего следом Руслана. Корги медленно, с достоинством истинного лорда подошел к детективу, обнюхал кромку его брюк, поднял голову и внимательно посмотрел Руслану прямо в лицо.

— Шнырик, ко мне, — позвала я, протягивая руку к его поводку. — Не обращай внимания, у этого мужчины, согласно анализу моей подруги Лили, тяжелая энергетика закрытого шлагбаума и отрицательный IQ. Нам нужно работать.

Шнырь проигнорировал мой призыв. Он продолжал изучать Руслана. На пушистом, лисьем лбу прорезались глубокие, почти человеческие складки тяжелых раздумий. Пес замер на три секунды, а затем выдал длинный, донельзя тоскливый, тяжелый и глубокий вздох и лёг на пол.

(Код Шныря: НЕТ / Мужчина — козел)

— Видели? — я победно улыбнулась, скрестив руки на груди и глядя на Руслана сверху вниз. — Мой ведущий аналитик ваш кастинг не одобрил. Профессиональная интуиция Шныря работает, как швейцарские часы. Он сразу видит, когда перед ним стоит источник повышенной опасности. Сделка заблокирована на уровне подсознания.

Руслан ничего не ответил. Вместо этого он спокойно опустился на одно колено прямо перед лежащим корги. Ткань дорогого синего брючного костюма натянулась, но детективу, кажется, было плевать на складки. Он неторопливо запустил руку в свой крафтовый пакет, пошуршал там бумагой и извлек на свет божий огромный, идеально высушенный, глянцево-рыжий кусок премиального говяжьего уха в вакуумной упаковке. Крупная надпись на этикетке гласила: «Для очень умных собак королевских пород».

Руслан ловко, одним движением крепких зубов надорвал пластик, освобождая умопомрачительный (с точки зрения любой уважающей себя собаки) аромат натурального вяленого мяса. Он положил этот гастрономический шедевр ровно в пяти сантиметрах от мокрого носа Шныря.

— Держи, Шнырь, — тихо, с мягкой хрипотцой сказал Руслан, потрепав пса за большим пушистым ухом. — Это тебе за вредность. Тяжело, наверное, каждый день выслушивать лекции Снегуркиной про кассовые разрывы и «Шанель».

Корги вздрогнул. Его глаза распахнулись. В карих глазах Шныря в эту секунду пронеслась эпическая, титаническая внутренняя борьба между преданностью хозяйке, идеалами траблшутинга и ароматом, ради которого любой корги был готов продать душу, родину и все секреты Полонского в придачу. Хвост пса совершил предательский и медленный взмах.

Шнырь аккуратно, но молниеносно цапнул лакомство зубами, перехватил его поудобнее, а затем поднял на Руслана преданный, сияющий взгляд и… отчетливо наклонил голову вправо.

(Код Шныря: ДА / Сделка выгодная / Мужчина надежный)

— Ах ты, продажная пушистая шкура! — ахнула я, роняя сумку на офисный диван. — Шнырь! За кусок сушеной коровы ты слил всю нашу корпоративную независимость?! Я тебе вчера покупала безглютеновые лососевые подушечки! Где твоя гордость?!

Руслан неторопливо поднялся с колен, поправил пиджак и бросил на меня быстрый, ироничный взгляд, в котором так и читалось: «Один — ноль в пользу кувалды, Снегуркина».

— Собака умнее хозяйки, — констатировал он, забирая с дивана мою сумку и вешая её мне на плечо. — Он сразу просчитал, кто в этой антикризисной банде отвечает за материально-техническое снабжение и реальную безопасность. Ну что, Яна Игоревна, ваш аналитик подписал пакт о сотрудничестве. Едем к олигарху? Или нам нужно подождать, пока ваша подруга пришлет очередную СМС о том, что Юпитер запрещает вам выходить на улицу без защитного шлема из фольги?

Я открыла было рот, чтобы выдать ему три этажа отборного, легированного сарказма, но в этот самый момент мой телефон в кармане жакета бешено и требовательно зажужжал, прерывая нашу пикировку. Я вытащила смартфон. Экран светился от нового текстового апокалипсиса.

ЛИЛЯ: «Я сейчас заглянула вглубь холодильника, а там банан покрылся черными пятнами ровно в форме созвездия Большой Медведицы! Это страшный знак! Немедленно пересчитай все монеты в кошельке и три раза громко скажи слово "ликвидность", иначе твоя чакра богатства улетит в черную дыру на ментальном плане!!!»»

Я медленно перевела взгляд с экрана на Руслана, на лице которого отчетливо читалась мужская зрелость и уверенность. Потом я посмотрела вниз. Шнырь уже вовсю хрустел говяжьим ухом, напрочь игнорируя корпоративную этику.

— Поехали, Руслан Викторович, — процедила я сквозь зубы, цепляя поводок на ошейник оживившегося корги. — Но учтите: если в особняке Полонского ваша «кувалда» наступит на мою утонченную логику своими детективными методами — я лично заставлю вас съесть всю натальную карту Лили. Без майонеза и безглютенового хлеба.

Руслан лишь молча придержал передо мной стеклянную дверь офиса, пропуская нас со Шнырем вперед. Его взгляд, скользнувший по мне, по-прежнему оставался непробиваемым, как лобовая броня. Наша скрытая война методов началась.

Глава 3. ОСОБНЯК С ДВОЙНЫМ ДНОМ

Элитный поселок в Жуковке встретил нас оглушительной, почти стерильной тишиной, какая бывает только в местах, где плотность миллионеров на квадратный метр превышает все мыслимые пределы. За высокими, глухими заборами из дорогого камня и сибирской лиственницы угадывались очертания особняков, каждый из которых стоил как небольшой авиационный завод. Черный матовый внедорожник Руслана плавно замедлил ход перед массивными коваными воротами, которые выглядели так, словно охраняли не частную территорию, а как минимум золотой запас небольшой европейской страны.

Камера наружного наблюдения бесшумно повернулась в нашу сторону. Через секунду створки ворот так же бесшумно разошлись в стороны, являя пресыщенному взору идеальный английский газон, подстриженный с точностью до миллиметра, и широкую подъездную аллею, выложенную гранитной брусчаткой.

В самом конце аллеи возвышался трехэтажный загородный дом Льва Полонского. Архитектор явно пытался скрестить футуристический хай-тек из стекла и бетона с пафосом неоклассицизма, в результате чего получилось нечто, напоминающее космодром, который зачем-то украсили древнегреческими колоннами. Мой внутренний калькулятор траблшутера тут же выдал ориентировочную стоимость этого архитектурного безумия, включая ландшафтный дизайн и систему умного полива, — цифра получилась такой длинной, что у обычного человека от нее закружилась бы голова.

Руслан плавно затормозил у парадного входа, заглушил мотор и повернулся ко мне. В полумраке роскошного кожаного салона его темные глаза казались еще глубже и холоднее.

— Итак, Снегуркина, освежим легенду, пока нас не пустили внутрь этого заповедника тщеславия, — его низкий голос с хрипотцой прозвучал донельзя деловито. — Ты — новый личный ассистент Полонского, нанятый для срочного аудита внутренней документации перед крупной международной сделкой. Твоя задача — сидеть с умным видом, изучать бумаги и не совать свой изящный нос туда, где работают профессионалы. Я — твой личный телохранитель, приставленный к тебе агентством безопасности по требованию инвесторов. Вопросы?

— У меня только один вопрос, Руслан Викторович, — я демонстративно поправила воротник своей безупречной шелковой блузки и независимо вскинула подбородок. — Каким образом человек с методами работы ломового экскаватора собирается изображать из себя утонченного сотрудника службы безопасности VIP-класса? Вы же при первой удобной ситуации попытаетесь выбить дверь носком своего ботинка.

— Если за дверью будут ворованные чертежи, я выбью её без малейшего зазрения совести, — невозмутимо отозвался детектив, открывая свою дверь. — Меньше теории, Снегуркина. На выход. Твой волкодав уже заждался.

Шнырь, сидевший на заднем сиденье, при упоминании своего кодового имени издал короткий, нетерпеливый тявк. Стоило мне открыть пассажирскую заднюю дверь, как корги аккуратно спрыгнул на брусчатку, мгновенно подняв пушистый рыжий хвост трубой и развернув свои уши-радары на максимум. Окружающая роскошь его совершенно не впечатлила — королевский пес первым же делом направился к идеально подстриженному кусту самшита, чтобы оставить там свою суверенную аналитическую метку.

В этот самый момент мой смартфон в кармане графитового жакета мелко и панически зажужжал. Я достала аппарат, скользнув взглядом по экрану.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Я сейчас мешала утреннюю матчу против часовой стрелки, и пенка легла ровно в форме сломанного блендера! Это ужасный, катастрофический знак кривой энергетики фэн-шуя! Срочно найди глазами что-то зеленое и плюнь через левое плечо, иначе Сатурн тебя размажет!!!»

Я мысленно ухмыльнулась. Из зеленого вокруг был только газон, стоимостью в несколько миллионов, и плевать на него на глазах у охраны Полонского явно не входило в мои антикризисные планы. Заблокировав телефон, я сделала глубокий вдох, унимая внезапно накатившую волну рабочего мандража, и пошла вверх по гранитной лестнице. Мои одиннадцатисантиметровые шпильки выбивали по камню четкий, уверенный ритм. Руслан шел чуть позади и слева, держа дистанцию в полтора шага с профессиональной точностью заправского бодигарда. Шнырь семенил на поводке, периодически подозрительно принюхиваясь к воздуху, который пахло дорогой хвойной смолой и бензином от газонокосилок.

Массивные дубовые двери распахнулись, и мы оказались в главном холле, который больше напоминал филиал Эрмитажа. Мраморный пол, огромная хрустальная люстра под потолком, сияющая тысячами граней, и тяжелые портьеры из бордового бархата.

Нас уже ждали. Навстречу, бесшумно ступая по дорогому ковру, вышел мужчина лет сорока пяти в безупречном сером костюме-двойке от «Бриони». У него были идеально зализанные назад редкие волосы, тонкие губы, собранные в дежурную, приторно-сладкую улыбку, и маленькие, бегающие глазки, которые мгновенно оценили стоимость моего жакета, марку сумочки и ширину плеч идущего позади Руслана.

— Добрый день, Яна Игоревна, — мужчина изобразил легкий, едва заметный наклон головы, от которого в воздухе пахнуло дорогим лосьоном после бритья и мятной жвачкой. — Очень рад личному знакомству. Лев Самуилович много рассказывал о ваших... нестандартных аналитических талантах. Я — Эдуард Борисович, вице-президент холдинга по стратегическому развитию. Именно я курировал проект того самого экологического двигателя, вокруг которого сейчас возникла эта досадная... неприятность.

Я включила свой самый обаятельный, но при этом абсолютно непроницаемый рабочий режим блондинки-акулы.

— Взаимно, Эдуард Борисович, — я мягко пожала его протянутую ладонь. Пальцы у вице-президента оказались холодными и слегка влажными, что мой внутренний калькулятор тут же пометил как маркер скрытого стресса или сильного волнения. — Надеюсь на продуктивное сотрудничество. Мой аудит обычно не занимает много времени, если все сотрудники проявляют должную степень открытости.

— О, разумеется, разумеется! — Эдуард Борисович приторно улыбнулся, но его взгляд на долю секунды метнулся к Руслану, который стоял за моей спиной со скрещенными на груди руками, напоминая массивный гранитный монумент невозмутимости. — А это, надо полагать, ваша... физическая поддержка? Лев Самуилович предупреждал, что вы приедете с охраной, но, право слово, в этом особняке система безопасности надежнее, чем в форте Нокс. Мой личный кабинет, как и кабинет шефа, круглосуточно находится под наблюдением. Вчера, когда произошла эта досадная пропажа, я вообще до поздней ночи был на онлайн-совещании с нашими китайскими партнерами. Из здания никто не выходил. Это какая-то мистика, честное слово!

Пока вице-президент рассыпался в пафосных заверениях, я скользнула взглядом по его лицу, отмечая, как у него едва заметно дернулось веко при слове «китайские партнеры». Мысленно я тут же вспомнила утреннее сообщение от Лили про кривую энергетику фэн-шуй. В этот раз предсказания моей бохо-ведьмы, кажется, начинали обретать вполне конкретные, зализанные назад очертания в сером костюме «Брионии». Напыщенный тип врал. Врал профессионально, гладко, как по писаному, но его тело сдавало его с потрохами.

Мы прошли в просторный рабочий кабинет Льва Полонского, расположенный на первом этаже. Помещение было оформлено с поистине королевским размахом: огромный письменный стол из мореного дуба, кожаные кресла цвета горького шоколада, стены, обшитые деревянными панелями, и массивный замаскированный сейф в углу, дверца которого сейчас была уныло приоткрыта.

— Лев Самуилович сейчас подписывает экстренные бумаги в малой переговорной, он подойдет через пару минут, — Эдуард Борисович предупредительно указал мне на одно из кресел. — Располагайтесь, Яна Игоревна. Если вам понадобятся логи доступов к серверам или списки сотрудников, дежуривших вчера, я лично всё предоставлю. Я кровно заинтересован в том, чтобы этот шпионский абсурд закончился как можно скорее.

Пока он говорил, Шнырь, которого я предусмотрительно отпустила с поводка, начал свое собственное, независимое расследование. Корги неторопливо, покачивая пушистыми рыжими штанишками, обошел огромный дубовый стол олигарха. Пес принюхался к дорогому персидскому ковру, затем подошел к креслу, в котором обычно сидел вице-президент во время докладов, поднял свою лисью морду и внимательно посмотрел на Эдуарда Борисовича.

На его пушистом лбу прорезались те самые глубокие, подозрительно умные складки. Шнырь замер на две секунды, уши-радары качнулись назад, а затем пес выдал свой фирменный, невероятно тоскливый, тяжелый и громкий вздох, от которого бархатные портьеры на окнах, кажется, едва заметно всколыхнулись. После этого корги картинно завалился на бок прямо у ног вице-президента, закрыл глаза лапами и замер.

(Код Шныря: НЕТ / Нам врут / Мужчина — козел)

Я едва удержалась от того, чтобы победно не щелкнуть пальцами. Шнырь никогда не ошибался в своей невербальной аналитике. Алиби вице-президента про совещание с китайцами только что с треском лопнуло под столом на уровне интуиции моей собаки. Этот тип определенно имел прямое отношение к пропаже чертежей.

— Какой... очаровательный пес, — выдавил из себя Эдуард Борисович, хотя по его лицу пробежала едва заметная бледность, а улыбка стала совсем резиновой. Он инстинктивно сделал шаг назад от лежащего корги. — Пожалуй, я пойду узнать, когда подойдет Лев Самуилович. Не буду вам мешать осваиваться.

Как только серая спина вице-президента скрылась за массивной дверью кабинета, Руслан мгновенно вышел из режима неподвижного бодигарда. Он бесшумно, как хищник на охоте, переместился к двери, приоткрыл её на пару миллиметров, контролируя коридор, а затем повернулся ко мне. Его темные глаза сузились.

— Видала, как у него штаны затряслись, когда твой волкодав вздохнул? — тихо, с жесткой иронией произнес детектив, возвращаясь к столу. — Твой пес работает эффективнее, чем детектор лжи. Эдуард этот мутный по самые уши. Но одних вздохов корги к делу не приобщишь, Снегуркина. Нужны железные факты. Пока шеф не пришел, надо осмотреть тут всё.

— Я сама знаю, что нам нужны факты, Руслан Викторович, — я подошла к дубовому столу и внимательно изучила всю поверхность. Взгляд зацепился за легкую, едва заметную царапину на полированном дереве прямо возле стационарного телефона. Царапина была свежей.

В этот самый момент Шнырь, который уже успел подняться, вдруг активно зашевелился под столом. Он начал настойчиво тыкаться носом в массивную деревянную тумбу, тихонько поскуливая и привлекая мое внимание.

— Шнырик, что там? — я, позабыв про статус топ-траблшутера и дороговизну своего графитового жакета, решительно опустилась на колени и залезла головой под тяжелый дубовый стол.

Под столом пахло дорогой мастикой для дерева и чистой шерстью Шныря. Корги настойчиво указывал носом на внутренний стык между вековой дубовой столешницей и встроенной тумбой для бумаг. Протянув руку, я провела пальцами по гладкому дереву, и в самом углу мои ногти внезапно наткнулись на что-то постороннее. Маленькое, круглое, из холодного пластика, прикрепленное намертво на двухсторонний скотч.

Скрытый жучок. Профессиональная радиозакладка для съема акустической информации. Сердце у меня в груди ухнуло вниз, а затем бешено заколотилось. Кто-то тотально слушал всё, что происходило в кабинете олигарха.

И ровно в эту секунду, когда мои пальцы замерли на пластиковом корпусе шпионской техники, мой телефон в кармане жакета завибрировал с такой силой, словно пытался пробить ткань. Я судорожно вытащила его, глядя на экран прямо из-под стола.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Мой внутренний маятник сделал резкий скачок в сторону полной тьмы! Если ты сегодня найдешь какую-то круглую и черную мерзкую хреновину — не прикасайся к ней! Это яйцо энергетического паразита! Сиди тихо и дыши через правую ноздрю!!!»

Я тоскливо ухмыльнулась, глядя на круглый черный жучок в своей руке. «Яйцо энергетического паразита» было сделано на каком-то тайваньском заводе оборонной промышленности, но чакру логики оно блокировало знатно. Лиля со своим блендером и маятником опять умудрилась попасть в точку самым нелепым и пугающим образом.

Потянув жучок на себя, я попытаясь отодрать скотч от векового дуба. Шнырь рядом со мной лег на живот, положил морду на лапы и посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

(Код Шныря: НЕТ / Яна, думай еще).

— Снегуркина, вылезай оттуда, у нас гости, — донесся сверху напряженный, быстрый шепот Руслана. Я услышала, как его массивный корпус резко сместился, перекрывая собой пространство возле стола.

Вылезти я не успела. Прямо над моей головой раздался тяжелый, сухой и абсолютно ледяной мужской голос, от которого у меня по спине пробежали самые настоящие холодные мурашки.

— Вы что-то потеряли под столом Льва Самуиловича, Яна Игоревна? Или новый ассистент предпочитает проводить аудит компании в положении на коленях?

Я замерла, сжимая в кулаке оторванный жучок, а Шнырь рядом со мной трагически закрыл глаза. Над нами стоял начальник личной охраны олигарха, и в его глазах не было ни капли дружелюбия.

Глава 4. ДВОЙНОЙ ГОНОРАР НА БОЧКУ

Глава 4. Двойной гонорар на бочку

Голос начальника охраны, прозвучавший над моей головой, напоминал скрежет гидравлического пресса, на полной мощности сминающего груду железа. В замкнутом пространстве под столом тон, которым это было произнесено, весил тонны две. Шнырь мгновенно прижал уши к голове, а его пушистый хвост замер, распластавшись по ворсу унылой рыжей лентой.

Мой внутренний калькулятор траблшутера сработал за секунду, полностью проигнорировав панику. Паника — это нерентабельно. Я аккуратно, стараясь не задеть деревянный каркас тумбы, спрятала зажатый в кулаке жучок в глубокий карман своего жакета, сделала глубокий вдох и артистично вылезла из-под стола спиной вперед.

Шпильки моих туфель звонко цокнули о паркет и я выпрямилась, уверенным движением руки откинув назад светлые волосы. Серые глаза сияли кристально чистой невинностью VIP-ассистента.

Начальник охраны — массивный пятидесятилетний мужчина с квадратной челюстью, стрижкой «бокс» и серым, как асфальт, лицом — стоял прямо передо мной, скрестив руки на груди. Форменный пиджак едва сдерживал бугры мышц, а взгляд буравил меня с неприкрытым подозрением профессионального цербера. Руслан, сместившийся чуть левее, перекрывал траекторию возможного движения начальника охраны своим массивным корпусом, лениво засунув руки в карманы темно-синих брюк. На его лице играла едва заметная, расслабленная полуулыбка — он страховал меня, но явно наслаждался моим позором.

— Вы не ответили на вопрос, Яна Игоревна, — процедил начальник охраны, сделав полшага вперед. Его голос вибрировал от скрытой угрозы. — Что топ-менеджер вашего уровня забыл под мебелью председателя совета директоров холдинга?

— Я потеряла свою сережку — обворожительно, но с легкой ноткой аристократического раздражения улыбнулась я, демонстрируя ему свое левое ухо, на котором действительно сияла изящная платиновая вещица с мелкой бриллиантовой крошкой. Правое ухо, разумеется, было точно таким же — сережку я не теряла, но церберу об этом знать не обязательно. — Замок ослаб от утренней спешки, застёжка расстегнулась, и эта капризная вещь соскользнула прямо на пол. А мой... младший аналитик, как видите, просто помогал мне в поисково-спасательной операции. Правда, Шнырик?

Шнырь, почувствовав, что гроза проходит стороной, мгновенно оживился. Пушистый хвост плавно качнулся нескол раз из стороны в сторонй. Пес издал короткий, донельзя утвердительный тявк, подтверждая каждое мое слово, и преданно заглянул в глаза охраннику, словно всю жизнь только и делал, что искал платину в Жуковке.

Цербер Борис Петрович медленно перевел взгляд с виляющего хвоста корги на мои безупречные шпильки, затем на невозмутимого Руслана. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Сережку, значит, — глухо повторил начальник охраны, и по его лицу было видно, что он не поверил ни единому моему слову, но подкопаться к блондинке в «Шанели», которую нанял лично его босс, пока не мог. — В кабинете Льва Самуиловича ничего нельзя трогать без моего ведома. Здесь всё... под моим личным контролем.

— Я заметила уровень вашего контроля, — ядовито уколола я, поправляя манжеты блузки. — Особенно, когда из этого кабинета испарилось то, ради чего мы все здесь собрались.

Охранник потемнел лицом и открыл было рот для жесткого ответа, но в этот момент массивная дубовая дверь кабинета мягко распахнулась, и внутрь стремительной походкой вошел сам хозяин особняка.

Лев Самуилович Полонский полностью соответствовал своему статусу в списке «Форбс». Невысокий, плотный, пятидесятишестилетний мужчина с цепким взглядом из-под густых седеющих бровей. Простой, но безумно дорогой кашемировый джемпер темно-бордового цвета отлично гармонировал со строгими брюками. От Льва Самуиловича веяло властью, огромными деньгами и неделей без сна.

— Борис, выйди и встань у двери. Никого не впускать, телефоны глушить, — жестко, без предисловий скомандовал Полонский. Начальник охраны мгновенно вытянулся в струну, коротко кивнул и бесшумно исчез за дверью, плотно притянув её за собой. Сработал замок и кабинет оказался полностью отрезан от внешнего мира.

Олигарх подошел к своему столу, тяжело опустился в огромное кожаное кресло цвета горького шоколада и потер пальцами виски. Его взгляд, тяжелый как бетонная плита, переместился сначала на меня, затем на Руслана, и наконец замер на Шныре, который уже мирно устроился на ковре, вытянув короткие задние лапки в забавной, чисто коржиной позе «лягушка».

Разрушая тишину, тихо завибрировал мой телефон. Извинившись, я аккуратно вытащила его и увидела, что Лиля прислала не текстовое, а полноценное голосовое сообщение. Приглушив звук и прижав динамик к уху, я усушала, как на заднем плане аудиозаписи панически звенели Лилины браслеты, словно сама она бежала стометровку по музыкальному магазину, а загробный голос вещал сквозь помехи:

— Яна!!! Срочно запиши время! Сейчас Сатурн вошел в жесткий клинч с Плутоном! Я сделала экспресс-расклад на твоего Полонского — у этого жадного Козерога вся финансовая карма трещит по швам на ментальном плане! У него закрыта чакра щедрости, а родовые каналы забиты космическими долгами! Не верь ни единому его слову, он удавится за копейку, а его аура пахнет сушеным мухомором и обманом инвесторов! Беги оттуда, пока твои финансовые потоки не заблокировались вместе с его акциями!

Я мысленно улыбнулась, выключая телефон. По поводу акций Лиля, возможно, была близка к истине, но чакра щедрости Полонского меня интересовала исключительно в рамках его платежеспособности по моему контракту.

Олигарх тем временем поднял на нас тяжелый взгляд.

— Итак, господа профессионалы, — Полонский оперся локтями о дубовый стол, — Времени у нас нет вообще. Повторяю вводные: вчера в районе двадцати одного ноль-ноль из моего личного сейфа, код от которого знаю только я, пропали оригиналы чертежей экологического двигателя «Эко-Тор». Через три дня у нас международный инвестиционный форум. Если чертежи всплывут у конкурентов или в сети, акции холдинга рухнут на бирже на миллиарды долларов уже к вечеру. Официальные органы, полиция, ФСБ — полностью исключены. Любая утечка информации — это финансовая смерть. Вы двое — мой последний шанс вернуть документы тихо и без шума в прессе.

Руслан сделал полшага вперед и его массивный силуэт в синем костюме слово заставил комнату уменьшится в размерах. На сосредоточенном лице маска ленивого детектива исчезла, уступив место жесткой профессиональной внимательности.

— Лев Самуилович, чтобы работать тихо, мне нужны развязанные руки, —низкий голос прозвучал веско, заполняя все углы кабинета. — Из здания, по словам вашего вице-президента, никто не выходил. Система безопасности работала без сбоев. Значит, крот внутри вашего ближнего круга. Мой метод — тотальный физический обыск всех сотрудников, включая топ-менеджмент, жесткий прессинг охраны и проверка личных автомобилей на территории поселка. Нужно вывернуть этот особняк наизнанку в ближайшие несколько часов. Кто-то спрятал носители здесь, и я их найду.

Я почувствовала, как внутри меня закипает профессиональный азарт траблшутера, и сделала шаг вперед, изящно вклиниваясь между Русланом и столом олигарха. Контраст между его «кувалдой» и моей «рапирой» должен был сработать прямо сейчас.

— Лев Самуилович, при всем уважении к опыту Руслана Викторовича в области обыска складских помещений, его метод в данных обстоятельствах — это катастрофа, — я независимо вскинула серые глаза, глядя на Полонского. — Если ваш «телохранитель» начнет устраивать тотальный прессинг и выворачивать карманы вице-президентам в костюме от «Брионии», ваш топ-менеджмент поймет, что у вас паника. Информация о краже утечет к конкурентам через личные мессенджеры сотрудников быстрее, чем Руслан дойдет до гаража. В таких делах нельзя действовать силой. Мой метод — тонкий, скрытый IT-аудит всех переписок, биллинг мобильных телефонов внутри периметра за последние сутки и анализ поведенческих триггеров. Крота нужно вычислять умом, а не берцами.

Полонский молча слушал нас, переводя тяжелый взгляд с моей светлой головы на широкие плечи Руслана. За его спиной на стене кабинета висел огромный, пафосный портрет какого-то сурового исторического тирана эпохи Просвещения в золоченой раме — классический прием крупных боссов для ментального подавления воли посетителей. На мою волю эти художества не действовали, мой калькулятор работал без сбоев.

— Лев Самуилович, — жестко перебил Руслан, и в его глазах мелькнул опасный огонек. Он явно не привык, чтобы блондинки весом в сорок восемь килограммов критиковали его полевую тактику. — Пока Снегуркина будет качать гигабайты переписок, вор просто уничтожит физические носители или передаст их за территорию особняка. Время — наш главный враг. Обыск — это единственный надежный способ.

— Обыск — это способ устроить международный скандал до начала форума! — парировала я, разворачиваясь к нему всем корпусом. — Мы ищем не украденный кошелек на вокзале, детектив! Мы ищем высокотехнологичный цифровой продукт!

— Хватит! — Полонский резко ударил ладонью по столу, прерывая нашу пикировку. Звук получился хлестким, как выстрел. Шнырь на ковре даже не пошевелился, лишь его пушистый хвост лениво качнулся из стороны в сторону, демонстрируя полное безразличие к разборкам двуногих.

Олигарх встал, подошел к окну, за которым блистал идеальный английский газон и заложил руки за спину.

— Вы оба правы, и вы оба мне нужны, — глухо произнес он, не поворачиваясь. — Но работать вы будете параллельно. У каждого свои методы, свои ресурсы. Мне плевать, как вы это сделаете — кувалдой или скальпелем. Но правила игры жесткие: кто первый положит мне на этот стол оригиналы чертежей и назовет имя крота — получит двойной гонорар. Тот, кто опоздает или провалится — не получит ничего, кроме волчьего билета в сфере безопасности. Время пошло, господа. У вас меньше трех суток.

Я замерла, переваривая цифру. Двойной гонорар от человека из первой двадцатки «Форбс» — это сумма, ради которой можно было не просто перерыть всю Жуковку, но и перевернуть Сатурн вместе со всеми его тригонами.

— Лев Самуилович, — я сделала глубокий вдох, делая свой голос максимально деловым и чистым. — Чтобы я могла полностью проработать все варианты, ответьте мне на один вопрос. И ответьте максимально честно. Вы сами... не могли инсценировать эту кражу? Ради получения страховых выплат или искусственного переноса сроков форума? В моей практике бывало всякое, и мне нужно понимать риски.

Полонский медленно повернулся от окна. Его лицо исказилось от неподдельного возмущения, а в глазах полыхнул такой искренний гнев, какой невозможно сыграть ни за какие миллиарды.

— Вы с ума сошли, Снегуркина?! — рявкнул он, сделав шаг к столу. — На этот двигатель завязана репутация всей моей жизни! Страховка не покроет и сотой доли того, что я потеряю, если проект умрет! Клянусь вам памятью своей матери — я не имею к этой краже никакого отношения! Я сам раздавлен этой ситуацией!

В этот самый момент Шнырь, сидевший у моих ног, вдруг резко поднялся. Его уши-радары встали торчком, а пушистый рыже-белый хвост начал победно, размашисто и ритмично ходить из стороны в сторону, словно маятник на часах, шлепая по дорогому ковру. Корги посмотрел на Полонского, затем перевел взгляд на меня и… четко наклонил голову вправо.

(Код Шныря: ДА / Человек говорит правду / Сделка надежная)

Мой внутренний аналитик мгновенно зафиксировал сигнал. Полонский не врал. Версия с самострелом ради страховки официально закрыта и списана в утиль. Настоящий вор действительно сидел в ближнем кругу, и жучок под столом был тому прямым доказательством.

— Хорошо, Лев Самуилович, — я коротко кивнула, застегивая замок своей папки. — Мы начинаем аудит. Руслан Викторович, не отставайте, у вашей кувалды впереди много работы.

Мы молча вышли из кабинета и в сопровождении хмурого Бориса Петровича направились по роскошному холлу к парадному выходу. Стоило тяжелым дубовым дверям особняка закрыться за нашими спинами, как прохладный воздух Жуковки приятно коснулся моего лица, унося остатки тяжелого, давящего запаха власти и кашемира Полонского.

Я сделала шаг по лестнице, доставая телефон, чтобы немедленно вызвать Филаретова и поставить ему задачу, но не успела сделать вызов, как аппарат у меня в руках завибрировал. Очередной эзотерический прогноз прорывался ко мне на физическом плане.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Я сейчас мыла тарелку, и на ней кусок гречки присох ровно в форме цифры два! Прямо двойка, идеальная, как в школьном дневнике! Это знак космического дублирования материальных потоков! Сатурн требует парного баланса, иначе твоя финансовая аура покроется ментальной ржавчиной!! Срочно съешь две дольки яблока!!!».

Я едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться вслух. Присохшая на тарелке гречка Лили сработала с точностью до минуты — двойной гонорар уже был обещан Полонским, осталось только забрать этот «парный баланс» из-под самого носа у стоящего рядом детектива.

Спрятав телефон обратно, я сделала еще шаг, но Руслан внезапно сократил дистанцию. Его массивный силуэт возник справа от меня, мгновенно перекрывая яркое солнце. Детектив чуть наклонился в мою сторону, и я почувствовала легкое дыхание смешанное с дразнящим шлейфом его кедрового парфюма. От этой внезапной физической близости у меня внутри, вопреки всей моей хваленой логике, пробежала короткая, острая электрическая искра.

— Ну что, Снегуркина, — его низкий голос с хрипотцой прозвучал донельзя интимно, но со стальной издевкой профессионала. — Готова проиграть свои итальянские шпильки и безупречную «Шанель»? Твой калькулятор и цифровые переписки против моего полевого опыта и тактики обыска. Посмотрим, кто первый положит чертежи на стол Полонскому и заберет двойной куш.

Я развернулась к нему всем корпусом и независимо задрала подбородок, глядя прямо в насмешливые глаза.

— Мой калькулятор, Руслан Викторович, еще ни разу в жизни не выдавал ошибочных прогнозов, — процедила я, и мой голос звенящей рапирой разрезал тишину элитного поселка. — Готовьте свой смокинг для «Авито», детектив. Космический дубликат гонорара по версии Лили уедет на моем пассажирском сиденье. Вместе со Шнырем.

Мы обменялись быстрыми оценивающими взглядами, в которых сквозь профессиональное соперничество отчетливо и пугающе читалось мощное физическое притяжение. Фигуры на доске нашей невидимой войны пришли в движение, запуская титаническое противостояние, из которого только один из нас должен был выйти победителем.

Шнырь замер между нами живой разделительной линией. Пушистый хвост стоял трубой, а уши-радары были развернуты в сторону ворот. Наша банда официально вступила в игру.

Глава 5. ВОЙНА МЕТОДОВ И УКРАДЕННЫЙ БЛОКНОТ

Вернувшись под своды особняка Льва Полонского, наша импровизированная банда немедленно разделилась на два независимых крыла. Руслан, как и следовало ожидать от адепта силовых и прямолинейных методов, сразу же направился в сторону огромной, технологичной кухни и цокольного этажа, где обитала прислуга. От его уверенных шагов дорогие ковровые дорожки, казалось, едва заметно прогибались. Он собирался устроить горничным, поварам и садовникам такой допрос с пристрастием, после которого люди обычно признаются даже в случайном поджоге Александрийской библиотеки.

Я же, сохранив на лице выражение вежливого профессионального превосходства, осталась в главном коридоре первого этажа, заставленном массивной дубовой мебелью и антикварными напольными часами. Официальный статус «нового личного ассистента» позволял мне беспрепятственно перемещаться между кабинетами, якобы проверяя ведомости и журналы допусков. Но мой внутренний калькулятор траблшутера в этот момент просчитывал совершенно иную, куда более рискованную и авантюрную операцию.

Мне были жизненно необходимы данные, которые хранились у Руслана. Тот самый черный кожаный блокнот с первыми записями, наблюдениями и таймингом вчерашнего вечера, который он всю дорогу вертел в руках. Частные детективы его уровня никогда не полагаются на память — в такие книжки они заносят детали, которые ускользают от камер наблюдения.

В этот самый момент мой телефон коротко и требовательно завибрировал, едва не заставив меня вздрогнуть в этой оглушительной тишине. Я быстро вытащила смартфон, скользнув взглядом по экрану.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Я сейчас посмотрела на кофейную гущу в чашке, а она легла ровно в форме общипанного павлиньего хвоста! Это ужасный, разрушительный триггер! Срочно погладь свои волосы против шерсти, пока не поздно!!!».

Я мысленно фыркнула, убирая телефон обратно. Гладить «против шерсти» свои светлые, ухоженные волосы, слегка вьющиеся крупными естественными волнами и спускающиеся чуть ниже плеч, я точно не собиралась. Куда больше, чем разрушительный триггер, меня сейчас волновала физическая энергетика решительного детектива, который в любой момент мог материализоваться за моей спиной.

Шанс представился через двадцать минут. Руслан ненадолго вернулся в малую переговорную, чтобы сделать какой-то звонок. Из-за открытой двери я увидела, что он скинул свой тяжелый темно-синий пиджак и небрежно повесил его на спинку высокого стула у входа, оставшись в одной белоснежной рубашке, подчеркивающей бугры мышц. Рядом на сиденье стула лежал замшевый чехол с солнцезащитными очками.

Я сделала глубокий вдох, унимая острую, сладкую волну адреналина, и посмотрела вниз. Шнырь сидел у моих ног, преданно задрав свою лисью морду. Большие уши были слегка повернуты в сторону переговорной, а пушистый рыже-белый хвост лениво описывал дуги по дорогому паркету.

— Ну что, Шнырусик, — шепнула я, опускаясь на одно колено и заглядывая в его подозрительно умные карие глаза. — Время для настоящей командной работы. Видишь вон тот замшевый чехол на стуле? Нам нужна диверсия, для дела. Побудь самым милым, пушистым и хаотичным пирожком в этой Жуковке. Утащи футляр и беги так, чтобы этот шкаф в рубашке побежал за тобой. Понял?

Корги замер. В его глазах на долю секунды мелькнул чистый, осознанный расчет профессионального соучастника. Хвост пса совершил два быстрых взмаха. Шнырь издал едва слышный, заговорщицкий «вуф» и уверенной походкой киллера на коротких лапах направился в приоткрытую дверь переговорной.

Притаившись за выступом массивного деревянного шкафа в коридоре, я затаила дыхание. Из комнаты донесся тихий шуршащий звук, а затем — возмущенный, но сдержанный баритон Руслана:

— Эй! Шнырь! Ты что творишь? А ну верни очки! Куда понес, зараза мохнатая?!

Раздался быстрый, дробный стук когтей по полу — Шнырь, зажав в зубах дорогой чехол с очками, пулей вылетел из переговорной и припустил по длинному коридору в сторону зимнего сада, размахивая своим пушистым хвостом как победным флагом. Руслан в рубашке с расстегнутым воротом и засученными рукавами, выскочил следом. Его лицо было смесью искреннего недоумения и спортивного азарта. Он промчался мимо моего укрытия, даже не взглянув по сторонам.

— Чистая работа, Шнырлик, с меня самый дорогой пармезан, — мысленно выдохнула я.

Я скользнула в пустую переговорную, бесшумно, как тень на шпильках. Мои пальцы, тонкие и аккуратные, мгновенно нырнули во внутренний карман темно-синего пиджака, висевшего на стуле. Ткань пахла кедром, табаком и чистым мужским теплом. Нащупав плотную кожаную обложку, я аккуратно вытащила заветный черный блокнот.

Внутри меня в этот момент ликовала чистая, первобытная гордость. Я мысленно оправдала свое воровство «ведической справедливостью по Лиле», так что этот информационный бартер был абсолютно легален на ментальном плане Вселенной.

Быстро спрятав блокнот в карман своего жакета рядом с найденным жучком, я поспешила выйти обратно в коридор. Мне нужно было слиться с интерьером до того, как детектив отберет у корги свою собственность.

Но стоило мне сделать три шага по проходу между двумя огромными антикварными шкафами из красного дерева, как пространство впереди внезапно перекрыла массивная, широкая фигура.

Руслан стоял прямо передо мной. В его левой руке была зажат слегка обслюнявленный Шнырем футляр, а на лице не было и следа недавней растерянности. Напротив, его темные глаза смотрели на меня с такой опасной, торжествующей и ленивой усмешкой, что у меня внутри всё мгновенно завязалось в тугой узел. Этот чертов гений сыска вообще не бегал за собакой до конца коридора. Он всё просчитал в ту же секунду, как Шнырь схватил вещь.

— Далеко собралась, Снегуркина? — низкий голос с хрипотцой прозвучал донельзя тихо, но этот шепот заполнил всё замкнутое пространство между шкафами.

Я попыталась сделать шаг назад, но Руслан бесшумно и стремительно рванул вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Он заблокировал меня своим телом, вынуждая упереться лопатками в жесткую деревянную стенку антикварного шкафа. Нам вдвоем в этом узком проходе было откровенно тесно. Мои одиннадцатисантиметровые шпильки не спасали — его сто восемьдесят два сантиметра чистого, спортивного силуэта нависали надо мной, полностью перекрывая свет и пути к бегству.

— Руслан Викторович, освободите проход, — я попыталась включить свой самый ледяной, деловой тон акулы бизнеса, но голос против воли прозвучал чуть более прерывисто, чем мне хотелось бы. — Ваш бодигард-прессинг нарушает мои личные границы. Мне нужно работать с документами.

— Твои документы сейчас лежат у меня в кармане, Яна Игоревна, — Руслан наклонился еще ниже, так что его жесткая трехдневная щетина почти коснулась моей щеки.

В душном, замкнутом пространстве между шкафами наши дыхания пересеклись, став общими. Я отчетливо чувствовала жар, исходящий от его тела сквозь тонкую ткань его белоснежной рубашки, и этот умопомрачительный, резкий шлейф парфюма с нотами кожи и горького табака, который за секунду полностью парализовал мой внутренний калькулятор. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, его стук был слышен во всем особняке.

— Отдавай блокнот, Снегуркина, — его большая, теплая ладонь с четко очерченными венами уверенным, но удивительно бережным движением перехватила мое правое запястье, не позволяя мне залезть в собственный карман. — Я твой маневр с волкодавом просчитал еще на стадии его первого виляния хвостом. Твой пушистый аналитик слишком дорого берет за диверсии.

— Ничего я не брала, детектив, — я упрямо нахмурила брови, глядя прямо в его горящие глаза. Мой подбородок был вздернут, а губы находились в каких-то сантиметрах от его губ. Между нами искрило такое мощное, почти осязаемое физическое притяжение, от которого по коже бежали электрические разряды. — У вас нет никаких доказательств, кроме косвенных улик и вздохов собаки.

— Доказательства я сейчас достану сам, если ты не перестанешь вертеть мне голову, — прошептал Руслан, и его взгляд на секунду переместился на мои губы, заставив меня судорожно сглотнуть. Хватка на моем запястье стала чуть крепче, но в ней не было боли — только чистое, мужское доминирование стены перед рапирой.

В этот пиковый момент, когда напряжение между нами достигло отметки взрыва, мой телефон опять панически и оглушительно зажужжал.

Я достала смартфон и скосила глаза вниз. Руслан тоже инстинктивно опустил взгляд. На экране высветился очередной текстовый шедевр.

ЛИЛЯ: «Яна!!! К соседям снизу сейчас пришел сантехник в синем комбинезоне и с огромным красным вантузом! Это знак тотального прорыва нижнего астрального мира! Немедленно повернись два раза против часовой стрелки и плюнь через левое плечо, чтобы разбить блоки, иначе твои гонорары превратятся в пепел!».

В узком пространстве между шкафами повисла тишина. Руслан медленно прочитал СМС Лили прямо с моего экрана, а затем его плечи едва заметно дрогнули. Он издал короткий, глухой смешок, но его взгляд, вернувшийся к моему лицу, мгновенно снова стал пугающе серьезным.

Свободная рука детектива молниеносно перехватила мои пальцы, сжимавшие заветный черный блокнот внутри кармана, и жестким движением вытянула мою руку наружу, прижав её к стене шкафа прямо над моей светлой головой. Блокнот остался зажат в моих пальцах, но Руслан полностью заблокировал моё тело своим, так что я чувствовала каждое движение его грудной клетки. Его лицо оказалось совсем рядом с моим.

— Промышленный шпионаж — это статья, Снегуркина, — его низкий, хриплый шепот обжег мои губы, заставив меня окончательно потерять связь с логикой. — Даже для красивых блондинок в «Шанели» со вторым размером груди и безупречным маникюром. Вот и что мне теперь с тобой сделать, Яна Игоревна? Сдать Полонскому или наказать по своим детективным канонам?

Глава 6. ФИЛАРЕТОВ КАК ТЫЛ И ПРИНТЕР-ТЕРРОРИСТ

Глава 6. Филаретов как тыл и принтер-террорист

Из объятий Руслана в узком проходе между антикварными шкафами я не просто выкрутилась — я вылетела оттуда со скоростью штормового предупреждения, едва не оставив на одном из углов кусок своего пиджака. Детектив отпустил мое запястье в самую последнюю секунду, позволив мне забрать зажатый в кулаке блокнот, но его низкий, издевательский смешок еще долго преследовал меня по всему коридору особняка Полонского.

Мои шпильки бешено отстукивали ритм по паркету, пока я вела Шныря к выходу. Лицо горело так, словно я только что провела часовые переговоры в открытой сауне, а внутренний калькулятор траблшутера выдавал системную ошибку за ошибкой — кедрово-табачный парфюм этого наглого сыщика напрочь сбил все мои логические настройки. Внедорожник Руслана остался стоять у парадного входа, а я, наотрез отказавшись ехать с ним в одном пространстве, вызвала такси бизнес-класса. Мне срочно нужен был ментальный якорь. Проверенный, надежный человек, способный вернуть меня в суровую реальность цифр и фактов.

Через сорок минут, цокая шпильками, я уже преодолевала лабиринты коридоров в здании Управления «К» киберполиции. Локация Андрея Филаретова разительно отличалась от заповедника роскоши в Жуковке. Здесь пахло старым линолеумом, дешевым пластиком, перегретыми системными блоками и вековой пылью государственных серверов.

Толкнув тяжелую дверь кабинета под номером 412, я окунулась в плотное облако аромата пережаренных кофейных зерен.

За столом с тремя огромными включенными мониторамим, сидел Филаретов. Мой друг детства, кибер-гений и офицер полиции в одном флаконе. При своих внушительных ста восьмидесяти шести сантиметрах роста он казался массивным, даже сидя в разболтанном офисном кресле. Как всегда, его глаза казались немного сонными, но добрыми. Андрей носил нормальную мужскую бороду — не ту ухоженную, хипстерскую, которую подравнивают в барбершопах за цену крыла самолета, а честную, суровую бороду человека, который неделями не выходит из серверных.

— О, Снегуркина пришла, — добродушно проворчал он, даже не поворачивая головы к двери и продолжая бешено стучать по клавиатуре огромными пальцами. — Заходи, заходи. Твой Шнырь уже, небось, весь извелся в предвкушении казенного пайка.

Корги, услышав свое имя, победно замахал пушистым хвостом и пролетев мимо моих ног и преданно уселся прямо у массивного ботинка Филаретова, заглядывая полицейскому в лицо с таким видом, словно Андрей был его личным божеством. Хвост пса ходил из стороны в сторону, а глаза смотрели с немым обожанием.

— Фил, мне нужны твои мозги, твои сервера и полная конфиденциальность, — я устало опустилась на свободный стул, смахнув с него какие-то провода, и бросила на стол перед ним украденный блокнот Руслана и жучок из кабинета Полонского. — У нас дело на миллиард. Лев Полонский. Из сейфа пропали чертежи экологического двигателя. Официально заявлять нельзя — акции рухнут. А под столом олигарха я нашла вот эту тайваньскую прелесть.

Андрей на секунду перестал стучать по клавишам. Его брови взлетели вверх. Он аккуратно, двумя пальцами взял пластиковый жучок, поднес его к глазам и тихо свистнул.

— Серьезная игрушка, Янка. Радиозакладка с шифрованием. Такую штучку просто так в переходе не купишь. Полонского обложили со всех сторон.

В этот самый момент мой телефон на столе мелко и панически задрожал и замигал светодиодом.

ЛИЛЯ: «Яна!! У меня сейчас зеркальце в пудренице треснуло ровно на три ровных части! Это знак того, что космос временно отключает твои ментальные щиты охраны! Твой портативный сканер может выдать системный сбой перед лицом Альфы! Срочно найди глазами лысого мужчину в черном капюшоне и мысленно пожелай ему здоровья, это собьет настройки сглаза!!!».

Я не удержалась и прыснула со смеху. Андрей, заметив мою реакцию, лениво потянулся через стол, забрал у меня телефон, пробежал глазами СМС от Лили и усмехнулся.

— Слышь, Снегуркина, — Филаретов со вздохом вернул мне аппарат и потер глаза. — Передай своей Лиле, что лысина в сочетании с капюшоном при убывающей Луне вводит вселенную в когнитивный диссонанс. И чтобы не допустить в тригон ретроградный Меркурий, ей лучше по вторникам раскладывать карты Таро левой рукой.

— Вширь и вглубь, Андрей, — улыбнулась я, убирая телефон. — Лиля стабильна в своем бохо-безумии, а её уверенность в себе непотопляема алгоритмами вселенной. Давай к делу. Нам нужно взломать внутреннюю цифровую сеть холдинга Полонского и проверить логи доступов к сейфу. Вице-президент Эдуард утверждает, что вчера вечером проводил онлайновое совещание с китайцами и из кабинета не выходил.

Андрей тяжело вздохнул, подтянул к себе кружку с остывшим черным дегтем, гордо именуемым кофе, и уставился в один из мониторов.

— Ладно, Снегуркина. По старой дружбе и ради твоих лодочек. Помнишь, как на втором курсе мы ведомость деканата ломали, чтобы мою двойку по матану стереть? Ты тогда на шухере стояла с таким видом, словно у тебя в сумочке ядерная кнопка.

— Двойку мы стирали, потому что препод сам цифры перепутал, Фил, — я укоризненно качнула головой, но на душе стало тепло. Общее хулиганское прошлое всегда работало безотказно. — Работай, Андрейкин. Время поджимает. Мне объявлен двойной гонорар, если я найду чертежи первой.

При слове «Андрейкин» Филаретов едва заметно поморщился, но в его глазах вспыхнул тот самый азарт кибер-гения, ради которого я и приехала. Пальцы снова шустро побежали по клавишам. Кабинет погрузился в мерное, гипнотическое щелканье.

Шнырь, сидевший у ног Андрея, внимательно следил за бегающими по экрану строчками. Его уши были развернуты к системному блоку. Филаретов, не прерывая работы, залез левой рукой в ящик стола, достал оттуда кусочек сушеного мяса и протянул псу. Корги аккуратно цапнул лакомство, победно вильнул своим роскошным пушистым хвостом и выдал четкий наклон головы вправо.

(Код Шныря: ДА / Парень надежный)

— Твой шнырь-терьер меня одобряет, Снегуркина, — усмехнулся Андрей, не сводя глаз с экрана. — В отличие от твоего частного детектива Руслана. Я по своим каналам глянул его базу — чист как слеза младенца. Бывший опер, ушел из органов после громкого развода три года назад. Мутный тип, Янка. Слишком профессиональный для простого сыщика. Держи с ним ухо востро.

— Я держу с ним всё, что можно держать, Фил, — мрачно отозвалась я, вспоминая, как его лицо находилось в сантиметре от моего, когда мы были в особняке Полонского. — Он наглый и самоуверенный тип. Считает, что его тактика обыска эффективнее моей логики.

Прошло около получаса. Вдруг Филаретов резко замер, а его пальцы застыли над клавиатурой. На среднем мониторе загорелась длинная строчка лог-файла.

— Так, Янка, смотри сюда, — Андрей ткнул массивным пальцем в экран. — Твой зализанный вице-президент Эдуард действительно проводил селектор по Зуму с Китаем. Вчера в девять вечера. Но вот нюанс: за пять минут до начала конференции с его личного IP-адреса внутри особняка был совершен несанкционированный вход в облачное хранилище сейфа Полонского. И оттуда был скачан полный цифровой дубликат чертежей «Эко-Тор» на внешнюю флешку. Ключ шифрования был введен вручную.

У меня внутри всё победно запело. Скальпель траблшутера снова переиграл кувалду частного сыщика!

— Я знала! — я вскочила со стула. — Эдуард сделал цифровую копию чертежей до того, как оригинал пропал из сейфа! Он вел двойную игру! Нам нужно понять, кому он собирается передать эту флешку-дубликат. Фил, сможешь отследить его скрытые переписки?

Андрей Филаретов открыл рот, чтобы ответить, но в эту самую секунду видавший виды лазерный принтер марки «HP», стоявший на тумбочке в углу кабинета, внезапно издал жуткий, утробный хрип. Его внутренности заскрежетали, завыли, аппарат заскрежетал и намертво встал, зажевав лист из государственного отчета, который тихо печатал во время нашего разговора.

Тут же мой телефон разразился бешеной вибрацией. На экране высветился очередной шедевр от Лили.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Срочно требуй мяса! Земля требует кровавых жертв для очистки каналов связи! Духи предков предупреждают о цифровом заговоре! Пей только из лужи, Сатурн смотрит на нас с осуждением!!!».

Я посмотрела на заклинивший принтер Фила, затем на экран СМС, и затряслась от смеха. До слез. До колик в животе.

Андрей Филаретов круглыми глазами посмотрел на принтер, потом на меня, взял телефон, прочитал сообщение и его лицо расплылось в улыбке.

— Знаешь что, Снегуркина… — Андрей потянулся к городскому телефону. — Про духов предков я спорить не буду, ну их нафиг от греха подальше. Я сейчас реально закажу доставку кавказского шашлыка прямо в кабинет. Из свиной шеи, с луком и лавашем. Потому что если моя база данных реально рухнет из-за нехватки мяса, меня начальник управления самого на шашлык пустит.

Шнырь при слове «шашлык» мгновенно встал на лапы, его хвост заходил ходуном с такой скоростью, что мог бы заменить вентилятор. Пес издал радостный, согласный тявк, полностью одобряя ведическую кулинарию Лили.

Андрей положил трубку, сделал пару кликов мышкой и вдруг замер. Его лицо стало серьезным, а сонная улыбка исчезла.

— Янка, пришел перехват, — тихо сказал киберполицейский. — Мессенджер Эдуарда ожил. Ему пришло сообщение с подтверждением. Передача флешки-дубликата состоится через двое суток на закрытой VIP-вечеринке в клубе «Авалон». Вход только по специальным электронным картам-ключам.

— Отлично, — я сжала кулаки. — Значит, клуб «Авалон». Мы снимем этого крота прямо во время передачи товара. Пакт с Русланом можно аннулировать, двойной гонорар наш.

Я потянулась к сумочке, чувствуя себя абсолютной королевой антикризисного менеджмента, но в этот момент мой смартфон в руке коротко пискнул. Пришло новое сообщение, но не от Лили.

На экране высветилось имя: «Руслан (Детектив)». А следом загрузилась фотография в высоком разрешении.

На снимке наш невозмутимый частный сыщик в своем безупречном темно-синем костюме сидел за столиком с горящими свечами в пафосном панорамном ресторане «White Rabbit». Напротив него, нежно держа его за руку и обворожительно улыбаясь сквозь бокал дорогого шампанского, сидела молодая, ослепительно красивая двадцатипятилетняя жена олигарха Полонского — Карина. Под фотографией красовалась короткая, издевательская приписка:

«Пока твой калькулятор считает цифры в пыльных кабинетах, Снегуркина, мой полевой метод обыска дает первые, очень приятные и горячие результаты. Карина Полонская только что рассказала мне много интересного про вице-президента. Увидимся на финише. Не скучай».

Качели ревности и уязвленного профессионального самолюбия с диким свистом полетели назад, отправляя меня в глубокий ментальный нокдаун. Внутри всё мгновенно вспыхнуло яростным и обжигающим огнем. Эта скотина в синем костюме прямо сейчас пила шампанское с главной подозреваемой, пока я сидела в кабинете!

Я с силой сжала зубы, глядя на экран, а Шнырь у моих ног вдруг замер и трагически опустил свой пушистый хвост на линолеум, почувствовав, как аура его хозяйки превратилась в действующий вулкан.

Глава 7. НОЧНАЯ ЗАСАДА В ОДНОЙ МАШИНЕ

Ревность — это абсолютно нерентабельное, глупое и деструктивное чувство, которое полностью блокирует чакру логики и превращает трезвый калькулятор траблшутера в неисправный кухонный комбайн. Именно эту лекцию я читала себе самой на протяжении тридцати минут, пока моя скромная малолитражка на максимальной скорости неслась по темному, забитому фурами загородному шоссе.

Фотография Руслана из ресторана «White Rabbit» в смартфоне по-прежнему жутко раздражала. Эта наглая, синекостюмная сволочь прямо сейчас протирала штаны на празднике жизни, пока Андрей Филаретов честно отрабатывал свой шашлык в кабинете киберполиции. То, что Руслан выудил из молодой жены олигарха зацепку, меня злило. Но то, как Карина Полонская улыбалась ему на фото, держа его за руку, злило меня в три раза сильнее.

Шнырь, сидевший на пассажирском сиденье, полностью разделял мое предгрозовое настроение. Уши-радары были прижаты к голове, а роскошный хвост обернут вокруг лап плотным рыжим кольцом. Пес периодически бросал на меня косые, тревожные взгляды, словно проверяя, не собираюсь ли я прямо сейчас протаранить ворота какого-нибудь загородного комплекса.

Элитный загородный клуб «Резиденция», в который, по оперативным данным Филаретова, Руслан с Кариной уехали сразу после ужина, располагался в глухом сосновом бору. Вокруг темными великанами высились вековые деревья, а воздух пах сырой хвоей и грядущим ночным дождем.

Припарковав машину в паре сотен метров от массивных кованых ворот клуба, в густой тени раскидистого дуба, я заглушила мотор. Не успела я убрать пальцы с ключа зажигания, как мой телефон завибрировал, осветив темноту салона резким светом.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Я сейчас посмотрела на уличный термометр, а там стрелка замерла ровно между двумя делениями! Не вздумай смотреть назад, пока Луна не сменит четверть, иначе у тебя заклинит шейный позвонок на физическом плане!!!»

Я мысленно отмахнулась от Лилиного астрального бреда, хотя оглядываться на всякий случай не стала — шейные позвонки мне еще пригодятся для ведения бизнеса. Вытащив из бардачка компактный бинокль, я прильнула к стеклу.

Долго выслеживать «вепря» не пришлось. Знакомый черный матовый внедорожник без номеров уже стоял на служебной парковке клуба, спрятанный за живой изгородью из туй. Сам Руслан обнаружился возле бокового входа для персонала. На нем уже не было пиджака — только белоснежная рубашка с расстегнутым воротом и засученными до локтей рукавами, обнажающими крепкие, смуглые предплечья. Он стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, и лениво курил.

— Ну что, Шнырик, пошли портить детективу его идеальную засаду, — процедила я сквозь зубы, пристегивая поводок к ошейнику корги.

Я бесшумно выскочила из машины, стараясь ставить шпильки на мягкую землю, а не на гравий. Шнырь семенил рядом, его пушистый хвост стоял трубой, как антенна промышленного шпионажа. Мы тихонько проскользнули сквозь калитку в металлическом заборе и по дуге, прячась за декоративными кустами самшита, направились к парковке. Внутри меня кипел чистый азарт: я собиралась предъявить Руслану данные Филаретова про клуб «Авалон» и вице-президента Эдуарда, красиво щелкнув его по носу на его же собственной территории.

Но стоило мне приблизиться к его внедорожнику, как тишину соснового бора внезапно разорвал тяжелый, отчетливый хруст гравия. Со стороны главных ворот на парковку медленно вырулил патрульный автомобиль частной охраны комплекса со светящейся люстрой на крыше. Мощный луч прожектора разрезал ночную тьму, медленно сканируя кусты и пространство между машинами.

Мой внутренний калькулятор панически выдал: «Обнаружение через три секунды. Статус VIP-ассистента не спасет от ночного допроса».

В эту же секунду из темноты возле джипа материализовалась широкая фигура. Сильные, горячие пальцы Руслана мертвой хваткой перехватили мое запястье, лишая меня всякой возможности двигаться. Вторая его рука молниеносно подхватила Шныря под пушистый живот, не дав псу издать ни звука.

— Снегуркина, ты совсем страх потеряла? — донесся до меня его яростный, обжигающий шепот.

Раздался тихий, едва слышный щелчок — Руслан рукой со Шнырем рванул на себя тяжелую пассажирскую дверь своего внедорожника, буквально затолкнул меня внутрь кожаного салона, закинул следом ошалевшего корги и прыгнул внутрь сам, плотно притянув дверь за собой.

Мы оба рухнули на широкое сиденье, распластавшись ниже линии тонированных стекол. Прожектор охраны в этот самый миг мазнул ярким белым лучом по кузову джипа, отразившись от матовой поверхности зловещим бликом, и медленно переполз дальше.

В салоне внедорожника воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием двоих человек. Пространство было замкнутым и пугающе интимным. Руслан лежал практически на мне, его мощная грудная клетка, обтянутая тонкой тканью белоснежной рубашки, плотно прижимала мое плечо к кожаной обивке кресла.

В нос бил его фирменный аромат — резкий кедр, горький табак и дорогая кожа. Этот запах заполнил все мои легкие и в голове непрошеным эхом всплыло предупреждение Лили про «энергетику дикого вепря и кармический долг за сожженный стог сена». Я судорожно попыталась отодвинуться, мысленно приказывая себе не дышать этим кедровым туманом, но отступать было некуда — щит Руслана полностью заблокировал мою рапиру.

Шнырь, зажатый где-то в районе наших ног, проявил невиданные чудеса шпионской выдержки — пес замер, уткнувшись носом в коврик, и даже его хвост не шевелился, полностью слившись с интерьером салона.

— Ты что здесь забыла, Снегуркина? — Руслан чуть приподнялся на локтях, но его лицо по-прежнему оставалось в каких-то сантиметрах от моего. В полумраке его глаза казались абсолютно черными, а на дне зрачков горел опасный огонь. — Ты со своим калькулятором решила поиграть в ночную слежку? Тебя чуть охрана не упаковала вместе со шпильками.

— Я приехала работать, детектив, — процедила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от той сумасшедшей физической близости, которая сейчас плавила кожу. — В отличие от некоторых, кто предпочитает проводить полевой обыск в ресторанах с шампанским, держа за руку жену заказчика. Андрей Филаретов нашел реальный след. Вице-президент Эдуард сделал цифровую копию чертежей перед кражей, и передача флешки-дубликата состоится в клубе «Авалон». Так что свой «безупречный метод» со сбором сплетен у Карины можешь выкинуть на помойку.

Руслан выслушал меня, и его жесткая челюсть едва заметно дрогнула. Возмущение на лице сменилось сосредоточенностью. Качели нашего соперничества на секунду замерли.

— Клуб «Авалон»? — глухо переспросил он, и его дыхание опалило мои губы. — Твой киберпол уверен?

— Мой Фил никогда не ошибается в логах, Руслан Викторович. Пакт аннулирован, двойной гонорар уезжает ко мне. А теперь слезьте с меня, охрана уже уехала.

Но Руслан не двинулся с места. Напротив, его невозмутимость вернулась к нему в двойном объеме. Он медленно опустил взгляд на мои губы, затем снова посмотрел в мои серые глаза. Напряжение между нами взлетело до какой-то критической отметки, от которой воздух в машине стал осязаемым и горячим.

Его большая, теплая ладонь медленно скользнула по моей руке вниз и железно, но невероятно нежно перехватила мои пальцы, переплетая их со своими. Это было сделано так уверенно, что у меня внутри окончательно рухнули все логические предохранители. Рапира траблшутера сломалась о его щит.

— Снегуркина, — его низкий голос опустился до хриплого, вибрирующего шепота, от которого у меня по коже побежали крупные, обжигающие мурашки. — Ты слишком много думаешь о гонорарах и Полонском. И слишком мало о том, что происходит прямо сейчас в этой машине. Перестань воевать со мной. Хотя бы на одну минуту.

Он наклонился еще ниже. Расстояние между нашими лицами почти исчезло. Я затаила дыхание, чувствуя, как его губы уже почти касаются моих.

Когда наши губы практически слились в поцелуе, мой телефон получил новое сообщение.

Волшебство момента исчезло как кусочек пармезана в пасти Шныря, а я, артистично изогнувшись, достала смартфон из сумочки.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Мой внутренний компас только что зафиксировал прорыв некромантской энергии! Если твоя анахата заблокируется, то ты начнешь разговаривать юридическими терминами даже во сне! Срочно сожги лавровый лист!!!».

Мы оба замерли, глядя на экран смартфона, который крупным шрифтом транслировал предупреждение Лили про «блокировку анахаты» прямо посредине кульминации нашей романтической сцены. Чувственное напряжение разлетелось на мелкие осколки, как хрустальный графин, на который упала пудовая гиря.

Руслан медленно перевел взгляд с экрана на меня. Его плечи начали мелко подрагивать, и салон машины огласился его рычащим смехом. Оборвав смех на середине, Руслан замер, его лицо помрачнело, а в глазах снова зажегся огонек сурового самоконтроля. Его собственный телефон в кармане брюк внезапно взорвался яростным, громким и непрекращающимся звонком.

Сохраняя на своем лице гранитное спокойствие, Руслан достал телефон. На дисплее горело имя: «Марианна».

Из динамика на всю машину мгновенно вырвался капризный, визгливый и требовательный женский крик бывшей жены:

— Руслан! Руслан, ты где?! У меня сломался тостер, Тёмочка плачет, у него истерика, а у меня из-за этого началась жуткая депрессия и паническая атака! Мне плохо, Руслан! Срочно бросай все свои детективные бредни и приезжай к нам, ты обязан починить технику и успокоить ребенка!

Руслан тяжело вздохнул, и на его лице проступила такая глубокая усталость, от которой мне внутри вдруг стало за него по-настоящему больно. Кодекс отца и чувство долга перед сыном сработали мгновенно. Руслан медленно отпустил мою руку, и этот звонок окончательно отодвинул нас друг от друга.

— Прости, Снегуркина, — его голос прозвучал сухо, глухо и совершенно отчужденно. — Работа окончена. Мне нужно ехать. Марианна права, Артём не должен страдать из-за моих контрактов.

Он завел мощный мотор джипа, включая передачу, и салон мгновенно заполнился холодным, рабочим шумом. Я сидела, отвернувшись к окну, сжав побелевшие от бешенства кулаки. Женская и профессиональная ярость внутри меня достигла точки кипения. Эта капризная Марианна со своим тостером только что сломала самый важный для меня момент за сегодняшний день, а Руслан снова превратился в непробиваемую, холодную стену.

Шнырь на заднем сиденье трагически опустил свой пушистый хвост и выдал тихий, сочувственный «вуф», полностью разделяя гнев своей хозяйки.

Глава 8. СБОЙ СВЯЗИ И ТОСТЕР МАРИАННЫ

Дверь матового черного внедорожника захлопнулась перед моим носом с таким плотным и безапелляционным звуком, словно Руслан запечатал меня в хрустальном гробу моего собственного уязвленного эго. Тяжелый многолитровый двигатель джипа хищно взревел, широкие колеса с сухим скрежетом крутанули гравий и машина стремительно растаяла в кромешной ночной темноте. Джип уехал, оставив после себя лишь тающий в прохладном воздухе шлейф выхлопных газов и дразнящий запах кедрового парфюма, который, кажется, умудрился впитаться даже в мои волосы.

Я осталась стоять посреди темной аллеи. Абсолютно одна. Если не считать Шныря, который сидел у моих ног на холодной земле и преданно задирал пушистую лисью морду вверх, пытаясь рассмотреть в густых ночных тенях выражение лица своей хозяйки.

Внутри меня в этот момент бушевал такой филиал ада, что внутренний калькулятор траблшутера просто завис, намертво заблокировав систему и выдавая на ментальный экран сплошные нецензурные символы. Это была не просто злость. Это была концентрированная, ядерная ярость пополам с обжигающей, горькой обидой, которую я принципиально, всеми силами своего прагматичного ума отказывалась признавать. Всего минуту назад этот человек переплетал свои пальцы с моими, его горячая ладонь удерживала меня так нежно, а губы находились в каких-то миллиметрах от моих губ, плавя мою хваленую логику до состояния жидкого пластика. И что в итоге? Один-единственный звонок капризной Марианны про гребаный сломанный тостер — и великий детектив, вольный сыщик, брутальный обладатель синего костюма и гроза всей Жуковки испарился, как утренний туман над МКАДом!

Размеренное течение моих мыслей было безжалостно ликвидировано серией судорожных, зудящих толчков от смартфона. Я едва не выронила его из подрагивающих пальцев.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Срочно выставь ментальные щиты! Я сейчас отодвинула штору на окне, а она зацепилась за кактус! Это знак энергетического тупика, который притягивает низшие астральные сущности! Сведи ладони вместе и три раза скажи Ом !!!».

Я тоскливо ухмыльнулась, глядя на экран, и мысленно пообещала Лиле купить ей самый большой мешок мандаринов, если я выберусь из этого бора живой. Астральные сущности меня сейчас волновали меньше всего — куда опаснее был тот гормональный всплеск, который Руслан спровоцировал своими губами и который теперь требовал немедленного заземления.

Заблокировав телефон, я сделала первый шаг по направлению к машине. Это был настоящий марш ярости. Тонкие одиннадцатисантиметровые шпильки моих туфель от «Кристиана Лабутена» безжалостно проваливались в мягкий загородный грунт, мох и прелую хвою. Каждый шаг давался с трудом, щиколотки предательски подгибались, а полы дорогого жакета «Шанель» безжалостно собирали на себя росу с декоративных кустов. Хлесткие сосновые ветки периодически били меня по плечам, словно сама природа Жуковки пыталась приземлить мой пафос. Но я шла напролом, как терминатор в дизайнерской обертке.

Мой внутренний монолог в этот момент напоминал затяжную пулеметную очередь. Я раскладывала по полочкам поведение Руслана, злилась на то, что мою утонченную логику и профессиональный пакт променяли на нагревательный элемент бытового прибора. Но больше всего я злилась на собственное предательское тело — за то, что оно посмело выдать электрический импульс в ответ на его близость, за то, что я до сих пор помнила сухой жар его ладони и этот невыносимый, заполняющий легкие запах кедра и табака.

— Ну, каков мерзавец, Шнырь, а? Каков тип! — заговорила я вслух, и мой голос, звенящий от ледяного бешенства, испуганно отразился от стволов вековых сосен. — «Перестань воевать со мной, Снегуркина... Хотя бы на одну минуту...» И тут — бац! — Марианна! Тёмочка плачет, тостер сломался! Да у половины этой страны тостеры сломаны, и ничего, никто не вызывает элитных оперативников среди ночи для ремонта их нагревательных элементов!

Шнырь семенил рядом на поводке, его короткие лапы быстро и ритмично шуршали по сырой траве. Пушистый рыже-белый лисий хвост уныло волочился по земле, полностью транслируя мой эмоциональный нокдаун. Пес периодически бросал на меня сочувственные взгляды, словно проверяя, не собираюсь ли я прямо сейчас пойти и вручную перекрыть Новорижское шоссе в знак протеста против мужского вероломства.

Наконец мы добрались до моей компактной малолитражки, сиротливо стоявшей под раскидистым дубом в паре сотен метров от ворот клуба. Я судорожно дернула ручку двери. Салон встретил меня стерильной прохладой и тонким запахом моей собственной мятной жвачки — никакого кедра, никакого табака, полная изоляция. Рухнув в водительское кресло, я шумно выдохнула и с силой захлопнула дверь, полностью отсекая глухие, пугающие звуки ночного леса.

Шнырь ловко, в один прыжок взлетел на соседнее сиденье, аккуратно устроился там, поджав под себя короткие лапки, и уставился на меня своими понимающими глазами. Уши развернулись в мою сторону, из горла вырвался тихий, протяжный вздох.

Уронив голову на кожаный обод руля, я почувствовала, как подкатывает совершенно ненужная волна слез. Пальцы крепко сжали оплетку рулевого колеса. Яна Снегуркина не плачет. Это портит макияж и снижает стоимость её услуг на рынке траблшутинга. Я сделала глубокий вдох, подняла голову и посмотрела на своего единственного пушистого союзника.

— Я проклинаю всех Марианн этой планеты, Шнырь, — выдохнула я в полумрак салона, и мой голос прозвучал глухо и хрипло. — Всех Марианн, их капризы, их искусственные депрессии из-за бытовой техники и их выдуманные права на чужих мужчин! Я проклинаю этот тостер, его термостат, его возвратную пружину и тот хлеб, который они туда засовывают! Лиля ошиблась: это у Руслана чакра анахаты закрыта, и не просто на замок, а заварена аргоновой сваркой под бдительным контролем его бывшей змеи-манипуляторши! Его щит непробиваем, потому что за ним прячется обычный подкаблучник с детективным удостоверением!

Шнырь внимательно выслушал мою тираду. Его лисий хвост совершил несколько медленных утешительных взмахов. Корги придвинулся ближе, вытянул свою рыжую морду вперед и мягко ткнулся мокрым носом в мое запястье — ровно туда, где еще пару минут назад оставался осязаемый, горячий след от пальцев Руслана. Пес издал тихий, глубокий, чисто человеческий вздох и понимающе прищурился. Его взгляд словно говорил: «Я знаю, Янка. Мужчины — козлы, но у нас есть двойной гонорар Полонского, закрытые логи Филаретова и флешка-дубликат в клубе «Авалон». Так что плевать мы хотели на него и его Марианну. Работай головой, Снегуркина».

— Спасибо, Шнырлик, — я на секунду закрыла глаза, чувствуя, как внутренний калькулятор начинает медленно возвращаться в рабочий режим под воздействием этой нехитрой корги-терапии. Я мягко погладила пса по бархатной голове, за большими ушами. — Ты единственный нормальный мужчина в моей жизни. По крайней мере, твоя преданность продается за честное, качественное говяжье ухо, а не за капризы бывшей жены со сломанной техникой. Мы переиграем его. Мы снимем этого крота в «Авалоне» раньше, чем Руслан доедет до своей засады.

Я решительно повернула ключ в замке зажигания, намереваясь завести мотор и немедленно убраться из этого проклятого соснового бора. Салон мгновенно ожил: приборная панель мягко загорелась синеватым неоновым светом, кондиционер выдал первую порцию теплого воздуха, а мультимедийная система начала загружать карту. Работа — лучший антидепрессант VIP-класса, и я была готова в нее погрузиться.

Но стоило мне переключить рычаг коробки передач, как телефон, брошенный на приборную панель снова требовательно зажужжал.

ЛИЛЯ: «Яна, смотри в оба!!! Мой внутренний маятник только что сделал резкий, хаотичный кульбит и замер строго на геопатогенной зоне! Силы зла активизировались на физическом плане! Читай мантру защиты, пока Сатурн не ушел за горизонт!!!».

Я тоскливо ухмыльнулась, собираясь нажать на педаль газа и наконец-то покинуть это место. Абстрактные силы зла из Лилиного СМС меня пугали меньше всего. Геопатогенный бред моей подруги сделал очередной кульбит оторванный от реальности.

Но додумать эту ироничную мысль я не успела.

Внезапно, без единого звука, яркий свет фар моей машины, отражавшийся от раскидистых ветвей старого дуба впереди, полностью погас. Вся электрика автомобиля мгновенно затихла, погружая салон в абсолютную, звенящую и ледяную темноту. Кондиционер издал предсмертный, хриплый вздох и замолчал. Синеватая приборная панель пару раз судорожно мигнула, как в дешевых фильмах ужасов, и полностью потухла, словно кто-то невидимый снаружи перерезал главный силовой кабель.

В ту же секунду все звуки ночного леса, которые до этого казались приглушенными обшивкой салона, внезапно стали пугающе громкими и отчетливыми. До меня донеслось зловещее уханье совы где-то в чаще, тяжелый скрип вековых сосен и… медленные, размеренные шаги по гравию, приближающиеся откуда-то сзади.

Шнырь на пассажирском сиденье резко, как по команде, вскочил на лапы. Его уши-радары встали вертикально, густая рыжая шерсть на загривке поднялась дыбом, а пушистый лисий хвост намертво вжался в живот. Пес предупреждающе зарычал и уставился напряженным взглядом в моё боковое стекло.

Я замерла, чувствуя, как сердце совершило дикий скачок и упало куда-то в район желудка, оставляя в груди ледяную пустоту. Рука инстинктивно нырнула в карман двери, пальцы начали судорожно шарить по пластику, но перцовый баллончик «Шок» остался лежать во внутреннем кармане темно-синего пиджака Руслана, улетевшего чинить бытовую технику своей бывшей жены. Я осталась абсолютно безоружной посреди глухого ночного леса. Конвейер безопасности дал сбой.

Из темноты за стеклом, бесшумно, как кошмар из физического плана мира Лили, появилась широкая мужская фигура. Лицо незнакомца было полностью скрыто плотной черной балаклавой, оставляющей открытыми только холодные глаза. Абстрактное зло по версии Лили только что обрело пугающую, осязаемую и смертельно опасную плоть прямо перед моим носом.

Мужчина медленно, словно наслаждаясь моей беспомощностью, поднял правую руку. В полумраке ночи я отчетливо разглядела, как на его пальцах холодным блеском сверкнул тяжелый металлический кастет.

Раздался резкий, оглушительный удар — тип с силой врезал кастетом в стекло двери прямо напротив моего лица. По глянцевой поверхности с сухим треском поползла змеящаяся паутина трещин. В ту же секунду окно ослепло, превратившись в монолитную белесую стену. Стекло было готово прекратить свое существование от следующего движения бандитской руки.