Czytaj książkę: «Нулевое прикосновение»

Пролог

Я бы начала свой рассказ со слов «жила-была», но боюсь, что совру. Уж слишком позитивно они звучат для описания девушки, которая даже не может взять на руки раненого щенка. Нет, вы не подумайте, никаких фобий на животных, к счастью, я не получила — таких родителей, которые любят и оберегают своих детей, как зеницу ока, можно только поискать. Просто…

— Эрика! — отвлёк от внутренних рассуждений миловидный высокий парень, кудри которого так и норовили остаться на серых, как утренний туман, холодных глазах. — Нужно срочно отвезти этого пса в ветлечебницу, хватит стоять на месте, он уже еле дышит!

Я смотрела на дрожащий комок шерсти, размякшем вдоль прерывистой разметки мокрой и пожелтевшей от упавших листьев трассы и чувствовала, как мой воздух в лёгких превращается в бетон. Маленький, грязный, с окровавленной лапой. Он скулил так тихо, что этот звук разрывал барабанные перепонки устрашающей тишиной.

Он умрёт.

Я знала это, потому что он умрёт, если я его не возьму, но сегодня Мия обняла меня перед уходом. Я разрешила..это наш утренний ритуал — раз. Одновременно схватилась за поручень с незнакомцем, пока ехала в СмолкТаун — два. Поправила прядку волос, которая щекотала мне нос, дабы не чихнуть, опозорившись на паре, но счётчик на запястье пропищал, Чёрт…паук — три. В перерыве Мари оттянула меня за локоть, когда на нас мчался табун второкурсников из зала телесной архитектуры. Ну и зрелище! – четыре. Мне нужно было пятое касание, чтобы забрать свой кофе из рук лапочки-бариста, традиционное и последнее за день, как думала я, но у жизни свои планы и мы оказались в этой ж…ситуации. Следующие два касания стали фатальными, И если сделаю восьмое за этот вдох, мой лёгкие сгорят быстрее, чем несчастное животное сделает последний выдох. Это конец.

Парень с кудрями смотрел на меня с ужасом. Он не понимал. Он думал, я чудовище.

— Я… не могу, — выдавила я.

— Что значит «не могу»? — он уже наклонился, протянул руки к щенку. — Ты просто возьми его!

— Я не могу, — повторила я, и в голосе зазвенела сталь, которой я так давно не чувствовала. — Если я возьму — мы оба умрём.

Он схватил щенка сам. Рванул к машине. Я осталась стоять в луже, глядя на остатки вязкой жидкости, и считала про себя: «три… четыре… пять…». Дыхание выравнивалось. Я жива.

А он — нет. Я знала это, когда машина уехала слишком быстро, а скулёж оборвался на полуслове.

В ту ночь всё пошло прахом. Мне оставалось только считать удары собственного сердца. Что хуже — стать чудовищем или оставаться бессильной?

ГЛАВА 1

Тишина.

И снова резкий звук будильника оторвал меня от подушки.

А-а-а… ненавижу понедельники. Они напоминают о том, что пора поднять свою сладкую попу и шевелить ножками во благо общества. И кто вообще придумал эти недели и режим обучения в виде пяти дней? — тихо пробормотала я под нос, волоча ватное тело к импровизированной кухне.

— Мне срочно нужна доза кофеина, — прошептала я в пустоту, потирая глаза кулаками.

Вздох.

Я могу чесать нос, массировать виски, гладить собственные руки сколько душе угодно. Единственная бесконечная роскошь, не считая моей искренней преданности одной несусветной занозе.

— Можно не будить, а? У меня ещё есть два часа, чтобы поспать, — начала негодовать Мия из-под одеяла.

— А нечего было бренчать в дверь аж в пять утра. Не я после своих тусовок заявляюсь домой только под утро, потеряв ключи, — с томным вздохом ответила я своей «любимой» соседке.

Мия что-то проворчала, зарылась в подушку и мгновенно отключилась. Её талант вырубаться за три секунды всегда меня поражал.

Ну, погнали.

Если я сейчас возьмусь за ручку чайника — это касание раз. Если я нажму кнопку — два. Если я достану кружку — три.

Я включила чайник. Тишина. Достала кружку, зажав её между ладонями через полотенце — четыре. Высыпала содержимое пакета с надписью «Арабика» пальцами левой руки — пять. Залила кипятком — шесть.Я замерла. Знаю, что со стороны выгляжу странной, но я стояла неподвижно, глядя на пар, и считала: «Семь».

Можно выдохнуть. Я жива. Счётчик не тронулся.

Мия приоткрыла один глаз, сонный и хитрый.

— Ты опять считаешь?

— А ты опять подглядываешь, — я усмехнулась и отпила кофе. Горячий, крепкий, горький и такой живой. Первый глоток всегда казался мне самым честным моментом дня — до того, как мир начнёт требовать своё.