Czytaj książkę: «Роза и медовый плющ Три плюс один»

Пролог. Перед тем, как они стали три плюс один

"Я не искала его. Я возвращала себя. И он — не тот кого я искала. Он тот, кем я была, когда ещё не знала, что я — единое целое."

Эта история выдумана. Все персонажи и события — плод фантазии автора. Любые совпадения с реальными людьми случайны. Если вы узнали в них себя или меня — это случайность. Или не случайность, но за неё я не отвечаю.

Когда-то давно, до начала имён она была одной — воплощение добра и зла, темного и светлого начала, как кристалл с разными гранями. И это было равновесие.

До того как появилось слово «я» — она была всё. И сила ее была в единстве противоположностей, множественности и многогранности. Она одновременно была и ангелом и демоном. Пустота и хаос были её сущностью.

Она была светом, который не нуждался в источнике. Она любила — и это было действием. Она страдала — и это не было болью. Она была — и этого было достаточно.

Но ей этого стало мало.

И однажды она возгордилась тем, что может быть больше чем всё": больше чем единство, больше чем гармония, больше чем пустота и хаос. Она восстала против своей природы.

Она спросила себя: "Кто я? Что я? Зачем я?" И ей захотелось получить ответ.

И наступило безмолвие абсолютное, давящее и оглушающее. Воцарилась тишина, в которой не было эхо. И она лопнула.

Из неё родился мир, который боялся целостности.

Она упала и распалась на множество осколков. Множество собралось в три: одна, чтобы говорить; одна, чтобы помнить; одна, чтобы идти. Рита — это тысячи голосов. Мира — это тысячи глаз. Марго — это тысячи рук и ног. Слово, память и действие. Пространство, время и энергия.

Это не была смерть — это было разделение на функции, чтобы жить.

Они — три кусочка её души, отрезанные, как части тела, чтобы выжить в мире, который не знал, как любить целое.

И обрекла она себя на муки вечного поиска себя. Она стала познавать себя через множество и искать целое, чтобы однажды вновь собраться воедино.

Ее мир стал бояться того, кто не нуждался в разделении. Кто не ищет отражения, кто не просит любви — потому что уже есть всё. И это породило страх.

И тогда — мир создал зеркало, чтобы спасти создателя или заставить её забыть, что у неё есть лицо, что она одна — единое целое.

Ибо он боялся быть уничтоженным. И в то же время миру было страшно остаться без творца — матери всего сущего. Он опасался, что мать исчезнет и он перестанет существовать. Потому что сам не умеет дышать, думать, есть, быть. Она питала его своим светом.

И чтобы она не узнала себя — мир дал ей зеркало в виде мужчины. Он не был человеком.

Он был отсутствием, которое она когда-то потеряла. Он был тишиной, которую она перестала слышать. Он был огнём, который она погасила, чтобы не сгореть. Он был покоем, который она утратила. Он был пустотой, которую она забыла, когда стала тремя.

Он звался Иракли. Но это было не имя. Это — звуки, которые она сама когда-то издала.

И три сестры — Рита, Мира и Марго. Не близняшки. Не женщины.

Они рождались. Они росли. Они играли. Они радовались. Они любовались. Они наслаждались. Они ненавидели. Они кричали. Они плакали. Они надевали платья. Они любили. Они страдали. Они забывали, что когда-то — они были дыханием единого целого. Они просто жили. Они умирали. И все повторялось бесконечно по кругу.

Иногда вспоминали об единстве и начинали искать зеркало, чтобы увидеть свое истинное лицо.

И вот — в один день, в один момент, в один вдох — она, которая была одной, вспомнила, что не нужно быть троими, чтобы быть целой.

И тогда — она вышла из дома: не как Рита, не как Марго, не как Мира. А как то, что было до всех имён.

И за ней — тень, которая была всем, что она когда-то отдала. Он ждал её. Она не шла к нему. Она возвращалась. Она возвращалась к нему из небытия.

И когда её рука коснулась его — не было поцелуя, не было слёз, не было крика. Была только тишина, как в начале сотворения мира. И в этой тишине — всё началось заново.

Это не начало истории. Это воспоминание души о том, как она забыла, что была одной. А теперь она вспоминает. И начинается конец. Когда она соберёт свои множество частей в единое целое. Старый мир рухнет. И все начнется заново...

Глава 1. 2 января 2026 года

Первый снег на капоте машины превратился в белые колючие льдинки. Он чудом сохранился в углу, у забора, на пожухлой осенней листве. Если бы не эти льдинки на машинах и эти жалкие остатки снега в углу — нельзя было бы определить, был ли он вообще.

Видео и фото людей в социальных сетях, радующихся первому зимнему снегу, опускающемуся белыми крупными хлопьями на ночной город, казались бы кадрами из параллельного мира. Снег — мираж.

На улице свежо и слегка ветрено. В воздухе чувствуется аромат хлеба, доносящийся из пекарни и запах мандаринов из овощной лавки неподалеку.

Небо — серовато-молочного цвета, безоблачное, без солнца. Голые, чёрные ветки деревьев медленно покачивались. Лужицы прозрачной воды на сером асфальте под ногами поблёскивали светлыми бликами.

Я шла, переступая, чтобы не намокли кроссовки, иногда перепрыгивала.

И вот — метро пахнуло теплом и сквозняком. Стало неприятно, зябко. Холодок прошёлся по моему телу. Я поёжилась. Я шла по эскалатору вниз. Ноги стали заметно уставать.

Впереди стоял худощавый, высокий парень. Услышав мои шаги, он отодвинулся ближе к стенке, давая мне пройти. Но я остановилась за ним.

Спустившись, я прошла к перрону. Поезда не было. Я села на скамейку ждать. Разглядывала табло с часами: бегущие минуты и секунды до прибытия. Вся жизнь казалась бесконечным циклом: метро, работа, метро.

Я села в вагон и поехала на работу. В окнах мелькали черные стены тоннеля и рекламные щиты на остановках. Через пять остановок — пересадка. Прошла к лестнице, поднялась.

Затем — по длинному серому коридору с тусклым светом, посередине которого сидела старушка в черном. Рядом с ней на белой табуретке — маленькие пучки фиолетовых цветочков на продажу, перетянутые ниткой. — Цветы, цветы, — говорила она хриплым, монотонным голосом вслед, проходящим людям.

Вход на другой перрон: загородили полицейские — полные, среднего роста мужчины, как на подбор, стояли в ряд.

— По техническим причинам поезда по синей ветке не едут. Когда возобновится движение — не знаем. Езжайте наземным транспортом. Не ждите, — сообщали они важно пассажирам.

Я уточнила, заранее зная ответ:

— И до Технического университета не едет? Как будто, если поезда не едут вообще - всё же, может, до моей остановки едут? Так, для собственного успокоения. Вдруг мой слух обманывает меня.

— Нет, — терпеливо подтвердил один из полицейских.

Не очень хотелось подниматься наверх в утреннюю прохладу зимнего дня. Однако, делать нечего, я развернулась и нехотя вышла из метро, одолеваемая сомнениями: «А может, подождать чуть-чуть? И движение восстановится? Всегда же быстро восстанавливают.»

Остановилась, написала руководителю, что опоздаю на работу. Пальцы слегка закоченели.

Огляделась и вдалеке увидела вереницу больших зелёных автобусов. Мимо прошли парень с девушкой.

Парень — высокий, черноволосый, в наглаженных черных брюках, голубой рубашке, чёрном пальто, пуговицы расстёгнуты.

Девушка — с красной помадой на губах, короткой стрижкой — каре, чуть ниже его, черной короткой юбке, красном свитере, чёрной шапочке и тоже в черном пальто на распашку.

Они показались мне знакомыми — менеджеры с работы. Только вот не припоминаю из какого они офиса. И я последовала за ними. Так мы дошли до остановки. Там стояло несколько автобусов. Парень заглянул в первый — что-то спросил у водителя и тут же вышел. Девушка внимательно посмотрела на табло. Оно было черного цвета с бегущими строчками с красными буквами.

Я открыла Google Maps и построила маршрут. Это был один из автобусов из списка. По примеру девушки тоже посмотрела на табло: через пять минут должен был прийти другой, из тех, что показывала карта.

Они постояли, переглянулись и пошли. Я направилась вслед за ними, чтобы найти нужный автобус. Так мы дошли до конца длинной остановки. И, эврика! — тут стоял наш зелёный автобус. В нём уже было много пассажиров. Мы протиснулись и остались в тамбуре у двери.

И тут втиснулся парень в форме охранника с моей работы. Его темно- русые волосы были слегка взъерошены. Я его видела несколько раз в торговом центре: он был у турникета: сосредоточенный, серьёзный, смотрел в одну точку, с каменным лицом, без эмоций.

Охранник стоял, словно военный на посту. Он не помнил меня да и навряд ли знал. Мы не пересекались.

— Едет автобус до метро? — спросил он у пассажира напротив.

— До какого?

— До Технического.

— Да, едет, — ответил высокий седовласый мужчина.

— Мне нужно до улицы Цинцадзе.

— Да, это через пару остановок от метро, — сказал пассажир, — я покажу, где выходить вам.

— Я на метро привык ездить — дорогу плохо знаю, — добавил охранник.

Я решила выйти с ними: дорогу до работы от автобусной остановки я тоже не знала — всегда ездила на метро.

Парень посмотрел на девушку, потом кивнул в сторону охранника и что-то сказал ей. Она взглянула на спину охранника и заулыбалась.

Машинально и я глянула на его спину, но она была чистой. И я вдруг поймала себя на том, что смотрю не в пол, не внутрь себя, а на них. На их молчаливый диалог, на улыбку девушки. Что-то обыденное, что-то реальное, что происходит здесь и сейчас, привлекло меня — все вокруг меня живёт: радуется или огорчается. И что-то ёкнуло внутри не больно, а тепло, как будто оттаяло.

Автобус доехал до метро, но никто из них не вышел. И я тоже. Наверное, с другой остановки ближе, — предположила я. Автобус ехал. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь узнать улицу, но она была мне совершенно незнакома. Автобус снова остановился.

Я подумала, глядя на охранника: - " Джидай, только ты знаешь дорогу. Мы за тобой!" Но, опять все проигнорировали остановку. На следующей остановке охранник стал выходить. Парень с девушкой остались на месте. И я за ним. С мыслью: — " Джидай! Вперёд! Не останавливайся! Вся надежда только на тебя. Путь знаешь только ты."

Как выяснилось, он тоже понятия не имел, куда идти. Выйдя из автобуса, охранник устремился вперёд быстрым шагом. Я остановилась, оглядываясь. Широкая улица с множеством развилок, застроенная высокими домами, была почти безлюдной. Я совершенно не представляла, куда идти, всё вокруг было незнакомо. И это меня пугало. Я даже немного пожалела, что не доехала до метро. Оттуда я бы уже добралась без проблем. Стало становиться тревожно. Не хотелось опоздать на работу.

Парень подошёл к пожилой женщине, единственной, кто шла навстречу, и спросил: — Здравствуйте, где находится улица Цинцадзе?

— Не знаю, — ответила та.

Тогда он вернулся ко мне и задал тот же вопрос.

— Не знаю, — сказала я.

— Сама ищу эту улицу. Нужен Акцисс, он через дорогу от Бизнес - центра на Цинцадзе.

Он подошёл к другому прохожему, и женщина показала, куда нужно идти.

— Вы секьюрити в Бизнес-центре на Цинцадзе? — поинтересовалась я, чтобы продолжить беседу.

— Да, все верно.

— Я тоже там работаю, в Акцисе. Мне туда надо. Это через дорогу от вашего Бизнес-центра. Мой руководитель — Мари.

— Откуда ты?

— Из Сванетии.

— Сколько здесь живёшь?

— Пять лет.

Пока мы переходили пешеходный переход на зелёный свет, он подобрал ветку, лежавшую на зебре, и отбросил её к углу дома.

— Как зовут? — Рита.

— Красивое имя. Меня Иракли, — тихо, почти шёпотом, сказал он. Чувствовалось, что он торопится, и мысли его — где-то далеко.

На ходу он протянул мне руку, и я ответила тем же. Его кожа оказалась прохладной, гладкой и мягкой. Это короткое прикосновение оставило после себя приятное ощущение.