Czytaj książkę: «Семь ночей с тобой»

Глава 1. Мирон

Уже неделя без секса. Дела настолько требуют внимания, что и вспоминаю про естественные потребности лишь сейчас, когда останавливаемся в пробке. Лениво скольжу взглядом по улицам Москвы, где мы пока застряли, и машинально цепляюсь за стройную блондинку. Она трогательно кутается в пальто, словно сейчас не конец марта, а чуть ли не зима.

Красивая. Сначала подмечаю скорее как факт, а потом и реакция тела даёт о себе знать. И если уж оно так воспламеняется при взгляде на незнакомку, лица которой толком и не вижу – дело дрянь. Пора что-то предпринять.

Можно, конечно, выскочить из машины, догнать девчонку. Здесь довольно удобно. И даже если пробка рассосётся, мой водитель не дурак. Дальше проедет совсем немного, найдёт, где встать.

Но нет. Эта явно не из тех, кого устраивают взаимовыгодные постельные развлечения без обязательств. Чутьём улавливаю, стоит только увидеть, наконец, её лицо. Слишком миловидное, почти детское. Взгляд совсем невинный, и это она пока в сторону кафе ближайшего смотрит.

У меня нет ни времени, ни желания погружаться в серьёзные отношения. Первое понятно – в последнее время бизнес развивается до масштабных размеров, и контролировать я должен всё. В окружении есть люди, которым доверяю, но сейчас делам нужно именно моё постоянное участие. А второе… Конкуренты не дремлют. Их с каждым разом всё больше, и некоторые не чураются грязных методов.

Отца, который во много развил наш бизнес так, чтобы тот превратился в империю, убили. Вместе с матерью, в тот момент по случайности оказавшейся с ним. Один мудак нанял ему киллера, и тот нашёл удобный момент, несмотря на охрану. Наш бизнес рисковал быть разрушенным и распроданным по частям, вот только конкуренты не учли, что я ввязался в него чуть ли не с детства и уже вовсю решал важные вопросы к моменту смерти родителей. А потому вовремя перехватил управление, не дав делу потонуть.

И всё бы ладно, события уже приличной давности пережиты, но в подсознании прочно зародился страх потерять близких. В девятнадцать лет испытав это, как потрясение, с тех пор я в большей степени сознательно избегаю привязанностей. Не в моём деле.

Конечно, враги найдены и наказаны так, что всем остальным конкурентам будет уроком. Вместе со своими людьми я провёл их полное уничтожение – сначала разрушил бизнес, потом выходы в какую-либо сторону, а затем и жизни. Шумно, с размахом, доходчиво. Тому киллеру тоже досталось. Словил такие же пули, которые выпустил в моих родителей.

Но при этом мою жизнь всё равно не назвать обыденной. Может, и найдется та, которая согласится терпеть моё почти постоянное отсутствие и не будет бояться возможной опасности – вот только я такую девушку не ищу. Не то чтобы стремлюсь. Вполне хватает и необременительных перепихонов.

Хотя в последнее время меня не хватает даже на то, чтобы обеспечивать себе их. Да, многие клюют на харизму и деньги, а потому особого труда подобрать достойный вариант на ночь нет. Но сегодня я вообще не хочу напрягаться и источать обаяние, настраиваться на девушку и вступать в какое-либо взаимодействие, кроме сексуального.

Хм, кстати… А ведь у меня уже было подобное. И тогда я нашёл качественный аукцион, куда не допускаются уличные шлюхи. Исключительно проверенные девушки, здоровые, красивые и без послужного списка из тысяч любовников. Очень многие, кстати, девственницы. Тогда я посетил это мероприятие и провёл отличную ночь с не только прекрасной любовницей, но довольно остроумной собеседницей. Студентка какая-то. Я не был у неё первым в целом, но стал таковым в рамках того самого аукциона.

Опыт был хорош. Почему бы не повторить?

Без особых раздумий набираю Леона. Обрисовываю ему задачу. Он – мой главный помощник, правая рука как в бизнесе, так и в любых других жизненных ситуациях. И если я напрочь не помню, что там за аукцион был и где, то Леон в разговоре со мной уже параллельно ищет и находит информацию.

Что и говорить – дилетанты у меня не задерживаются. Но этого парня особенно ценю.

– Позвони им, скажи, чтобы привезли ко мне лучшую девушку. Ту, за которую предложат максимум, – неожиданно решаю я. – Я перебью, сколько бы ни предложили. Перебью в десять раз. Но она нужна мне на неделю. Забери её, посели у меня, она будет проводить со мной ночи.

Конечно, у Леона нет лишних вопросов. Он лишь уточняет нюансы, что и как. Проговариваем их, а потом я расслабленно откидываюсь на спинку кресла.

Скольжу взглядом по всё той же улице – за момент разговора мы лишь немного сдвинулись с места. Но, видимо, достаточно, чтобы та девушка полностью пропала из моего внимания. Ну или она зашла куда-нибудь, в то же кафе, например.

Усмехаюсь. А ведь я сказал Леону, что будет хорошо, если это окажется именно блондинка. Желательно, стройная и миловидная. Странное было желание, необдуманное и мимолётное. Потом откинул. Уверен, что на её месте меня сейчас почти с таким же успехом завела бы любая другая. Так пусть будет лучшая, и не так уж важен цвет волос или телосложение.

Глава 2. Варя

Осматриваюсь. В зале почти нет девушек, в основном мужчины. Ну это понятно, сюда приходят по большей части принять участие в аукционе, чем глазеть. Толпа, которой нужно развлечение, здесь не приветствуется. Это закрытый клуб. Вроде как элитный. Суммы тут вертятся немаленькие, но и попасть сюда может далеко не каждый. Причём как в качестве лота, так и в качестве покупателя.

Любопытство во мне граничит со страхом. Да, я останусь в зрительном зале, но Света…

Подруге нужны деньги, чтобы съехать от отчима. После смерти матери она осталась с ним наедине, и он единственный собственник квартиры. А зависеть от этого недвусмысленно смотрящего на неё человека Свете совсем не хочется. Настолько, что ей проще разок переспать с совершенно незнакомым мужчиной.

Я бы не смогла, но и ситуация подруги мне чужда. У меня отличные любящие родители, живые и здоровые.

– И где ты только нашла этот аукцион? – вырывается у меня.

Света ведь совсем недавно мне о нём рассказала. Толком не успели обсудить. И то я бы наверняка об этом и не узнала, если бы подруга в последний момент не решила, что ей будет спокойнее со мной пойти, чтобы я в зале присутствовала.

– Если хорошо постараться, то это не проблема, – передёргивает плечами она. – Блин, мне скоро на выход, поведут в гримёрку, а я адски нервничаю.

Это можно было и не говорить. Я и так вижу по её бегающему по залу взгляду, прикушенным губам и в целом взвинченному виду. Света выглядит прекрасно в этом красном облегающем платье, открывающем ноги. Губы накрашены в тон ему, тёмные волосы распущены, небольшая шпилька…

– Ты прекрасна. Всё будет хорошо, – как можно увереннее утверждаю я, игнорируя собственное беспокойство по поводу происходящего. Не мне судить или решать, стоит ли ей идти на этот шаг. – Если что, я перебью все цены, – заговорщически добавляю, умудряясь даже вроде как искренне и подбадривающе улыбнуться.

На душе становится слегка спокойнее, когда Света улыбается в ответ.

– Я рассчитываю, что за мою девственность предложат столько, сколько ты в жизни не заработаешь, – важно парирует она.

Это звучит как наигранное шутливое бахвальство, но я ведь чувствую, что подруга и вправду нервничает по поводу выручки. Хватит ли ей на покупку квартиры? Ведь именно это для неё идеальный вариант. Снимать не хочется, но на крайний случай это уж точно должно получиться.

Конечно, я пыталась предложить свою помощь, но много с меня не возьмёшь, да и Света против.

– Уверена, что да, – заверяю, мысленно прикидывая, какие ещё вопросы могут волновать подругу. – И я буду следить за тем, чтобы ставки делали нормальные люди. Если будет кто неприятный тебе, перебью.

Хотя мы обе знаем, что ничего я там не смогу перебить, Света благодарно кивает и даже начинает идти в сторону гримёрки. Ну или что там у них здесь за сценой?

Я пока иду за подругой, тем более что она смотрит на меня и продолжает говорить со мной:

– Я знаком дам тебе понять, когда надо. А вообще, да, всё будет хорошо. Скоро свобода…

Света уже держится гораздо бодрее, говорит скорее весело, улыбается много, но я всё-таки останавливаю её уже совсем близко к выходу из зрительного зала.

– Ты готова? – серьёзно спрашиваю, глядя ей в глаза.

Подруга быстро отводит взгляд, но держится уверенно. Усмехается, пожимает плечами.

– Да. Это всего лишь девственность. Какая разница, сделаю я это с неумелым ровесником, который будет вешать мне о любви, или с тем, кто хотя бы заплатит, – пренебрежительно заявляет.

Я киваю, не решаясь сейчас задевать тему категоричного заявления о «ровеснике, вешающим о любви». Нам со Светой по девятнадцать. И раз уж мы обе не лишились девственности в таком возрасте, будучи объективно привлекательными; разница, с кем это делать, всё-таки была. Для меня она есть и до сих пор – мне неинтересен бездушный секс, разрядку я и с душем получить могу. Для подруги вроде бы тоже вряд ли всё переменилось.

Хотя, конечно, в её ситуации с отчимом…

– Меня радует, что ты оформила договор, который ограничивает покупателю действия, – то ли для собственного, то ли для её успокоения проговариваю я.

Света слегка мнётся, поглядываю в сторону, куда ей идти надо. Там, кстати, возле самой двери стоят охранники. Крепкие, мощные. Чтобы посмотреть таким в лицо, придётся голову максимально запрокинуть. И то не факт…

– Без него стартовая сумма втрое больше. Я не оформляла, – неожиданно слышу тихое утверждение.

Вот только бьёт оно по ушам так, словно Света его прокричала. Мгновенно поворачиваюсь к ней.

– Что? – пересохшим голосом спрашиваю. – Ты серьёзно?

Немного обречённый взгляд подруги подтверждает худшие опасения.

– Брось, тут нет маньяков, – храбрится она. – Приличный аукцион, хоть и торгуют неприличным, – фыркает, пытаясь шутить. Вот только меня это совсем не пронимает, и Света это видит: – Всё будет хорошо, мне уже пора.

С последним заявлением подруга резво упархивает прочь, словно если я буду продолжать удерживать или спрашивать, она не выдержит.

Сердце до боли сжимается. Я хочу помочь Свете, уберечь её от отчима и исправить ситуацию, но точно не тем путем, который выбрала она. Какого чёрта я ещё медлю! О каком уважении её решения сейчас может быть речь?!

Надо срочно увести её отсюда, и наплевать на последствия типа неустойки. Разберёмся потом. И вообще, даже из Светиной ситуации наверняка есть другие выходы. Было время, когда она жила у меня. Кстати, почти полгода. Да, моим родителям это не особо нравилось, да и подруге было страшно неловко перед ними. Всё-таки моя семья не шикует. Но ничего, я поговорю с папой и мамой, да и Свету постараюсь убедить. Найдём с ней хорошую работу, будем вместе копить…

Я подрываюсь с места, желая догнать удаляющуюся чуть сгорбленную фигуру подруги.

– Света! – попутно кричу. Так тороплюсь, что спотыкаюсь. – Подожди!

Ну вот, пока я оправлялась после почти что падения, подруга скрылась из зоны видимости. Растерянно прищуриваюсь, но нет, Светы уже не видно. Хотя не так уж близко к той двери была. Видимо, услышав меня, не только не стала ждать, но и ускорила шаг.

Но я не собираюсь сдаваться. И тоже ускоряюсь, бегом преодолевая расстояние до двери. Вот я уже близко, а там сориентируюсь, надо только войти внутрь и…

Ой. Я чуть не врезаюсь в крепкую грудь охранника. От этого удерживает лишь его стальная хватка, которая болезненно сковывает мне руку. Прерывисто дышу, загнанно метясь из стороны в сторону. В голове почти ничего нет, только паника и страх не успеть. Вот только в захвате охранника чувствую себя безвольной куклой, вырваться не получается.

А рядом ещё и как минимум трое таких же бугаёв стоит.

– Ты кто такая? – грубо спрашивает тот, кто меня удерживает. – Участвуешь как лот? Тогда почему без пропуска?

Меня корёжит от этого бездушного «лот», словно речь не о людях. Ну и пусть девушки сюда добровольно идут, но практика допущения участия без договора законна вообще?

Впрочем, мне не до размышлений и уж тем более не до споров.

– Нет, у меня подруга там.. – сбивчиво и почти умоляюще пытаюсь донести до охранника. – Она не оформила договор…

Меня чуть ли не трясёт, и я не уверена, что говорю хоть немного понятно. Но предчувствие чего-то страшного никак не позволяет успокоиться.

– Разберёмся с ней сами, – жёстко отчеканивает охранник. – На выход.

Он чуть дёргает меня в сторону, отпуская руку, но подталкивая в спину. Не сомневаюсь, что в его понятии это был лёгкий толчок, но я с трудом удерживаюсь на месте. Уйти не могу, но и переть напролом – я не самоубийца.

Разворачиваюсь обратно с максимально молящим видом, на который способна.

– Я не могу так, – жалобно говорю. – Я должна хотя бы увидеть её…

– На выход, я сказал, – непреклонно возражает охранник.

Он смотрит на меня исключительно как на помеху и вряд ли вообще хоть немного внимает сказанному. А даже если да, наверняка пренебрежительно относится – мол, все взрослые люди, знали, на что идут.

– Тогда можно я хотя бы в зале побуду? – в отчаянии спрашиваю, лихорадочно размышляя, что делать.

Тревога ведь не только не отпускает, но будто даже разрастается.

Мне, конечно, не разрешают. Хотя я изначально прошла сюда как зритель, но после таких фортелей, говорят, только на выход. Само собой, я не принимаю такой ответ. Кажется, спорю, в какой-то момент даже пытаюсь прорваться…

Время превращается в какую-то мешанину лихорадочных споров и действий, я теряю им счёт. Словно сама себя не ощущаю и не понимаю, что когда происходит. Пока к нам вдруг не подходит примерно тридцатилетний мужчина в деловом костюме.

– Что здесь происходит? – вопрос задан охранникам, но я мгновенно переключаюсь с них на подошедшего.

Может, хотя бы он сможет помочь? Если не получится увести отсюда Свету, то хотя бы договор в спешке оформить дадут? Уверена, что и с ним моя красивая подруга запросто сможет получить хорошую выручку, а так хоть нам обеим будет немного спокойнее.

– Девушка лезет, куда не надо, – слышу ответ охранника и, не выдержав, встреваю:

– Моя подруга участвует в аукционе, но необдуманно не заключила договор, и я боюсь за неё…

Одновременно хочется и донести важность происходящего до этого, судя по всему, администратора или даже владельца торгов; и успеть договорить. Судя по тому, как грубовато ответил обо мне охранник, время в лучшем случае поджимает. Так и чувствую, что меня вот-вот прогонят. Потому и не получается дать полный и нормальный в ответ, только и остаётся, что отчаянно смотреть на незнакомого явно важного мужчину, пытаясь взглядом передать, насколько это важно.

Кто-то из охранников ещё что-то говорит, но я не слышу. Главное, что меня пока не выдворяют. И, судя по всему, не станут без воли подошедшего.

А он тоже едва ли их слушает – смотрит на меня. Прищурено, задумчиво, внимательно. Ещё и моё тело взглядом зачем-то окидывает. Но вроде не похотливым, скорее, профессиональным.

Только и стою перед ним, не зная, что делать дальше. Аукцион ещё не начался, время вряд ли поджимает, но к чему эта пауза? Он так долго думает, выставлять меня или что?

Наверное, тогда стоит склонить его в правильную сторону. Уже начинаю подбирать более связные слова, чем тот свой недавний выпад, как мужчина, видя это, вдруг успокаивающе проговаривает:

– Ничего, ничего. Не волнуйся. Пойдём в гримёрку к твоей подруге.

Сказать, что я удивлена такому решению – это сильно преуменьшить. Скорее ждала, что мне будут говорить, что это выбор и ответственность подруги и прочие в целом объяснимые циничные бла. Охранники вот тоже в недоумении, но не спорят.

А я уж тем более не задаю лишних вопросов и просто иду с тем мужчиной, который уже провёл меня через дверь. Теперь главное увидеть Свету… Мы точно что-то придумаем. Она ведь готова сдаться, я чувствую.

*************

А ведь я правда не помню, что было дальше, когда я последовала за тем мужчиной, который внушил мне надежду. Сумбур какой-то в голове… Помню, что навстречу выдвинулся кто-то ещё, помню укол, помню, что мне заткнули рот…

О Боже. Вот как раз этих обрывков воспоминаний достаточно, чтобы понять – происходит что-то страшное! Я влипла непонятно во что.

Резко открываю глаза, чуть дёргаюсь, пытаясь высвободиться из оков… Вот только их нет, это душащее и сдавленное чувство эфемерным было. Но от осознания этого не становится легче. Я ведь вижу, что сижу на заднем кресле какой-то машины. Спереди двое мужчин. Один из них кажется тем самым, кто к двери меня повёл. Администратор он или кто…

Чуть подаюсь вперёд, чтобы разглядеть получше, но резко одёргиваю себя. Какая, к чёрту, разница, кто эти двое. Куда важнее, что они не по моей воли запихнули меня сюда, вырубили чем-то и теперь везут непонятно куда!

Сердце лихорадочно бьётся, я начинаю задыхаться, до боли сжимаю губы, чтобы не расплакаться вслух. Пока уроды не заметили, что я очнулась. Надо сыграть на неожиданности, если это возможно…

Да плевать, возможно или нет. Попытаюсь точно. Непонятно, куда меня везут, но вряд ли с хорошими намерениями. А ещё Света… Где она сейчас?

Резко закрываю глаза и обессиленно прислоняюсь к спинке кресла, стараясь максимально расслабиться. Уж не знаю, как я в таком раздрае умудрилась почувствовать, что на меня сейчас посмотрят, но, к счастью, сориентировалась вовремя.

– Что-то у меня сомнения… – говорит кто-то, судя по всему, безотрывно пялящийся на меня. Ощущение его въедливого взгляда никак не покидает. – Да, красивая, подходит под описание и одета просто, вряд ли из блатной семьи. Но от клуба у нас точно не будет проблем?

Цепенею, услышав эти слова, очевидно сказанные обо мне. Страх разрастается внутри, так, что уже и не умещается. Странно, что ещё не вырывается наружу громкими всхлипами, сдерживать которые становится всё сложнее. Я чуть не задыхаюсь подступающей паникой, а чудовища на переднем сидении в это время продолжают уверенно и спокойно обсуждать мою участь.

– Расслабься, мы пока на стажировке. Наших документов у них ещё нет. Накрайняк, если узнают и в принцип пойдут, свалим из страны, я же говорил, у меня есть связи. А теперь и бабки, – доносятся до меня слова того, в ком совсем недавно видела надежду, а теперь погибель.

С трудом улавливаю нить их диалога. Понятно только одно – я для них что-то вроде вещи, которой распоряжаются по своим удобству и выгоде.

Хорошо хоть отвернулся уже тот на меня смотрящий.

– Сколько ты там запросил?

Похоже, меня всё-таки продают…

– Решил, что будет менее подозрительно, если и вправду возьму самую высокую цену из реальных. Смотрел на вчерашние. Там полтора ляма за девку дали. Не ахти, конечно, но и эта тоже не супервыдающаяся, – на меня снова смотрят, только на этот раз бегло и другой. – В общем, умножай на десять, и получается, что у нас пятнадцать чистыми.

– Ну нормально, – хмыкает второй. – Раньше разом столько не срубали.

До боли цепляюсь пальцами в обивку сидения. От циничных рассуждений похитителей стынет кровь.

– Да, а по поводу проблем… Заказ принимал я. Оформлять не стал. Руководство не в курсе. А даже если узнают, думаешь, босс будет связываться с Мироном, а не уйдёт в подполье? Никому не нужны проблемы. Я дам знать, что у покупателя не будет к ним вопросов, девка наша к нему пойдёт, просто в обход аукциона её отправили. Босс сам подставиться не захочет, вот и нас не выдаст. Может, свяжется с этим Мироном и уточнит, всё ли нормально. А если того всё устроит, всё на мази. Да и то может обойтись без этих телодвижений, я же говорил, что разговор с его помощником у меня был.

Я усиленно пыталась уловить смысл сказанного, чтобы хоть немного понять, что происходит. Но жестокие слова только путают сознание.

– Мутная схема какая-то. Ладно, поверю тебе. Ты ж и не такие проворачивал.

Да как такие люди вообще существуют? Что у них в головах? Откуда столько бездушной расчётливой жестокости?..

Мне страшно поверить, что всё происходящее – правда. Но я всё ещё слышу уверенные и довольные голоса ублюдков.

– Это да, хотя живого товара у меня ещё не было, – ухмыляется тот, кто, судя по всему, рулит процессом.

– Кстати, об этом. Уверен, что от неё не будет проблем?

Очень надеюсь, что будут. Пока даже не представляю, как, но уже хочу, чтобы эти уроды поплатились. Даже не подозревала в себе такую кровожадность, которая охватывает в это мгновение.

Правда, короткое. Потому что следующие слова мгновенно остужают, снова швырнув меня в отчаяние:

– У нас её подружка, терять нам нечего, уже ввязались. Так что дадим понять, что не шутим. Если благополучие подруги не заставит нашу девчонку стараться, то там и другие возможности найти можно. Узнать про семью, например…

Каждое из этих слов словно ножом проходит по сердцу, снова и снова… Со всех сил цепляюсь в эту долбанную обивку кресел, что, наверное, даже слышен звук. Но сейчас мне уже плевать, заметят ли, что я очнулась. В мозгу упорно прокручиваются картинки предстоящих испытаний, мучений и вариантов в случае моего непослушания. Я то уже слышу крики родителей, то вижу отчаянный взгляд Светы…

– Она там надолго отрубилась? – сейчас даже хорошо, что ведомый ублюдок заговорил. Хоть что-то выводит из жуткого круговорота мыслей. – Когда уже очухается? Надо проверить, чтобы здоровая была. Клиент человек серьёзный.

Я всё ещё не верю. Просто не могу. Может, это сон? Или розыгрыш какой? Меня же Света в этот аукцион привела, вдруг это какой-то затянувшийся прикол? Квест, участники которого не знают об этом и воспринимают всё реально?

Света ведь говорила, что тут всё проверено… Что это чуть ли не элитное место, куда даже не каждый попасть сможет, не то что быть украденным…

На меня снова смотрят.

– Скоро уже должна очнуться. Думаю, с ней уж точно не должно быть проблем. Я за ней с самого её входа в клуб наблюдал, слышал обрывки разговоров с подругой. Судя по всему, наша девчонка ещё девственница. Скорее всего, здоровая. А рыпаться точно не станет, если дадим понять, что прихлопнем её подругу или семью в случае недовольства клиента.

Ни черта это не сон… И не розыгрыш… Это реальность, с которой я отныне вынуждена мириться. У меня нет выбора.

Глава 3. Варя

К моменту, когда меня привозят в особняк человека, который на неделю станет моим чуть ли не хозяином, во мне почти не остаётся чувств.

Я уже была в отчаянии, когда меня «разбудили» и обрисовали детали предстоящего. Я была в гневе, когда видела лица этих ублюдков, явно довольных прибылью и безразличных к людским судьбам. Я была в панике, когда меня отвезли в частную клинику на анализы. Там я металась между желанием как-то дать знать врачам, что я похищена и страхом за то, что в этом случае будет со Светой и родителями.

Я была в слезах, когда мы вышли из клиники с отличными результатами. На меня навалилась не только безнадёга от происходящего, но и обида по поводу упущенных шансов. Если бы только мои анализы оказались не такими, какие там нужны ублюдкам… Если бы только я нашла способ обратиться за помощью так, чтобы никто не пострадал…

Я была также и в чём-то вроде агонии. Заламывала руки, унижалась, умоляла, что только не обещала… Конечно, это никого не тронуло. Скорее всего, вызвало только брезгливость.

И вот сейчас, когда я уже здесь, мне в целом безразлична ситуация. Даже думаю, что провести семь ночей с незнакомым человеком – невеликая плата за мою и Светину свободу. Меня заверили, что подругу отпустят, а наших родителей не тронут, если всё пройдёт так, как этим ублюдкам надо. А надо им, чтобы клиент был максимально доволен и удовлетворён. Ну и, конечно, чтобы я помалкивала о причинах моего появления здесь. Не говорила никому правду ни сейчас, ни потом, когда всё кончится.

А так… Если этот клиент не обладает специфическими пристрастиями и не будет меня калечить, – всё терпимо. Могло быть хуже. И неважно даже, если он противный и вонючий сам по себе. Кстати, я могла бы узнать это, пробив в интернете, ведь телефон у меня не отнимали. И без того пригрозили так, что не рискну себя освобождать.

Но что ж… Я так и не узнала, кто купил меня на семь дней. И даже сейчас, когда осознаю это, не начинаю гуглить.

Вместо этого позволяю себя обслуживать снующим туда-сюда по особняку людям. Прикольно, двадцать первый век, а тут целый особняк с садом и слугами, как во дворце каком-то. Впрочем, неудивительно, ведь такой огромный дом и территория вокруг нуждаются в особенном уходе. Интересно только, эти люди тут на постоянной основе, или нанимаются лишь периодически?

В любом случае, они обо мне знают. Достаточно, чтобы вкусно накормить, проводить в ванную и выдать мне комплект белья, в котором я должна встречать хозяина. Причём только в нём, больше ни в чём.

Чёрное кружево. Как банально. Интересно только, у него бельё было подготовлено подо все размеры? Ведь он не знает, кого ему приведут. Как мне дали знать, этот Мирон заказал «лучшую», ту, за которую предложат максимум на аукционе. Типа он перебивает эту ставку в десять раз, забирая девушку на неделю.

Что ж, видимо, я имею дело с богатым фетишистом, для которого подобный вызов не впервой. И бельё покупает разных размеров, всяко пригодится на ту или иную девушку. А если нет, выбросит, для него это мелочь. Хотя бельё явно качественное, за него отгрохано немало – я ведь сама его распаковала и видела фирму. К тому же, ткань говорит сама за себя. У меня в жизни ничего настолько приятного на руках не было, не говоря уж, чтобы мне принадлежало. Даже платье на университетском балу гораздо скромнее было, хотя я до сегодняшнего дня считала его самой роскошной вещью в моей жизни.

Надеваю почти с любопытством. Сидит идеально, смотрится потрясающе. Даже сама собой любуюсь, но мысль о том, что такую меня увидит и незнакомец, заставляет вспыхнуть. И вот мне уже хочется прикрыться. Делаю это возле зеркала, но увы, мне не хватит рук, чтобы скрыть всё. Начинает казаться, что эта вещь совсем не для меня. Я в этом белье странно смотрюсь. Дисгармонично настолько, что дышать будто тяжелее становится. Хочется избавиться.

Отчаянно пытаюсь успокоить колотящееся в груди сердце. Разум напоминает, что если этот богатый чудак хочет видеть меня в таком белье, то скорее восхищается женской красотой, чем грязно пользует её. Эстет. Может, даже с вялой потенцией. Всё это должно приносить мне облегчение, а потому я усиленно цепляюсь за эти мысли, рисуя образ моего покупателя всё более нелепым.

Он придёт ночью… У меня есть время настроиться. Я встречу его так. Справлюсь. А потом забуду эту неделю, как страшный сон.

**************

Ближе к вечеру меня отправляют в комнату, где я должна буду встретить хозяина дома. Широкая кровать уже постелена, красноречиво намекая, что скоро должно случиться. Как ни силюсь посмотреть на что-то ещё – например, в панорамные окна, откуда виден красивый парк на фоне заката; но всё равно перед глазами именно она.

Я не боюсь и не испытываю особых эмоций, но мне приходится настраиваться. Хожу по комнате кругами в одном белье, стараюсь привыкнуть к нему и как можно легче пройти через неизбежное.

А потом просто сижу в телефоне, блуждая по просторам сетей. Света не на связи, но иначе и не будет, пока я не выполню свою миссию. Так что просто отвечаю на сообщения, просматриваю истории друзей, читаю новости… Мелькает, конечно, мысль узнать побольше о Мироне, но любопытства, как ни странно, нет. Отвлекаюсь на другое и даже не замечаю, как наступает ночь.

Понимаю это лишь когда слышу, как в комнату входят. Тут же выныриваю из телефона и смотрю. Но не на вошедшего, а на окно. И вправду темно…

Растерянно поднимаюсь с кресла, чувствуя на себе прожигающий взгляд… И только тогда, наконец, смотрю на человека, который будет пользоваться мной семь ночей подряд.

Если это, конечно, вообще он. Потому что в моих размытых представлениях это мог быть кто угодно, но не этот неожиданно красивый и молодой мужчина. На вид ему тридцать, вряд ли сильно больше.

Хорошо сложенный высокий брюнет, который и без финансового состояния наверняка действует на наивных девушек, как магнит. Такие мужчины обычно разбивают сердца, а не заказывают элитных проституток на дом. И да, в глазах этого незнакомца я отношусь именно к ним.

Наши взгляды скрещиваются, и на глубине синих потемневших глаз я вижу сначала лёгкое удивление, которое чуть ли не сразу заменяется вожделением. Даже не так – похотью. Я мгновенно чувствую себя вещью для удовлетворения потребностей.

– Покажи себя, – сипло требует Мирон.

Его голос довольно глубокий и по-особенному низкий. Приказ – а это, безусловно, именно он – даже какой-то чувственный. И в целом куда более безобидный, чем мог бы быть.

Но я топчусь на месте, стараясь больше не смотреть ему в глаза. Ведь от него стоящего настолько близко и смотрящего настолько пристально – мурашки по коже.

Помогает лишь напоминание, что от удовлетворения этого человека зависит сразу несколько жизней. Потому опускаю руки, открывая самые интимные участки своего тела, прикрытые только бельём, которое их скорее подчёркивает.

Только с этим жестом я сознаю, что всё это время закрывала одной ладонью грудь, другую располагала на правом бедре поперёк трусов. Так себе защита, конечно. Скорее неосознанный жест был. Даже странно, что этот незнакомец никак на него не отреагировал, мог бы и высмеять.

Мысль о его реакции наконец заставляет меня действовать. Неловко кручусь, показывая себя и спереди, и сзади. Была мысль повилять попой, но не решаюсь на это. Не знаю, что имел в виду Мирон, но я позволяю себя рассмотреть. Замираю то спереди, то сзади, стараясь не думать об унизительности этого процесса.

А потом осмеливаюсь посмотреть мужчине в лицо. В его взгляде вижу насмешку, обрушившуюся на меня реальностью, которая буквально под кожей выжигается, миллиметр за миллиметром. Есть на дне его глаз что-то такое, что заставляет чувствовать себя совсем беспомощной. И это даже не говоря о ситуации, в которой я нахожусь.

– М-да… – неожиданно заговаривает Мирон. – Ты скорее нелепа в этом белье. Я думал, ты встретишь меня иначе.

Он говорит почти равнодушно, но каждое слово звучит как удар. Чувствую себя пристыженной, и уже от этого ощущения мне не по себе. Меня бездушно оценивают. Я – вещь, которая должна выполнять все функции, нужные хозяину. И как, по его мнению, я должна была его встретить?..

Делаю глубокий вдох, подавив недовольство. Приходится снова напомнить себе, что я в безвыходном положении.

– Простите… – само собой вырывается у меня, когда вспоминаю, что Мирон должен быть доволен. Он озадаченно выгибает брови, и я спешу как можно более уверенно добавить: – У меня нет в этом опыта.

Не то чтобы я рассчитываю, что эта новость как-то на него повлияет, но, пожалуй, ему стоит знать. Раз уж так получается, что этому человеку предстоит стать моим первым мужчиной.

– Продала свою девственность? – без особого интереса уточняет он.

Вот только смотрит более внимательно, испытующе даже.

– Да, – стараясь звучать уверенно, говорю.

Может, надо добавить что-то ещё, но в голову не идёт. Да и не похоже, что моя новость как-то влияет на Мирона. Наверняка на том аукционе и девственниц хватает. Тем более что за меня типа отдали больше всех – а так обычно за неопытных дают.

– Иди ко мне, – вместо каких-либо комментариев говорит он.

Голос всё тот же – почти бесцветно отстранённый. Вот только обволакивающий при этом, заставляющий ноги слегка подкоситься. Его требование всё ещё звучит у меня в ушах, когда я слабеющими ногами делаю пару шагов.

Один, второй. Третий…

Чуть не падаю, потому что ощущение взгляда на мне даже дышать мешает, не то что идти навстречу неизбежному.

– Сексуальнее, – на этот раз в его голосе гораздо более отчётливо властные нотки.

Я сглатываю, судорожно пытаясь придумать, как это сделать. Вот никогда не пыталась никого соблазнить, да и сама мысль, что буду плавно двигаться и провокационно изгибаться перед кем-то, скорее нелепой кажется. С трудом подавляю нервный смешок, когда всё-таки слегка извиваюсь, поглаживая ладонями себя по телу и облизывая губы. Шагаю медленнее, скользяще. Сейчас, наверное, самое время маняще посмотреть Мирону в глаза…

Вот только если я и смогла посмотреть на него томно, то явно недолго. Потому что увидев в ответ откровенно забавляющийся и снисходительный взгляд, мгновенно теряюсь. Чёртов надлом внутри тянет, мешая сконцентрироваться. Мирон смотрит так, будто смеётся надо мной. Словно я – сплошная нелепость, а не красивая молодая девушка в сексуальном белье.

И мне, увы, должно быть дело до того, какое впечатление я произвожу. Это унизительно, но такова реальность.

Больше не стараюсь изображать из себя что-то, а иду почти так же, как в начале шла. Ведь остаётся всего ничего… Да и Мирон никак не комментирует мои неумения.

И вот мы уже совсем близко друг к другу. Настолько, что я чувствую слабость в ногах. Меня слегка ведёт – то ли от беззащитности своего состояния, то ли от неизбежности предстоящего, то ли… От Мирона. Его властная и уверенная энергетика обволакивает. Он ещё даже не касается меня, но я уже чувствую себя его игрушкой.

– Сними с меня что-нибудь, – слышу я новый приказ. На этот раз чуть более тихий и хрипловатый.

Сглатываю, не решаясь поднять на Мирона взгляд. «Что-нибудь»? То есть, выбор предоставляют мне?..

Без особых раздумий тянусь к его рубашке. Прекрасно понимаю, что лишь оттягиваю момент, потому что решать я буду недолго. Лишь вопрос времени, когда он будет полностью обнажён. Как и я…

Но хотя бы сейчас, эти несколько секунд, я могу расслабиться и не думать о предстоящем. Не нервничать так сильно, до дрожи в пальцах и спутанных движений…

Верхние пуговицы уже расстёгнуты. Мирон смотрит мне в лицо, хотя мой взгляд и опущен. Но всё равно такое ощущение, будто этот человек видит меня насквозь. Успокоиться не получается…

– И зачем ты продала свою девственность, если ни к чему не готова? – неожиданно звучит вопрос, когда я берусь за последнюю пуговицу.

Замираю, так и не вынув её до конца. Вопрос задан без недовольства, но с нажимом. Не ответить нельзя – мне ясно дают это понять.

Я не должна ему врать в вещах, с которыми могу проколоться. Всё-таки он может и проверить. Узнать всё, что захочет. С его-то связями и деньгами…

Точно! Деньги. У меня семья не самая богатая, и мало ли какая ситуация в жизни могла толкнуть меня сюда.

– Нужны были деньги, – наконец, выйдя из странного оцепенения, отвечаю как о самом собой разумеющемся.

И даже пуговицу эту злосчастную всё-таки вытаскиваю, оставляя Мирона в распахнутой рубашке.

Глава 4. Мирон

Денёк выдался трудный. Но грела мысль, что скоро смогу разгрузиться. Всё-таки мне этого действительно не хватало, даже бесить начало многое.

Потому и стоило придать ночи хоть какую-то пикантность, а не сразу тупо набрасываться на девчонку, которая там меня ждала. Ещё днём я распорядился купить шикарное бельё – несколько вариантов, чтобы наверняка подошло. Пусть таинственная незнакомка настраивается ещё до моего прихода, надев на себя соблазнительный сексуальный наряд, способный раскрепостить любую. Ну и заодно пусть с самого начала привыкает удовлетворять мои желания – ещё даже не увидев меня.

Ну а не подошедшее ей бельё вернуть не будет никаких проблем. Мои люди знают, что делать. Увидят девчонку, определят размер и разберутся. Я даже распоряжений на этот счёт не делал.

Зашёл в комнату с предвкушением, уверенный в горячей ночи. И чуть не обомлел, безошибочно узнав ту самую незнакомку, которая зажгла меня утром. Даже проморгался слегка, с трудом веря такому совпадению.

Хотя оно, безусловно, приятное. И не стоит грузиться. Мы здесь не за этим.

Вот только мне захотелось убедиться, что наши цели действительно совпадают вне зависимости от причин. Потому начал испытывать кажущуюся невинной и стыдливо прикрывающуюся девчонку разными приказами и словами.

С каждым из них по меня шарашило одновременно и разочарованием, и ещё большим возбуждением. Девочка действительно неопытна и даже испуганна. Стесняшка такая… Это одновременно и злило тем, что мне предстояла возня, и будоражило тем, что я буду первым именно у неё. Что именно со мной эта незнакомка раскроется и познает мир секса.

*****************

«Нужны были деньги». Пустой ответ, банальный и односложный. Мне мало – я хочу знать, что за ним стоит.

И сам не знаю, почему хочу. Отвлечь её диалогом, или и вправду интересно?

Пожалуй, второе. А забавно, кстати, девочка не решается ни отойти от меня подальше, ни продолжить раздевать.

– Зачем? – с нажимом интересуюсь у неё про деньги.

Сумму я отвалил нормальную. Для среднестатистической девушки, не привыкшей к подобному белью – так вообще фантастическую. Неужели ей понадобилась именно такая? Если да, тут нужна нешуточная причина. На любительницу лёгких денег эта малышка не похожа.

Кстати, интересно, а как её зовут. А ещё – почему она до сих пор молчит? А я и не тороплю при этом.

И, похоже, зря. Потому что девочка гордо поднимает подбородок и смотрит мне в глаза чуть не с вызовом.

– Я не обязана вам отвечать на этот вопрос, – в её словах предостережение, красноречиво говорящее, что и на дальнейшие расспросы я не имею права.

Какого-то хрена меня задевает это сильнее, чем должно было.

– И правда, – стальные нотки в моём голосе слышны даже мне. – Тогда почему бы тебе не приступить к тому, что ты делать обязана?

Девчонка, чьего имени я пока даже не знаю, аж давится воздухом. Хотя вряд ли я сказал что-то настолько неожиданное для неё, учитывая, что она здесь. Но смотрит на меня своими распахнутыми бездонными глазами как-то щемяще волнительно, а потом прячет взгляд и даже шаг назад делает.

Вообще-то подобные трепыхания меня раздражать уже должны. Я не нянчиться сюда пришёл. Но почему-то протягиваю руку и невесомо поглаживаю щёку девчонки.

Она забавно вздрагивает от такого простецкого жеста, а меня кроет. Чёртову незнакомку хочется до смерти. Повалить на постель и ворваться в неё сразу. Подавить её недовольство и зажатость, зарываться в белокурые волосы руками, водить губами по нежной коже, слушать её стоны, вдалбливаться внутрь. Даже слегка выбивает моя неспособность управлять желаниями. Накрывают с головой. Удивлён, что ещё собой управлять могу.

Хотя сдерживаться мне, в общем-то, ни к чему.

– Какие бы ни были причины тому, что ты решила продаться, здесь не благотворительность, – безапелляционно заявляю, одной рукой притягивая девчонку к себе обратно. – Ты знала, на что шла.

Она издаёт едва слышный вздох, но старается расслабиться. Я будто на себе чувствую эти её попытки.

– Я не отказываюсь, – тихо, но вроде бы твёрдо соглашается девчонка.

И, видимо, чтобы заявление было более убедительным, решительно тянется к моей ширинке чуть дрожащими пальцами.

Глава 5. Варя

Дрожащими пальцами расстёгиваю ему ширинку, не понимая, откуда столько страха. Ну что такого увидеть член… Хотя, наверное, просто взглядом на него мне не дадут ограничиться.

Мирон так близко и так явно обозначил свои намерения… Я ведь чувствую их даже сейчас. Его обжигающее дыхание, исходящее от него нетерпение и подавляющую силу. Не дышу, толком не концентрируюсь на своих действиях, с трудом шевелюсь вообще.

Скорее случайно ему в глаза смотрю и сразу об этом жалею – в его взгляде просто пожар бушует, грозящий заживо меня спалить. Инстинктивно испуганно отшатываюсь, и словно в замедленной съёмке вижу, как выражение его лица становится недовольным. Почти даже раздражённым.

Ну ещё бы, он явно привык к девушкам, которые сразу из трусов выпрыгивают, чтобы ему угодить. Либо из-за того, какой он, либо из-за приличной суммы на карте. Которая, как Мирон думает, и у меня тоже есть.

– Тебя отправить назад? – с усталой жёсткостью спрашивает он.

Сердце тут же пропускает удар. Мирон ведь и вправду может… А ещё те ублюдки тоже много чего могут.

Боже, ну почему я никак не могу собраться?! Что за идиотская паника, пусть она отступит…

– Нет, – поспешно возражаю, даже мотая головой, будто слова недостаточно. – Я просто не знаю, что делать, я…

Осекаюсь, потому что Мирон неожиданно давит пальцами мне на губы, заставляя замолчать. Хотя умолкаю я, наверное, не столько из-за жеста, сколько потому, что меня вмиг окутывает волнами сумасшедшего желания, исходящего от этого мужчины. Желания такого сильного, что я правда не понимаю, как он вообще держится.

А ещё не представляю, что мне с этим делать и справлюсь ли я…

– Для начала хотя бы расслабиться и перестать считать это испытанием, – Мирон приближается вплотную, касается костяшками пальцев моего лица и размеренно продолжает: – Будь добра, сделай это сама. Я не в настрое нянчиться, я хочу сразу получить желаемое, – последнее он уже чуть тише проговаривает мне в губы, оттягивая нижнюю зубами.

Он мог бы и не говорить, я всё это чувствую. И хотя действие Мирона не назвать поцелуем, но мне определённо стоит проявить чуть больше решимости. В конце концов, я ведь уже целовалась.

Приподнимаюсь на цыпочках, двигаю пальцами по воротнику его распахнутой рубашки, и неловко провожу языком по его губам.

– Хорошо, – не отстраняясь, шепчу.

Кажется, даже такого простого действия хватает Мирону, чтобы отпустить себя. Он буквально набрасывается на мои губы своими, терзая их с особенным напором. Меня захлёстывает его силой, и я понимаю, что ни черта не готова. Всё это слишком… Пытаюсь вытолкнуть чужой язык изо рта, но безуспешно. Не уверена, что Мирон вообще это заметил. И хорошо, если нет.

Я не должна сопротивляться. Не имею права. Я больше не принадлежу себе. Как минимум неделю.

Словно не своими руками обвиваю его за шею, невпопад шевелю губами, лишь бы хоть как-то действовать. Впрочем, Мирону хватает и этого, чтобы уже начать увлекать меня в постель. От него вообще такой пожар исходит, что я тоже уже горю, хоть и далеко не от возбуждения. Меня просто заживо испепеляет всей этой неотвратимостью.

Да, целующий меня мужчина красив и хочет меня – но оба этих факта не вызывают во мне ничего, кроме внутреннего надлома. Хорошо хоть Мирон достаточно возбуждён, чтобы имитации действий с меня ему было достаточно.

Цепляюсь ему то в плечи, то в волосы; а он на это меня сильнее к себе прижимает, чуть ли не вдавливает. Целует грубо, жадно, глубоко. И явно только расходится. У меня уже губы саднят и немеют, да и, кажется, опухают ощутимо. А каждое его прикосновение к моему почти голому телу бьёт словно разрядами тока до самого сердца. Вот-вот, и не выдержу.

А Мирон уже на постель меня опускает, к кромке трусов рукой отпускается, явно хочет содрать их. Оставить меня голой… Чувствуя, как его пальцы быстро избавляют меня от белья, напрягаюсь всем телом; на что меня жёстче целует, словно затыкают мысленный протест. А потом его ладони жарко мнут в ладонях мою грудь, которая, оказывается, тоже уже не в лифчике. Мирон чуть ли не вжимает меня в постель, и от этого чувство беспомощности лишь усиливается.

Несколько секунд теряюсь в пространстве, ощущая себя чуть ли не мизерной перед напором возбуждённого мужчины. Но быстро прихожу в себя, стоит ему слегка отстраниться и в какие-то секунды расправиться уже со своей одеждой. Мы теперь оба абсолютно обнажены друг перед другом, и одна только мысль об этом вызывает дрожь.

А потом я дрожу уже не от мыслей, а действий. Мирон рывком тянет меня к себе, придавливает своим весом к постели, целует меня в шею и спускается вниз к ключицам. Поцелуи жаркие, ощутимые, но отрывистые. Ему явно не терпится перейти к основному. И мне, наверное, тоже. Пусть уже всё поскорее закончится…

Словно услышав эти мысли, Мирон слегка отрывается, нависает сверху, смотрит прямо в глаза и усмехается чему-то. Его лицо сейчас так близко, что я отчётливо вижу каждую черту. Хотя смотрю только в потемневшие и кажущиеся сейчас чуть ли не демоническими глаза.

А потом он чуть двигает носом по моей щеке, касается губами губ, водит по ним, но не целует, не врывается. Закрывая глаза, стараюсь окунуться в эти нежные касания, ведь ими меня явно пытаются расслабить. Что, на самом деле, далеко не каждый на его месте стал бы делать даже после новости о моей девственности.

Мне ведь объективно повезло. Ну, насколько вообще могло в таких обстоятельствах.

Резко открываю глаза и давлюсь всхлипом, когда Мирон неожиданно опускает ладонь мне между ног. Я уже ничего не вижу, не различаю, лишь кусаю свои губы, на которых уже нет его. Мирон сейчас занят тем, что смотрит, следит за движениями своих пальцев, разрабатывает и изучает меня там… А я ведь даже перед гинекологом не всегда комфортно себя чувствую.

Мирон делает несколько круговых движений мне по клитору, отчего я инстинктивно выгибаюсь дугой, но ничего не чувствую. Тело реагирует, но разум не позволяет это принять. Мыслями я не там, не на ощущениях, просто не могу… Чувство неправильности и моей полной обезличенности не оставляет. Подбираюсь вся, громко дышу, не понимая, а надо ли сейчас стонать, как в порно. Я ведь и его особо не смотрела.

От стыда усиленно избегаю взгляда Мирона, намеренно изгибаясь так, чтобы и возможности увидеть моё лицо у него не было.

– Чёрт… – слышу недовольное. – Ты сухая. Я чувствую себя насильником.

Меня мгновенно захлёстывает паникой от этого заявления. Хочется сквозь землю провалиться от одной только возможности подвести Свету, родителей… Мирон ведь уже спрашивал, отослать ли меня назад.

Стыдливость как рукой снимает.

Я моментально поднимаюсь, и, проведя пальцами по его груди, слегка надавливаю, заставляя мужчину лечь. Он поддаётся, с немного хмурым любопытством глядя на меня.

– Нет-нет, всё в порядке, – прерывисто заверяю, одновременно действуя. – Пожалуйста…

Его член всё ещё стоит, не надо даже смотреть, чтобы чувствовать наверняка. Размер там внушительный, и мне придётся засунуть его в себя. Но главное сейчас – то, что интерес Мирона ещё не потерян.

Взбираюсь на него, оседлав и мгновенно почувствовав наше соприкосновение так остро, что закипает кровь.

– Я сейчас, я сама… – тараторю, цепляясь за возможность всё исправить.

На каком-то адреналине трусь о его член, изображая наслаждение. Прикусываю губу, дышу намеренно громче, действую интенсивнее. И, кажется, Мирон верит, что мне всё это очень нравится. Он смотрит на меня, прямо в лицо, и я не отвожу взгляда. Правда, периодически прикрываю глаза, делая вид, что не выдерживаю остроты ощущений. А на самом деле мыслей слишком много, они перекрывают чувства, да и тех почти что нет.

Я должна быть мокрой? Но как этого добиться? Может, просто сразу вставить его член в себя – что уж терять? Вдруг не заметит…

Открыв глаза, замечаю, что во взгляде Мирона проскальзывает что-то такое… Нехороший такой блеск. От него не по себе. Ещё чуть-чуть – и мужчина наверняка возьмёт контроль в свои руки, а не будет позволять мне «играться» дальше. Думаю, он ждал только потому, что думает, будто это доставляет мне удовольствие.

Не подаю виду, что что-то замечаю или, тем более, тревожусь. Плавно нагибаюсь и начинаю покрывать короткими поцелуями крепкую грудь. Даже не знаю, откуда во мне это желание оттянуть то, что ещё недавно сама думала ускорить. Какие шансы, если я буду продолжать эту прелюдию, то Мирон распалится настолько; что не заметит, если я буду сухой?

Медленно поднимаюсь поцелуями к его шее, параллельно постанывая, как заправская шлюха. Уж не знаю, насколько убедительно, но Мирон резко переворачивается, вдавливает меня в постель и разводит мне ноги.

– Расслабься, – говорит мне куда-то в шею и одним плавным толчком входит до упора.

Даже странно, как легко ему это даётся, потому что я не особо и расслабилась. И потому что боль пронизывает адская, будто меня разрывает на части раскалённой дубиной.

Но мне нельзя показывать, что это хоть немного так. А потому тянусь с безумной улыбкой, обвиваю руками шею мужчины и, притянув его к себе, впиваюсь губами в губы. Правда, не столько целую, сколько якобы страстно кусаю. Почти до крови, мстя за свои мучения. За своё положение, позор и бесправность.

Вот только ему на это вообще ровно. Вряд ли вообще чувствуется. Мирон лишь слегка приподнимается на локтях, покрывая хаотичными поцелуями моё лицо. Дышит хрипловато. А я впиваюсь ему ногтями в спину. Внутри до сих пор режет и горит, но пусть не медлит, пусть это поскорее закончится. Лучше всё равно не будет.

Делаю неуверенное и неровное движение навстречу его члену, который уже буквально ненавижу. Дыхание Мирона мурашит мне ухо, пока он прикусывает мочку и резко толкается мне внутрь. Снова ловлю его губы своими, лишь бы хоть как-то отвлечься от боли. Мирон с готовностью целует, глубоко и жадно, буквально трахая языком мой рот.

И не только рот и не только языком… Ведь одновременно с поцелуем мужчина во мне ещё и двигаться начинает.

Наверное, в его понятии это неспешный темп, но для меня каждый толчок – это невыносимая боль, разрывающая в ошмётки, это раскрошенное сердце, которого уже, наверное, нет…. Это разбитые надежды, которые, оказывается, ещё не сдохли днём, и теперь оставляют меня одну с тянувшем ноющим чувством внутри.

Поражаюсь сама себе. Ведь продолжаю блядски стонать и даже движения навстречу делать, будто меня сейчас не пытают буквально. Каждый новый вдох даётся с трудом, ни за что не могу зацепиться взглядом, комната ходуном. Потолок кружит голову. Размашистые толчки всё сильнее выбивают. Всё сложнее держаться. Но я должна… Не в обморок же скатиться. Так меня точно заменят, что для Мирона будет значить лишь досадное обстоятельство, а для меня и близких – смерть.

Ощущение, что я уже умираю, разбиваюсь раз за разом, а потом снова. Это бесконечная пытка, где сегодняшняя ночь – лишь начало. Таких замкнутых кругов будет ещё немало.

Это только в первый раз настолько хреново? Иначе почему все так носятся вокруг секса…

Лишаюсь мыслей, когда Мирон властно за талию меня к себе ближе сгребает и яростнее натягивает на член. Вскрикиваю, на что он трахает ещё более рьяно и глубоко.

Мутнеющим рассудком улавливаю, что это, наверное, перед оргазмом он так. Зубами цепляюсь Мирону в плечо, силясь хоть как-то перетерпеть. Он не реагирует, продолжает вдалбывать меня в кровать и лишать остатков сознания. А потом, наконец, кончает. Причём внутрь.

И ведь не сразу в покое оставляет, выходит лишь ненадолго и снова внутрь толкается, не делает передышку. Всхлипываю от одной только мысли, что Мирон хочет сразу на второй заход, но, к счастью, нет. Ещё немного подвигаясь, он оставляет меня в покое. Удовольствие себе, значит, так продлевал. А мне – пытку.

Лежу на спине, открыв глаза и пялясь на красиво отделанный белый потолок особняка. Под собой чувствую что-то мокрое. Наверняка собственную кровь. Но вставать нет ни сил, ни желания. Остаётся только хвалить себя за предусмотрительность. Догадывалась, что человек, отваливший за меня приличную сумму, не захочет взвалить на себя вопросы предохранения и в чём-то себя ограничивать. Взяла в аптеке таблетки. Спросила про самую надёжную оральную контрацепцию, мне и выдали ту, которую типа можно без рецепта.

Хотя мне сейчас, наверное, даже наплевать на последствия по здоровья. Аборт делать не хочу – это да, но от этого я себе избавила. Средство вроде надёжное.

Скорее чувствую, чем вижу, что Мирон поднимается и молча идёт в ванную. На меня даже не смотрит. Ему хватило одного раза?

Ну даже если на сегодня и да, то впереди ещё шесть ночей.