Czytaj książkę: «Всего лишь твоя игра»

Глава 1

Злата

— Ну как ты? — декан идёт быстро, я едва успеваю. — В общаге устроилась?

— Всё хорошо, Феликс Альбертович, спасибо. — Я киваю и крепче сжимаю ремень рюкзака. Кожа скрипит под пальцами. Мелочь, но сейчас раздражает всё.

Декан дружит с моим дядей, и именно он помог мне перевестись из другого города. Он останавливается у двери, коротко смотрит на меня и жестом пропускает вперёд. Пара уже началась, но в аудитории шумно, как на перемене. Смех, обрывки разговоров, чей-то громкий зевок.

— Доброе утро.

Одного его «доброе утро» хватает, чтобы шум превратился в настороженное шуршание.

— Мария Петровна, простите, что прервал. У вас в группе пополнение. Прошу любить и жаловать, Злата Сереброва. Перевелась к нам в этом семестре.

Стоять на этом клочке линолеума перед всей группой, на второй учебной неделе сентября, чувствуя на себе десятки любопытных, оценивающих, а где-то и откровенно враждебных взглядов — это особая пытка. Тепло поднимается к щекам, но лицо я держу. Вежливая маска. Ничего лишнего.

И в ту секунду, когда он произносит «Сереброва», где-то в среднем ряду слышу:

— Ничего себе!

Взгляд скользит по рядам. Не знаю, кто сказал и было ли это вообще адресовано мне. Но почему-то он задерживается на одном. Первый ряд, вторая парта, место у прохода, парень развалился на стуле так, будто аудитория его личная гостиная. Он не смотрит на меня. Но стоило прозвучать фамилии, как что-то в его лице ломается. Едва заметно. Будто по воде прошла рябь и тут же разгладилась. Я моргаю, и наваждение исчезает. Может, показалось. Может, он просто зевнул не вовремя.

— По всем бытовым и учебным вопросам обращайся к старосте. — Декан кивает в сторону девушки с аккуратной косой за первой партой. — Она поможет.

Он разворачивается и выходит, оставляя меня одну на передовой. Дверь закрывается мягко. Тишина держится ровно три секунды. Потом аудитория взрывается сдавленным гулом, шёпотом, хихиканьем.

— Так, тише. Продолжаем. — Пухленькая преподавательница с ярко-красной помадой хлопает в ладоши. — Злата, проходи, присаживайся.

Сканирую аудиторию. Свободное место одно: первый ряд, четвёртая парта, у окна, залитого скупым сентябрьским светом. Придётся идти вдоль всего ряда. Делаю шаг. Кто-то впереди говорит вполголоса: «Злата? Сереброва? Серьёзно?» А потом басистый голос перекрывает гул:

— Ого… это за что ж нам такое сокровище привалило?

В аудитории становится ощутимо тише. Как будто все синхронно повернули головы.

Я делаю вид, что не слышу, и продолжаю идти.

— Так ты всё-таки золото или серебро, а?

Смех прокатывается волной. Я останавливаюсь и поднимаю глаза. Тот же парень, на которого я обратила внимание ранее. Красивый, неоспоримо. Та самая опасная, хищная красота, от которой разум должен бы включать сирену.

— Ну? — Он приподнимает бровь, довольный тем, что я задержала взгляд. — Ещё скажи, что ты Алмазовна. Тогда вообще комбо. Золото-серебро-алмазы. Полный сет.

Группа взрывается хохотом. И вот тут он делает паузу и добавляет уже тише, почти буднично, глядя мне прямо в лицо:

— Далеко же тебя занесло, Сереброва.

— Вольнов, хватит!

Голос преподавательницы тонет. Я хочу пройти к свободной парте, но его нога в белоснежном кроссовке резко выдвигается вперёд, перегораживая проход. Приходится остановиться.

Смотрю на идеально белые шнурки. Поднимаю взгляд по тёмным джинсам, по чёрной футболке, на которой бесшумно кричит логотип известной марки. И встречаюсь с его глазами. Смотрю прямо в эти тёмные, насмешливые зеркала.

— Знаешь, — начинаю задумчиво, и смех в аудитории постепенно стихает, — если бы остроумие измерялось драгоценными металлами, ты бы был… фольгой.