Czytaj książkę: «Иди за мной»
1. Гроза
– Стояла ночь. Волшебная нимфа музыки, которая жила в Лондоне на крыше старой церкви, опустилась на землю посреди заснеженного сквера… – Прюденс Вандер закашлялась, набирая воздуха для нового предложения своей сказки. Отворачиваясь от дочери, она старалась не морщиться от боли.
Сидя на скамеечке у кровати Грейс сжала руку матери и проглотила комок, стоящий в горле. Мама посмотрела на неё, слабо улыбнулась и продолжила.
– Снег падал на её большие зелёные крылья, ей было холодно. И тут услышала она цокот копыт…
– А снег очень холодный? – Грейс очень хотела, чтобы время с мамой не заканчивалось. Но она видела, как от каждого слова та устаёт и посеревшее лицо становится всё печальнее.
– Да, чудесная, очень холодный, – мама отпустила её руку и глянула в окно. – Здесь его не бывает. Однажды мы с тобой поедем в Лондон к тёте Джейн, и ты его увидишь.
– Тётя Джейн прислала такие хорошие книги. Она написала тебе, что пришлёт ещё в следующем году! Я так её люблю.
– Тётя Джейн замечательная, моя хорошая.
Прюденс умерла через месяц. Последствия лихорадки, которая выкосила треть селения Ранхиллс, что близ горы Орисаба не дали ей дожить до седьмого дня рождения дочери. Её младшая сестра Джейн погибла при кораблекрушении в Атлантике, когда была на пути к племяннице, узнав о смерти сестры.
***
Получив письмо о гибели корабля, Сэм Вандер, безутешный вдовец, впал в уныние, несоизмеримо большее, чем просто горе. Ему было страшно за будущее дочери. С момента похорон жены прошло больше полгода, но не было дня, когда бы он не думал о Прюденс и о том, что не знает, как заботиться о маленькой Грейс.
– Папа, я испекла лепешки.
Солнце только заглянуло в окна нового крепкого дома на окраине Ранхиллс, ставшего таким пустым без хозяйки.
Сэм, словно очнувшись ото сна, посмотрел на дочь загнанно и грустно. Это ему следовало заботиться о ней! Его небритое похудевшее лицо не озарилось улыбкой, он не протянул руку к тарелке, как надеялась Грейс. Отец вздохнул и отвёл взгляд:
– Грейс, готовить на огне ещё опасно для тебя. Ты ещё мала.
У неё перехватило дыхание. Папа, который раньше всегда хвалил Грейс за каждый смелый шаг: за то, что она любила помогать на конюшне, не боялась ходить по селению одна, училась стрелять из детского лука – теперь вдруг упрекает её за обычный поступок. Задавив внутри своё возмущение, девочка выпалила:
– Мама всегда готовила их. Попробуй…
– Пойду работать. Испекла, значит ешь. – сказал отец и встал со стула. Хлопнула дверь. Грейс заметила письмо из Лондона на столе. Даже не умея хорошо читать, девочка всё поняла. Тётя Джейн не приедет.
Предоставленная сама себе Грейс вскоре нашла утешение в миссионерской школе. Отец Стефан и монахини учили детей и взрослых грамоте. Священник частенько рассказывал о годах, когда он жил в индейском племени. Грейс воспринимала его истории как нечто волшебное. И пока Сэм был вполне успокоен тем, что дочь проводит время с благовоспитанными пожилыми монахинями и священником среди книг.
***
– Бежим на речку! – идя во главе ватаги детей, крикнул Дерек, сын скотоводов Габрилов. Они с Грейс были одногодками и общались с раннего детства. Грейс, сидящая на скамье у церкви, подняла глаза от книги и с улыбкой покачала головой.
– Что, там интереснее, чем с нами? – с горьким пониманием и кривой улыбкой кивнул Дерек на книгу. Его зелёные глаза сверкнули не то насмешливо, не то зло. Грейс хмыкнула и промолчала. Ватага убежала.
Грейс подкралась к резному деревянному окну и украдкой посмотрела внутрь церкви. Сквозь проём были хорошо слышны слова отца, усиленные эхом пустующего помещения. Его профиль был освещён лампой.
– Грейс проводит очень много времени у вас в школе, святой отец. – светлые брови отца были сведены на переносице. – Ваши сказки о дикарях и обучение языку краснокожих не сделают из неё хорошую жену.
– Девочке всего двенадцать лет, Самуэль. Мачеха научит её женской мудрости.
– Андреа… не ладит с Грейс. С тех пор, как Нил научился говорить, жена отдалилась от Грейс. Я не знаю, что это, святой отец, они почти не общаются.
– Возможно, тебе стоит больше показывать жене свою любовь, Самуэль. Холодность рождает ревность.
– Андреа вошла в мою жизнь слишком рано. Я не смог полностью открыть своё сердце. Моя тоска по Прюденс оказалась больше. Я думал прежде всего о матери для Грейс, но и не предполагал, что…
– Самуэль, душа твоя да потрудится на благо твоей семьи.
– Но вы всё же прекратите рассказывать Грейс байки про индейцев, святой отец.
Ответом ему была лишь молитва об отпущении грехов. Покрыв голову Сэма стихаром, Стефан перекрестил его.
Грейс отскочила от окна.
Сэм встал с колен и вышел из маленькой каменной церквушки.
Грейс подбежала к отцу и взяла его за руку. Он легонько сжал её маленькие пальцы и сказал:
– Почитай сегодня Нилу и Андреа сказки из книги тёти Джейн.
– А отец Стефан рассказал тебе, что я написала свою сказку?
Сэм хмыкнул, не придав особенного значения словам дочери. Грейс расстроено опустила глаза. Сэм ничего не заметил.
– Нил очень забавно гоняется за щенками Габрилов. Мы вчера гуляли и…
Сэм вполуха слушал дочь, его мысли всё возвращались к тревожным новостям, приходившим из Соединённых штатов. Индейцы творили бесчинства, были случаи кровной мести, вырезались деревни.
– Чёртовы дикари, – пробормотал Сэм себе под нос.
Грейс, поняв, что отец погружён в свои мысли, замолчала. Она стала размышлять, как вернувшись домой пойдёт в маленький сад и попробует посадить семена, которые собрала на опушке леса. Прошло немало времени, пока Грейс научилась правильно ухаживать за деревьями, которые посадила ещё её мама. Но возясь с землёй, девочка ощущала связь с родной душой, так рано покинувшей её.
***
В это рождество Грейс уже не ждала снега, как в маминых сказках. Была слишком взрослой. И мечтать поехать в Лондон ей тоже больше не хотелось.
– Мама, вот бы ты мне приснилась, – глядя на падающую звезду, Грейс зажмурилась.
Знакомые девушки и Дерек звали её сегодня на танцы у церкви, но это скорее был жест милосердия, а не дружеское приглашение. Грейс, рассказывающая истории о магических существах Британии, не знающая ни одной песни, что они пели, но сочиняющая странные свои – была чужой. Дерек недавно грубо высмеял её очередную историю, которой она поделилась с ним. Он смеялся, отпуская пошлые шутки, зачитывая ею написанное вслух в присутствии других девушек. После этого Грейс перестала доверять ровесникам.
Когда сегодня одна из знакомых сказала:
- Грейс, что сидишь как курица наседка со своими книжками дома, приходи хоть петь тебя научим, - у Грейс это уже не вызвало обиды, только спокойную горечь. Она демонстративно отвернулась от ехидницы и уткнулась в свою тетрадь.
Всегда выбирающая между разговором и чтением чтение, Грейс за годы так и не нашла своего места в Ранхиллс. Чувствуя бесконечное одиночество под осуждающим взглядом мачехи, и грустным – отца, она оставалась собой. Беседы с неотвратимо дряхлеющим отцом Стефаном уже не приносили такого облегчения как прежде.
Обходя свой сад, который зимой в сезон дождей будто застывал в одной поре, Грейс услышала разговор отца и мачехи. Она замерла, спрятанная стволом дерева сапоты. Остановившись у задней двери дома, Андреа сказала:
– Ей стукнуло восемнадцать, Сэм. Пора искать мужа твоему сокровищу. – сварливый тон прибавлял Андреа возраста, в такие моменты из цветущей женщины она превращалась в озлобленную старуху.
– Она выберет себе пару по душе, – тон Сэма был примирительным, он пока совершенно не хотел думать о том, что Грейс может покинуть семью уже скоро.
– С её характером старой девой останется.
Сэм лишь тяжело вздохнул. Помолчав, сказал:
– Сегодня Рождество. Давай помолимся о счастье Грейс.
Андреа поджала губы, казалось, она сейчас закричит. Но она лишь зашла в дом громко прихлопнув дверь. Семейный ужин в тот день прошёл в тяжёлом молчании. Десятилетний Нил нашёл монетки от Санта-Клауса у себя в ботинках и его смех был единственным ярким моментом того Рождества.
***
– Завтра мы найдём их заставу, Уилл, я клянусь тебе! – Сэм Вандер горячился отчасти напоказ. Весенним вечером сидя у кабака, он обсуждал с лучшим другом, дядей Дерека Габрила, Уиллом Габрилом завтрашний дерзкий план сражения с индейцами.
Уилл радостно подливал ему вина в кружку. Он был уверен в превосходстве своего отряда.
Недавно мешики, так звали племя, селение которых было скрыто где-то среди гор и тропических лесов недалеко от Ранхиллс, ранили следопыта, который пытался найти путь к их жилищам. Он ушёл живым, но не смог задеть ни одного из краснокожих. Разозлённый удачей индейцев Уилл Габрил собирал большой отряд мужчин и позвал друга присоединиться. Сэм, в последние годы не вылезавший из своей ростовщической лавки, которой он обзавёлся, когда его кони стали приносить стабильный доход, был очень воодушевлён. Грейс, которая услышала о планах отца, была в ужасе.
Андреа, никогда не перечащая мужу была впервые с ней солидарна. Они обе уговаривали главу семейства не идти в бой.
– Вспомню молодость, я уж с ними повоевал, – хорохорился Сэм, припоминая приключения двадцатипятилетней давности.
***
Всё существо Грейс кричало о неправильности происходящего. Не иначе эпоха Вавилона вернулась на землю, как её односельчане могут настолько бесчеловечно относиться к индейцам? Собравшись у околицы, люди всматривались в горизонт. Гонец от отряда недавно принёс весть о том, что несмотря на яростное сопротивление индейцев, Уилл и Сэм пленили одного из них и везут в Ранхиллс. Они развяжут ему язык, так или иначе он расскажет, где его селение. Слушая рассуждения соседей о пытках живого человека, Грейс балансировала в мыслях между яростью и презрением. Во всех людях она видела в первую очередь людей, а не цвет кожи. Чувствуя себя привычно чужой в этой толпе знакомых людей, Грейс отошла в сторону и привалилась к дереву.
Именно поэтому, увидев её хрупкую фигурку в отдалении от всех, отец спешился с коня прямо возле Грейс и сразу сгрёб в объятия.
Рядом спешился Уилл Габрил, сияющий как масляная лампа. Грейс сдержанно кивнула ему.
Увидя, что дочь друга в напряжении ищет что-то глазами, Уилл сказал:
– Да он не здесь, через пару минут Джек приведёт, больно уж медленно тащится.
Грейс вскинула на отца покрасневшие глаза и резко вырвалась из его рук.
Отец так редко обнимал её, и победа над индейцами казалась самым диким поводом для отцовского тепла.
– Да вы рехнулись, отец, вы все! – Грейс обвела руками собравшихся и подъезжающих всадников. А потом она резко попятилась и побежала прочь от людей, размазывая по щекам горячие слёзы.
– Постой, дочка, что ты? – поражённый Сэм смотрел ей вслед.
Герои её любимых историй не мирились с несправедливой жестокостью, но Грейс не видела пути, которому она могла бы следовать сейчас. «Как? Как они могут? Как отец может! Он ведь добр к лошадям, к людям, к соседским детям! Что происходит в этом мире? Люди уподобляются зверям!» Она утомилась от бега и споткнулась на опушке леса. Убежать не получится. Она, как и индеец, в плену Ранхиллс. Здесь прошло её детство, здесь пройдёт и жизнь. Грейс сморгнула слёзы, глядя на голубое небо. «Улететь бы как птица отсюда! В Лондон, в океан, к индейцам, всё равно! Улететь не получится, но вот уйти…» Грейс прервала свои мысли, словно боялась, что кто–то их услышит. Но как малое семечко пускает большие корни, однажды попав в благодатную почву, так и идея Грейс разрослась мгновенно.
Когда она вернулась домой, вся семья сидела за столом.
– Ты наказана, еды не получишь, – холодно сказала Андреа. – Опозорила отца на весь Ранхиллс, чертовка!
Грейс пожала плечами и перевела взгляд на отца. Ужин интересовал её сейчас меньше всего.
– Где он, папа?
Отец мрачно молчал. Но Андреа ответила за него.
– На конюшне, привязан. Если тебе так интересно, можешь пойти посмотреть. А потом будешь сидеть дома до послезавтра.
Нил подавил смешок, стараясь смотреть в тарелку.
Грейс горделиво фыркнула и вышла во двор. Андреа никогда не относилась к Грейс как к родной, хотя в детстве девочка очень тянулась к ней и даже однажды назвала мамой. Их отношения так и не сложились. Только ради отца Грейс терпела общество Андреа. А Андреа терпела падчерицу только ради мужа. Грейс казалось, что раньше Нил был добрее к ней, а сейчас тал неосознанно копировать мать.
Тихо отворив дверь конюшни, Грейс вошла и тут же увидела в полумраке скрюченного человека, привалившегося спиной к стене возле поилки. Девушка зажгла фонарь, висящий у входа, индеец от неожиданности дёрнулся, звякнула натянувшаяся цепь, приковывающая его к железному столбу.
Грейс медленно подошла. Индеец не спускал с неё глаз, всем видом выказывая недоверие и неприязнь.
– Я не сделаю плохо, – тихо и отчётливо сказала девушка, – я ваш друг, доверяйте мне.
– Ты такая же, как все. Почему я должен доверять? – неожиданно ответил индеец. Он говорил с заметным акцентом, но грамотно. Голос звучал поначалу глухо, но с каждым словом набирал силу и мелодичность.
– Я постараюсь помочь вам, я уговорю отца не вредить вам! А сейчас... не хотите есть, или пить?
– Ничего я не хочу, – Индеец отвернулся к стене, волна длинных тёмно–каштановых волос взметнулась и упала, закрыв всю его спину.
Грейс решила, что индеец молод, едва ли ему больше двадцати пяти, он не худ, возможно в племени на хорошем счету – охотник, которому достаётся лучшая еда? Но люди из Ранхиллс застали его врасплох, значит не опытный воин.
– Ну скажите хотя бы, как вас зовут?
– Дикарь. Меня так твой мужчина назвал.
– Это мой отец! Я не замужем! – покраснела Грейс. – У вас же есть настоящее имя. Это же не тайна?
– Моё имя? Кем.
– Интересное. – она недоверчиво хмыкнула. – А я – Грейс. Грейс Вандер.
– Очень приятно, поклонился бы, вот только встать не могу! – презрительно процедил индеец сквозь зубы.
– Если захочешь всё–таки поесть, зови, я рядом – принесу чего–нибудь, –спокойно сказала девушка и вышла из конюшни.
Стемнело. Всё небо заполнилось звёздами. Грейс сидела на перевернутой бочке во дворе и смотрела вверх. «Кем»… ха! Индеец хотел её провести. Но на науатле «Кем» означает «тайна».
– Ничего, я всё равно узнаю, – прошептала Грейс.
***
Сэм всё откладывал допрос индейца, сам оправдывая своё промедление желанием придумать для краснокожего мучения поинтереснее макания в бочку с водой. На деле же Вандер, после выходки дочери почувствовал тень сомнений. «Не уподоблюсь ли я в зверстве тем, кого ненавижу, тем, кто сдирал скальпы моих товарищей двадцать пять лет назад?» Уилл был недоволен, но доверял Вандеру, как и всегда.
Индеец так и не попросил еды. Упорно молчал и утром, когда Грейс пришла на конюшню проведать его. На все её попытки заговорить он отвечал лишь угрюмым и презрительным взглядом.
– Я снова пыталась поговорить с отцом, но он отказался даже выслушать … – печально вздохнула Грейс, – А сейчас ушёл по делам, он же ростовщическую лавку держит, – она продолжала обращаться к индейцу, по-прежнему надеясь услышать хоть что-нибудь в ответ.
А её брат чрезвычайно радовался новой «игрушке», предмету для издевательства. Индеец его игнорировал, хотя мальчик дёргал его за волосы, пытался задавать вопросы, вовлечь в какую-нибудь игру, пока в итоге не решил, что тот не понимает по-английски.
– Грейс, переведи ему, ты же знаешь их язык! – просил Нил. – Тебя в воскресной школе миссионеров учили!
Конечно, этой фразой он сдал сестру с поличным. Индеец понял, она знала его ложь насчёт имени. Грейс виновато улыбнулась, глядя в тёмно-карие глаза парня. А он отвёл взгляд в сторону.
– Он все прекрасно понимает, просто не хочет с тобой дружить, братик! – обратилась Грейс к Нилу.
– Я всё маме расскажу! – заныл мальчик, с обидой глядя на сестру. – Что ты мне помочь не хочешь, а только глазки этому краснокожему строишь!
Грейс покраснела.
– И ничего подобного! – Она сложила руки на груди и отвернулась от брата и его «игрушки». Не хватало ещё, чтобы Нил доложил Андреа о том, что она якобы неравнодушна к индейцу.
Мальчишка ещё немного послонялся по конюшне, а потом убежал на улицу играть с соседскими детьми.
– Арэнк, – вдруг подал голос индеец.
– Что? – переспросила Грейс.
– Моё имя. Арэнк.
Грейс снова посмотрела парню в глаза, и на этот раз он не отвёл взгляд.
– Я помогу тебе вернуться домой, Арэнк! – тихо, но решительно сказала Грейс и, перекинув светлые косы за спину, вышла из конюшни.
Арэнк вперил взгляд в стену конюшни. Его ждали пытки, под которыми он непременно должен молчать. То, что он по своей неосторожности попал в плен, не должно отразиться на племени. Одна его жизнь стоит всех их. Так пусть запытают и убьют, молчать он умеет.
Но эта упрямица Грейс. Навлекает на себя беду. Похожа на тех старых монахинь, что приходили вместе с белым жрецом к ним в селение в его детстве, хоть и молодая. Добрая, слабая, с голубыми глазами и глупой улыбкой. Но почему ему так хочется улыбаться ей в ответ?
Арэнк потряс головой, чтобы отогнать эти чудные мысли.
Тем временем живот крутило от голода, но он этого нисколько не показывал. Не хватало ещё ждать подачек от этой наивной чужачки!
После полудня в конюшню заглянула Андреа. «Да, это явно не её мать, – подумал Арэнк, – трудно было бы найти двух столь непохожих людей». Черноволосая женщина, будь её кожа темнее, скорее напоминала бы индианку, нежели белую и её нос с горбинкой совсем не был похож на прямой маленький нос Грейс.
Пару секунд она и индеец оценивающе изучали друг друга, а потом женщина захлопнула дверь и быстро скрылась из виду.
Из дома доносились звуки яростной перепалки. Затем в конюшню влетела растрепанная Грейс. Не глядя на Арэнка, она села на скамейку у входа и тихо заплакала.
Потом вернулся Нил и крутился возле индейца, называл его разными дурацкими именами вроде «Большой Кабан, сидящий на дереве», а также пытался задеть или толкнуть. Но Арэнку это быстро надоело. Он стал ловко уворачиваться, а один раз хитро подставил мальчику подножку, и тот растянулся на пыльном полу конюшни, заревев от обиды.
Грейс не удержалась от смеха, хотя тут же бросилась помогать братишке подняться на ноги.
Нил бегом кинулся жаловаться матери.
Грейс и Арэнк, непонятно от чего воспрянувшие духом, переглянулись. Ситуация вышла такой естественной, что они даже не смутились.
Грейс в очередной раз ободряюще улыбнулась индейцу. И он, впервые, едва заметно улыбнулся в ответ.
***
– Ты себе и представить не можешь, какие зверства творят эти дикари! Пойди мы сейчас на переговоры, отпусти я его сейчас, и он будет мстить нашей семье, он подговорит своё племя вырезать всё наше селение! И речи быть не может об освобождении этого краснокожего. А ты – хороша, напридумывала романтических бредней, повелась на необычную морду и готова пойти против отца ради какого–то незнакомого дикаря! Да не будь он привязан, ты бы убедилась на собственной шкуре, какое он животное. Индейцы – звери, нелюди! А ты на своих, из родной деревни, парней почаще внимание обращай! Замуж тебя выдавать пора, вот что я скажу. У меня и жених на примете есть.
– Только не говори мне о...
– ...Дереке Габриле? Именно о нём я и хочу сказать, Грейс! Вы же с Дэром с детства были не разлей вода! Ведь знаешь, как он к тебе относится? И сколько у его семьи денег и возможностей? К тому же, он молод и весьма...
– ...весьма груб и пошл! – воскликнула Грейс и выбежала во двор.
Уходя из дома, Самуэль вручил Нилу маленький хлыст для лошадей и сказал:
– Если этот подлец ещё раз подставит тебе подножку или будет игнорировать, хлестни его хорошенько, сынок.
***
Грейс ходила по конюшне взад-вперед и громко спорила сама с собой. Что, конечно, не мешало Арэнку внимательно слушать её пламенную речь.
– А если сказать, что ты заразный? М-м, но тогда должны быть какие-то явные признаки болезни... А если... ты притворишься мёртвым? Но... нет, мой отец же не дурак. А если поджечь конюшню и сделать вид, будто ты погиб в огне?..
На этих словах Арэнк тревожно дёрнулся.
– Нет уж, нет ничего хуже, чем пожар! Могут пострадать и люди, и животные, и лес. Огонь с конюшни перекинется дальше и сгорит вся улица. Ты же не этого хочешь?
Грейс потрясённо ахнула: действительно, в своём порыве освободить Арэнка она забыла обо всём и всех.
А не стоило.
На конюшню зашёл Нил, чему-то ехидно ухмыляющийся. Руки он прятал за спиной. Заметив выражение лица братца, Грейс строго спросила:
– Что ты задумал? А ну, отвечай!
Нил покосился на сестру и промолчал, но подошёл к Арэнку и легонько пнул ногой в бок. Индеец как сидел на земле, так и не шелохнулся, даже головы не повернул.
