Фонарь? Прожектор? Телескоп? А, может, лупа? Чем вооружиться, отправляясь в потёмки чьей-нибудь чужой души? Там очевидно же есть свет, иначе быть не может, почему же нам ни зги не видно? Обидно? Не то слово. А ведь это — только полбеды. Вторая половина заключается в том, что бывает так, что никакой зги не видать даже когда заглядываешь в собственную душу, особенно, если в глубину.

Валя это, Агриппина Фёдоровна или Олег — у всех у них в анамнезе одна история, история человеческой души. Но рассказать её очень непросто. Душа никак не хочет укладываться в слова. Она вообще не хочет никуда укладываться, ни в слова, ни в рамки, даже в мысли, она всё время хочет двигаться, а движения души трудно уловить, особенно в потёмках, ещё трудней понять, что за танец она исполняет.

Вместе с героями моего рассказа я стараюсь заглянуть к ним в душу, в самые потаённые её уголки, и мне кажется, что я им в этом помогаю, проливая на эти уголки свет. Так это, или мне так только кажется — решать читателю.