Czytaj książkę: «Служба королю»
Иллюстратор Александра Клестова
© Валентин Юрьев, 2020
© Александра Клестова, иллюстрации, 2020
ISBN 978-5-0051-5701-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Содержание первой книги
Книга 1 Паучий Замок
Мальчишки, два друга с планеты Земля, неведомым образом были перенесены сквозь космическое пространство на совершенно чужую и неизвестную планету. Здесь царит средневековье, планета бедна ресурсами, на ней нет даже деревьев, зато много врагов, желающих ограбить любого жителя.
Мишка, получивший имя «Мроган», оказывается сыном мэтра Кроригана. Он начинает учиться колдовству и достигает в этом ощутимых результатов. Умеет двигать предметы, создавать фантомные изображения и прозрачные очень прочные стенки, которыми при необходимости можно и задушить врага. Умеет подниматься в воздух и медленно лететь, создавать «фонари» – вихри светящегося газа в твёрдой оболочке.
Но главноего умение – постоянно думать и принимать смелые и неожиданные решения.
В отличие от него, Пашка, сын отца – пьяницы, идёт по тропе воина. Невероятно точно он стреляет из пращи, прекрасно знает приёмы рукопашного боя, которые они с Мроганом изучают по древним книгам, а колдовство принципиально отвергает как занятие, недостойное мужчины.
Оба они честны, мужественны, бескорыстны и главным своим делом считают заботу о друзьях, родных, своём клане, королевстве, соплеменниках.
Мишка уже нашел свою избранницу из другого клана. Слишком молодую для замужества, но он и сам ещё молод. А вторым его другом стал принц соседнего королевства, которого они спасли от торговцев иритами (так зовут жителей королевства).
Первая книга заканчивается описанием похода в Паучий Замок, в котором герои едва не погибли, но сумели найти проход в развалины, наполненные вещами и книгами, и подружиться с магом-одиночкой, который подарил Мишке-Мрогану волшебную карту планеты, а Принцу – набор шахмат.
Волшебник Кеи
Книга 2 Служба королю
СОДЕРЖАНИЕ
КОРДОН
ТАЙНЫ ДВОРЦА
ПРОВЕРКА
РАБСТВО
ПОСЕЛЕНИЕ БРОД
КЛАН ЯЩЕРИЦЫ
СВАДЬБА
САМЫЕ ЛУЧШИЕ
ПОДГОТОВКА
ТЁЩИНО ГНЕЗДО
СВОБОДА
БИТВА В СТОРОЖЕВОМ
КОРДОН
(рассказчик)
Мишка и Пашка сидят в дозоре. Здесь, на Юге, на границе королевства с Иллирией уже властвует весна, от тёплой почвы стоит немыслимый запах всех форм жизни, которые под благодатными лучами Сияющего стремятся вылезти, зацвести и успеть дать плоды перед приходом холодов.
Разведчиков трудно узнать. В штопаной, запылённой и явно не новой одежде, словно снятой с плеча пьяницы – ремесленника из провинции, они выглядят как подмастерья, которых послали на рынок продавать товары хозяина, однако, внимательный ирит сразу мог бы разглядеть несоответствие многих мелких деталей той роли, которую исполняют юные артисты.
Их руки, не имеют следов определённого ремесла, хотя это и не руки неженок, их лица, несут дерзкие взгляды и знают себе цену, излучают уверенность, несвойственную иритам второго сорта, как ни прячь глаза. Их одежда, купленная за гроши на рынке сразу выдаёт несочетаемые комбинации, но всё это второстепенно здесь, в одной метке от кордона.
Мишка сам вызвался на эту роль, предложив Клеймёному устроить проверку проходящим через пограничный пост в неслужебной обстановке. Кордонная служба – дело простое, как кажется на первый взгляд, но в каждом деле бывают профессиональные тонкости, если в них есть потребность.
А сейчас потребность была. Во всяком случае, был приказ. И не кого-то из чиновников, а приказ самого короля Гарвии, Гирбата Богатого, приказ путаный и несущий мало сведений, на которые можно было бы опереться.
Юные разведчики, которые, впрочем, уже имеют звание мэтров за зимние заслуги, получили на руки предписания с солидными печатями, по которым всякий чиновник обязан бегом выполнять их указания и оказывать всю требуемую помощь.
Начальник поста по кличке «Клеймёный», названный так за неровный треугольный шрам на лице, как и всякий нормальный
службист, при их появлении сразу высказал всё, что он думает по поводу сопливых юнцов, чьи папаши могут себе позволить…
После более близкого знакомства, узнав, кто на самом деле является родителями молодых мэтров, он изменил своё выражение на прямо противоположное и пропесочил выскочек, не нюхавших ни того, ни этого. Ребята не стали его переубеждать и отношения остались натянутыми.
Но служба шла, как положено, предписания короля выполнялись, и косые взгляды солдат, обленившихся на неподвижной работе и боявшихся разоблачений по поводу мелкой мзды, разбитных маркитанток и прочих нарушений, вскоре перестали беспокоить героев, уже привыкших купаться в лучах славы.
Им сейчас не то, что славы, даже известности никакой не было нужно. И солдаты маленького гарнизона как раз очень подходили для этой цели. Располневшие, лишенные последних частиц воинского честолюбия, они ничем не интересовались, пока к ним не лезли и уж тем более, не затевали никаких скандалов и разборок.
Жарко. Мишка читает очередную книгу, а Пашка дремлет на куче корзин, наполненных листами кожи и шкур, предназначенных «для продажи». На всякий случай они оба выучили технологию производства этих нехитрых товаров, имена своих мнимых хозяев, географию местности, пару специфических анекдотов, короче, легенду, которую сами же себе и сочинили.

А чего же её не выучить, если эта осточертевшая им служба тянется уже не первый десяток дней безо всякого результата? Ну, выявили они кучку контрабандистов, так потом выяснилось, что это мелочь, которая известна местному гарнизону как ближайшая родня, с которой они имеют постоянный заработок.
Пришлось Клеймёному раскошелится, чтобы замять этот конфликт и на время приостановить поток «родственников». Но Мишке нужна не такая дичь. Король лично узнал, что готовится что-то очень неприятное, то, что может затронуть устои королевства и почему-то решил такую тайну доверить двум вчерашним мальчишкам. Загадочно всё это!
Площадка, где они сидят, вытоптана и изрядно угажена. Рядом течёт ручей, приносящий прохладную воду и уносящий остатки еды, мусора, рваной одежды и всего, что сопутствует цивилизованным существам. Из-за кустов подванивает переработанными естественным образом остатками пищи, когда ветерок изменяет своё направление.
На этом месте караваны и путники, как правило, останавливаются перед последним переходом в город, посещают то, что физиологически надо, чистят перья, меняют одежду на более солидную, перекусывают, выбрасывают еду, которая успела испортиться и при этом, конечно же, разговаривают.
Вот именно это и нужно разведчикам. Их задача – установить, нет ли, среди проходящих, шпионов и лазутчиков любых мастей, гонцов, переносящих интимную информацию, вартаков и, особенно, их главарей, и прочих нечистоплотных граждан.
Мишкина задача упрощается тем, что он точно знает, что сегодня со следующего кордона, который находится по ту сторону границы, должны пройти четыре группы.
Эти сведения ещё вечером передаёт гонец, который постоянно курсирует между сторожевыми отрядами, и за отдельную плату продаёт интимные сведения, собранные с постоялых дворов. Информацию он покупает у хозяев этих жалких гостиниц, причём работает гонец на обе стороны, это не считается ни шпионажем, ни нарушением. Просто нашел себе ирит приработок, молодец.
Зато оба мэтра знают заранее, кто к ним придёт, значит каждый имеет время подготовиться, и к богатому вельможе, и к подозрительного вида вольным мужикам. «Кто предупреждён, тот вооружён» – эту истину Мишка запомнил из жуткого количества боевиков, увиденных по телику.
Механика процесса очень проста. Гонец бежит из одного пограничного городка в другой, по пути забирает летучую почтовую крысу на кордоне, прибегает в городок, узнаёт новости и отправляет их почтой. Ночует в городе. В одно и тоже время с ним из второго города выбегает его напарник и делает то же самое. В итоге оба кордона оповещены.
Есть, конечно, вероятность, что и гонца могут подкупить, но для такого нелепого занятия нужна очень уж веская причина и немалый мешок золота, ведь истина всплывёт тут же и гонец должен успеть удрать с этим мешком, а куда он денет жену, детей и родных? Да и откуда в этой полупустыне золото?
Могут его и напугать, конечно, или шантажировать. Но опять же, враньё всплывёт в тот же день. Это уж, если война или крупное нападение, а просто так кому нужны пыльные пешеходы на торной дороге и кому придёт в голову мысль о шпионах? В мирное время главное – не потерять денежки за проход.
Все эти мысли лениво крутятся в Мишкиной голове, когда он видит сигнал своего маячка на дороге: «идут». Сложенная книга вползает между шкур, готовность номер один! Из-за кустов выходят двое. «Двое мужчин, выправка военная, но без формы, оружия не замечено, направляются в столицу» – так было в донесении.
Мужчины, внимательно, но коротко и цепко оглядывают ребят и, пройдя чуть вперёд от их корзин, останавливаются, делают свои дела, по заведённому алгоритму, как марионетки в старинных часах: поклажу снять – кусты посетить – ручей – пить – умыться- протереть сапоги- ням-ням – мусор в кучу- груз на плечи- пошли.
«Рюкзаки» – отметил Мишка – «Потёртые до блеска, закопченые на кострах, но крепкие. Свои мужики, служивые. И оружие есть, только рукояти двух коротких мечей спрятаны. Вещей мало, курьеры, скорее всего, пришли – отдали, опять ушли. Поэтому и не переодевались».
Мужчины ещё раз цепким взглядом оглядываются на кучу корзин с двумя дремлющими пацанами и топают вперёд.
Опять расслабление, можно ни о чем не думать, хотя мысли всё равно бегают. Как там мать, которая вдруг решила рожать ещё одного ребёнка? Отношения с родителями неожиданно испортились. Особенно, когда Мишке дали это дурацкое звание: «мэтр». Теперь он может быть вождём группы, командиром отряда, даже начальником небольшого гарнизона. Похоже, что тут без слова короля не обошлось.
Зато на отца, который с такой же должностью заканчивает свою жизненную карьеру, это известие произвело удручающее впечатление. Ревнует, что ли? Хотя Мишка любит его не меньше, чем раньше. А матери, наверно совсем не до сына? «Чего я в этом понимаю?» – думает он – «хорошо, хоть с сестрёнкой всё также чисто и прозрачно.»
Мишка чувствует толчок, это Пашка. Опять кто-то идёт, сигнал сработал – маленький столбик пыли над одним из камушков. В этой местности камней мало, они спрятаны под толстым слоем почвы и только иногда прорываются куском скалы или россыпью.
Таак! Кто это у нас? «Торговцы тканями, восемь носильщиков, два охранника и хозяин, идут только до городка». Похоже, что в донесении всё правильно. Идут, пыхтят, на плечах не корзины, а мешки из той же самой ткани, которую несут на продажу, часть груза несут и охранники и сам хозяин, которого выдаёт одежда и кошель на поясе, и сам пояс. Жадный!
Тканевые мешки с грузом заканчиваются капюшонами и часть веса приходится на голову носильщиков. «Бедолаги» – думают ребята, оба одновременно, хотя и не знают об этом.
Последние месяцы зимы они сами напросились на новый выход в Паучью пещеру, уломав Вождя тем, что всё там может рухнуть в любой вздох. Мишка вытребовал себе право отобрать нужные книги, ради которых он и шел в то место, где они едва не погибли.
В результате вылазки клан набрал столько барахла, что несколько раз пришлось ходить челноком на кордон, таскали одни только мужчины – воины, и группа молодых разведчиков совершенно потеряла свою значимость.
В этих работах нужен был отряд грузчиков, а не лазутчиков. Никто не был ранен, даже не обморозился, при этом заслуга тех, кто открыл замок и освободил его от Зверя, была быстро забыта и задавлена глотками взрослых мужиков, искавших свою прибыль.
Зато натаскались они там с Пашкой до болячек в спине и даже санки не всегда спасали. Но своё слово Вождь сдержал и Мишка стал хозяином прекрасной библиотеки, в которой нашлось достаточно понятное описание этого мира, причём на иритском языке, других Мишка пока не знал.
Остальные книги пошли в королевские библиотеки, а скорее всего, к Аэртану Мудрому, что несколько смягчало для Мишки горечь потери своего отряда. Теперь их всех разделили, развели, распихали по кордонам, слава «лучших» не дала ребятам ничего, кроме нечистой зависти взрослых воинов.
«Так…. Эти еле доползли до кустов и рухнули, не обращая внимания на запах. Ткани рулонами, тут и гадать не надо, видны торцы свёртков, торчащие из мешков. Хотя, конечно, можно и оружие спрятать, но какой смысл? Нет, вроде бы всё чисто. Пошли по алгоритму, теперь вони прибавится. На нас не смотрят, всё правильно, если бы боялись, то смотрели бы. Ругаются из-за оплаты? Тоже правильно. Дойдут до городка и уйдут? Совпадает. Хозяин оглядел наши корзины? Естественно, ему сейчас носильщики нужны. Всё нормально!»
Мишка смотрит на напарника и отрицательно качает головой, в знак того, что можно дремать дальше. Пашка так и делает.
– Эй, голодранцы! – хозяин всё же не выдержал – Давай таскат, заплачу харашо!
Пашка приоткрывает глаз, шлёпает рукой по корзинам, на которых лежит, проводит ладонью поперёк горла, делает страшные, выразительные глаза.
– Ты, глупый, всё равно лежишь, пашли гарадок, патом суда хади.
– Сколько?
– Рука манет!
– Ты что, хозяин? Рука монет? … Сам носи свои тряпки, нам и это вот уже где! – опять следует жест ладонью по горлу.
– Вай, бездельники! ….
Хозяин сказал бы ещё что-нибудь, пока его носильщики перекусывают вместе с охранниками, которые отличаются только короткими мечами на поясах. Они сели кружком и видно, что это обычные трудяги, подкалымят и пойдут восвояси.
– Отдай им свои монеты! – Пашка не может не поучить, хотя этим задевает напыщенного купца сильнее, чем отказом работать на него.
– Ах ты, босяк паршивый…
Страшная тирада жадины прерывается цоканьем копыт, звуками крепких шагов и появлением новых действующих лиц. На поляну выходит неторопливым шагом аралтан, на котором в настоящем седле, богато украшенном, сидит девушка южного типа, такой яркой и броской красоты, что все мужики разом замолкают, перестают жевать и поворачивают к ней свои головы, но по бокам от неё шествуют охранники с тесаками, просто огромными по сравнению с теми ножичками, что висят на поясах охранников купца, поэтому все фигуры замирают.

«Аралтан – южное копытное животное…» – вспоминает Мишка цитату из своей книги. Мысль его развивает эту тему: «Ну до чего похож на осла, только с маленькими ушами, а на морде точит острый прямой рог как у единорогов на картинках. Вот забавно!»
Пока он это вспоминает, новая группа уже прошла туда, где раньше ели два мужика, и быстрый Пашка уже тащит в бурдючке воду и подаёт красавице, не в силах вымолвить ни слова от восхищения.
Мишке самому страшно даже взглянуть в эти огромные, живые, обрамленные пушистыми ресницами, глаза, они обладают гипнотическим свойством такой силы, что достаточно одного движения пальцем, чтобы заставить покорённого делать то, что ей нужно. Девушка одета очень просто, по-походному, но горделивая осанка может принадлежать только даме высокого звания. Узкие шелковые штаны, легкая полупрозрачная блузка и накидка с капюшоном от пыли и жары. На голове тонкий обруч с висюльками, сверкающими в лучах света.
«Танцовщица из Бари-Кона, с ней два телохранителя, едет на аралтане в столицу» – Мишка с трудом вспоминает строки из донесения, глядя на то, как один из телохранителей снимает с навьюченного животного два здоровых баула и седло, поит его из ручья и вешает на шею мешок с зерном, а второй сопровождает её в место начала действий по алгоритму.
Как только глаза с ресницами исчезают из поля зрения носильщиков, они начинают усиленно дышать и жевать, а хозяин кричит, чтобы эти ленивые дети Дарка скорее убирались отсюда, пока жара не выжгла их лица. Мишка тоже трезвеет, на место ослепляющего взгляда он ставит простое и понятное лицо Канчен-Ты и начинает процеживать в уме детали, как бы советуясь с любимой.
Два баула, в которых можно провезти всё, что угодно. И не лёгоньких, судя по усилию, с которым снял их охранник. Но, может быть, там украшений столько, что и два аралтана не увезут? Охранники, явно не носильщики и не подмастерья, сразу видны или воины, или профессиональные борцы, такие специфические мышцы, шрамы, оружие, всё говорит об этом. Да и выглядят они как близнецы, хотя и разные внешне, их объединяет профессия, одинаковая одежда, мелкие детали.
Интересна и сама девушка. Одна только её внешность является страшным оружием, которое и с толку собьёт и совратит, то есть переманит на свою сторону, а хозяйка останется при этом невинной как дитя. И что интересно, эти трое красоту не прячут, наоборот, выставляют напоказ, в то время, как истинную ценность всегда укрывают от лишних глаз. Это всё равно, что везти золото не в мешке, спрятанном на дно корзины, а снаружи, на золотом подносе. А вот, если золото – фальшивое, тогда получится хорошая ширма. А что же можно прятать за такой ширмой?
Но, с другой стороны, если это – оружие, то его можно применять только считанное количество раз, иначе яркая внешность и колорит группы примелькаются.? Но кто сказал, что он не наступил, этот раз? Тогда можно ожидать и диверсии и какого-нибудь скандала на границе, или любой другой провокации. А, может быть, всё гораздо примитивнее, и троица хочет подзаработать по дороге, тогда всё логично, им нужна реклама, вот они и везут товар в открытую? Тогда и молодцы к месту – два статиста. Голова у Мишки начала пухнуть от всевозможных предположений…
– Кларонелла ещё что-нибудь желает?
Пашка, молодец, включился в игру и играет восхищённого дурачка, наделяя простую танцовщицу графским титулом, разве графини так путешествуют? Интересно, что она ответит?
– Тёплую ванну, горячего настоя с мёдом и убери этих болванов!
Она кивает в сторону носильщиков и Пашка, включаясь в игру, делает вид, что выметает мусор, и вскоре пыхтящий караван с тканями, удивлённо озираясь на непонятные пассы, медленно проходит мимо, после чего Пашка делает вид, что собирает с дороги то, что могли бы оставить носильщики, будь они животными и «вышвыривает» ЭТО в кусты.
– Ванну сейчас принесут из Ирит-Тара, вода к середине дня нагреется, настой уже готов, кларонелла.
Наградой ему служит заливистый смех мнимой графини и гулкое довольное уханье её мордоворотов. Пашка бежит к своим корзинам и несёт травяной настой в Мишкиной кружке! «Ах, ты, паразит, – думает юный колдун – ну, принёс бы свой, а я его так берёг с утра, придётся теперь водой перебиваться по жаре!». Но думает он так беззлобно, зная, что Пашка для дела старается, хотя и переигрывает.
– Что-нибудь ещё, кларонелла? Может и этих болванов убрать?
Пашка создаёт конфликтик. Пока что игровой, лёгкий. Порцию своего смеха он опять получает, только теперь она сопровождается попыткой сделать ему больно. Один из верзил со словами: «Ах, ты, мокрица мелкая…", наносит Пашке удар своим страшным башмаком, который, однако, не достигает своей цели, то есть, Пашкиной задницы, пролетает мимо, по инерции летит снизу вверх, как у хорошего футболиста и опрокидывает мужика назад, к его полному недоумению.
Он поднимается и совершает вторую попытку, противник, повернувшись к нему его же целью, спокойно ждёт, пока нога начинает двигаться, делает шаг назад и, подхватив летящий уже между ног башмак, полностью повторяет предыдущее движение. Два —ноль.
«Теперь интересно – думает Мишка – если он воин, то будет бить, пока не убьёт. А если бутафор, то постарается замазать конфликтик и свести его к ничему.»
Охранник, с грубого лица которого уже слетела маска добродушия, начинает снимать свою секиру, чтобы придушить мелкого наглеца руками как клопа. Наглец готовится к неминуемой схватке. И тут следует короткий окрик второго. И первый, сникнув и скрипнув челюстями, опять закрепляет свой пояс. Проверка не удалась.
Понятно, конфликт им не нужен. И понятие дисциплины тоже известно очень хорошо. Значит, они не равны по обязанностям! И что это может значить? Пора Пашке помочь.
– Кайтар, брось ты этих аралтанов! Им и так страшно! Пошли, пора двигаться, а то к ночи не дойдём!
Провокация удаётся. Теперь оба оскорбленных со злобными лицами надвигаются на Пашку, который потихоньку пятится назад и уже снова расстёгивают свои пояса. Дело начинает пахнуть кровью. Свидетелей вокруг теперь нет, торговец проплёлся далеко. Ну и дисциплинка! Мишка встаёт…
Звучит один хлёсткий окрик. Это – она! Значит, танцовщица повелевает-таки двумя бугаями! Она – командир маленького отряда! Вот то, чего и добивались два мэтра в своём расследовании! Лёгкое повелительно – призывающее движение пальца и Пашка уже у ног юной красавицы. «Не переигрывай!» – думает Мишка, но сказать об этом не может и лениво ложится снова, отворачивается, кося глазом.
– А ты смел, дерзкий юноша!
– Скорее, слеп, кларонелла, сегодня свет Сияющего стал слишком ярким!
– И твой друг так же умеет?
– Если бы он осмелился открыть глаза, то ты увидела бы чудеса, прекрасная!
– Тогда почему вы тащите эти мерзкие кожи, а не служите достойному? – «Успела разглядеть!» – думает Мишка.
– Мы служим клану, кларонелла, там наш хозяин, который указывает, кому и где работать, а за ним стоят наши родные, и наши воины, и наши традиции.
– Мне могут понадобиться умелые руки и толковые головы… Вот только такие длинные языки не нужны.
– Когда есть покупатель, всегда найдётся и товар, прекрасная, скажи только, чего ты можешь ждать от двух бродяг?
– Я найду им применение. Эти – слишком заметны. Они хороши на парадном входе. А через черный ход должны проникать серые и обычные.
– Ну, не настолько уж мы и серые…
– Когда молчите, то вас совсем не видно. А если ещё научитесь скрывать свою дерзость, то вам цены не будет!
– Лучше, чтобы цена всё-таки была, кларонелла, нам это привычнее.
– Я подумаю о цене.
– Где мы сможем найти тебя?
– Во Дворце Гирбата Богатого. Я направляюсь к нему.
– Ты думаешь, что нас он тоже заждался, прекрасная? Кто же пустит во Дворец оборванцев?
– Это ваши сложности. Если такие смельчаки не смогут где-то пройти, то они мне ни к чему. Благодарю за настой.
Она отдаёт Пашке кружку и он, откланиваясь, видит в ней одну из её висюлек, снятую с обруча на голове. Пароль? Пропуск?
Следопыты надевают свои корзины и тихо пылят в сторону кордона, а группе, оставшейся сзади надо закончить алгоритм, который длиннее обычного, так как придется заново навьючить аралтана.
Где-то на этой дороге движется ещё одна группа. «Семья – молодой муж, жена и мать жены идут из Бари-Кона в Сара-Тон, ходили гостить в поселение жены…". Мишка решает, что хватит уже на сегодняшний день, тем более, что их всё равно будут проверять на кордоне. «Жена и мать» будут идти медленнее, чем носильщики и в любом случае все проходящие не минуют одну точку. Идти недалеко, сейчас они снова увидят всех утренних «попутчиков».
Обсуждать им с Пашкой нечего, танцовщицу надо проверять, чего там думать, поэтому мысли текут свободно и Мишка вспоминает, как они попали к королю по приглашению, сопровождая грузы из пещер, когда зима только начала сдавать свои позиции и первые плоты прибыли в крепость.
Такой добычи клан не знал за все круги, которые были потрачены на поиски, поэтому в качестве поощрения два юных мэтра были осыпаны величайшей милостью, чем вызвали жуткую зависть у всех воинов клана, изоляцию и чуть ли не бойкот, которыми наградило их родное общество. Теперь, даже оставшись дома, они бы только усилили эту непонятную неприязнь и невольно добавили бы к ней раздражение короля за невыполнение приказа, вот уж чего им совсем не нужно было.
Пришлось ехать. Взяли по кучке меди, а, а золотые потихоньку оставили в своих домах: Мишка – у отца, а Пашка – у матери, которой доверял гораздо больше, предупредив их не болтать, хотя слухи уже переползли через перевал и как всегда, обросли такими нелепостями, что к ним серьёзно никто не прислушивался.
Всех парней из Мишкиной группы Вождь раскидал по дальним кордонам, впрочем, это не было наказанием, наоборот, им давали выслужиться, так что жаловаться было не на что. Трезво рассудив, Мишка потом уже подумал, что он и сам бы так сделал на месте Карга Обгорелого, который правил спокойно, скучно, но устойчиво и стабильно. Не было в клане ни взлётов, ни падений, народ плодился, воины росли крепкими, девушки здоровыми, а Мишкин отряд ярко выделялся авантюристичностью, граничащей со смертью.
Подумать только, долгие круги ходили юноши за вымпелом и никогда ничего не случалось, а тут сразу столько невозможного смешалось, что испугало бы не только вождя. Так что всё логично: по заслугам – получИте, а дальше жизнь будет идти по-старому.
Сопроводив груз, два мэтра закружились в вихрях и интригах. Молодые парни из провинции сначала, как и должно было быть, стали предметом насмешек, которые пришлось смывать публично, до крови, после чего их перестали цеплять по-серьёзному, Пашкина тактика издевательства над руками быстро отбила охоту к этому развлечению.
К поселенским выскочкам цеплялись только молодые богатые прощелыги, которые вечно умирают от безделия и готовы своей сворой сожрать любого новичка. До уровня настоящей мести они ещё не доросли, таинство серьёзной секретной борьбы с помощью ядов и кинжалов требует такой умственной, организаторской работы и денег, которых не могло ещё быть у юных лентяев знатных родов. Многие из них были бы не прочь узнать, что два нахальных мэтра лежат в канаве, в луже крови и неизвестно, кто это сделал, но тратить силы на такие дела – зачем? Сами нарвутся.
Но парни не нарывались. Они старались не расставаться. Даже на беседы с Мудрым ходили вдвоём, хотя Пашка там незаметно засыпал в ходе длинных откровений. За это Мишка сопровождал друга на занятия и даже тренировался вместе с ним, особенно увлекаясь той борьбой, которую преподал им принц.
Копаясь в книгах, Мишка нашел описание этой борьбы, привезённой из дальних стран и теперь они усиленно занимались, используя старый заброшенный садик во Дворце, вход в который Мишка запирал. Сюда, правда, прилетали резкие запахи туалета, который технически был исполнен очень просто: часть пола на верхних этажах имела специальные отверстия и нависала над такими же отхожими местами нижних этажей, так что все вторичные продукты жизнедеятельности сваливались в один каменный коридор на земле. Верхние делают свои дела почти на головы нижних. Сюда же подходят трубы стока дождевой воды с крыши и отходит каменный канал в реку, так что после дождей туалет сам вычищается. Но запахи остаются. Кушают во Дворце хорошо.
Зато это обстоятельство помогало скрыть занятия двух мэтров от посторонних глаз и им удалось добиться немалых успехов. Мишка на ходу усмехнулся, вспомнив растерянный, непонимающий взгляд охранника, которого свалил Пашка. Тупой солдафон, выбранный только за внешность, которая кажется несокрушимой.
А Пашка всю дорогу вспоминал прекрасные глаза, высокую, гибкую фигуру предполагаемого врага и не было ему сейчас никакого дела до её политических взглядов, и жизнь кажется невероятно удачливой с той висюлькой, которая лежит в маленьком кармашке около сердца, а уж о чём мечтает мальчишка в переходном возрасте, понятно всем. Зато он сейчас с такой лёгкостью тащит мерзкие корзины с вонючими шкурами, что совсем не чувствует их веса.
Вот и двор кордона, отгороженный небольшой стенкой, это не защитный пост, в случае нападения он никого не сдержит, здесь, на равнине, его можно просто обойти, поэтому башня сделана высокой, но непрочной, это всего лишь смотровая вышка.
Казарма, кухня, колодец, сараи на задах, вот и вся нехитрая архитектура. Посреди двора навес от дождя со столами для досмотра. В момент, когда мэтры вносят свой драгоценный груз, во дворе в самом разгаре проходит обычный ежедневный скандал, который установился здесь со времён появления двух агентов короля.
Начальнику гарнизона эта процедура противна. Она мешает ему нормально и мирно обирать проходящих путешественников и вынуждает держать их на жаре, рискуя тем, что непонятные полномочия, способны спровоцировать конфликт с другими военными, власть которых может оказаться побольше, чем у двух сопляков. Вон, стоят и вовсю ругаются два явно не мирных мужика, они тут торчат дольше остальных и не понимают причин задержки. Это гонцы курьерской почты.
А если они завтра нажалуются королю? Кто тут сильнее? Откуда ему, маленькому мэтру, знать раскладку сил на бомонде, зато, если он потеряет это место, то жизнь намного осложнится.
Команда мэтра полностью поддерживает своего начальника, который им ближе, чем родственник, общие грешки связывают их всех в тесный семейный узел и переживают они не меньше, поэтому, когда корзины с кожей вплывают на площадку, на их хозяев обрушивается отборная ругань и чуть ли не пинки, загоняющие подальше.
На самом деле пинки – это часть ритуала, с ними должны делать то же, что и с остальными, но сейчас солдаты явно не переигрывают, а орут искренне, не играя роли, и не стесняясь в выражениях. Пользуясь этим, разведчики уползают до самых сараев и последним на них кричит начальник, которому Мишка кратко объясняет: девушка, полная проверка.
Выдерживается томительная пауза, никто не должен подумать, что начало проверки может быть связано с появлением двух голодранцев, ситуацию спасает прохожий, идущий из городка, начальник лично беседует с ним, как будто получая пергамент с указанием, а прохожему, наоборот, кажется, что указание прочитано именно ему. За это время уже и троица с аралтаном подтягивается и начинает томиться на жаре.
Наконец, производится долгожданный стандартный досмотр. Вещи выкладываются на стол под навесом, мужики уходят сразу, ткани прощупываются дольше и вскоре стороны приходят к взаимному пониманию, причём, и эту традицию нарушать нельзя, мзду надо брать, иначе честный начальник будет выглядеть не просто подозрительным, а полным идиотом!
Берут. Торговец со всем караваном уходит.
Теперь танцовщица.
– Не хочет ли госпожа показать свои ярлыки на проход? А не хочет ли она показать, что у неё в баулах, и нет ли там запрещённых товаров и колдовских зельев? Что? Золото? За проход? Это мне, при исполнении? Да вы что, красавица? Да это значит, что там явно что-то запрещённое… Что? Вы стесняетесь здесь, снаружи, где так много любопытных глаз? Ну, конечно же, госпожа, у нас есть специальное помещение, пойдёмте туда, а ваши… сопровождающие пусть поскучают здесь. Ну, что Вы, мы поможем, не носить же вам такие тяжести.
Происходит то, что и должно было произойти. Вещи втягиваются двумя солдатами в смотровое помещение, затем они уходят и начальник остаётся один на один со страшным оружием. Правда, к чести его, прекрасные глаза стреляют вхолостую, в скучной пустой казённой комнате видели и не такое.
Мишка стоит в соседней совмещённой конуре, в дверце которой есть щелочка достаточная, чтобы разглядеть изымаемое из баулов. В основном это платья, костюмы, как и положено молодой девушке, туфельки, ботинки, плащ, ну всё, как у всех, и не привлекает внимания. А вот, знакомый предмет, стреляющий двумя болтами привлекает. Миниатюрный, изящный. Незаряженный.
– Милая моя, зачем вам это?
– А разбойники!? Нам сказали, что здесь полно разбойников!
– Сохрани нас Сияющий! С такими охранниками?! Мы вартаков уж давно не видели. Да разве ЭТО спасёт от разбойников? А, впрочем, Ваше дело, только не вздумайте вытаскивать эту гадость на наших дорогах, здесь не любят вооруженных девушек. А вот в этом в ларце что?
– Там мази, благовония, кремы, лекарства, я уж и сама не помню всего..
– А колдовского нет?
– Да что вы, мэтр, я же знаю, что у вас запрещено!
– Так кто же вы, госпожа? Я же не могу этого не знать, вы меня поймите, я лицо подневольное, при исполнении… Конечно, здесь иногда и знатные особы проезжают и не называют имени, но мне-то вы можете сказать. Мы же каждый день… донесение в город, а как же мне назвать…
– Хорошо. Я покажу! Но только это должно остаться между нами.
– Разумеется, госпожа.
– Нет, вы меня плохо поняли, мэтр! Этого не должна знать ни одна крыса в вашем гарнизоне!
Куда делась девичья робость и приветливость в голосе?! Эту острую стальную нотку Мишка уже слышал, когда она остановила своих бугаёв.
– Конечно, конечно, госпожа!.. Темновато здесь… Значит, мэтрелла Кандрес-Ка, Клан Сурка, специальный посыльный… предоставить помощь, все полномочия…. право досмотра и ареста…. Король?! Да что ж вы раньше не сказали? Госпожа, да мы бы вас и сами на руках отнесли бы в городок!
– Хватит болтать! Тебе достаточно ярлыков, старый аргак? Засунь назад мои вещи! И без шуток!
– Да, госпожа.
– Кто были двое перед торговцем?
– Почтовые курьеры, госпожа, я их хорошо знаю. Из королевской службы.
– На кордоне нет посторонних?
– Что вы, госпожа, у нас место тихое. Свои и то не все, двое в городке.
– А мальчишки со шкурами?
– Они ходят иногда, нечасто, у них в клане шьют много, вот и таскают, дерзкие как колючки, голытьба! Никогда не платят за проход!
Мишка чуть не рассмеялся. Действительно, каждый день ходят и не платят! А девочка-то оказывается, почти родственница! Из его же родного клана! Ну, надо же! Интересно, что бы она сказала узнав об этом? Но сейчас ловить её на этой мелочи нет никакого смысла. Отговорится, наврёт что-нибудь… Зато есть смысл последовать за ней, сколько же можно щупать здесь честных торговцев?
– Собрал?
– Да, госпожа.
– Сейчас вынесешь мои вещи. Улыбайся! Да не так, как трусливый вартак! Ты же начальник!.. Я дам тебе монеты, возьмёшь их! Понял?
– Да, госпожа.
«Так тебя и надо, жирная задница» – думал Мишка, выбираясь из комнатки секретным ходом через подвал, выходящий за сараи – «Трус! Через этот кордон армия пройдёт, никто не узнает!»
Это он думал так. Но, когда троица с улыбающейся «танцовщицей» удаляется и теряется вдали, и кожи раскладываются под навесом, говорит начальнику совсем другое:
– Вы вели себя как герой, мэтр. Вы помогли разоблачить опаснейшего агента. Нам предстоит ещё узнать, кто она, но только благодаря Вам мы её опознали. Пишите донесение, мэтр, и я могу вас поздравить с тем, что уже сегодня мы отсюда уходим. Я думаю, что король будет доволен вашим усердием, я лично доложу ему.
– Вы, ребята простите, если что…
– Всё нормально, мэтр. Главное – это дело! Пишите и не забудьте дописать «секретно» и не забывать об этом потом. Если вдруг эта девица пойдёт обратно, повторите своё донесение через курьеров.
– Всё, всё… понял.
Мишка объясняет суть событий Пашке, который всё ещё витает в романтических облаках, они откладывают часть шкур на склад, запихивают свои вещи в корзины, прощаются с опостылевшим кордоном и уже под вечер топают в городок, весьма резонно опасаясь следящих за ними глаз.
За это время проходят и «муж с женой и матерью жены» и ребята пристраиваются к ним в хвост, так, чтобы внимание следящих раздваивалось, если они вообще будут. Но осторожность никогда не повредит.
ТАЙНЫ ДВОРЦА
(Мроган)
Пока мы шли в Сара-Тон, изломали себе все головы, соображая, как лучше проникнуть во дворец. Можно тупо вломиться туда в парадной одежде и занять свою комнату, ведь мы по-прежнему гости короля. Но тогда никак не удастся войти в контакт с танцовщицей, которая, наверняка расставит свои сети и быстро узнает, кто такие два выскочки, которые дразнили её на границе.
Можно накапать королю, арестовать её, провести обыск, но где гарантия того, что она не его агент, мало ли, сколько у него вообще агентов, или, возможно, при обыске у неё ничего не найдут, никаких писем и незаконных документов, тем более, что, мы пока что вообще не знаем, кто она такая. Может быть, иноземная принцесса инкогнито.
Кроме того, к королю нельзя пройти просто так. Нет, разумеется, нас пропустят. Но по дороге предстоит вступить в контакт с десятком доверенных секретарей, спецслужб, охранников и каждый из них может состоять в заговоре, если таковой имеется. А если его нет, то нечего и копья ломать. Или относиться к опасности со всей серьёзностью, или вообще не играть в эти игры.
Была и ещё одна мысль, которая меня кусала с самого начала: неужели мог владыка страны, каков бы он ни был, доверить столь важную проверку только двоим, причём, кому? Новоиспечённым мэтрам, заслужившим признание за находку нескольких рулонов старых тряпок в дальних развалинах?
Не было у нас заслуг в поимке тайных агентов, не за что было давать такую миссию, это я давно понял. Только никогда не думал, что игра в шпионов может привести к сложившейся головоломке.
Из этого всего следовало одно из двух: либо король сам не верил в шпионские игры и просто удовлетворил какую-то свою, непонятную нам, странную прихоть, либо рядом по королевству шныряет ещё не одна пара опытных сыщиков, а мы нужны или для отвода глаз, или для того, чтобы заткнуть случайно образовавшуюся дыру, причём, далеко не самую ответственную.
Вот поэтому, мы с Пашкой не стали рисковать и потащились в столицу в том же самом обличье, в котором сидели на кордоне, только вместо шкур запихали в них свои рюкзаки с одеждой и барахлом, которого было не слишком-то много, всё лишнее осталось во Дворце.
Кстати, идти по весенней тёплой дороге в простой штопаной-перештопаной одежде было настоящим наслаждением. Пускай даже, немного медленнее, чем в добротных крепких башмаках, но зато ощущая всей подошвой мягкую спрессованную пыль дороги, траву по обочинам и свежий ветерок, обдувающий горячие ступни. Дешевые кожаные сандалеты нисколько этому не мешали.
Все свои главные ценности я перед уходом оставил Мудрому, единственному ириту, который относился ко мне не просто благосклонно, а искренне, как к сыну. Он сам был при короле фигурой адиозной, не вписывающейся в яркую свиту, состоящую из воинов и красивых дам, разукрашенных как весенняя лужайка, на которой каждый цветок спешит быть опылённым и созреть до прихода холодов.
Колдун, изучавший историю, волшебство и естественные науки, был скорее всего стилизованной единицей, которая должна быть у правителя. У всех королей есть. И у нашего есть, чем мы хуже? Иногда он творил чудеса, народ радовался, король в его дела не вмешивался. Аэртан сам выбирал, чем ему заниматься и каждый круг лично ездил на раскопки Паучьего, рассчитывая найти там то же самое, что искали мы с принцем – книги и камни.
В этом круге всё сбилось и книг привезли столько, что Мудрому нужно было не менее круга только на их систематизацию, описание и чтение, поэтому он практически не выходил из Дворца. Зато имел право входить к владыке и мог передать наши записки или слова, причём, без лишних ушей и глаз.
Конечно, я ему доверял, но ту глухую каморку, которую он выделил под наши вещи, с его разрешения запечатал хорошей защитной стенкой и замаскировал фантомом под цвет камня в келье колдуна. И задвинул тяжелым стеллажом для верности. Кроме драгоценной карты, книг и арбалета там лежали те камни, которые на прощанье сунул мне в руки принц, ценности которых я в полной мере пока что даже и не знал. Не зря же все они были разными.
Но, к сожалению, ни времени на основательное изучение волшебства, ни учителей у меня не было. Старик, келья которого раскрывалась с помощью волшебной книги, моей первой книги, практически не учил меня. Это был сборник упражнений по разным темам. Советы он давал, но только в рамках выполнения одной задачи. К тому же, все его экзамены я кое-как сдал.
Аэртан Мудрый, как оказалось, тоже знает не очень много. Конечно, занятия с ним были очень полезны. Но он объяснял только основы и принципы, причём сам не всегда умел выполнить то, чему учил. Поэтому и торчал у расфуфыренного короля уже много лет, поэтому так рьяно начал натаскивать своего единственного ученика, то есть меня.
До Сара-Тона дошли с двумя ночевками, рассчитывая обогнать танцовщицу, для этого с одной из петель дороги свернули на прямую тропу, которая шла через старое болото, давно уже высохшее, но всё ещё отпугивающее прохожих старыми слухами о неведомом колдовстве.
Об этой тропе я узнал по карте мага, когда готовился к посещению кордона. На карте были видны развалины строений, или россыпь крупных камней посреди небольшой лысины в полях, а основная дорога уходила далеко в сторону, через два поселения, обходя это место плавной петлёй и удлиняясь почти вдвое. Спрашивается: «Зачем?!»
Местные жители, которых мы тогда расспрашивали о загадочном пути, ничего толком не сказали. Знают, что тропа есть, но никто там не ходит, не потому, что боятся, а просто, по дороге передвигаться лучше, и веселее, и ногам легче, и трактиры на ней встречаются.
Говорили и о колдовстве, но все с суеверным ужасом на лице, почти слово в слово, повторяли одну и ту же легенду о задушенном юноше, который решил украсть свою невесту и скрываясь от погони, повёл её через старое болото. Когда их догнали, то юноша лежал мёртвым, со страшными ранами на теле и с синим от удушения лицом, а невеста и вовсе пропала неведомо куда. Но нельзя же всерьёз верить сказкам!
Первую ночь мы провели в сарае харчевни приграничного городка, куда добрались с кордона уже поздно. Могли бы ещё идти, после отдыха на траве, но на всякий случай «отметились» в Ирит-Таре. Если у танцовщицы были дополнительные глаза, то они должны были подтвердить, что мы честно донесли свои шкуры.
А с утра уже попылили дальше и добросовестно шли весь день, обсуждая наши планы. Немного засомневались на повороте, который угадали не потому, что увидели тропу, а просто дорога внезапно свернула вправо. Не было ей нужды поворачивать, никакие препятствия не просматривались вдали, так что я стал искать причины и испугался, что промахнулся раньше, но нашлись чёткие следы двух курьеров, смело взявшие прямой курс на столицу и убедили нас лучше всяких разговоров. Боюсь, что без них мы вообще это место проспали бы, даже с картой.
Ночь потихоньку сгущалась, но я хорошо знал свойства темноты: сначала, когда диск Сияющего скрывается за дальним контуром, наступает полуслепой сумрак и глазам кажется, что ещё вздох, и больше ничего не будет видно, но переборов его, оказывалось, что видеть можно, только надо потерпеть и тогда все складки местности необъяснимо приобретают другой, сказочный вид. Исчезают тени, звёзды приближаются и становятся похожими на перевёрнутый океан. При этом можно не заметить столб перед собой и даже врезаться в него, но зато отчётливо проследить полёт маленькой ночной бабочки.
Тропа была вполне утоптанной и хорошо различимой, даже в полумраке. Шла она, практически, прямо, да и Пашка ориентировался прекрасно, мне оставалось только шагать за его спиной, приподнимая повыше ноги, чтобы не споткнуться о случайный камень, не думая ни о чём, в смысле, думая о чём угодно.
А мысли, разумеется, путались и бегали от Канчен-Ты, наполняя тело теплом и любовью, до юной шпионки, заставлявшей вспомнить о вечерней прохладе и об иголках опасности, пронзавших мозг. А в середине мелькали кадрами дом в клане, отец с матерью и сестрёнка, мудрый принц, Дворец со слащавыми лицами придворных, поворот на тропу, с которого я стёр все следы струёй песка и сейчас боялся, не будет ли это стирание заметней, чем сами следы? А ещё память подсовывала картинку из карты, которую мозги периодически пытались наложить на почти невидимый местный пейзаж и, хоть как-то, сориентироваться, «зацепиться» за реальность.
Но и карта и пейзаж были серыми, мутными, и не находилось там ни речушки, ни горки приметной, ни овражка, ничего, кроме странных пятен, торчащих посреди пустыря и не похожих ни на одно строение.
И когда эти метки на карте вдруг обозначились в темноте, мы оба вскрикнули, потому что это были не развалины. На большой каменистой площадке, венчавшей невысокий холм, торчали три высоченных каменных зуба, знакомые нам до боли в кишках, точно такие же стояли на вершине горы и между ними тогда лежали громадные витражи из стекла, которые потом падали на наши головы и сразу же поток воспоминаний о тех днях такой яркой вспышкой отразился в памяти, что сдержать крик было невозможно.
Это потом уже пришел страх опасности. И курьеры могли оказаться рядом, ведь они тоже сюда шли. Загадочное болото могло дать приют всякому зверью, да и вартакам тоже, они как раз любят те места, которые избегают всякие нормальные ириты, а страшные легенды в таком деле только на руку. Но по плану мы здесь должны были ночевать, поэтому я «включил» свет.
Это было нетрудно. После долгих бесед с Мудрым, я научился, наконец, соединять несколько действий и обозначать их одним словом или движением. В первый раз, когда это получилось, испытал такое счастье, которое может понять только соратник, которого у меня здесь не было. Даже сам Мудрый Аэртан толком не умел так делать. Его колдовство было простым и тяжеловесным, как и у меня до его уроков.
Смысл манипуляций очень прост: какое-то слово запоминает цепочку действий любой длины. Как собака на дрессировке. Достаточно потом произнести его, и команды моего мозга воспроизведутся как команды компьютера, вызванные нажатием нужной клавиши. Теперь, создавая защитную стенку, я уже не ползал на коленях, «уговаривая» воздух стать твёрдым, я просто чертил мысленную линию и говорил слово. Это занимало всего несколько вздохов и не отнимало сил.
Включить свет, значит создать защитный объём, закрыть его, создать внутри вихрь, я делал одним щелчком пальцев. Конечно, перед этим пришлось несколько дней обучать собственный мозг таким операциям, «записать» алгоритм действий и тренироваться, уставая ужасно. Но сейчас свет моментально возник по щелчку в центре площадки, где мы нахально скинули с плеч корзины и разложили спальные мешки на надоевших шкурах, пренебрегая страхами и слухами.
Научился, наконец, делать фонарик, который перемещался вместе с телом на каждый шаг ноги, это было огромное достижение, раньше удавалось устанавливать только неподвижные светильники, даже в развалинах замка я летал с вонючим факелом, который держал мой напарник, привязанный сзади. Теперь, возможно, сумел бы летать один, закрепив фонарь на голове. Только необходимости такой пока что не было, Паучий остался далеко в горах.
Цепочки команд —мощная сила! Единственным их неудобством было то, что запускающие слова или жесты не должны были возникать в обычных, не колдовских действиях, иначе, щелкнув пальцами от восторга, можно было случайно зажечь свет в самом неподходящем месте. И нельзя забывать и путать, что именно эти слова и жесты означают.
Трудности были. Зато какая свобода! Наилучшими командами оказались сочетания слов с движениями рук. Двойная защита. Ни слово, ни жест сами по себе ничего не меняли, а вместе вызывали всё, что мне угодно. Например, полёт. Когда я летал с принцем, уставая ужасно и борясь с удушающим страхом, то постоянно проговаривал одну и ту же команду. Каждый шаг – команда. Теперь достаточно было скрестить пальцы и сказать «выше», «прямо».
Набор команд был пока что небольшим, слишком трудоёмкой оказалась их запись, но сила, которую я уже чувствовал в её развитии, просто распирала изнутри.
Со светом на площадке стало темнее. Тьма сгустилась, прижала нас к светильнику, но я не стал разгонять её, а просто поставил кольцевую защиту, оградив пространство, достаточное для ночёвки. Пашка, уже хорошо усвоивший мои фокусы, разложил спальники, разогрел прямо на колдовской лампе дешевые лепешки, которые нам всучили в трактире. А какую ещё еду, спрашивается, могли купить себе босяки, спавшие в сарае?
– Могли бы и маслом помазать, жадины!
От Пашкиных слов я даже вздрогнул, в полной тишине они прозвучали неожиданно громко.
– Сам виноват. Сидел бы дома, ел бы сусликов копченых. Ты же хотел приключений. На свою же «же».
– Хотел. Но не опилки же жрать! Лучше придумай консервы какие-нибудь!
– Давай уж, тогда, пилюли для сытости. Проглотишь и – неделю без еды! И фигура станет лучше.
– Сам глотай свои пилюли!
– Ты чего бурчишь? Завтра отъедимся.
– До завтра ещё дожить надо.
– Кайтар, ты что? Опасаешься за желудок, так лучше совсем не ешь, а то ненароком уделаешь тут всё вокруг, злые духи из одного твоего места повылезают! Или болота боишься?
– Ты же знаешь, что ничего не боюсь. Чего тут бояться? Пустырь как пустырь, плешь на лысине. А раньше здесь, похоже, наш друг гостил.
– Маг?
– Ну а кто же ещё? И псина его громадная.
– С чего ты взял?
– А ты глянь на эти камни. Точь в точь его лапа!
– Ну, похожи. Но он же здесь сейчас не появится.
– Да я знаю, вспомнил просто… Ешь, давай, спать пора уже.
– Ты бы лучше о чём —нибудь хорошем вспомнил, Кайтар!
– Я бы вспомнил, да и без того забыть не могу. А тебе как скажу, так сразу орать начнёшь!
– Да не начну я. И так знаю, о чём ты. Уж сколько раз оговорили.
– А мне—то что, легче, что оговорили? Воздух перемололи, а за ним живой человек стоит..
– Красивый как богиня!
– Да не знаю, как что! Я богинь не видел. Только когда мы про неё говорим, как про аргака, которого сейчас забьём, а шкуру продадим, так во мне все кишки переворачиваются.
– Ты жуй, давай, кишки у него! Вот и заполни их, чтобы не переворачивались. Ты ничего про неё не знаешь, про эту артистку с ядовитыми зубами, а готов всё что есть отдать только за глаза, которые тебя видят, чтобы проглотить как следует, не подавившись.
– Ты, колдун молчи. Ты представь, что за твоей Канчен-Той сейчас пара таких же гавриков идёт охотиться, а я тебе расскажу про глаза. Мало ли, как её жизнь крутанула, мы с тобой ещё зелёные в этом смысле, ни одной настоящей беды не видели.
– Видели, однако. И камнями заложили.
– Это разве беда? Это горе, причём не для них, а для родителей. Им сейчас уже хорошо. А беда – это то, что точит и мучает каждый день, каждый час, и не только тебя, а и всех, кто к тебе привязался.
– Или к кому ты сам привязался, да?
– Да, ну тебя! Сам же всё понимаешь. Ты представь, может у неё свои есть любимые, которых в каком-нибудь подземелье держат. Да и вообще, откуда ты знаешь, что она плохое замышляет?
– Пашка, ты меня достал! Мы какой день по кругу ходим?.. Не знаю я. Не-зна-ю! Может, она королю наркотики везёт, поэтому в секрете держится, а может булавочку с ядом! Я что, Сияющий, чтобы всё знать? Мы же договорились, что сначала у-точ-ним! А потом будем выводы делать.
– Будешь ты делать! Ты со своими монашьими принципами продашь её, получишь звание скадра и будешь счастлив, что спас мир от гадины. А там ещё непонятно, кто большая гадина. Все из одного клоповника. Ты что, не видел? Гадина на гадине катается.
– Ты чего хочешь? Сам-то знаешь?
– Я-то знаю! Я хочу сам её удавить, если она в чём-то крупно виновата. Но если она только пешка в руках «этих», то я хочу, наоборот, спасти её и пусть они сами меж собой грызутся.
– Ага, ты её ещё в клан приведи! Папочке! Носки вязать!
– И приведу. А надо будет, уйдём в Паучий. Там никто не помешает.
– Разумеется! И мордоворотов приведи для полного счастья. Ты, Пашка, помешался совсем! У неё платьев в дороге два сундука и поклонников, наверняка, две армии, а ты ей обеспечишь холодную ночёвку на скале, вот счастье-то! И экономия какая!
– Я тебе сейчас врежу!
– Ну врежь! Если полегчает. Только не твоя эта дама. Не про таких, как мы! А если станет тебе ровней, так это будет означать, что ты стал таким же клопом, как они, а она никогда не изменится!
– Всё равно пообещай мне.
– Что? Отпустить её? И денег дать на дорогу?
– Нет. Пообещай мне, что если дойдёт до чего-то серьёзного, то я решу её судьбу.
– А если это злобная вражина, тогда что?
– Да ты глянь, откуда ей быть злобной? С рождения что ли? Так она давно бы в подвалах сидела за решетками. За деньги? Так она их внешностью гораздо больше заработает. А вот если ей в душу наплевали, родных задели, любовь изгадили, вот тогда – в самый раз!
– И если это любовь, то ты спасёшь их обоих и поведёшь вокруг родового столба, так, что ли?.. Чего молчишь?.. Так?..
– Знаешь… поведу. Если до этого не отравлюсь.
От последних слов я буквально подавился своей лепёшкой. И надолго замолчал в шоке! Я считал, что та первая любовь, которая заставила меня сочинять неловкие стихи и бежать ночью к кордону, самая сильная на свете.
Но то, что сказал Пашка, тот самый, гроза двора, который мог говорить о девчонках только гадости, причём матом, оказалось настолько выше моего понимания, что совершенно неожиданно этот хулиган стал в сотни раз выше меня, и я готов ему преклоняться, если это действительно так. А он ещё добавил перцу:
– Надо будет, я сам её! Только не отдавать этим паукам… И себя заодно… Так ты можешь пообещать?
Я уже ничего не могу говорить, я просто нахожу Пашкину руку и стискиваю её изо всех сил и он отвечает мне тем же, какие слова могут заменить это древнее священнодействие. В конце концов, жизнь покажет, что там будет дальше и я не могу не уважать это внезапное чувство своего лучшего друга, тем более, что и сам переполнен таким же.
Утро встречает нас тишиной, в которой особенно громко слышно жужжание кольца защиты, облепленное снаружи толстым слоем насекомых. Они гудят, тарахтят крыльями, пищат. Оказывается, я забыл убрать свет в результате наших разговоров, и всю ночь творения Природы летели и летели.
Мы хохочем, собираемся, я уничтожаю все свои колдовские штучки, маскируем корзины листами шкур и снова превращаемся в двух босоногих носильщиков. Сейчас, при свете, это место вообще не выглядит ни необычным, ни угрожающим, ну, торчат три скалы, так где они только не торчат в этой окологорной местности, как осколки зубов во рту старика.
И, только отойдя по тропе вперёд, мы пересекаем маленький ручеёк, около которого в старой, засохшей, закаменелой грязи виднеется чёткий след огромной лапы с тремя когтями, который ни с чем нельзя перепутать, увидев хотя бы раз. Каким-то чудом остался он от древнего колдовства, затвердевший, и не смываемый дождями. Этот след заставляет всё моё существо вздрогнуть и на миг память обдаёт холодом и запахом дерьма из пещеры.
Возможно, что когда-то, рядом с этим, навечно засохшим куском глины, действительно произошла трагедия, которой нам удалось избежать в Паучьем Замке. И легенда о двух влюблённых вполне могла закончиться на вершине холма у трёх камней. А память народа превратила жизнь в страшную сказку. Да и след наверняка был не один, подпитывая эту память…
И снова дорога. В смысле, тропа, которая, почти не петляя, медленно спускается к реке по весёлым полям, заросшими дикими цветами, огибает вместе с весёлыми ручьями одинокие валуны, стоящие в глубоком раздумье и хочется приподнять их и глянуть, а не лежит ли там меч – кладенец, и мы хохочем с Пашкой, представляя, как пытались бы поднять его вдвоём, упали бы в грязь, а потом я заколдовал бы железяку и мы на ней полетели бы вперёд! Классно!
Ничто не мешает нашему движению. Тропа почти заросла травой и широколистными растениями, приходится постоянно отыскивать её след, который пунктиром прочерчен на каменистых проплешинах. Никто живой не встретился по дороге, только торчат вдалеке столбики сусликов, которые уже греются в лучах Сияющего, да проскользнёт иногда узкая полоска змеиной спины, удирая от шороха наших шагов. Никакого болота. Легенда!
Мы топали почти весь день и в город вошли вечером, с той стороны, с которой нас никогда бы не ждали и почти сразу, в предместье, нашли маленькую харчевню, которая стояла не прямо на дороге, а среди крестьянских домиков, сняли для ночевки пустую после зимы часть сарая с плетёными дровами и прошлогодним сеном и отлично в нём устроились.
Если бы харчевня стояла на тракте, нас, оборванцев, могли бы вообще не пустить приличные ириты, а тут собирался простой рабочий народ и как раз вечером трудно было протолкнуться среди крепко пахнувших тел, гремящих кружками по столам и каблучищами по каменному полу.
Особых новостей в столице не оказалось. За наше отсутствие прошло две королевские охоты, казнили на площади нескольких вартаков, отличившихся особой жестокостью, в соседнем поселении родился двуголовый аргак. Клан Сурка не пошел в горы, значит можно нанимать у них воинов. Наемники-хассаны, новенькие, подрались с наёмниками-гарпегами, им обоим наломали бока воины короля, всё закончилось грандиозной попойкой в харчевне на рыночной площади.
Все эти новости неторопливо перемалывают нескладные языки крестьян в паузах между вливанием согревающего, а мы вместе с известиями поглощаем не первую порцию каши с мясом, пока что не вызывая никакого подозрения своими потрёпанными фигурами.
Потихоньку начинает реализовываться наш план. Договорились о покупке нескольких корзин зелени. Долго торгуемся с солидным, крепким мужиком, который, наконец, сдаётся, толстым пальцем подзывает к себе парнишку и, вскоре, дело сделано, мы отсчитываем монеты, а в сарай поступают две большие ароматные корзины.
– Гаст-Зеленщик! Не забудьте, ребята, Гаст-Зеленщик! Лучшая зелень в Гарвии!
Так мы и спим, в остром и пряном запахе, как мясо в душистом маринаде. С утра, ещё до восхода Сияющего, слегка пачкаем себе лица глиной, превращаясь в земледельцев, прячем в сене парадные костюмы из старых корзин, а кожу оставляем на виду, для любопытных, пусть нюхают, что мы несем. Взяв купленные корзины с зеленью, топаем в направлении Дворца, нагло проходя все патрули и проверки, которыми встречает охрана крепости.
Головные ремни корзин почти полностью закрывают лбы и сползают до самых глаз, поэтому легко удаётся неузнаваемыми пройти во Дворец, и даже на кухню, тем более, что мы прекрасно знаем здесь все черные входы, всех поваров и поварят в лицо.
Как хорошо, что раньше, до Кордона, шатающиеся без дела мэтры догадались обшарить весь Дворец для ознакомления, просто так, безо всяких спецзаданий, сейчас это экономит много сил и нервов. Проходим прямо на склад и пыхтя, как положено при переноске тяжести, сбрасываем корзины к ногам тётки со сложным именем Лана-Тук-Та. Её недоумённый взгляд соответствует не слишком приветливым словам:
– Дарк меня побери! Слизь зелёная! Это ещё откуда?
– Гаст-Зеленщик! Лучшая зелень в Гарвии!
– С ним нет договора!
– Не знаем, мэтресса, нам сказано, мы несём. Не сказано, не несём. Можем нести, можем стоять! Мэтр сказал, вот и получайте. А расчёт – с ним лично! А если, может помочь чего, так мы всегда готовы, а то жрать хочется!
Из этой длинной Пашкиной тирады «мэтресса» понимает два главных факта: появилась халявная зелень и два голодных дурака, которых можно использовать. Видя наши запылённые нашивки клана Сурка она, видимо, соображает, что рабочая сила ей дёшево обойдётся, она тоже в курсе того, что «клан Сурка не пошел в горы, значит можно нанимать у них воинов» и крепкие мальчишеские фигуры означают, что факт подтверждается.
– Жрать?! Слизь зелёная! А поработать не хочется?!
– Хочется! Только у нас в клане даже аргака сначала кормят, а потом гоняют!
– Что же вас, дурней, Ганс не покормил сначала… как аргаков?
– Так он сказал, во Дворце еды полно, тётушка покормит…
Да где же он вас взял-то таких умных?! Ха-ха-ха!
– Так в сарае взял. Спали мы там. А чо?
Последнее провинциальное «А чо?» хохотом сбивает с ног целую – толпу, поваров, поварят, стряпух и поломоек, которая, как оказывается сбежалась на бесплатное зрелище со всей кухни, потому что каждому приятно, что есть балбесы и лохи покруче, чем они сами.

– Ну, вы чего тут разгалделись? Слизь зелёная! Бездельники! Марш работать! А вы – корзины – в холодную, вот туда, потом поешьте, я скажу девкам, и – за водой!
Шикарно! Первый контакт состоялся, теперь, главное, не попасться на глазам тем, кто может нас узнать. Покормили простой кашей, а потом на целый день начались погрузочно – разгрузочные работы.
Что ж, сегодня нужно пустить корешок и понравиться тётушке. В большом хозяйстве постоянно есть текучка кадров и пара вакансий для хороших работяг всегда найдётся! А на самый худший случай мы в любой момент прикроемся ярлыком от короля, где чёрным по белому указано».. всякий чиновник обязан выполнять их указания..»
Носили воду из колодца, таскали дрова, грузили аргачьи туши и даже разделывали их на части громадными ножами, выносили мусор далеко за периметр города, выполняли все указания персонала кухни и вскоре над нами стали потешаться даже поварята, приказывая сделать их собственную работу, но, честно говоря, мне это было даже в охотку, всё лучше, чем сидеть в записанных кустах с вонючими шкурами и ждать, пройдёт кто-то или не пройдёт!
На ночь нам велели вымыться, и не на речке, а в моечной, выдали стираные грубые рубахи и отвели спать в полуподвал для слуг, где стояли нары в два яруса и большой стол для еды, самая наша главная мечта! Потому что за едой, за этим столом, после маленького курдючка с согревающим, который мы презентовали старожилам, без труда удалось узнать всё! Всю подноготную королевского Дворца.

Кто, чей родственник, кто законный, кто бастард, кто главнее кого, кто – чья жена, сестра, дочь, сын, любовница, у кого какие болезни, уродства на теле и закидоны в поведении, всё до мелочей. Кто храпит, кто смердит, кто и что подкладывает в костюм для улучшения фигуры, кто любит мальчиков, а кто – девочек, многое было противно слушать.
Самые секретные сведения типа времени кормления воинского гарнизона, и его численности, времени развода караула и количество мэтров в охране, секреты питания тайной канцелярии и даже палача, всё рассказали нам добрые ириты.
Мы с удивлением узнали, что в дальнем крыле Дворца живут два ирита из нашего клана, постарше нас, но противные и заносчивые, ни с кем не общаются, жалкой монетки не кинут, как же, они с королём, да с колдуном на одной ноге!
Darmowy fragment się skończył.