Czytaj książkę: «Уральский разлом»

Правительственные войска проломили оборону города по внешнему периметру и закреплялись на окраинах. Юркие БМДшки, маневрируя между полуразрушенными зданиями, высаживали десантные группы, прикрываясь домами и подворотнями от огня. В небе кружили разведывательные дроны, выискивая узлы сопротивления. Танки методично работали по укреплённым точкам, разнося позиции противника на бетонную пыль и кирпичные осколки.

Осаждённых спасала только ярость, с которой они бросались в непрерывные контратаки. Радиоэфир хрипел с надрывом:

– Третья, Пятнажка, атакуйте Профсоюзное, сбейте их к чёрту на рога! Да, знаю, что людей мало!

– Саперно-штурмовая, какого хрена вы там елозите? Центральные сортировку занимают!!! Вагоны взрывайте, кладите там всех! Это причал! Это причал!

Следом визгливый крик:

– Марафон, Марафон, нас выбили с железно-дорожной насыпи, долбите всем, чем есть! Там центральные! Повторяю, там центральные! Через двадцать минут контратакуем. Дайте серию для коректировки!

Пальба, треск автоматов, матерщина и на фоне, как противопоставление всему, спокойный женский голос:

– Отработала по СПГ, меняю позицию.

Командир роты десантников всматривался в городской ландшафт через прибор ночного видения. С высоты девятого этажа через зеленоватое мерцание ПНВ город казался кривозубой разверстой пастью неведомого, чудовищного создания. Разбитые фасады, искорёженные балконы превращали обычные жилые дома в зловещие скелеты, нависающие над почерневшими улицами.

Вдалеке бронегруппа утюжила пятиэтажку и здание института, прикрывающие мост через реку. Командир на мгновение замер, оценивая обстановку:

– И чего ночью туда сунулись? Надо здесь изматывать, пока не выдохнутся. Сейчас надерут жопу.

В подтверждение его слов с чердака пятиэтажки к семьдесят двойке, сдающей назад, пролетел дымный шлейф выстрела из РПГ. Танк только-только отработал на карусели и был готова отходить. Под башней заискрило, а следом мощный взрыв разорвал тьму, заплясав отблесками на аллее с выбитыми и перекошенными фонарями.

Командир подтянул за плечо девушку-снайпера в полосатом камуфляже.

– Вон того сними мне, быстро!

Девушка, скрывшись за стеной, выставила в проём ствол крупнокалиберной винтовки. В хрупких руках и на фоне невысокого роста девушки, винтовка казалась неестественной и огромной.

– Делаю. – Щелк. – Меняем позицию, командир.

Командир сплюнул через передние зубы и отошел за стену к соседнем окну.

– До утра отдыхай. Не шарахайся только, спать иди. Утром дело будет.

Девушка-снайпер кивнула и сноровисто закинула винтовку на плечо.

– Так точно. Командир, мне нужен наблюдатель к утру. Котёнка ранило, одна работать не смогу.

Командир кивнул.

– Завтра с СВУшкой отработаешь. Барет передашь Бодрому.

Он медленно выключил прибор ночного видения и вернул его в защитный чехол на груди. Его взгляд опустился вниз, к двухэтажке в сотне метров через внутренний двор микрорайона. Ни то жилой дом, ни то какая-то контора. На цифровой карте в планшете двухэтажка значилась, как строение за литерой 2 по улице Конева.

В помещение вошел здоровяк в камуфлированном экзоскелете. Снаряга мягко гудела сервоприводами, увеличивая силу и выносливость бойца. Он сохранял неподвижность, лишь иногда поворачивая голову, следя за вспышками и искрами трассирующих вдалеке среди городских развалин. Командир обернулся:

– Восемь человек, вон в ту двухэтажку. Скрытно. Назначь из приписанных чумаходов, наших не отбирай. Пусть утром устроят шухер и вытянут на себя этих гнид.

Боец слегка наклонил голову:

– Сапёра дать им?

Командир коротко кивнул:

– Да, Кроту прикажи. И сам прогуляйся, Крота прикроешь. Но как только сделаете своё – отходите.

– Так точно.

«Чумаходами» называли наспех мобилизованных бойцов, собранных в занятых селах и городах области. Они уже не раз служили своеобразной живой приманкой, вытягивая противника на себя, раскрывая вражеские позиции для главных сил. Ну а что? Уцелел среди сепаратюг, а потом решил вновь государству послужить, пусть и после мобилизации, – так черпай полной ложкой. В некоторых сёлах организовывали самооборону, и наотрез отказывались сотрудничать с новой администрацией. Вот таких людей можно было уважать – подобные подразделения самообороны влились в кадровую армию и сейчас воевали «без штрафных» заморочек.

Сепаратисты тоже не церемонились с центральными.

– Эй, центральные! Хороший центральный – мертвый центральный. С вами говорит Батыр, командир роты спецназа вооруженных сил Уральской директории. Я ношу ожерелье из пальцев ваших доходяг. Мои бойцы уже идут за вами, они за вашей спиной.

Командир вновь посмотрел на мрачное, безжизненное двухэтажное здание, и на его лице промелькнула едва заметная улыбка. Он произнёс тихо, но чётко, словно обращаясь к кому-то конкретному:

– Завтра посмотрим, что вы там задумали, сепарня сраная.

За двухэтажкой начинался микрорайон, разделенный поперек центральным шоссе, уходящим через виадук в сторону центрального квартала в трех километрах. В двухэтажке вполне мог находиться наблюдатель и расчёт чего-нибудь тяжелого. Если зацарапать эту двушку, то можно будет с нее проконтролить дорогу до виадука, и скорее всего двушку попытаются отбарабать назад…

…

Удар долбанул пульсирующей волной, будто кто-то саданул с размаху куском арматуры прямо по затылку. В первые мгновения Ивану в реале показалось, что в затылок въехало кувалдой, голова зазвенела, как колокол. Если бы не броневая каска, он наверняка валялся бы сейчас в беспамятстве лицом вниз. Каска начала нестерпимо давить на макушку, вызывая неодолимое желание сорвать её вместе с подшлемником и хотя бы на пару секунд прекратить боль в ушах и затылке. Перед глазами мелькнул грязный пол, усеянный крошевом кирпича и осколками белой керамической плитки. Отчаянно захотелось ткнуться лицом в пол и лежать так, не шевелясь и не думая. Мельтешение в глазах постепенно замедлилось, и в голове стало мутно и пусто, как при хорошем бодуне. Звуки исчезли, будто он оказался на самом дне густого, ватного облака, в котором не было ни боли и ни страха. Чувство пустоты в голове вызвало тошноту.