Czytaj książkę: «Неизвестный Сталинград»
© Рунов В.А., 2023
© ООО «Издательство «Вече», 2023
Светлой памяти Льва Алексанлровича ЗАЙЦЕВА
посвящается
Судьба рейха решалась не в Сталинграде, а в кровопролитных боях на небольшой, но глубокой реке Аксай Есауловский.
Меллентин, бывший начальник штаба 48‐го танкового корпуса
Введение
Полтора года самоотверженной борьбы, огромные человеческие и материальные жертвы советского народа зимой 1942/43 г. увенчались крупной стратегической победой, выражавшейся в окружении и разгроме 6‐й и части 4‐й немецких армий под Сталинградом, тем самым проявив то военное искусство, которого не было на протяжении первых 16 месяцев войны!!! Острие фашистского ножа, глубоко вонзившееся в советскую территорию, наконец-то было навсегда сломлено. Именно поэтому Сталинградская битва по праву считается переломной в ходе Великой Отечественной войны.
В то же время уничтожение группировки войск генерал-фельдмаршала Ф. Паулюса было только частью грандиозного стратегического плана, задуманного советским командованием, и полная реализация которого могла существенно повлиять на ход Великой Отечественной войны. В любой масштабной операции на окружение проводящие ее войска всегда должны создавать два фронта: внутренний и внешний. Задача внутреннего фронта – не допустить прорыва и разгром окруженной группировки врага. Задача внешнего – не допустить деблокады (освобождения) окруженной группировки ударом извне и при возможности максимально расширить масштабы операции. И трудно сказать, роль какого из фронтов важнее для успешного развития оперативного искусства до рамок стратегии.
В сражении под Сталинградом основные силы Донского и часть сил Сталинградского фронтов были брошены на внутренний фронт. Когда советское командование убедилось в успешном завершении операции на окружение и начало подсчитывать вражеские силы, оказавшиеся в кольце, то в какой-то мере даже само испугалось полученных результатов. Вместо предполагавшейся группировки в 80–90 тысяч человек в окружении оказалась 6‐я и часть сил 4‐й армий противника общей численностью свыше 200 тысяч человек. Поэтому неудивительно, что главные силы были сосредоточены против окруженной группировки.
В этих условиях внешний фронт окружения мог показаться менее значимым, не требующим максимального напряжения сил и средств. Однако именно наступлением на внешнем фронте советское командование планировало, развивая наступление, нанести удар в общем направлении на Ростов-на-Дону с тем, чтобы не только разгромить действующую на сталинградском направлении группу армий «Дон», но и поставить под угроза разгрома группу армий «А», действующую на Кубани и в районе Северного Кавказа.
Внешний фронт окружения под Сталинградом первоначально создавался за счет соединений 5‐й танковой армии Юго-Западного фронта и 51‐й армии Сталинградского фронта, соединения которых оказались ослабленные предыдущими боями и растянутыми на широком фронте. Это обстоятельство, а также близость линии их расположения от окруженной под Сталинградом группировки, создало у германского командования иллюзию возможного прорыва окружения ударом извне. Эта операция, получившая условное наименование «Зимняя гроза», была поручена одному из самых талантливых немецких военачальников Э. фон Манштейну, который, в свою очередь, на острие деблокирующего удара поставил одного из лучших танковых военачальников вермахта генерала Г. Гота.
Срыв деблокирующей операции немецких войск потребовал от советского командования огромного напряжения сил и средств, а от командующих армиями, командиров соединений, частей, подразделений – особого военного искусства, личного героизма и мужества. «Зимняя гроза» не только потерпела неудачу, но и на ряде направлений произошло дальнейшее наступление советских войск. Правда, замысел операции «Сатурн» в полной мере реализовать не удалось. Несмотря на это, события второй половины 1942 – начала 1943 года, произошедшие под Сталинградом, стали яркой страницей отечественной и мировой истории, которые знает и помнит все прогрессивное человечество.
* * *
В 70‐е и 80‐е годы слушатели Военной академии имени М.В. Фрунзе в качестве плановых занятий обязательно на несколько дней выезжали в район Волгограда для изучения на местности событий Сталинградской битвы. Тогда большинство из них впервые оказалось на этой легендарной земле, обильно политой человеческой кровью и навечно вписанной в историю Великой Отечественной войны. У многих из них на этой земле в 1942 году воевали, получили ранения и даже погибли отцы и деды.
Кроме того, в Волгоград обязательно вывозили офицеров иностранных армий, которые проходили обучение в Военной академии имени М.В. Фрунзе. Нам запомнились серьезные и очень сосредоточенные лица слушателей во время занятий. Запомнилось, как на одном из занятий, проводимых на склонах Мамаева кургана, преподаватель набрал горсть земли и нашел в ней сразу несколько пуль и осколков. Запомнилось, как на берегу Волги на виду у товарищей плакал капитан армии ГДР, дед которого погиб в Сталинграде, так и не дойдя до великой русской реки. Запомнилось, как по лестнице Мамаева кургана нескончаемым людским потоком поднимались украшенные орденами ветераны, молодежь, дети, приехавшие на Холм русской славы со всех концов необъятной Советской страны, не помня о своих национальных амбициях, объединные одним ВЕЛИКИМ СОЛДАТСКИМ БРАТСТВОМ.
Военно-исторические поездки слушателей в Волгоград продолжались вплоть до того момента, пока военное ведомство демократической России не стало «экономить» деньги на изучении и пропаганде советского периода истории нашей Родины.
Но именно благодаря военно-историческим поездкам преподавателям и слушателям удавалось расширить и углубить свои знания по разделу «Сталинградская битва». В то же время каждый из них убедился в том, что даже в ее истории, которой занимались сотни людей, имеется еще немало белых пятен, и что с течением времени их освещение будет становиться все труднее. Утверждаются стереотипы, уходят из жизни свидетели, пропадают документы… у нового поколения постепенно теряется интерес к событиям 70‐летней давности. В понимании многих современных подростков Сталинград – это не особая веха в истории Отечества, а обильная стрельба и эффективные кинематографические трюки, в которых одинаково красочно выглядят как русские, так и немцы.
Безусловно, противник всегда заслуживает уважения, особенно немцы, которые в 1941 и 1942 годах смогли нанести серьезное поражение Красной армии и дойти до Сталинграда. Заслуживают уважения и войска 6‐й армии генерала-фельдмаршала Ф. Паульса, которые, оказавшись в окружении, несмотря на голод, лишения, гибель многих товарищей, продолжали сражаться еще более месяца. Заслуживают уважения соединения и части армейской группы «Гот», которые самоотверженно рвались на выручку своим товарищам. Заслуживают уважения многие немецкие генералы и офицеры, которые умело руководили подчиненными им войсками, сумев обеспечить им временный тактический успех.
Но еще большего уважения заслуживают те генералы, офицеры и войска, которые смогли победить в этой схватке и превратить тактические успехи в оперативные и даже стратегические. Это были советские люди, с честью выполнившие поставленную задачу и внесшие свой вклад в перелом в Великой Отечественной войне, сделав большой шаг к будущей Победе. В их числе – А.М. Василевский, командующие фронтами К.К. Рокоссовский и А.И. Еременко, командармы Р.Я. Малиновский и Н.И. Труфанов, командующий воздушной армией Т.Т. Хрюкин, крупные танковые командиры С.И. Богданов, В.Т. Вольский, П.А. Ротмистров и многие другие.
По истории Сталинградской битвы написано много книг и снято много фильмов. Мы не ставим своей задачей переписать ее или дополнить чем-то существенным. Наша задача заключается в более глубоком и детальном раскрытии одной из известных ее страниц, связанных с попыткой германского командования деблокировать окруженную под Сталинградом группировку ударом извне, и, следовательно, с отражением этой попытки советскими войсками. При этом, избегая лирических отступлений как в ту, так и в другую сторону, мы постарались писать только основываясь на проверенных фактах и архивных документах. Поэтому заранее приносим свои извинения тем читателям, которым данная книга покажется скучной и неинтересной.
* * *
Сегодня многие желающие хоть как-то примкнуть к науке объявляют себя историками. В результате появилось огромное количество «экспертов» в области истории, которые за всю свою жизнь не написали не то что ни одной книги, но и статьи на актуальную, малоизученную тему. В то же время как снежный ком растет в стране число остепененных историков, особенно среди политиков и военачальников. О последних я говорю не понаслышке – буквально на моих глазах появились десятки кандидатов и докторов исторических наук в генеральских погонах. При этом замечу – не военных наук, а именно исторических. И это неудивительно. Военная наука, особенно в области оперативного искусства и стратегии, слишком сложна, требует огромных знаний и, что самое главное, должна быть тесно связана с практикой. Такую работу на скорую руку не проделаешь, ее не поручишь помощникам из числа подчиненнрых офицеров. Другое дело – военная история, закрытая тема, наличие уже защищенных диссертаций, «свой» диссертационный совет и послушные оппоненты… И вот на горизонте отечественной военно-исторической науки появляется новое остепененное светило, которое, кроме чтения книг и просмотра кинофильмов, отношения к военной истории не имел и иметь не будет.
Лев Александрович Зайцев как военный историк сформировался совсем другим образом. Как многие дети войны, рано лишившись родителей, он поступил в Московское пехотное училище, затем окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе, командовавл полком. По ряду обстоятельств дальнейшая карьера по командной линии не складывалась, и Лев Александрович перешел на научно-педагогическую работу. Окончил военно-исторический факультет Военой академии Генерального штаба, работал в Институте военной истории, а затем долгие годы на кафедре истории военного искусства Военной академии имени М.В. Фрунзе (с 1998 г. – Общевойсковая академия Вооруженных сил Российской Федерации), кандидат исторических наук, доцент, почетный работник Высшей школы Российской Федерации.
Я познакомился с Львом Александровичем Зайцевым, когда он в качестве преподавателя читал лекции и проводил другие виды занятий по истории военного искусства в нашей учебной группе во время моей учебы в Военной академии имени М.В. Фрунзе (1982–1985 гг.). А так как это была особая группа, специализирующаяся на истории военного искусства, то требования у руководства и слушателей к преподавателям были повышенные. Нужно было не только грамотно излагать события, замыслы и ход операций, но и делать их критический анализ с точки зрения военного искусства. Напомню, что именно в те годы вовсю бушевала война в Афганистане, и проблем в военной области было немало. Поэтому отдельные моменты опыта прошлых войн и вооруженных конфликтов немедленно примерялись на новые условия с целью их реализации и учета. Л.А. Зайцев умел это делать мастерски, в результате чего практически каждое его занятие, а особенно семинар, превращались в арену бурных дискуссий, с аргументированными оценками и выводами. Учить тому, что необходимо на войне, – был главный девиз высшей военной школы советского периода, и подавляющее число преподавателей следовало этому правилу, а Лев Александрович умел к тому же построить занятие так, что учиться хотелось всем, не только слушателям, но и самому преподавателю.
В 1987 году я вернулся на кафедру истории военного искусства Военной академии имени М.В. Фрунзе уже в качестве преподавателя. В то время Л.А. Зайцев занимал должность заместителя начальника этой кафедры. Он всячески помогал моему становлению, оказывал посильную помощь при разработке кандидатской диссертации. Таким же образом он относился и к другим молодым преподавателям, поощряя старательных и отсеивая случайных. Это было трудное время, связанное с последними годами горбачевской «перестройки» и развалом Советского Союза, и требовались особые знания, умения и, главное, желание для того, чтобы сохранить интерес к отечественной военной истории. Лев Александрович делал в этой области все возможное и даже больше. В эти годы были сделаны последние эффективные выпуски группы военных историков, которые сохранили верность этой науке и были востребованы на различных педагогических, научных и административных должностях.
После увольнения из рядов Вооруженных сил по возрасту, Л.А. Зайцев остался на родной кафедре в качестве преподавателя, и многие годы продолжал учить слушателей творчески мыслить на примерах военной истории. Его методы преподавания были настолько удачные, что руководство решило поручить ему подготовку слушателей армий иностранных государств. Мне не раз доводилось слушать восторженные рассказы слушателей государств Юго-Восточной Азии или Африки о победах советского оружия под Сталинградом или Курском, в которых угадывались занятия Л.А. Зайцева. Он не только хорошо знал отечественную военную историю, но и умел привить у других уважение к этому предмету, а вместе с этим и уважение к нашей стране, ее Вооруженным силам. Признаться, весьма редкое качество в наше время.
Для нужд учебного процесса совместно с Л.А. Зайцевым мне посчастливилось разработать несколько учебных аособий. Затем я предложил Льву Александровичу поучаствовать в подготовке книг, и он с готовность принял это предложение. В начале 2000‐х он принял участие в разработке исторического раздела к книге «Новопсков и его окрестности», которая создавалась по заказу района Луганской области Украины. В 2014 году стал соавтором книги «Битва за Крым 1941–1944. От разгрома до триумфа», а затем и настоящей книги. Были большие планы на будущее, но, к большому сожалению, эпидемия коронавируса оборвала жизнь этого замечательного человека.
Сегодня, в наше тяжелое время, готовя к очередному переизданию эту книгу, вновь вспоминаю многие связанные с ней рабочие моменты, когда актуальные или малоизвестные вопросы обсуждались с Л.А. Зайцевым. Он был патриотом своего Отечества, человеком, до корней волос – преданным Вооруженным силам. Но при этом он совершенно не был фанатиком, тупо следующим за флагом и лозунгами. Он всегда любые решения и действия оценивал с точки зрения их рациональности для дела и для последующих событий, и как знаток к этим оценкам подходил очень принципиально. Поэтому и операция советских войск по разгрому крупной фашистской группировки в районе Сталинграда, которая в качестве положительного примера вошла в учебники по военному искусству многих стран мира, им расценивалась как комплекс взаимосвязанных по замыслу действий, не лишенных отдельных существенных недостатков. К сожалению, сегодня такие подходы к происходящим событиям фактически отсутствуют.
Многие годы населению Российской Федерации ежедневно и настойчиво навязывались имена актеров, спортсменов, удачливых предпринимателей. Намного реже звучали имена ученых, особенно военных историков (не считая конъюнктурщиков). Дошло до того, что молодежь отдельные события отечественной истории воспринимает через призму западных авторов, многие из которых совершенно не заинтересованы в пропаганде настоящей истории России. Это массовая болезнь последних десятилей, и Лев Александрович Зайцев до конца своей жизни в силу возможностей противостоял этой разрушительной эпидемии своей работой и своими научными трудами. Низко поклонимся ему за это.
Рождение великого замысла
В середине сентября 1942 г., когда еще только развертывались ожесточенные сражения в районе Сталинграда, Ставка ВГК приступила к планированию операций на зимнюю кампанию 1942/43 г. Учитывая ряд факторов, было решено нанести главный удар на юго-западном направлении и, прежде всего, перейти в контрнаступление под Сталинградом.
Контрнаступление советских войск под Сталинградом включало три тесно увязанные и проводимые поэтапно операции: «Уран» – Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов (19–30 ноября 1942 г.) – прорыв обороны, разгром фланговых группировок противника и окружение его 6‐й полевой и части сил 4‐й танковой армий; «Сатурн» («Малый Сатурн») – левое крыло Воронежского, Юго-Западного и Сталинградского фронтов (12–31 декабря 1942 г.) – срыв попыток противника деблокировать окруженную группировку и развития контрнаступления на внешнем фронте окружения; «Кольцо» – Донского фронта (10 января – 2 февраля 1943 г.) – ликвидация окруженной группировки. Различие целей операций, количество привлекавшихся сил и средств предопределяло и разнообразие способов разгрома противника. В операции «Уран» вражеская группировка окружалась ударами по сходящимся направлениям. В операции «Малый Сатурн» наносился фронтальный удар в сочетании с ударом во фланг оборонявшимся войскам противника. В операции «Кольцо» окруженная группировка противника рассекалась и уничтожалась по частям.
К осени 1942 г. советское Главнокомандование заканчивало формирование и подготовку крупных стратегических резервов, которые включали в свой состав значительное количество танковых и механизированных частей и соединений, артиллерии. Были созданы запасы другой боевой техники и боеприпасов. Это позволяло Ставке ВГК уже в сентябре сделать вывод о возможности нанесения по немецко-фашистским войскам мощного удара в самое ближайшее время. Место нанесения сокрушительного поражения противнику было ясно с самого начала – Сталинград. Требовалось как можно быстрее разгромить войска 6‐й полевой и 4‐й танковых немецких армий и снять угрозу, нависшую над Сталинградом.
Маршал Советского Союза Г.К. Жуков писал: «Перебрав все возможные варианты, мы с А.М. Василевским решили предложить Сталину следующий план действий: первое – активной обороной продолжать изматывать противника; второе – приступить к подготовке контрнаступления, чтобы нанести противнику в районе Сталинграда такой удар, который бы резко изменил стратегическую обстановку на юге страны в нашу пользу» (1).
В итоге напряженной работы был разработан план контрнаступления, получивший условное наименование «Уран». Его цель заключалась в том, чтобы в полосе 400 км разгромить стратегическую группировку противника в районе Сталинграда, вырвать у него стратегическую инициативу и создать условия для проведения последующих наступательных операций на южном крыле советско-германского фронта. К проведению операции привлекались войска Юго-Западного (командующий генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин), Донского (командующий генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский) и Сталинградского (командующий генерал-полковник А.И. Еременко) фронтов, соединения авиации дальнего действия, авиация соседнего Воронежского фронта и Волжская речная флотилия.
В середине октября войска немецкой группы армий «Б» вынуждены были почти во всей полосе перейти к обороне, кроме Сталинграда, где войска 6‐й армии продолжали наступление с целью окончательного овладения Сталинградом. Для усиления ударной группировки немецкие войска, действовавшие на ее флангах, были заменены румынскими и переброшены на направления ударов. Такая замена румынскими, итальянскими и венгерскими войсками резко понизила боеспособность обороны в районах Серафимовичи и южнее Сталинграда, то есть в местах намечавшихся ударов советских войск. Проведенное усиление своих ударных группировок позволило противнику нарастить силу ударов. Несколько дней и ночей не прекращались бои на улицах, в домах, на заводах, на берегу Волги. После ожесточенных боев наши части, понесшие большие потери, сумели удержать в своих руках только небольшие районы города.
В начале ноября противник еще несколько раз попытался овладеть городом, но безрезультатно. Общее оперативное положение немецких войск в районе Сталинграда значительно осложнилось. Были понесены большие потери, дивизионных и корпусных резервов не стало, на флангах группы армий «Б» оказались недостаточно боеспособные румынские, итальянские и венгерские войска.
В середине ноября 1942 г. немецкая группа армий «Б» (командующий генерал М. Вейхс) оборонялась на фронте около 1400 км. В нее входили 7 армий, из которых 4 были союзными.
На левом крыле группы армий «Б» в районе северо-западнее Воронежа действовала 2‐я немецкая армия (командующий генерал Г. Зальмут), прикрывая курское направление. Здесь в 210‐километровой полосе находились 15 дивизий. На юго-восток от 2‐й армии, по правому берегу р. Дон, 2‐я венгерская армия (командующий генерал Г. Яни) прикрывала харьковское направление. Ее 13 дивизий занимали полосу обороны шириной 190 км. Далее по Дону, от Новой Калитвы до Вешенской, ворошиловградское направление прикрывала 8‐я итальянская армия (командующий генерал И. Гарибольди). В полосе протяженностью 220 км находились ее 13 дивизий и 4 бригады. Восточнее, по Дону, от Вешенской до Клетской на 140‐километровом фронте оборонялась 3‐я румынская армия (командующий генерал П. Думитреску), располагавшая 11 дивизиями. Она прикрывала ростовское направление. Дальше на юго-восток, от Клетской до Сталинграда включительно, в полосе 230 км действовала 6‐я немецкая армия (17 дивизий). Южнее Сталинграда, по рубежу Купоросное, Ивановка, перешла к обороне 4‐я немецкая танковая армия (командующий генерал Г. Гот). Далее на юг по Сарпинским озерам располагалась только что сформированная и оперативно подчиненная генералу Готу 4‐я румынская армия (командующий с 21 ноября генерал С. Константинеску). Обе эти армии (9 дивизий) оборонялись на 210‐километровом фронте. Западнее Астрахани действовала 16‐я моторизованная дивизия, входившая в состав 4‐й немецкой танковой армии. Обеспечивая правый фланг группы армий «Б», она контролировала в калмыцких степях довольно обширный участок фронта (свыше 170 км) вплоть до р. Маныч, где проходила разграничительная линия между группами армий «А» и «Б». 4‐я немецкая танковая и 4‐я румынская армии прикрывали сальское направление.
В общей сложности в группе армий «Б» насчитывалось 82 дивизии и 5 бригад. Из них: 43 немецкие дивизии, в том числе 4 танковые и 4 моторизованные, и 1 моторизованная бригада; 18 румынских, в том числе 1 танковая и 4 кавалерийских; 10 итальянских, в том числе 1 моторизованная и 3 горнострелковые (альпийские), и 4 бригады, в том числе 3 бригады чернорубашечников (фашистская милиция) и 1 кавалерийская; 11 венгерских дивизий, в том числе 1 танковая. Это была самая мощная из стратегических группировок врага, действовавших на советско-германском фронте. Она включала почти треть (31,6 %) всех сил фашистской Германии и ее союзников, брошенных ими против Советского Союза. Группу армий «Б» поддерживали основные силы 4‐го воздушного флота (командующий генерал В. Рихтгофен), насчитывавшего свыше 1200 самолетов.
Главные силы группы армий «Б» – 5 армейских объединений – вели боевые действия на сталинградском направлении: 6‐я полевая и 4‐я танковая немецкие армии, 3‐я и 4‐я румынские армии и основные силы 8‐й итальянской армии. В состав этой группировки противника входили 49 дивизий, в том числе 5 танковых и 5 моторизованных, и 2 бригады. Из них в армейских резервах находились 4 дивизии (1 моторизованная, 1 кавалерийская и 2 пехотные). Средняя численность пехотных дивизий колебалась в пределах: 7–8 тыс. немецкие, 11–12 тыс. румынские и 14 тыс. итальянские. Сталинградская группировка немецких войск и их союзников включала почти ⅕ часть пехотных и около ⅓ танковых и моторизованных дивизий, действовавших на советско-германском фронте. Ее непосредственную поддержку с воздуха осуществлял 8‐й авиационный корпус (командир генерал М. Фибиг) – самое мощное авиасоединение в фашистских люфтваффе. Этот авиакорпус в германских ВВС считался ударным. Имея необычайно сильный состав – 9 воздушных эскадр и несколько разведывательных отрядов, он насчитывал более 600 самолетов, половину всех сил 4‐го воздушного флота.
Основные силы ударной группировки противника были сосредоточены в районе Сталинграда, а ее фланги на Среднем Дону и южнее Сталинграда прикрывали румынские войска. Оперативное построение всех армий было одноэшелонным с выделением резерва. Армейские резервы располагались на удалении 25–50 км от переднего края. Средние оперативные плотности составляли: одна дивизия на 18 км фронта, 11 орудий и минометов и около 1 танка на 1 км фронта.
Несмотря на то, что противник готовил оборону более месяца, в инженерном отношении она была оборудована слабо. Тактическая зона состояла из одной полосы глубиной 5–6 км, включавшей две позиции. Каждая позиция оборудовалась одной, а на важнейших направлениях – двумя траншеями с проволочными и минно-взрывными заграждениями. Имелось значительное количество дзотов (три-четыре на 1 км фронта). В оперативной глубине каких-либо заранее подготовленных рубежей и вовсе не было. Уязвимость обороны была в том, что части и подразделения были растянуты на довольно широких участках, а это, при отсутствии достаточных резервов и небольшой глубине, лишь усугубляло ее слабые стороны.
Уже начиная с середины октября немецкое командование поняло, что события развиваются вопреки намеченным им планам. В первой половине ноября как воздушная разведка, так и другие источники неизменно подтверждали, что советское командование не только усиливает свои войска в Сталинграде, но и сосредоточивает крупные силы северо-западнее и южнее города'. Полученная информация не оставляла никаких сомнений по поводу предстоявшего крупного наступления Красной армии. Особенную тревогу вызывала группировка советских войск, сосредоточенная северо-западнее Сталинграда, на Среднем Дону. В том, что Красная армия именно там нанесет свой удар, ни командующие армиями, ни командующий группой армий «Б», ни главное командование сухопутных сил уже не сомневались, но терялись в догадках: когда и конкретно на каком участке это произойдет (2).
В связи со складывавшейся обстановкой командующий 6‐й армией генерал Паулюс предложил отвести войска из района Сталинграда за Дон, сократить таким образом сильно растянутый фронт и за счет высвободившихся сил создать более сильные резервы. Его поддержали командующий группой армий «Б» генерал Вейхс и начальник Генерального штаба сухопутных сил генерал Цейтцлер. Однако вскоре начальник Генерального штаба под давлением Гитлера изменил свою точку зрения и от имени фюрера передал Паулюсу следующую директиву: «Русские уже не располагают сколько-нибудь значительными резервами и больше не способны провести наступление крупного масштаба. Из этого основного мнения следует исходить при любой оценке противника» (3).
Аналогичная точка зрения германского главного командования изложена в «Первом дополнении к оперативному приказу № 1» от 21 октября, где указывалось: «Русские в настоящее время, по всей видимости, едва ли в состоянии начать крупное наступление с далеко идущими целями» (4).
Вместо того, чтобы отвести войска правого крыла группы армий «Б» за Дон, 6‐й армии было приказано в кратчайший срок овладеть городом, применив новую «штурмовую тактику». Для выполнения этой задачи она усиливалась пятью штурмовыми саперными батальонами из резерва ОКВ.
Такое решение германского Верховного командования объяснялось тем, что Гитлер никак не мог пойти на реализацию плана Паулюса: оставить город – основную цель летнего наступления вермахта на Восточном фронте, ибо это уже затрагивало его личный престиж. Ведь главный стратегический принцип фашистского диктатора заключался в том, чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах не оставлять захваченной ранее территории. Свое кредо он с предельной ясностью изложил в одном из обращений к немецкому народу в октябре 1942 г.: «Немецкий солдат остается там, куда ступит его нога» (5).
Поняв, что Верховное командование отвергает все опасения относительно готовившегося наступления Красной армии в районе Сталинграда, командование группы армий «Б» само начало принимать меры по усилению правого фланга. С этой целью оно приступило к частичным перегруппировкам войск, намереваясь выводимые с фронта соединения использовать для создания собственных резервов. За три-четыре дня до перехода советских войск в контрнаступление в резерв были выведены три танковые и моторизованная дивизии, а также управление 48‐го танкового корпуса. Но время было уже упущено, принятые Вейхсом меры оказались запоздалыми и недостаточными. Командование вермахта в решающий момент не смогло сосредоточить свои главные усилия там, где, как показали последующие события, решался вопрос о дальнейшем ходе Второй мировой войны.
К середине ноября главной ударной группировке вермахта на сталинградском направлении противостояли войска трех советских фронтов – Юго-Западного, Донского и Сталинградского. Их основные силы были сосредоточены против флангов немецкой группировки, занимая по отношению к ней охватывающее положение. Войска Юго-Западного фронта занимали оборону в полосе протяженностью 250 км – от Верхнего Мамона до Клетской. Их главные силы были сконцентрированы на плацдармах в районах Серафимовича и Клетской. Перед Юго-Западным фронтом оборонялись 3‐я румынская армия и главные силы 8‐й итальянской армий. Донской фронт действовал в 150‐километровой полосе – от Клетской до Ерзовки, имея два плацдарма на правом берегу Дона – в районах Сиротинской и севернее Трехостровской. Фронту противостояли три корпуса армии Паулюса. Сталинградский фронт оборонялся в 450‐километровой полосе – от поселка Рынок до Ахтубы, что в 130 км западнее Астрахани. Против него действовали 51‐й армейский корпус 6‐й армии, 4‐я танковая и 4‐я румынская армии.
Соотношение сил и средств сторон на сталинградском направлении к началу контрнаступления (6)
Всего три советских фронта насчитывали 10 общевойсковых, танковую и 4 воздушные армии, 5 танковых, 2 механизированных и 3 кавалерийских корпуса, 34 отдельные бригады (в том числе 15 танковых), 9 укрепленных районов и 5 отдельных танковых полков. В общей сложности в эту стратегическую группировку советских войск входило 66 стрелковых и 8 кавалерийских дивизий, 198 артиллерийских и минометных полков (из них 129 артиллерийских и минометных полков РВГК). С учетом отдельных стрелковых и мотострелковых бригад количество расчетных дивизий достигало 74,5.
Оценив состояние своих войск и противника, Ставка ВГК и разработала план контрнаступательной операции. Основная идея контрнаступления, которое планировалось как единая стратегическая операция группы фронтов, заключалась в двухстороннем охвате сталинградской группировки противника с последующим ее окружением и уничтожением. Поскольку основная часть вражеских войск располагалась линейно, да к тому же еще в одной неглубокой полосе тактической зоны обороны, было решено с помощью быстрого и мощного удара разгромить их в ней до того, как противник сумеет высвободить силы с других участков фронта.
Проведению контрнаступательной операции благоприятствовала выгодная для советской стороны конфигурация линии фронта, когда положение противника позволяло нанести удары по флангам и в тыл его главной группировки. Предполагалось сначала прорвать оборону на флангах, северо-западнее и южнее Сталинграда, а затем развить успех подвижными соединениями, ведя наступление по сходящимся направлениям на Калач. Активные боевые действия намечались одновременно в полосе до 400 км. Ударные группировки, которым отводилась главная роль в окружении противника, должны были преодолеть расстояние 110–140 км с севера и до 90 км с юга, а потом, соединившись в районе Калач, Советский, создать два фронта окружения – внешний и внутренний. Вспомогательные удары планировались с плацдарма у Клетской и из района Качалинской в общем направлении на Вертячий с целью отсечения немецких войск, действовавших в малой излучине Дона (7).
Вне всякого сомнения, план операции отличался как смелостью замысла, так и стратегическим размахом. Но для ее успешного проведения одного преимущества в соотношении сил и средств, как свидетельствовал опыт прошедших боев и операций, было явно недостаточно. Особенно если принять во внимание, что большая часть личного состава частей и соединений, главным образом из резерва Ставки ВГК, имела незначительный боевой опыт или такового не было вообще. Впрочем, и в тех соединениях, что уже принимали участие в боях, до 60 % составляло вновь прибывшее пополнение. В связи с этим результат операции во многом зависел не только от искусства командования, но и от тщательной боевой и морально-психологической подготовки личного состава.
13 ноября план контрнаступления под Сталинградом был утвержден Верховным главнокомандующим. Поскольку первоначальные сроки перехода в контрнаступление (9—10 ноября) из-за незавершенности подготовительных мероприятий выдержать не удалось, 15 ноября И. Сталин поручил Г.К. Жукову и А.М. Василевскому определить их на месте по собственному усмотрению. Начало операции они определили для Юго-Западного и Донского фронтов – 19 ноября, для Сталинградского фронта – 20 ноября. Разница в сроках перехода в наступление объяснялась различием глубины задач Юго-Западного и Сталинградского фронтов, ударные группировки которых должны были одновременно выйти в район Калача и Советского (8).
В соответствии с планом операции Юго-Западному фронту предстояло нанести главный удар с плацдармов в районах Серафимович и Клетской, силами двух армий (5‐й танковой и 21‐й) прорвать оборону противника, разгромить правофланговые соединения 3‐й румынской армии и, развивая наступление в юго-восточном направлении, к исходу третьего дня выйти в район Калача и Советского, где и соединиться с войсками Сталинградского фронта, наносившими встречный удар. С целью обеспечения ударной группировки фронта с запада 1‐я гвардейская армия частью сил должна была в то же время нанести удар в юго-западном направлении, выйти на рубеж рек Кривая и Чир и создать там внешний фронт окружения. Прикрытие и поддержка войск Юго-Западного фронта с воздуха возлагались на 17‐ю и 2‐ю воздушные армии. Кроме того, здесь же намечалось использовать авиацию дальнего действия.
Перед Сталинградским фронтом ставилась задача нанести главный удар из района Сарпинских озер силами трех армий (51, 57, 64‐я), прорвать оборону 6‐го румынского армейского корпуса и разгромить его. Затем, развивая наступление на северо-запад в общем направлении на Советский, к исходу второго дня операции соединиться здесь с войсками Юго-Западного фронта и завершить окружение сталинградской группировки противника. Чтобы обеспечить действия ударной группировки с юго-запада, фронт получил приказ частью сил наступать в направлении Абганерово, Котельниково с целью создания внешнего фронта окружения. Прикрытие и поддержка ударной группировки Сталинградского фронта с воздуха возлагалась на 8‐ю воздушную армию.
Донской фронт должен был нанести удары с плацдарма в районе Клетской силами 65‐й армии и из района Качалинской – вдоль левого берега Дона – 24‐й армии по сходящимся направлениям на Вертячий с задачей окружить и уничтожить группировку противника, оборонявшуюся в малой излучине Дона. Войска фронта поддерживала 16‐я воздушная армия.
Решения, принятые командующими войсками фронтов, соответствовали тем задачам, которые поставила Ставка ВГК. Однако сложившаяся к тому времени обстановка заставила их внести некоторые изменения в первоначально намеченные направления главных ударов, уточнить участки прорыва и состав ударных группировок армий. С учетом данных разведки о состоянии обороны противника, оперативное построение фронтов было одноэшелонным, а выделенные резервы – незначительными. В своих решениях командующие войсками фронтов основной упор сделали на высокие темпы прорыва обороны противника и развитие стремительного наступления в ее оперативной глубине. Для этого силы и средства массировались на направлениях главных ударов, армиям придавались для усиления почти все подвижные соединения и основная масса артиллерии РВГК, участки прорыва назначались неширокими и были удалены друг от друга на 15–20 км.
Советскому командованию благодаря тщательной подготовке операции и хорошей маскировке удалось добиться стратегической внезапности и провести решительное массирование сил и средств на направлениях главных ударов фронтов. На участках прорыва Юго-Западного и Сталинградского фронтов, составлявших 9 % общей протяженности линии фронта, было сосредоточено 50 % и 66 % стрелковых дивизий, соответственно, 85 % артиллерии усиления, 100 % гвардейских минометных частей, все танковые и кавалерийские корпуса. В результате, при общем преимуществе группы армий «Б» в силах и средствах, на участках прорыва фронтов было создано превосходство над противником: в людях – в 2–2,5 раза, в артиллерии и танках – в 3–5 и более раз.
Оперативное построение армий было в два эшелона, только 51‐я и 57‐я армии Сталинградского фронта имели построение в один эшелон. В пяти армиях из семи были созданы подвижные группы в составе двух танковых и кавалерийского корпусов. Во всех армиях, входивших в ударные группировки фронтов, создавались артиллерийские группы дальнего действия, зенитные артиллерийские группы и группы гвардейских минометных частей. В целом оперативное построение армий обеспечивало не только нанесение мощного первоначального удара, но и возможность наращивания усилий в ходе наступления.
Впервые в крупном масштабе планировалось применить артиллерию и авиацию, причем в форме артиллерийского и авиационного наступления. Артиллерийское наступление должно было осуществляться по трем периодам: артиллерийская подготовка атаки, артиллерийская поддержка атаки и артиллерийское сопровождение боя пехоты и танков в глубине. Артиллерийская подготовка на Юго-Западном и Донском фронтах планировалась продолжительностью 80 минут, на Сталинградском фронте – от 40 до 75 минут. Плотность артиллерии на участках прорыва достигла 70 и более орудий и минометов на 1 км фронта. Наивысшая плотность (с учетом установок реактивной артиллерии) создавалась в 5‐й танковой армии – 117 орудий и минометов. В полосах наступления армий Сталинградского фронта артиллерийские плотности были гораздо ниже – 40–50 единиц на 1 км фронта. Авиационное наступление предполагало непосредственную авиационную подготовку и авиационную поддержку наступления наземных войск (9).
Особенность планирования боевого применения танковых войск состояла в том, что их основная масса использовалась на направлениях главных ударов фронта в составе подвижных групп армий. Часть танков выделялась для непосредственной поддержки пехоты (НПП), в этом качестве использовались отдельные танковые батальоны, полки и бригады, причем применялись они централизованно в полосе наступления стрелковой дивизии. Хотя по сравнению с контрнаступлением под Москвой плотности танков НПП возросли здесь в 1,3–2,2 раза, но все же этого было еще недостаточно для прорыва обороны противника в короткие сроки. Поэтому в ряде случаев предусматривалось усиление стрелковых дивизий танками за счет армейских подвижных групп. При организации противовоздушной обороны на направлениях главных ударов сосредоточивалось до 74 % зенитных средств фронтов, что позволило на участках прорыва достичь плотности 13,2 зенитного орудия на 1 км фронта (10).
При подготовке контрнаступления большое внимание уделялось инженерному и материально-техническому обеспечению операции, оперативной маскировке, организации взаимодействия, особенно между родами войск, созданию устойчивой системы управления во всех звеньях. Осуществлялись перегруппировки войск с целью создания ударных группировок во фронтах и армиях. Во всех армиях была проведена разведка боем. К началу ноября Юго-Западный, Сталинградский и Донской фронты завершили разработку планов наступательных операций. До начала их реализации – начала контрнаступления советских войск под Сталинградом – оставались считаные дни.
Важной проблемой подготовки предстоящего контрнаступления было обеспечение скрытности этой подготовки и введение противника в заблуждение. Организация подготовки контрнаступления осуществлялась в строжайшей тайне. Всякая переписка, касающаяся предстоящего контрнаступления, даже шифрованная, была категорически запрещена. Все приказы и распоряжения исполнителям отдавались только устно. Радиостанции работали только на прием.
Ставка ВГК стремилась создать у противника впечатление, что крупное наступление Красной армии готовится на центральном участке советско-германского фронта, а не на южном. Этому способствовало сосредоточение под Москвой до 30 % всех стрелковых, танковых, механизированных и кавалерийских соединений, формирование восточнее Москвы стратегических резервов. Проводились частные наступательные операции в районах городов Великие Луки, Ржев, Сычевка.
Из сводок Совинформбюро
Оперативная сводка за 28 ноября
В последний час
«НОВЫЙ УДАР ПО ПРОТИВНИКУ
НАЧАЛОСЬ НАСТУПЛЕНИЕ НАШИХ ВОЙСК
НА ЦЕНТРАЛЬНОМ ФРОНТЕ
На днях наши войска перешли в наступление в районе восточнее г. ВЕЛИКИЕ ЛУКИ и в районе западнее г. РЖЕВ. Преодолевая упорное сопротивление противника, наши войска прорвали сильно укрепленную оборонительную полосу противника. В районе г. ВЕЛИКИЕ ЛУКИ фронт немцев прорван протяжением 30 км. В районе западнее г. РЖЕВ фронт противника прорван в трех местах: в одном месте протяжением 20 км, на другом участке протяжением 17 км и на третьем участке протяжением до 10 км. На всех указанных направлениях наши войска продвинулись в глубину от 12 до 30 км».
Поэтому гитлеровское командование начало большое сосредоточение своих войск в полосы советских западных фронтов. В район Великих Лук из-под Ленинграда были переброшены танковая, моторизованная и пехотная дивизии. В район Витебска – Смоленска направлялось семь дивизий из Франции и Германии. В район Ярцево и Рославль – две танковые дивизии из-под Воронежа и Жиздры. Итого к началу ноября для усиления группы армий «Центр» было переброшено двенадцать дивизий, не считая других средств усиления.
На сталинградском направлении сосредоточение советских войск и создание ударных группировок в открытой степной местности осуществлялось только ночью и в ненастную погоду с соблюдением мер маскировки. Районы расположения войск, коммуникации, переправы надежно прикрывались истребительной авиацией и средствами ПВО.
1. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Т. 2. М.: Наука, 1978. С. 75–76.
2. Schrоter H. Stalingrad… bis zurletzte Patrone. Zengerich, 1953. S. 112–113.
3. Военно-исторический журнал. 1960. № 2. С. 93.
4. Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht. Frankfurt a/M, 1963. Bd. 2. S. 71.
5. Вестфаль З. и др. Роковые решения / Пер. с нем. М., 1958. С. 162.
6. Сталинград. Событие. Воздействие. Символ. М.: Прогресс; Академия. 1995. С. 59.
7. ЦАМО. Ф. 19 а. Оп. 2045. Д. 7. Л. 4657; Там же. Ф. 3. Oп. 11556. Д. 10. Л. 339; Там же. Ф. 229. Oп. 590. Д. 2. Л. 29.
8. Сталинградская эпопея. М.: Наука, 1969. С. 88.
9. Военно-исторический журнал. 1972. № 11. С. 37.
10. Военно-исторический журнал. 1968. № 3. С. 67.
Создание внешнего фронта
Из сводок Совинформбюро
В последний час
«УСПЕШНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ НАШИХ ВОЙСК В РАЙОНЕ гор. СТАЛИНГРАДА
На днях наши войска, расположенные на подступах Сталинграда, перешли в наступление против немецко-фашистских войск. Наступление началось в двух направлениях: с северо-запада и с юга от Сталинграда. Прорвав оборонительную линию противника протяжением 30 километров на северо-западе (в районе Серафимович), а на юге от Сталинграда – протяжением 20 километров, наши войска за три дня напряженных боев, преодолевая сопротивление противника, продвинулись на 60–70 километров.
Нашими войсками заняты гор. КАЛАЧ на восточном берегу Дона, станция КРИВОМУЗГИНСКАЯ (Советск), станция и город АБГАНЕРОВО.
В боях отличились войска генерал-лейтенанта т. РОМАНЕНКО, генерал-майора т. ЧИСТЯКОВА, генерал-майора т. ТОЛБУХИНА, генерал-майора т. ТРУФАНОВА, генерал-лейтенанта т. БАТОВА».
Контрнаступление войск Юго-Западного фронта началось в 7 часов 30 минут 19 ноября 1942 г. артиллерийской подготовкой, продолжавшейся 1 час 20 минут. Из-за сплошного тумана (дальность видимости не превышала 300–400 м) и снегопада она проводилась по ненаблюдаемым целям, по заранее подготовленным данным. Авиация могла действовать лишь мелкими группами, и часть ее задач по подавлению противника пришлось переложить на артиллерию. И все же огонь оказался довольно эффективным. Особенно важную роль сыграли орудия, выставленные для стрельбы прямой наводкой, которые вели огонь по видимым целям на переднем крае обороны противника.
В 8 часов 50 минут, когда артиллерия перенесла свой огонь в глубину, пехота и танки НПП 5‐й танковой (командующий генерал-майор П.Л. Романенко) и 21‐й (командующий генерал-майор И.М. Чистяков) армий атаковали передний край противника. Первую траншею румын удалось захватить почти без сопротивления, но на ряде участков неприятель встретил наступавших сильным ружейно-пулеметным огнем. Вскоре выяснилось и другое: из-за плохой видимости артиллерия подавила далеко не все румынские батареи (1).
Необходимо было срочно подавить огневые точки, мешавшие продвижению пехоты. Командиры полков и дивизий выдвинули на прямую наводку часть орудий с закрытых огневых позиций, но и это не повысило темпы наступления: за три часа боя только две стрелковые дивизии (47‐я гвардейская 5‐й танковой армии и 293‐я 21‐й армии) продвинулись на глубину 2–3 км, овладев первой позицией румын. Другие соединения, встретив сильное сопротивление противника, успеха не имели. Лишь неоднократные атаки опорных пунктов в течение трех часов позволили к 13 часам завершить прорыв первой позиции. Таким образом, продвижение войск за 4–5 часов составило 3–4 км. Ко второй позиции вражеской обороны стрелковые дивизии вышли к 14 часам.
Командующий войсками Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин принял решение ввести в сражение танковые корпуса. Он приказал командующим 5‐й танковой и 21‐й армиями использовать свои подвижные группы для завершения прорыва вражеской обороны (2).
На рубеж развертывания танковые корпуса 5‐й танковой армии стали выдвигаться еще с 9 часов утра. Но все маршруты были настолько забиты артиллерией и тылами наступавших войск, что лишь только к 14 часам 1‐й танковый корпус генерала В.В. Буткова сумел выдвинуться к боевым порядкам пехоты и вступить в бой. Сломив упорное сопротивление противника, корпус продвинулся еще на 4 км в глубину, однако вскоре возле хутора Клиновой натолкнулся на сильный узел сопротивления врага, обороняемый батальоном румынской пехоты с двумя артиллерийскими полками. Командир корпуса приказал частью сил сковать врага с фронта, а главными силами нанести удар во фланг. В это же время к Клиновому вышла 157‐я танковая бригада 26‐го танкового корпуса. Одновременная атака силами четырех танковых бригад была для противника настолько неожиданной, что некоторые орудия не успели сделать ни одного выстрела и были раздавлены.
Бой на этом направлении закончился полным разгромом двух полков 14‐й румынской пехотной дивизии, личный состав которых, потеряв связь и управление, начал группами сдаваться в плен. Используя успех танкистов, к 16 часам 47‐я гвардейская и 119‐я стрелковая дивизии выполнили ближайшую задачу. Тактическая оборона 3‐й румынской армии на этом участке была прорвана.
Прорыв второй полосы и всей тактической зоны обороны противника в полосе наступления 124‐й стрелковой дивизии с 26‐м танковым корпусом генерала А.Г. Родина завершился лишь к исходу дня. Такого же результата добилась и 14‐я гвардейская стрелковая дивизия на правом фланге армии.
После прорыва тактической зоны обороны противника наиболее продвинувшиеся соединения 5‐й танковой армии были остановлены оперативными резервами группы армий «Б»: 1‐й танковый корпус частями 22‐й немецкой танковой дивизии – в районе севернее Усть-Медведицкий, а 124‐я стрелковая дивизия 1‐й танковой румынской дивизии – в районе Перелазовский. Продвижение 1‐го танкового корпуса составило 20 км, 26‐го танкового корпуса – до 40 км.
Остальные соединения первого эшелона 5‐й танковой армии продолжали прорыв первой полосы обороны противника.
На протяжении 20 ноября войска 5‐й танковой армии продолжили бои с войсками противника, стремясь развить достигнутый успех и завершая прорыв обороны противника на остальном фронте наступления. Во второй половине дня командующий армией принял меры для смены танковых соединений кавалерийскими и стрелковыми дивизиями. Танковые корпуса решено было вывести из боя и подготовить их к решению основной задачи – завершению окружения сталинградской группировки противника.
С выходом на оперативный простор 26‐й танковый корпус 5‐й танковой армии и 4‐й танковый корпус Донского фронта (командир корпуса генерал-майор А.Г. Кравченко) стремительно продвигались в район Калача-на-Дону на соединение с войсками Сталинградского фронта. Для захвата переправы через р. Дон от 26‐го танкового корпуса был выделен передовой отряд под командованием подполковника Г.Н. Филиппова. Смелым налетом в ночь на 23 ноября отряд захватил мост, обеспечив быструю переправу наступавших танкистов и освобождение ими города Калач. В районе этого города 23 ноября соединились войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов, замкнув кольцо окружения сталинградской группировки немецко-фашистских войск.
Чтобы сломить упорное сопротивление врага на правом фланге 5‐й танковой армии, командарм генерал П.Л. Романенко решил ввести в сражение свой второй эшелон – 159‐ю стрелковую дивизию. Действовавшая там же 14‐я гвардейская стрелковая дивизия была усилена танковой бригадой, а также пятью артиллерийскими и минометными полками. 8‐му кавалерийскому корпусу генерала М.Д. Борисова ставилась задача нанести одной дивизией удар на Горбатовский, то есть в тыл вражеской группировке, действовавшей перед правым флангом 5‐й танковой армии, а главными силами к исходу дня выйти к р. Чир в районе станицы Чернышевской.
В течение дня 21 ноября было окончательно сломлено сопротивление врага на правом крыле Юго-Западного фронта. Его войска прорвали оборону противника и, продвинувшись на 25 км в глубину, к исходу дня вышли к р. Кривая, таким образом надежно обеспечив правый фланг ударной группировки фронта (3).
23 ноября, понедельник
ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО
Вечернее сообщение
«В течение 23 ноября наши войска продолжали вести успешное наступление с северо-запада и с юга г. Сталинград на прежних направлениях.
Наши войска заняли г. Чернышевская, г. Перелазовский, местечко Погодинский, г. Тундутово и г. Аксай».
Во второй половине 22 ноября 47‐я гвардейская стрелковая дивизия первой в армии вышла к р. Чир и овладела станицей Чернышевской (ЦАМО. Ф. 232. Оп. 590. Д. 17. Л. 45). Еще южнее – в район Усть-Грязновский – на реке Чир выдвинулся 8‐й кавалерийский корпус, а в район Обливской – 8‐й мотоциклетный полк.
В конце ноября в районе Боковской было отбито несколько атак 29‐го армейского корпуса немцев, переброшенного из полосы обороны 8‐й итальянской армии.
Левофланговые дивизии 1‐й гвардейской армии с 19 по 23 ноября вели упорные бои с целью расширения прорыва Юго-Западного фронта в сторону правого фланга и выдвинулись на верхнее течение реки Кривая.
Так был создан внешний фронт окружения в полосе Юго-Западного фронта. В создании внешнего фронта окружения участвовали войска 1‐й гвардейской армии и часть сил (14‐я гвардейская, 47‐я гвардейская, 119‐я, 124‐я стрелковые дивизии, 8‐й кавалерийский корпус, 8‐й мотоциклетный полк, 1‐й танковый корпус) 5‐й танковой армий.
Наступление войск Сталинградского фронта также началось в неблагоприятных погодных условиях. Было решено артиллерийскую подготовку начинать в каждой армии по мере того, как для этого создадутся необходимые условия. От одновременного ее проведения в масштабе фронта пришлось отказаться, впрочем, так же как и от авиационной подготовки. Первой в 9 часов 15 минут открыла огонь артиллерия 57‐й армии. Спустя 15 минут она заговорила в полосе 51‐й армии. Ограниченная видимость заставляла вести огонь по ненаблюдаемым целям, за исключением тех орудий, что были выделены для стрельбы прямой наводкой. Тем не менее система огня противника в основном была нарушена. Затем соединения 51‐й (генерал-майор Н.И. Труфанов) и 57‐й (генерал-майор Ф.И. Толбухин) армий перешли в наступление. Прорвав оборону 4‐й румынской армии и отразив многочисленные контратаки, они начали развивать успех в западном направлении. К середине дня были созданы условия для ввода в прорыв армейских подвижных групп.
Наступление войск Сталинградского фронта после прорыва обороны румынских войск и ввода в прорыв 4‐го, 13‐го механизированных и 4‐го кавалерийского корпусов обеспечивалось с юга 51‐й армией. Эта армия, передав 15‐ю гвардейскую стрелковую дивизию и 4‐й механизированный корпус в состав 57‐й армии, силами трех стрелковых дивизий и 4‐го кавалерийского корпуса развивала наступление в юго-западном направлении.
24 ноября, вторник
ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО
Вечернее сообщение
«В течение 24 ноября наши войска продолжали вести успешное наступление с северо-запада и с юга от Сталинграда на прежних направлениях.
Наши войска заняли город и станцию Суровикино, населенные пункты Зимовский, Камышинка, Ближняя Перекопка, Трехостровская, Сиротинская, Томилин, Акатовка, Латошинка, Уманцево, Перегрузный и г. Садовое».
Громя и отбрасывая румынские части, 4‐й кавалерийский корпус уже в ночь на 21 ноября выдвинулся в район Абганерово и к исходу 23 ноября – на рубеж Аксай, Уманцево. Непосредственно за корпусом, а также левее его в направлении на Садовое выдвигались стрелковые дивизии 51‐й армии.
Таким образом, войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов создавали внешний фронт окружения.
К вечеру 23 ноября сплошного внешнего фронта окружения еще не было. Общая его протяженность составляла более 450 км, из них фактически прикрытых наступавшими войсками было 265 км, причем минимальное удаление внешнего фронта от внутреннего на наиболее ответственных направлениях не превышало 15–20 км. Но и у противника сплошной линии обороны также не было. Необходимо было создать в ближайшее время сплошной и прочный внешний фронт, отодвинув его от внутреннего. Для достижения этой цели нужно было продолжить наступление, сосредоточив на внешнем фронте и за ним достаточно сильные резервы из стрелковых и подвижных войск.
Из сводок Совинформбюро
Вечернее сообщение 24 ноября
«НАСТУПЛЕНИЕ НАШИХ ВОЙСК ПРОДОЛЖАЕТСЯ
В течение 24 ноября наши войска под Сталинградом продолжали развивать наступление.
На юге от Сталинграда наши войска продвинулись на 15–20 километров и заняли город и станцию Суровикино, населенные пункты Зимовский, Камышинка, Ближняя Перекопка, Трехостровская, Сиротинская, Томилин, Акатовка, Латошанка, Уманцево, Перегрузный и город Садовое.
В течение 24 ноября наши войска продолжали вести успешное наступление с северо-запада и с юга от гор. Сталинграда на прежних направлениях».
С 25 ноября на р. Чир развернулись упорные бои с подошедшими сюда резервами противника. С переменным успехом они продолжались до самого начала декабря. Придавая большое значение укреплению внешнего фронта окружения на р. Чир, Ставка ВГК приняла все меры по усилению 5‐й танковой армии. К этому времени она действовала на широком фронте – до 170 км и по расходящимся направлениям. В состав армии были направлены четыре стрелковые дивизии и кавалерийский корпус. К 23 ноября она уже включала девять стрелковых дивизий, танковый и два кавалерийских корпуса.
Со стороны Сталинградского фронта участвовали войска вновь созданной 5‐й ударной и 51‐й армий. В начале декабря они вышли на подступы к Котельниково. Перед ними стояла задача освободить этот населенный пункт, а затем, закрепившись на достигнутом рубеже, надежно прикрыть с юго-запада главные силы фронта, действовавшие против окруженного противника.
28 ноября, суббота
ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО
Вечернее сообщение
«В течение 28 ноября наши войска в районе г. Сталинград, преодолевая сопротивление противника, продолжали наступление на прежних направлениях.
Наши войска заняли населенные пункты Акимовский, Нижне-Гниловский, Кислое, Логовский, Ерицкий, Чилеков, Шестаков, Антонов, Ромашкин, Кругляков, Небыков, Самохин, Жутов 2‐й, Нижний и Верхний Яблочный, станцию Чилеково».
К 30 ноября внешний фронт окружения протяженностью более 500 км стал заниматься войсками 1‐й гвардейской, 5‐й танковой армий Юго-Западного фронта и войсками 4‐го кавалерийского корпуса, стрелковых дивизий 51‐й армии Сталинградского фронта. Он проходил по восточном берегу реки Кривая, Боковская (при впадении р. Кривой в р. Чир) по реке Чир до ее впадения в Дон, далее по линии железной дороги на участке Обливская, Суровикино, Рычковский, по р. Дон (где от Нижне-Чирская до Верхне-Курмоярская – 50 км – не занято войсками), Похлебино, Верхне-Яблочный, Гремячий (севернее Котельниково), Пимен-Черны, Кануково, Обильное, Уманцево, Аксай, Кетченеры, северный берег озера Сарпа (южного).
Внешний фронт окружения находился на удалении 40—140 км от внутреннего фронта окружения.
Не имея поблизости свободных резервов, советское командование было вынуждено усиливать внешний фронт окружения, прежде всего его юго-западное и южное направления, за счет внутреннего фронта окружения. В последних числах ноября для этой цели перебрасывалась часть стрелковых дивизий из 65‐й и 21‐й армий Донского фронта на тормосинское направление, а дивизии 51‐й армии, остававшиеся до этого времени на внутреннем фронте, – на южный фас внешнего фронта, то есть на котельниковское направление.
Одновременно, учитывая довольно благоприятную обстановку, сложившуюся на среднем течении Дона, Ставкой ВГК было признано целесообразным провести дополнительную операцию силами Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов с целью расширить фронт наступления и нанести по противнику удар в общем направлении на Миллерово, Ростов. Предполагалось, что успех этой операции может создать условия для полного разгрома группировки противника на южном крыле советско-германского фронта и вместе с тем более надежно обеспечить с запада и юго-запада ликвидацию окруженной в Сталинграде группировки. Замысел советского командования заключался в том, чтобы, сдерживая наступление главной группировки противника силами Сталинградского фронта, разгромить окруженные в Сталинграде войска, одновременно подготовить и провести крупную наступательную операцию на Среднем Дону с целью окончательного разгрома группы армий «Дон» и выхода в тыл кавказской группировке противника (операция получила условное наименование «Сатурн»).
В целях удобства управления войсками Юго-Западного фронта, участвовавшего в двух операциях, было принято решение разделить 1‐ю гвардейскую армию на две части. Соединения, планируемые для участия в операции «Сатурн», оставить в составе этой армии, назначив командующим этой армией генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова, а из остальных соединений, действовавших на рубеже рек Дон, Кривая и Чир до Чернышевской, создать новую, 3‐ю гвардейскую армию во главе с генерал-лейтенантом Д.Д. Лелюшенко.
Гитлеровское командование также испытывало острую потребность в резервах, чтобы с их помощью выправить катастрофическое положение своих войск на сталинградском и кавказском направлениях. Чтобы не допустить переброску резервов из группы армий «Центр», Ставка приняла решение одновременно с проведением контрнаступления в районе Сталинграда организовать наступление войск Калининского и Западного фронтов против немецко-фашистских войск, занимавших ржевско-вяземский выступ. К 8 декабря подготовка наступления была закончена. Начавшаяся операция не достигла своей главной цели – ликвидации ржевского выступа, но активные действия советских войск не позволили германскому командованию перебросить значительные подкрепления с этого участка в район Сталинграда. Более того, чтобы сохранить за собой ржевско-вяземский выступ, оно было вынуждено перебросить в этот район четыре танковых и одну моторизованную дивизии.
Для германского командования разгром в районе Сталинграда грозил разрастись в катастрофу большого стратегического масштаба. Поэтому оно для стабилизации фронта обороны своих войск на сталинградском направлении, деблокады своей окруженной под Сталинградом группировки и вывода с Кавказа группы армий «А» и восстановления, таким образом, сплошного фронта, решило сосредоточить свежие силы в районах Тормосин и Котельниково и, в первую очередь, ударами в направлении на Сталинград прорвать кольцо окружения вокруг 6‐й и части сил 4‐й танковой армий. Для решения этих задач создавалась группа армий «Дон», в которую включались все войска, действовавшие к югу от среднего течения Дона до астраханских степей, а также группировка, окруженная под Сталинградом. Командующим был назначен генерал-фельдмаршал Э. Манштейн.
Главную ударную силу в составе группы армий «Дон» в районе Котельниково составляла армейская группа «Гот», которая включала 4‐ю танковую армию (командующий генерал-полковник Гот). В группу армий входили также остатки немецких войск, отброшенные на нижнее течение реки Чир (к югу от Суровикино) и на Дон между Нижне-Чирской и Верхне-Курмоярской, а также разбитая южнее Сталинграда и отброшенная в район Котельниково 4‐я румынская армия в составе четырех пехотных и двух кавалерийских дивизий.
Северо-западнее армейской группы «Гот» по реке Чир до района южнее Чернышевский оборонялись сводные группы, образованные из остатков немецко-фашистских частей силою до двух пехотных дивизий, объединенные управлением 3‐й румынской армии. Севернее их до Вешенской оборонялась оперативная группа «Холлидт», прибывшая из полосы 8‐й итальянской армии.
Командование группы армий «Дон» планировало нанести два удара. Главный удар силами армейской группы «Гот» из района Котельниково на Сталинград и второй удар частью сил группы «Холлидт» с плацдармов на реках Дон и Чир в районе Рычковский также на Сталинград.
Создание ударной группировки противника в районе реки Нижний Чир и на плацдарме в районе Рычковский было сорвано действиями создаваемой 5‐й ударной армии (командующий генерал-лейтенант М.М. Попов). Эта армия формировалась в начале декабря в основном из частей 10‐й резервной армии. Затем ей была передана часть сил 5‐й танковой армии Юго-Западного фронта и некоторые соединения Сталинградского фронта. Она стала иметь в своем составе 4‐ю гвардейскую, 258, 300, 315, 87‐ю стрелковые дивизии и 3‐й гвардейский кавалерийский корпус.
Войска 5‐й ударной армии, усиленные 7‐м танковым корпусом (командир корпуса генерал-майор танковых войск П.А. Ротмистров), с утра 13 декабря начали бои за уничтожение противника на плацдарме. К исходу 15 декабря плацдарм в районе Рычковский был полностью очищен.
Борьба за плацдарм представляет определенный интерес с точки зрения нестандартного решения полученной боевой задачи. Еще до получения задачи войсками 5‐й ударной армии плацдарм неоднократно пытались очистить от противника части 258‐й и 4‐й гвардейской стрелковых дивизий 5‐й танковой армии. Удары наносились с фланга под основание плацдарма и днем, и ночью, но не приносили ожидаемого результата. По данным разведки, противник все более совершенствовал оборону, особенно на флангах. Ударную группировку надо было усиливать танками. Это и было сделано командованием фронта, которое передало в состав 5‐й ударной армии 7‐й танковый корпус.
Командир танкового корпуса предложил нанести удар мощной танковой группировкой непосредственно с фронта без артиллерийской подготовки. Главный удар перед рассветом должна была нанести 3‐я тяжелая танковая бригада (командир бригады генерал-майор танковых войск И.А. Вовченко). Стрелки и кавалеристы должны были поддержать наступление только после того, как будет достигнут успех танкистами. Наступление прошло по плану и противник был сброшен с захваченного им плацдарма.
Активные действия 1‐го танкового, 5‐го механизированного и 8‐го кавалерийского корпусов в районе Обливская, Суровикино, Секретев заставили прибывшие 11‐ю танковую и 336‐ю пехотную дивизии противника перейти к обороне и в этом районе. Попытка германского командования пробиться к окруженной в Сталинграде группировке с плацдарма в районе Рычковский оказалась сорванной.
Поэтому командование противника вынуждено было принять решение о нанесении одного удара силами только армейской группы «Гот».
1. Артиллерия в наступательных операциях Великой Отечественной войны. Кн. 2. М.: Воениздат, 1965. С. 172.
2. ЦАМО. Ф. 232. Oп. 590. Д. 17. Л. 30; Иванов С.П. Штаб армейский, штаб фронтовой. М.: Воениздат, 1990. С. 461.
3. ЦАМО. Ф. 229. Oп. 645. Д. 3. Л. 19.
Обстановка на начало декабря 1942 года
К началу декабря обстановка на фронтах была следующей. Внутренний фронт окружения проходил по линии Рынок, высоты 122,9, 126,7, Мариновка, Ракотино, Цыбенко, Елхи, Купоросное; в северной части города линия фронта шла по кварталам, прилегающим к берегу Волги. Внешний же фронт, образованный войсками Сталинградского и Юго-Западного фронтов, шел от Рубежинского по рекам Кривая, Чир, затем по Дону до станицы Верх. Курмоярская, а от нее на Верхне-Яблочный, Гремячая, Дарганов, Нугра. Между окруженными вражескими дивизиями и нашим внешним фронтом была полоса шириной в самом узком месте около 40 километров.
То обстоятельство, что у окруженных войск противника к началу декабря почти полностью отсутствовали транспортные связи с внешним миром, за исключением воздушных, не заставило ни гитлеровскую Ставку, ни командование окруженных войск трезво взвесить создавшуюся обстановку и реальное соотношение сил. Они по-прежнему рассчитывали сохранить за собой сталинградский плацдарм, занятый войсками 6‐й армии и частью сил 4‐й танковой армии (сведенных затем в одну – 6‐ю армию), надеясь, что связь с ними будет восстановлена одновременными ударами извне и изнутри по одному из участков кольца наших войск. Сохраняя этот плацдарм, Гитлер полагал оставить за собой возможность для дальнейшего наступления в южном направлении, чтобы в конечном счете осуществить свои планы по овладению Кавказом. Часто это решение Гитлера расценивают как каприз маньяка, но это, конечно, не совсем так: нужно иметь в виду, что развертывавшиеся под Сталинградом события не имели прецедента в мировой военной истории, поэтому фашистский фюрер не верил в свое поражение у стен города, который почти на 50 % находился в его руках. Мало этого. Решение Гитлера, как известно, поддерживало большинство германского генералитета, хотя теперь оставшиеся в живых приспешники Гитлера всеми способами открещиваются от этого, взваливая все на фюрера.
Следует заметить, что события под Сталинградом в тот момент рассматривались и достаточно авторитетными в военных и политических делах людьми как граничащие с чем-то сверхъестественным. Так, например, Уинстон Черчилль в своем выступлении по радио 29 ноября 1942 года говорил: «Успехи в Африке, как бы быстры и решительны они ни были, не должны отвлекать нашего внимания от ударов, которые наносят русские на восточном фронте и которые граничат с чудом. Весь мир приходит в восхищение при мысли о гигантской силе, которую Россия смогла сохранить и применить».
Сразу же после нашего прорыва вражеская оборона на флангах начала расползаться. Захваченные врасплох войска противника зачастую так бежали, что даже теряли соприкосновение с наступающими. Опасаясь, что этот отход, превратившийся на отдельных участках в паническое бегство, приведет к потере наиболее выгодных для обороны рубежей, гитлеровцы начали лихорадочно создавать оборону по рубежу реки Чир (левый приток Дона); они предполагали, что именно в этом направлении будут развиваться наши удары после овладения Калачом. Свободных резервов в этом районе у противника не было, и он вынужден был привлечь для создания здесь обороны первые попавшиеся под руку части, подразделения, команды и т. п. (здесь были использованы разбитые части 3‐й румынской армии, 48‐го танкового корпуса, созданного заново незадолго до нашего контрнаступления и сразу же сильно потрепанного, а также различные учебные и тыловые части 6‐й армии, не попавшие в окружение).
Сведения разведки Юго-Западного фронта в силу ряда обстоятельств, в том числе и действительно объективных, не могли дать полной картины на этом участке. По ее данным, здесь имелась целая группировка, так называемая «тормосинская группировка»; этим малочисленным войскам, задачей которых было стабилизировать положение перед собственным фронтом, приписывались с самого начала иные цели, а именно контрудар с целью освобождения окруженных.
В книге Г. Дёрра в этом отношении содержится значительная доля правды. Он, в частности, пишет:
«Организация обороны на р. Чир до начала наступления с целью деблокирования окруженных войск (с 24 ноября до 11 декабря 1942 г.).
Для нас было счастьем, что русские после проведения операции против 6‐й армии сделали передышку для укрепления фронта окружения. Это дало возможность немецкому командованию (группы армий «Б») прекратить отход и расположить на рубеже р. Чир 3‐ю румынскую армию, значительная часть которой уже переправилась через р. Чир в его верхнем течении на запад. Костяк этой оборонительной позиции составляли немецкие боевые группы, которые образовывались частично по инициативе командиров соединений, частично по приказу группы армий «Б» уже начиная с 19 ноября. Они создавались поспешно, включая в себя всех до последнего солдата: из сводных рот, штабов, комендатур, подразделений службы тыла, команд отпускников, строительных частей, наземного состава ВВС, железнодорожников, то есть из любых подразделений, имевших номера полевой почты и находившихся в тыловом районе 6‐й армии. В большинстве своем там были люди, по боевой подготовке, снаряжению и вооружению не подготовленные для действий в качестве пехотинцев в сложившейся тогда исключительно тяжелой обстановке…
Уравновешенному, обладавшему большой выдержкой командующему 3‐й румынской армией удалось снова взять управление армией в свои руки. Под его командованием (во главе его штаба был поставлен от немецкой стороны полковник Генерального штаба Венк) на рубеже станция Чир, плацдарм в этом районе, станция Дмитриевка, Суровикино, Обливская, Варламов была организована оборона. Вначале было намечено оборудовать ее севернее дороги Морозовск – Сталинград, по которой осуществлялось снабжение армии, но этот план удалось выполнить лишь частично.
Штабу 3‐й румынской армии подчинялись штабы боевых групп:
Так называемая «группа Штумпфельда» (начальник артиллерии 108‐й дивизии) занимала правый фланг до Обливская (включительно); «группа Шпанга» (начальник тылового района фронта) занимала левый фланг до Варламов.
Далее на север нашим войскам удалось стабилизировать положение и снова занять рубеж по р. Чир. Прибывший в район Нижний Астахов 17‐й армейский корпус 24 ноября отбросил противника западнее р. Чир в его верхнем течении на восток, занял плацдарм в районе Боковская, продвинулся по долине р. Кривая на север и захватил Дубовский. В течение следующих дней он занял оборону на реках Чир и Кривая. От Дубовский линия фронта отходила назад на северо-запад, где в районе Токин в 40 км северо-западнее Боковская проходил слабо обеспеченный стык с 8‐й итальянской армией на Дону. 26 ноября остатки 48‐го танкового корпуса, прибившиеся из окружения в районе Чернышевская, включились в оборону на р. Чир, заняв полосу по обе стороны населенного пункта Чир между 3‐й румынской армией и 17‐м армейским корпусом.
После того как 30 ноября из тыла была подтянута еще «группа Штахеля» (8‐й авиакорпус), занявшая полосу между группой Штумпфельда и группой Шпанга в районе станция Секретев, Караичев, можно было считать, что обстановка в большой излучине Дона была стабилизирована. Между западным флангом армейской группы Гота у устья Аксая севернее Потемкинской и плацдармом в Верхне-Чирская оборону на западном берегу Дона занимала располагавшая небольшими силами «группа Адама» (позже «группа Абрахама»), на которую была возложена также и оборона плацдарма.
26 ноября противник возобновил свои действия на флангах 6‐й армии. Его первые и уже не прекращавшиеся атаки имели своей целью захват за Доном плацдарма, который в конце месяца был сужен в результате действий противника. Одновременно он вел разведку боем на фронте 3‐й румынской армии и на нескольких участках перешел в наступление. 29 ноября он прорвал оборону восточнее Суровикино, вышел на южный берег реки Чир и овладел Островский».
1. Дёрр Г. Поход на Сталинград. М.: Воениздат, 1957. С. 134.
Бои на внешнем фронте 3—12 декабря 1942 года
Тем временем на внешнем фронте окружения войска 5‐й танковой армии с утра 2 декабря нанесли удар по врагу и в результате ожесточенных боев овладели плацдармом на р. Чир в районе Нижне-Калиновки.
В последующие дни, 3–6 декабря, части 5‐й танковой армии отражали контратаки частей 336‐й пехотной, 11‐й танковой и 7‐й авиаполевой дивизий врага.
7 декабря 5‐я танковая армия возобновила наступление, форсировала р. Чир, и к 16 часам войска ее левого фланга овладели Островским, Лисинским и совхозом № 70. Однако встречным боем на участке Суровикино, Островский, Лисинский противнику удалось остановить наступление советских войск. В последующие дни немцы сильными контрударами вынудили соединения 5‐й танковой армии отойти на исходный рубеж.
Несмотря на то что противник удержал плацдарм на левом берегу Дона у Нижне-Чирской, так же как и плацдармы на левом берегу р. Чир в районе Рычковского и Верхне-Чирского, активные действия 5‐й танковой армии в первой декаде декабря сыграли положительную роль. Враг истощил здесь свои силы и потерял способность участвовать в запланированном наступлении с целью деблокирования окруженной группировки. Существенную роль в нанесении ударов по врагу и отражении его контратак сыграли действия советской артиллерии и авиации. Фронтовая авиация не только поддерживала наземные войска, но и бомбила аэродромы противника в районах Тацинская, Морозовск и железную дорогу на участке Морозовск – Лихая.
Таким образом, к началу второй декады декабря войска советских фронтов, действовавшие в районе Сталинграда, продолжали развертывать боевые действия на внутреннем и внешнем фронтах окружения.
5‐я ударная, 51‐я и 28‐я армии действовали на внешнем фронте общей протяженностью 365 км (до Элисты и Астрахани). Командование Сталинградского фронта, с целью усиления своих войск на котельниковском направлении, перебросило туда с левого берега Волги из своего резерва 300‐ю и 87‐ю стрелковые дивизии, которые к утру 12 декабря вышли передовыми частями в районы Бузиновки, Зеты, Верхне-Царицынской. А 315‐я стрелковая дивизия была сосредоточена в районе совхоза «Крепь», а в районе Выпасной – 235‐я огнеметная танковая бригада, 234‐й отдельный танковый полк и 20‐я истребительная бригада. Для усиления войск на внешнем фронте сюда были направлены с внутреннего фронта 4‐й механизированный и 13‐й танковый корпуса.
О том, как распределялись силы и средства Сталинградского фронта, дает представление таблица, составленная на основании труда «Великая победа на Волге».
Размещение сил и средств Сталинградского фронта к началу декабря 1942 года (1)
* С учетом 28‐й армии.
Из приведенных данных видно, что танки сосредоточены были главным образом на внешнем фронте, а остальные наземные силы распределялись в основном равномерно между внутренним и внешним фронтами окружения.
На внешнем фронте наибольшую плотность имели войска 5‐й ударной армии, противостоящей группировке противника в районе Нижне-Чирской. Занимая оборону на фронте до 95 км, армия насчитывала 71 тыс. человек, 252 танка, 814 орудий и минометов.
Значительно слабее были силы и средства 51‐й армии, занимавшей оборону в полосе около 140 км. Армия располагала 34 тыс. человек, 77 танками, 419 орудиями и минометами. Оперативная плотность в полосе армии составляла всего лишь одну дивизию на 28 км фронта, 0,5 танка и около 3 орудий и минометов на 1 км фронта. Дивизии насчитывали в среднем до 4 тыс. человек, в ротах было по 30–35 человек. 28‐я армия имела 44 тыс. человек, 40 танков, 707 орудий и минометов. Армия оборонялась на фронте протяженностью до 130 км. Материальное обеспечение 5‐й ударной и 51‐й армий было недостаточным, особенно в отношении боеприпасов и горючего.
Для более глубокого освещения событий, происходивших на внешнем фронте сталинградского окружения, предлагается просмотреть выдержки из сводок Совинформбюро за период с 3 по 11 декабря 1942 года.
«4 декабря
Вечернее сообщение:
В течение 4 декабря наши войска в районе Сталинграда, продолжая наступление, заняли населенные пункты Якты-Юл, Сенышин, Савинский, Лисинский, Попов, Верхне-Чирский, Чепурин, Деев, Паршин и станцию Секретов.
3 декабря частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено 14 немецких танков, до 200 автомашин с войсками и различными грузами, взорвано 2 склада боеприпасов, разбит железнодорожный состав, подавлен огонь 10 артиллерийских батарей, рассеяно и частью уничтожено до батальона пехоты противника.
5 декабря
4 декабря частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено 10 немецких танков, до 300 автомашин с войсками и различными грузами. Разбито два железнодорожных состава, подавлен огонь 10 батарей полевой и зенитной артиллерии, рассеяны и частью уничтожены два батальона пехоты и эскадрон конницы противника.
6 декабря
За истекшую неделю, с 29 ноября по 5 декабря включительно, в воздушных боях, на аэродромах и огнем зенитной артиллерии уничтожено 192 немецких самолета, в том числе 108 трехмоторных транспортных самолетов. Наши потери за это же время – 102 самолета.
7 декабря
В течение 7 декабря наши войска в районе Сталинграда и на Центральном фронте продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях.
8 декабря
В течение 8 декабря наши войска в районе Сталинграда и на Центральном фронте продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях.
За 7 декабря в районе Сталинграда уничтожено 44 транспортных самолета противника.
9 декабря
В течение 9 декабря наши войска в районе Сталинграда и на Центральном фронте продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях.
За 8 декабря в районе Сталинграда уничтожено 24 транспортных самолета противника.
8 декабря частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено 25 немецких танков, до 200 автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь 6 артиллерийских батарей, разбито 2 железнодорожных состава, рассеяно и частью уничтожено до батальона пехоты противника.
10 декабря
В течение 10 декабря наши войска в районе Сталинграда и на Центральном фронте продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях.
За 8 декабря под Сталинградом уничтожено не 24 транспортных самолета противника, как об этом сообщалось ранее, а 29 транспортных самолетов противника.
9 декабря частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено до 30 немецких танков, до 200 автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь 10 артиллерийских батарей, взорван склад боеприпасов, рассеяно и частью уничтожено до двух батальонов пехоты противника.
11 декабря
В течение 11 декабря наши войска в районе Сталинграда и на Центральном фронте продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях.
За 10 декабря в районе Сталинграда уничтожено 60 транспортных самолетов противника.
10 декабря частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено 10 немецких танков, до 200 автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь 7 артиллерийских батарей, разбито два железнодорожных состава, взорвано 2 склада боеприпасов и склад горючего, рассеяно и частью уничтожено до двух батальонов пехоты противника».
1. Великая победа на Волге. М.: Воениздат, 1964. С. 369.
Обстановка на 12 декабря
Из утреней сводки Совинформбюро от 12 декабря
«Юго-западнее Сталинграда наши бойцы истребили вражеский кавалерийский эскадрон. На другом участке батальон пехоты и 13 танков противника атаковали наш опорный пункт. Бойцы Н-ской части отбили атаку гитлеровцев. В результате боя уничтожено до 300 немецких солдат и офицеров и подбито 3 танка противника».
12 декабря перед участком 5‐й ударной армии действовали 336‐я пехотная, 7‐я авиаполевая и 11‐я танковая дивизии противника, 51‐й армии противостояли 10 дивизий врага, а 28‐й армии в районе Элисты – 16‐я немецкая моторизованная дивизия. В районе Тормосина находилась 17‐я танковая дивизия – резерв группы армий «Дон».
Командование противника, сосредоточивая ударные группировки в районах Котельниково и Тормосин, смогло к 12 декабря создать группировку лишь в районе Котельниково. В состав этой группировки, получившей условное название армейской группы «Гот», в соответствии с записями Г. Дёрра, входили:
4‐я танковая армия.
Восточнее Дона действовали 16‐я немецкая моторизованная дивизия, 4‐я румынская армия в составе 6‐го и 7‐го армейских корпусов, боевые группы 2‐го немецкого штаба связи, а также 57‐й немецкий танковый корпус в составе 6‐й и 23‐й танковых дивизий.
Западнее Дона боевые действия вели боевая группа Адама, основу которой составляли части 384‐й немецкой пехотной дивизии, 48‐й танковый корпус и боевая группа Штумпфельда.
В районе станции Зимовники располагалось управление 3‐й румынской армии, в состав которой входили группа Штахеля, группа Шпанга, а также 17‐й армейский корпус с 1‐м и 2‐м румынскими армейскими корпусами (1).
В книге «Великая победа на Волге» указано, что в состав армейской группы «Гот» входили 57‐й танковый корпус (6‐я и 23‐я танковые, 15‐я авиаполевая дивизии). В наступлении также должен был участвовать отдельный танковый батальон, оснащенный новыми тяжелыми танками «тигр» (2).
Генерал-фельдмаршал Манштейн, видя невозможность создания двух ударных группировок, решил начать наступление силами одной котельниковской группировки (армейской группы «Гот»). Прорыв отсюда фронта окружения советских войск намечался путем нанесения удара на узком участке фронта вдоль железной дороги Тихорецк – Сталинград.
Замыслы противника были разгаданы командованием Сталинградского фронта, которое принимало меры для отражения готовящихся противником ударов из района Котельниково и с плацдарма у Нижне-Чирской. При этом учитывалась и возможность встречного удара из кольца окружения.
Ставка Верховного главнокомандования, правильно оценивая сложившуюся обстановку, временно отложила операцию по уничтожению окруженной группировки. Перед войсками Сталинградского и Юго-Западного фронтов была поставлена задача ликвидировать попытки противника прорваться к группировке Паулюса и восстановить свои позиции под Сталинградом.
К 12 декабря на внешнем фронте окружения было следующее соотношение сил: 5‐я ударная и 51‐я армии имели восемь стрелковых дивизий, укрепленный район, танковый и механизированный и два кавалерийских корпуса, четыре танковые бригады, восемь артиллерийских и минометных полков РВГК и два полка реактивной артиллерии. Этим войскам противостояла группа «Гот», насчитывавшая 13 дивизий.
Соотношение сил и средств на внешнем фронте окружения в полосе 51‐й армии (235 км) к рассматриваемому времени видно из таблицы.
Силы и средства в полосах 5‐й ударной и 51‐й армий (3)
Таким образом, враг имел в два раза больше танков и самолетов. Наибольшее количество сил и средств гитлеровцы направили против ослабленной в боях 51‐й армии. Здесь противник имел превосходство в людях и артиллерии в 2 раза, а в танках – более чем в 6 раз.
В то время командующий Сталинградским фронтом А.И. Еременко в своей книге по поводу соотношения сил и средств на 12 декабря пишет:
«К началу наступления группировки Гота – Манштейна соотношение сил 51‐й армии и котельниковской группировки противника сложилось в пользу противника. По личному составу оно составляло 1: 1,2; по полевой и противотанковой артиллерии – 1: 1,9; по танкам – 1: 5. Противнику удалось, таким образом, перед фронтом нашей 51‐й армии создать двойное превосходство в артиллерии и пятикратное в танках. На направлении же главного удара соотношение сил было еще большим в пользу противника.
Однако по вопросу о соотношении сил Манштейн в своем труде «Утерянные победы» пытается ввести читателя в заблуждение. Оперируя понятием соединения, он ставит на одну доску, с одной стороны, немецкие танковые дивизии, с другой – наши танковые и механизированные бригады, уступавшие им в силах примерно в 5–6 раз.
Подобная манипуляция с соотношением сил приводит Манштейна к утверждению, что наши силы превосходили немецко-фашистские якобы в несколько раз, чего в действительности, как мы видим из приведенного соотношения сил, не было.
Манштейн всячески преуменьшает свои силы, утверждая, что в ударной группе у Гота было всего две танковые и не то одна, не то две авиаполевые дивизии. В этой лжи отставного фельдмаршала изобличают его же коллеги – Типпельскирх и Бутлар, заявляющие в один голос, что Гот имел четыре танковые, одну пехотную и три авиаполевые дивизии. Документально установлено, что в группировку Гота входили 23, 6, 17‐я танковые, 16‐я и СС «Викинг» моторизованные дивизии, 6‐й и 7‐й румынские армейские корпуса и 15‐я авиаполевая немецкая дивизия» (4).
И еще один источник – мемуары начальника Генерального штаба РККА А.М. Василевского. В них мы читаем следующее: «К вечеру 12 декабря передовые части 6‐й танковой дивизии противника на отдельных участках уже подошли к южному берегу Аксая, а его 23‐я танковая дивизия, наступая вдоль железной дороги, вышла в район, который 10–15 км южнее железнодорожного и шоссейного моста через Аксай у Круглякова. Соотношение сил на фронте 51‐й армии было тогда примерно следующим: у нас – 34 тыс. человек, у противника – 76 тыс.; танков – 77 против 500; орудий и минометов (калибром от 76 мм и крупнее) – 147 против 340. Таким образом, наша 51‐я армия оказалась в крайне трудном положении» (5).
Перед деблокирующей операцией Манштейн имел определенные преимущества на том участке фронта, где намечался его удар. Положение советских войск здесь было опасным. Однако общее соотношение сил на южном крыле советско-германского фронта, включая район Сталинграда, не создавало предпосылок для достижения целей гитлеровского Верховного командования. Самое большее, чего мог добиться враг, – это соединения с 6‐й армией и восстановления ее активной роли. Несомненно, что это неизбежно осложнило бы военную обстановку для советской стороны и потребовало бы дополнительных усилий и жертв для разгрома врага на юге. Боевое мастерство и героизм советских войск определили такое развитие событий, которое опрокинуло планы противника.
1. Дёрр Г. Поход на Сталинград. С. 89.
2. Великая победа на Волге. С. 373.
3. История второй мировой войны, 1939–1945. Т. 6. С. 64.
4. Еременко А.И. С. 400.
5. Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 247.
Планы и создание группировки немецких войск
Решив деблокировать окруженные под Сталинградом войска Паулюса, Верховное командование вермахта организовало новую группу армий «Дон», между группами армий «А» и «Б». Командование этой группой армий было возложено на генерал-фельдмаршала фон Манштейна. В нее были включены: оперативная группа «Холлидт» (в районе Тормосина), остатки 3‐й румынской армии, 4‐я немецкая танковая армия (вновь созданная из управления бывшей 4‐й танковой армии и соединений, прибывших из резерва) и 4‐я румынская армия в составе 6‐го и 7‐го румынских корпусов.
На усиление группы армий «Дон» спешно перебрасывались дивизии с Кавказа, из-под Воронежа, Орла и из Франции, Германии, Польши. Манштейну также были подчинены и войска, окруженные в районе Сталинграда. Группа армий «Дон» занимала фронт общей протяженностью 600 км, от станицы Вешенской на Дону до р. Маныч. В ее составе было до 30 дивизий, в том числе шесть танковых и одна моторизованная, не считая соединений, окруженных под Сталинградом. Перед войсками Юго-Западного фронта находились 17 дивизий из группы армий «Дон», а 13 дивизий (объединенных в армейскую группу «Гот») противостояли войскам 5‐й ударной армии и 51‐й армии Сталинградского фронта. Манштейн в своих мемуарах рассказывает о том, как формировалась группа армий «Дон». По приказу ОКХ в качестве ее управления был использован штаб 11‐й немецкой армии, находившийся в районе Витебска.
Э. фон Манштейн и сопровождающие его лица 24 ноября прибыли в штаб группы армий «Б» в Старобельск, где он был ознакомлен с обстановкой командующим группой генерал-полковником фон Вейхсом и начальником штаба генералом фон Зоденштерном.
В группу армий «Дон», помимо окруженной в Сталинграде 6‐й армии, первоначально входили остатки разбитой 4‐й танковой армии и двух румынских армий и, наконец, не участвовавшая в боях немецкая 16‐я моторизованная дивизия и еще четыре боеспособные румынские дивизии.
«Группе выделялись следующие новые силы: в 4‐ю танковую армию (для наступления на Сталинград с юга с целью деблокирования находившихся там войск) от группы армий «А» штаб 57‐го танкового корпуса с 23‐й танковой дивизией и значительными силами АРГК, а также вновь пополненная 6‐я танковая дивизия, которая должна была прибыть из Западной Европы.
На левый фланг, 3‐й румынской армии – один штаб корпуса и 4–5 дивизий (так называемая группа Холлидта) – с задачей наступать с Верхнего Чира в восточном направлении с целью деблокировать Сталинград.
В штабе группы армий «Б» мне показали радиограмму, которую направил Гитлеру командующий 6‐й армией генерал Паулюс (если я не ошибаюсь, 22 или 23 ноября). Он сообщал, что, по его мнению, как и по мнению всех его командиров корпусов, абсолютно необходим прорыв армии в юго-западном направлении. Правда, чтобы получить необходимые для этого силы, требовалась перегруппировка сил армии и отвод северного фланга с целью его сокращения и высвобождения необходимых сил. В штабе группы армий «Б» полагали, что даже при немедленном согласии Гитлера прорыв мог быть начат не ранее 28 ноября. Но Гитлер не дал своего согласия…» (1)
Э. фон Манштейн, поставленный Гитлером во главе группы армий «Дон» и получивший приказ деблокировать окруженную советскими войсками под Сталинградом группировку Паулюса, был испытанным фашистским военачальником, стяжавшим себе известность во многих захватнических походах гитлеровской армии. Впоследствии Паулюс характеризовал его как военачальника, который «пользовался репутацией человека, обладающего высокой квалификацией и оперативным умом и умеющего отстаивать перед Гитлером свое мнение». Генерал-майор Ф. фон Меллентин, 27 ноября назначенный на должность начальника штаба 48‐го танкового корпуса, рассказывая о своей поездке из Ставки Гитлера в штаб группы армий «Дон», не скупится на краски, останавливаясь на личности Манштейна. «Утром 28 ноября я вылетел самолетом в Ростов, где должен был явиться во вновь созданный штаб группы армий «Дон». Перелет из Восточной Пруссии на старом испытанном Ю-52 показался мне бесконечно долгим. Мы пролетели над разрушенной Варшавой, затем пересекли бездорожный район Пинских болот и занесенные снегом степи Украины и, сделав короткую посадку в Полтаве с ее зловещими памятниками, напоминающими о нашествии Карла XII, прибыли в Ростов во второй половине дня. Совершив перелет в 2400 км, я мог составить себе ясное представление о бескрайних просторах России и тех огромных расстояниях, на которых ведутся боевые действия.
В тот же вечер я явился к фельдмаршалу фон Манштейну и его начальнику штаба генералу Велеру. С момента посещения нашей дивизии в Польше в 1940 году Манштейн очень постарел, но его авторитет вырос, а подвиги, совершенные в начале войны с Россией и затем при завоевании Крыма, принесли ему такую славу, которой мог бы позавидовать любой командующий на Восточном фронте. Как специалист по ведению осадных боевых действий, он в свое время был направлен на ленинградский участок фронта для разработки плана по овладению старой русской столицей, а впоследствии был переброшен под Сталинград с задачей восстановить положение на Дону и организовать деблокаду окруженной в Сталинграде немецкой группировки. Манштейн, которого метко называли человеком, «скрывающим свои чувства под маской ледяного спокойствия», направил меня к полковнику Буссе, первому офицеру штаба группы армий «Дон».
С нескрываемым пессимизмом описывает Меллентин окончание своего путешествия к 48‐му танковому корпусу. «На рассвете 29 ноября я вылетел на командный пункт 48‐го танкового корпуса. Мы летели на «Шторхе» и вместе с пилотом очень внимательно смотрели вниз, боясь ошибиться и совершить посадку по ту сторону фронта. Самолет шел над самой землей, и я получил довольно полное представление о «матушке России». Местность по обоим берегам Дона представляет собой огромную бескрайнюю степь; лишь изредка попадаются глубокие лощины, в которых прячутся деревни. Пейзаж напоминал пустыню Северной Африки, только вместо песка внизу белым ковром лежал снег. Когда мы совершили посадку на небольшом фронтовом аэродроме, я понял, что начался новый и очень мрачный период моей службы в армии» (2).
Э. Манштейн подробно пишет об обстановке, которая сложилась в связи с окружением немецких войск под Сталинградом. В его рассказе наряду с заслуживающими внимания конкретными деталями есть и много тенденциозного, неверного. Так, он утверждает, что в сталинградском «котле» оказалось 200–220 тысяч человек окруженных войск, хотя их было 330 тысяч. Оценивая положение войск Паулюса, он подчеркивает решающее, по его мнению, значение снабжения их по воздуху. При этом всю ответственность за допущенный здесь просчет он возлагает на Гитлера и Геринга, следуя усвоенной в этом отношении манере послевоенных воспоминаний гитлеровских генералов. В то же время он говорит о недостаточности сил, которыми располагал как командующий группой армий «Дон» для нанесения деблокирующего удара. «…Вскоре стало ясно, – пишет Манштейн, – что первоначальный план – с целью деблокирования 6‐й армии предпринять удары силами 4‐й танковой армии из района Котельниково восточнее реки Дон и силами группы Холлидта со Среднего Чира на Калач – окажется невыполнимым ввиду недостатка сил. Можно было, правда, рассчитывать на то, что удастся сосредоточить достаточно сил в одном месте. При нынешнем положении вещей для деблокирующего удара могла быть использована только 4‐я танковая армия. Ей ближе было до Сталинграда. На своем пути к Сталинграду ей не приходилось бы преодолевать Дона. Можно было также надеяться, что противник меньше всего будет ожидать такое наступление на восточном берегу Дона, так как при существовавшей на фронте обстановке сосредоточение в этом районе крупных сил было бы связано для немцев с большим риском. Поэтому противник вначале выдвинул только относительно слабые силы в направлении на Котельниково для прикрытия внутреннего фронта окружения. Здесь на первых порах 4‐й танковой армии противостояло только 5 дивизий противника, тогда как на р. Чир противник имел уже 15 дивизий».
Для выполнения поставленных задач Э. фон Манштейн планировал нанести два деблокирующих удара. 4‐я танковая армия армейской группы «Гот» должна была начать наступление основными силами с района Котельниково восточнее Дона. Основным ее заданием было прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или фланг войскам Красной армии южнее или западнее Сталинграда и разбить их. 48‐й танковый корпус из состава армейской группы Холлидта должен был ударить в тыл войскам прикрытия противника с плацдарма на реках Дон и Чир в районе станицы Нижне-Чирская.
В случае, если еще до начала наступления количество войск Красной армии перед фронтом 4‐й танковой армии севернее Котельниково значительно возрастет или если снова возникнет критическая ситуация на фронте 4‐й румынской армии, прикрывавшей восточный фланг, приказом был предусмотрен следующий запасной вариант: танковые дивизии 4‐й танковой армии должны были быть срочно переброшены по западному берегу Дона на север, на донско-чирский плацдарм в Нижне-Чирскую и нанести главный удар оттуда. Меньшая ударная группа с донско-чирского плацдарма должна была нанести удар западнее реки Дон на Калач, чтобы разорвать фронт и открыть 6‐й армии путь через Дон по мосту. 6‐й армии командованием группы армий «Дон» было приказано подготовиться к прорыву в южном направлении навстречу армейской группе Гота. Выход 6‐й армии из «котла» должен был начаться согласно плану «Доннершлаг».
Этот вариант операции «Винтергевиттер» был изложен в приказе группы армий «Дон» от 1 декабря 1942 года.
Однако точная дата наступления не была определена, но операция могла начаться не раньше 8 декабря. Такая ситуация была обусловлена задержкой в сборе сил: армейская группа Холлидта не успевала занять исходные позиции для наступления вследствие недостаточной пропускной способности дорог, а 4‐я танковая армия ожидала прибытия 23‐й танковой дивизии, которая из-за оттепели на Кавказе не могла двигаться своим ходом и добиралась по железной дороге. Днем начала операции было названо 12 декабря.
Через несколько дней Манштейн был вынужден пересмотреть начальный план из-за неудовлетворительного состояния комплектации ударных групп. Из числа семи дивизий, предназначенных для группы Холлидта, две (62‐я и 294‐я пехотные дивизии) уже было задействованы в боях на фронте 3‐й румынской армии, и оперативное состояние не позволяло отозвать их обратно. 3‐я горнострелковая дивизия вообще не прибыла, приказом ОКХ она была передана группе армий «А», а потом группе армий «Центр». Группой армий «А» была также задержана артиллерия резерва главного командования.
Активизация частей Красной армии на фронте 3‐й румынской армии заставила ее штаб докладывать: «В настоящий момент сил 48‐го танкового корпуса недостаточно для одновременной борьбы с прорывами и контрнаступлением, назначенным на 12 декабря».
Поскольку рисковать устойчивостью чирского фронта было невозможно, Манштейн принял решение отказаться от двух деблокирующих ударов. Окончательно было решено, что главный удар должна была нанести 4‐я танковая армия.
Главная роль в решающем ударе была возложена на 57‐й танковый корпус. Он состоял из двух дивизий: прибывшей из Франции 6‐й танковой дивизии (160 танков и 40 самоходных установок) и прибывшей с Кавказа 23‐й танковой дивизии (30 танков).
1 декабря командование группы армий отдало приказ на проведение операции «Винтергеви́ттер» (нем. Wintergewitter – «Зимняя гроза»), которая предусматривала следующее.
4‐я танковая армия должна была начать наступление основными силами из района Котельниково восточнее р. Дон. Начало наступления намечалось на 8 декабря. Войскам армии предлагалось прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или во фланг советским войскам, занимающим внутренний фронт окружения южнее или западнее Сталинграда, и разбить их.
48‐й танковый корпус из состава группы «Холлидт» должен был ударить в тыл советских войск с плацдарма на реках Дон и Чир в районе станицы Нижне-Чирская.
6‐й армии в соответствии с категорическим приказом Гитлера предлагалось удерживать свои прежние позиции в «котле». Вместе с тем в определенный день, указанный штабом группы армий, 6‐я армия должна была прорваться на юго-западном участке фронта окружения в направлении на р. Донская Царица и соединиться с наступающей 4‐й танковой армией.
Войска противника, закрепившиеся на рубеже р. Чир у Нижне-Чирской, находились всего в 40 км от окруженных войск Паулюса, тогда как котельниковская группировка (армейская группа «Гот») была удалена от них перед началом наступления на расстояние 120 км. Тем не менее Э. фон Манштейн решил наступать именно отсюда. «Он отказался от форсирования Дона, как от рискованной и трудной операции, а выбрал для своих действий район Котельниково юго-восточнее Дона: по его мнению, именно отсюда было выгоднее всего начинать наступление».
Решение на деблокирующий удар со стороны Котельниково зависело от ряда факторов, и прежде всего от реально складывавшейся тогда обстановки. По этому поводу Шейберт пишет, что, после того как советские войска укрепили кольцо окружения, они сразу же начали атаки против немецкой стороны по реке Чир. Центром этих атак было нижнее течение реки и плацдарм в ее устье у Дона. Гитлеровские войска полностью исчерпали здесь свои возможности. Наконец врагу удалось с помощью войск, объединенных под командованием 48‐го танкового корпуса, отбить эти атаки. Но, прежде чем ударная группа «Холлидт», предназначавшаяся как основная сила для деблокирующей операции, успела подойти в конце ноября к немецкому оборонительному фронту по реке Чир, вновь созданный 48‐й танковый корпус был уже потерян для деблокирующей операции.
«48‐й танковый корпус не только не смог содействовать этому удару с помощью операции с Чирского плацдарма – напротив, он вынужден был уже 15 декабря сдать эту позицию, ближе всего находившуюся к окруженным войскам».
О подготовке деблокирующего удара из района Котельниково приводит данные X. Шейберт в другой своей книге: «До Сталинграда – 48 километров. Деблокирующий удар 6‐й танковой дивизии, декабрь 1942 года». Шейберт являлся командиром 8‐й танковой роты 11‐го танкового полка (полковника Гюнерсдорфа) 6‐й танковой дивизии генерал-майора Рауса. Эта дивизия наряду с 23‐й танковой дивизией, а затем и 17‐й танковой дивизией входила в 57‐й танковый корпус генерала танковых войск Кирхнера. Корпус стал основным бронированным кулаком, с помощью которого гитлеровское командование пыталось пробить брешь в кольце окружения. Рассказывая о практической стороне подготовки удара, Шейберт приводит детали, показывающие сильные и слабые стороны вражеских войск, привлекавшихся для контрудара, в частности, 6‐й танковой дивизии. Она играла едва ли не главную роль среди соединений 57‐го танкового корпуса.
Шейберт пишет и о событиях, непосредственно предшествовавших переброске 6‐й танковой дивизии в район Сталинграда. Так, он сообщает, что после тяжелых зимних боев в 1941–1942 гг. в районе Москвы 6‐я танковая дивизия в мае 1942 года была переброшена во Францию для пополнения и перевооружения, 11‐й танковый полк, имевший на вооружении чехословацкие машины «Шкода-35», должен был получить вместо них новые немецкие машины. Танковый полк был развернут по штатам военного времени, так же как и вся 6‐я танковая дивизия. Дивизия была хорошо вооруженным соединением. В ней имелось наряду с опытными обер-ефрейторами кадровое ядро унтер-офицеров и офицеров. Подразделения были сколоченными, обладали боевым опытом. Шейберт пишет: «Боеспособность дивизии можно оценить как выдающуюся. Каждый чувствовал свое большое превосходство над противником, верил в силу своего оружия, в подготовленность командиров».
В ноябре началась погрузка первых эшелонов. «В Париж мы не попали, – пишет Шейберт, – наши эшелоны шли объездными маршрутами, затем пересекли Западную Германию и, двигаясь дальше на Восток, проехали Берлин… Когда достигли Барановичей в Белоруссии, началась партизанская область. Разрушенные локомотивы и вагоны по обе стороны железнодорожной линии отчетливо показывали, какая ожесточенная малая война шла здесь. Всюду на этой огромной лесистой территории вплоть до Гомеля была усиленная охрана железнодорожных путей. Локомотив толкал перед собой вагон с песком, как защиту от мин. Брянск лежал в глубоком снегу. Мы двинулись дальше через Курск в Белгород, где местность была более открытой. Далее лежала Украина со своими степными просторами, раскинувшимися на юг и на восток. В беседах господствовали сообщения о Сталинграде. Несмотря на осторожность первых сводок, было ясно, что 21 ноября крупные войсковые объединения были окружены и что сейчас продолжаются бои и вне котла. Офицерам стало ясно, что 6‐я танковая дивизия рано или поздно будет действовать на этом участке».
Фельдмаршал Манштейн, следуя из Витебска для вступления в должность командующего группой армий «Дон», принял в Харькове командира 6‐й танковой дивизии генерал-майора Рауса. Они вместе проехали до Ростова, и Манштейн лично информировал Рауса об обстановке и распорядился, чтобы дивизия во изменение первоначального приказа сосредоточилась не в Миллерово, а юго-западнее Котельниково, вошла в состав 57‐го танкового корпуса и вела на этом участке сдерживающие бои. О действиях советских войск Манштейну было известно, что их 4‐й кавалерийский корпус, усиленный танками и поддерживаемый двумя пехотными дивизиями, наступает по обеим сторонам железнодорожной линии, ведущей из Сталинграда в Котельниково.
27 ноября утром эшелон 6‐й танковой дивизии прибыл в Котельниково. Как раз в это время, после артиллерийского обстрела, советские подразделения ворвались в город. «Уже через несколько минут дивизия докладывала о первых убитых и раненых». Прибывали (с Кавказа) и части 23‐й танковой дивизии, которые должны были действовать правее 6‐й танковой дивизии.
Срок начала деблокирующего удара противник вынужден был перенести сначала на 8‐е, а затем на 12 декабря. Происходило сосредоточение войск, предназначенных для наступления.
6‐я танковая дивизия к 5 декабря была полностью сосредоточена в районе Котельниково, ее мотопехота и артиллерия заняли оборону примерно в 15 км восточнее города. 11 декабря Манштейн отдал приказ о начале операции. Положение на южном участке фронта было таково, что «в дальнейшем деблокада Сталинграда вообще могла стать невозможной».
Враг решил нанести удар силами 6‐й и 23‐й танковых дивизий, к которым в дальнейшем присоединялась и 17‐я танковая дивизия. Генералу Паулюсу Манштейн предложил нанести встречный удар из «котла».
Сотрудники Института военной истории и другие специалисты считают, что немецкое командование, решившись на контрудар в районе Котельниково, вне всякого сомнения, шло на огромный риск. Ведь без решающего превосходства в силах на избранном для наступления направлении трудно было рассчитывать на успех. Поэтому при нанесении контрудара на этом направлении командование группы армий «Дон» основную ставку делало на достижение внезапности. По его расчетам, массированное применение танков, артиллерии и авиации на узком участке фронта позволит быстро прорвать оборону и путем стремительного развития наступления ударной танковой группировкой соединиться с 6‐й армией еще до того, как ошеломленные неожиданным ударом советские войска смогут принять какие-либо контрмеры. Именно внезапность, по замыслу Манштейна, и должна была спутать все карты советского командования, дезорганизовать его действия и привести к неизбежным в подобной ситуации ошибкам, которыми он не замедлит воспользоваться. Только этим можно объяснить ту редкую для немецкого командования поспешность, с которой была предпринята эта недостаточно обеспеченная операция. Один из лучших полководцев рейха 55‐летний генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн-Левински шел ва-банк. Трезвому учету всей совокупности реальных факторов он предпочел риск, во многом основанный на использовании случайных факторов.
1. Манштейн Э. Утерянные победы. С. 347.
2. Меллентин Ф. Танковые сражения. М., 1957. С. 183–185.
Планы советского командования
Внимание советского командования в первой декаде декабря 1942 года было сосредоточено на одновременном решении нескольких задач: боевых действиях по ликвидации окруженных войск, укреплении внешнего фронта окружения и подготовке к операции по разгрому врага на Среднем Дону, план которой Ставка ВГК утвердила 3 декабря. Начало операции «Сатурн» было назначено на 10 декабря. Однако по ходатайству представителя Ставки ВГК генерала Н.Н. Воронова и Военного совета фронта, которые ссылались на незавершенность подготовительных мероприятий, этот срок был перенесен на 16 декабря.
К исходу 11 декабря войска Сталинградского фронта, действовавшие на внешнем фронте, который в то время проходил по линии устье р. Лиска (приток р. Чир), Верхне-Курмоярская, Верхне-Яблочный, наступала 51‐я армия генерала Н.И. Труфанова, левее ее, в калмыцких степях, – 28‐я армия. Общая протяженность внешнего фронта окружения в полосе Сталинградского фронта достигала 360 км. Его удаление от внутреннего фронта окружения на правом фланге не превышало 40 км, а на котельниковском направлении – 100–105 км. Вновь сформированная 5‐я ударная армия (генерал М.М. Попов) продолжала развертывание на правом фланге внешнего фронта окружения (в районе устья Чира и южнее). В нее были включены и находившиеся до этого в резерве Сталинградского фронта 87, 300 и 315‐я стрелковые дивизии. После этого в резерве фронта оставались лишь 235‐я отдельная огнеметная танковая бригада, 234‐й отдельный танковый полк и 20‐я истребительная бригада.
К 12 декабря Сталинградский фронт имел 38,5 расчетной дивизии, 274 тысяч человек личного состава, 578 танков, 5017 орудий и минометов (калибра 76 мм и выше). Его силы почти равномерно распределялись на внутреннем и внешнем фронтах окружения. Однако большая часть танков – 369 единиц – была сосредоточена на внешнем фронте. Главные силы 8‐й воздушной армии – 320 самолетов – поддерживали войска на внутреннем фронте.
К началу немецкого контрудара на котельниковском направлении в 140‐километровой полосе действовала 51‐я армия. В предыдущих боях она понесла значительные потери и имела 50‐процентный некомплект в людях и боевой технике. Всего в ней насчитывалось 34 тысяч человек, 159 орудий, 195 минометов, 65 зенитных орудий, 1809 автомашин и 105 танков. Обеспеченность материальными средствами составляла лишь половину комплекта боеприпасов и до ¾ заправки горючего (1).
Более двух недель армия вела непрерывные наступательные бои на котельниковском направлении и только с 9 декабря начала закрепляться на достигнутых рубежах. Поэтому ее соединения успели подготовить лишь главную полосу обороны, глубина которой не превышала 2–3 км.
Оборона войск 51‐й армии в инженерном отношении была подготовлена слабо, так как земляные работы были начаты только 9 декабря и в условиях зимы велись крайне медленно. Поскольку дивизии оборонялись в очень широких полосах – до 28 км – они не могли создать сплошного фронта обороны. На переднем крае имелись отдельные опорные пункты с большими промежутками между ними (от 2 до 4 километров), которые слабо прикрывались артиллерийским и минометным огнем. На ряде участков были установлены минные поля. В опорных пунктах были подготовлены только окопы на стрелковые отделения и площадки для огневых средств.
С целью прикрыть большой фронт пришлось большую часть сил сосредоточить на переднем крае обороны. Поэтому оперативное построение армии, а также боевых порядков соединений и частей было одноэшелонным. В районе населенного пункта Аксай, что в 30 км от переднего края, располагался ее резерв – 13‐й танковый корпус (31 танк, в том числе 13 легких танков Т‐60). В целом же 51‐я армия существенно уступала противнику в силах и средствах.
Соотношение сил и средств в полосе 51‐й армии на 12 декабря 1942 г. (2)
Таким образом, на направлении своего главного удара немецкое командование создало необходимое для ведения наступательных действий превосходство, прежде всего в танках и артиллерии. Некоторого преимущества добилось оно и в авиации (1,6: 1). О том, что немцы сосредоточили в районе Котельниково крупные силы, командованию Сталинградского фронта стало известно еще в первых числах декабря.
Однако, когда 2 декабря разведка доложила о появлении в районе Зимовники частей 6‐й танковой дивизии, прибывшей из Франции. Но это не вызвало беспокойства у генерала Еременко и его помощников. Не уделила должного внимания котельниковскому направлению и Ставка ВГК. Прежде всего, она решила ликвидировать плацдармы врага на Чире и Дону, чтобы лишить его тормосинскую группировку возможности использовать их для нанесения удара в направлении Сталинграда. Здесь предполагалось использовать вновь созданную 5‐ю ударную армию. К сожалению, в архивных документах нет никакого объяснения подобного решения. Но, по всей видимости, сама мысль о нанесении противником контрудара имевшимися у него в районе Котельниково силами представлялась советскому командованию маловероятной.
Основываясь на данных разведки, советское командование исходило из того, что ранее 14–16 декабря немцы не смогут начать операцию по деблокированию 6‐й армии. Поэтому их контрудар в районе Котельниково оказался полной неожиданностью. Об этом, в частности, свидетельствует разведывательная сводка штаба Сталинградского фронта от 12 декабря. В ней отмечалось, что «противник продолжает подготовку операции по соединению с окруженными в Сталинграде войсками» (3).
Таким образом, ни агентурная, ни войсковая разведка Сталинградского фронта не смогли распознать готовившиеся планы противника в той мере, которая нужна для принятия конкретных решений. Поэтому в планах советского командования ней нет ни малейшего намека на возможность перехода противника в решительное наступление на котельниковском направлении, которое началось через два с половиной часа после этого донесения.
Однако в своих мемуарах командующий Сталинградским фронтом Еременко пишет следующее:
«Уже с самого начала формирования этой группировки командование Сталинградского фронта опасалось, что основной удар будет нанесен именно этой группировкой из района Котельниково. И с точки зрения выбора района для ее сосредоточения, и с точки зрения быстроты и решительности этого сосредоточения, а также качества подтягиваемых соединений можно было предполагать, что проводимые здесь мероприятия имеют далеко идущие цели. Командование фронта стало принимать все зависящие от него меры, чтобы не быть захваченным врасплох.
Мы обратились к И.В. Сталину с просьбой выделить нам помощь в виде танковых частей. Мы считали, что необходимо нанести удар на Котельниково, в районе которого сосредоточивается основная группировка, предназначенная для освобождения окруженных. Но И.В. Сталин пообещал нам незначительную помощь – три танковых полка (то есть 60 танков).
Представитель Ставки товарищ Василевский, предполагая, что противник будет наносить удар с целью деблокады из района Тормосин, предложил обеспечить внешний фронт окружения по линии Громословка, Абганерово, Ивановка.
Забегая несколько вперед, скажу, что дальнейшие боевые действия показали, что если бы мы создали свой внешний фронт в соответствии с этим предложением, то, во-первых, мы не разведали бы сосредоточения противника в районе Котельниково, а это привело бы к тому, что вражеский удар отсюда оказался бы для нас неожиданным; во-вторых, наш внешний фронт был бы настолько близок к окруженным (примерно 40 км), что при внезапном ударе противник мог бы преодолеть нашу оборону за 1–2 суток.
Чтобы доказать правильность своих выводов, командование Сталинградского фронта решило с целью разведки сил противника и отнесения внешнего фронта окружения на большую глубину от окруженных войск врага нанести удар наличными силами двух стрелковых дивизий, действовавших до этого на широком фронте (правда, ослабленных предыдущими боями), двух, также малочисленных, кавалерийских дивизий 4‐го кавалерийского корпуса при поддержке танковой бригады. Мы полагали, что таким образом удастся окончательно выяснить реальную обстановку в районе Котельниково: если там противник не сосредоточил сил для основного удара, а лишь отвлекает наше внимание от тормосинской группировки, как это считал товарищ Василевский, мы и имеющимися у нас (перечисленными выше) силами овладеем Котельниково; если же именно отсюда враг предполагает нанести свой главный удар, как считали мы, тогда наши действия выльются в крупную оперативную разведку и раскроют всем нам истинный смысл намерений противника; одновременно наш внешний фронт отодвинется примерно на 40–50 километров дальше, что сыграет важную роль в упрочении кольца окружения».
1. Еременко А.И. Сталинград: Записки командующего фронтом. М., 1961. С. 369; ЦАМО. Ф. 220. Оп. 459. Д. 4. Л. 426; Oп. 468. Д. 24. Л. 40;
2. Великая победа на Волге. С. 370.
3. ЦАМО. Ф. 220. Oп. 453. Д. 8. Л. 106, 129.
Оборонительные бои войск 51‐й армии
12 декабря
Из вечерних сводок Совинформибюро
«Юго-западнее Сталинграда противник предпринял несколько контратак, которые были отбиты нашими бойцами. На другом участке немцы силою до 2 полков пехоты и при поддержке 80 танков атаковали наши позиции. Завязались ожесточенные бои, в ходе которых наши бойцы наносят противнику тяжелые потери».
12 ноября 1942 года был первый сильный снегопад. Падающие с неба белые хлопья скрывали противников друг от друга. Через полосу ничейной земли почти ничего не было видно. Смутные контуры позиций, передовых постов, проволочных заграждений лишь иногда проглядывали через снежные заряды. Точно так же в штабах противостоящих друг другу армий смотрели на смутные контуры группировок противника. Разведка дала лишь размытые очертания действительного состава тех войск, с которыми вскоре предстояло столкнуться в смертельном бою.
Наступление армейской группы «Гот» началось в 8 часов утра 12 декабря после короткого, но мощного огневого налета артиллерии и ударов авиации по боевым порядкам соединений 51‐й армии. Действуя из района Котельниково в общем направлении на северо-восток, противник главный удар наносил на узком участке фронта вдоль железной дороги Тихорецк – Сталинград. Здесь наступали 6‐я и 23‐я танковые дивизии 57‐го танкового корпуса, которым противостояли 302‐я и 126‐я стрелковые дивизии 51‐й армии. На флангах танковых дивизий действовали кавалерийские и пехотные немецко-фашистские войска. Соединение с группировкой Паулюса намечалось юго-западнее ст. Тундутово (высота с отметкой 180 восточнее Зеты). После артиллерийской подготовки противник прорвал оборону в полосе 302‐й стрелковой дивизии полковника Е.Ф. Макарчука у полустанка Курмоярский. Воины этой дивизии оказывали упорное сопротивление.
С наступлением темноты передовые части 6‐й танковой дивизии вышли на отдельных участках к южному берегу р. Аксай, а 23‐я танковая дивизия – в район севернее Небыкова. Части 302‐й стрелковой дивизии отошли на рубеж Чилеков – Небыков – совхоз «Терновый». Овладев Гремячим и разъездом 161‐й км, гитлеровцы пытались выйти во фланг и тыл 126‐й стрелковой дивизии, потеснили ее правофланговый полк, но были остановлены.
Генерал-полковник А.И. Еременко потребовал от командующего 51‐й армией генерал-майора Н.И. Труфанова удерживать занимаемый его войсками рубеж и восстановить положение на участке 302‐й стрелковой дивизии. На усиление армии была направлена из резерва фронта 235‐я огнеметная танковая бригада и 87‐я стрелковая дивизия. В то же время командующему 5‐й ударной армией генерал-лейтенанту М.М. Попову было приказано ускорить сосредоточение войск армии для наступления в районе Рычковского с целью ликвидации там немецкого плацдарма.
О действиях немецко-фашистских войск при деблокирующем ударе X. Шейберт сообщает, что перед осуществлением наступательной операции 6‐я танковая дивизия была разделена на четыре боевые группы: три более слабые мотопехотные группы (Цолленкопфа, Унрейна и Квентина) и одна сильная танковая группа Гюнерсдорфа. Подводя итоги первого дня наступления, он пишет, что наиболее важная из поставленных целей достигнута не была – не удалось захватить переправу через р. Аксай.
О начале контрудара противника в районе Котельниково командующий войсками Сталиградского фронта генерал-полковник А.И. Еременко немедленно доложил Верховному. В ответ он услышал: «Держитесь. Мы сейчас же пошлем резервы» (1).
13 декабря
Из сводок Совинформбюро
Из утренних сводок:
«Юго-западнее Сталинграда противник пытался контратаковать наши позиции. Встреченные мощным артиллерийским и минометным огнем немцы откатились на исходные рубежи, оставив на поле боя свыше 400 трупов. Н-ское подразделение выбило врага из укрепленных позиций и захватило 8 пулеметов, 2 миномета и 126 винтовок».
Из вечерних сводок:
«Юго-западнее Сталинграда гитлеровцы силами пехоты и танков перешли в наступление на позиции, которые обороняет Н-ская часть. Встреченные артиллерийским огнем, они отступили, оставив на поле боя много трупов. Вскоре противник предпринял еще одну за другой три атаки. Одной группе немецких танков удалось вклиниться в нашу оборону. Советские артиллеристы и бронебойщики подбили 15 и сожгли 7 вражеских танков. Уничтожено до 800 немецких солдат и офицеров».
На рассвете 13 декабря немецко-фашистские войска возобновили наступление. Главный удар противник продолжал наносить по 302‐й стрелковой дивизии. Чтобы остановить продвижение немецких танковых дивизий на рубеж разъезд Бирюковский – совхоз «Терновый», в сражение были введены части 13‐го танкового корпуса. В течение дня 30 штурмовиков 8‐й воздушной армии дважды атаковали на этом участке немецкие танки. Врагу снова не удалось выйти на фланг и тыл 126‐й стрелковой дивизии. Однако на направлении главного удара противник продолжал теснить части 302‐й стрелковой дивизии, которые отходили к р. Аксай. К исходу 13 декабря противник передовыми частями овладел Водянским, Заливским, форсировал Аксай и вышел в район Верхне-Кумского.
6‐я танковая дивизия (генерал Э. Раус) продолжала наступать. В итоге второго дня наступления 6‐я танковая дивизия овладела плацдармом на р. Аксай у Заливского, отсюда частью сил продвинулась к хутору Верхне-Кумский и захватила его. 23‐я танковая дивизия, наступая из района Небыкова, также вышла к реке, захватив плацдарм у железнодорожного и шоссейного моста у Круглякова.
В книге Шейберта эти события изложены так:
«Группа Гюнерсдорфа за семь часов продвинулась на 25 км, захватив… переправу через р. Аксай и создав плацдарм глубиной до 10 км. Она сильно опередила основные силы как своей, так и 23‐й дивизии… Наступавшая правее 23‐я танковая дивизия при форсировании Аксая натолкнулась на сопротивление русских танков и вынуждена была просить помощи у 6‐й танковой дивизии. С этой целью две танковые роты 6‐й танковой дивизии были выдвинуты в полосу 23‐й дивизии. К исходу дня таким образом удалось создать еще два плацдарма на северо-западном берегу Аксая».
На рубеже р. Аксай-Есауловский развернулась ожесточенная борьба, от исхода которой во многом зависело дальнейшее развитие событий на фронте. Бывший фашистский генерал Меллентин так оценивает значение этих боев:
«В этот период произошли полные трагизма события, историческое значение которых трудно переоценить. Не будет преувеличением сказать, что битва на берегах этой безвестной речки (Аксай-Есауловский. – Авт.) привела к кризису третьего рейха, положила конец надеждам Гитлера на создание империи и явилась решающим звеном в цепи событий, предопределивших поражение Германии». Это определение не является в научном отношении точным, но основной смысл событий оно передает верно.
С выходом войск армейской группы «Гот» к реке Аксай возникла реальная опасность прорыва ими внешнего фронта окружения. Вопрос стоял тогда так: сумеет враг деблокировать свою окруженную группировку и восстановить фронт под Сталинградом или, наоборот, советские войска ликвидируют эту попытку, что должно было привести к далеко идущим последствиям.
Ставка Верховного главнокомандования тотчас увидела серьезность возникшей угрозы и приняла меры, которые отвечали сложившейся ситуации.
Так, А.М. Василевский пишет:
«Вернувшись в Верхне-Царицынский, я связался с командующим Сталинградским фронтом, который находился в Райгороде; мы условились, что он немедленно позаботится об усилении 51‐й армии и, кроме того, выделит часть сил для организации обороны по реке Мышкове. После этого я отправился в Заварыгин, чтобы, уведомив Ставку, принять более решительные меры против гитлеровцев, наступавших от Котельникова. Связаться с Верховным Главнокомандующим мне сразу не удалось. Тогда я проинформировал об обстановке на юге командующего Донским фронтом К.К. Рокоссовского и оказавшегося в то время в его штабе командующего 2‐й гвардейской армией Р.Я. Малиновского о том, что намерен просить Ставку по мере прибытия соединений 2‐й гвардейской армии немедленно направлять их к югу от Сталинграда, навстречу наступавшим войскам Манштейна. Я предложил Малиновскому тотчас приступить к организации переброски уже готовых частей и соединений его армии форсированным маршем на реку Мышкову, чтобы, упредив противника, дать ему на рубеже Мышковы решительный отпор.
Через некоторое время состоялся разговор с Верховным Главнокомандующим. Я доложил о начавшемся крупном наступлении танковых войск противника со стороны Котельникова, а также о том, что с выходом этих войск к реке Аксай из-за отсутствия здесь у нас резервов создалась серьезная опасность прорыва внешнего фронта окружения войск Паулюса. Чтобы ликвидировать эту угрозу, необходимы серьезные и срочные меры, как по усилению внешнего фронта, так и по укреплению южного и юго-западного фасов внутреннего фронта. Меры эти принимаются, но их далеко не достаточно. Далее я просил Верховного главнокомандующего разрешить немедленно начать переброску прибывающей 2‐й гвардейской армии на Донской фронт и развернуть ее на реке Мышкове, остановить продвижение войск Манштейна, а в дальнейшем, подчинив 2‐ю гвардейскую армию Сталинградскому фронту, разгромить их, а операцию по ликвидации окруженных войск Паулюса временно отложить.
Это предложение вначале встретило довольно резкие возражения со стороны И.В. Сталина. Он сказал, что вопрос о передаче 2‐й гвардейской армии из Донского в Сталинградский фронт будет рассмотрен Государственным Комитетом Обороны.
С большим волнением ожидал я решения Ставки… Около 5 часов утра 13 декабря я получил от Верховного соответствующие указания. Он распорядился перевести 2‐ю гвардейскую из Донского в Сталинградский фронт 15 декабря, а руководство войсками по ликвидации деблокирующих группировок противника возложил на меня. В ближайшие дни я должен был представить соображения по использованию 2‐й гвардейской армии на котельниковском направлении» (2).
14 декабря
Из сводок Совинформбюро
Утренние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бои с пехотой и танками противника. Артиллеристы Н-ской части подбили 10 немецких танков и рассеяли большую группу пехоты противника, на другом участке нашими бойцами отбиты две контратаки немецкой пехоты. В результате боя уничтожено свыше 200 гитлеровцев».
Вечернее сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда пехота и танки противника возобновили контратаки наших позиций. Ценой больших потерь им удалось несколько потеснить наши подразделения. В этом бою советские бойцы истребили до 1000 вражеских солдат и офицеров, уничтожили 11 танков и 7 самоходных орудий».
14 декабря в 22 часа 30 мин. директивой на имя А.М. Василевского Ставка потребовала ввиду изменившейся обстановки на юге осуществление первого этапа операции «Кольцо» отложить, 2‐ю гвардейскую армию предлагалось форсированным маршем двинуть на юг и расположить в тылу частей, действующих против котельниковской группы противника.
Командующим Донским и Сталинградским фронтами генералам К.К. Рокоссовскому и А.И. Еременко приказывалось «продолжать систематическое истребление окруженных войск противника с воздуха и наземными силами, не давать противнику передышку ни днем ни ночью, все более сжимать кольцо окружения, в корне пресекать попытки окруженных вырваться из кольца».
«Главная задача наших южных войск – разбить котельниковскую группу противника, силами Труфанова и Яковлева в течение ближайших дней занять Котельниково и закрепиться там прочно».
Таким образом, 2‐я гвардейская армия направлялась для разгрома котельниковской группировки врага. До ее подхода к месту боев натиск группы Гота должны были сдерживать противостоящие им войска Сталинградского фронта. Командование фронта решило активными действиями этих войск отсечь наступающие впереди немецкие танки от мотопехоты и тылов, а затем порознь их уничтожить на рубеже р. Аксай.
С этой целью была создана ударная группировка 51‐й армии, в состав которой вошли 4‐й механизированный (переданный из состава 5‐й ударной армии) и 13‐й танковый корпуса, 235‐я огнеметная танковая бригада, 234‐й отдельный танковый полк и 1378‐й стрелковый полк 87‐й стрелковой дивизии (также из состава 5‐й ударной армии). Этой группе войск приказывалось нанести удар в общем направлении на Чилеков (3).
Характеризуя состояние 4‐го механизированного корпуса, Еременко писал:
«13 декабря все части 4‐го механизированного корпуса, после того как они были сменены 300‐й стрелковой дивизией, находились на марше; к этому времени корпус уже более 20 суток вел непрерывные бои и имел потери более 60 % личного состава и материальной части. У него оставалось 42 танка и 2000 бойцов. Также второй день двигалась из-за Волги 87‐я стрелковая дивизия, подходя головным полком в район Капкинского. Одновременно танковый и артиллерийский резервы подходили к Громославке. В войсках находились представители штаба фронта, посланные туда сразу же после принятия нами решения о создании группировки для парирования угрозы со стороны Котельниково. Их основной задачей было всеми силами содействовать ускорению темпа сосредоточения и продвижения войск.
С утра 14 декабря эти части, получившие еще на марше свои задачи, смело бросаются навстречу противнику, нанося контрудар на Верхне-Кумский. Завязался огневой встречный бой механизированных частей. Населенный пункт был атакован 4‐м механизированным корпусом с двух направлений: с одного он прорывался в населенный пункт, а с другого охватывал его справа. Одновременно из района Громославки 235‐я танковая бригада с подчиненным ей отдельным танковым полком охватывала этот пункт с востока. 20‐я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада с подоспевшим головным 1378‐м стрелковым полком 87‐й стрелковой дивизии (остальные части, задержавшиеся на переправах через Волгу, были на подходе) развернулась левее (восточнее) 235‐й танковой бригады на уровне Верхне-Кумского и остановила продвижение группы противника, наносившей удар восточнее Верхне-Кумского. В результате стремительного контрудара передовые части противника были полуокружены и понесли большие потери в живой силе и технике (до 40 танков и много мотопехоты). Под давлением наших частей противник оставил Верхне-Кумский и отошел на рубеж реки Аксай (4).
Чтобы облегчить положение войск 51‐й армии, 5‐й ударной армии (315, 258, 300, 87‐я стрелковые дивизии, 7‐й танковый и 3‐й гвардейский кавалерийский корпуса) приказывалось перейти в наступление на Нижне-Чирскую. В результате этого на пути наступления ударной группы противника уже с 14 декабря должна была встать значительно более мощная группировка, чем та, которая там была 12 декабря.
В соответствии с полученной задачей генерал Н.И. Труфанов решил сковать противника с фронта силами стрелковых дивизий и приданной им артиллерии, а подвижными соединениями нанести удар по флангам наступающей группировки немецко-фашистских войск, 13‐му танковому корпусу было приказано двигаться из района ст. Аксай в западном направлении и ударить по правому флангу наступающего противника. 4‐й механизированный корпус с приданными ему частями должен был нанести удар по левому флангу вражеских войск (из района Дорофеевского на Водянский). Для поддержки подвижных войск выделялось 100 истребителей и штурмовиков 8‐й воздушной армии.
Намеченный план действий реально не мог привести к уничтожению превосходящих сил противника, но он соответствовал замыслу Верховного главнокомандования – максимально задержать и ослабить на промежуточных рубежах прорыв к окруженной сталинградской группировке войск Манштейна и обескровить их до подхода к месту боев 2‐й гвардейской армии.
В рамках выполнения поставленных задач с утра 14 декабря обе противостоящие стороны вновь перешли к активным действиям. Противник стремился развить успех в районе хутора Верхне-Кумский, который стал основным узлом борьбы. Это обусловливалось расположением здесь наиболее удобных дорог с юга на север к Сталинграду, что заставляло гитлеровцев упорствовать в развитии наступления именно на этом направлении. Путь немецким танкам с севера преградили 1378‐й стрелковый, 234‐й танковый полки, 235‐я огнеметная танковая и 20‐я отдельная истребительная бригады. С воздуха наступающего врага атаковали советские штурмовики, действовавшие группами по 4–6 самолетов.
Выдвинувшийся навстречу наступающим немецким войскам 4‐й механизированный корпус генерала В.Т. Вольского завязал бои в районе Верхне-Кумского и Водянского. 13‐й танковый корпус подошел вплотную к противнику в районе разъезда Бирюковский и, вступив в бой, оттянул на себя часть сил 23‐й танковой дивизии. В течение всего дня 51‐я армия вела тяжелые бои с наступавшей группировкой войск Манштейна – Гота. X. Шейберт пишет, что 14 декабря 1942 г. было днем «начала продолжавшегося три дня танкового сражения в калмыцких степях, одного из самых больших и ожесточенных танковых сражений второй мировой войны».
В этот же день войска 5‐й ударной армии перешли в наступление на противника, действовавшего в районе Рычковский, Верхне-Чирский. После упорного боя 7‐й танковый корпус генерал-майора П.А. Ротмистрова, 258‐я и 4‐я гвардейская стрелковые дивизии отбросили гитлеровцев с плацдарма, что облегчило положение 51‐й армии на котельниковском направлении.
В отношении этого дня А.М. Василевский пишет:
«14 декабря в 22 часа 30 минут мы получили официальную директиву о том, чтобы временно отложить осуществление операции «Кольцо», а 2‐ю гвардейскую армию двинуть на юг. … Общая идея отражения войск Манштейна была сформулирована в директиве так: главная задача наших южных войск – разбить котельниковскую группу противника силами Труфанова (51‐я армия) и Р.Я. Малиновского, в течение ближайших дней занять Котельниково и прочно там закрепиться.
…В ночь на 14 декабря последовало и еще одно очень важное решение Ставки: изменить направление главного удара Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов. Если по плану операции «Сатурн» оно намечалось прямо на юг, через Миллерово на Ростов, в тыл всей группировке противника на южном крыле советско-германского фронта, то теперь было решено после разгрома итальянской армии на среднем течении Дона направить удар на юго-восток, в сторону Морозовска и Тормосина, то есть в тыл деблокирующей группировке Манштейна» (5).
15 декабря
Из сводок Совинформбюро
Утренние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши части отбили четыре следовавших одна за другой контратаки противника. Встреченные мощным огнем немцы каждый раз были вынуждены откатываться назад, не достигнув советских позиций. На поле боя осталось до 300 вражеских трупов и 5 сожженных танков. На другом участке наши части вели наступательные бои и заняли один населенный пункт. В бою за этот населенный пункт уничтожено около 500 немецких солдат и офицеров. Нашими бойцами захвачено 3 танка, 30 орудий, 40 пулеметов, 200 винтовок, 50 автомашин, 10 тягачей и 8 складов с боеприпасами, продовольствием и вещевым имуществом. Взято в плен 50 солдат противника».
Вечерние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бои с крупными силами пехоты и танков противника. Н-ская моторизованная часть в течение дня отбила несколько контратак немецкой пехоты. На поле боя остались сотни вражеских трупов и 9 сожженных танков. На другом участке наши подразделения ударами с флангов отрезали группу немецкой пехоты и танков от основных сил противника и ведут бои по ее уничтожению».
15 декабря командующий Сталинградского фронта направил в Ставку телеграмму следующего содержания:
«В связи с тем, что все резервы, нацеливавшиеся на юго-запад и группировавшиеся в районе Плодовитое, Зеты, совхоз Крепь, получили свое предназначение (то есть израсходованы), Сталинградский фронт не имеет сейчас никаких резервов. Восточнее линии Ивановка, Аксай нет вообще ни одного человека. Если противник разовьет удар вдоль железной дороги на Абганерово и из района Цыбенко на Зеты, то он поставит войска фронта в крайне тяжелое положение, поскольку выйдет на растянутые и без того напряженно работающие тылы.
Нами принят ряд мер: из 64‐й армии взяты две дивизии, правда, очень слабые, и передвинуты в район Зеты, станция Абганерово с целью занять оборону по внешнему сталинградскому обводу до подхода резервов. При этом докладываю, что ведшие в течение трех дней напряженные бои 126‐я и 302‐я стрелковые дивизии были весьма малочисленны; сейчас ведут бои 4‐й и 13‐й мехкорпуса.
14 декабря под Верхне-Кумским во встречном бою с каждой стороны участвовало примерно по 90 танков. 4‐й мехкорпус вывел из строя 40 танков противника, потеряв 32 танка.
Такие же потери и в 13‐м мехкорпусе. Положение очень напряженное. Прошу немедленно направить в мое распоряжение один мехкорпус в район Зеты, а также один танковый корпус и два стрелковых корпуса в район Ляпичев, Бузиновка, совхоз Крепь с задачей нанести удар с участка Шабалинский, Громославка на Котельниково» (6).
В этот день 4‐й механизированный корпус с частями усиления вел бой за хутор Верхне-Кумский. «Помню этот бой так, будто это было совсем недавно, – рассказывает генерал-майор (в то время лейтенант) А.П. Курков. – Моему танковому взводу была поставлена задача, действуя в качестве боевого охранения, выдвинуться до 1000 м впереди главных сил полка, замаскироваться в бурьяне и следить за продвижением врага. К 14.00 между Верхне-Кумским и колхозом им. 8 Марта появилась одна колонна танков, затем еще две – всего до 50–60 танков. В моем взводе было три танка Т‐70 и в главных силах полка – 15 танков.
Вражеские танки, обходя с фланга главные силы корпуса, вели огонь по пехоте, которая залегла левее. Одна из колонн танков противника двигалась прямо на наш взвод. У моего танка в это время отказала радиостанция, и я не мог получить никаких указаний ни от командира роты, ни от командира полка. Командиров машин я предупредил, чтобы они не открывали огня до тех пор, пока я не открою его сам. Немецкие танки были уже в 800—1000 м. Гитлеровцы заметили копны и, очевидно заподозрив засаду, открыли по ним огонь осколочными снарядами. Один снаряд разорвался совсем рядом с моим танком, и взрывом смело с него всю маскировку из бурьяна. Тут я не выдержал и открыл огонь. С первого же выстрела удалось подбить головной танк. Командиры других машин также открыли огонь, и вскоре еще два неприятельских танка было подбито. Все же силы были неравные, и я стал отводить взвод ближе к флангу главных сил полка. Гитлеровцы, увлекшись боем с моим взводом, неожиданно для них попали под сильный огонь с фланга главных сил нашего полка. Потеряв несколько танков, фашисты стали отходить. Тогда лейтенант М. Толстых по приказу Асланова повел свою роту в атаку». Танковый полк подполковника А.А. Асланова успешно выполнил задачу и не допустил прорыва вражеских танков через свои боевые порядки.
Во второй половине дня согласованными ударами наступавших частей 4‐го механизированного корпуса гитлеровцы были выбиты из хутора Верхне-Кумский и отброшены к р. Аксай. В этих боях участвовал также 1378‐й стрелковый полк 87‐й стрелковой дивизии, который 15 декабря форсированным маршем прибыл в район хутора Верхне-Кумского.
В то же время командующий Сталинградским фронтом, стремясь обезопасить себя от всяких случайностей, писал в Ставку: «В связи с тем, что все резервы фронта, нацеливавшиеся ранее на юго-запад и группировавшиеся в районе Плодовитое, Зеты получили другое предназначение и фронт остался без резервов… считать достаточно гарантированным направление вдоль железной дороги Котельниково, Абганерово нельзя» (7).
Для усиления Сталинградского фронта Ставка направила в его состав 6‐й механизированный корпус, который намечалось также использовать против котельниковской группировки противника.
X. Шейберт, описывая этот бой, уныло отмечает:
«Настроение у нас было очень скверное… Ярость, подавленность, сочетавшиеся с сомнениями и нервозностью, овладели нами». Приводя выдержку из журнала боевых действий 11‐го танкового полка, он пишет: «По приказу дивизии населенный пункт Верхне-Кумский был эвакуирован. Группа Гюнерсдорфа под прикрытием темноты отошла на юг, чтобы пополниться боеприпасами и горючим. Этот день стоил полку тяжелых жертв».
16 декабря
Из сводок Совинформбюро
Утренние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бой с пехотой и танками противника. Бойцы Н-ской части отразили три контратаки немцев, подбили 4 танка и уничтожили более 250 вражеских солдат и офицеров. На другом участке наши части вели наступательные бои, продвинулись вперед и захватили 10 автомашин, 6 зенитных пулеметов, 600 винтовок, 20 тыс. снарядов, 15 тыс. патронов и продовольственный склад. Уничтожено 2 немецких танка, 2 противотанковых орудия и 5 минометов. Противник понес тяжелые потери в живой силе».
16 декабря обе стороны готовились к продолжению борьбы и вели бои на отдельных участках. Противник производил перегруппировку своих сил, стремясь не допустить выхода 5‐й ударной армии к реке Чир по правому берегу Дона. В полосе 51‐й армии он продолжал удерживать плацдарм севернее реки Аксай и пытался овладеть населенными пунктами Кругляков и Ковалевка.
Войска Сталинградского фронта упорной обороной не допускали выхода врага к реке Мышкова, обеспечивая подход и развертывание 2‐й гвардейской армии, которая в ночь на 17 декабря должна была закончить сосредоточение севернее реки Мышкова 2‐го гвардейского механизированного корпуса, а к утру 18 декабря двумя стрелковыми дивизиями занять оборону на рубеже Нижне-Кумский, Громославка, Ивановка, Капкинка.
В этот день главные усилия противник сосредоточил на участке 2‐й гвардейской армии в районе Верхне-Кумского и в районе Жутов 1‐й – на фронте 51‐й армии. Враг все еще не отказался от замысла деблокирования 6‐й армии. Наиболее ожесточенные бои шли в районе Верхне-Кумского. Наступление 6‐й танковой дивизии поддерживал 65‐й танковый батальон, на вооружении которого были новые тяжелые танки «тигр». На участке, где оборону занимал 1378‐й стрелковый полк под командованием подполковника М.С. Диасамидзе, усиленный 1‐м дивизионом 1058‐го артиллерийского полка, противник атаковал в течение всего дня, но успеха не добился.
Еременко пишет:
«С утра 16 декабря наши части, добившиеся успеха в бою 14–15 декабря, продвинулись к югу от Верхне-Кумского и по рубежу южнее и юго-восточнее этого пункта организовали противотанковую оборону. Гитлеровцы, приведя в порядок главные силы двух танковых дивизий, наступавших в первом эшелоне, в 10 часов утра 16 декабря снова перешли в наступление на Верхне-Кумский. На только что названном рубеже сразу же разгорелся сильный танково-артиллерийский бой. Несмотря на то что противник имел большое преимущество в силах, особенно в танках, упорство наших войск, беспримерная стойкость и храбрость воинов 4‐го механизированного корпуса, 235‐й танковой бригады, 20‐й истребительно-противотанковой артиллерийской бригады, 55‐го отдельного танкового полка, 1378‐го стрелкового полка 87‐й стрелковой дивизии не позволили противнику развить успех. 6 дней на этом рубеже не затихали бои.
Верхне-Кумский несколько раз переходил из рук в руки. Все части в этом неравном бою проявили исключительный героизм; особенно выделились 1378‐й стрелковый полк (командир полка подполковник М.С. Диасамидзе) и 55‐й отдельный танковый полк (командир полка подполковник А.А. Асланов).
В этих боях отличились также 235‐я танковая бригада (командир полковник Д.М. Бурдов) и 20‐я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада (командир майор П.С. Желамский).
Эти части и соединения, сражаясь до последнего снаряда, до последнего патрона, выдержали упорный шестидневный бой, но ни на шаг не отступили перед врагом. В боях они потеряли почти всю материальную часть, которая была разбита или раздавлена. Высокий героизм проявил личный состав 20‐й бригады, хотя и понес огромные потери в людях и материальной части; задержав продвижение противника на своем участке, он нанес врагу большой урон, не отдав ему ни одного метра занятого им участка.
Очень тяжелые бои в районе Кругликов, Жутово вели две бригады 13‐го механизированного корпуса (командир генерал Танасчишин) и совершенно ослабленные 302‐я стрелковая дивизия (командир полковник Макарчук) и 126‐я стрелковая дивизия (командир полковник Сычев). Против них враг бросил в наступление свежую авиационно-полевую дивизию, группу полковника Панвитц, поддержанных танками и румынским армейским корпусом» (8).
О неудаче вражеского наступления в этот день также пишет и Г. Дёрр:
«16 декабря атака танков корпуса, входивших в бригаду Гюнерсдорфа, на Верх. Кумский окончилась неудачей. В Верхне-Кумский находились в окружении части 6‐й танковой дивизии. Атака была отражена в результате массированного применения противником новых, хорошо замаскированных противотанковых средств».
Генерал Гот, командуя котельниковской группировкой и осуществляя прорыв к окруженным войскам Паулюса, понимал, какое огромное значение для результатов наносимого им удара имеет время. Его расчеты строились поэтому на быстром использовании всех своих сил до подхода советских резервов. Этого можно было достичь лишь стремительным прорывом кольца окружения превосходящими силами и соединением со сталинградской группировкой. В соответствии с планом операции, утвержденным Манштейном, окруженная группировка Паулюса должна была нанести встречный удар, когда идущие к ней войска Гота приблизятся на расстояние в 30 км. Натолкнувшись на упорное сопротивление советских частей прикрытия в 50 км от цели, войска котельниковской группировки, побуждаемые командованием, прилагали отчаянные усилия, пытаясь сокрушить вставшую на их пути преграду.
К исходу 16 декабря противник создал реальную угрозу прорыва обороны 51‐й армии, вклинившись в ее оперативное построение на глубину до 35 километров.
17 декабря
Из сводок Совинформбюро
Утренние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши части с боями продвинулись вперед и заняли укрепленные позиции противника. Немцы потеряли убитыми и ранеными до 400 солдат и офицеров. На поле боя подобрано много оружия, брошенного немцами. На другом участке советские танкисты преследовали противника и уничтожили 9 танков, 11 противотанковых орудий, 14 автомашин и свыше роты гитлеровцев. Захвачены трофеи и пленные».
Вечерние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска частью сил продолжали наступательные бои. Советские танкисты юго-восточнее Суровикино истребили 1235 вражеских солдат и офицеров, подбили 5 танков, уничтожили 30 орудий, 12 повозок с грузами, разрушили 52 блиндажа и взяли в плен 70 гитлеровцев. На другом участке наши бойцы отразили атаку немецкой мотопехоты, поддержанной 30 танками. В результате боя подбито 7 танков и сожжено 14 автомашин противника».
С этого дня 2‐й гвардейской армии были подчинены 4‐й механизированный, 4‐й кавалерийский корпуса и 87‐я стрелковая дивизия, которые вели бои южнее реки Мышкова. 51‐я армия получила задачу, продолжая оборону занимаемого рубежа, соединениями правого фланга во взаимодействии этими войсками обеспечить прикрытие выхода основных сил 2‐й гвардейской армии на рубеж реки Мышкова. 5‐й ударной армии было приказано подготовиться к наступлению в районе Нижне-Чирской с задачей разгромить противостоящего противника.
Утром 17 декабря противник возобновил наступление на Верхне-Кумский. В качестве главной ударной силы группировки Гота действовали 6‐я, 17‐я (полностью сосредоточившаяся в районе боев) и 23‐я танковые дивизии, поддерживаемые пехотными соединениями. Немецкие танки и мотопехота, сопровождаемые авиацией, яростно бросались в атаки, стремясь преодолеть расстояние между реками Аксай и Мышкова – притоками Дона. Равнинная степная местность, изрезанная глубокими лощинами и оврагами, была покрыта глубоким снегом. Напряжение боя нарастало с каждым часом.
«Совместно с частями 23‐й танковой дивизии, – рассказывает Шейберт, – мы нанесли удар на север, чтобы, обойдя Заготскот, вновь овладеть Верхне-Кумским. Одновременно мотопехотные части с той же целью начали движение из Заливского, их сопровождали переданные нам к этому времени самоходные орудия».
Однако танки 23‐й дивизии не сумели взять Заготскот. Частям 6‐й танковой дивизии вначале удалось продвинуться вперед, преодолевая упорное сопротивление советских воинов. «Позиция перед нами была отлично подготовлена, – пишет Шейберт, – узкие и глубокие окопы оборонялись очень стойким противником. Никто не сдавался, хотя целый наш батальон вышел к этому рубежу и вклинился между стрелковыми ячейками». Противник вынужден был преодолевать упорное сопротивление советских воинов. Гитлеровцы продвинулись вперед на север, но были встречены сильным огнем».
О дальнейших событиях этого дня Шейберт рассказывает следующее:
«Тем не менее мы подошли к Верхне-Кумскому своевременно, и начался второй поединок. Но система обороны на окраинах деревни задержала прорыв, кроме того, несмотря на предварительную обработку района пикирующими бомбардировщиками, огонь обороняющихся был слишком сильным. Появившиеся на левом фланге танки врага заставили нас отодвинуться на север.
Стало темнеть, когда мы достигли поля сражения, оставленного нами 15 декабря. Наши сожженные танки все еще стояли там. Но мы не могли их отбуксировать. Русские сделали попытку отрезать нам путь отхода. Они действовали в этот день очень умело. И мы под угрозой охвата вынуждены были под покровом темноты отойти.
Направляемые трассирующими пулями, мы отошли на юг, встретив на полпути мотопехоту нашей дивизии. Все предприятие оказалось ударом впустую».
В отражении гитлеровских атак в районе Верхне-Кумского особенно отличились танкисты 55‐го отдельного танкового полка подполковника А.А. Асланова. В течение всего дня они короткими и быстрыми ударами успешно отбивали атаки врага. Исключительно умело и отважно действовали экипажи танков под командованием лейтенантов И.Н. Ильина, Федорова, младшего лейтенанта Пашкина и др.
Орудийные расчеты артиллерийского дивизиона 59‐й мехбригады и 383‐го истребительного противотанкового артиллерийского полка подпускали немецкие танки на близкое расстояние и прямой наводкой расстреливали их. 360‐я механизированная бригада и 1378‐й стрелковый полк за 17 декабря также отразили ряд ожесточенных лобовых атак танков и мотопехоты противника, которые проводились в районе колхоза им. 8 Марта и высот 130,1, 137,2. Захватить Верхне-Кумский гитлеровцы и на этот раз не смогли.
Большую стойкость и героизм проявили воины 20‐й отдельной истребительно-противотанковой артиллерийской бригады под командованием майора П.С. Желамского, которые в ночь с 16 на 17 декабря заняли оборону на высоте 146,9, перед селом Громославка. В ходе атаки немецкие танки, используя складки местности, зашли во фланг и частично в тыл боевых порядков батальонов. «Танки открыли ураганный огонь, строчила из автоматов гитлеровская пехота. Бой шел на всю глубину нашей обороны, – пишет в своих воспоминаниях полковник В.М. Бубнов, бывший начальник политотдела бригады. – Бронебойщики дрались до последнего патрона, до последней гранаты. Били и жгли танки, бронемашины противника, били пехоту врага. Но противник все наседал, его танки и броневики подходили к нашим окопам, а потом начинали их «утюжить». Но как только танк проходил через окоп, наши воины – солдаты, сержанты и офицеры – поднимались и открывали огонь вслед бронированным машинам». К 15 часам 17 декабря бригада понесла тяжелые потери. Уцелевшие части и подразделения отошли с высоты 146.9 на новую позицию.
В этот день ожесточенные бои велись и на других участках наступления врага. Части 13‐го танкового корпуса генерал-майора танковых войск Т.И. Танасчишина удерживали район непосредственно к западу от Круглякова. Несмотря на значительные потери, продолжал вести борьбу 4‐й кавалерийский корпус. Стрелковые соединения также наносили удары врагу.
«17 декабря, – пишет Г. Дёрр, – создалась чрезвычайно критическая обстановка. Рано утром войска, оборонявшие плацдарм у Круглякова, были атакованы с востока получившей свежее пополнение 87‐й русской стрелковой дивизией и танковой бригадой. Вклинившегося противника удалось отбросить только при поддержке 6‐й танковой дивизии и авиации.
Вскоре после этого бригаде Гюнерсдорфа, которая как раз должна была выступить для нанесения решающего удара по танкам противника в районе Верхне-Кумский, пришлось повернуть часть сил для борьбы с 40 танками противника, прорвавшимися с севера к Шестаков. После того как противник был отброшен на северо-восток, началось наступление танковой бригады на Верхне-Кумский. Но и это наступление окончилось неудачей из-за хорошо организованной противотанковой обороны; понеся тяжелые потери, бригада отошла назад» (9).
Войска 2‐й гвардейской армии 17 декабря силами двух дивизий и одного механизированного корпуса лишь начинали сосредоточиваться на оборонительном рубеже. В 24 часа 00 мин. приказом командующего Сталинградским фронтом 87‐я стрелковая дивизия, 4‐й кавалерийский корпус и 4‐й механизированный корпус со всеми средствами усиления были подчинены командующему 2‐й гвардейской армией. «Перед войсками 2‐й гвардейской армии поставлена задача разбить котельниковскую группировку противника на подступах к внешнему укрепленному обводу Сталинграда, имея ближайшую задачу – выход на реку Аксай». Этим же приказом установлены были разграничительные линии для 2‐й гвардейской армии и ее соседей: справа – 5‐й ударной армии и слева – 51‐й армии. Соседу справа предлагалось обратить внимание на прочную оборону восточного берега р. Дон на участке Нижне-Чирская, Суворовский. Соседу слева – 51‐й армии предлагалось удерживать занимаемый рубеж и правым флангом содействовать 2‐й гвардейской армии в разгроме котельниковской группировки противника, переправившись через реку Аксай. Однако момент для решения этой задачи еще не наступил.
1. Еременко А.И. Сталинград: Записки командующего фронтом. С. 400.
2. Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 218–220.
3. ЦАМО. Ф. 220. Оп. 451. Д. 125. Л. 47.
4. Еременко А.И. Сталинград: Записки командующего фронтом. С. 403.
5. Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 220–221.
6. Еременко А.И. Сталинград: Записки командующего фронтом. С. 403.
7. ЦАМО. Ф. 220. Оп. 451. Д. 56. Л. 278.
8. Еременко А.И. Сталинград: Записки командующего фронтом. С. 405.
9. Дёрр Г. Поход на Сталинград. С. 94.
Бои на рубеже реки Мышкова
18 декабря
Из сводок Совинформбюро
Утренние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска частью сил вели наступательные бои. Н-ская часть овладела укрепленным опорным пунктом немцев. На другом участке советские бойцы отбили две контратаки гитлеровцев. Уничтожено 250 вражеских солдат и офицеров, сожжено и подбито 8 немецких танков. Захвачено 12 пулеметов, много винтовок и боеприпасов».
Вечерние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска вели ожесточенные бои с танками и пехотой противника. Вражеской пехоте при поддержке танков удалось занять один населенный пункт. Перегруппировав свои силы, наши части нанесли немцам контрудар и выбили их из населенного пункта. На поле боя остались сотни вражеских трупов и 7 сожженных танков. На другом участке артиллеристы под командованием лейтенанта Чепелко подбили 7 немецких танков. В этом же бою старший лейтенант Кошевенко из противотанкового ружья вывел из строя 6 танков противника».
18 декабря противник бросил в наступление подтянутую в район боев 17‐ю танковую дивизию. Форсировав реку Аксай в ее нижнем течении, в районе Генераловского, эта дивизия продвинулась к колхозу им. 8 Марта, в 7 км западнее Верхне-Кумский. Немцы внезапно ворвались в этот населенный пункт, где находился штаб, политотдел и санчасть 36‐й мехбригады 4‐го механизированного корпуса. Танки проносились по улицам, ведя огонь. Налетела и вражеская авиация. Личный состав подразделений штаба, не ожидавший нападения, оказался в критическом положении. Создалась обстановка, грозящая паникой и гибелью всех, кто находился в населенном пункте. Но этого не случилось. Комбриг майор Н.А. Дорошкевич, вскочив в танк, организовал очаг обороны. Другой ее центр возник около артиллерийского дивизиона. Замысел врага был сорван, но населенный пункт пришлось оставить. Вечером противник был оттуда выбит. На улицах среди многих других нашли и тело начальника политотдела бригады М.Ф. Мишурова. До войны он был партийным работником – секретарем РКВКП(б) в районных центрах Смоленской области, в г. Вязьме.
Ветеран бригады О.В. Мачикин, проживающий в Липецке, был одним из участников тех событий. Погиб М.Ф. Мишуров, писал он его вдове, в тот момент, когда пытался организовать сопротивление в поселке колхоза им. 8 Марта. Вместе с ним погибли Н.Г. Цыганков (старший инструктор политотдела) и заместитель командира артдивизиона капитан С.Э. Айвазов.
Утром того же дня 6‐я танковая дивизия возобновила наступление на Верхне-Кумский. Атаки немецких танков и мотопехоты поддерживались массированными ударами штурмовой и бомбардировочной авиации. Вражеские танки и мотопехота пошли в лобовую атаку на хутор. Удар противника направлялся на рубеж, который все эти дни героически удерживал 1378‐й стрелковый полк под командованием подполковника М.С. Диасамидзе. Трижды устремлялись сюда гитлеровцы, и трижды отбрасывали их советские пехотинцы. Диасамидзе с большим мастерством и твердостью руководил боем; уверенный в мужестве своих солдат и офицеров, он, в свою очередь, подавал им пример несокрушимой воли к победе. Когда возникла непосредственная угроза для командного пункта полка, Диасамидзе приказал начальнику штаба капитану Быкову перейти на запасный КП, а сам остался в блиндаже, продолжая управлять боем.
Стойко отражали вражеские атаки подразделения 382‐го истребительно-противотанкового артиллерийского полка и все другие подразделения и части 4‐го механизированного корпуса.
В этот день ожесточенной борьбы с врагом соединение генерала Вольского с частями усиления продолжало стойко отражать атаки врага. Упорные бои шли за курганы перед хутором Верхне-Кумский.
Ярким эпизодом героического сопротивления советских войск являлся подвиг 24 воинов, оборонявших высоту 137,2. Стрелковая рота 3‐го батальона 1378‐го стрелкового полка под командой старшего лейтенанта Н.П. Наумова вместе с присоединившимся к ней ночью взводом противотанковых ружей отражала одну за другой атаки немцев. В этом бою героические воины уничтожили 18 танков и много солдат и офицеров противника. Только во второй половине дня немцам удалось овладеть высотой 137,2. Герои пали смертью храбрых.
К исходу 18 декабря ударом танкового полка А.А. Асланова и резерва части М.С. Диасамидзе прорвавшийся враг был отброшен, а оборона на высоте 137,2 восстановлена.
Гитлеровцы пытались нанести удар на Верхне-Кумский и с тыла, в обход правого фланга боевых порядков корпуса В.Т. Вольского. Но всюду они встречали отпор. При атаке позиций 4‐го механизированного корпуса на стыке 1378‐го стрелкового и 55‐го отдельного танкового полка немецкие танки были встречены бронебойщиками отдельной роты противотанковых ружей 59‐й механизированной бригады. Вновь завязался упорный и жестокий бой.
На утро следующего дня комиссар штаба корпуса майор А.С. Майоров был на поле боя, и перед ним возникла картина героической схватки бронебойщиков с фашистскими танками. Два подбитых вражеских танка стояли на месте, в то время как моторы их продолжали работать. Рядом лежали трупы гитлеровских танкистов.
Среди погибших советских воинов Майоров увидел одного бронебойщика, изрешеченного пулями танкового пулемета: солдат лежал, крепко сжимая в руках противотанковое ружье, ствол которого был направлен в сторону подбитого танка; умирая, он не чувствовал себя побежденным.
Недалеко от бронебойщика, в каких-нибудь двух метрах от него, Майоров увидел труп советского санитара. По кровавому следу, по измятой траве было видно, что, уже обессиленный, истекавший кровью, он полз вперед, стремясь оказать помощь раненому воину.
Еще один труп бронебойщика лежал между разорванными гусеницами танка с работающим мотором… Все поле боя было черным от огня и взрывов снарядов.
Вечером 18 декабря из штаба фронта на имя генерала В.Т. Вольского пришла радиограмма, в которой сообщалось о принятом Верховным главнокомандованием решении присвоить корпусу звание гвардейского; 4‐й механизированный корпус был преобразован в 3‐й гвардейский механизированный. Политотдел корпуса, подводя итоги прошедшего дня, сообщал в своем донесении начальнику политотдела 2‐й гвардейской армии и в политуправление Сталинградского фронта: «Личный состав корпуса любой ценой готов отразить яростные атаки наступающего противника».
Немецко-фашистские войска, усиленные 17‐й танковой дивизией, продолжали прорываться в северном направлении, «6‐я танковая дивизия, – пишет Г. Дёрр, – медленно продвигалась вперед к юго-восточной окраине Верхне-Кумский; однако в этот день овладеть им не удалось». Путь к Сталинграду для войск Манштейна был закрыт.
О боях в районе хутора Верхне-Кумский В.С. Крысов в книге «Батарея, огонь!» пишет:
«4‐я танковая армия Гота наступала по такому маршруту: хутор Верхне-Кумский, потом через реку Аксай Эсауловский и к реке Мышкова. За сутки она преодолела порядка сорока километров, форсировала приток Дона реку Аксай Эсауловский и дошла до хутора Верхне-Кумский. Оставалось пройти еще километров пятьдесят, и они достигли бы реки Мышкова. Наших войск там не было, а до Сталинграда – рукой подать! Сталин отдал приказ 2‐й гвардейской армии генерала Малиновского занять оборону на реке Мышкова. Но 2‐я армия находилась от реки в 180 километрах, нужно было время, чтобы преодолеть это немалое расстояние пешим порядком да еще по бездорожью.
Немцы уже не сомневались в быстром выходе к Мышкове и деблокировании армии Паулюса, но в хуторе Верхне-Кумском их встретила 51‐я армия генерала Труфанова, собранная Василевским и Еременко с бору по сосенке, из разных частей и соединений. Главной ударной силой этой армии стал 4‐й мехкорпус генерала Вольского, объединивший остатки танковых бригад. Всего набралось около сотни танков, 147 орудий и минометов и 34 тысячи пехотинцев…
Началось ожесточенное сражение! Шесть суток мы дрались, не пропуская армию Гота к Мышкове! Хутор Верхне-Кумский несколько раз переходил из рук в руки. Дрались без сна и отдыха, можно сказать – и без еды. За хутором в амбаре развернули полевой медсанбат корпуса, туда направляли раненых, но раненые не уходили с огневых позиций, продолжали сражаться – под приказом не уходили!
В этой неравной битве талантливым полководцем проявил себя комкор генерал Василий Тимофеевич Вольский. Из своих скудных ресурсов он исхитрился выделить 30 танков, полк стрелков и отправил нас за Аксай Эсауловский, в тыл немцам, чтобы создать видимость окружения и вынудить противника занять круговую оборону. В эту группировку частично вошли танки нашей 158‐й бригады, ее комбриг полковник Егоров возглавил десант в тыл врага.
Там, за рекой, мы первым делом вырыли окопы для танков, а пехотинцы нарыли щелей, спасаясь от пуль, осколков и ледяного пронизывающего ветра. Река Аксай Эсауловский по ширине небольшая, всего 25 метров, поэтому мы постоянно терроризировали противника огнем из пушек и пулеметов, а пехотинцы – из автоматов и винтовок.
За шесть суток боев группа уничтожила 32 вражеских танка, потеряв 15 из своих тридцати. И это при том, что приходилось считать каждый снаряд – экономили, как могли, зная, что на подвоз рассчитывать не приходится. С питанием было и того хуже, ели сухари, запивая холодной водой. 17 декабря израсходовали последние боеприпасы, нечем стало драться. Комбриг Егоров собрал офицеров:
– Объявляю благодарность всем экипажам за боевые действия. Поставленная задача группировкой выполнена: продвижение противника остановлено. Противник не посмел двигаться на Мышкову, считая, что мы ударим по нему с тыла. Помянем наших погибших товарищей… – полковник и все мы обнажили головы. – Сегодня ночью, – продолжил комбриг, – будем выходить к своим. Аксай форсируем по понтонам противника. Добытый «язык» показал, что немцы не убрали переправу, так как ожидают подхода последнего батальона танковой дивизии.
Дождавшись темноты, двинулись к переправе. Мы с Мардером двумя танками прикрывали отход. На понтоны вышли последними и уже проскочили опасную полосу, как в спину нам ударил сильный орудийный огонь. Успел по радио сказать Мише:
– Мы горим!
И услышал в ответ:
– Мы тоже горим!
Это был подходивший к Готу танковый батальон 17‐й дивизии! И мы наткнулись на него! Они увидели нас и открыли огонь подкалиберными снарядами с малого расстояния! У немцев подкалиберные снаряды были уже в сорок первом году, а у нас они появились только в сорок третьем, перед Курской битвой.
Немцам удалось поджечь оба наших танка попаданием в кормовую часть. У нас снаряд попал в трансмиссию, двигатель загорелся. Переправу и берег тотчас осветили ракеты! Шквальный огонь! Через башню не выскочишь, всех скосит! Выскользнули, открыв аварийный люк – люк-лаз в середине боевого отделения, прихватив самое необходимое, автоматы, диски, гранаты, пулемет сняли, забрали аптечку, маскхалаты – и залегли под танком. В моем экипаже все остались живы, даже не ранены. Но как там у Михаила?! В свете ракет разглядел, как выбирается из танка, тоже через аварийный люк, экипаж Мардера, значит, и там люди живы. Затаившись, мы пережидали: когда же надоест им пускать ракеты?! Вскоре показалась группа вражеских разведчиков. Мы вжались в землю. Но немцы, не останавливаясь, прошли мимо. Наконец все успокоилось. Сползлись с экипажем Мардера. Миша рассказал, что слышал, как разведчики говорили: «Десять Иванов сгорели».
Однако А.М. Василевский пишет, что и на то время Ставка еще сомневалась в необходимости усиливать войска Сталинградского фронта, действующие на котельниковском направлении. Он пишет:
«18 декабря я направил Верховному главнокомандующему донесение, в котором сообщал об обстановке на котельниковском и нижнечирском направлениях и излагал предложения по использованию 2‐й гвардейской армии против котельниковской группировки врага. Над этими предложениями вместе со мной работал Р.Я. Малиновский. Согласовали мы их и с командующим Сталинградским фронтом А.И. Еременко».
Но И.В. Сталин и его ближайшее окружение, как видно, все еще сомневались в необходимости этого. Положительный ответ был получен только около 1 часа ночи следующего дня (1).
19 декабря
Из сводок Совинформбюро
Утренние сводки:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска отбивали атаки пехоты и танков противника. На одном участке в результате ожесточенных боев наши части нанесли врагу большие потери и вынудили его отойти. Противник оставил на поле боя много трупов. Уничтожено 17 орудий, 63 автомашины и 14 пулеметов противника».
Вечерние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бои с танками и пехотой противника. На одном участке немцам удалось потеснить наши подразделения. Ударом с флангов советские бойцы окружили группу противника и в ожесточенном бою уничтожили 40 танков и несколько сот немецких автоматчиков. На другом участке Н-ская часть уничтожила 3 вражеских танка, 9 пулеметов, 14 автомашин и 2 миномета. На поле боя осталось до 200 убитых солдат и офицеров противника».
Борьба между рубежами рек Аксай и Мышкова продолжалась с огромным напряжением. Гитлеровское командование сосредоточило на этом узком участке фронта около 300 танков. 19 декабря противник возобновил наступление, которому предшествовала сильная артиллерийская и авиационная подготовка, 17‐я танковая дивизия врага с утра заняла высоты северо-западнее Верхне-Кумского. В то же время 6‐я танковая дивизия, не считаясь с потерями, упорно продвигалась на хутор, охватывая его с нескольких сторон. Около 70 танков и до пехотного полка наносили удар с рубежа колхоза им. 8 Марта в направлении западной окраины Верхне-Кумского. Второй удар силами 60 танков и мотополка враг наносил с южных скатов высот 147,0 и 130,6 в обход Верхне-Кумского с востока, а действиями пехотного полка и 20–40 танков пытался сковать центр обороны 1378‐го стрелкового полка на рубеже высот 132,7, 143,7 и 147,0.
С 7 до 15 час. 30 мин. гвардейцы выдержали пять яростных атак противника. Положение создалось исключительно острое. Отдельные группы танков противника подошли к районам Нижне-Кумский и Черноморов. 59‐я и 60‐я бригады оказались в полукольце, танки противника прорвались в тыл боевых порядков корпуса. Генерал В.Т. Вольский решил отдать бригадам приказ оставить населенные пункты Верхне-Кумский и колхоз им. 8 Марта и начать отход на новый рубеж обороны.
К вечеру части 4‐го механизированного корпуса стали сосредоточиваться на рубеже Черноморов – Чапура – Громославка. Отходили с боем, сдерживая натиск противника. Ночью продолжали прибывать отдельные группы солдат и командиров. В ночь с 19 на 20 декабря с боем вышел из окружения 1378‐й стрелковый полк, подразделения которого отошли в район Громославки.
3‐й гвардейский механизированный корпус (ранее – 4‐й механизированный) с честью выполнил возложенную на него задачу. Героически сражались и воины 87‐й стрелковой дивизии, 20‐й отдельной истребительно-противотанковой артиллерийской бригады и соединений 51‐й армии. Мужество и стойкость советских войск в боях на рубеже р. Аксай сыграли крупную роль.
К этому времени в район Сталинграда прибыло и разгрузилось 150 эшелонов 2‐й гвардейской армии. Ее соединения занимали оборону на северном берегу реки Мышкова: 98‐я стрелковая дивизия 1‐го гвардейского стрелкового корпуса – на участке Нижне-Кумский, Ивановка, 3‐я гвардейская стрелковая дивизия 13‐го гвардейского стрелкового корпуса – на участке Ивановка, Капкинка, высота с отметкой 104,0. В тылу этих дивизий сосредоточился 2‐й гвардейский механизированный корпус.
Соединения армии вышли сюда после 180‐километрового марша, проделанного в условиях суровой погоды. Кроме того, часть техники была еще в пути, не хватало и боеприпасов. Несмотря на утомленность личного состава, передовые части сразу же вступили в бой с врагом.
Немецко-фашистское командование не хотело мириться с очевидным провалом деблокирующего удара. Поэтому в последующие четыре дня (с 20 по 23 декабря) противник пытался преодолеть сопротивление советских войск на рубеже р. Мышкова и пробиться на соединение с группировкой Паулюса. В то время в составе армейской группы «Гот» находилось двенадцать дивизий, в том числе три танковые, 17‐я танковая дивизия должна была переправиться на северный берег реки Мышкова в районе Громославки, 6‐я танковая дивизия – в районе Васильевки, 23‐я танковая дивизия – наступать на фронте Капкинка, Кругляков.
20 декабря
Из сводок Совинформбюро
Утренние сводки:
«Юго-западнее Сталинграда советские войска отбивали контратаки танков и пехоты противника. Части Н-ского соединения в ожесточенном бою сожгли и подбили 8 немецких танков, уничтожили 11 орудий и 26 автомашин. На другом участке один населенный пункт в течение дня несколько раз переходил из рук в руки. К исходу дня наши бойцы выбили немцев из этого населенного пункта, истребив до 300 солдат и офицеров противника».
Вечерние сообщения:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска вели ожесточенные бои с танками и мотопехотой противника. Немцы прилагают отчаянные усилия, чтобы прорвать линии советской обороны, но встречают стойкое сопротивление наших частей. В районе одного колхоза гитлеровцы предприняли восемь контратак и вынуждены были отступить с большими для них потерями. В этих боях уничтожено 1500 немецких солдат и офицеров, 24 танка, 60 автомашин, 14 орудий. На другом участке противник атаковал наши позиции силами мотопехоты при поддержке 60 танков. В результате боя подбито и сожжено 16 немецких танков».
20 декабря немецкие танки и пехота вели атаки в северном и северо-восточном направлениях. Бои шли за Нижне-Кумский, Васильевку, Черноморов, Громославку, Капкинку. 2‐я гвардейская армия прочно удерживала занятый рубеж, продолжая сосредоточивать подходившие части.
Некоторое представление об этих боях, со стороны противника, дает повествование Шейберта о действиях 6‐й танковой дивизии. Он пишет, что после захвата Верхне-Кумского немецкие танкисты были воодушевлены успехом и надеялись, что они вскоре соединятся с окруженными войсками. Боевая группа Гюнерсдорфа тотчас же устремилась к находящейся на рубеже р. Мышкова деревне Васильевка. «После ночного марша с объездами, составившего свыше 30 км… цель была достигнута. Мост был захвачен неповрежденным. Этот марш был оценен высшими инстанциями. Еще более укрепилась надежда достигнуть Сталинград и освободить окруженных. Только 48 км отделяло боевую группу Гюнерсдорфа от окруженной армии».
К реке Мышкова прорвались передовые части других соединений войск Гота. На захваченных противником плацдармах шла трудная борьба. Несмотря на то что в предыдущих боях вражеская группировка понесла большие потери в людях и боевой технике, она все еще представляла собой довольно внушительную силу.
В журнале боевых действий 11‐го танкового полка 6‐й танковой дивизии появилась запись:
«Васильевка, 20 декабря 1942 года: Постепенно возрастающее сопротивление русских в течение ночи становилось все сильнее. Собственные силы были слабы, 21 танк без горючего и две слабые роты мотопехоты на бронетранспортерах – недостаточно, чтобы расширить плацдарм и сделать возможным дальнейшее продвижение. Поэтому отдан приказ занять круговую оборону на северном берегу. Под постоянно усиливающимся нажимом врага, под обстрелом его пехоты, артиллерии и минометов все же удалось отбить многочисленные атаки и удержать плацдарм в надежде, что на следующий день поступят подкрепления от группы Цолленкопфа.
В 4 часа 30 минут отбита первая сильная атака врага… Экипажи подбитых танков используются для усиления мотопехоты. В 16 час. 45 мин. подошла первая рота из батальона Гаушильда, но с малым числом людей. До 19 часов на плацдарме появилось всего два взвода… Поэтому вклинение противника в северо-западную часть плацдарма еще не ликвидировано… Очень тяжело переносится полное отсутствие воды, особенно ранеными. Со вчерашнего полудня выбыло из строя 25 танков, частично по техническим причинам, но главным образом из-за боевых повреждений. 1‐й батальон имеет всего 7 танков…
На исходе дня группа Цолленкопфа заполнила плацдарм, но все еще не удавалось отбросить малочисленного, но упорного противника с южной окраины деревни…
Части 23‐й танковой дивизии – справа от 6‐й дивизии на рубеже Бирзовой, левее наступает на Громославку 17‐я танковая дивизия, пока еще не достигшая рубежа реки Мышкова.
Главной задачей было очистить часть Васильевки на южном берегу. Русские засели здесь в домах, создав между ними хорошо развитую систему обороны. Этому противнику, так же как и находящемуся на возвышенном северном берегу, до сего времени удавалось воспретить доставку на плацдарм материалов и людских пополнений на бронетранспортерах. Находясь на северных высотах по обе стороны деревни, русские господствовали и своим обстрелом, особенно из ПТО, контролировали южный берег. На южном берегу, на открытом пространстве почти невозможно было найти хороших позиций для артиллерии».
21 декабря
Из сводок Совинформбюро
Утренние сводки:
«Юго-западнее Сталинграда бойцы Н-ской части уничтожили до батальона вражеской пехоты и 15 автомашин. На другом участке наши части отбили контратаку противника. В результате боя подбито и сожжено 8 немецких танков, уничтожено 2 самоходных орудия, 20 автомашин и до 300 гитлеровцев».
Вечернее сообщение:
«Юго-западнее Сталинграда наши войска вели ожесточенные бои с крупными силами танков и мотопехоты противника. В течение всего дня шло упорное сражение в районе одного колхоза. Ценой огромных потерь немцам удалось несколько потеснить наши части и овладеть колхозом. В результате этого боя уничтожено 17 вражеских танков и свыше 700 гитлеровцев».
В этот день оборонительные бои советских войск на рубеже реки Мышкова продолжались.
Главный удар в этот день противник наносил по 1‐му гвардейскому стрелковому корпусу и 3‐й гвардейской стрелковой дивизии 2‐й гвардейской армии и по правому флангу 51‐й армии. Напряженные бои с танками дивизиями врага развернулись на участке от Громославки до Капкинской.
Исключительно упорными были бои на участках обороны 98, 24 и 3‐й гвардейских стрелковых дивизий. Немцы подвергли район обороны 98‐й стрелковой дивизии особенно жестокой бомбежке с воздуха и открыли сильный артиллерийский огонь. Казалось, все живое здесь будет уничтожено. Но попытки врага проравть оборону советских войск в этом месте закончились неудачей. Так, оборонявшийся в район Капкинской 9‐й гвардейский стрелковый полк (командир полковник П.Ф. Стацура) отстоял свои позиции, уничтожив до 500 солдат и офицеров противника и подбив до 20 вражеских танков (2).
В районе населенного пункта Васильевка заместитель командира 114‐го гвардейского стрелкового полка майор И.К. Хвостенко, после завершения очередной атаки противника, пользуясь рано наступившей темнотой, с группой разведчиков по оврагу незаметно подобрался к Васильевке и забросал противника гранатами. В этом бою было уничтожено до 20 человек, захвачено несколько пленных и важные документы. Сами разведчики вернулись в свое расположение без потерь.
Darmowy fragment się skończył.
