Czytaj książkę: «Чародейка 2»

Czcionka:

том 2
Босиком за солнцем

День 64

Полуденная тишина была нарушена криком матроса с «вороньего гнезда»:

– Земля!!!

Взгляды присутствовавших на палубе тотчас устремились вперед. Но только спустя несколько томительных минут ожидания на горизонте стала видна протяженная туманная полоса, очень похожая на длинное облако, низко висящее над водой.

– Мы сделали это!.. – прошептал Джан Ли. – Мы достигли Западного материка…

– Правильнее сказать – мы увидели предположительно землю, предположительно материк, предположительно Западный, – уточнила чародейка.

Однако на это заявление никто даже не обратил внимания, ни малейшего. Всех охватила радостная эйфория. «Селин» неслась вперед как на крыльях, матросы бегали с блеском в глазах. Лайза только покачивала головой, не забывая оглядываться по сторонам.

Увиденная земля действительно оказалась материком. Но точно по курсу между ней и «Селин» лежал крошечный островок – маленький клочок суши, густо поросший смешанным лесом.

– Право руля! – крикнул Джан Ли.

– Подождите, капитан, – остановила его чародейка. – Вы что, собираетесь просто обойти этот остров?

– Ну да.

– И даже не обследуете его? Оставите за спиной вероятную опасность?

– Да какая там опасность, ха! Остров-то милипи… э-э, хм, ничего опасного для нас там не поместится.

Лайза молча и неотрывно смотрела на капитана. Под ее взглядом Джан Ли несколько смутился, дернул нервно щекой, потом отдал приказ лечь в дрейф.

– Вы меня убедили. Необходимо оставлять тылы чистыми. Сейчас отправлю кого-нибудь на разведку.

– Нет в этом необходимости. Я сама это сделаю.

– Как скажете, леди. Сейчас подготовим шлюпку.

Легкая быстрая лодчонка усилиями двух гребцов резво доставила Лайзу на берег.

– Ну, вы тут осмотритесь, – бросила матросам чародейка. – А я по острову пробегусь. Без меня не уезжайте, иначе я почувствую себя брошенной и ненужной, и обижусь. А зачем я вам обиженная, правда?

Лайза скрылась за деревьями, не потревожив ни листочка. Чародейка тенью облетела весь остров по спирали, от берега к центру, не встретила никого, однако в центре обнаружила маленькую – шагов семи в диаметре – полянку, в центре которой стоял черный высокий узкий цилиндр с заостренной верхушкой. Девушка подошла к нему, протянула было руку, но в последний момент отдернула пальцы.

– Интересно…

Лайза медленно обошла вокруг таинственного столба и обнаружила ушедшую наполовину в землю и заросшую травой каменную плиту. Чародейка присела рядом, аккуратно расчистила поверхность. На камне была высечена картинка, почти стертая временем, так что различить можно было лишь круг и указывающую на круг стрелку.

Девушка хмыкнула неопределенно и направилась обратно к лодке.

«Селин» вновь устремилась к материку.

– Интересно, что мы первым увидим на берегу, – протянул Саймон, который стоял у правого борта недалеко от носа корабля, и, не отрывая глаз, рассматривал приближающийся материк. – Быть может, древний заброшенный город, полный руин некогда величественных строений, или примитивную деревню туземцев…

– Вот это бы неплохо, – откликнулась Лайза.

– Почему?

– Во-первых – интересно узнать, кто тут живет, во-вторых – побеседуем, новости местные узнаем, в-третьих – у нас вампир на борту, его кормить надо.

– Какая ты… – протянул Саймон.

– Какая? – с интересом спросила девушка. – Жестокосердная?

– Циничная. И памятливая. Вот.

– Ха. Да это только некоторые личности способны забыть о вампире, с которым путешествуют на одном корабле. – Чародейка выразительно посмотрела на товарища, затем продолжила. – И на этом корабле таких собралось особенно много.

Берег оказался неподходящим для высадки и после небольшого обсуждения «Селин» двинулась на юг.

Саймон продолжал разглядывать проплывающий за правым бортом скалистый берег.

– Все смотришь? – раздался из-за его плеча голос незаметно подошедшей Лайзы.

– Да. Хочу увидеть аборигена…

– Хм? Думаешь, они здесь какие-то особенные?

– Ну, есть одна древняя легенда, что на Западе живет народ, женщины которого имеют крылья и умеют летать…

– Ну-ну.

– Что "ну-ну"?! Ты не веришь?

– Неа, – призналась Лайза. – Ну, то есть, в то, что умеют летать, я еще поверю – я ведь и сама не так давно летала. А вот крылья – это уже совсем выдумка, чушь и неуемная фантазия. И я даже не буду говорить о физиологии организма, предназначенного для полета: о размерах крыльев, способных поднять человека, о необходимости сильных мышц для этих крыльев, о предельном облегчении всего тела, вплоть до полых костей. Но откуда возьмутся эти самые крылья? Из чего? У нас, у людей, в норме всего четыре конечности. И тогда либо у этих твоих аборигенных женщин руки-крылья, словно у птиц или летучих мышей, либо они происходят от каких-то шестилапых жуков. Сомневаюсь, что и в том, и в другом случае ты будешь так уж доволен их лицезреть.

– Все-то ты испохабишь, – укорил спутницу бард.

– Чойта? – не поняла чародейка.

– Своей логикой и физиологией пытаешься описать легенду и сказку. Приходишь с линейками и законами физики к чувствам и эмоциям, со штангенциркулем к прекрасному.

– Я продолжаю не понимать сути вашей претензии.

– Жизнь – она ведь чудеснее и прекраснее законов. Иной раз и небывалое бывает! А если и нет, разве не лучше, чтобы была жива мечта об этом небывалом? Чтобы можно было верить и мечтать о чудесах, не скованных законами логики?

– Я с этим не согласна, – тихо, но твердо ответила Лайза. – Реальная жизнь прекраснее любых выдумок, а верить ирреальным фантазиям бесполезно и даже опасно. И мне удивительно, что ты заговорил об этом. Ты, который считал, что реальность прекрасна сама по себе.

– Эх! – Саймон лишь махнул рукой досадливо на спутницу и продолжил смотреть на берег.

Через некоторое время пути обнаружилась небольшая бухта, прикрытая с двух сторон каменистыми мысами. Было похоже, что вода размыла середину большого скального массива, будто существовавшая изначально расщелина под бесконечными ударами волн расколола наконец этот массив пополам, образовав укромную заводь. А может, все было иначе – можно только предполагать, в результате чего образовалась такая бухта. Но, в любом случае, это было замечательное место для того, чтобы бросить якорь. С корабля отправили шлюпку, экипаж которой провел замеры глубин и проверил берега на предмет наличия враждебных форм жизни. Джан Ли вынужден был уступить разведывательному отряду право ступить на берег материка первыми. Лайза только усмехнулась, когда флибустьер посетовал на это.

Уже смеркалось, когда «Селин» медленно зашла в бухту и бросила якорь. Чародейка оглядела с палубы окрестности, посмотрела на уходящее за материк солнце и предложила до утра сидеть на корабле. Предложение это было сделано так, что экипажу не оставалось ничего другого, только принять его. Джан Ли распорядился выставить усиленные патрули и ушел спать. Лайза ушла на ют, где и провалялась всю ночь, глядя в небо.

День 65

Ранним утром Саймон, потягиваясь и зевая, вышел на палубу. Осмотрелся вокруг. На востоке занимался рассвет. Лучи Коара летели над волнами Западного океана, заливая рассветным золотом берега таинственного материка, корабль и людей на его палубе, заставляя барда щуриться и вспоминать строчки поэтов древности, посвященные волшебству рождающегося дня. Хотелось принять горделивую позу, желательно одевшись в белоснежную тогу, которая так к лицу вдохновенным поэтам, и, простерев вперед руку, приветствовать светило изящными рифмами, звучавшими на Лире сотни лет назад.

Однако прочие члены экипажа «Селин» оставались равнодушны к таинственной красоте восхода. По всему кораблю бегали люди, готовили шлюпки, что-то тащили. В шуме свистков и команд, за топотом множества ног, голос муз остался бы не расслышан. Поэтому Саймон лишь вздохнул и поискал взглядом чародейку. Лайза стояла на корме, облокотившись на фальшборт, и смотрела на восходящий Коар. Прежде чем бард поднялся к ней, девушка куда-то ушла.

И вот настал долгожданный момент – шлюпки с людьми отвалили прочь от борта и направились к земле, подгоняемые мощными взмахами многочисленных весел.

Одна за другой лодки вылетали на берег, скрежеща днищами по гальке. Флибустьеры выпрыгивали, стремясь как можно скорее коснуться земли. Хоть они и были морскими бродягами, которые отдали душу морю и пропитались взамен солеными брызгами, чувство безумной радости при виде земли жило в них. И только капитанский авторитет и слово чародейки удержало их на борту.

За неширокой полоской галечного пляжа начинался кустарник, покрывавший весьма пологий у подножия холм. Прорубившись сквозь заросли, экспедиция поднялась на гребень.

Зеленые волны простирались вокруг. Ослепительная зелень травы, разбавляемая иногда темно-зелеными пятнами кустов. Ярко-синее небо высоко надо всем этим. Холмы не позволяли оглядеть большое пространство, но почему-то казалось, что пейзаж вроде этого простирается далеко-далеко.

Поблизости от людей, в ложбинке меж двух холмов, находилась маленькая группа легкоузнаваемых животных. Коров. Пять черно-белых коров мирно паслись на зеленой травке. Животные были довольно упитанные, но без ошейников, колокольчиков, веревок – иными словами, никаких указаний на их принадлежность человеку.

Лайза трагичным жестом закрыла лицо рукой и покачала головой.

– М-да, господа… Признаться, такой пасторальной картинки я не ожидала.

– И что будем с ними делать? – спросил бард. – Похоже, они ничьи, а нам бы пригодились.

Чародейка скептически оглядела животных, а потом запрокинула голову, издав протяжный низкий вой. Результат этого действия оказался неоднозначным: корсары от неожиданности в страхе отшатнулись, а коровы всего лишь с любопытством подняли головы. Лайза закатила глаза и махнула рукой.

– Дурдом, – кратко резюмировала девушка. – Страна непуганых коров. Попробуйте их связать как-нибудь, что ли, я не знаю, да отведите поближе к "Селин".

Трое флибустьеров, которые умели обращаться с крупным скотом, принялись отгонять добычу к бухте, остальные продолжили свое путешествие дальше по холмам.

Однако больше никого и ничего корсарам не встречалось и не попадалось. Когда же Коар начал приближаться к земле, было принято решение возвращаться.

– Скоро мы увидим вторую часть нашего дурдома, – вполголоса сообщила Лайза Саймону, шагающему рядом. – Нашего вампира пора кормить, а то он долго не протянет. К сожалению, аборигенов мы не встретили. Поэтому кормить Седжа придется именно этими коровами.

– А он их будет есть?

– Хороший вопрос. После того, как он впервые попробовал кровь, я погрузила его в нечто вроде комы. Вреда ему почти никакого от этого, но он постепенно начинает голодать. Точнее, мучиться жаждой. И когда он наконец очнется, то есть, когда я ему это позволю, он захочет крови. Иными словами, он проснется уже с очень сильной жаждой. Если рядом будет только корова, то он нападет именно на корову. Надеюсь.

Коровы, о которых шла речь, мирно щипали травку под кустами недалеко от пляжа. У одной суетились трое пиратов с ведром. Лайза присмотрелась к их действиям, после чего расхохоталась:

– Они что, собираются ее доить?!

Оказалось, да. После того, как флибустьеры пригнали стадо к "Селин", они провели осмотр новоприобретенное богатство и обнаружили, что одна из коров недавно отелилась. Куда делся теленок, осталось неизвестным, однако главное то, что у коровы было молоко. Радостные моряки, соскучившиеся по молоку, сыру, маслу, сметане, творогу, простокваше, кефиру, ряженке и прочим радостям сельской жизни, затеяли процесс дойки. К сожалению, познания в животноводстве у них ограничивались умением перегонять крупный рогатый скот, поэтому добыть молоко получилось не сразу. Зато эта деятельность подняла настроение чародейке, которая наблюдала за процессом и периодически комментировала. Но сама участвовать наотрез отказалась.

– Саймон, друг мой, знаешь, я как-то иначе представляла себе наши приключения на этом материке.

– Вот как?

– Ну да. На Лире мы вели несколько иную жизнь. Более активную, что ли. Редкий день выпадал спокойным. А здесь мы занимаемся животноводством, гуляем по холмам. Спокойно конечно, мирно, и даже как-то приятно, но весьма неожиданно.

– Что ж, это нормально. В повествовании о наших странствиях новая часть.

– Новая часть?

– Да. Смена места действия – отличный повод для новой главы, а то и целого тома. Оказалось бы халтурой и неуважением к слушателям продолжать то же самое, что и раньше, только больше. Новый материк – новые приключения. К тому же, мы только-только приехали.

– Вашими устами, друг мой, глаголет истина.

– Ха!

– Ладно, когда стемнеет, начнем процесс кормежки нашего вампира.

Далее было то, что сама Лайза назвала «театром абсурда». На пляже корсары соорудили на скорую руку дощатый сарайчик, в который завели корову и занесли бессознательного вампира. Затем Лайза привела Седжа в чувство, резво выскочила наружу и, подперев дверь, стала прислушиваться к происходящему внутри. Через несколько минут чародейка зашла внутрь, пробыла там полминуты и вышла снова, оттряхивая руки. Седж опять лежал без сознания, но теперь вроде довольный жизнью. Корова, напротив, еле стояла.

– М-дя, – выразительно, однако непонятно резюмировала Лайза и отправилась спать.

День 66

– Я предлагаю экспедицию.

– А я настаиваю все же на поэтапном и методичном прочесывании местности с одновременным закреплением на пройденных участках!

– Лучше сидеть здесь и делать вылазки. Или двигаться вдоль берега. Рано или поздно мы кого-нибудь найдем.

– Или нас кто-нибудь найдет.

– Или нас.

– А потом еще раз найдут. Уже большими силами.

– Поэтому я и говорю об укреплениях! Построить форт…

– Чтобы магам было удобнее по нему бить площадными заклинаниями?

– Мы не уверены, что у противника есть маги.

– Строго говоря, мы до сих пор не уверены в существовании противника. Но рассматривать мы должны различные варианты и быть готовыми к любому развитию событий.

– Говоря строго, такая готовность противоречит философским концепциям о неустранимой ограниченности планирования и неограниченности случая.

– Господа! И дама. Не уходите от темы!

– Экспедиция.

– Пошаговая экспансия.

– А я предлагаю разослать в разные стороны малые группы, человека по два-три. С гитарами. Они будут изображать кого-нибудь привычного, ну, скажем, бродячих актеров и музыкантов, и проведут разведку, не привлекая излишнего внимания.

– Бред.

– Чушь.

– Дурь. Нет уверенности в том, что они не будут привлекать внимания. К тому же, у нас даже нет такого количества гитар. Всего две. Может три.

– Да. Хоть в чем-то вы достигли согласия.

– Если так будет продолжаться, я одна уйду. Я сюда не для пикника все же приехала. Да, хорошо. Не одна, а с тобой, конечно же.

– Так, стоп! Для поэтапной экспансии с закреплением на занятых территориях у нас слишком мало людей. Кричать о себе тоже мне кажется неразумным. А вот если оставить часть экипажа на корабле, чтобы сидели и не светились, а большую группу отправить в экспедицию… С необходимым снаряжением и всем прочим, то может получиться неплохо.

– Ой, надо же, разумный человек нашелся.

– И если госпожа чародейка поддержит экспедицию магически, то все будет еще более замечательно.

– Поддержит-поддержит. И магически, и физически, и психологически. Но идем в сторону, куда я скажу.

– Для нас сейчас все стороны равнопривлекательны.

– Вот и отлично. Все будет кому мои вещи нести.

– Значит, на том и порешили. Давайте уже начнем.

После долгих споров, выборов и криков в экспедицию отправились сто десять человек. Еще сорок остались на корабле. В обязанности тех, кто оставался на борту, вменялось присматривать за Седжем и следить за окрестностями, а в случае чего – немедленно уходить в море. Там экипаж «Селин» мог чувствовать себя в безопасности.

Уходящие брали достаточный запас воды и провизии, оружие, амулеты. Множество разных мелких и не очень вещей, которые не то чтобы совсем уж необходимы, однако значительно облегчают путешествие, особенно по незнакомой и потенциально враждебной территории. Лайза еще предлагала взять паланкин, на котором бы понесли госпожу чародейку, но это предложение как-то не встретило понимания у масс.

На сборы ушло полтора дня. Наконец, все были готовы. Отправляться, по давней традиции, решили на рассвете.

День 68

– Фью-фью-фью-фью. Фью-фью-фью-фьюю. Фью-фью-фью-фью-фью-фьююю-фьюююю, – Лайза, бодро насвистывая какой-то мотив, нетерпеливо стояла, ожидая выхода.

– Фальшивишь, – сообщил компаньонке заспанный Саймон.

– Ну вот. Стараешься, можно сказать – душу вкладываешь, а потом всякие приходят и критику наводят. С добрым утром, Саймон!

– Где ты видишь утро?! – возмутился бард.

– Утро – это праздник, который всегда с тобой! Не знал?

Так, с шутками и песнями, экспедиционный корпус отправился в путь. Шли колонной по два, с разведчиками впереди, на флангах и в тылу. Идти по холмам было легко. Погода стояла хорошая. Каких-либо врагов и опасностей не было. Просто увеселительная прогулка.

Изредка на склонах встречались невысокие деревца, в лощинах кое-где были заросли кустарников, пару раз замечали вдали группки каких-то довольно крупных животных, убегавших раньше, чем к ним удавалось приблизиться для опознания. Мелкой живности вокруг было достаточно: мыши, какие-то суслики, птицы. Саймон утверждал, что видел лису. Кто-то из пиратов ему возразил, что тоже ее видел, но то была не лиса, а волчица. Бард засомневался, ибо мелькнувший хвост был откровенно рыжим, на что ему поведали о существовании красных волков, после чего поэт спорить перестал.

Отряд два полных дня шел, не встречая никаких людей, и не видя каких-либо следов деятельности человека.

День 70

С утра шел дождь. Мелкий и холодный. Небо было сплошь затянуто низкими серыми тучами. Зеленая трава на склонах холмов стала очень скользкой, начала размокать земля. Продвижение отряда сильно замедлилось.

Разведчики правого фланга сообщили о непонятном шуме. Вскоре этот шум уже слышали все. Низкий стрекочущий гул быстро приближался с правой стороны. Отряд прекратил движение, подтянулись разведчики. Люди расположились на холме, так, чтобы с одной стороны, пораньше увидеть с вершины источник шума, а с другой – иметь возможность спрятаться за гребнем холма, если вдруг что. Все постарались рассредоточиться, дабы не всех сразу накрыло одним залпом, опять же, если вдруг что. Опытные корсары различили, что источников шума три. И они уже близко.

Из-за холмов вынырнули три черных силуэта. Хищные продолговатые тела быстро летели над самой землей, повторяя изгибы рельефа. Над каждым с бешеной скоростью вращались блестящие лопасти, производящие шум. Трава под ними пригибалась и рвалась от ветра. Два силуэта замедлились, третий прошел над корсарами, заставив их отпрянуть вниз по склону. Этот третий был не похож на остальных – более тонкий, более хищный и более скоростной. По бокам у него торчали коротенькие прямые крылышки, под которыми виднелись пучки толстых коротких трубок. Еще одна, тонкая и длинная, торчала из округлой башенки под носом. Лайза отвернула лицо от поднятого лопастями вихря, ей вспомнились огненные пушки Древних, и настроение девушки резко испортилось.

Тем временем оставшиеся две машины, а в том, что это машины, сомнений не оставалось, зависли в трех локтях от земли над гребнем холма. Части их округлых боков сдвинулись в сторону, и на землю начали спрыгивать люди, принявшиеся сразу окружать корсаров. Они были в черной странной одежде, удлиненных шлемах, закрывавших всю голову, а главное, в руках они держали что-то невероятно похожее на оружие Древних. Настроение Лайзы испортилось окончательно. По лицу Саймона было видно, что он тоже вспомнил приключение в горах Ардов. Впрочем, остальные флибустьеры также догадались, что пришельцы вооружены. Плюс к этому подавленность от незнакомой, однако явно и безоговорочно превосходящей техники. Никакого сопротивления от корсаров ожидать не приходилось – силы явно не равны. Можно было не сомневаться – если бы дело пришло к схватке, то флибустьеры постарались бы дорого продать свои жизни, но пока геройство было неуместно. Машины, высадив десант, опустились на землю, опираясь на выдвинувшиеся маленькие колесики. Лопасти замедлились, однако не остановились совсем. Третий летательный аппарат описывал круги вокруг корсаров, обратив к ним свои пушки.

Саймон разглядывал окруживших их людей. Их оружие явно было того же рода, что и оружие, которым самому барду довелось пользоваться в горах Ардов. Одеты пришельцы были в черное, торсы массивны из-за жилетов со множеством карманов, в которых лежали квадратные пластинки. Вообще, снаряжение заметно скрадывает фигуры, но ощущение такое, что пришельцы стройнее, изящнее, тоньше в кости, нежели жители Лиры, хотя при этом выше. Шлемы странной граненой формы, с лицевой пластиной из черного стекла.

Последним из десантной машины на землю выпрыгнул человек в легком комбинезоне. Его шлем имел загадочного назначения гребень на затылке. Явно командир. Оскальзываясь на траве, он спустился к пленникам и остановился в шаге перед Лайзой. Постоял так несколько секунд, за которые чародейка успела поразмышлять, что лучше: убить этого нахала сразу, или схватить, чтобы использовать в качестве заложника. А затем командир десанта сняла шлем, рассыпав на плечи мгновенно намокшие белые волосы, и произнесла на вполне беглом языке Лиры:

– Народ холмов рад приветствовать сестру из другого мира и ее друзей на своих землях.

«Немой сцены», однако, не вышло. Десантники народа холмов быстро разделили корсаров на группы, поставили на колени и сноровисто разоружили. Лайза оглядела новоявленную сестру и кивнула:

– Да, привет. Я приветствую э-э… народ холмов и рассчитываю на его гостеприимство. Однако, я должна признаться, что несколько удивлена нашей встречей, которая столь… – чародейка задумалась, подыскивая слово.

– Внезапна? – подсказала встречающая.

– Скорее неожиданна.

– Всевидящий совет заметил присутствие иной силы на границе земли хильдар. Проведенная авиаразведка показала наличие крупного военизированного соединения, и мой отряд был выслан навстречу. Однако твое присутствие успокаивает мое сердце. Хм, ты ручаешься за своих людей?

– Ручаюсь вот за этого, – Лайза кивнула на Саймона. – А с остальными сотрудничаю. Задерживать их нет резона, но приглядывать стоит.

– Отлично, в таком случае, вас двоих я немедленно отвезу в столицу, а за остальными людьми будет выслан транспорт.

Командир десанта отвернулась и вновь надела шлем. Согласно ее указаниям солдаты хильдар выставили наблюдателей у горки отобранного у флибустьеров оружия, еще несколько приглядывали за самими корсарами.

– Отлично. Транспорт за вашими спутниками уже выслан. А вас я приглашаю занять места в моем геликоптере.

Лайза глянула в сторону одной из десантных машин, на которую указывала командир, и произнесла:

– Я парой слов обменяюсь с моими людьми…

– Конечно.

Чародейка отыскала взглядом Джан Ли, подошла к нему и что-то быстро произнесла. Тот кивнул головой, коротко ответил и отвернулся к пиратам, отдавая жестами приказ ждать. Лайза развернулась и скорым шагом направилась к машине, у люка которой ее ждали.

Внутри летательного аппарата, геликоптера, как его назвали, оказалось довольно просторно. Вдоль стен тянулись жесткие лавки, на которых разместились хильдарский командир и Лайза с бардом. Хильдар снаружи закрыл люк и отбежал в сторону. Лопасти раскрутились, машина оторвалась с небольшим рывком от земли и начала быстро набирать высоту. На высоте тридцати локтей заложила небольшой вираж и быстро полетела на юг. Боевой геликоптер занял позицию чуть сзади и сверху. Второй транспортник остался на земле.

Бард с интересом осматривался по сторонам. Полет на хильдарской машине он переносил гораздо спокойнее, нежели достопамятный полет на вивернах, и поэтому вовсю интересовался незнакомым устройством. В носовой части машины, за переборкой с дверцей, сидели двое пилотов, управлявших геликоптером с помощью ручек. Оба были в массивных черных шлемах, соединенных шнурами с машиной. Великолепный обзор для пилотов обеспечивался большой площадью остекления кабины. С противоположной стороны, в хвосте машины, в закрытом отсеке, видное через небольшое окошечко, затянутое металлической решеткой и закрытое толстым стеклом, располагалось нечто удивительное. А именно: там без какой-либо опоры висел додекаэдрический оранжевый кристалл размером с человеческую голову. И не просто висел, а крутился вокруг своей вертикальной оси. Когда геликоптер стоял на земле – кристалл вращался медленно, а когда взлетел – так быстро, что вращение не позволяло разглядеть детали. На гранях кристалла то и дело вспыхивали и гасли багровые искры.

– Преобразователь энергии, – голос командира хильдар заставил барда вздрогнуть. – Именно он превращает энергию силового поля в движущую силу, которая вращает лопасти, благодаря чему мы летим.

– Вот как…

– Да! Я ведь до сих пор не знаю ваших имен.

Лайза повернулась от иллюминатора, в который с любопытством смотрела.

– Я – Лайза д'Исси. Этот молодой человек – Саймон Ментарийский, известный на Лире бард.

– Очень приятно. Мое имя Джулия Скорпи, баронесса Кесари. Я командир отряда специального назначения «Тень». Рада сделать знакомство.

– Взаимно.

Чародейка вновь отвернулась к окну. Саймон продолжил разглядывать незнакомую машину, иногда обращаясь за разъяснением к Джулии.

За окном проносились все те же зеленые мокрые холмы. Два геликоптера черными тенями скользили над землей.

– Далеко еще? – бесстрастно поинтересовалась Лайза через некоторое время.

– Не особо. Мы направляемся прямиком в столицу – Камалон, – в голосе Джулии при упоминании города послышалась нотки гордости. – Там вы разместитесь со всем комфортом и будете представлены возлюбленной императрице.

– Высокая честь.

– Именно.

Через некоторое время Лайза незаметно для себя задремала, убаюканная равномерным гудением двигателя. Резко дернувшись через какое-то время, чародейка пришла в себя и осмотрелась. Саймон тоже спал, привалившись спиной к стенке, а Джулия быстро отвела глаза, встретившись было взглядом с проснувшейся девушкой. За иллюминатором геликоптера сверкала вода.

– Уже светло?

– Дождь закончился, тучи разошлись. Это все тот же день, если ты об этом.

– Под нами вода.

– Мы летим над заливом Кама. На берегу этого огромного залива расположен Камалон. Советую разбудить твоего друга, чтобы он тоже смог насладиться видом города с высоты полета. Далеко не каждый день видишь подобное.

За бортом показалась земля. Обширный прекрасный город как по волшебству поднимался из волн, представая величественно перед глазами прильнувших к стеклам Лайзы и Саймона. В центре города был высокий холм, окруженный тремя водяными кольцами и тремя земляными валами, невероятно ровными, словно вычерченными по циркулю. Через воды были переброшены мосты. От моря был проведен канал шириной порядка восьмисот локтей и длиной около пяти лиг вплоть до крайнего из водных колец, обеспечивавший доступ с моря в это кольцо, словно в гавань. Земляные кольца, разделявшие водяные, были прорезаны каналами такой ширины, что из одного водного кольца в другое мог пройти даже имперский галеон, сверху были переброшены широкие мосты, под которыми проходили корабли. Самое большое по окружности водное кольцо, с которым непосредственно соединялось море, имело в ширину более двух тысяч локтей, и следовавшее за ним земляное кольцо было втрое больше его по ширине. Из двух следующих колец водное было в тысячу локтей шириной и земляное опять-таки втрое шире. Наконец, водное кольцо, опоясывающее холм в середине города, было в пятьсот локтей шириной.

Все пространство земляных колец и обширное место вокруг них занимали различные постройки: дома, стадионы. Множество рощ и парков казались с высоты кусками зеленой ткани, причудливо и обильно раскиданными по земле. Внешнее кольцо воды и морской канал были заполнены странными кораблями.

А на холме центрального острова возносилась к небесам огромная четырехгранная пирамида, соперничающая огнистым блистанием своих граней с Коаром в небе.

– Камалон, столица империи хильдар. – произнесла Джулия. – В центре – императорский дворец, куда мы и направляемся.

Боевой геликоптер сопровождения отвернул в сторону и пошел на снижение, туда, где виднелось открытое пространство с белыми кругами, в некоторых из которых стояли ему подобные аппараты. Машина, несшая гостей, направилась прямо к пирамиде и через несколько минут совершила посадку у ее подножия.

На границах площадки, в центре которой приземлился геликоптер, начала выстраиваться цепь солдат. Лайза бросила недоуменный взгляд на сопровождающую.

– Не беспокойся, это почетный караул, – усмехнулась та в ответ.

Порыв ветра разметал белые волосы чародейки, как только она ступила на землю, точнее – на теплый и шершавый камень площадки. Воздух был насыщен легким запахом роз, над головой синело бездонное небо, впереди нависала до боли в глазах нестерпимо сверкающая гора пирамиды, от которой до площадки растянулась красная дорожка. Выстроившиеся солдаты единым движением стукнули правыми кулаками по груди, вероятно, салютуя прибывшим.

Следом за девушкой вылез озирающийся Саймон. Джулия легко выпрыгнула последней и пригласила следовать за ней. Гости зашагали по дорожке, которая оказалась слегка колючей и очень теплой, успевшей нагреться под лучами Коара.

«И пирамида та поглотила их», – подумалось Саймону. Бард тут же укорил себя за столь шаблонное описание, но иного на ум не приходило, настолько подавляющим казалось это строение и настолько мелкими – люди рядом с ним.

– Добро пожаловать в Камалон, – произнесла Джулия, ведя гостей коридорами. – Думаю, вы ожидали встречи более роскошной, нежели та, что была. Ваши ожидания вполне понятны и всецело обоснованы. Ведь статус ваш здесь – почетные гости. Точнее даже ближе к послам. Да. Мы вполне можем рассматривать вас, как послов. А их встреча – это отдельный ритуал. Таким образом, вас примет возлюбленная императрица на специальной церемонии, где вам будут оказаны все знаки радушия. Но этот прием будет чуть позже, вечером, а пока я вас отведу в термы, где вы сможете отдохнуть с дороги. У вас будет приблизительно часа три или четыре. Потом я за вами зайду. Ну или еще кто-нибудь. Так, что еще? Одежду, подобающую случаю, вам предоставят, если надо… Ладно, передаю вас теперь в руки слуг. Если что-то будет непонятно, они помогут.

Сказав это, Джулия ушла, оставив гостей в компании четырех девушек, которые были одеты в одинаковые платья – темно-синие, со шнуровкой на спине, и с одинаковыми наколками того же темно-синего цвета на волосах. Этот наряд производил впечатление элегантной униформы. Хильдарские девушки оказались потрясающе красивы и лицом, и телом. На Лире таких встретишь нечасто. Однако что-то неуловимо отличало их от той же Скорпи.

День 71

Лайза проснулась от далекого и настойчивого стука в дверь.

– Ооох… – только и смогла выдохнуть чародейка, приподняв голову от подушки. Было тяжело. Нервное потрясение от встречи с возлюбленной императрицей плюс неизвестное снотворное образовали жуткий коктейль, от которого наутро у чародейки раскалывалась голова.

С трудом поднявшись с кровати Лайза крикнула в сторону двери: "Иду!" Крик вышел тихим и сиплым, похожим на карканье вороны, умирающей в пустыне от недостатка воды. Чародейка осмотрела комнату в поисках своей одежды. Брюки и водолазка были свалены на пуфике у изножья кровати. Лайза достала из брючного кармана порцию жевательной смолы и отправила ее в рот. Поначалу это было похоже на перекатывание камня в пустом кувшине, но вскоре смола выделила ароматный сок, который освежил и смягчил рот и горло. Рядом с одеждой на пуфике лежал аккуратно сложенный белый пушистый халат. Лайза накинула его на плечи и подошла к двери спальни, в которую и стучал утренний гость.

За дверью стояла Джулия, одетая в свой боевой костюм и со шлемом под мышкой.

– Доброе утро! – радостно поприветствовала баронесса чародейку.

– Доброе, – кивнула та, выходя из спальни в гостиную. – А ты чего такая воинственная? Собралась куда?

– Наоборот, – активно махнула головой Джулия, отчего ее белые волосы, собранные в две косички, метнулись по сторонам. Лайза, еше не окончательно пришедшая в себя после сна, рассеянно проследила взглядом за их движением. – Я прямо с утренней тренировки.

– О. Рано ты.

– Сейчас два часа до полудня, – сообщила Джулия.

Чародейка быстро глянула в сторону окон и досадливо скривилась. Это ж надо так проспать!

– Не волнуйся, – поняла ее мысли Скорпи. – Все нормально. Тебе надо было отдохнуть. Давай, принимай душ, и будем завтракать.

Лайза прошлепала до прихожей и взглянула на дверь в резиденцию Саймона. Та была приоткрыта. Скорпи проследила за взглядом чародейки и кивнула.

– Ага, он уже проснулся. И, похоже, давно. Теперь одержим идеей сочинить оду в честь возлюбленной императрицы. Ходит по комнате, завернувшись в одеяло, и не реагирует на попытки контакта.

Лайза ухмыльнулась одной половиной рта.

– Да, – ответила улыбкой Джулия. – Ладно, я пошла спасать твоего друга из плена муз, а ты приводи себя в порядок и приходи. Можешь особо не торопиться – похоже, это займет какое-то время…

Скорпи вышла из резиденции чародейки и ушла к барду. Лайза прикрыла за ней дверь и вернулась обратно в спальню.

– Где-то здесь должна быть ванная комната, – пробормотала чародейка, которая распахнула занавеси и теперь осматривала спальню, болезненно щурясь от яркого света.

Ванная комната действительно нашлась, отделенная зеркальной дверью-купе от спальни. Роскошная, как и все остальное в гостевой резиденции. С отделкой из бежевого мрамора, оборудованная просторным душем и потрясающей ванной. Лайза скинула халат и остановилась в задумчивости, что же выбрать.

Посреди ванной комнаты была великолепная, сногсшибательная, умопомрачительная ванна. Она представляла собой большую мраморную чашу, бортики которой лишь немного выступали над полом. Отверстия с золотыми окантовками, рядами вьющиеся по ванне, обещали массаж упругими струями воды под давлением. Рядом с ванной ровными колонными выстроились хрустальные емкости с разноцветным содержимым. Мыла, шампуни, масла, ароматические соли.

– Заманчиво конечно, но тебе надо посвятить несколько часов, если по хорошему, – сказала Лайза ванне, обходя ее и направляясь к душу. – Иначе просто оскорбление какое-то.

Душ занимал целый угол ванной комнаты, огражденный двумя сдвижными прозрачными стенками. Чародейка зашла туда, закрылась и задумчиво уставилась на ряд больших круглых стальных кнопок в стене.

– Ну это просто издевательство, – пробурчала девушка. – Как этим пользоваться-то? Я душ хочу принять, а не головоломки разгадывать.

Через двадцать минут Лайза вышла из душа. Первые шесть минут были полны беспорядочно льющейся со всех сторон воды и взвизгов, пока чародейка разбиралась с тем, как устроена регулировка температуры воды, и знакомилась со всеми функциями и возможностями душа. А их было немало! Инженеры хильдар создали настоящее сантехническое чудо, оборудовав душ множеством изощренных, оригинальных и экзотических фишек, далеко уйдя от простой изначальной концепции рассеянного потока воды, льющегося сверху. Там был и привычный длинный шланг с рассеивающей насадкой, однако насадка имела целых восемь различных положений, дающих разные по напору и конфигурации струи. Там были и отверстия в стенах, из которых под большим давлением вырывались струи воды. Там был и режим дождя, который обрушил на чародейку водопад тропического ливня со всего потолка душевой. Там был и режим затопления, при котором весь куб душевой начал снизу наполняться водой, которая успела дойти чародейке до колен, пока девушка искала, как это отключить. Там была и музыка, там были и многоцветные переливы множества источников света, окрашивающих воду оттенками всех цветов радуги.

Лайза завернулась в большое махровое полотенце и еще одним замотала голову.

– Баловство конечно, но приятно, – огласила вердикт девушка, выходя из ванной. – Отвыкла я как-то уже от цивилизации, успела подзабыть, как это здорово и классно.

Затем чародейка отдохнула после душа, высушила и расчесала волосы, не торопясь заплела косички, оделась и съела в качестве аперитива несколько виноградин.

После этого вышла из своей резиденции, пересекла коридор и зашла в гости к Саймону. Резиденция барда вполне ожидаемо была похожа на ее собственную. Отличались лишь элементы и главенствующие цвета отделки. Если в резиденции чародейки гостиная выполнена была в белых и зеленых цветах, то у Саймона – в белых и голубых.

А вот спальня оказалась такой же, с теплыми бежевыми и золотистыми панелями и тканями. В спальне на пуфике грустно сидела Джулия, подпирая кулаком подбородок, и разглядывала стоящий на ее коленях шлем. Когда чародейка зашла в комнату, баронесса как раз подняла голову и крикнула в сторону ванной:

– Я все слышу! Не отвлекайся, а то я зайду и сама тебя искупаю! Поверь – тебе это не понравится!

Из-за двери сквозь шум воды донесся неразборчивый голос Саймона.

– Что это у вас тут происходит? – с усмешкой спросила Лайза.

– Моемся, – пожала обреченно плечами Скорпи. – Должна признаться – до этого я, оказывается, слабо представляла себе, что такое бард. Как ты с ним вообще управляешься? Он же сумасшедший.

– Ну прям, – не поверила чародейка, присаживаясь на пуфик рядом с Джулией. – Саймон очень разумный и вменяемый. Он надежный друг, интересный собеседник и достойный человек. К тому же чрезвычайно талантлив как бард и весьма недурен собой как мужчина.

– Не буду оспаривать, но скажи мне, сестра – будет ли разумный и вменяемый человек ранним утром прыгать и бегать по комнатам голый, завернувшись лишь в покрывало на манер тоги, и громогласно декламировать стихи, прямо сочащиеся пафосом?

Чародейка расхохоталась.

– Что, все прям так серьезно?

Джулия молча встала, отложила шлем, подняла с кровати тяжелое парчовое бежевое покрывало, лежавшее на одеяле, и обмоталась им так, что одно плечо и рука оставались свободными, вторая придерживала одеяние изнутри, а сзади волочился длинный шлейф. После этого Скорпи начала бегать по комнате, сшибая мебель и отчаянно жестикулируя свободной рукой. Влезла на кровать, попрыгала немного там, потом вновь спустилась, побегала еще немного, а затем остановилась перед ухахатывающейся от этого театра чародейкой. Воздела руку вперед ладонью кверху, вздернула подбородок и нараспев продекламировала в потолок:

– Живущая в кругах небес

Владычица существ всех сущих,

Кто свет из вечной тьмы вознес

И твердь воздвиг из бездн горющих,

Дщерь мудрости, душа веков!

На глас моей звенящей лиры

Оставь гремящие эфиры

И стань посредь моих стихов!..

Джулия замолчала, опустила руку и посмотрела на Лайзу, которая согнулась пополам, спрятав лицо в ладонях, и крупно дрожала всем телом.

– Ну, что это такое? – задумчиво спросила у чародейки Скорпи. – Что такое хотя бы горющие бездны, кто мне объяснит? Горящие? Или горюющие? А я еще до сегодняшнего дня самодовольно полагала, что хорошо знаю лирский. Аха-ха три раза. Твердь и дщерь. Несколькими строчками твой друг показал мне все те глубины моего языкового невежества, что оставались до сей поры скрытыми от меня. Он продемонстрировал мне, что я лишь ребенок, играющий в камушки на берегу великого океана, в глубине которого водятся чудовища.

– Ой, на Лире тоже никто так не изъясняется, – успокоила баронессу Лайза. – Это не повседневный язык.

– Но он же должен быть понятен?

– Сплетничаете, да? – высунулась из-за двери ванной мокрая голова Саймона. – И вижу, что обо мне и моем творчестве. А вот неча! Сие не для вас и не про вас писано. А возлюбленная императрица, услада очей моих, все поймет в точности, ибо она своими очаровательными глазами прямо в душу смотрит. И она прочтет в моем сердце все то, что я хочу сказать, не важно какими словами. Так что неча тут, неча опошлять мою возвышенную оду.

– Ты готов, опошлятель? Давай одевайся, скоро обедать пора будет, а мы еще не завтракали! – воскликнула Джулия.

– Ну так выйди! – ответил Саймон, показывая из-за двери одну руку и совершая ею прогоняющие движения. – Я конечно не против, а очень даже за, когда в моей спальне две такие красотки, но все же не сейчас, а? Мне одеться надо.

– Пфе, что мне там рассматривать, – фыркнула Джулия, бросила покрывало на кровать, подхватила свой шлем и направилась к выходу из спальни.

– О не скажи, ты можешь быть удивлена, – пообещал бард. – Правда, Лайза?

– А? Меня не спрашивай, я не при делах, – замахала руками чародейка, направляясь следом за Джулией.

Когда Саймон оделся и вышел из спальни, то обнаружил, что Лайза и Джулия вынесли еду из столовой на веранду и уже приступили к завтраку.

– Э?! А меня подождать? – возмутился бард, усаживаясь за стол.

– Это тебе за все твои выкрутасы с одами, из-за которых мы так поздно завтракаем.

– Вот попрошу без этого. Оды – это одно, а завтрак – это совсем другое!

С веранды бардовской резиденции открывался вид на город. Внизу были видны здания, корабли на каналах, множество спешащих по своим делам хильдар. Вдали, за чертой города, начинались холмы, делающие горизонт волнистым, словно застывшее бурное море. В небе светил Коар, и его лучей было достаточно, чтобы сделать пребывание на открытом месте теплым и приятным.

Завтрак состоял из яичницы-глазуньи из двух яиц с длинными полосками тонкого поджаренного мяса, пары жареных колбасок, поджарки из картошки с капустой, тостов с маслом, двух или трех нарезанных помидоров, большой порции белой фасоли с грибами под томатной пастой, стакана апельсинового сока и чашки кофе с круассаном. И все это было просто умопомрачительнейше вкусно! Желтки у яиц были ярко-оранжевыми и жидкими, а бекон нежным и сочным. Жареные колбаски оказались хрустящими снаружи и полужидкими внутри. Сок был выжат буквально только что. Кофе пылал густым жидким огнем, а круассаны были хрустящими, воздушными, тающими во рту, да еще и с шоколадной начинкой.

– Уф! – Лайза поставила чашку на блюдечко, промокнула губы салфеткой и откинулась на спинку кресла. – Хороший завтрак. Мне нравится.

– Завтрак что надо, – согласился бард, который вытирал соус на тарелке кусочком тоста на вилке. – Питательный и вкусный. После такого долго есть не захочется!

– Это традиционный завтрак, и его история насчитывает много веков, – рассказала Джулия. – Известно, что еще до новой эпохи, в Смутные времена, когда перед хильдар стояла проблема выживания и восстановления цивилизации, они уже оценили все преимущества сытного и плотного завтрака. И рабочие, и военные, и ученые давно смекнули, что высококалорийная поджарка – это хорошее начало дня напряженного физического или умственного труда. С утра хорошо поел – и весь день можешь работать. Это и сформировало рацион – высококачественная еда без претензий, из местных и сезонных ингредиентов. Простое, сытное, но хорошего качества. По традиции у нас еще ближе к вечеру есть перерыв на чай с выпечкой. И ужин поздно вечером.

– Очень разумно, – похвалил бард. – Сразу виден рациональный подход.

– А у вас иначе? – поинтересовалась Джулия.

– О-хо-хо-хо, – рассмеялся Саймон. – У нищего барда, странствующего по городам и долинам? Сильно иначе!

– Как и у бродяги-чародейки, – с улыбкой поддакнула другу Лайза. – Иной раз и вовсе нет завтрака!

– Не, это понятно, что вы оба-два суть голодранцы, – серьезным тоном, но с улыбкой в глазах ответила Скорпи. – Я спрашивала про традиции Лиры и твоего мира.

– Это по разному, – с набитым круассаном ртом ответил Саймон. – У ардов вот навроде вашего, есть традиция плотного завтрака, такого, чтобы и с мясом, и с овощами, и с яйцами. Думаю, причина та же, что и у вашего народа – труд. Арды – шахтеры и каменщики, поэтому для них тоже должно быть естественно хорошенько запастись энергией на трудовой день. Но зато у них еще одна традиция – не менее плотного обеда и ужина. Для ардов совершенно естественно среди дня побросать инструмент в забое и дружной гурьбой отправиться в столовую. Обычно столовая организуется там же, в штольнях, чуть в стороне от действующих выработок. Каждый день несколько ардов назначаются дежурными, они не работают кирками, а готовят еду на всех остальных. Я так разумею, это все от их привычки к горам и камню. Чему-то твердому, неизменному, вечному. Так что гора, шахта и работа – никуда они не денутся, а вот кушать надо регулярно! Ну и вечером, после работы – ужин. Это у себя дома, в кругу семьи. Вместе с родителями, если молод. Или с женой и детьми, если уже обзавелся. И у ардесс также, к слову. Они хоть в шахтах и не махают киркой, но придерживаются такого же режима питания.

– Видела я этих ардесс, – вставила чародейка. – По ним и не скажешь, что они так плотно кушают.

– Ага, вот поэтому вся Лира им завидует и жаждет выведать секрет – как же столько жрать и не толстеть.

– И что же, кто-нибудь выведал?

– Неа. Да какой там секрет, е-мое! – воскликнул бард, потрясая надкушенным круассаном, с которого летели крошки. – Если ардессы едят три раза в день, это еще не значит, что они каждый раз по телячьей ноге или целой курице съедают. Так, села, поела салата какого-нибудь овощного, и дальше побежала. А даже если и с мясом. Так-то ардессы работают ого-го, все бытовое хозяйство на их плечах, большая часть искусства, да и в торговых делах они весьма способны. Тут ведь главное что? В еде – как в деньгах, не важно, сколько ты получаешь, важно – сколько тратишь. Если получаешь больше, чем тратишь, будет капитал или лишний вес. А если наоборот – будешь тощ.

– Ардессы тоже занимаются торговлей? – удивилась Лайза. – У меня сложилось впечатление, что там мужчины на главных ролях.

– Арды вообще не шибко открытые душой товарищи, – заметил Саймон. – Так что посторонним они предъявляют суровый усатый фасад. А так да, ардессы успешно занимаются казначейством, сделками и контрактами. И рулят весьма серьезными финансовыми потоками. Но об этом мало кто знает. Большинство лирцев вообще ардов нечасто видят, а когда видят, думают, что у тех патриархальный уклад и вообще дикость, суровость и прочая горская брутальность. А сами арды не спешат опровергать подобные мнения, их все устраивает.

– А что в других регионах? – напомнила Джулия.

– Где как, – признался Саймон. – В Империи принят легкий завтрак. Так, чай с выпечкой, яйцо вареное. Одно. Ну, может еще мюсли или хлопья с молоком. И подобное может показаться удивительным, так как Империя все же северная земля, людям там нужна энергия. Но зато у них обед рано, в полдень. И вот обед плотный обычно. Там и суп, и жаркое из мяса или рыбы с овощным гарниром, и салат, и чай или компот с выпечкой. Ужин обычно легкий. Приготовленные на пару овощи, творог.

– А что Северный материк?

– Ну, если мы включим Северный и Южный материки в рассмотрение, то у них свои особенности. На Северном вообще свои порядки и своя атмосфера. Там могут проснуться к полудню, умыться в луже, надудониться пивом и пойти искать приключения себе на драккар. А едят там, когда захотят. Ну или когда найдут.

– Да ладно? – не поверила Лайза. – А как же эта организация фуршетов, когда все стоя едят? Она же оттуда, разве нет? То есть, какие-то нормы и уклады есть.

– Это я шучу, – признался бард. – Но в каждой шутке есть доля правды. И таки да, мною выше описанное вполне реально. Но одновременно с этим есть и вполне человеческое питание. На Северном материке есть же и вожди, имеющие заметную власть. И они ведут себя достаточно статусно. Просто там к этому как-то иначе подходят. Не делают из еды культа, что ли.

– А Южный материк?

– Юг вообще дело своеобразное. Южный материк, Халифат, да тот же Архипелаг! Ну и теплые районы Лиры. Жара накладывает свой отпечаток на все, и в том числе на режим и рацион питания. Когда жарко – вообще есть меньше хочется, и можно вполне обходиться фруктами. И днем такая жара стоит, что работать невозможно, так что зачастую день разбивается на две части. В самое пекло начинается сиеста, когда народ просто расходится по тенистым местам и спит. Ну и вообще, юг – он же большой. Где-то сиеста под раскидистыми пальмами, где-то пустыни, жгучее солнце, палатки или дома с толстыми стенами и хитрыми воздуховодами, сохраняющие прохладу. И там люди питаются иначе. Там много фруктов, там в ходу лепешки вместо хлеба, там много сыра, молока. А вот мяса наоборот, очень мало. И хотя там есть скот, он там совсем другой. Это на севере тучные лоснящиеся коровы, вскормленные на заливных лугах. Да вот хоть вроде тех, что мы при высадке здесь видали! Это и молоко, и мясо. А на юге коровы другие – тощие, костлявые, вскормленные на колючках. Это только молоко. А еще козы, тоже на молоко и на шерсть в основном. А то мясо, которое все же есть, обычно высушивается, и какое-то невнятное.

Саймон залпом выпил полстакана сока и продолжил.

– Я много думал об этом. На юге можно обходиться без мяса. Там достаточно пить молоко и есть продукты из него, чтобы получать нужные вещества животного происхождения. А в основном можно питаться фруктами, которые там растут на каждом шагу к тому же. А вот на Севере так не выйдет. Там холодно. Там суровые зимы. Там без мяса никуда. Мясо – это концентрированная энергия, с помощью которой можно не замерзнуть и силы иметь для работы. А если к завтракам возвращаться, то вот поговорил я об этом, порассказывал, и понял, что большинство все же на Лире предпочитает легкий завтрак, но зато плотный обед. Ну, то есть, личное дело каждого, понятно. Один завтракает бутербродом с чаем, другой кашу ест, а третий и вовсе сосиску. Но зато традиция плотного обеда в районе полудня сильна и преобладает на Лире.

– Очень интересно, спасибо, – поблагодарила барда Джулия и повернулась к Лайзе. – А каковы обычаи твоего мира, сестра?

– Да тут особо нового и не придумаешь ничего, – рассмеялась чародейка. – Либо плотный завтрак, чтобы на весь день наесться, либо завтрак легкий, зато достаточно рано плотный обед. Все же люди, пищеварение у всех одинаково устроено. Вот и мы питаемся регулярно, несколько раз в день. Кто-то считает завтрак главным, а кто-то предпочитает обед. И никто, что характерно, не ест от пуза один день, чтобы потом неторопливо переваривать это неделю. Все же люди, не удавы.

– Ну это да, – с улыбкой согласилась Джулия. – Ладно, о себе вы рассказали, пора и мне вам что-нибудь рассказать. Предлагаю нам переместиться в гостиную.

– Я расскажу вам легенду о том, как пришла на землю народа холмов Эхрайде, первая возлюбленная императрица хильдар.

Джулия уселась поудобнее в кресло, подобрав одну ногу под себя, и продолжила.

– Это случилось очень давно, в годы, которые на Лире называют Смутными временами. То был тяжелый период для всех людей на Лире. После крушения цивилизации Древних все искали свой дальнейший путь, и народ холмов не был исключением. В то время хильдар были расколоты надвое междоусобной войной невиданного размаха, оставшейся в истории как Война за определение. Две философии претендовали на то, чтобы определить будущее нашей цивилизации. Две силы бились за верховенство. Одни называли себя технократами и призывали хильдар продолжать следовать путем Древних – познавать мир способами науки, развивать технологии, создавать машины. Другие говорили, что старый путь завел Древних в тупик и привел их к гибели. Поэтому, говорили они, хильдар должны порвать с прошлым, обратиться к мистическим практикам и оттачивать навыки магии. Приверженцы этой философии называли себя Всевидящим Советом. Противоречия между группировками постепенно нарастали, дебаты становились все ожесточеннее, последователи все нетерпимее к противникам, и вскоре развернулась настоящая война.

– Как это знакомо, – хмыкнул Саймон. – Война не меняется никогда. И все они начинаются одинаково.

– Точно, – кивнула Джулия. – У хильдар было много оружия и техники разработки Древних. Мы сохранили не только их образцы из прошлой эпохи, но и технологии, и производственные мощности. Огненное вооружение, которое вы уже видели у наших солдат, энергетические клинки императорской гвардии, а также и многое другое, страшное и разрушительное оружие… Да?

– Извини, что перебиваю, но что это за клинки? – спросила чародейка. – Я никогда таких не видела раньше.

– Нет проблем, – улыбнулась Скорпи. – Моя задача как раз и состоит в том, чтобы познакомить вас со всем. Так что не стесняйтесь меня спрашивать и перебивать. С нити повествования вы меня все равно не собьете. Энергетические клинки – это одна из поздних разработок Древних. Холодное оружие ближней схватки. Насколько можно назвать его холодным, конечно… Разумеется, дистанционный бой чаще всего предпочтительнее, он эффективнее и безопаснее. Однако не всегда удается поддерживать дистанцию с врагом. К тому же, лишь рукопашная схватка позволяет гарантировать смерть врага, убедиться в том, что он не укрылся за щитом нательной брони, не спрятался в бункере, не подставил вместо себя другого. Только в рукопашной можно заглянуть в глаза врага и увидеть, как из них вытекает жизнь!.. Кхмм, иными словами: пути сражения неисповедимы, и нередки случаи встречи лицом к лицу. И в этой ситуации лучше иметь оружие, предназначенное для рукопашной. Особенно хорошо, если это оружие будет гарантированно пробивать защиту противника, какой бы прочной она ни была. Такие соображения и привели к созданию энергетического, или силового, оружия. Существует оно во многих формах, восходящих к древности – мечи, топоры… Есть и энергетические молоты и прочие ударные виды, однако большая часть силового оружия все же клинковое. Отличительной чертой энергетического оружия является то, что его боевая часть окружена энтропийным полем, которое разрушает защиту цели, позволяя клику проходить сквозь любую броню, словно ее и нет вовсе. Каждый удар силового оружия, достигший цели, гарантированно поразит ее.

– Ого, это серьезный подход к вопросу, – протянул Саймон. – Но, думаю, мало приятного, когда такое оружие у противника.

Джулия улыбнулась:

– Энергетическое оружие может быть заблокировано другим энергетическим оружием. И если вы оба, ты и твой противник, вооружены таким оружием, тогда все сводится лишь к мастерству воинов. Кристальная чистота искусства боя, совершенство владения собой, безупречность атаки и защиты лишь с помощью оружия, без страховки брони и щита. Исход боя определится тем, насколько ты хорош. Это высший экзамен, который может пройти воин, квинтэссенция проверки его навыков.

– Похоже, Джулия, ты любишь рукопашную, – утвердительно спросила Лайза.

– Да, – улыбнулась Скорпи. – Предпочитаю ее дистанционному бою. Хотя это лишь мое личное мнение, не соответствующее официальной военной доктрине хильдар.

– О?

– Да. Боевая концепция хильдар базируется на технологическом превосходстве, а его лучше всего демонстрировать на расстоянии. Однако не обольщайтесь, навыки ближней схватки также обязательны в программе воинской подготовки. Особенно сильны в рукопашной гвардейцы, как вы могли догадаться.

– Искренне желаю не проверять их умения на себе, – подняла ладони чародейка, смеясь. – И что было дальше в той легенде?

– В свою очередь, Всевидящий Совет располагал иными средствами, которые успел разработать, доказывая обоснованность и правильность своего пути. Заклинания изменяли саму реальность, выворачивая ее наизнанку. Целые отряды пропадали в небытии, чудовищные твари из других измерений появлялись на поле боя. Невозможное становилось возможным. Еще Совет использовал модификацию энергетического оружия, которое они назвали психосиловым. Сама магия окутывает его вместо энергии, и такое оружие может ломать обычное энергетическое. Может одним касанием высасывать жизнь из врага, переливая ее носителю клинка. Я говорю клинка, но половина, если не больше, психосилового оружия является посохами. Странно видеть посох, разрубающий меч, должна сказать!

– Похоже, его ты не любишь, – засмеялась Лайза.

– Ну да, – призналась Джулия. – Это как-то… жульнически? Но мне приходилось сражаться против такого. Не всерьез, правда, в формате тренировки. Сложно, но возможно победить.

– Надо просто уворачиваться, а не блокировать? – предположил Саймон.

– Надо больше атаковать, – указала Скорпи. – Владеть инициативой. Чтобы не ты, а противник думал о том, как защититься. Ну и не подставляться, разумеется.

– Однако этот Всевидящий Совет многого достиг, – заметила чародейка. – И за короткий срок.

– Мы не знаем доподлинно, как было у Древних с магами, – призналась Джулия. – Принято считать, что на людей, обладавших такими способностями, Древние просто не обращали внимания. Максимум – изучали в специализированных институтах. Но это оставалось не приоритетным для них, можно сказать, маргинальным направлением. После катастрофы, в Смутные времена, большее число хильдар рождалось с магическими способностями. Мы не знаем, увеличилось ли их число относительно эпохи Древних, или просто эти люди начали ярче проявлять свои таланты, отчего стали заметнее, и от этого стало казаться, что их много.

– Их больше не преследовали, вот они и осмелели? – высказал предположение бард.

– Повторюсь, мы не знаем, преследовали или поощряли ли их Древние, – напомнила Джулия. – Однако в период смуты эти таланты проявлялись, а их носители естественным образом сбивались в группы. Не для защиты от других, нет. Согласно летописям, те первомаги использовали свои чудные силы на благо окружающих: заменяя ими вышедшие из строя устройства, обеспечивая погоду для хорошего урожая, очищая воду. Тех хильдар ценили и уважали. Однако силы их были неразвиты, действия интуитивны, техники нащупаны методом проб и ошибок. В поисках эффективных техник, для обмена наработками и для познания того, что лежало в основе их сил, первомаги начали объединяться. Через какое-то время уже существовало несколько школ, представители которых специализировались на определенном аспекте магии. Кто-то управлял стихиями, кто-то живыми организмами, кто-то экспериментировал с пространством. Эти школы сотрудничали, потому что им нечего было делить, слишком разными были интересы. Зато их объединяла страсть к одному и тому же – к магии, как альтернативе технологиям. Поэтому возникновение Совета, объединения школ, было лишь делом времени. Эти школы активно искали среди детей одаренных, чтобы растить и развивать их способности. Это лишь приветствовалось обществом, поскольку считалось, что необученный маг представляет опасность для себя и для окружающих. Если силы его неожиданно проснутся, а он будет не готов, не сможет обуздать их, то возможны громадные разрушения.

– Хы, из практики знаю, что даже обученный маг – тоже еще та заноза.

– Не без этого, – признала Джулия. – Но, хоть я и говорю о большем количестве появлявшихся магов, их абсолютное число оставалось невысоким. Большая часть общества хильдар не имело способностей к магии, и продолжало верить технике. Земли народа холмов избежали страшных ударов катастрофы и сохранили библиотеки и заводы Древних. Знания и возможности. Хильдар Смутных времен сохранили весомую долю наследия прошлой цивилизации. И когда минули самые темные дни смуты, из корня того наследия стала расти новая эра. Базовые технологии не терялись вовсе, более сложные были восстановлены за достаточно короткий срок. Что-то, разумеется, было утеряно. Но что-то было создано внове. Нечто, чему не было аналогов в сохранившихся чертежах и книгах. Цивилизация хильдар выстояла и начала расти. Однако к тому времени, как техника вновь стала устойчиво обеспечивать жизнь людей, уже существовали школы магии. А их адепты вели пропаганду своего пути, указывая на опасности и ненадежность технологии. И хотя жизнь большей части общества хильдар зависела от технических устройств, многие послушались речей магов и начали выступать за новый путь развития. Как я уже рассказала, это в итоге привело к противостоянию и гражданской войне.

– И почему так вечно случается? – задумчиво спросил бард. – Почему разные течения не могут сосуществовать мирно?

– Центральным сражением той войны стала Битва под кровавым небом, – продолжила свой рассказ Джулия. – Именно она изображена на фреске на потолке тронного зала. Множество предшествующих стычек и боев вели сторонников технократов и Всевидящего совета к финальной схватке, и она произошла. Но это оказалось не просто битва, решившая спор двух философия. Тогда произошло событие, определившее будущее нашей цивилизации, будущее всего народа холмов. Это было Определение. То, чего желали обе противоборствующие стороны, произошло, хотя и не так, как они думали. Небо в тот день было красным словно кровь. Технократы говорили о пыли, которая была поднята в небо в предшествующих боях и теперь рассеивала свет Коар. Всевидящий совет называл это знамением и предвестием кровопролития, невиданного доселе. И уже три недели к тому дню в небе висела комета. Яркая багровая звезда, подобно налитому кровью глазу смотрела на землю народа холмов, а ее хвост, росший день ото дня, рассекал небо пополам. В день битвы сияние кометы затмевало свет Коар, настолько она была яркой и огромной. Свирепость этого небесного явления подстегивала свирепость бойцов двух армий, озлобленных в предыдущих схватках и жаждавших утвердить свое видение. Битва началась ранним утром и была ужасна в своем неистовстве. И технократы, и Всевидящий совет привели огромные силы и применяли разрушительнейшее оружие и магию. Жертвы с обоих сторон исчислялись десятками тысяч. Однако силы были равны и ни одна из сторон не могла добиться перевеса. Это была просто бойня, война на взаимное уничтожение. И очень может быть, что спор двух философий решился бы ничьей из-за смерти всех последователей.

– Не думаю, что это вопрос моей компетенции, – покачала головой Джулия. – Вам лучше будет поговорить об этом с кем-то еще. Я ведь лишь командир отряда. И, может пойдем уже? Встреча скоро начнется.

По дороге Лайза кое-что вспомнила и обратилась к Джулии:

– Этайн тоже знает лирский.

Джулия вопросительно подняла бровь.

– Она говорила со мной, – пояснила чародейка. – На приеме. И я ее поняла.

– Этайн не говорит по-лирски, – отрицательно покачала головой Скорпи. – Насколько мне известно. Строго говоря, она и на хильдарине не говорит. Хотя, разумеется, и знает его.

– Поясни.

– Это вид телепатии. Этайн обращается к твоему мозгу напрямую, а не через уши. Когда она с тобой говорит, ты ее понимаешь. И поэтому тебе кажется, что она говорит на знакомом тебе языке. Ты вообще уверена, что императрица обращалась к тебе именно по-лирски, а не твоим родным языком?

Лайза задумалась, а затем вынуждена была признать:

– Нет. Я не уверена. Я помню лишь, что я ее поняла.

– Да, поняла. Этайн, как и ее предшественницы, общается телепатически. Она способна к любому человеку обратиться так, что он поймет. Ты обратила внимание, когда я рассказывала о сошествии Эхрайде, я упомянула, что первая возлюбленная императрица обратилась ко всем хильдар.

– Да. Она сказала, что принесла любовь.

– Ты не задумалась, на каком языке она это сказала, что ее поняли?

– О!.. Хм, да. Я решила, что это часть легенды. Что она просто что-то сказала, а смысл ее слов уже потом выяснили.

– Нет, – улыбнулась Джулия. – Все сразу поняли.

– Хм. Удобно.

– Более чем. Императрица может обратиться персонально к тебе в толпе народа, и услышишь ее только лишь ты одна.

– Так вот как она разговаривала с логофетом! – воскликнул прислушивающийся к разговору Саймон.

– Именно.

– А вот он знает лирский. Это уж точно.

– Он знает, – подтвердила Джулия.

– А зачем он вообще нужен, этот логофет, если возлюбленная императрица может разговаривать с кем угодно? Я думал, он что-то вроде переводчика.

– Это традиция, – не пожелала объяснять подробнее Скорпи. – И Этайн оказала тебе великую честь, сестра, если заговорила с тобой лично.

– А сама императрица тоже понимает любой язык?

– Разумеется.

В помещении, куда Джулия привела Лайзу и барда, стоял большой круглый стол и дюжина стульев вокруг него. Перед каждым местом на столе были небольшие бутылочки с водой и стаканы. Десяток хильдар разных возрастов приветствовали гостей, когда те представились и заняли указанные им места за столом. Джулия присела за спиной чародейки.

Присутствовавшие на встрече хильдар были очень разными. И они задавали самые разные вопросы, касающиеся самых разных аспектов жизни Лиры и Венгры. Джулия выступала переводчиком в этом диалоге, а также негромко сообщала на ухо чародейке кто есть кто за столом.

А за столом были и седовласые ученые с ясными и добрыми глазами, которых интересовало, казалось, абсолютно все. Там были как технологи хильдар, так и представители Всевидящего Совета. После рассказа Джулии Лайза представляла было, что эти две группы конкурируют между собой, однако на встрече они выступали как единое целое. Ученые и маги с одинаковым интересом слушали и о научных и магических достижениях народов Лиры, и пространные, живописные и красочные, но бесконкретные описания бардом земель и стран, в которых ему довелось побывать. Они радостно удивлялись рассказам о приключениях, выпавших на долю чародейки и барда. Казалось, они были готовы слушать о чем угодно неограниченно долго.

Присутствовал и хильдар средних лет с жестким и резким лицом, одетый в явно военный мундир. Военного сопровождали двое молодых адъютантов, которые за встречу не произнесли ни звука. Он же спрашивал в основном про военное устройство Лиры, про организацию армий, про деятельность Конкордата. И было похоже, что спрашивает он все это исключительно по долгу службы, потому что никакая армия Лиры не производит ну совершенно никакого впечатления и не вызывает уважения. Какой-то интерес проявился у него лишь когда речь зашла об армии Венгры. Но Лайза рассказала об этом весьма коротко, и в том духе, что общество Венгры исключительно миролюбиво, попасть на Венгру трудно, а если все же вы туда попадете, да еще и во главе вооруженных сил, вот тогда и узнаете. Иными словами, чародейка практически с насмешкой заявила, что не будет рассказывать военные секреты, чем, похоже и заслужила толику уважения генерала хильдар. В противовес Саймону, который мало того, что радостно выложил, что знал, так еще и признался в крайнем пацифизме как себя, так и Лиры вообще. Чародейка отметила, что генерал и Джулия Скорпи подчеркнуто игнорировали каждый другого.

Были за столом и промышленники хильдар. На Лире не было ничего, что могло бы их заинтересовать, ведь народ холмов ушел много дальше в развитии техники. Зато им было крайне интересно послушать рассказ спутников о посещении исследовательского центра Древних в горах Ардов. Промышленники вместе с учеными задавали много уточняющих вопросов, делали заметки, часто обсуждали что-то между собой.

Еще на встрече присутствовали двое торговцев, которые желали узнать про… Да ничего они не желали узнать. Присутствовали еще более "по долгу", чем генерал. То ли уже знали все про Лиру все, что им было нужно, ведь торговцы могут посоперничать с разведкой в плане информированности. То ли просто не видели смысла заниматься бесплодными разглагольствованиями о землях, с которыми нет торговых контактов. Мол, сначала встретиться, а там уже разберемся, чем и как торговать.

Встреча продолжалась несколько часов, после которых от бесконечной говорильни пересохло во рту и у Саймона, и у Лайзы, которая говорила значительно меньше. Джулия тоже выглядела уставшей. После окончания все трое покинули зал встречи и уже в коридоре бард устало привалился к стене и заявил:

– Я конечно люблю языком поболтать, но второй такой беседы даже я не выдержу.

– Ну да, неудобно получилось. Допрос какой-то, – чуть виновато созналась Джулия. – Я договорилась провести только одну встречу с вами, так что они все и постарались выведать.

– Ну я бы не сказала, что все эти люди были так уж заинтересованы в нашей информации, – отметила чародейка. – Некоторые просто отбывали время.

– Что поделать, – согласилась Джулия. – По некоторым вопросам хильдар от лирцев и правда мало чего нового узнают. Без обид, но мы вас намного опережаем.

– Да какие уж тут обиды, – махнул рукой Саймон.

– Интересно бы нам было конечно узнать про ваш Конкордат побольше. Это давний интерес Всевидящего Совета. Но об этом уж лучше с магом общаться, а где ж его взять, – покачала головой Скорпи. – А про войска и говорить нечего. В здравом уме никто правду не расскажет об армии своего народа.

– Я продолжаю вообще упорно не понимать, зачем хильдар армия, если у вас есть Этайн, – призналась чародейка.

– Хи-хи. Я так же думаю, но скажи это генералу Харрикену, что его ведомство бесполезно, – засмеялась Джулия. – Ладно, пойдемте на ужин.

День 72

Этим утром пробуждение чародейки оказалось более легким и естественным, нежели прошлым. Так что к тому времени, когда в дверь постучала Джулия, Лайза успела не только самостоятельно проснуться, но и сделать небольшую зарядку. А также наполнить до краев ванну пышной ароматной пеной розового цвета, поставить рядом блюдо с виноградом и, пробормотав себе под нос что-то вроде: "Я же девочка, я этого достойна", прыгнуть в горячую воду, снеся при этом блюдо… И потом всласть понежиться в клубах пены, давясь от смеха и выискивая плавающие в этих клубах виноградины.

Когда Лайза открыла на стук Джулии и шагнула в коридор, она встретилась с бардом, который позевывая и почесываясь, тоже вышел из своей резиденции напротив. Саймон был завернут в одеяло и смог раскрыть только один глаз, которым и взирал на до отвращения бодрых девушек.

– Сегодня я приглашаю вас на прогулку в город, – объявила Скорпи. – И если вы не против, там и позавтракаем. Ведь с чего начинает турист свое знакомство с новым городом? Правильно, с его ресторанов. Не с музеев же, честное слово.

– Ааа, – зевнул Саймон утвердительно.

– Звучит привлекательно, – согласилась Лайза.

– Дайте мне десять минут, – и с этими словами бард вновь скрылся в своей резиденции.

– Как думаешь, он успеет? – поинтересовалась Джулия у чародейки, глядя на закрывшуюся дверь.

– Засекай время, – ухмыльнулась Лайза.

Саймон действительно смог уложиться в запрошенный срок. Ровно через десять минут он вышел из своего люкса свежим и бодрым. Гладко выбритым. Безупречно одетым. И жующим банан.

– До завтрака еще далеко, как я понял, так что решил набраться сил, – пояснил Саймон банан. – Вот, держите, я и для вас захватил. Все-таки удобная штука – ваза с фруктами!

– Спасибо!

Джулия провела спутников по коридору и остановилась перед стеной в богато обставленном холле. На стене виднелись силуэты трех дверей, рядом с каждой из которых светились по два треугольничка, направленные вверх и вниз. Скорпи ткнула пальцем в указывающий вниз треугольник и отошла в сторону, чтобы бросить в урну банановую кожуру.

С мелодичным звонком одна из дверей отъехала в сторону, открыв за собой небольшое помещение с большим зеркалом, поручнями и рядом кнопок.

– Ух ты! – воскликнул бард, практически запрыгивая внутрь. – Знакомая штука!

– Вот как? – переспросила Джулия, тоже заходя в открывшееся помещение вслед за чародейкой и нажимая кнопку. – Это отис. Так мы называем это устройство. По имени его изобретателя. Отис служит для подъема и спуска без усилий. Чтобы не идти по лестнице, можно воспользоваться отисом. Вы уже видели такое?

– Да, приходилось, – кивнула чародейка. – Мы встретили подобное устройство в… как бы это назвать-то… В одном месте, построенном Древними. Ну, мы рассказывали вчера про него. Оно действовало, и мы несколько раз воспользовались им. Как раз для перемещения с одного уровня на другой.

– Как интересно, – воскликнула Джулия. – Вам надо будет непременно рассказать об этом подробнее. Нашим инженерам будет невероятно интересно узнать про отисы Древних.

– Ну, вряд ли мы сможем многое им рассказать, – призналась Лайза.

– Ага, мы только пользовались, а даже не знаем, как оно устроено, – добавил бард.

– Если упрощенно – то это большая коробка, так называемая кабина, подвешенная на канатах. Эти канаты присоединены к специальному барабану, на который они и наматываются. Или сматываются. И тем самым кабина с пассажирами либо поднимается, либо опускается. С помощью кнопок вы отдаете команды системе управления. Вызываете отис на тот этаж, на котором находитесь. Указываете, на какой этаж вы хотите попасть. Отис – достаточно простое устройство, принципиально. На деле же надо обеспечить ровное и надежное перемещение кабины. Продумать логику перемещения кабин в большом здании, когда может одновременно поступать несколько вызовов с разных этажей. Ну и, разумеется, озаботиться безопасностью.

– Вот кстати да, как вы обеспечиваете безопасность пассажиров? – заинтересовался Саймон. – Ведь если канаты порвутся, то грохнуться с такой высоты будет смертельно.

– Начнем с того, что канатов больше, чем нужно. И если один порвется, кабина не упадет. Если даже произойдет нечто чрезвычайное, и все канаты окажутся перерублены одновременно, кабина опять же не упадет. Ее удержат специальные тормоза, которые быстро и безопасно остановят кабину.

Двери отиса разъехались в стороны, выпуская спутников в просторный холл на самом нижнем уровне императорского дворца.

– Мы же собрались гулять пешком, так что нам сюда, – потянула Джулия Лайзу и барда в сторону от главного выхода.

– А? Почему? – заволновался бард. – Там вон как весело – двери стеклянные крутящиеся, охрана нарядная, да и вообще народу много.

– Вот именно. Это главный вход, через него во дворец каждый день приходят на работу служащие, которые живут в городе, а также многочисленные просители, которые хотят подать заявление, жалобу, получить документ. Или каким-то иным образом провзаимодействовать с административными службами империи хильдар.

– Администрация располагается здесь же, во дворце? – уточнила чародейка. – Все бюрократические службы и части государственного аппарата?

– Ну да, – кивнула Джулия, ведя спутников полупустым служебным коридором. – Дворец по сути – город в городе. Это не только резиденция возлюбленной императрицы, но и центр власти, где сосредоточены ее, власти, механизмы. Сюда гражданин может прийти с любым вопросом, который у него есть к государству. Разумеется, те службы, которые часто общаются с населением, имеют районные представительства или вовсе используют дистанционные способы. Так что с каким-нибудь мелким и частым вопросом, навроде подачи налоговой декларации, приходить сюда не имеется нужды. Зато если это что-то более крупное, все ясно – иди во Дворец. Там будет нужная тебе служба или министерство.

– Гражданин? – почему-то спросила Лайза.

– Э… да. А что не так? – не поняла Скорпи.

– Обычно используется термин "подданный", – объяснил Саймон. – Гражданин, это у всяких самоуправляемых городов, в которых власть осуществляется выборным советом. Там же, где правит единоличный правитель, обычно говорят не о гражданстве, а о подданстве. Так как у хильдар есть императрица, то употребление термина "гражданин" неожиданно.

– Ох, – только и отреагировала Джулия на такую политическую лекцию. – Ну, вообще я понимаю, о чем вы говорите. Хильдар разрабатывали теорию государственного управления, в которой рассматривали самые разные виды правления. От абсолютистской монархии до анархии. Но для нас это остается неким посторонним, отвлеченным знанием. Понимаете… Мы видим преимущества и недостатки различных моделей. И мы знаем, что монархия обладает преимуществом быстроты решений и реакций, так как полновластному самодержцу не приходится ни с кем согласовывать и объяснять свои решения. Его слово – абсолютный закон. Но такое устройство целиком завязано на личность монарха. Если он умен и просвещен, то страна процветает. А если он глуп и самоволен, то может завести страну в ужасные бедствия, так как ничем он не ограничен и ничего его не сдерживает. Абсолютный владыка может повести страну в светлое будущее, а может повести в пропасть. Но вы же понимаете ситуацию хильдар.

– У вас есть возлюбленная императрица, – кивнула чародейка.

– То есть, вы живете в идеальной, просто-таки эталонной ситуации, – добавил Саймон. – У вас именно что идеальный правитель.

– Точно. Как я и говорила, императрица – это правитель, о котором можно только мечтать, – подтвердила Джулия. – И у нас к тому же нет главной проблемы такого способа правления.

– Наследник, – понимающе кивнул бард.

– Снова верно. Мы уверены, что следующая возлюбленная императрица будет столь же безупречна. Поэтому мы не рассматриваем для себя демократию, хотя и видим ее преимущества в устойчивости. В том, что совершенные одним правителем ошибки будут исправлены его сменщиком, который придет к тому же очень быстро. Ведь срок нахождения у власти при демократии чаще всего от года-двух и до пяти лет. Что несравнимо с пожизненным монархическим правлением. Но вы понимаете, это способ, который обеспечивает хорошую работу несовершенных быстро сменяемых правителей. Говоря хорошую работу, я подразумеваю – направленную к всеобщему благу.

– А у вас правитель совершенен, так что ошибок не делает, сменять его быстро не имеет смысла, – проговорила чародейка. – И тот, кто придет ему на смену, тоже не допустит ошибок.

– Да, – просто согласилась Джулия.

– И это не славословие, не лесть, это констатация объективного факта, ваша императрица на самом деле совершенна, – продолжила Лайза. – Ух, даже завидно.

Скорпи рассмеялась.

– Если же вернуться к гражданину, то хильдар обладают весьма широким рядом прав и свобод, они не бесправные рабы императрицы, – продолжила баронесса. – Скорее, любимые дети. Взрослые дети, которые сами могут о себе позаботиться и которых не кормят с ложечки и не прописывают законодательно каждый аспект их жизни. Есть такой еще момент, что подданный больше ассоциирует себя и свою верность с личностью правителя, в то время как гражданин – с государством, страной, родиной. В этом плане да, хильдар больше подошел бы термин подданства, так как для нас государство – это императрица. Она является олицетворением Империи хильдар. Но при этом в сознании каждого хильдар существует и Страна холмов. Это не государство, это народ. Это все хильдар. Это те, на кого направлено Высшее благо. И каждый хильдар чувствует себя частью этого сообщества. В этом плане он – гражданин. Он как муравей, частичка огромного единого муравейника, каждый член которого своим образом работает на всеобщее благо. И благо муравейника в целом, и благо каждого муравья в отдельности. Каждый вносит свой вклад, сообразно личным способностям и профессии, но вклад каждого важен.

– И Этайн – королева муравейника? – спросил бард.

– Ну, совсем уж буквально не стоит аналогию воспринимать, – чуть сконфузилась Джулия. – Этайн – идеал. Воплощение и олицетворение всего хорошего. И государства, и общества хильдар, и даже самой идеи Высшего блага. Возможно, надо родиться и вырасти здесь, в стране холмов, чтобы полностью адекватно понять эту концепцию… Возлюбленная императрица одновременно находится и вне общества хильдар, благодаря своей инаковости, но при этом и является абсолютным выражением общества хильдар, его смыслом и квинтэссенцией.

– Ух! И кто тут у нас оказывается главный политолог и обществовед, а? – поддразнил баронессу Саймон. – И кто там жаловался на плохое владение языком? Квинтэссенция…

– Да ну тебя! – отмахнулась Джулия. – Кстати, мы уже вышли. Добро пожаловать в Камалон!

За разговором спутники действительно покинули территорию дворца, и его коридоры, галереи и переходы сменились улочками города.

А город был красив! И Лайза и Саймон побывали во многих городах многих стран, так что могли сравнивать. И сейчас оба восторженно озирались по сторонам.

Города ведь как люди. У каждого есть свое лицо, свой неповторимый облик, сформированный историей жизни. На этом лице отражаются и условия роста, и богатство или бедность. На этом же лице остаются и шрамы от ударов судьбы. И застывает улыбка от ее, судьбы, подарков. И конечно, у каждого города есть свой характер. Этот характер ни с чем не спутаешь. Его чувствует каждый приезжий, вдыхает, как аромат. Его чувствует и каждый житель города, чувствует и сам понемногу обретает черты своего города.

Есть старые города, чьи извилистые улицы причудливо вьются между давно снесенных и забытых домов и усадеб. Новые здания следуют древним законам, теснясь, оставляя промежутки, изгибаясь вдоль невидимых линий. А есть новые города, они часто возникают по указке. Когда правитель, уставший от беспорядка старого города, решает построить новый, по четким схемам и чертежам. С четкой сеткой прямых улиц и проспектов, делящей город на квадраты. А часто эти прямые улицы еще и сориентированы по меридианам и параллелям! Строится такой город, а потом начинает жить своей жизнью, конечно. А вот прямоту хранит.

Есть города, запертые в границах своих высоких стен. Их улочки тесны настолько, что иногда два пешехода не могут там разойтись. Здания же этих городов высоки, многоэтажны. Последствия роста не вширь, а вверх. Когда рос город в окружении врагов, опасно было за стены выходить.

Есть столичные города. Прямые, строгие, высокие. Призванные всем своим видом свидетельствовать о величии страны. Их проспекты широки и прямы как стрела. Их здания высоки не по нужде, а по задумке архитектора. Среди огромных площадей возвышаются монументальные исполины, величаво демонстрирующие мощь той страны, что возвела их. Жители этих городов весьма горды, а иной раз и вовсе заносчивы.

Есть рабочие города, в которых все подчинено бездушной функциональности. В них одинаковые дома служат не жильем, а ночлегом для толп рабочих. Там доминируют заводы, шахты, цеха. Там небо затянуто дымом и сажей из труб металлургических печей, стоит постоянный шум. Быт их жителей суров и нерадостен. В этих городах не живут. Там работают.

Есть курортные города. Они полны солнца и зелени. Фруктовые деревья склоняют ветви прямо на улицы, на тротуарах валяются спелые финики, яблоки, персики. Часто доносится шум моря. В этих городах хорошо отдыхать. Наверное, их жители счастливы? Жить в цветущем саду, это ли не счастье! Кто знает, кто знает.

Есть и торговые города. Стоящие на пересечении торговых путей. Или в удобных бухтах. Они полны шума, как и рабочие, но это другой шум. Это несмолкаемый гомон тысяч людей со всех концов света. Это самые причудливые наряды, это самые удивительные товары, это самые экзотические удовольствия и развлечения. Жить в таком городе значит постоянно крутиться, вертеться, не сидеть на месте.

Есть города ума. Они вокруг университетов или магических школ. На их улицах полно молодежи, а также седовласых профессоров или магов высокого ранга. Там много веселья и там много учебы. Эти города рождают многие изобретения, с ними связана жизнь многих известных людей. Ученых, изобретателей, магов.

А еще в каждом городе есть такая черта, как "для чего или кого он". Жить-то везде можно, но в некоторых городах ты будто на время. Приехал заработать, что-то сделать, чего-то добиться. И ты можешь терпеть неудобства, потому что город предоставляет тебе что-то другое. А потом ты хочешь уехать. Когда-нибудь. У многих это никогда, конечно… А в других городах жить хорошо. Там просто комфортно и приятно. Там все для удобства жителей. Оттуда не хочется уезжать.

В Камалоне было комфортно. Было видно, что этот город строился для людей. И при его постройке учитывалось очень многое и продумывалась каждая мелочь. Улицы были широки, чисты и полны зелени. Дома были не очень высоки, этажей в три-пять, и располагались на заметном удалении друг от друга, не кучковались и не теснились, борясь за пространство. Через каналы были перекинуты мосты, а на воде сновало множество лодок всех размеров. Водные артерии играли большую роль в жизни города.

– Вы заметили, что на улицах нет повозок? – спросила Джулия. – Улицы Камалона чисто пешеходные. Все грузовые перевозки осуществляются по воде.

– О! А вон там люди плывут! – радостно закричал Саймон, указывая пальцем на большую лодку, на которой ехало много людей.

– Да. Это туристические маршруты, возможность посмотреть на город с необычного ракурса.

– Здорово на самом деле, – согласилась чародейка. – Приятно идти просто так, не боясь угодить под колеса или копыта. А если надо быстро добраться на другой конец города?

– Сам город относительно небольшой, так что до любой его точки вполне можно дойти и пешком, – ответила Скорпи. – А если очень спешишь, то можно воспользоваться лодкой. По воде пересечь город выйдет очень быстро. Можно воспользоваться как частной лодкой, которые есть у многих, так и маршрутом общественного транспорта.

Бард тем временем облокотился на перила моста и вовсю глядел на снующие под ним лодки. Там были и длинные крытые баржи, везущие грузы. И мелкие юркие суденышки, резво лавирующие между крупных. И неторопливо плывущие нарядные туристические лодки, как большие, где сидели группы людей, так и маленькие, для одной пары. Были и транспортные, выделяющиеся яркими желтыми и черными клетками на бортах. Они шли быстро и целенаправленно. Через некоторое время Саймон обернулся к Джулии:

– Я не вижу у этих лодок ни парусов, ни весел. Чем они приводятся в движение?

– У них под днищем винт. Навроде того, что у геликоптера, только лопасти короткие и широкие. Лопасти геликоптерного винта отбрасывают воздух, а лодочного – воду, двигая лодку вперед. Крутит винт двигатель, тоже вроде того, что на геликоптере, только поменьше. Я вам еще расскажу про геликоптеры, и вам будет понятнее. Вам же интересно узнать про геликоптеры?

– Еще как! – согласно воскликнул Саймон.

– Вот и отлично. У меня как раз запланирована экскурсия завтра или послезавтра. А пока вам стоит удовлетвориться моим скупым объяснением!

Но бард уже бежал дальше, забыв про винты, разглядывая другие красоты и чудеса города хильдар. И при этом очень похожий на ребенка своей непосредственностью, восторженным любопытством и радостной жаждой нового.

– Иногда я смотрю на твоего друга и считаю его сумасшедшим. А иногда завидую его легкости, – призналась Джулия.

– Я тебя отлично понимаю, – улыбнулась Лайза. – Отлично.

А еще в Камалоне было множество фонтанов. Самых разных, больших и маленьких, простых и вычурных. Их струи вздымались и простыми колоннами воды и причудливыми скульптурами, падали вниз искрами водопадов или создавали художественные картины. Они вырывались из широких круглых бассейнов или самых неожиданных мест – из пастей чудовищ, из кувшинов дев, и даже между ног у мальчика. Ну да, именно оттуда, что вы подумали.

Бассейны фонтанов часто имели выложенное мозаикой дно. А на дне часто лежали монетки. И рядом с фонтанами всегда было много веселящихся хильдар. Они сидели на бортиках, общались, плескали друг в друга водой. Кто-то даже пробовал купаться, хотя было еще довольно холодно для этого. Рядом с тележек продавались закуски и прохладительные напитки. Множество кафе и ресторанов также призывно распахивали свои двери на площадях. Там были и веранды, и просто столики под открытым небом.

– А я погляжу, ваш народ любит воду, хоть и носит имя народа холмов, – заметила Лайза.

– Да, есть такое, – засмеялась Джулия. – Особенно фонтаны. Это и место встречи, и место проведения досуга. Хорошо посидеть с друзьями у фонтана, поболтать и посмеяться. Выпить чашечку кофе.

Девушки подошли к Саймону, который стоял около фонтана, в котором огромная каменная глыба будто держалась на толстой водной струе.

– Пойдем, я вам завтрак обещала, – сказала Джулия. – Здесь как раз хорошая кафешка.

– Обалденно, – признался Саймон, тыча большим пальцем за спину, указывая на фонтан. – Очень красиво. Очень красивый город.

– Спасибо. Но вы еще не видели и малой его части. Давайте, угостимся немного и пойдем гулять дальше.

Спутники заняли места за столиком на деревянной веранде небольшого ресторана на самом берегу канала. За деревянными резными перилами мерно плескались волны. Пока готовился их заказ, а Лайза и Джулия лениво обсуждали распространенную традицию бросания монет на удачу и на возвращение, Саймон принюхивался к воде.

– Не только в фонтаны, – проговорила Лайза, потягивая через соломинку минеральную воду из высокого узкого бокала, которую им подали в качестве аперитива. – В одном городе есть памятник чижику, установлен он на каменной набережной, с обратной стороны. Ну, с речной, то есть. В него кидают так, чтобы монетка осталась на памятнике. Нетривиальная задача, ведь памятник маленький. Есть фигурка зайца, стоит на свае в реке, далековато от берега. Та же задача.

– Любопытно, что и эти памятники связаны тоже с водой, – отметила Скорпи. – А еще же есть древняя традиция бросания монетки в море.

– Я не культуролог, – призналась чародейка. – Но мне кажется, что это идет с глубокой древности. Когда люди приносили жертвы духам. Часто это делали, отправляясь в дальнее путешествие, например по морю. Вот оттуда корни и растут.

– Очень вероятно, – согласилась Джулия. – Но сколько же тогда сотен лет этим традициям!..

– Я не чувствую запаха соли, – наконец высказался бард.

– А должен? – уточнила баронесса.

– Ну как бы да. Эти же каналы имеют выход к морю, верно? Мы когда летели, видели большой прямой канал.

– Ага. Но дело в том, что это река. И городские водные кольца, и канал до моря – это формированная река. Соответственно, там пресная вода. Эта же вода питает и многочисленные городские фонтаны, и после очистки используется для нужд горожан.

– Но это же какую работу надо было проделать?! – воскликнул пораженно Саймон. – Чтобы вот так сформировать реку!

– Воистину феноменальное достижение, – поддакнула чародейка.

– Вот поэтому Камалон – великий город, сияющий бриллиант в короне холмов, – с гордостью ответила Джулия.

Официант принес гостям три большие тарелки. На тарелках был уже знакомый Лайзе и Саймону завтрак – с яичницей, колбасками и овощами. Но порции были просто огромными!

– А я думала, что вы отреагируете, – призналась Джулия, глядя как ее спутники деловито приступают к еде, ни капли не смутившись количеством. – Этот ресторанчик славится именно своими щедрыми порциями.

– Неа, – пробурчал бард с набитым ртом. – Мы же бродяги-голодранцы, мы от еды не отказываемся никогда, потому что не знаем, когда удастся поесть в следующий раз.

– Ага, – кивнула Лайза. – Ешь, что дают, и поблагодарить не забудь.

По качеству еда хоть и уступала непревзойденным шедеврам кулинарного искусства поваров императорского дворца, но только чуть-чуть. Это был прекрасный завтрак, который съелся очень быстро, оставив в животах спутников приятное чувство сытости и готовности к великим свершениям. Или хотя бы длительной прогулке.

Лайза и Саймон вышли из-за стола, наблюдая как Джулия вкладывает несколько каких-то бумажек в принесенный официантом счет.

– Мы готовы платить за себя, – предложил бард. – У вас тут, правда, свои какие-то деньги, но у нас золото найдется.

– Правда? – изумилась чародейка.

– Нет, – отказалась Джулия. – Вы гости, так что все за наш счет. Даже не думайте об этом!

– А что это за деньги? Бумажные?

– Формально да. Но если прикинуть, сколько в этих купюрах волокон для износостойкости, то деньги скорее тряпочные, – усмехнулась Скорпи, доставая пару купюр и передавая их спутникам.

Хоть Джулия и назвала деньги тряпками, материал их на ощупь напоминал все же бумагу. Купюры были твердыми и хрустели при сворачивании. Это были прямоугольные листики, раскрашенные в оттенки зеленого. На одной стороне высилась золотая пирамида императорского дворца, а на другой стояло крупное число. Крупное в смысле шрифта, а не разрядности.

– Десять, – определила чародейка, – ээ… денариев?

– Точно, иногда еще называются кредитами, – подтвердила баронесса. – Каждая такая купюра по сути кредит, долговая расписка.

– Долга чего? – не понял Саймон.

– Вообще. Товара, – пожала Джулия плечами. – Насколько я знаю, на Лире в ходу монеты из драгоценных металлов?

– Ага. Кроме Империи. Те штампуют свои монеты непойми из чего, но обеспечивают их ценность авторитетом самого государства.

– О! Ну тогда вообще просто! Вы уже имеете образец, по которому можно понять, – обрадовалась Джулия. – Я хотела рассказывать, что золотые и серебряные монеты имеют ценность сами по себе, благодаря ценности материала, из которого изготовлены. Но по сути же, деньги – это ни что иное, как универсальное средство обмена, всеобщий эталон, через который выражается стоимость всех прочих вещей. И они не обязаны быть самостоятельной ценностью, пока вы уверены в том, что в любом месте сможете на эти деньги приобрести любой товар. Это возможно тогда, когда и продавец уверен в том же. Что полученные им деньги он сможет впоследствии обменять на товар. Иными словами, деньгам не обязательно быть ценностью, когда за ними гарантированно есть ценность. Необязательно делать монеты из золота, если вы можете на эти монеты купить золото. Или землю. Или продукты. Или одежду.

День 73

– Итак, сегодня у нас – посещение Ледового дворца, – радостно объявила с утра Скорпи.

– И что это такое, ледовый дворец? – поинтересовался Саймон.

– И вот сейчас она скажет, что это дворец изо льда, – предположила Лайза.

Джулия рассмеялась.

– Нет. Это здание всего-навсего из камня. Но внутри поддерживается ледяное поле.

– Как?

– Охлаждением до температуры ниже температуры замерзания воды. Как на рыболовецких кораблях, о которых я рассказывала вчера.

– Ух, это ж во сколько обходится такое счастье?

– Народ холмов любит различные ледовые представления и виды спорта. Например, сегодня я покажу вам синхронное фигурное катание. Показательное выступление столичной академии.

– Фигурное катание?

– Синхронное?

– Вы что, не знаете, что это такое? Серьезно? Хм, удивительно. Ну ладно, скоро все увидите своими глазами. Я так понимаю, у вас ничего подобного нет? Я подразумеваю – из развлечений на льду?

Первым ответил Саймон:

– Ну как сказать… не то чтобы мы чурались льда… В северных районах Лиры довольно популярен тринг – командная игра на льду.

– Никогда о такой не слышала, – заметила Лайза.

– Действительно, расскажи, – поддержала Скорпи.

– Ну, сам я не играл, только видел. Площадка, локтей сто двадцать на пятьдесят. На каждой половине на льду три круга нарисовано, радиусом в два локтя, расположенные в углах воображаемого треугольника, основанием к центру площадки. Две команды по четыре игрока на коньках, с клюшками. Плотный резиновый шар. Задача игры – провести шар через круги на территории противника. Через как можно большее число кругов подряд, с перерывом не больше секунды между двумя кругами. Если шар проходит через один круг, то команде зачисляется очко. Через два круга – два очка, через три – четыре очка, четыре – восемь. Ну и так далее. Вкратце так.

– Весьма, – признала Джулия. – И этот… тринг популярен?

– Очень даже. Проводятся чемпионаты: командные, национальные, межнациональные; собирающие большое количество зрителей, даже при высокой стоимости билетов. Ставки тотализатора заходят далеко за сотню империалов на матч. Победившая команда также получает внушительные награды. Так что, все очень серьезно. Магическое сопровождение, исключающее жульничество и несанкционированный просмотр, многочисленные стражники. На межнациональных соревнованиях вообще безумие какое-то. Ну, разумеется, сильнейшие команды – из северных областей, где лед есть большую часть года и больше времени для тренировок.

– А в чем отличие чемпионатов? Скажем, командного от национального?

– Командный – это команды из профессиональных игроков, с частным спонсором-владельцем, практически без страновой принадлежности. Игры между ними – это, в основном, шоу, рассчитанное на коммерческий успех. Национальный – команды игроков одной страны, включающие и легионеров, выявляют сильнейшего между собой. Межнациональный – сборные государств, составленные из лучших игроков этих стран. В них могут входить и командные игроки, которые играют в основном в частных клубах.

– Забавно. А что в твоем мире, сестра?

– Ой, у нас с этим проще намного! Популярен разве что бег на коньках. Тысяча локтей, две, пять. Двадцать тысяч локтей, сорок и сто тысяч.

– Сто тысяч локтей?! – возгласы удивления Саймона и Джулии слились в одно изумленное восклицание.

– Ну да. По кругу. А что вас так удивляет?

– Немало. Это же сколько, пятьдесят лиг! Такую дистанцию пробежать непросто.

– Пожалуй, – согласилась чародейка. – Есть экстремальный вызов, называется "Властелин льда". Там надо преодолеть вдвое больше. Но это удел фанатов, испытание на выносливость, проверка себя. В соревнованиях даже сто тысяч бегают достаточно редко.

– И как бегут? На время?

– Парами. На двух параллельных дорожках. Точнее, на пересекающихся. Ну, часть пути спортсмен бежит по внешнему кругу, часть по внутреннему, понятно, да? Чтобы равноправно бежали. Кто первый на финише, тот и победитель. Время засекается для числового результата, так сказать – рекорда. И при массовых соревнованиях, когда нет возможности устроить очное состязание каждого с каждым.

– Впечатляет.

– Ну это и все! – усмехнулась Лайза. – У вас много больше ледовых забав.

Спутники подходили к Ледовому дворцу. Здание вольготно расположилось посреди большого парка, засаженного невысокими елочками. Их ветви были словно покрыты инеем, а каждая иголочка сверкала на свету. Это были так называемые "ледяные ели", как рассказала Джулия, сорт был выведен специально для украшения ледовых арен страны холмов.

Сам дворец тоже был примечательным сооружением – будто огромные кристаллы льда, расходились его башни, увенчанные сосульками шпилей. Бело-голубые полупрозрачные стены наклонялись под математически выверенными острыми углами, искусно подражая творениям природы. Дорожки, ведущие к зданию, выглядели покрытыми льдом, причем так правдоподобно, что невольно хотелось ступать по ним с осторожностью, чтобы не подскользнуться.

Издалека была заметна большая толпа людей у входа. Было шумно и весело, раздавался смех, гудки фанатских труб. Над головами людей реяли флажки и воздушные шарики.

По мере приближения к Ледовому дворцу становилось понятно, что он состоит будто из трех зданий, слитых воедино.

– Так и есть, – подтвердила Джулия. – Во дворце три главных ледовых арены. Они различны по своим размерам и оснащению, так как предназначены для разных мероприятий. Люди, которых вы можете видеть, идут туда же, куда и мы – на фигурное катание. Это самая большая арена. Две остальные предназначены для соревнований по хоккею и кёрлингу.

– Фигурное катание я еще могу представить, если судить по названию, – призналась чародейка. – Хотя наверняка и неправильно. А что такое эти твои хоккей и керлинг?

– Нет. К-ё-рлинг. Не е, а йо, – поправила Джулия. – Хоккей – это командная спортивная игра, похожая чем-то на лирский тринг. А кёрлинг – состязание в ловкости и глазомере.

– Расскажи поподробнее, а? Пока мы заходим, – попросил бард.

– В хоккее две команды стараются забросить шайбу – это маленький диск из плотной резины – за линию ворот соперника, используя для передачи шайбы клюшки. На площадке сорок на восемнадцать пассусов. Углы площадки скруглены, а вся площадка ограждена бортиками высотой три кубитуса. Площадка залита льдом, так что все на коньках. В команде пять игроков в поле и один защищает ворота. Разрешена неограниченная рокировка игроков на запасных по ходу матча. Сам матч длится три двадцатиминутных периода, с перерывами между периодами в пятнадцать минут. Побеждает та команда, что забросит шайбу в чужие ворота большее количество раз, чем пропустит в свои. Если в основное время фиксируется ничья, то назначается дополнительное время. Если и оно не помогает выявить победителя, назначаются броски. Полевой игрок выходит один на один с вратарем и старается забросить шайбу с установленной дистанции. Все игроки хорошо защищены от ударов клюшками и шайбами, от столкновений и ударов о бортики площадки. Особенно вратарь, который ловит собой летящую шайбу. Тем не менее, хоккей очень агрессивный вид спорта, в котором часты жесткие противостояния, зачастую переходящие в стычки хоккеистов и драки команд. Так что многие спортсмены щеголяют синяками и выбитыми зубами.

– Ого прям! – удивился Саймон. – У нас в спорте как-то принято бороться за победу, но все же относиться к противнику с уважением. Это ведь не война.

– Стычки – часть шоу, – пожала Джулия плечами. – Игрокам придается имидж этаких брутальных самцов, готовых кинуться в драку. Людьми при этом игроки вполне могут быть очень добрыми и веселыми. Сам же хоккей достаточно травматичен, но уступает по этому показателю другим видам спорта, например регби. Хоккейные матчи очень быстры, напряженны, полны эмоций.

– А эта шайба, она в зрителей не улетает? – спросила чародейка.

– Арена ограждена высокой стеной из упругого стекла.

– Вроде понятно. А что кёрлинг?

– Это тоже командная игра, но в команде игроков всего трое. Участники двух команд поочередно запускают по льду тяжелые гранитные снаряды, так называемые "камни", в сторону размеченной на льду мишени, которая называется "домом". Площадка для игры представляет собой прямоугольник длиной тридцать пассусов и шириной три. Мишень имеет диаметр восемь кубитусов и расположена на расстоянии двадцати трех пассусов от линии броска. Камень весит сорок мин, имеет форму низкого цилиндра с ручкой на верхушке. Скользящая поверхность имеет форму кольца. В игре десять периодов, в каждом из них команды поочередно запускают по восемь камней. Один игрок отталкивается, разбегается до линии и запускает камень в скольжение в направлении к дому. Остальные два игрока специальными щетками трут лед перед камнем, тем самым немного подправляя его движение. Основная задача состоит в том, чтобы пущенный камень остановился в границах дома, как можно ближе к центру. Команда, чей камень оказался ближе к центру дома после того, как совершены все шестнадцать бросков, считается выигравшей этот период. Она получает очко за каждый из камней, что находятся в пределах дома ближе к центру, чем ближайший к центру камень противника. Сумма всех очков за все периоды определяет победителя.

– Ух, звучит сложно, – пожаловался бард.

– Только на первый взгляд. Смотри, ты запускал камни и один из них оказался в итоге в центре мишени. Ты выиграл. Если рядом с этим центральным камнем есть другие твои камни, ты получаешь за них очки. Если тебе принадлежит лишь камень в центре, а ближайшие к нему – чужие, то дополнительных очков ты не получишь, только одно.

– Все равно неплохо.

– Да. Но проигравшая в периоде команда получает возможность сделать последний бросок в следующем периоде. Это бонус. Ведь этим броском она может выбить твой камень из центра и выиграть. А если в конце периода ничьих камней не осталось в доме, то последний бросок в следующем периоде остается за той же командой, что и был. Так что в ходе игры делаются броски не только для того, чтобы разместить камень в центре мишени, но и для того, чтобы выбить камни противника или наоборот, прикрыть удачно вставший свой. Если разобраться, то наблюдать за соревнованиями достаточно увлекательно.

– Поверю на слово! Наверное, пока не увидишь, не оценишь.

За разговором герои успели вместе с толпой хильдар зайти в Ледовый дворец, проследовать к арене и занять места на трибунах. Благодаря Джулии спутники заняли места недалеко от площадки, с которых открывался замечательный вид на лед. Впрочем, благодаря продуманной архитектурной планировке все места имели хороший вид на происходящее на льду.

Площадка для фигурного катания имела длину около сотни шагов и ширину больше полусотни. Углы были закруглены, а вдоль края тянулся невысокий бортик, покрытый рисунками и надписями. Расположенные амфитеатром трибуны быстро заполнялись людьми, галдящими в ожидании начала представления. Вся арена была залита ярким светом.

– На самом деле не такой уж большой выбор того, чем можно заниматься на коньках, – говорила Джулия склонившимся к ней спутникам. – Это командные игры с каким-то инвентарем, бег на скорость или дистанцию и фигурное катание, основная идея которого заключается в передвижении с переменами направления скольжения. При этом важны как мастерство вычерчивания на льду сложных фигур, сохраняя при этом красивую позу, так и выполнение дополнительных элементов: вращений, прыжков, в случае парного катания – поддержек, выбросов и прочего. Чаще всего катаются под музыку. Существует несколько видов фигурного катания. Одиночное, в котором фигурист демонстрирует свое владение телом, выполняя на льду шаги, спирали, вращения и прыжки максимально возможных сложности и качества исполнения. Также важны его чувство ритма, которое демонстрируется соответствием его движений музыке, пластичность, артистизм. Не только лишь трюковость, но и эстетичность исполнения. Парное фигурное катание требует от мужчины и женщины всего того же, что и одиночное, и многое сверх того. Пара должна создать впечатление единства действий. Помимо артистизма и пластичности важна синхронность исполнения элементов. Парное катание имеет уникальные элементы, такие как поддержки, когда партнер несет партнершу на руках, подкрутки, выбросы, совместные и параллельные вращения, тодесы.

– Что?

– Тодесы. При этом партнер вращается на одном месте и держит партнершу за руку, а она вытягивается надо льдом в прямую линию, продолжающую линию его руки, и описывает вокруг него спираль, опираясь на ребро конька. Ну видели как детей кружат, взяв за руки? Вот очень похоже, только держит одной рукой, и партнерша не летит надо льдом, а скользит по нему.

– Ага, понятно.

– Между одиночным и парным катанием есть экзотический вид одиночного катания с предметом. Фигурист выходит на лед с цветком, куклой, плюшевой игрушкой, платком. И своими движениями рассказывает историю. Подвидом этого вида является катание с лучом света. Узкий направленный луч яркого света выступает как партнер фигуриста, сопровождая его танец. Зачастую световое пятно имеет некую форму.

– Интересная придумка, – оценила Лайза.

– Еще одной вариацией фигурного катания являются танцы на льду, – продолжала Джулия. – Это тоже парный вид катания, в котором основное внимание уделяется выполнению шагов и отсутствуют прыжки, выбросы и прочие трюки. Это те же танцы, но выполняемые на льду. Они столь же красивы, что и обычные, а лед дает партнерам легкость, скорость и стремительную летучесть движений. Получается очень красиво.

– Могу себе представить, – воскликнул Саймон.

– Это лучше увидеть. Задержитесь в Камалоне, свожу вас и на танцы. А пока мы будем наслаждаться синхронным катанием. В нем выступают команды из двенадцати фигуристов. Мы будем смотреть женские. Ни техника, ни скольжение, ни выполнение отдельных элементов в синхронном катании от фигурного не отличаются. Но существуют некоторые специфические особенности катания в команде. Есть свои уникальные элементы, а кое-что запрещено, например поддержки и прыжки более двух оборотов. Исключительно в целях безопасности. Идут даже разговоры, чтобы ограничить число оборотов в прыжке одним. При выступлении оценивается единство команды и синхронность исполнения. Мы с вами будем наслаждаться показательными выступлениями, не соревнованием. Выпускницы Ледовой академии этого года продемонстрируют нам свое мастерство и грацию в нескольких выступлениях. Компанию им составят признанные мастера. Смотрите же, начинается.

Свет над трибунами померк, а над площадкой напротив стал ярче. На лед выкатились двенадцать молодых девушек в коротких блестящих платьях и с ярким макияжем. Они выкатились на центр ледовой площадки, выстроились там в ряд, взявшись за руки, и замерли на мгновение. Заиграла музыка и фигуристки пришли в движение.

И на следующие полчаса Лайза и Саймон, как и все остальные зрители, оказались заворожены прекрасным и сказочным танцем, который исполнялся на льду. Дюжина фигуристок в непрерывном и слаженном движении рисовали сложные фигуры и выполняли трюки. Выстраивались каре, звездами и кругами и волнами. Кружились хороводами, вложенными кругами и зацепляющимися "шестеренками". Взявшись за руки, кружились вокруг одной точки, вытянувшись спицами колеса. Девушки расходились на группы и вновь сходились в одну, ни минуты не оставаясь в покое. Разбивались попарно, чтобы показать совместные вращения и тодесы.

Удивительная сложная вязь и непревзойденное мастерство поражали и восхищали. И когда выступление наконец окончилось, Лайза и Саймон в едином порыве с остальными хильдар аплодировали и одобрительно кричали. А фигуристки уже начинали следующий волшебный танец…

– Потрясающе! – не переставал восторгаться Саймон увиденным выступлением, когда спутники уже покинули Ледовый дворец и шли по дорожкам парка. – Как можно по этому чуду проводить какие-то соревнования? Они же все прекрасны! Как их оценивать? Как можно сравнивать два шедевра? Единый тому свидетель – никогда я не видел столь прекрасного зрелища. Невероятно! Танцы призраков!

– Единый свидетель? Кто это? – удивилась Скорпи. – Ты уже не раз упоминал.

– Эээ, – бард слегка растерялся. – Ну, Единый это… тот, кто создал Лиру. Создатель, так сказать.

– Бог? – уточнила Джулия.

– Ну… я даже… Ну да, существо, которое может создать мир, обычно называют богом. Но это бог, которому не поклоняется никто.

– Поклоняется? – еще больше удивилась Скорпи.

– Ну, значит – не молится, не просит ничего. Я не силен в этих теологических изысках.

– Большинство жителей Лиры издавна считает, что их мир создало некое существо, которое они называют Единым, – пришла на помощь Лайза. – После сотворения мира это существо просто наблюдает за своим детищем и не вмешивается никак в происходящее на планете.

– Да, все так, – подтвердил Саймон. – Это очень удобное объяснение того, как возник наш мир. А у вас как? Хильдар считают, что Лиру создал кто-то другой?

Джулия рассмеялась:

– Да, у нас иначе. Хильдар считают, что наша планета сформировалась естественным путем из космической пыли несколько миллиардов лет назад. Первые сотни миллионов лет планета являла собой остывающий вулкан – активно шли тектонические процессы. На поверхности бурлила остывающая магма. Появлялись и вновь исчезали материки, тут и там часты были извержения. Еще через какое-то время на слегка успокоившейся планете возникла простейшая жизнь – доклеточные образования, практически, всего лишь сложные органические молекулы. Признаться, здесь мнения наших ученых расходятся, но официальной считается теория, что эти молекулы, предшественники жизни, синтезировались в первичном океане, который был насыщен химическими элементами и соединениями, под воздействием энергии молний. В последующем, в ходе многомиллионнолетнего процесса эволюции, появились сначала одноклеточные простейшие микроорганизмы, когда сложные органические молекулы заимели оболочку, которая образовала клеточную мембрану, что отделила их от среды вокруг. Затем ещё через тысячу миллионов лет появились многоклеточные организмы – черви, моллюски, затем рыбы, земноводные, которые жили уже не только в море, но и на суше, благо растения уже насытили воздух кислородом, рептилии, птицы и млекопитающие. Параллельно развивались и растения – от простейших одноклеточных водорослей до папоротников, голо– и покрытосемянных. Также грибы и бактерии. В какой-то момент, спустя миллиарды лет после начала, появились достаточно сложные и развитые существа, которые однажды назвали себя людьми. А дальше шла уже история.

– Так что же, у вас совсем нет существа-создателя? – удивился бард.

– Именно. Наша теория происхождения мира не испытывает нужды в творце.

– Это что же, – ошарашенно произнес Саймон. – Это все, по-вашему, появилось само?

– Да. Можно и так сказать. Все то, что мы имеем счастье наблюдать вокруг себя, все разнообразие жизни – это результат цепи случайностей.

– Все эти сложные и прекрасные существа появились сами по себе?

– Да. За тысячи миллионов лет они развились в то, что мы видим.

– Но как же, каким образом результат кучи случайностей может быть настолько совершенным? Бег лошади, грация кошки, мощь элефанта. Логично предположить, что это было создано неким разумом. Подобно тому, как разум и руки человека создают произведение искусства, так и шедевры природы были созданы разумом, в чем-то превосходящим наш.

– Пожалуй, я не совсем корректно выразилась. Это не просто случайность. Это цепь логичных событий, выросшая из случайности. Это результат действия естественного отбора, который оставляет в живых только самых лучших. За те сотни и тысячи миллионов лет появлялись неисчислимые множества живых существ. И только лучшие из них, самые приспособленные, достаточно эффективно сопротивлялись окружающей среде, другим живым существам, чтобы остаться в живых и оставить потомство, которое сохраняло их полезные черты и, в свою очередь, само обзаводилось новыми потомками. Если появившиеся отличия были позитивны для организма, то они закреплялись в потомстве, а негативные отсекались и выводились из эволюции. И так, шаг за шагом, из самых простых и примитивных форм возникло то множество поразительно совершенных живых существ, что мы видим сейчас. И мы, люди, сами тоже часть этого множества! Повторюсь, развитие шло очень долго. Так долго, что мы даже не можем представить себе этот срок. За это время можно приблизиться к совершенству.

– Возможно. Не берусь судить, поскольку сомневаюсь, что способен адекватно понять, что это такое – даже миллион лет. Но в природе же все между собой взаимосвязано – корова ест траву, волк ест корову, мертвый волк съедается всякими козявками, а потом на его останках вырастает трава. И ведь удивительно, что эту траву может есть корова, а волк не отравится коровой! А как получилось, что из металла человек может сделать меч? Почему вообще появилось такое вещество, из которого человек делает полезную для себя вещь? Разве это не свидетельство общего замысла?

– Ха, интересно. Но, как мне кажется, ты неверно расставляешь причину и следствие. Живые существа развивались в этом мире, в окружении других существ. Они должны были приспособиться друг к другу и к этому миру, поскольку являются частью его. Также и металл. Не металл был создан для того, чтобы кто-то мог сделать из него меч или, скажем, плуг. Металл просто был. Это человек нашел металл и благодаря своему разуму нашел способ использовать его, приспособить для своих нужд. Если нет металла – человек использует что-то другое – камень, дерево, кость. Не мир предназначен для человека, а человек приспосабливается к миру.

– Лайза, а ты что скажешь? – обратился поэт к чародейке, с интересом наблюдавшей за диспутом.

– Ничего.

– Вообще? Но у вас же, в твоем мире, должны же быть какие-то концепции мироздания?!

– Безусловно.

– Поделись, сестра? Нам же интересно.

– Нет.

– Почему?

– Нехочунебуду, – отшутилась Лайза. – И вообще, что это там виднеется?

– Ты переводишь тему! – возопил Саймон.

– Это так заметно? – усмехнулась чародейка. – Да, перевожу. Так как считаю, что разговоры о вере – последнее дело. Никого они не переубедят, а вот отношения такими спорами испортить можно очень легко. Поэтому меня и правда больше интересует то здание.

Указанное чародейкой здание располагалось сразу за парком Ледового дворца. Большое, с высоким центральным куполом и двумя крыльями, полукругом расходящимися от него. Здание было окружено беговыми дорожками, теннисными площадками и городками, на которых стояли множество перекладин, брусьев, лесенок. Подходя ближе, спутники увидели на фронтоне здания многочисленные барельефы, изображающие фигуры людей, занимающихся разными видами спорта.

– Ну, вы, наверное, уже сами догадываетесь, – предположила Джулия. – Это Дворец спорта.

– А в Камалоне немало дворцов, – подмигнул Саймон.

– Ну а как их еще называть? – пожала Скорпи плечами. – Сараями? Это крупные центры, величественные здания. Места, где царит и правит спорт. На льду или обычный. Я вам больше скажу – у нас есть также Дворец культуры, в котором проходят выступления артистов и музыкантов; а также известные ученые и члены Всевидящего Совета читают публичные лекции, на которые может прийти любой желающий.

– Зачем?

– Чтобы быть в курсе. Знать текущее состояние, узнавать о новых достижениях и нерешенных вопросах. Для повышения уровня культуры и образованности. Это такое дело, которое не заканчивается при окончании учебного заведения, ведь и процесс развития науки, познания нового продолжается без остановок.

– Но мы зайдем в этот Дворец спорта? – поинтересовалась Лайза.

– Конечно.

– А культуры? – спросил бард. – Я хочу посмотреть выступления местных артистов и услышать местные песни. А то что такое, я бард, а с музыкантами хильдар до сих пор не знаком!

– Будет, все будет, – успокоила барда Джулия. – Сегодня уже не получится, но вообще будет.

– А что есть такого спортивного, что для него аж Дворец понадобилось возводить? – полюбопытствовал Саймон, возвращаясь от планов на будущее к настоящему – то есть вырастающему перед ним зданию.

– Ты шутишь? – не поняла Джулия. – Это целый спортивный комплекс, в котором есть площадки и залы для самых разных игр, упражнений и занятий. Ты представляешь, сколько всяких физических занятий существует? Это же и бег, и плавание, и волейбол, и бокс. И для всех нужны разные условия, разные площадки. Да этот Дворец еще и мал! Впрочем, сейчас вы сами увидите все то многообразие, которое здесь собрано.

– А хильдар придают большое значение физическому развитию, как я погляжу, – заметила чародейка.

– Да, – согласилась баронесса. – Однако не только. Мы за гармоническое развитие личности, которое включает и тело, и разум, и моральные качества. И здоровое сильное тело – это базис, на котором держится и все остальное. В здоровом теле – здоровый дух. Цельная развитая личность прекрасна со всех сторон. Регулярные физические упражнения способствуют продуктивной и эффективной работе мозга, дают человеку хорошее настроение, помогают бороться с болезнями, продлевают срок жизни и повышают качество этой жизни. И это не пропаганда, а результат многолетних наблюдений. Особенное значение активный образ жизни имеет для нашей цивилизации, которая в столь многом полагается на машины. Если в более простых обществах практически все люди занимаются повседневным физическим трудом, который дает им нагрузку, то хильдар переложили труд на механизмы. И даже передвигаться можно сидя.

– Ну и проблемы у вас, – буркнул Саймон. – В более простых обществах, как ты выразилась, люди иной раз от усталости падают там, где работают. Потаскай-ка камни целыми днями на спине, да без выходных, я погляжу, какое там хорошее настроение и здоровье.

– И это очень плохо, грустно и заслуживает всяческого сочувствия и порицания, – согласилась Джулия. – Но вот хильдар не стали терпеть подобные тяжести, а начали искать, находить и внедрять способы облегчения своей участи. А члены более простых обществ что для этого делают?

– Что? Как они должны что-то там внедрять, когда работают от рассвета до заката? Когда целый день в поле с плугом или в лесу с топором, потом как-то не до постройки механизмов. Там бы выжить, себя и семью прокормить. На всякие придумки времени нет. А те, у кого время есть, маги да аристократы, они тоже особо не торопятся чего-то изобретать для облегчения труда простого народа. А зачем, им хорошо и так.

– Ну вот опять. Кто-то должен что-то там сделать. Кто-то должен принести все на блюдечке, на мол, пользуйся, дорогой, я сделал, чтобы тебе удобнее было. Так не бывает. И всегда есть время на то, чтобы подумать и сделать лучше. У тех же крестьян помимо целых дней в поле есть зима. А у лесорубов… Есть такая притча. Два лесоруба как-то поспорили, кто из них за день больше дров нарубит. С утра они разошлись на свои места и принялись рубить. Поначалу они работали в одном темпе, но через один час первый лесоруб услышал, что второй перестал рубить. Он немного удивился, но обрадовался, потому что это был шанс. И с удвоенной силой первый лесоруб продолжал рубить. Через десять минут он услышал, что второй дровосек тоже возобновил работу. И вновь их топоры стучали в одном темпе, пока через еще один час второй лесоруб снова не остановился. Вновь первый дровосек обрадованно удвоил свои усилия, практически уже ощущая запах победы. И так продолжалось весь день. Каждый час второй дровосек останавливался на десять минут, а первый работал без перерыва. Вечером состязание закончилось. Тот, кто рубил без перерыва был совершенно уверен в своей победе. Но каково же было его удивление, когда он узнал, что проиграл! "Как это вышло?" – спросил он соперника: "Ведь я слышал, что ты останавливался каждый час на десять минут. Как же ты смог нарубить больше меня?" "Все просто", – ответил другой: "В эти перерывы я точил свой топор".

Лайза весело фыркнула. Саймон только пробурчал что-то неразборчивое.

– Как часто у нас якобы нет времени! – продолжала Джулия. – Некогда, работать надо! Быстрее, еще быстрее! Но как только мы осознаем, что пора бы остановиться, сделать паузу, осмотреться, наточить топор и научиться чему-то новому, мы находим такую возможность. И в это время происходит скачок в развитии. И это не только к физическому труду относится, но и к любому. Всегда и везде надо периодически останавливаться, смотреть по сторонам, думать, размышлять. О своей работе, о том, что может ее улучшить. О том, не пора ли что-то вообще принципиально менять. Что мешает крестьянину или лесорубу придумать что-то, помогающее им в работе? Недостаток времени? Пусть на это уйдет целый год, на мысли и работы по вечерам или в несезон. Зато эта придумка будет всю дальнейшую жизнь освобождать время. И не только самому крестьянину, но и его коллегам. Недостаток знаний? Так кто же знает его работу лучше его самого? Не верю, что он не видит, что можно бы улучшить в своей работе. А разум у всех есть, так что приспособу можно соорудить. Конечно, сложную машину сразу не создать, но можно двигаться постепенно. Сначала что-то простое, что помогает и дает немного больше свободного времени. Потом, уже в это освободившееся время придуманное более сложное устройство. И так до харвестера, который сам будет и деревья валить, и от сучьев их очищать, и на мерные бревна пилить. Не все сразу. А твои крестьяне из примера ведь плуг используют. Не палку-копалку, а? Кто-то ведь придумал этот плуг. Что мешает посидеть зимой над этим плугом, да посмотреть, может как его улучшить можно? Колеса там поставить, угол наклона лемеха изменить. Глядишь, лучше станет, быстрее станет поле обрабатываться. Кто этому противиться будет?

– Вот прям все так и кинуться этот новый плуг внедрять, – пробормотал Саймон.

– Кто увидит выгоду, тот кинется, – заверила Джулия. – А ленивые и прочие староверы просто не смогут конкурировать на равных с теми, кто внедрил новшество. И постепенно ценность новшества станет очевидна всем. Может быть, это займет длительное время. Может быть, при жизни изобретателя он не увидит широкого распространения своего детища. И не будет так, что сразу – от тяжелого каждодневного труда к отдыху и автоматизации. Но, во-первых, изобретатель этим новшеством будет сам пользоваться, он себе время освободит. А во-вторых, не все сразу. За одну жизнь может и не получится освободиться, но если не делать этого, то не получится никогда. Маленькими шагами. Постепенно. Так хильдар и пришли к тому, что у нас уже не горбатятся в поле днями. Но это привело к другой сложности: недостаток двигательной активности очень плохо сказывался на здоровье каждого хильдар. Поэтому большое значение обрела пропаганда активного образа жизни. Поэтому и в Камалоне не только созданы все условия, но и среди горожан принято ходить пешком. На многих предприятиях есть традиция утренней гимнастики. А в свободное время хильдар с удовольствием занимаются спортом. В том числе и в Дворце спорта, куда мы с вами наконец пришли.

Дворец был огромным, и в нем было много, очень много всего. Спутники проходили мимо игровых залов для самых разных игр. Там были и волейбольные площадки с натянутыми поперек зала сетками. И площадки с более низко висящими сетками, предназначенные для игры в теннис. Были и баскетбольные залы, с начищенным паркетом и кольцами на стойках. Были и залы для вовсе незнакомых спутникам игр, чья разметка и оснастка ничего им не говорили.

Проходили спутники и мимо тренажерных залов с зеркальными стенами. Множество спортивных устройств и снарядов было там, от простых гантелей и штанг до сложных механизмов с противовесами и рычагами, на которых сразу было и не понятно, как заниматься и какие мышцы они разрабатывают.

Спутники продолжали свою экскурсию по Дворцу спорта. Позади оставались и плавательные бассейны. И предназначенные для плавания на скорость, разделенные на дорожки разной длины. И бассейны, предназначенные для водных игр.

Гимнастические залы с матами, перекладинами, брусьями и бревнами. Минималистично оформленные залы, в которых не было ничего кроме тонких индивидуальных ковриков на полу. Татами, огражденные канатами четырехугольные ринги, шести и восьмиугольные клетки для единоборств.

Залы для вооруженных поединков, вдоль стен которых выстроились стойки, несущие самое разнообразное оружие, в том числе весьма экзотическое и необычное. Это вызвало особенный интерес чародейки, отчего спутники задержались в одном из залов.

– Ух ты!.. – Лайза взяла с держака боевой кнут. Длинное, локтей в шестнадцать, тяжелое, плетеное из тонких металлических нитей кнутовище с алмазным граненым наконечником распустилось по мраморному полу. Металлическая рукоять с плетеной тесьмой для руки была покрыта замысловатой гравировкой. – Давненько такого не держала в руках.

– Как такой штуковиной вообще можно орудовать? – удивился Саймон.

– Мощно. Конечно медленно, но мощно. Если попадет таким – мало не покажется, – откликнулась Джулия.

– Ха! Медленно. Уметь надо, – тотчас вскинулась Лайза. – Но да, не поспоришь – мощно, одного удара будет достаточно, чтобы вывести противника из строя.

– Одного противника – еще возможно, – заспорила Скорпи. – Но если их несколько, они успеют подбежать близко, где у них будет преимущество.

– Да ну?

– Конечно. Один наверняка получит свое, но если противников хотя бы трое будет, тебе с таким кнутом не поздоровится. Лучше уж короткий бич.

– Ха-ха, и еще раз ха. Во-первых, противники должны быть уж очень профессиональны и мотивированы, чтобы не испугаться стать этим самым первым, который гарантированно пострадает.

– А во-вторых?

– А во-вторых, уметь надо.

– А ты умеешь?

– Говорила бы я тут, если бы не умела…

– И проверить не испугаешься? Против троих?

– А они не испугаются против меня? Я церемониться не буду.

Джулия хлопнула в ладоши. Части стены поднялись, открывая несколько маленьких комнат, даже ниш, из которых немедленно шагнули в зал три массивные фигуры.

– Големы мастера Вайса. Эти не испугаются.

Три высокие человекоподобные фигуры, целиком закованные в пластинчатые доспехи, вооруженные стальными щитами и мечами, стояли, чуть покачиваясь, на месте, ожидая указаний.

– Ух, какие металлические, – иронично заметила Лайза. – Сколько же они весят?

– Шутишь, ну-ну. Согласна против них?

– Легко.

Скорпи увлекла Саймона к стене:

– Не будем мешать.

– Эти штуки выглядят опасными.

– Да. А еще они быстрые. Неожиданно быстрые. Однако не бойся, убивать ее они не станут. Это все-таки тренировка.

Лайза заняла позицию в центре зала, чуть отведя в сторону руку с кнутом. Големы пришли в движение, быстро окружили девушку с трех сторон, оставаясь вне зоны поражения кнута, и остановились, сверкая красными огоньками сквозь узкие глазницы шлемов.

Джулия гулко хлопнула в ладоши, давая сигнал к началу.

Големы и Лайза начали действовать одновременно. Мечники бросились в атаку. В щит первого тотчас же по касательной ударил наконечник кнута, выбив из него гул и сноп искр, оставил глубокую царапину, а продолжением движения кнутовище захлестнуло меч. Выдернуть из рук оружие не получилось, ибо голем держался за рукоять крепко, но это и не требовалось, главное, что голем остановился. Чародейка прыгнула в сторону, используя натянувшийся кнут в качестве троса, уходя по дуге от добежавших противников два и три, побежала к первому, освободившему как раз свой меч, уклонилась от удара в голову, убежала голему далеко за спину. А когда голем развернулся, он встретился с прилетевшим ему навстречу прямо в шлем тяжелым наконечником, глубоко прогнувшим и вроде даже пробившим металлическую лицевую маску.

– Номер один выведен из строя, – объявила Джулия.

Лайза дернула рукой, посылая распластавшееся от нее до первого голема кнутовище в широкий мах параллельно мраморному полу. Кнут обернулся вокруг ноги третьего, чародейка дернула, но сбить металлическое чудовище или хотя бы заставить потерять равновесие не вышло. Голем рубанул мечом, но клинок отскочил прочь от натянувшегося как струна кнута, тогда голем свободной ногой придавил кнутовище, не давая чародейке освободить ее оружие, а номер второй бросился в атаку. Лайза бросила рукоять кнута и метнулась навстречу атакующему, прыгнула на щит, намереваясь оттолкнуться и перескочить сверху через голема, но тот успел среагировать и щитом отбросил чародейку в сторону. Лайза упала на пол, кувыркнулась через плечо, гася инерцию. Немедленно еще раз, уходя в сторону. На место, где она только что была, с грохотом обрушился тяжелый клинок, выбивший сноп мраморных крошек из пола.

– Эй! – вскочил Саймон. – Он же ее убьет!

– Спокойно. Ты что, ей не доверяешь?

– Э? В каком смысле?

– Ах, потом. Не отвлекайся.

Чародейка уже вскочила и со всех ног бежала к своему оружию. Третий голем, естественно, отпустил кнут, только лишь девушка бросила рукоять. Но сам не уходил далеко, понимая, что девушка либо вернется к оружию, либо с ней с безоружной справится в одиночку второй голем.

Лайза бежала прямо на противника, на металлическую статую, отлично вооруженную и тяжело защищенную, и при этом практически не уступающую ей в скорости реакции, бежала полностью безоружная, но бежала, не замедляя бега, даже напротив, ускоряясь, подобно бегуну перед финишной чертой. Наверное, голем усмехнулся бы такой безумной самонадеянной отваге, если бы мог. Но он просто сделал шаг вперед и быстрым и отточенным движением рубанул сверху вниз, целя набегающей девушке от правой ключицы до левой груди.

Саймон непроизвольно зажмурился. Но даже Скорпи, без волнения смотревшая за схваткой, знавшая, что голем остановит свое оружие у самой кожи, рассечя лишь одежду, не поняла, не успела заметить, когда и каким образом Лайза умудрилась подлететь на два локтя вверх и оттолкнуться правой ногой от плоскости летящего меча. Полет руками вперед над шлемом голема, приземление ладонями об пол с одновременным хватанием кнута за кнутовище. Чародейка на миг оказалась в стойке на руках, перешла на мостик, снова вскочила. Развернулась и приняла меч на двумя руками натянутое кнутовище. Тяжелый клинок тотчас скользнул к одной из рук, но девушка моментально убрала пальцы и тут же отскочила прочь от меча второго голема. Номер третий попытался оттолкнуть ее щитом.

– Эти големы постоянно лезут в ближнюю схватку… – прошептал бард.

– Разумеется. На дистанции преимущество у кнута.

Големы медленно оттесняли Лайзу к стене, не давая ей разорвать дистанцию и воспользоваться своим кнутом. Они явно намеревались зажать ее в углу щитами. Девушка это тоже поняла и одним прыжком отскочила на десяток локтей назад, големы коротким рывком сократили разрыв. Лайза как-то устало вздохнула и опустила плечи, будто признавая свое поражение, руки ее сворачивали кнут свободными кольцами. Номер третий занес меч.

Чародейка вальсирующим движением ввернулась точно в его удар, схватив запястье противника и оказавшись спиной вплотную к грудной пластине голема. Это напоминало прием единоборства, но вместо последующего броска противника через себя девушка упала на колени и змейкой проскользнула у голема между ног. Второй голем не рискнул нанести удар, опасаясь повредить напарника, и Лайза, быстро рванувшись, убежала вперед. Разворот, кнут по дуге обходит щит третьего голема и ударяет тому в боковую часть шлема.

– Номер три выведен из строя.

– Потрясающе!

Оставшегося голема не обескуражила потеря соратника. Пока чародейка не успела вновь замахнуться, последний из противников уже подбежал очень близко. Лайза увернулась от колющего выпада, при этом умудрилась закинуть на клинок рукояточную петлю. Затем перебросила кнут через плечо голема, шагнула ему за спину, подхватила кнутовище, обернула его вокруг металлического воротника, прошмыгнула между ног. Через несколько секунд голем оказался хитро переплетен и связан металлическим тросом. Он попытался разорвать кнут, бесполезно. Чародейка увернулась от неловкой попытки удара мечом, шагнула вбок и слегка шлепнула голема ладошкой по шлему.

– Номер два… выведен из боя, – признала Джулия. – Никогда такого не видела. Ни такой ловкости, чтобы выстоять с кнутом против троих сильных воинов, ни такой потрясающей техники связывания.

– Да уж, это и на бой совсем не похоже. Чистое искусство, – подтвердил Саймон.

– Да ладно вам, – Лайза приводила в порядок дыхание. – Хотя с последним это да, удачно получилось. Сама удивляюсь.

– Сомневалась в себе?

– Ни капли, – гордо выпятила грудь чародейка. – Даже не вспотела. Ну что, идем дальше?

Спутники продолжили осматривать Дворец. Их внимание привлекли длинные узкие дорожки, на дальней стороне которых стояли кегли, а несколько хильдар по очереди катали в эти кегли тяжелые шары, стараясь каждым броском сбить максимальное количество.

– А это что за развлечение? – поинтересовался Саймон.

– Это боулинг, – откликнулась Джулия. – У вас подобного нет?

– Видел я кое-что подобное однажды, – признался бард. – Занесло меня как-то раз к графу Дижонскому на праздник. Не помню уж, чему тот праздник был посвящен, но весело было. Или то похороны были?.. Не суть. Отмечали все очень усердно. Граф так наклюкался, что пустые бутылки вот так же треугольником ставить придумал и потом швырялся в них всем, что под руку попадет. Целые соревнования устроил, кто, значится, больше собьет. Учитывая, что пустые бутылки поставляли сами игроки, можно догадаться, что все соперники были просто в зюзю пьяные. Так что побили они не только мишени, но и вообще много чего вокруг. Я уж не знаю, как на это граф наутро реагировал, у меня более приятные дела появились, так что я ушел раньше.

– Если швырялся, то это скорее городки, – заметила Лайза, которая задумчиво взвешивала на руке шар для боулинга.

– Пожалуй, – не стал возражать бард.

– Площадка для игры в городки тоже есть, – сообщила Джулия. – Но она на открытом воздухе. На прилегающей к Дворцу спорта территории расположены поле для игры в футбол, беговые дорожки, которые вы уже видели, городошная площадка и поле для регби.

– Да тут можно несколько месяцев только осматривать все это! – воскликнула чародейка. – Не говоря уж о том, чтобы попробовать.

– Мало кто ставит целью заниматься всем, – пожала Скорпи плечами. – В основном выбирают любимый вид спорта. Кстати, у нас же есть и водные!

– Мы видели бассейны.

– Еще под открытым небом. Прорыт канал от ближайшего водного кольца. Там проходят занятия по гребле и парусному спорту. Хотите посмотреть?

– Хотим, – решила чародейка.

Саймон взял один из шаров, примерился, разбежался, подражая манере играющих хильдар, и запустил шар по свободной дорожке, припав на одно колено. Пронаблюдал за тем, как шар ушел от центральной линии и скатился в канавку вдоль дорожки, не задев в итоге ни одной кегли. Бард досадливо махнул рукой и поспешил за девушками следом.

День 74

Этим утром Лайза проснулась рано, и при этом в необыкновенно бодром расположении духа. За окном было еще темно, а над Камалоном занималось раннее, очень раннее, просто до неприличия раннее утро. Во дворце и в городе все еще спали. Еще не приступили к работе городские службы, не разгорелся огонь в печах многочисленных пекарен, не ушли в море рыболовецкие суда. Все хильдар продолжали крепко спать, или сладко дремать, или беспокойно ворочаться и метаться в своих (а кто-то и в чужих) постелях.

А вот чародейку сон покинул окончательно и бесповоротно, не оставив ни следа, ни даже тени себя на память; ушел, не обернувшись, словно жестокий любовник в миг разлуки; бросил, не попрощавшись и не пообещав новой встречи. Заместо этого вскочившую с кровати Лайзу распирало от энергии. Мучительно хотелось жить и трудиться. Это было не очень хорошо. Да, чародейка не сильно любила подобный настрой, так как была уверена, что ни к чему хорошему он не приведет, как и любая деятельность, в которой сначала хочется делать, а уже потом думать. От жажды деятельности надо было срочно избавляться.

Лайза знала два пути борьбы с такой напастью. И первый заключался в том, чтобы лечь в кровать, укутаться в одеяло и лежать, пока возбуждение не пройдет.

Увы! Этот способ не сработал. Лежать было невыносимо, тело жаждало и алкало деятельности, и покой доставлял практически физическую боль.

Второй путь был диаметрально противоположен и мог быть выражен древней фразой "если не можешь сопротивляться искушению – поддайся ему!" Бурлящую энергию, грозившую выплеснуться, надо было контролируемо высвободить и направить в созидательное или, по крайней мере, безопасное русло. И лучшим способом для этого был спорт.

О спорт, ты – мир! Так говорили Древние, а уж они были людьми умными и знали, что говорят. Хильдар, прямые наследники Древних, целиком и полностью одобряли это мнение и активно спортом занимались. И кроме пользы для физического здоровья спорт позволяет одновременно и сбросить напряжение, и наполниться энергией. Особенно хорош в этом бег. Уходят плохие мысли, страхи и переживания, голова становится пустой, а тело легким. Бег по своему действию похож на медитацию – он также восстанавливает спокойствие и ясность мыслей, нормализует и гармонизирует организм. Так что беги, Лайза, беги!

И Лайза побежала. Чародейка выскочила из своей резиденции в пустой коридор и побежала вдаль, быстрыми и легкими пружинистыми шагами.

Она бежала совершенно без цели назначения, ради самого бега, наугад сворачивая на развилках, избегая отисов, наобум выбирая лестницы и переходы. Неслась белой тенью, не зная, куда приведет ее этот бег, и не заботясь об этом, целиком отдаваясь процессу и не задумывалась о цели.

Чародейка бежала по всему дворцу, удивляя редких слуг и вечно бдительных часовых, проносясь мимо них и вызывая шторм переговоров, вопросов, требований приказаний и ответных сообщений, говорящих, что все нормально, а высокая гостья имеет право бежать.

Так чародейка бежала, пока не забежала в аккуратный сад, искусно разбитый где-то в глубинах дворца, но лежащий под голубеющим открытым небом. Через сад протекал ручеек, весело журча по камням. И Лайза сразу поняла, что камни были уложены не просто так, а с тонким расчетом, так что текущая вода напевала вполне четко различимую мелодию. В эту мелодию вплетался и размеренный стук бамбукового журавля, который был известен чародейке под именем "содзу", и до этого ей на Лире не встречался. Лайза последовала вверх по течению ручейка, углубляясь в сад.

Ручеек вытекал из расположенного в центре сада невысокого фонтана. На бортике фонтана неподвижно сидела Этайн и смотрела на плавающих в фонтане рыб. Чародейка замерла, увидев императрицу.

– Привет, – услышала Лайза нежный голос у себя в голове. – Присядь со мной, составь компанию.

Медленно, словно во сне, чародейка подошла к фонтану и присела на широкий бортик неподалеку от возлюбленной императрицы, которая не поднимая головы продолжала смотреть на воду. Лайза посмотрела туда же. Большие зеркальные карпы медленно плавали в хрустально чистой воде над мозаичным дном фонтана. Молчание затягивалось.

– Я… – начала было чародейка.

– Не спится? – вновь раздался неземной голос.

– Да, – чародейка кивнула и рискнула тоже задать вопрос. – Как и… (вам?.. тебе?.. промелькнуло в ее голове) возлюбленной императрице?

– Я не сплю, – ответила Этайн. – Вообще никогда. Иногда работаю, иногда гуляю, иногда просто лежу в постели и читаю.

Лайза рискнула быстро взглянуть на императрицу. Прекрасные нечеловеческие черные глаза по-прежнему неотрывно следили за рыбами, поэтому чародейка оставалась в относительно трезвом сознании. Однако близость к возлюбленной императрице то и дело вызывала у нее волны любви и нежности, захлестывающие чародейку с головой.

– Наверное, это очень удобно, – произнесла Лайза отчего-то хриплым голосом. – Иметь столько времени.

– Дело не в том, сколько у тебя времени, а в том, чем ты заполняешь то время, что у тебя есть, – откликнулась Этайн. – Чем ты заполняешь свое время?

– Я… занимаюсь тем, чему училась.

– Мм, да у нас тут посланник из дипломатического корпуса Венгры, – улыбнулась императрица. – Такой вежливый и одновременно пустой ответ. Чем ты заполняешь свое время, Лайза? И ты можешь обращаться ко мне на ты. Без всяких там «вы». Я одна.

– Ух, ну… в таком случае… ты же уже тогда и сама знаешь, – выдавила чародейка, которая вспомнила, что возлюбленная императрица обладает способностью читать мысли. – Я… путешествую. Занимаюсь тем, что мне нравится.

– Да, это и правда так, – печально, как показалось Лайзе, подтвердила Этайн. – И когда же ты продолжишь свое путешествие?

Лайза отчаянно попыталась быстро избавиться от бури непрошеных мыслей и желаний, вызванных этим невинным вопросом, но, кажется, опоздала. Этайн с улыбкой взглянула на чародейку, вызвав тем самым у нее приступ головокружения, и поднялась с бортика. За спиной императрицы тотчас выросли будто из-под земли двое гвардейцев с алебардами.

– Интересная причина остаться, мне нравится, – прозвучал в голове чародейки веселый голос Этайн.

Императрица быстрым шагом покинула сад, а чародейка осталась сидеть у фонтана в состоянии беспричинной радости, с розовым головокружением и глуповатой улыбкой на губах.

Через несколько минут Лайза помотала головой, прогнала улыбку и медленно вышла из сада. Остановилась в пустом дворцовом коридоре, посмотрела в одну сторону, потом в другую.

– А где это я? И как мне отсюда вернуться к себе в резиденцию?

Вопрос повис в пустоте. Чародейка еще раз глянула по сторонам, хмыкнула и пошла налево.

– Сегодня обещанная экскурсия в ЦУП, – объявила Джулия после традиционного завтрака на веранде, когда спутники допивали чай. – Центр управления полетами. Именно там генерируется силовое поле, благодаря которому летают геликоптеры. А также центр осуществляет контроль безопасности всех полетов, следит, чтобы геликоптеры в полете не сближались опасно друг с другом, регулирует воздушный трафик. Обеспечивает функционирование всей системы, короче говоря. Так что если вы готовы, предлагаю отправиться туда.

– Этот центр тоже расположен в городе? – поинтересовался бард. – Пешком отправимся?

– Нет, он за городом. Так что мы туда полетим. Лететь недалеко правда, но как же еще попасть в центр управления полетами геликоптеров, если не прилететь туда на геликоптере, так ведь? – улыбнулась Джулия.

– Вот полетать я завсегда согласный! – радостно подтвердил Саймон.

– Надо же, понравилось летать, – меланхолично заметила чародейка, помешивая ложечкой в чашке. – А когда у ардов был, не любил.

– Ну, это дело прошлое, – смутился бард. – Да и тут способ другой же совершенно! Все-таки не болтаешься привязанным к жуткой клыкастой твари…

– Арды – это те шахтеры, о которых вы рассказывали? – уточнила Джулия. – У них есть какие-то способы полета?

– Ну, арды не только шахтеры, – уточнил Саймон. – Они связаны очень тесно с горами и обработкой камня, но это не значит, что они эдакие подземные жители, ничего кроме своих камней и руд не знающие. Они даже живут на поверхности!

– А мы не рассказали на том собеседовании разве? – удивилась чародейка. – Видимо забыли. Столько вопросов было задано… Да, арды приспособили для полетов виверн. Они летают и верхом на этих драконах, и на крылатых лодках, в которые виверны запряжены словно кони в карету. На такой лодке мы прокатились сами. А про верхом мне Саймон рассказывал.

– Ага, есть такое, – согласился бард. – Да ты же сама видела – ард-погонщик сидел на шее виверны. А потом еще когда привезли камни. Там сопровождающие лодку охранники были верхом.

– Действительно, – чародейка досадливо поморщилась. – Как я могла забыть.

– Мне удивительно, что эти арды вообще существуют на Лире, – призналась Скорпи. – Они не похожи на всех остальных. Смотрите, мы с вами отличаемся только образом жизни. В остальном мы – люди. Даже Лайза, пришедшая из другого мира, совсем такая же. Древние тоже были совсем как мы. Одень Древнего в современную одежду, поставь рядом с любым хильдар или лирцем – не отличишь. Арды же по описанию совсем другие. Они гораздо меньше ростом, их женщины сохраняют вечную молодость, они владеют какой-то своей магией. Они другой биологический вид? Другая ветвь человечества, облик которой из-за условий жизни так изменился? Например, маленький рост можно объяснить естественным отбором. При жизни в шахтах преимущество имели более низкорослые особи, и этот признак закрепился в их потомстве. Или арды пришли на Лиру откуда-то извне? Очень интересно.

Саймон вовсе не выглядел заинтересованным.

– Ну существуют и существуют, – пожал он плечами. – Какая разница? Издавна живут рядом с нами, так что если и пришли откуда, то очень давно, так что никто и не помнит. Живут, не мешают. Наоборот, очень хороши в своем деле. Мы их не трогаем, они нас. Только деловые контакты – и все довольны. Мало ли кто вообще на Лире живет.

Лайза выглядела более заинтересованной, но промолчала. Джулия поглядела на чародейку, потом на барда, а потом сменила тему разговора:

– Ну что, позавтракали? Тогда пойдем, геликоптер уже ждет.

Джулия отвела спутников в небольшой ангар где-то внутри громады дворца. Одна из стен ангара отсутствовала и вместо нее открывался вид на город с высоты. Точнее, вместо стены были огромные ворота, являвшиеся частью стены дворца. Сейчас эти ворота были раскрыты, их створки разъехались в стороны.

По центру ангара стоял маленький геликоптер. Эта машина была не похожа на виденные друзьями ранее – она была небольшой, гораздо меньше того военного транспорта, на котором Лайза и Саймон прибыли в Камалон. И кроме того, она была нарядной. Окрашенный в белые и синие цвета геликоптер казался мирным и даже веселым.

– Ну да, – удивилась Скорпи очевидному, когда спутники поделились с ней этим наблюдением. – Мы летели на военном геликоптере, предназначенном для перевозки вооруженного отряда. Еще вы могли видеть штурмовые машины. В их задачу вообще не входит перевозка людей, так что в них есть места лишь для пилотов. Их цель – нанесение ударов с воздуха. А это чисто пассажирская модель. Она предназначена для полетов гражданских лиц. Нет смысла делать ее аскетично-функциональной, как военные.

Джулия распахнула дверь геликоптера, и Лайза и Саймон забрались внутрь, усевшись в роскошные кресла из светлой кожи. Сама баронесса помогла им пристегнуть страховочные ремни, захлопнула дверь, обошла геликоптер и заняла место рядом с пилотом. Машиной управлял всего один пилот, на голове хильдар красовались большие наушники с отростком переговорного устройства перед губами и "забрало" из темного стекла, закрывавшее верхнюю половину лица. Джулия пристегнулась сама и закрепила на голове такие же наушники, однако сдвинула один из динамиков к затылку, оставив левое ухо открытым.

Пилот щелкнул выключателем и лопасти геликоптера начали вращаться, сначала медленно, но с каждым мигом все быстрее и быстрее. Одновременно с этим стены ангара за стеклами машины поползли назад. Лайза прижалась лбом к стеклу и увидела, что пол ангара вместе с геликоптером выезжает за пределы стен дворца.

Выехав целиком, так что над геликоптером раскинулось свободное небо, площадка остановилась. К этому времени лопасти несущего винта слились в неразличимый круг, машина подрагивала и подпрыгивала на месте.

– Aeris Secundus, fugam parati7, – произнес хильдар в свое устройство, и через несколько мгновений потянул за рычаги управления.

Геликоптер легко оторвался вверх с площадки, быстро набрал высоту, удаляясь от дворца, и полетел над городом. Лайза и Саймон восторженно оглядывались по сторонам, одинаково восхищаясь и поражаясь и машине, и открывающемуся из нее виду.

А и то, и другое были воистину достойны восхищения! Маленький геликоптер оказался комфортным до неприличия. Лайзе и Саймону было особо не с чем сравнивать – все их знакомство с летающими машинами хильдар ограничивалось лишь одним полетом. Но сейчас они вольготно сидели в удобных креслах, уместно смотревшихся бы и в самом дворце. Геликоптер летел ровно и практически бесшумно. Двигатель его и загадочный кристалл были спрятаны где-то в недрах машины. А пассажиров окружали лишь панели из полированного дерева, тонко выделанная кожа и огромные стеклянные окна, через которые открывался потрясающий вид на Камалон.

Золотая пирамида императорского дворца оставалась сзади и слева. Лайза и Саймон какое-то время еще могли наблюдать, как уезжает обратно в здание взлетная площадка, и закрываются створки ворот ангара, но вскоре это место потерялось на сияющем фоне, а потом и сам дворец остался слишком далеко.

Геликоптер летел над улицами и площадями, над каналами и мостами, удаляясь в противоположную сторону от моря, вглубь континента, туда, где начинались уходящие за горизонт волны холмов. Внизу проплывали корабли и пешеходы, здания и парки Камалона. Вскоре геликоптер пересек внешнее кольцо воды и полетел над холмами. Еще через несколько минут Джулия обернулась к спутникам:

– Приближаемся!

На вершине холма стояло высокое здание в форме усеченной четырехгранной пирамиды с зеркальными стенами. К зданию подходила дорога, прямой стрелой пролегшая меж холмов. У подножия раскинулась большая каменная площадка, на которой замерли несколько геликоптеров.

– Aeris Secundus voca Imperium centrum, petitio adpulsu8, – прозвучал голос пилота.

Геликоптер снизился, коснулся опорами площадки и замер. Пилот щелкнул переключателем, выключая двигатель и останавливая винт. Джулия стянула наушники с головы и отстегнула ремень безопасности.

– Все хорошо? – обратилась баронесса к спутникам. – Отлично. Тогда вперед.

Покинув геликоптер, спутники вопреки ожиданиям не стали подниматься на вершину холма к зданию, а зашагали к большому квадратному туннелю, уходящему прямо от края геликоптерной площадки вглубь холма.

– А? Нет, туда мы не пойдем, – сообщила идущая впереди Джулия. – Та зеркальная штука – это вообще не здание центра, это антенна. Сам Центр управления полетами расположен внутри холма.

– Антенна? Что это? – не понял Саймон.

– Это… Устройство для излучения, а также для приема излучения. Очень приближенно световой кристалл можно назвать антенной, так как он излучает свет. И человеческий глаз – так как он воспринимает свет. Есть и другие виды излучения, которые не видны глазом и не слышны ухом, они вообще незаметны для человека. Но они существуют и могут быть обнаружены специальной техникой. Хильдар используют такие излучения для связи, в частности. А еще с помощью этих излучений можно видеть удаленные объекты. Через эту антенну Центр управления отслеживает все геликоптеры в очень большом радиусе.

– Это как это? Я могу представить, как общаться излучениями – сигнальные лампы Олдиса придуманы давно. Так что может быть, что вы придумали что-то наподобие, только невидимое. А как увидеть то, что далеко? Если оно само не светит, конечно.

– Вот именно. Если оно не светит – можно посветить самим. Ты знаешь, что когда ты в темноте водишь лучом светового кристалла по сторонам, то видишь окружающие тебя предметы только потому, что свет кристалла от них отражается и попадает тебе в глаза? Что-то отражает свет хорошо, как блестящие глаза хищника, а что-то гораздо хуже, как темная шкура этого хищника. Но видишь хищника ты благодаря отраженному свету. Говоря строго, это происходит даже прямо сейчас. Ты видишь меня, Лайзу, геликоптер, холмы лишь потому, что от них отражается свет Коара. Также и с невидимыми излучениями. Антенна посылает волны излучения в окружающее пространство. Когда такая волна где-то встречается с каким-то предметом, то волна от него отражается. Большая часть рассеивается под самыми разными углами и уходит в землю, небо и стороны, но часть отражается прямо на антенну. Оборудование замечает это вернувшееся излучение, а также направление, с которого оно вернулось. Это говорит нам, что в той стороне что-то есть. Так как волны посылаются очень часто, мы способны наблюдать за перемещениями движущегося объекта.

– Ух ты! Это очень круто, – признал Саймон.

– И вы способны увидеть так что угодно? – поинтересовалась чародейка. – Подходящего человека, корабль в море?

– Есть ограничения, не без этого, – согласилась Джулия. – На фоне земли или воды легко потеряться. Ну, если объект хорошо отражает волны излучения, то еще можно его выделить на общем фоне, по усилению интенсивности. Но это сложно. К счастью, Центр следит за геликоптерами – а они мало того, что хорошо отражают, так еще и находятся в небе, где нет посторонних объектов.

– Это вам повезло, – усмехнулся бард.

– Ну как сказать, – тоже усмехнулась Скорпи.

Через туннель спутники наконец попали в Центр. Миновав пост охраны и несколько коридоров, заполненных спешащими по своим делам сотрудниками, друзья зашли в главное помещение, скрытое глубоко в недрах холма. Это было просторное и затемненное помещение, в котором за столами, уставленными непонятным оборудованием, сидели десяток хильдар. На стенах помещения висели большие экраны, на которых на фоне линий рельефа отображались яркие красные точки, рядом с каждой из которых была красная надпись. Эти точки медленно перемещались.

– Это сердце Центра управления полетами, – шепотом сказала Джулия, остановившись у входа и удержав спутников от того, чтобы заходить дальше в помещение. – Диспетчерский зал. Все эти люди – диспетчеры. Они следят за положением каждого геликоптера, совершающего полет, и находятся в постоянном контакте с пилотами. Вы можете видеть их на экранах, каждая точка – это летящий геликоптер. Надписи рядом – это индивидуальное обозначение каждой машины. Вы, наверное, обратили внимание – когда мы летели, наш пилот разговаривал с кем-то. Вот именно с диспетчером. Он называл идентификатор нашей машины, Aeris Secundus, и запрашивал разрешение на взлет и на посадку. Диспетчеры выдают эти разрешения, чтобы совершающий маневр геликоптер не помешал никакому другому. Также диспетчеры сообщают пилоту важную для полета информацию, например погодные условия по маршруту следования геликоптера: силу ветра, осадки, давление воздуха и все остальное. Также диспетчеры отдают команды на изменение курса, если два геликоптера вдруг оказываются слишком близко друг к другу.

– Наверное, главное, чтобы разум правил там, где мы уже освоились, – предположила Джулия. – А на фронтире пусть и дальше будут отважные и безрассудные герои, пробивающие нам путь вперед через неизведанное.

– Безумству храбрых поем мы песню! – чествующим жестом вскинул стакан бард.

Спутники покинули Центр управления полетами и уже шагали по геликоптерной площадке к ожидавшей их машине, когда Саймон внезапно остановился:

– Стойте!

– Что случилось? – обернулась Джулия. – Забыл что-то?

– Мы же, наконец, вне города!

– И что? – не поняла Лайза.

– Мы должны воспользоваться этой возможностью! Мы же не гуляли по холмам! Обязательно надо погулять! А то что это такое? Были в стране холмов, а по холмам не погуляли? Да меня просто не поймут! Все, идем гулять по холмам. Немедленно.

И в результате Лайза и Джулия были вынуждены целый час таскаться за Саймоном по окрестным холмам, пока наконец чародейка не вспомнила и не сообщила барду, что они уже ходили по холмам. До того, как встретили хильдар. После этого девушки смогли отвести Саймона на взлетную площадку.

Уже в геликоптере бард спросил:

– А принадлежали ли те холмы стране холмов?

– Да, – успокоила его Джулия. – Геликоптеры же там летали.

– Тогда ладно, – успокоился Саймон и принялся смотреть в окно.

– Джулия, а какие у вас бывают вообще геликоптеры? – поинтересовалась Лайза. – Пассажирские, транспортные, штурмовые. Есть какие-то еще?

– Обычно выделяются две большие категории – военные и гражданские. Военные геликоптеры можно разделить на ударные, они же штурмовые, чьей задачей является уничтожение наземных и надводных целей, а также огневая поддержка сухопутных войск; транспортные, которые осуществляют перевозку личного состава, оборудования, вооружений и запасных частей, продовольствия, лекарств; и разведывательные – маленькие, легкие, очень быстрые, часто не имеющие вооружения, зато оснащенные средствами наблюдения и разведки. Гражданская техника в свою очередь бывает пассажирской, на представителе который мы сейчас летим; бывает транспортной, предназначенной для перевозки разнообразных грузов как внутри кабины, так и на внешней подвеске; и бывает специализированной. Это геликоптеры, которые используются в сельском хозяйстве для обработки растений удобрениями, медицинские, предназначенные для поисково-спасательных операций и любые другие, имеющие специфическое оборудование.

– Ух ты! Вы даже навоз с воздуха раскидываете! – восхитился Саймон.

– Ээм, у нас есть и другие удобрения, – деликатно ответила баронесса.

– Я смотрю, вы очень широко используете геликоптеры, – чародейка вернула тему разговора к технике.

– Да, повсеместно, – согласно кивнула Джулия. – Геликоптер – замечательная машина. Он имеет высокую скорость, которая не зависит от рельефа местности. Обладает высокой грузоподъемностью. Может взлетать и приземляться на ограниченных площадках. Способен зависать в полете. Все эти уникальные свойства обеспечили геликоптерам широкое применение в народном хозяйстве страны холмов.

Геликоптер совершил посадку у подножия дворца. Начинался вечер, но до темноты было далеко. Коар медленно склонялся к горизонту, заливая небо и город удивительными золотыми красками. Было тепло и воздух полнился ароматами распускающейся листвы. Вышедшая из геликоптера чародейка отказалась идти во дворец после того как втянула ноздрями эти сладкие флюиды:

– Да вы с ума сошли. Такие погоды стоят на улице, а вы предлагаете спрятаться во дворце и сидеть там в четырех стенах? Пусть даже отделанных шелками и палисандром. Это же ни в какое сравнение не идет с таким пьянящим воздухом!

– Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы! – рассеянно подтвердил бард.

– Вот именно. Предлагаю вместо этого отправиться в какой-нибудь парк и посидеть там на свежем воздухе, так как после устроенной Саймоном прогулки ходить уже не хочется.

Джулия явно заколебалась.

– Что-то не так? – заметила ее нерешительность чародейка. – У вас нет парка неподалеку?

– Да нет, есть. Не в этом дело, – мотнула головой Скорпи. – Но может быть, мы посидим на веранде? Там все тот же воздух, плюс отличный вид и вкусняшки под рукой.

Лайза задумчиво посмотрела на Джулию, которая почему-то избегала смотреть чародейке в глаза и всей позой выражала желание пойти во дворец.

– Без проблем, – весело согласилась Лайза. – С вкусняшками и освежающими напитками еще лучше будет!

– Отлично! – с облегчением воскликнула Джулия, быстрым шагом направляясь к пирамиде. – У тебя или у Саймона в резиденции? Иными словами – хочешь вид на море или на город?

– У Саймона, – решила Лайза. – Мы будем любоваться закатом.

С удобством расположившись в креслах на веранде, Лайза и Джулия завели непринужденный разговор о разных интересных случаях и происшествиях, которые бывали в жизни. Бард почти не участвовал в разговоре, даже когда речь заходила о приключениях на Лире. Вместо этого он меланхолично смотрел на заходящее светило и размышлял о чем-то своем.

Через пару часов Джулию нашел посыльный. Молодой хильдар в серой форме, которой раньше не доводилось видеть Лайзе и Саймону, зашел на веранду и, склонившись к уху баронессы, прошептал несколько слов. Извинившись, Джулия покинула спутников и вышла.

– Ты задумчив сегодня вечером, друг мой. О чем? – поинтересовалась чародейка светским тоном у барда. Саймон и правда вторую половину дня, после возвращения из Центра управления полетами, был странно отрешен и погружен в свои мысли. Неоднократно Лайза замечала отсутствующий взгляд друга, его беззвучно шевелящиеся губы и загибаемые пальцы.

– Да вот, прикидываю, какое существует минимальное положительное натуральное число, кратное первым десяти целым положительным числам. Иными словами, делится без остатка на один, два, три и так далее.

– Оу… Любопытное занятие. А зачем тебе?

– Именно что любопытное. Потому что мне любопытно. Это мы в Центре управления разговорились с оператором, и речь зашла о всяких хитрых задачках на логику и на вычисления. Я такие люблю. И среди прочего мелькнула и вот эта тема, про наименьшее общее кратное…

– Так, ребята, – вернулась Джулия. – К моему сожалению, я завтра с утра до полудня буду занята. Увы и ах, но от моих прямых обязанностей никто меня не освобождал. Служебный долг требует моего присутствия в другом месте, а это значит, что вам завтра придется какое-то время развлекаться самостоятельно.

– Ох, Джулия, ты говоришь так, будто мы дети малые, – улыбнулась Лайза. – Не волнуйся, мы найдем, чем заняться. И даже не убьемся при этом.

– И постараемся не разбить и не разрушить ничего вокруг, – пообещал бард. – Мы также не будем плакать, не будем играть с огнем и острыми предметами, не будем прыгать на веревке с геликоптера, не будем лазать по стенам дворца без страховки, не сделаем попытки тайного проникновения на субмарину, не будем есть незнакомую еду, не будем организовывать финансовых пирамид и проповедовать единоверие среди хильдар.

– Мы пойдем в спортзал и позанимаемся там до твоего возвращения, – успокоила Лайза баронессу, заметно ошарашенную потоком бардовской фантазии.

Около полуночи в дверь резиденции Саймона коротко постучали. Бард открыл дверь и увидел на пороге чародейку. Волосы Лайзы были растрепаны, в глазах плясали искры неперсонифицированной мстительной ненависти. Чародейка окинула взором гостиную друга, остановив взгляд на исписанных листах бумаги на столе, и хрипло произнесла:

– Две тысячи пятьсот двадцать.

– Аналогично. Пока что дошел точно до такого же значения. А ты чего такая всклокоченная?

– Сначала пыталась не думать об этом. Безрезультатно, если честно… Знаешь, как не думать о белой обезьяне. Постоянно возвращаешься к этой теме. И это при том, что я хорошо управляю своими мыслями, не допуская навязчивых! И одна часть меня говорила, что это глупость и абсолютно бессмысленное знание. А вторая прыгала от любопытства и пыталась найти решение. Потом я сдалась и посчитала. Все просто оказалось. Вроде бы… Я достаточно быстро подобрала это число, две тысячи пятьсот двадцать, но меня все еще терзают сомнения – вдруг я что-то упустила, и можно еще уменьшить? Хотя я и не понимаю, каким образом.

– Ты заходи, чего на пороге стоишь… А ты как решала?

– Сначала в лоб – перемножила все нужные числа, все первые десять, чтобы получить гарантированно кратное им всем число. А потом уменьшала его, постепенно сокращая на общие множители. Ну, понятно, что если число делится на десять, то оно при этом делится и на пять, и на два. Так и дошла. А теперь думаю, можно ли еще улучшить результат. Вроде бы нет. Я разложила все частные, то есть результаты деления этого числа на один, на два, на три и так далее, на простые множители. И там больше нет такого, на что можно сократить. Из этого я и делаю вывод, что либо я нашла искомое, либо моих познаний в математике недостаточно для обнаружения следующего шага…

– Ха! Да не принимай ты это так всерьез, – посоветовал Саймон. – Хочешь еще задачку?

– Нет. Ладно, давай…

– Слушай тогда. Человек рыбачил с лодки на реке. У реки есть течение, разумеется, а лодка стояла на якоре. Через какое-то время рыбак поднял якорь, взялся за весла и с какой-то скоростью поплыл вверх по течению. Проплыв двадцать минут, рыбак обнаружил, что обронил удочку в том месте, где рыбачил. Вернулся за ней и обнаружил, что с момента его отсутствия удочка отплыла на одну лигу вниз по течению реки. Требуется найти скорость течения, если временем на разворот лодки можно пренебречь.

– Зачем я это слушаю?..

– Чтобы решить. Это же забавно!

– Мдя? Дай лист бумаги хоть…

День 75

Рано утром Лайза растолкала барда, который спал в одежде поперек своей кровати. Математические посиделки затянулись до поздней ночи, пока чародейка не махнула рукой и не отправилась к себе. Бард же посидел еще немного, а затем добрался в спальню, пробормотал "Я на секундочку прилягу…" и рухнул на кровать.

– А? Кто это? – сонно поинтересовался Саймон. – Ты как сюда попала?..

– Ты дверь не закрыл, – объяснила чародейка. – Вставай, новый день начинается и обещает нам свежие удивительные впечатления!

– Аааа, – зевнул Саймон, безуспешно пытаясь встать. – А который час?

– Шесть утра, – сообщила Лайза, за руку стаскивая друга с постели и волоком таща в сторону ванной комнаты.

– Обалдеть. То-то я спать хочу. Чего такую рань вставать?

– Давай-давай, просыпайся, умывайся. Немного перекусим и пойдем в спортзал.

– А может – ну его, этот спортзал? Поспим немного. Джулия вроде обещала к обеду вернуться… Я смогу дождаться ее в кроватке, – бард сделал попытку свернуться калачиком прямо на полу. – Или прямо здесь…

Чародейка подтащила барда к душу и включила холодную воду.

– У тебя пятнадцать минут. После этого я считаю, что ты уснул, и прихожу тебя вызволять из власти снов. Делать это буду холодной водой.

– Ладно, я тебя понял, – кивнул лежащий бард, принимаясь расстегивать пуговицы рубашки. – И покоряюсь суровым требованиям. Но ты мне потом объяснишь, к чему такое рвение и такой ранний подъем.

Через полчаса Лайза бодрым шагом двигалась по улицам Камалона в направлении Дворца спорта. Бард плелся следом, держа в руках большую кружку горячего кофе, из которой то и дело отхлебывал на ходу.

– Зачем? Вот зачем? Ответствуй мне, Лайза, зачем же бежим мы сквозь утро, пугая видом своим невинных прохожих? – вопрошал бард с трагизмом в голосе, который звучал бы уместно на подмостках драматического театра, но был неуместен и дик на полупустых улицах.

Невинные прохожие, о которых говорил Саймон, встречались спутникам крайне редко. Большая часть хильдар еще была дома и готовилась к трудовому дню.

– Скоро узнаешь, – пообещала чародейка. – Не отставай.

Во Дворце спорта было столь же немноголюдно, как и на улицах. Лайза провела Саймона по длинному коридору до просторного зала. Это был не специальный зал для конкретного вида спорта, а скорее разминочный – в нем были и перекладины, и брусья, и составленная из лесенок стенка, и достаточно места для бега.

– Вот! – торжественно объявила чародейка, которая вышла на середину зала и развела в стороны руки, будто обнимая помещение.

– Что – вот? – уточнил Саймон.

– Вот ради этого мы и встали так рано!

– Ты шутишь? Если да, то я тебе скажу – это несмешная шутка. И я даже не хочу думать, что ты это серьезно. Не выспаться, не позавтракать нормально, и ради чего? Ради того, чтобы прийти в пустой зал? Что мы тут будем делать?

– Вот, – улыбнулась чародейка. – Ты уже начинаешь задавать правильные вопросы. Не столь важно то, куда мы пришли, как то, чем мы будем заниматься. Мы будем заниматься спортом.

И Лайза в подтверждение этих слов приступила к разминке. Бард скептически посмотрел на подругу, отхлебнул кофе, уже остывшего к тому времени, и поинтересовался:

– Может все же не будем?

– Обязательно будем. Мы и так здесь слишком расслабились.

– Ой, да брось! Мы же столько бегали по горам и пустыням. Неужели мы не заслужили небольшой отдых?

– Не путай отдых с деградацией. Сам же вчера жаловался, что пора уходить от плотных завтраков. И вообще надо поддерживать тонус. А то мы с тобой окончательно разленимся тут, в термах и ресторанах. Станем медленные, пухленькие, слабые. А это плохо!

– Ну мы же должны немного отдохнуть! Восстановиться, набраться сил для новых свершений, – изменил тактику бард.

– Вот поэтому мы не будем устанавливать новые рекорды Западного материка, а просто слегка позанимаемся, – не сжалилась чародейка. – Разомнемся. Подвигаемся. Растрясем накопившийся жирок, так сказать. Вперед, пиит. А то заработаешь одышку, как петь будешь?

Саймон тяжело вздохнул, поставил кружку с остатками кофе у стены и поправил одежду. Сделал несколько вялых движений руками, которые видимо должны были символизировать разминку. Затем отошел к стенке и повис на вытянутых руках на перекладине, не предпринимая никаких попыток что-то там делать.

– Лайза, а почему ты постоянно босиком ходишь? – поинтересовался Саймон у чародейки, которая сидела на полу и делала растяжку, обхватив ступни ладонями и касаясь лбом коленей.

– Привычка.

– И только?

– Это очень полезно для здоровья. Потому что более естественно, чем ходьба в обуви. Еще заметнее это при беге. А бегать мне приходится часто. Вот пройдись, медленно.

Бард с готовностью выполнил требуемое, продефилировав неспешно перед спутницей.

– Обрати внимание. Ты при ходьбе со всего шагу ногу ставишь на пятку. И при беге так же. Вес тела приходится на часть ноги, совершенно для этого не предназначенную. Ты привык к толстым подошвам и каблукам, поэтому не замечаешь. Но это вообще-то сказывается. А теперь гляди на меня.

Чародейка легко вскочила и сделала перед бардом несколько шагов, сначала медленно, затем все быстрее, и наконец пробежалась.

– Видишь? При обычном шаге у меня ступня только перекатывается на пятке, на которую при этом не приходится вес тела целиком. А при беге я пятками земли и вовсе не касаюсь – приземляюсь на среднюю часть стопы. При этом активно работают мышцы стопы и голени, эффективно амортизирующие удары. Нагрузка, которая приходится на пятку и колено, оказывается гораздо меньше, чем при твоем стиле. Без обуви бег также оказывается более экономичным. Обрати внимание, стиль бега у меня другой. Если присмотреться, то видно, что я ставлю ноги прямо непосредственно под центром тяжести, а не впереди него. Тело при этом наклонено и по сути непрерывно падает вперед, мне остается только подставлять ноги. При беге я не трачу силы на то, чтобы погасить всю инерцию на выставленной ноге, а затем оттолкнуться ею.

– Здорово!

– А еще стопа и особенно пальцы находятся в естественном положении, они не сжаты обувью. Это банально приятно. И это еще один плюс босоногости – приятные ощущения. Разная температура, разные виды поверхности. Твердый камень, мягкая земля, нежная трава, щекочущий песок. Теплый, холодный. Это как массаж стоп. И это не только приятно, но и полезно. Такой массаж стимулирует работу мозга, оказывает благотворное влияние на весь организм. И еще хождение босиком служит хорошей закалкой, позволяя мне избегать простуд.

– Это действительно здорово! – воскликнул бард. – Сплошные плюсы.

– Ну, есть опасность уколоться или порезаться. А в рану может попасть инфекция. От простого нарыва до заражения крови. Для меня это не слишком опасно, так как я справлюсь практически со всем, благодаря особенностям метаболизма. А вообще это риск. И еще, к хождению без обуви, и особенно бегу, надо привыкать. Не получится сразу разуться и радоваться. Нужно время, чтобы вновь начали работать мышцы и сухожилия, которые при хождении в обуви практически не задействованы, не получают нагрузок и поэтому ослабевают. Хотя босоногость и является естественной для человека, и тело не учится ходить без обуви, а скорее вспоминает, на это вспоминание требуется время. Иначе можно легко получить травму с непривычки.

– Это везде так, – грустно подтвердил бард. – Если долго гитару в руки не брать, то пальцы отвыкают. Пораниться можно об струны.

– И наконец, босые ноги – это просто красиво, – закончила чародейка.

– Полностью согласен, – улыбнулся Саймон. – На тебя смотреть очень приятно.

– Ах, ну что вы, ну что вы, право слово, – Лайза жеманно склонила голову набок, прикрыла рот кончиками пальцев и возвела глаза к потолку, хлопая ресницами. – На вас действует атмосфера императорского двора, милостивый государь, не иначе. Комплиментами так и сыплете. Засмущали прям девушку.

– Ты хочешь комплиментов! Их есть у меня! С того самого вечера, как я встретил тебя, я не перестаю восхищаться тобой. Слова комплиментов, что я хотел бы сказать тебе, во множестве накопились в моей голове. Но я не пускаю эти слова на язык, так как чувствую – их мало. Тысячи красивых слов я хочу сказать тебе, но молчу. Ведь слишком банальны и слабы эти слова, не могут они выразить то, что меня в тебе восхищает. Не могут эти слова отразить твою красоту, твою силу и твои навыки. Твое изящество, твое прекрасное лицо и совершенная фигура. Твой оптимизм и твое чувство юмора. Твои обширные знания и умения. Как я могу их описать? Я бард, но все же я не могу подобрать достойных слов. Поэтому все те комплименты, что я придумываю, я кидаю в котел… вот этот вот котелок, что у меня на плечах… в надежде, что они там словно колдовское зелье – перебродят и сольются в единственную фразу, достойную тебя. С нашей встречи я следую за тобой, чтобы сказать тебе эти слова, когда я, наконец, их найду. Ты вдохновение, ты идеал, ты совершенство. Необычная и неимоверно прекрасная женщина. Я никогда в своей жизни не встречал девушки, подобной тебе. Лишь героини любовных баллад могут с тобой немного сравниться, но и они уступают тебе, что уж говорить про реальных!

– Этайн.

– Кхрхм!..

– Этайн реальна, и мне до нее далеко. Она – настоящее совершенство.

– Она… понимаешь, она… неземная. Она реально настолько совершенна, что скорее воспринимается не как женщина, а как произведение искусства, перед которым можно терять голову от восхищения. А в реальную женщину можно влюбиться, как… ну, как в женщину. Видеть ее несовершенства, восхищаться ее характером, ее привычками, ее слабостями и ее недостатками.

– Спасибо.

– Да… Эй! Я не хотел сказать, что у тебя недостатки! Ты невероятна! Просто сногсшибательна внешне и очень привлекательна характером. Не говоря уж о всех твоих способностях!

– Не, по-настоящему спасибо. Без сарказма. Мне приятно слышать такое. Хотя я стараюсь не думать о себе так, чтобы не зазнаваться. Красотой я обязана родителям, а мои способности – это результат обучения и тренировок.

– Ом, вот как? Обучение…

– Конечно. Почему тебя это удивляет? Подумай сам, я же отправляюсь в другой мир, естественно, что я должна быть отлично подготовлена и физически, и психологически, и как только можно. Резидент действует в незнакомом, зачастую враждебном окружении. Чаще всего один. Человек, не прошедший тренировку, просто-напросто не справится.

– Ну, как сказать… Какое-то время назад среди народа были очень популярны истории о «попаданцах», так в них самые обычные люди «с улицы» попадали в другие миры и вполне находили себе место в той жизни. Даже лучше, чем дома.

– Ага, мне приходилось читать такое. Даже видела театральную постановку.

– И что скажешь?

– Подобные истории… представляются мне… неправдоподобными.

– Вот как?

– Именно. Очень сомнительно, что какой-то простой человек, ничего из себя не представляющий в родном мире, сможет не то что достичь чего-то в ином, но и попросту там выжить.

– Почему?

Лайза пожала, будто говоря про очевидные вещи, плечами:

– Характер не тот. Для такого приспособляемость важна, а она должна быть сразу. Имея навыки, ум, силу, иными словами – преимущества, ими надо еще воспользоваться. Их нужно развивать. Но, в случае развитых преимуществ, это будет уже не «обычный человек с улицы».

– Хм.

– У нас есть поговорка: «Кто не может быть счастлив дома, не будет счастлив и в гостях».

– Хм-хм, позволь с тобой все же не согласится. Может ведь оказаться так, что по-настоящему «родным» для попаданца окажется именно другой мир. И там он раскроется в полной мере.

– Возможно, – согласилась чародейка. – Один шанс из миллионов. Ты пойми, никакого предназначения нет, «подходящих» или «неподходящих» миров. Где родился – там и родной мир. Живи как хочешь. Дома то всяко полегче.

– Ну а если просто не складывается? Обстоятельства там, еще что-то. Знаешь же выражения навроде «опоздал родиться»?

– Ну, потому один шанс я и оставила. Некоторые люди действительно органично смотрелись бы в другие времена, или в других обществах.

– Вот. А так может просто сила привычки, обычаи родного мира…

– Ха. Если они так влиятельны на человека, где тогда гарантии, что попаданец не окажется под властью обычаев того, другого мира? Которые предпишут ему отнюдь не королевский трон. Неразумно ведь предполагать, что навыки местных жителей в местных же, тамошних, делах, окажутся уступающими навыкам пришельца. Неподготовленного специально, разумеется. И еще. Те люди… которые «органично смотрелись бы»… они зачастую и в своей жизни весьма ярко себя проявляют.

– Вот как… – протянул бард. – Иными словами…

– Иными словами, все от человека зависит. Одного куда ни отправь, толку не будет, а другой куда ни попадет, чего надо добьется. Сможет, найдет, сделает и осилит. Так что, результат определяется человеческими качествами и умениями. И тренировка – это путь к успеху в достижении намеченной цели. Ну и врожденный талант. Без этого никуда, да. Талант, развитый многочисленными тренировками, дает именно то, что нужно. Тогда человек обладает именно тем, что нужно для того, чтобы эффективно действовать в новом и зачастую совершенно неизвестном окружении, с незнакомыми законами, чуждыми обычаями и странными верованиями.

– И твой был развит талант, получается. Ты много тренировалась?

– Я обучалась, – поправила Лайза. – Много лет. И в программе обучения были не только лишь тренировки, как отработка возможных будущих ситуаций, но и ментальная подготовка, которая учит адекватно воспринимать новое, и развитие заложенного от природы в личности потенциала, и очень большой объем знаний, которые могут оказаться полезными. Ты же обратил внимание, что я часто много рассказываю о всяких существах и явлениях. Не все из них я встречала лично! С чем-то я знакома исключительно по лекциям.

– Ой, если откровенно, ты очень интересные вещи рассказываешь, совершенно невероятные, чудесные, удивительные. Диву только успевай даваться, тебя слушая, еле веришь, что все это в том же мире бывает, где ты и сам живешь. Однако говоришь ты это так занудно!

– Что?!

– Занудно. Ну многословно, с кучей уточнений, оговорок, исключений. Оборотни, мол, бывают такие, вот такие, а еще такие. А могут быть такие или другие. И это потому что вот это. Но это не точно. Потому что все может быть и наоборот, и вообще не так. Это так, а может и по-другому. В результате вроде и новое узнал, а как-то без конкретики, все одни предположения да вероятности.

– Ну извините, что пытаюсь давать объективную картинку, – заметно обиделась Лайза. – В том и дело, что вероятности. Это в сказках да проповедях все четко и однозначно – вот зло, вот добро. А в реальности все немного иначе, черного и белого нет, сплошь оттенки. И нет абсолютно никакой однозначности, всегда найдутся отличия, исключения, выверты и странности. Особенно если говорить о большой теме, как например о целом виде живых существ. И дважды особенно, если говорить о теме редкой, далеко не повседневной, мало изученной. Там да – сплошь личные наблюдения, предположения и наиболее вероятные и ожидаемые варианты развития событий. Потому что жизнь вообще плохо укладывается в классификации. Знаешь почему? Да потому, что это мы, люди, придумали классификации, чтобы удобнее было изучать мир! А природа этого не знает, она просто есть! И всегда находится что-то, выходящее за рамки любых классификаций, но оно существует. А если говорить о существах магических, то все становится еще сложнее, потому что это магия! Она подчиняется своим законам, но при этом не подменяет законы природы. И в итоге те же оборотни подчиняются как общим законам жизни, так и магическим. Думаешь, это упрощает ситуацию? Нет! Запутывает еще сильнее. Потому что и жизнь, и магия – обе постоянно ищут варианты развития, обе пытаются занять как можно больше места, реализовать как можно больше вариантов. Как жизнь принимает разные формы, подчас странные, причудливые и необычные, так и магия – не что-то застывшее, а развивающаяся среда. Еще один путь существования, еще один слой проявления жизни, еще одно измерение бытия. И законы природы, и законы магии не описывают то, что может существовать, наоборот – они лишь накладывают ограничения, чего существовать не может в принципе. Все остальное – пожалуйста! Разрешено все, что не запрещено. А значит – число вариантов огромно, и можно встретить что угодно. Поэтому те же оборотни столь разнообразны. Да, есть какие-то общие черты, позволяющие объединять их в группы, но даже внутри этих групп могут существовать, и существуют, значительные различия. Это нормально! Жизнь всегда богаче наших представлений о ней! И заметь, в своих рассказах я всегда стараюсь дать четкие практические рекомендации, что делать и как поступать в случае встречи или схватки. А про разные возможности и варианты говорю лишь для общего развития, чтобы ты представлял все многообразие этих существ, не растерялся при встрече с чем-то вроде похожим, но вроде и другим, а понял, что это подвид, он иной, но с ним можно справиться. Теми же средствами, или может быть другими, но ты сможешь понять, какими именно другими, зная особенности этого другого подвида…

– Лайза! Подожди, успокойся, – поднял ладони Саймон. – Прости, я не хотел тебя обидеть. Я даже представить не мог, что тебя это так заденет. Прости меня, пожалуйста.

– Ты хотел, чтобы я говорила просто и однозначно? Это оборотень, в полнолуние оборачивается волком, серебряным оружием с ним сражайся. А это вампир, пьет кровь, на солнце его вытаскивай. Так? Это самое плохое, что может быть – это иллюзия знания. Я тебе расскажу быстренько что-то, ты обрадуешься и пойдешь дальше, уверенный, что теперь все об этом знаешь, и не подозревая, что знаешь ты лишь одну часть, одну грань действительности. А реальность много богаче, глубже, шире, вариативнее. И оборотни не только волками становятся, и вампиры отлично знают о своей непереносимости солнца, и пытаются что-то с этим сделать. Ты и сам все это видел! Почему тогда я рассказываю тебе о том, что мы встречаем, а ты кривишься, что все так сложно? Да, сложно. Это странные, неизученные вещи, существа и события. О них есть только наблюдения редких свидетелей, теории и предположения. И я с чистой душой и лучшими побуждениями знакомлю тебя со всей доступной информацией, чтобы ты чувствовал себя более уверенно, чтобы все эти чудеса были для тебя хоть немного знакомы, а значит – ты мог действовать в них более спокойно, рационально и уверенно. Чтобы ты выжить мог, если вдруг что. Раз уж ты не держишь пекарню в Арелии, где все просто и привычно, а идешь со мной. А ты называешь меня занудой. Да, я далеко не безупречна, у меня тяжелый характер, и мне зачастую плевать на тех, кто встречается на моей дороге. Но им я и не читаю лекций о мире. А для тебя вот сделала исключение, решила что-то рассказать, чему-то научить, коли я знаю об этом. Но получается, зачем? Чтобы услышать в свой адрес – зануда?

– Лайза. Дорогая моя. Лайза, милая, прости меня, – бард встал перед чародейкой на колени, взял ее ладони в свои и прижался к ним губами. – Я виноват. Я очень виноват и хочу исправиться. Что я могу для тебя сделать, чтобы искупить свою вину? А пока ты выбираешь, пойдем, я узнал тут одно местечко, где продают восхитительное мороженое.

Большая креманка нежного мороженого с кусочками ананаса подняла настроение чародейке, и вскоре девушка уже снова улыбалась, слушая нескончаемую болтовню Саймона, вспоминавшего один за другим забавные случаи из жизни. Бард, явно старавшийся загладить свои неосторожные слова, увидав наконец улыбку спутницы немного расслабился, перевел дух и сделал большой глоток воды с лимоном из стоявшего перед ним бокала.

– Вот у него я и научился завязывать шнурки, – закончил он. – А где обучают проникновению в другие миры?

– В Академии, – ответила Лайза, выскребая ложечкой остатки мороженого и бросая взгляды то на стойку, то на стремительно оголяющееся дно креманки. Саймон верно понял намек, и вскоре перед чародейкой стояла вторая порция.

– Она так и называется, просто Академия, вот как у вас Империя, потому что только одна, – пояснила девушка. – Сказал, что учился в Академии – и всем сразу понятно. Ну, у нас, в нашем мире всем понятно. В других мирах свои академии, всякие разные, но там я и не рассказываю о своем образовании.

– А расскажи про обучение? Или это секрет?

– Да нет, секрета особого в этом нет. Просто не так просто рассказать – я была удостоена чести пройти вступительные испытания в Академию сразу после начальной школы, в двенадцать, а готовой к деятельности была сочтена в девятнадцать…

– Семь лет! Долго же вас там учат!

– На самом деле нет. Это скорее мало, учитывая сколько мы должны были узнать и сколькому научиться. Семь лет насыщенного обучения, и затем еще семь лет практики.

– Ого! Еще семь лет?

– А ты думал? – усмехнулась Лайза. Девушка закусила нижнюю губу и рассеянно возюкала ложечкой по мороженому, очевидно увлекшись воспоминаниями.

– Тропики. Это антураж на вас действует, – ухмыльнулась Джулия, выбирая яблочный.

– На тебя он действует тоже, просто ты из принципа берешь что-то обычное, – поддела ее чародейка.

– Ха-ха! Возможно.

– Но устроено здесь все просто сногсшибательно! – признался Саймон. – Здорово!

– Ты еще не все увидел.

– Есть что-то еще?

– Аттракционы. Водные трехмерные лабиринты. Сетки для лазания. Огромный ковш, опрокидывающий массу воды на головы. Вертушки.

– Что это такое?

– Вертушка – это большой металлический диск на вертикальной оси, установленный в центре бассейна. На диск садятся люди, а затем он раскручивается до большой скорости, так что удержаться становится очень трудно. Невозможно точнее. Ведь там нет совсем никаких ручек и креплений, а диск скользкий. Так что как снаряды из пращи люди разлетаются с этого диска в разные стороны.

– Ха-ха, забавно! – оценил бард. – Надо будет попробовать, кто дольше продержится. Но с вами неинтересно. Вы небось опять будете чудеса демонстрировать – пальцы в металл воткнете, например.

– Ой, ну и ладно, ну и пожалуйста. Очень надо, с тобой соревноваться. Можешь вообще, пойти с детьми поиграть.

– А здесь и дети есть? – удивилась чародейка.

– Да, конечно. В той стороне целый детский городок. Там свои горки, мелкие бассейны. По соображениям безопасности маленькие дети все же не допускаются на большие горки и некоторые аттракционы, но достаточно взрослые могут плавать в общих бассейнах под наблюдением родителей.

– Отдых для всей семьи.

– Да. Сюда приходят целыми семьями, чтобы хорошо провести день. А еще здесь есть река. Это длинный-предлинный извилистый бассейн, проходящий через весь аквапарк. В нем есть течение, поэтому можно устроиться на ватрушке и неспешно проплыть весь комплекс. Увидеть все аттракционы, все бассейны, все ресторанчики. И просто расслабиться. Кстати, расслабиться можно и в термах. Они здесь тоже есть.

– Так чего мы тут сидим? – возмутился Саймон, вылезая из кипящего бассейна. – Идемте же, мы отправляемся в дальнее плавание! Вперед!

После этого путешествия бард отправился развлекаться на аттракционы, Лайза же захотела отдохнуть и вместе с Джулией отправилась в термы.

Обшитое деревом небольшое помещение с пирамидкой раскаленных камней в центре было привычным и знакомым, пусть и с какими-то отличиями в украшениях и обычаях.

Сколько ни путешествовала чародейка, везде она встречала нечто подобное. Баня, парилка, сауна, хамам, термы. И хотя кто-то предпочитал воздействие пара, а кто-то отдавал должное сухому жару, но в каждом мире разные культуры находили этот способ очищения тела. А некоторые утверждали, что не только лишь тела, но и души. Чародейка не любила споры на тему душ и прочей метафизики, которую не могли пощупать ни ученые, ни маги. Однако с охотой соглашалась, что после жаркой бани ощущения совсем иные, чем после обычного мытья тела водой и мылом – гораздо более глубокое очищение и улучшение самочувствия.

Непродолжительное воздействие жара ускоряет и улучшает обменные процессы в организме, стимулирует кровообращение, повышает тонус и эластичность мышц, укрепляет органы дыхания, благотворно сказывается на кровеносных сосудах и нервах, а усиленное потоотделение выводит грязь из организма, что благотворно влияет и на кожу.

Баня очень полезна всем людям, которые занимаются тяжелым физическим трудом, а также спортсменам, так как не только является нагрузкой для организма, но и позволяет качественно отдохнуть и разгрузиться после серьезных физических нагрузок. Баня облегчает боли в натруженных мышцах и суставах, улучшает сон и аппетит, приводит к хорошему настроению и самочувствию.

После терм Лайза и Джулия вернулись к Саймону, который успел к этому времени стать любимцем местной детворы. Хотя бард и знал на хильдарине всего пару слов, это не мешало ему успешно общаться с малышней жестами и смехом, устраивать конкурсы и соревнования и просто дурачиться вовсю. Язык шуток понимали все, так что и дети, и присматривающие за ними взрослые хильдар весело хохотали над балагурством и ужимками барда.

Чародейка какое-то время наблюдала с берега за тем, как бард вовсю балуется в мелком бассейне с кучей мелких шариков, плавающих на поверхности воды, а потом махнула рукой и присоединилась к веселью. Джулия оставалась более серьезной, но лишь пока один из шариков не прилетел ей точно в лоб. Это не могло оставаться безнаказанным, и баронесса отправилась мстить.

Друзья пробыли в аквапарке до позднего вечера, пока уже служители, часто извиняясь, не попросили их уходить, так как аквапарк закрывался. Но хороших впечатлений и веселья у Лайзы и Саймона в этот день было много, так что окончание водного праздника не смогло испортить настроения.

А потом Джулия сдержала обещание и повела спутников пробовать ватрушки.

День 76

– У меня сегодня особенная программа, – заявил Саймон утром, когда все трое завтракали на веранде резиденции Лайзы. – Я встречаюсь с Клавдием, и мы идем в Центр управления полетами. Он мне обещал устроить экскурсию и все показать как работник. Думаю, это до вечера.

– Отлично, то есть ты на весь день устроен, – резюмировала Джулия. – Где вы договорились встретиться?

– У того фонтана, что похож на каменную плиту на столбе воды. Оттуда мы прямо в Центр.

– Отлично, – повторила баронесса. – Тогда мы с тобой сегодня одни, сестра. Наконец-то свободны от приглядывания за этим парнем.

– Ой-ой-ой! Давайте, устройте девчачьи посиделки. Что это будет, интересно? Драка на подушках? Релакс в грязевой ванне с массажем?

– А вот не скажем. Иди в свой центр, играйся с геликоптерами.

– Вот и пойду и буду играться, – пообещал Саймон.

И действительно, одним глотком допил кофе, пожелал девушкам хорошего дня и ушел.

– Спасибо. И тебе, – пожелала ему вслед Джулия и повернулась к чародейке. – Есть что-то особенное, что ты хочешь посмотреть или попробовать, сестра?

– Неа, – покачала головой Лайза.

– Тогда что ты ответишь на предложение немного размяться?

– Мм?

– Отправимся во Дворец спорта, позанимаемся немного вместе. Поспаррингуем.

– Ха! Кое-кто не сделал выводов из ныряния? – ухмыльнулась чародейка.

– То ныряние. А на ринге я тебе наваляю, – пообещала Джулия с хищной улыбкой на тонких губах. – У хильдар мощная школа единоборств, и я занимаюсь ими с младенчества.

– Подумаешь, я встречалась с десятками стилей на десятках миров, – ответила чародейка.

– Не важно, сколько ты знаешь стилей, важно – как хорошо ты их знаешь.

– Увидишь, – промолвила Лайза, впиваясь зубами в круассан.

***

– Привет!

– Salve!

– О! Ты знаешь фразы на хильдарине! – обрадованно воскликнул Клавдий.

– Ну, всего может несколько, – смущенно отмахнулся бард. – Так, поприветствовать и попрощаться могу. Ну, может спросить что-то простое. Но вот сказать на хильдарине "Многоуважаемые господа и очаровательные дамы! Я рад встретиться с вами сегодня, в этот чудесный солнечный день, в моем замке, где я имею честь представить вам коллекцию художественных работ, которые я, как вам известно, пишу на досуге. Очень рад и очень польщен, что вы сочли возможным посетить выставку моих работ. Это большая честь для меня. Прошу вас, осматривайтесь, чувствуйте себя как дома. Торжественный фуршет в пять часов вечера"… Этого я не могу.

– … Скажи, – осторожно начал Клавдий после недолгого молчания. – А по-лирски тебе приходится такое говорить?

– Вот – только что сказал, – ответил бард.

– У тебя есть замок на Лире?

– Да нет! Откуда бы? Это просто как пример. Ну ты понимаешь, человек, у которого есть замок, и который на досуге пишет картины, мог бы подобным образом приветствовать своих гостей. Таких же богачей и аристократов, которые приехали к нему посмотреть его работы. Или просто в знак уважения. Или выставка картин – лишь предлог, чтобы собраться, не вызывая подозрений, и обсудить какие-то тайные дела и планы.

– Заговор? Я правильно сказал?

– Да! Верно!

Болтая так, Саймон и Клавдий шагали по улицам Камалона, выходя на дорогу, ведущую к Центру управления.

***

Джулия несколько раз повернулась всем корпусом из стороны в сторону, затем уперла руки в бока и принялась наклоняться в стороны, вперед и назад. При этом баронесса не отрывала взгляда от чародейки.

– Не бойся, нападать без предупреждения не буду, – усмехнулась та.

Лайза размяла суставы, упирая ладони в локти, затем сделала несколько вращений плечами.

– Хотя это весьма разумно и эффективно, – сказала Джулия, принимаясь наматывать эластичные бинты на запястья.

– Разумеется, – кивнула чародейка, наклоняясь вперед и касаясь пола локтями. – Но у нас тут все же вроде как дружеский спарринг, а не бой насмерть. Или я ошибаюсь?

– Спарринг. Однако не жди от меня следования правилам и этикету, – предупредила Скорпи. – В реальном бою ограничений нет, а я хочу посмотреть на тебя в деле. Так что драться буду грязно и без жалости.

– Взаимно. Я собираюсь поступить так же, – пообещала Лайза. – Но только после сигнала к началу. И не после того, как ты сдашься.

– Ха! Договорились. Ты где предпочитаешь, в клетке или на ринге?

– Да мне вообще без разницы. Хочешь – прямо здесь, не отходя в процессе дальше шага от этого места. А хочешь – с беготней по всему Дворцу и с хватанием всего, что под руку попадется.

– Без оружия, – предупредила Скорпи. – Только я и ты.

***

– Давно ты работаешь в Центре управления?

– Оператором два года. И до этого еще три года занимался обслуживанием реактора здесь же. Экзамен выявил, что у меня есть способности к инженерной работе, и мне к тому же нравилось возиться с техникой. А уже на инженерном обучении я познакомился с теорией силовых полей и увлекся этой темой. Меня особенно увлекали мощные реакторы, из тех, что питают всю страну. После обучения у меня было два пути на выбор: заниматься разработками новых реакторов и генераторов или работать с оборудованием на практике. Я выбрал практику и пришел в ЦУП, на реактор геликоптерного поля, где как раз были нужны техники. Когда освоился, постепенно все узнал, всю конструкцию, все особенности реактора, то начал скучать немного, думать, что может лучше пойти в разработку. Хотя я не люблю сидеть за чертежами, мне больше нравится работать с железом. Но мне предложили работу оператора. Я подумал, окончил двухмесячные курсы, и стал работать. И вот уже два года работаю. Мне нравится. Близко к реактору, но при этом не бегаешь вокруг него с ключами, а следишь за его работой. Контролируешь. Вся его мощь под твоими пальцами. От тебя зависит полет всех геликоптеров страны холмов. Это большая ответственность и большая честь. У меня есть и свободное время. Я даже придумал несколько melius reformantur… улучшений для реактора, которые были реализованы!

– Здорово! А что, для работы оператором нужны всего лишь двухмесячные курсы?

– Не забывай, я уже знал реактор от и до к тому времени.

– Ясно. Слушай, а ты умеешь геликоптером управлять?

– Да. Это считается для всего персонала Центра естественным – обладать хоть какими-то знаниями об устройстве геликоптеров и навыками пилотирования. Так что мы немного этим занимались. В Центре есть тренажеры, целая школа. Там готовят пилотов. Мы тоже занимались. Но, конечно, меньше, чем нужно для полноценного допуска к пилотированию.

– Здорово! Покажешь мне эти тренажеры?

– Да.

***

– Готова? – неразборчиво из-за капы спросила Джулия.

– Всегда, – столь же невнятно ответила чародейка.

Лайза стояла, расслабленно свесив руки и глядя на замершую в нескольких шагах от нее Скорпи. Обе девушки были в коротких обтягивающих шортиках и обтягивающих топах, босиком, с обмотанными бинтами ладонями и свободными пальцами. Джулия волосы скрутила в пук на затылке, а вот Лайза решила оставить свои косички свободно болтающимися.

– Тогда нападай, – предложила Скорпи.

– Только после вас.

Джулия не заставила себя упрашивать и, быстро подскочив вплотную, резко выбросила левый кулак в лицо чародейке. Лайза увернулась, развернувшись в сторону, но за первым джебом Скорпи немедленно провела хук правой, за которым сразу же последовал быстрый лоу-кик. Чародейка исхитрилась увернуться от всех ударов, но отскочила назад, разрывая дистанцию. Скорпи ей этого не позволила и шагнула вперед, проведя еще один хлесткий удар голенью в бедро, который на этот раз достиг цели. Лайза отступила еще на шаг. Баронесса довольны рыкнула и ее нога взметнулась по дуге к голове чародейки. Лайза припала на колено и проскользнула у Скорпи под ударной ногой. Однако уже вставая, получила удар в челюсть локтем с разворота. Удар вышел скользящим, но губу чародейке все же разбил. Лайза отшатнулась назад.

– Первая кровь за мной! – довольно крикнула Джулия, не ослабляя натиск и нанося быстрые удары руками.

Чародейка продолжала отступать, сбивая удары Джулии ладонями. Скорпи наседала, пока Лайза не уперлась спиной в сетку клетки. Тут Джулия нанесла таранный удар прямой ногой в корпус, но ее ступня попала лишь в сетку, потому что Лайза умудрилась в последний момент скользнуть в сторону, уйдя с траектории удара. Чародейка прогнулась назад, избегая обратного кругового движения рукой в голову от Скорпи, и разорвала дистанцию, воспользовавшись полученной свободой.

– Куда же ты? – прошипела баронесса, преследуя Лайзу.

Чародейка вновь нырнула вниз, кувырком уйдя под очередной верхний маваши Джулии, а потом сразу же кувыркнувшись вбок, чтобы избежать удара сверху. И вскочив, отбежала к другому краю боевой клетки, где прижалась спиной к сетке, закрыв голову руками.

– Я думала, это будет веселее! – зло прорычала Джулия, быстро устремляясь к сопернице, отведя правую руку назад и вниз, и прикрывая левым кулаком подбородок.

Лайза, не опуская рук, сделала шаг вперед правой ногой, чуть наклонила корпус вправо и в повороте, с шага, на встречном движении, впечатала левое колено Джулии в солнечное, добавив молотковый удар кулаком в голову.

– Так достаточно весело?

***

– Ух ты! Ух ты! Поразительно! Я никогда раньше не видел ничего хоть сколько-нибудь подобного! – шумно восхищался Саймон, покидая наблюдательную площадку реактора. Клавдий поспешил увести барда с балкона, опасаясь, что тот просто свалится за перила от избытка чувств. – Такая мощь! Гроза! Вулкан! Стихия! Это же просто фантастика! Слушай, а если туда что-нибудь бросить?

– Что за мысли? – возмутился хильдар. – Это дуговой реактор, зачем туда что-то бросать? Оно испарится, скорее всего.

– А что, туда не попадало ничего? И вообще, почему он тогда открытый?

– А каким ему быть?

– Закрытым со всех сторон. Эта же ярость в центре создает поле, так? Но поле, как я понял, хорошо проникает через препятствия. Вот хотя бы через стены зала, через холм. Через корпуса геликоптеров, наконец. Закройте реактор целиком.

– Зачем?

– Чтобы туда ничего случайно не попало.

– Оно и так не попадает. Так удобнее визуально контролировать ход реакции. Так удобнее совершать техническое обслуживание реактора. Так просто красивее.

***

Джулия с шага нанесла было свой любимый маваши в голову, но Лайза остановила ее прямым ударом стопой в корпус, откинув на шаг назад. Затем чародейка рванулась вперед, перепрыгнула Скорпи, оперевшись той на плечо ступней, приземлилась за ее спиной и нанесла удар ногой с разворота назад.

– Ты мне так все ребра сломаешь, – прошипела Джулия, упав на колени и прокрутившись в сторону.

– И не только, – пообещала Лайза, нанося удар кулаком в голову.

Джулия отбила летящий кулак ладонью в сторону, а затем обратным движением ребром ладони нанесла рубящий удар по внутренней стороне бедра чародейки. Лайза вздохнула от боли, отпрыгнула, и нанесла круговой удар ногой в голову стоящей на коленях Джулии. Однако баронесса успела встать, так что удар пришелся в корпус. Захватила ногу чародейки рукой, шагнула вперед и сделала подсечку. Лайза упала на спину, Джулия оседлала ее сверху. Чародейка сумела ухватить руки противницы, не давая ей нанести удар. После нескольких секунд борьбы Лайза резко увела руки в сторону, одновременно выгибаясь мостиком в ту же сторону, подняв одно плечо и таз. Джулия не удержалась и упала. Теперь уже чародейка была сверху, усевшись баронессе на грудь. Высвободив левую руку, Лайза нанесла удар Джулии в голову. Скорпи увернулась. Затем еще раз. Затем ее колено прилетело чародейке в спину, опрокинув вперед. Чародейка сделала кувырок вперед, а потом сразу же еще один.

***

– Вот это и есть летные тренажеры, – сообщил Клавдий.

Тренажеры представляли собой металлические закрытые кабины, лишь отдаленно напоминающие геликоптерные. Они стояли на массивных основаниях, закрепленные на толстых цилиндрах.

– А это что? – указал на цилиндры Саймон.

– Приводы… Да? Они двигают кабину. Создают иллюзию движения. Ты наклоняешь рычаг управления, и кабина наклоняется, совсем как ведет себя настоящая машина.

Хильдар поднялся на основание и распахнул дверцу кабины.

– Залезай, – поманил он барда.

Саймон залез внутрь и устроился в кресле пилота. Изнутри кабина уже полностью соответствовала тому, что видел бард в настоящих геликоптерах.

– Здорово! Все так непонятно и сложно!

– На самом деле, здесь нет почти ничего сложного. Все эти приборы нужны для контроля за полетом. Чтобы пилот четко представлял себе положение машины в каждый момент времени. Их показания отражаются на стеклах шлемов. Вот, надень.

Саймон надел громоздкий шлем, чье забрало из темного стекла закрывало половину лица.

– Силовое поле через преобразующий кристалл питает двигатель, который вращает лопасти винта, – начал объяснять Клавдий. – Но геликоптер может вырабатывать немного энергии и сам. Когда вращаются его лопасти, от внешней силы. Обычно это не используется, а все питается от поля. Смотри, вот это – главный рычаг запуска. Он замыкает цепь, энергия от кристалла поступает в системы, и машина начинает работать.

Клавдий нажал переключатель и в кабине раздалось приглушенное гудение. На внутренней стороне забрала шлема появились символы и рисунки.

– Ничего понятного, – радостно доложил Саймон.

– Да ладно, – не согласился хильдар, тоже надевший шлем. – Смотри, круг слева – это уровень горизонта. Показывает, не кренишься ли в сторону. Рядом с ним – угол тангажа. Он показывает, куда смотрит нос машины – вверх или вниз. Хотя в полете ты можешь смотреть просто вокруг. Следи, чтобы капот и горизонт были в одном положении, без клевков и наклонов, и все. Следующая вертикальная шкала – это высотомер. Показывает расстояние от брюха геликоптера до поверхности земли, в кубитусах. Ты уже знаком с нашими обозначениями цифр? Ну тут еще дополнительная информация: скорость, компас, показатели работы подсистем геликоптера.

– А управлять как?

– Две ручки у тебя под руками. Справа ручка управления. Она двигается вперед-назад и в стороны. Ей осуществляется продольное и поперечное управление геликоптером. Соответственно тангаж и крен. Слева ручка мощности. Двигается вверх и вниз. Ей регулируешь мощность, которая поступает к несущему винту. Подъемную силу. Это маневрирование по высоте. Под ногами две педали, с их помощью осуществляется поворот относительно вертикальной оси. Понятно?

– Неа. Давай запустим, я вживую попробую.

***

– Неплохо, – заявила Джулия, лежа на полу и ощупывая ребра.

– Угу, – лежащая рядом Лайза вынула капу и осторожно потрогала зуб пальцем. – Хотя должна сказать, что тот удар скорпиона – пяткой через себя прогнувшись, был скорее эффектным, чем эффективным.

– То-то зуб трогаешь.

– Этого можно было добиться и менее выпендрежным способом.

– Почему бы и не побаловаться немного, когда чувствуешь свое превосходство.

– Это над кем же?

– Ну я же тебе все-таки наваляла, – заметила Джулия.

– Вообще-то это я тебе наваляла, – поправила ее Лайза.

– Ничья? – предложила баронесса.

– Ничья, – охотно согласилась чародейка.

– Тогда предлагаю нам подняться.

– Зачем? Тут удобный пол. Мягкий такой.

– Здесь есть термы.

– Уже встаю.

***

– Слушай, а как вообще летает геликоптер?

– По воздуху.

– Шутишь, да? Это хорошо. Шутки – верный признак владения языком.

– Было смешно? – обрадовался Клавдий.

– Ну… относительно, если честно. Не то чтобы прямо обхохочешься, но вообще да – смешно. Тут смотря на какое настроение собеседника попадешь с такой шуткой. Если на хорошее, то может и посмеяться. А если он не в духе, то лишь больше разозлится. Построенные на очевидности шутки часто бывают смешными, но иногда наоборот, вызывают раздражение.

– А это не всегда так? Все шутки.

– Пожалуй. Когда человек не в духе, он чаще лишь злится на шутки. Хотя иногда случаются такие, что пробиваются через злобу и заставляют смеяться. А как злиться, когда смеешься? Так как летает геликоптер?

– Его винт отталкивает воздух. Направляет его вниз. Каждая лопасть.

– Ого. А лопасти кажутся такими маленькими… Хоть и длинные, но узенькие.

– Зато они быстро вращаются. Каждая лопасть часто-часто отбрасывает воздух, и получается много.

– Хильдар давно изобрели геликоптеры?

– Это не мы. Такие машины существовали еще у Древних. Вообще, способность винта оказывать давление известна давно. Нам при обучении, на курсе механики, показывали книги Древних по истории. Представляешь, какие древние времена там описаны, что даже предыдущая цивилизация, до Смутных времен, уже считала это историей? Так вот, там были рисунки винта для подъема воды. Те винты были похожи на резьбу – тоже навернутые вдоль оси во много витков. Они своим вращением переносили воду из водоемов к полям и садам, которые располагались выше, чем хранилища воды. Отсюда понятен и следующий шаг – поместить такой винт целиком в жидкость. Тогда он при вращении будет двигаться сам, отталкиваясь как бы от воды. Или ввинчиваясь. Затем, путем экспериментов, было выяснено, что необязательно делать винты длинными. Вполне достаточно нескольких лопастей или лопаток, расположенных с наклоном. Так появились корабельные винты. Они широкие и короткие. Бывают с тремя или четырьмя лопастями, а бывают многолопастные. Так у них разные характеристики. Но об этом лучше спросить в Адмиралтействе. Что же касается воздушных, то их форма должна быть другой. Винт геликоптера имеет большой диаметр, потому что создаваемый им поток должен не только придавать движение аппарату, но и поддерживать его вес. Понимаешь, да? Если бы надо было только двигаться, как лодке, которая сама держится на плаву, то и винт бы можно было сделать небольшим.

– Понимаю, – кивнул бард. – Если бы геликоптер мог летать, то для его движения было достаточно маленького винта.

– Да. Несущий винт приводится в движение с помощью двигателя. Раньше, до освоения силовых полей, двигатели были на горючем топливе. Геликоптеры тогда были тяжелее, потому что были вынуждены брать запас топлива. И еще это ограничивало срок их полета. Когда топливо кончалось – двигатель останавливался.

– И в это время находиться лучше было на земле! – воскликнул бард весело.

– Не обязательно, – поправил хильдар. – Желательно, разумеется. Но все же. Помнишь, я тебе сказал, что вращающиеся лопасти вырабатывают немного энергии? Лопасти могут вращаться под напором воздуха, а если геликоптер падает, то на лопасти набегает воздух, раскручивая их. Это называется авторотация, самовращение. А когда лопасти крутятся, они создают не только энергию, но и подъемную силу. Понимаешь схему? Этой силы не хватит, чтобы поддерживать геликоптер в полете, но хватит, чтобы замедлить падение. Оно будет очень быстрым, но все же не камнем вниз. И посадка выйдет жесткой, но относительно безопасной. А есть способ еще уменьшить скорость посадки, для этого надо перед самой землей дернуть ручку мощности, тогда сопротивление воздуху, которое оказывают лопасти, еще увеличится. Лопасти станут вращаться медленнее, но дадут немного подъемной силы. Тогда сесть можно вообще без повреждений. Но это надо иметь опыт, чтобы хорошо чувствовать, когда что делать. Геликоптеры могли делать так всегда, с любым двигателем. Но, конечно, старались не допускать того, чтобы в полете кончилось топливо.

– Хорошо, что вы избавились от этой проблемы.

– Да. С появлением силового поля срок полета геликоптера ограничен только выносливостью экипажа и механизмов. Двигатель крутит лопасти несущего винта с постоянной частотой вращения. Однако, чтобы иметь возможность маневрировать по высоте, да и просто взлетать и садиться, нужно как-то регулировать подъемную силу. Для этого лопасти крепятся на валу так, что могут изменять угол, под которым они стоят к плоскости вращения. Этот угол называется шагом винта, и ручка мощности регулирует именно его.

– А почему тогда она называется ручкой мощности, а не шага?

– При изменении шага изменяется сопротивление, которое лопасти винта оказывают потоку воздуха. Это то же самое, что и подъемная сила, только в другую сторону. Понимаешь? Винт давит на воздух, но и воздух давит на винт. Баланс. При этом винт отбрасывает воздух, но для этого ему нужна мощность. Винт может зачерпывать воздух понемножку, и для этого нужна одна мощность. А может зачерпывать сразу много! При этом винт отбрасывает больше воздуха, создает большую подъемную силу. Но для этого ему нужно больше мощности. Когда ты изменяешь угол наклона лопастей, шаг винта, то специальная автоматика дает сигнал двигателю выдать больше мощности на винт. Иначе его лопасти замедлятся! Той старой мощности им будет не хватать. Это тоже баланс. Винт может отбрасывать понемногу, но с большой скоростью. А может отбрасывать много, но скорость уменьшится. А чтобы отбрасывать много с большой скоростью, винту нужно больше сил, мощности, которую дает ему двигатель.

– Понимаю… А почему нельзя замедлять лопасти?

– На маленькой скорости отбрасываемого воздуха просто не хватит, чтобы удерживать геликоптер. Там есть и достаточно сложная аэродинамика, которая описывает поведение воздуха на лопасти при движении. Но если не углубляться – в какой-то момент подъемной силы не будет. Проще говоря – чтобы геликоптер летел, нужна определенная скорость вращения несущего винта. Есть холостой режим, когда винт уже крутится, но с небольшой частотой, и геликоптер стоит на земле. Это используется при ожидании, когда от посадки до взлета недолго и нет смысла выключать двигатель.

– Ладно.

– Двигатель питается от силового поля. Его энергия приходит на геликоптер постоянно и воспринимается кристаллом. И когда ты включаешь главный рубильник, энергия от кристалла начинает поступать в двигатель, он раскручивает лопасти и геликоптер взлетает. Когда несущий винт крутится, он создает крутящий момент, воздействующий на весь геликоптер. Это тоже баланс. Сила противодействия. Она стремится развернуть машину вдоль оси винта. Чтобы ее скомпенсировать, в хвостовую балку геликоптера подается воздух, который сильно дует через специальные щели на балке и создает компенсирующую силу.

– А откуда берется этот воздух?

– Его нагнетает компрессор. Это по сути тоже винт, который засасывает и разгоняет воздух, а потом направляет его поток в щели. Получается на балке с разных сторон есть несколько потоков воздуха с разными скоростями. Этим создается разница давлений, которая давит на одну сторону балки, компенсируя разворачивающую силу от винта. Управляя этим потоком с помощью ножных педалей, ты можешь поворачивать машину. Такой поворот кстати называется рысканьем. Не знаю, надо ли тебе знать термины, но пусть. Я говорил уже про угол наклона лопастей. Изменяя его ты можешь не только регулировать подъемную силу, но и отклонять тот воздух, который отбрасывается винтом. Понимаешь? Винт будет отбрасывать воздух не чисто вниз, а вниз и немного в сторону. Тогда его сила будет не только поднимать геликоптер, но и двигать его вперед или в сторону или назад! Это ты регулируешь с помощью ручки управления. Наклонил ее влево, геликоптер накренился влево, сила от несущего винта направлена вниз и вправо, машина двигается влево. Наклонил ручку вперед, сила от винта направилась вниз и назад, геликоптер летит вперед.

– Ну это я освоил.

– Не очень.

– Да ладно тебе! Я потом уже даже не падал.

***

Джулия привела Лайзу в небольшие термы, расположенные прямо во Дворце спорта. По словам баронессы, таких было немало. И большие, где могла после матча отдохнуть вся команда, и маленькие, всего для нескольких человек. Конкретно эти термы были, похоже, еще и особенно роскошные, потому что там были две служанки, такие же красавицы, что были во дворце. Впрочем Джулия отослала их взмахом руки. Служанки исчезли беззвучно, словно тени.

– Мы справимся и сами, правда ведь?

– Ну если тебя ребра не беспокоят… – пошутила Лайза.

– Ну ты же мне поможешь намылить спинку, – в тон ответила Джулия.

Снять топик оказалось неожиданно трудно. Лайза зашипела, подняв за голову руку, которая попадала в захват Скорпи. Джулии тоже было не очень удобно, судя по тому, как она пыталась раздеться, не поднимая рук. На ребрах и под грудью ее синели огромные синяки. Такие же, впрочем, были и у Лайзы по всему телу. Особенно досталось бедрам. Как с внешней, так и с внутренней стороны.

– Любишь ты лоу-кики, – прошипела чародейка, стягивая шортики и стараясь не касаться бедер.

– Особенно в бедро, – согласилась Джулия. – Если метить в колено или голень, противник может просто успеть поднять ногу. А если целить в бедро, куда-нибудь да попадешь.

– Например в блок или в захват.

– Если быстро, то в захват не попадешь. А даже если и попадешь, вторая нога зачем тебе дана эволюцией, как не для ударов в прыжке?

– Зато я заметила, ты не любишь клинчи и вообще борьбу. Хотя и умеешь.

– Точно, предпочитаю бить на дистанции. А то вон, оказалась близко к тебе, – Джулия кончиками пальцев коснулась скулы и скривилась.

– Голова нам дана не только для того, чтобы в нее есть, – подтвердила чародейка. – Молодец, что успела отвернуться, я тебе в нос метила.

– Да я поняла.

Раздевшись, девушки прошли в маленький бассейн, наполненный мыльной пеной. Усевшись друг напротив друга на скамеечки внутри, несколько минут они просто расслабленно сидели, наслаждаясь прикосновением теплой воды к телам.

– Я честно не представляю, как буду намыливаться, – призналась Лайза. – Мне нужно время на восстановление, а пока мне даже шевелиться больно.

– Мы и не торопимся никуда, – ответила Джулия, которая сидела, закрыв глаза. Сейчас баронесса казалась непривычно расслабленной и довольной. Умиротворенной.

– Ну если так, – Лайза с довольным вздохом закрыла глаза и чуть сползла вниз на скамеечке, отчего вода закрыла ей подбородок. Дунула, отгоняя клок пены.

– Я чувствую твою ногу, – сообщила Джулия.

– Ой, извини. Бассейн маленький.

– Да ничего, оставь. Я уже начувствовалась сегодня. И ног, и рук твоих.

– Это взаимно.

Через несколько минут тишины чародейка весела фыркнула.

– М? – вопросительно подняла бровь Джулия, по-прежнему не открывая глаз.

– Я заметила, что ты сидишь рядом со мной с закрытыми глазами. А до спарринга глядела настороженно.

– Хороший спарринг – как хороший секс, очень сближает. Раскрывает людей. Позволяет им стать ближе друг к другу. Понять сущность. В минуты схватки узнаешь человека лучше, чем за дни бесед.

– Потому что в бою он не скрывается за маской воспитания и социальных норм?

– Точно, – кивнула Джулия.

– Тогда схватка насмерть должна быть еще более откровенной, даже интимной, ведь там уже не остается места никакому притворству.

– Именно так. В смертельном бою узнаешь человека полностью, до самых глубин его души. Причем даже неважно, союзник это или враг. Близость смерти как яркий луч светового кристалла, разгоняет мрак и туман, существующий в людях, и показывает без утайки их самые глубокие и потаенные уголки, демонстрируя кто есть кто.

– Без утайки и без прикрас, – откликнулась Лайза.

– Точно, – Джулия наконец открыла глаза и посмотрела на чародейку. Потом медленно повернулась к ней спиной, встав на скамеечку на колени, и легла грудью на край бассейна. – Потрешь мне спинку?

– Только в обмен на такую же услугу, – негромко проговорила Лайза.

– Разумеется.

Чародейка поднялась, взяла губку, лежавшую возле бассейна, и присела рядом с Джулией. Зачерпнула на губку пены и принялась растирать ее по спине баронессы легкими круговыми движениями.

– У тебя красивая спина, – неожиданно произнесла чародейка.

– Спасибо.

– И все остальное тоже. Эти синие бока…

– Ай!

– Ой, извини.

– Нет уж! Не извиню. Ты специально ткнула мне в ребра пальцем!

– Что ты! Как ты могла подумать такое! Хм, а твои синяки кажутся меньше… Хотя нет. Это не кажется. Они реально уменьшаются.

– Будто для тебя это удивительно.

– В том и дело, что для меня – нет. А от тебя я не ожидала такого.

– Почему же? Мой род занятий имеет повышенную вероятность получения травм. Логично предположить наличие каких-то защитных механизмов. Например, ускоренного восстановления.

– Если честно, я до сих пор не до конца понимаю род твоих занятий, – призналась Лайза.

Джулия медленно развернулась и уселась на краю бассейна, так что сидящая чародейка смотрела ей прямо в солнечное.

– Как ты думаешь, почему я называю тебя сестрой? – негромко поинтересовалась баронесса.

– Не знаю. Но предполагаю, что у тебя была в детстве сестра, возможно близняшка. Вы росли вместе и были очень дружны, не разлей вода. Делились секретами и все делали вместе. Даже спали в одной кровати, и всегда точно знали, что другая чувствует и думает. Но твоя сестра погибла в результате ужасного и трагического несчастного случая. Это оставило неизгладимый след на твоей психике, и с тех пор ты ищешь ее в других людях. И во мне ты увидела сестру из-за цвета волос, поэтому и называешь меня так, и относишься ко мне с нежностью, которая пробивается сквозь твое армейское воспитание.

Джулия несколько долгих мгновений смотрела на чародейку, не говоря ни слова и приоткрыв рот. Потом хмыкнула.

– Тебя Саймон укусил, да? Узнаю его стиль безумных фантазий.

– Да я и сама умею, – немного обиделась Лайза. – Хотя кое-чему от него все же научилась.

– Вот уж правду говорят, с кем поведешься, от того и наберешься. У меня не было сестры в человеческом понимании. Есть старший брат, но дело не в этом. Просто мы с тобой занимаемся очень похожим делом. Мы сестры не по крови, но по духу. Безусловно, разница есть. Ты странствуешь по мирам, я служу на благо страны холмов.

– Но это косметические различия, – медленно проговорила чародейка. – Так?

– Мы с тобой преследуем одни и те же цели. Пусть и прикрываемся словами о смысле жизни, высшей цели, Высшем благе, верности, государственном долге. Слов много разных существует. Они хороши, чтобы говорить с другими. Чтобы создавать у других людей нужное впечатление, настроение и желания. Чтобы заставлять их делать то, что тебе нужно. Ведь и способы достижения целей у нас с тобой похожи. Разве нет? Поэтому я и называю тебя сестрой. Как очень близкого человека. Похожего. Родного. Той же крови.

– Почему ты почувствовала это сразу, как увидела меня, а я нет?

– Потому что даже ты не всесильна? Я не знаю. Может быть, твои мысли были о другом. А может быть, ты просто отвыкла искать в других людях свою родню? Перестала верить, что можешь встретить похожую на себя. Перестала искать эту похожесть, так как перестала верить, что она существует вообще. Садись, моя очередь тебя помыть.

Лайза медленно развернулась и села на скамеечку бассейна между раздвинутых ног Джулии. Баронесса взяла у нее губку и начала аккуратно намыливать спину. Остановилась у шрама и легонько коснулась его пальцами.

– Не больно?

– Не бойся, он не отличается по ощущениям. Это лишь причина моего умения владеть кнутом и моей любви к нему… Стой. Что значит – в человеческом понимании?

– Этайн и я родились в одной семье. Вместе.

– Оу.

– В человеческом понимании нас можно бы назвать сестрами. Но ты сама понимаешь, человеческие категории не применимы к Этайн.

– У меня столько вопросов кружится в голове, – призналась чародейка. – Не знаю, какой задать.

– Да уж, это была неожиданная двойня, – усмехнулась воспоминаниям Скорпи. – Для всех, кроме, может быть, Элохим. А может даже она не ожидала, что помимо Этайн будет еще ребенок. Так или нет, мы не могли быть сестрами. Однако по какой-то причине нам позволили расти вместе. Не так, как обычно растут дети, нет. У нас были разные пути. Но мы общались, мы очень многое делали вместе. Мы были пусть не сестрами, но друзьями, как это может быть в случае человека и принцессы, будущей возлюбленной императрицы. Поэтому я и сказала, что служу Этайн с рождения. Я люблю ее. Может быть даже больше, чем заставляет ее аура. Но ты мне больше сестра. Вот так.

День 77

Это был день созерцания и расслабления. На Камалон лился дождь. Тугие струи падали из низких серых туч, потоками текли по склонам пирамиды дворца и образовывали реки на улицах, стремящиеся к водным каналам.

Саймон после завтрака принялся за изготовление геликоптера. Он сделал винт из листа бумаги, короткий и широкий, похожий на корабельные, насадил его на зубочистку, укрепил хлебным мякишем, собрал подобие корпуса из бумаги. Соединил это все и принялся за эксперименты, наблюдая за падением модели.

Лайза и Джулия лениво наблюдали за его деятельностью. Они не говорили между собой, однако это было очень теплое, понимающее, интимное молчание.

К полудню дождь прекратился. Джулия посмотрела с веранды на улицы города, и объявила:

– Мы идем в оперу!

– Куда-куда? – переспросил Саймон, как раз собиравшийся запустить с веранды свою наиболее удачную модель.

– В оперу. Ты же хотел сходить в театр? Вот опера – это тоже спектакль, только музыкальный. Все герои не говорят, а поют.

– Так я же языка не знаю. Слов не пойму.

– Это абсолютно не важно. Слова очень часто непонятны даже носителям языка из-за особенностей исполнения. Поэтому гостям выдают libretto – это письменный текст всего произведения. В опере главное не текст, а голос. И еще костюмы.

Саймон отпустил модель и с грустью пронаблюдал как она переворачивается и катится по склонам дворца.

– Стабилизатор отлетел, – сообщила баронесса.

– Эх. Ладно, чего стоим тогда? В оперу!

Здание оперы находилось в месте, где соединялись морской канал и внешнее кольцо. Его причудливая форма напоминала три ракушки, стоймя воткнутые рядом друг с другом, причем каждая следующая была несколько больше предыдущей.

Сама опера тоже оказалась великолепной. Три часа эстетического удовольствия. Шикарные костюмы, восхитительные декорации. А главное – умопомрачительные голоса актеров. Их яркость, их красота и сила, широта диапазона. Все это привело барда в полнейший восторг. На выходе из оперы Саймон рыдал, обливаясь слезами восхищения и причитал:

– А я еще думал, что умею петь!

Однако не успел бард полностью излить душу и выразить свои чувства, а к Джулии у порога здания оперы подошел хильдар в серой форме и склонился к уху баронессы.

– Приношу свои извинения, ребята. Вам придется вернуться без меня. Срочное дело требует моего внимания и, к сожалению, присутствия.

– Жаль. Когда ты вернешься?

– Увы, не знаю. Надеюсь, что сегодня, но без гарантий.

– Хорошо. Удачи в делах.

– Спасибо, – кивнула Джулия, принимая из рук посыльного свой шлем и уже на бегу его надевая.

***

– Quid accidit? Brevem et punctum.

– Deprensa navis in territoria aquas in aliena regione montis. Secundum de causa figura est ei quae gravibus carrier patriae appellaretur.

– Lira…

– Comprobatur. Praedo reliquit intercipere intrusus "Celeri" exsequendum feliciterque repulso vas et pretium tincidunt. Tamen, non dignum quod expectata cantavit. Videtur quod praeter navem carrier ad duces et nautae et qui summus ordo principes Imperia in Concordat. Et active conatur ad statuam contactum nos. "Celeri" sit petit instructiones.

– So. Euge quod non erueret. Contactum, so… Miror, cur non subito eum. Tantum navis una?

– Comprobatur.

– Et hoc modo: "Celeri"?

– Et factum est obambulauerant area. Alius habet duas prope explorata navis vulgo fregatis. Peto eorum nomina?

– Non. Im 'iens ut volare ad helicopter. Sed subversores sunt tecum, si memini, non omnibus gaudet super gradum?

– Tantum in cruiser. Sed postridie vix aliter. Quod additur ad aquas nostrae terminus.

– Bene, quod.

– Ad fugis tu?

– Etiam.

– Quod circa portum?

– Portum navis in funem. Exspectabo helicopter fuga. Dic ad eos qui non habent difficile opus cantavit. Quam fugere?

– Et dimidium tribus horis ad quinque autem ex in tempestatum in itinere.

– O. Quid opus est ut numulariorum cantavit.

– Ad propono exitus.

– Veni in.

– Cur fugis?

– Concordat. Et venerit ad nos, et vis ad statuam contactum. Habeo ut cum de causis.10

Полет был долгим. Пара геликоптеров летела на северо-восток от Камалона. Один транспортный и один штурмовой. Сначала над побережьем, затем машины повернули и полетел уже над открытым морем. Джулия успела два или три раза задремать, сидя на жесткой скамье. Помимо нее в геликоптере летели полдюжины бойцов "Тени". Молчаливые, не снимающие шлемов. Надежные.

– Appropinquanti – раздался в шлемах голос пилота. – Decem minutorum approximata tempore fuga11.

– Praeparet portum12, – скомандовала Джулия.

Бойцы спецотряда зашевелились, проверяя оружие и снаряжение. Через десять минут геликоптер пошел на снижение.

– Visual contactum est13, – сообщил пилот.

Коар больше чем наполовину скрылся за горизонтом и в его последних лучах на глади моря были хорошо различимы два корабля. Один из них был привычным эсминцем хильдар, с гранеными серыми формами, закрытый и холодный. Стволы его орудий были направлены в сторону второго корабля. Этот был деревянным, имел странные закругленные очертания и был очень большим. Гораздо больше "Celeri". Джулия знала, что размер не главное, а пушки эсминца обладают ужасающей мощью. Однако боевые возможности имперского линкора были доподлинно неизвестны, а присутствие на борту магов Конкордата вообще делало все прогнозы бессмысленными. Так что хорошо, что встреча пока обходилась без конфликта.

Геликоптеры облетели корабли по широкой дуге.

– Nos terram14, – приказала Джулия своим бойцам и пилоту.

Транспортник снизился еще больше и завис над эсминцем не более чем в десяти пассусах. Бойцы "Тени" выкинули наружу десантные тросы, пристегнулись к ним карабинами на поясах и один за другим заскользили вниз, на палубу эсминца, расположенную сразу за его рубкой и прикрытую высокими бортами. Скорпи также пристегнулась к тросу и подошла к двери. Ударный геликоптер продолжал все это время барражировать вокруг, держа имперский линкор на прицеле.

– Manere prope quod paratos nos capere15, – приказала она пилотам и шагнула за порог.

Быстро проскользив вниз, Джулия ощутила под ботинками палубу корабля и отцепила карабин. Геликоптер вертикально поднялся вверх и отлетел в сторону от кораблей, где принялся барражировать по кругу. Тросы по-прежнему свисали под его брюхом.

– Vos erit statuam contactum?16 – спросил у Скорпи хильдар в форме военно-морского флота.

– Julia Scorpios, ita et ego statuam contactum17.

Хильдар вытянулся смирно и отдал честь.

– Senior Suffragium Nicolaus Zimin, ma'am. Et hoc propius ad navem illam?

– Non. Naviculam parant18.

Через пять минут надувная лодка отвалила прочь от борта эсминца и быстро устремилась к линкору, прыгая на волнах. Матрос управлял шлюпкой, а Джулия и ее бойцы расположились по бортам.

С линкора уже спустили трап, когда шлюпка приблизилась к имперскому кораблю. Первыми на борт поднялись трое бойцов "Тени", затем Джулия, за ней еще два бойца. Один вместе с матросом остался в шлюпке.

На палубе линкора выстроились люди в серой и черной форме. Один из них выделялся буйной гривой рыжих волос. Когда Джулия поднялась на борт, ей навстречу выступил человек в черном комбинезоне и плаще. Седая бородка клинышком украшала его лицо, а глаза сверкали нетерпеливым огнем.

– Наконец-то, – пробормотал он себе под нос.

– Вы находитесь в территориальных водах страны холмов, – громко объявила Джулия по-лирски. – Я Джулия Скорпи, баронесса Кесари, официальный представитель императрицы хильдар. Назовите себя и свою цель нахождения здесь или умрите.

– Мое имя Тиорий. Магистр Конкордата и глава контрразведки Империи. Я и мои люди преследуем опасных беглецов от правосудия Империи. Это чародейка, зовущая себя Лайза, имеющая отличительный признак – необычные белые волосы… кхм-хм. И парень – бард Саймон Ментарийский. Вы их не видели?

– Здесь я задаю вопросы, – сообщила Джулия. – В чем вы их обвиняете?

– Это наше внутреннее дело, которое никоим образом не затрагивает хильдар. Это не важно.

– Здесь я решаю, что важно, а что нет. И доказательством этого служит все то вооружение, что направлено сейчас на ваш корабль. Вы маг, так ведь? Уверены, что успеете сбежать, если все это вдруг превратится в горящие щепки?

– Честно говоря – нет, – признался Тиорий. – Зато уверен, что мы слишком враждебно начали общение, вы так не считаете? Ни у Конкордата, ни у Империи нет вражды к империи хильдар. Строго говоря, мы о вас даже не знали. В своей погоне за беглецами мы зашли так далеко, как никто до нас. Давайте проследуем в мою каюту, и я расскажу вам, что привело нас сюда. А то что-то ветер холодный поднимается.

Джулия кивнула двум бойцам и втроем они последовали за магистром.

В каюте Тиорий приглашающим жестом указал на кресла перед столом и предложил вина. Джулия села и от вина отказалась, а сопровождавшие ее бойцы не отреагировали, стоя у дверей каюты. Магистр плеснул вина себе в кубок и сел в соседнее кресло, по ту же сторону от стола, что и Скорпи.

– На Лире существует множество государств, которые имеют своих правителей, но при этом объединены языком, историей, а также глубокими и сильными экономическими связями…

– Это для меня не секрет, – прервала его Джулия.

– Я догадался, – кивнул магистр. – Потому что вы говорите на этом общем языке. При всем уважении, маловероятно, чтобы на Западном материке, так мы называем ваши земли, был тот же язык, со всеми особенностями и правилами, как и на Лире. Без тесных контактов это невозможно. Даже если вы говорите на чем-то похожем, на языке, который тоже идет от Древних, он должен отличаться.

– Вы правы, – согласилась Джулия. – Хильдарин имеет общие черты, но сильно отличается. Не уходите от темы, вы хотели рассказать о своем интересе к Лайзе и Саймону.

– Это вы хотели, чтобы я это рассказал, – мягко поправил ее магистр. – И угрожали оружием.

– А я и не переставала им угрожать, – хмыкнула Джулия. – Ближе к теме, дорогой магистр.

– Что вы знаете о Конкордате? – задал вопрос Тиорий.

– Меньше, чем хотела бы, – призналась Скорпи.

– Это объединение всех магов Лиры. Не просто клуб по интересам, почетное братство или профессиональный союз, а реальная сила, преследующая свои цели. Одной из этих целей является объединение Лиры и ближайших материков в единое сверхгосударство. Пусть не юридически, но практически. Общая история, единый язык и глубокие связи облегчают эту задачу. А после всеобщего прекращения войн, наступившего с усилением Конкордата, мы приблизились к цели еще на шаг. Лишь единое государство, не раздираемое внутренними спорами и распрями, может направить все силы, которые тратятся на войны, на развитие и познание. Мы помним ошибки Древних и решили выбрать другой путь. Магия – вот то, что приведет нас к лучшему будущему. Моя работа – контрразведка. Ведь к сожалению, хоть войны и прекратились, но государства по-прежнему соревнуются между собой. Иногда выбирая для этого откровенно враждебные действия. Шпионаж, диверсии, подкупы должностных лиц ради достижения преференций. Мышиная возня ради прибыли, тратящая огромные силы и средства без понимания того, что в сотрудничестве можно достичь гораздо большего. С этим я вынужден бороться как глава контрразведки, и как магистр Конкордата, потому что это мешает и моему государству, и моему братству.

– Пока я не понимаю, как отношение это имеет к Лайзе и Саймону.

– О, самое непосредственное. Саймон Ментарийский – вообще непонятно кто. Так, идет за компанию. Я думаю, он просто оказался не в том месте не в то время. А вот Лайза – иное дело. Первоначально ее засекла моя служба. Она собирала информацию в Империи. Подумаешь, эка невидаль. Империя – мощное государство, сильнейшее на Лире. Много кто хочет узнать ее секреты. Но в этом случае были особенности. В поведении шпиона, в ее способах. В информации, которую она искала. Все было каким-то нехарактерным, странным, чуждым. А потом выяснилось, что этот шпион вовсе не из другого государства Лиры, а из другого мира. Это выяснилось при задержании Лайзы. Попытке задержания, если быть точным, потому что девушка смогла убежать. И даже еще чуть позднее, если быть совсем точным. Когда мы стали разбираться с тем, что удалось захватить. Я гонялся за Лайзой по всей Лире. Сначала по долгу службы, а затем по велению судьбы, когда выяснилось, что она иномирянка. Но она постоянно опережала меня на шаг и не давалась в руки. Ускользала их ловушек и прорывалась с боем. Уже потом я понял, что надо перестать изображать пса, гоняющегося за вороной, а направиться туда, куда стремилась она – на Западный материк. Но похоже, я опоздал и она все же прибыла сюда первой?

– Возможно. А что Саймон?

– Я так и не понял, зачем она его таскает за собой. Они встретились случайно, после того, как Лайза сбежала от меня первый раз. И после этого она постоянно была с ним. Она именно тащит его, вытягивает из ловушек и неприятностей. Понимаете, в ее действиях была цель – она искала способ попасть на Западный материк. Как мы предположили, у нее здесь путь домой или просто интерес. Когда мы убедились, что она упорно стремиться попасть на Запад, то отправились на перехват. Я понимаю действия и мотивы чародейки, но мотивы этого барда для меня загадка. Почему он следует за ней, почему она ему помогает это делать?

– Ну ему просто в кайф такие приключения и новые места, – сообщила Джулия. – А вот ее мотивы неизвестны. Может, ей нравится как он поет.

– То есть, вы признаете, что они у вас, – кивнул Тиорий.

– Прежде чем я это признаю, ответьте на вопрос – почему она вам так важна? Из-за шпионажа за вашей страной?

– Нет. То и шпионажем назвать трудно, скорее интерес туриста, который почему-то решил действовать инкогнито. Настоящий интерес она для меня представляет как для магистра Конкордата.

– Почему?

– Она гостья из другого мира.

– И что? – вновь спросила Джулия.

– Вас это не удивляет? – вопросом на вопрос ответил магистр.

– А должно? Существование других миров – не тайна. Существование переходов между разными мирами – тоже не секрет. Естественно, что рано или поздно встретится гость из другого мира.

– К сожалению, для многих обывателей на Лире существование других миров остается где-то на уровне легенд, – вздохнул Тиорий.

– Это вопрос образования. Причем тут Лайза?

– Она важна для Конкордата. Это наш шанс установить контакт с другим миром.

– А если она не хочет этого контакта?

– Она уже его установила. Но односторонний. Это как-то… неправильно. Все равно как если бы мы прибыли к вам тайно и начали вынюхивать секреты и просто обычаи жизни. Это подозрительно, к тому же. Не готовится ли вторжение. Это тоже обязанность Конкордата – защищать Лиру от угроз извне.

– А вы ее пробовали спросить? – поинтересовалась Джулия. – Или сразу "всем на пол, руки за голову, лицом в пол!" Если выяснили, что она так интересна, могли бы поговорить вот как мы с вами сейчас.

– В том и дело, что поначалу я считал ее простой шпионкой. А когда выяснил ее суть, она уже была вне досягаемости. И я не мог ее схватить, чтобы хотя бы объяснить свой интерес. Ха! Один раз мы с ней даже разговаривали. Но она была в чужом обличье, и я ее не узнал. А затем было несколько эпизодов, когда мои коллеги по незнанию весьма грубо пытались ее захватить. Я тоже виноват, что не препятствовал этому. Знаете, думал, что посажу ее за стол, пусть даже в цепях, там и поговорим. Но уверен, она теперь жутко не хочет со мной общаться. Со всем Конкордатом.

– А если вы с ней встретитесь? Попробуете захватить или все же поговорите?

– Думаю, она при встрече ударит первой, и честно сказать, я ее понимаю.

– Лайза гостит в стране холмов и соответственно, находится под нашей защитой. Как и Саймон Ментарийский. Я не могу допустить, чтобы им был причинен вред. Однако вы тоже находитесь у нас и ваш статус пока не определен. Могу сказать, что страна холмов заинтересована в установлении контакта с Лирой и с Конкордатом в частности.

– Это большая честь для нас и могу заверить, что мы столь же заинтересованы в знакомстве и сотрудничестве, – быстро произнес магистр.

– Так что вы лично и ваш корабль направитесь к берегам хильдар. И рано или поздно встретитесь с Лайзой. Если она сама этого захочет, конечно. Я могу пообещать, что объясню ей вашу позицию и причину вашего интереса. Разумеется, мы вам ее не выдадим, но в случае ее согласия вы сможете поговорить на территории хильдар. Задать все интересующие вопросы и предложить сотрудничество. Это вас устроит?

– Это намного больше того, на что я мог рассчитывать, – заверил баронессу Тиорий. – Можем ли мы отправиться немедленно?

– Конечно, однако это займет не меньше двух или трех дней плавания.

– Досадно. Я бы мог предложить телепорт, но к сожалению, уже второй день вокруг словно какое-то поле, которое препятствует телепортации.

– Вот как? Интересно. А вы так спешите?

– Конечно.

– Мы бы могли отправиться на моем геликоптере. У меня есть шесть свободных мест, так что вы можете взять пятерых сопровождающих. Мы долетим за пять часов. А тот прекрасный корабль сопроводит ваш линкор и всех остальных ваших людей в порт Камалона.

– Забавно, вам даже известен тип этого корабля… Ваше предложение честь для меня, баронесса, и я с радостью его принимаю. Мы будем готовы через десять минут.

Ночь 77

Камалон

Покои императрицы

– Ты пришла… – чуть слышно прошептала Этайн.

Лайза молча кивнула.

– Почему так долго? – все тот же шепот. – Разве ты не хотела ко мне?

– Я сопротивлялась, – призналась чародейка тихо. – Это желание пугало меня, как ничто иное. Я в полной мере владею своими эмоциями, они лишь инструмент достижения цели для меня. И когда я испытала это влечение к тебе, я испугалась. Это было неправильно. И невозможно.

Этайн плавным движением поднялась с кровати и на цыпочках подошла к столику. Взяла с него хрустальный графин и до краев наполнила высокий бокал кроваво-красным вином. С бокалом в руках так же на цыпочках подступила к чародейке.

– Ты знаешь, как меня называют мои подданные? – спросила Эхрайде, передавая стакан Лайзе и на пару мгновений задерживая свои пальцы на пальцах чародейки.

– Возлюбленная императрица, – кивнула Лайза, принимая бокал.

– Ты этого боялась?

– Да. Они любят тебя. Все. До безумия. И я решила, что сама пала жертвой твоих чар. Ведь с того первого мига как я увидела тебя в тронном зале, я хочу тебя. Сначала я не могла понять что это. Влюбленность? Но у меня есть незаконченное дело в этом мире, которое надо выполнить. Я не могу отвлекаться на романы. И даже больше: ты – императрица, а я – пришлая девка из ниоткуда. Между нами просто не могло быть ничего, мы слишком разные по статусу. Я могу контролировать свою влюбленность. И это чувство должно было исчезнуть, как бесперспективное. Но эта страсть не желала угасать, она наоборот росла. Потом, узнав больше о хильдар, я поняла, что это твоя сила, твоя императорская власть. И я поняла, что она действует и на меня, хотя я иммунна к магии очарования. Но с твоей силой я не могла спорить. Поэтому не уходила дальше. А оставалась здесь, во дворце, поближе к тебе. Я балансировала на грани и хотела найти силы, чтобы уйти. Я сопротивлялась твоим чарам. До сегодняшней ночи.

Лайза одним глотком допила вино и посмотрела в черные глаза Этайн. Императрица взяла из ее рук пустой бокал и не глядя отбросила на пол. Кончиками пальцев она нежно провела вдоль щеки чародейки.

– А если я скажу тебе, что это не моя сила? – тихим голосом спросила Этайн. – Что я тоже с первого мгновения нашей встречи думаю о тебе и представляю нас вместе? Ты поверишь?

– Я не знаю…

– Я тоже. Моя сила всегда была со мной, сколько я себя помню. И я не знаю даже теперь, может ли кто-то полюбить меня по собственной воле, не под действием чар? Я всеми любима, но… истинная ли это любовь? Настоящая? Такая, какая бывает у простых людей? Я знаю лишь, что меня любила мама, потому что она сама имела такой дар… или проклятие? А сейчас я любима всеми. Или никем?

Лайза сжала кисть императрицы между своих ладоней.

– Это благо, – убежденно произнесла чародейка. – Я знаю людей, которые мечтали бы о такой силе, как у тебя. Потому что она дает настоящую любовь. Даже более настоящую, чем у простых людей. Надежную. Вечную. И будь уверена, это не магия, не иллюзия, не внушение окружающим тебя. Это истинное благословение.

– Спасибо тебе за эти слова. Я не могу отключить свой дар, и, наверное, это он на тебя действует. Но знай – это взаимно. То, что ты испытываешь ко мне, я испытываю к тебе. Я в тебя влюбилась с первого взгляда. И мечтала о ночи с тобой. И сейчас ты пришла…

– Да…

– И я теперь не отпущу тебя, пока не получу желаемого, – Этайн положила ладонь на плечо чародейки. – Я ведь императрица, мое желание – закон.

– Да…

– И… мы ведь обе этого хотим, не так ли?

– Обе… – эхом повторила Лайза.

Этайн сделала еще один маленький шажок вперед. Ее лицо оказалась совсем близко к лицу чародейки. Лайза чувствовала на своих губах дыхание Этайн. Их ресницы почти соприкасались. Несколько долгих мгновений зеленые глаза не мигая смотрели в черные.

– Я люблю тебя, – прошептала Лайза и прильнула к жадно встретившим ее губам Этайн.

День 78

Чародейка ворвалась ураганом в спальню барда, рывком сдернула одеяло и принялась трясти за плечо:

– Саймон, просыпайся! Мы уходим.

– Ага… хорошо… я выйду к завтраку, – сонно пробормотал Саймон, переворачиваясь на другой бок. Но через пару секунд распахнул глаза и сел, глядя на чародейку, которая носилась по комнате, собирая его одежду и кидая ему на кровать. – Уходим? Когда?

– Прямо сейчас. И чем быстрее, тем лучше, а то начнется… Завтрака не будет. Мы сматываемся. И быстро. Проснись, – чародейка звучно хлопнула в ладоши. – Все плохо, и нам снова надо бежать.

– О Единый… Что случилось-то? – бард лихорадочно натягивал штаны, сидя на кровати, и одновременно с этим пытаясь ладонями привести в порядок волосы, протереть глаза и найти в карманах жевательную смолу.

– Как там это… laesae majestati19, – туманно пояснила Лайза. – Хотя в чем там laesae, я не понимаю. Но хильдар, кажется, обиделись.

– И у нас от этого неприятности? – уточнил Саймон.

– Очень большие неприятности.

– Я готов бежать, – отрапортовал бард, но потом озадачился. – А как мы сбежим?

– Ты что, не продумал способы побега из дворца? – бросила чародейка, выбегая из резиденции и устремляясь по коридору прочь. Саймон не отставая бежал следом.

– Ты говоришь, будто я этим когда-то занимался, – пропыхтел он.

– Тогда не задавай таких вопросов и доверься мне.

– А куда мы вообще побежим? Если мы и выберемся из дворца, что дальше? Здесь страна хильдар! Со всеми их геликоптерами, отрядами солдат, антеннами слежения. Они не дадут нам уйти.

– Доверься мне, – повторила чародейка.

– Я тебе доверяю всегда, – признался бард. – Но мне хочется знать.

– Это тебя спокойная жизнь в роскоши так избаловала, – посетовала Лайза, открывая дверь на лестницу и устремляясь по ней вниз.

– Почему не вызвать отис?

– Потому что его остановят в первую очередь, и мы окажемся в ловушке.

– Куда мы бежим?

– Ты расслабился. Хочешь, чтобы я тебе все рассказала, объяснила, дала гарантии. А их нет. Все, что у меня есть – это план, дикий и сумасшедший. Даже не план, а лишь направление действий. И я могу лишь надеяться, что все получится. И прилагать для этого все усилия. И верить, что подвернется удачная возможность, которую мы сможем использовать себе во благо. Также, как это было в таверне в Арелии, как это было в горах Ардов, как это было в Белом Лесу, как это было посреди Южного океана после срыва телепортации… Мы улетим.

– Что?!

– Сядем на геликоптер и улетим. Ты ведь хвастался вчера, что научился им управлять.

– Я?!

– Ты.

– Но я… А, ладно! Все равно терять особо нечего. Куда мы, в тот ангар?

– Нет, там есть ворота, а ворота можно закрыть. Ловушка. Перед дворцом тоже есть площадка, и там есть геликоптеры. Должны быть. Я надеюсь, что они там есть.

– Но они, наверное, охраняются?

Чародейка обернулась на бегу и ухмыльнулась, оскалив зубы:

– Когда это нас останавливало?

– Дай-ка вспомнить… Никогда? – вернул усмешку бард, придерживаясь за перила на повороте лестницы. – Эх! Я начинаю вспоминать, почему мне так нравились приключения!

Чародейка порхала вниз по лестнице, перескакивая через несколько ступенек зараз, перепрыгивая целые пролеты, а иногда, кажется, и вовсе отталкиваясь ногами от стен для смены направления движения. Ее босые ступни касались мраморной лестницы абсолютно беззвучно. Саймон также мчался со всех ног, его каблуки отбивали чечетку, когда бард перепрыгивал через ступеньки, и визжали, когда он, уцепившись за перила, разворачивался для следующего пролета.

На площадке действительно был геликоптер. Серый транспортный военный аппарат, вроде того, на котором спутники прибыли в Камалон. И охрана тоже была. Трое вооруженных хильдар держались начеку, однако не смогли противостоять чародейке, которая вырубила их всех за считанные мгновения, и легким подзатыльником направила взирающего на это барда к машине.

– Запускай. Не забыл, у них у всех связь между собой. Молчание охранников вызовет подозрения и сюда придут большие силы. Вооруженные силы.

– Уже бегу. Просто забыл, как ты прекрасна в бою.

Лайза и Саймон заняли места пилотов геликоптера. Бард надел шлем и перещелкнул главный рубильник. Приборы ожили, а кабину геликоптера заполнил гул. Лопасти несущего винта начали медленно вращаться.

– Так… увеличиваем мощность, – пробормотал Саймон.

Лопасти начали крутиться все быстрее и наконец слились в неразличимый круг. Геликоптер слегка подрагивал на земле. Саймон потянул рукоятки управления, и машина поднялась вверх.

На площадке внизу засветились яркие прожекторы, нащупавшие геликоптер, началась суматоха и беготня. В наушниках шлема раздавались взволнованные голоса, требующие объяснений.

– Сейчас начнется кипеш, – предсказала чародейка. – Взлетай повыше и держи курс вон туда. Вопрос теперь в том, сколько у нас будет форы.

***

– Во дворце какой-то бардак и суматоха, – произнесла Джулия, прислушиваясь к динамику в своем шлеме. – Похоже, эта парочка все-таки что-то натворила.

– Что-то не так? – поинтересовался Тиорий.

– Не могу понять. Какие-то разговоры, что они угнали геликоптер.

– Вы кажется говорили, что они гости?

– Вот я и не понимаю, что там происходит.

– Как долго нам еще лететь?

– Около часа.

Все это время Джулия взволнованно слушала переговоры, кусая губы. На ее вопросы ей не могли дать четкого ответа. Звучали какие-то дикие и невозможные доклады, что Лайза и Саймон нарушили закон, с боем покинули дворец, угнали геликоптер. Причины такого поведения оставались загадкой. Пока не прозвучало "Imperatrix" и "laesae majestati".

– Ксо! – Джулия со злостью швырнула свой шлем в борт геликоптера, заставив испуганно обернуться бойцов и магов. – Что ты натворила с моей императрицей, сестренка?

Джулия выпрыгнула из геликоптера, не дожидаясь пока он приземлится, и со всех ног кинулась во дворец. Промчалась коридором и ворвалась к императрице в спальню. Этайн с улыбкой посмотрела на Скорпи, и та захлебнулась от восторга.

– Что она с тобой сделала, моя императрица? – припав на колено, спросила Джулия.

– Она со мной? – переспросила Этайн, подняв идеальную бровь в изумлении. – Ничего плохого, если ты об этом.

– Позвольте мне немедленно последовать за ней, моя императрица.

– Зачем же?

– Я верну ее в Камалон, чтобы она держала ответ за свои действия перед возлюбленной императрицей.

– О. Незачем. Она уже все подержала. У меня нет к ней претензий, и она вольна продолжать свой путь. А значит, и у тебя нет к ней претензий.

– Как вам будет угодно, моя императрица.

Этайн поднялась с кровати и подошла к Джулии, положила ладонь ей на голову.

– Перестань обращаться ко мне на вы, Джулия. Мы же столько знакомы. И сейчас мы вообще одни, незачем думать об этикете…

Императрица замолчала на мгновение.

– Лирцы. Магистр Конкордата, – медленно проговорила Этайн.

– Да. И еще пятеро сильных магов. Они пришли за Лайзой. Они хотят установить контакт с другим миром с ее помощью. И с нами тоже.

– Как интересно. Пусть один из лирцев останется здесь. Я поговорю с ним. А ты с остальными следуй за Лайзой.

– Что я должна сделать, когда догоню ее?

– Ничего плохого. Но постарайся вернуть. Скажи, что на время. Мы все поговорим, а потом она сможет уйти.

– А что с оскорблением?

– Не было никакого оскорбления. Кое-кто неправильно понял. Я уже приказала отменить тревогу.

Джулия вернулась к геликоптеру, рядом с которым ее ожидали маги и бойцы "Тени", держащие магов на прицеле.

– Ты, – наугад ткнула Джулия в одного из магов. – Останешься здесь. Остальные в машину. Imperium centrum.

– Куда мы направляемся? – полюбопытствовал Тиорий, который не стал оспаривать решение Скорпи, а лишь кивнул своему остающемуся коллеге.

– В Центр управления полетами. Мы выясним куда направляется Лайза и последуем за ней.

– Adsunt, non sanctionibus fuga. Constans scilicet post discessum non mutare. Vade ad unum et dimidium horas20.

Джулия впилась глазами в красную точку, на которую указывал диспетчер.

– Куда же ты летишь? – пробормотала она.

– Это они? Мы летим следом? – задал вопрос магистр.

– Да, но сейчас зайдем к операторам и попробуем узнать, как их остановить.

– И что вы хотеть от меня? – недоуменно спросил Клавдий, сбиваясь от волнения.

– Заставьте их сесть, – потребовал Тиорий.

– Но мы не можем управлять геликоптерами дистанционно, – покачал головой оператор.

– Тогда сделайте так, чтобы они упали!

– Это невозможно!

– Возможно, – негромко произнесла Скорпи. – Надо лишь отключить силовое поле.

Оператор вытаращился на баронессу в изумлении.

– Это противоречит всем правилам! – воскликнул он. – Это нарушение техники безопасности, это неслыханно, это нонсенс…

– Это сработает? – перебил бормотание оператора Тиорий.

– Без энергии силового поля двигатель геликоптера остановится. А без двигателя геликоптер – лишь кусок железа, – пояснила Джулия.

– Подождите-подождите! – запротестовал Клавдий. – Мы должны предупредить все геликоптеры, которые находятся сейчас в полете, чтобы они успели совершить экстренную посадку! И даже после этого нам понадобится время, чтобы заглушить реактор!

– Сколько?

– Штатный останов потребует часа два.

– Мы не можем столько ждать, – отмела вариант Джулия. – За это время они улетят слишком далеко.

– Штатный? А есть нештатный? – уцепился за слово Тиорий.

– Ну, есть также аварийный – в случае повреждения реактора сработает защитная система, которая заглушит реакцию и перенаправит энергию в рассеивающий контур… Что вы делаете?! Туда нельзя!

Магистр развернулся и вышел из зала управления на площадку над огромной аркой реактора, вытянул руки. Между ладонями мага появился и начал быстро расти шар искрящейся энергии. Когда шар достиг размеров человеческой головы, Тиорий швырнул его в реактор.

Силовое поле, бушующее внутри арки, разорвало магический шар еще на подлете. Затем по всей конструкции побежали цепные молнии, перекидываясь на стены и контрольное оборудование. В зале резко запахло озоном, послышался медленный протяжный стон металла под напряжением. Через пару секунд раздались пронзительные визги сирен, замигали красные аварийные лампы. С ослепительной вспышкой и не менее оглушительным треском крутящееся поле схлопнулось. Многочисленные форсунки начали заливать арку и пространство вокруг нее струями жидкости, быстро превращавшейся в густой белый туман.

– Вам придется за это ответить, – без тени осуждения заметила Скорпи, которая успела выйти за магом на балкон и сейчас наблюдала за клубами охладителя, заполняющими реакторный зал.

– Безусловно. Сразу после того, как поймаем беглецов.

– До них еще надо как-то добраться. После вашего эффектного жеста ремонтникам потребуется несколько дней, чтобы вновь запустить систему. Все это время геликоптеры будут привязаны к земле.

Тиорий склонил голову к плечу, будто к чему-то прислушиваясь.

– Неважно, – произнес он. – Теперь, без этого вашего силового поля, я могу создать телепорт к месту крушения. Определите где оно произошло и дайте мне карту того места, чтобы я мог настроить портал. Собирайте ваш отряд быстрого реагирования, а я иду за своими людьми. Встречаемся через пятнадцать минут на площадке, где мы приземлились.

***

В шести сотнях лиг от Камалона геликоптер споткнулся в полете, словно конь на бегу. Машина резко дернулась в сторону и провалилась вниз, будто в яму. Гудение двигателя стихло, и его отсутствие показалось более оглушающим, чем грохот. Полетная информация, отражавшаяся на стеклах шлемов, исчезла, как и внутренняя связь. Через несколько секунд падение слегка замедлилось, лопасти несущего винта продолжали вращаться под напором потока воздуха, создавая небольшую подъемную силу и не давая машине камнем рухнуть на землю. Однако геликоптер продолжал лететь вниз, и гораздо быстрее того, что можно было назвать безопасным снижением. Информационная система шлемов ожила, вновь показав красные индикаторы горизонта, направления и бешено уменьшающиеся значения на высотомере. Поверх всего мигала крупная надпись: Machinam defectum!21

Лайза подняла забрало шлема и перевесилась через ручку кресла, глядя в хвостовой отсек. Ее взгляду открылся потухший и останавливающий свое вращение кристалл, на гранях которого быстро гасли искры.

– Мы падаем! – раздался в наушниках голос барда. – Согнись, опусти голову на колени, обхвати ее руками!

– Зачем?

– Так говорят стюардессы.

– Кто это – стюардессы?

– Делай, что тебе говорят! – прикрикнул Саймон, корректируя положение машины движениями ручки управления.

Геликоптер несся вниз, будто с ледяной горки. Вращающиеся лопасти вырабатывали немного энергии, которой хватало на работу приборов, летательный аппарат полностью сохранял управляемость. Саймон знал, что геликоптер даже можно безопасно посадить с неработающим двигателем, однако не был уверен, что справится. Поэтому бард лишь старался держать машину ровно и направлять так, чтобы ни во что не врезаться. Под брюхом проносились деревья и какие-то постройки, а чуть дальше виднелась пашня, на которую и держал курс Саймон.

Когда высотомер показал, что до земли осталась сотня кубитусов, Саймон дернул вверх рычаг тяги, и скорчился в кресле, обхватив голову руками, как уже сделала чародейка. Несущий винт замедлил свое вращение, создав еще немного подъемной силы и замедлив падение. А затем геликоптер рухнул на краю поля, взметнув фонтан черной грязи. Машина немного проскользила вперед, остановилась, и начала заваливаться набок, опрокидываясь в дренажную канаву. Вращающиеся лопасти винта ударились о землю, сминаясь и ломаясь. Земля, ветки, куски металла разлетелись вокруг. Затем все стихло.

Лайза убедилась, что движение прекратилось и геликоптер занял устойчивое положение, выпрямилась, удерживаясь в кресле ремнями, сняла шлем. Рядом шевелился Саймон.

– Ты в порядке?

– Кажется да. Стюардессы дело говорят.

Спутники расстегнули страховочные ремни и осторожно вылезли из кресел. Пройдя через пассажирский отсек Лайза дернула рычаг сдвижной двери, ставшей ныне люком в "потолке", уцепилась за край, подтянулась, вылезла на борт геликоптера, спрыгнула на землю. Вскоре к ней присоединился бард.

Лайза осмотрела упавшую машину, покачала головой.

– А ты молодец, – одобрительно заметила чародейка спутнику. – Хорошо справился.

– Да не… – отмахнулся тот. – Можно было вообще посадить, как полагается, а так лишь машину испортил. Надо было лучше слушать, когда рассказывали.

– Ну-ну, мы живы, так что не прибедняйся. Кстати, что случилось, есть мысли?

– Двигатель остановился. Я не знаю почему. Энергия просто исчезла. Будто исчезло то силовое поле, которое питает все эти машины.

– Ладно, неважно уже. Надо двигаться, потому что скоро нас догонят наверняка. Я там видела какие-то дома. Пойдем, сориентируемся где мы, и что дальше.

Постройки оказались большой фермой. Большой, однако безлюдной. Никто так и не появился на месте крушения геликоптера, никто спутникам не встретился по дороге, никого среди построек, ни людей, ни голосов. Однако ферма явно не была и заброшенной. Встречались недавние следы крупного скота. Из длинного приземистого дощатого здания доносилось конское ржание. На окраине возвышался строящийся красный амбар. Рядом с ним лежали напиленные доски, ящик с инструментами, несколько коробок длинных гвоздей.

– Странно, – удивилась чародейка, замедляя шаг и внимательно оглядываясь по сторонам. – Ну ладно, не увидели, как с неба геликоптер падает, не пошли смотреть. Или, может, наоборот, в здешних местах это такая повседневность, что и внимания никто уже не обращает. Но здесь-то куда все подевались?

– Думаешь, ловушка?

– Да вроде бы не должно… Ведь даже если геликоптер отслеживали, и в нужный момент отключили, чтобы мы именно сюда упали – все равно координация просто сверхэффективная. Они не успели бы все организовать. Подозрительно.

– Может, просто все попрятались? – высказал предположение Саймон. – Может все местные жители по нашему маршруту предупреждение какое получили, а потом и геликоптер увидели, вот и не высовываются. Это ты привыкла везде угрозу видеть, и с врагами сражаться. А здесь простые фермеры, им в последнюю очередь нужно с какими-то непонятными беглецами связываться.

– Как вариант, – признала чародейка. – Все равно не по себе мне. Давай тогда проявим миролюбие и уйдем дальше.

– Зачем уйдем? – возразил бард. – Когда можем уехать! Слышишь – лошади. Можем взять себе парочку, всяко быстрее получится.

– Отлично!

Спутники откатили ворота и зашли в конюшню, соблюдая осторожность и выискивая засаду. Однако в конюшне людей не было, только пять десятков лошадей в дощатых стойлах по обеим сторонам прохода. Животные были слегка взволнованы и часто ржали, будто переговариваясь. Лайза и Саймон закрыли ворота за собой и прошли вдоль стойл. На противоположном торце конюшню были еще одни ворота, за которыми виднелся широкий выпас.

– Ну, тихо, чего ты, – негромко произнесла Лайза, подходя к ближайшему деннику, в котором стояла красивая белая лошадь. Та услышала голос и притихла. Чародейка медленно протянула вперед руку. Лошадь поколебалась немного, глядя на девушку большими глазами, а потом ткнулась мордой в ладонь.

– Вот и умничка, – похвалила ее чародейка, поглаживая. – Вот и славно. Вот какая ты хорошая.

Лайза открыла калитку стойла, вошла и погладила лошадь по холке. В большом и просторном стойле было чисто и удобно, пол засыпан свежими опилками, большая емкость с водой. Похоже, за лошадьми здесь ухаживали хорошо. В углу денника была стойка, на которой висела сбруя, не вычурная, но качественная.

– Хорошая лошадка, – мелодично продолжала чародейка, от ее голоса и прикосновений лошадь становилась все спокойнее. – Давай мы с тобой немного прокатимся.

Чародейка начала седлать лошадь. Положила на спину животного вальтрап, разгладила его. Похлопала ладонью по тому месту, где должно располагаться седло, и осторожно положила его поверх. Аккуратно сдвинула вальтрап и седло чуть назад, чтобы они заняли верное положение на спине лошади. Пристегнула к пристругам два ремня подпруг, затем продела их в лямку вальтрапа и подвела ремни под живот. Пощекотала лошади брюхо, чтобы та перестала его надувать, и затянула подпруги. Убедилась, что грудная клетка животного не передавлена, а между подпругой и животом проходят два пальца. Затем проверила, что седло лежит нормально, а на коже лошади нет складок. Закрыла пряжки ремней защитным клапаном. Начала пристегивать нагрудник

Саймон немного понаблюдал за ее ловкими действиями, а затем отошел к другому стойлу, в котором стоял большой и очень спокойный черный конь.

– Здравствуй, приятель. Не хочешь прогуляться немного? В компании вон той симпатичной белой лошадки?

Конь смерил барда на удивление выразительным и даже насмешливым взглядом, после чего фыркнул и отступил на шаг назад, повернувшись боком. Саймон воспринял это как знак согласия и открыл калитку. Черный конь фыркнул еще раз, продолжая искоса смотреть на человека.

Лайза подходила к своей избраннице с лаской, от которой лошадь явно млела, постоянно терлась головой о чародейку и вообще до того была похожа на ластящуюся кошку, что того и гляди замурлыкает. Саймон решил действовать иначе. Без грубости конечно, но смело и уверенно, сразу давая коню понять, кто здесь главный, и сообщая, что шутки неуместны. Похоже, это был верный подход, так как хоть конь и фыркал постоянно, будто смеясь над всадником, однако дал себя оседлать.

– Молодец, парень, – Саймон перекинул через голову коня поводья, взял животное под узду, вывел из стойла. Они вместе подошли к деннику, где чародейка готовила свою белую лошадь.

– Хм, – только и смог выдавить бард, глядя как девушка заплетает косичку в лошадиной гриве. – Хм, может поедем уже тогда, ведь ты вроде как хотела побыстрее отсюда убраться?

– А, ты готов, – спокойно откликнулась Лайза, оставила косичку в покое и шагнула к выходу из стойла. Лошадь пошла за ней.

Саймон успел сделать несколько шагов к воротам, когда у него за спиной раздался полный боли вопль чародейки. Лошади вокруг испуганно заржали. Конь барда взвился на дыбы, но сам бард уже бросил поводья и метнулся к Лайзе.

Чародейка каталась по земле, обхватив руками правую ступню. И при этом выла так, что дрожь пробирала. Никогда за все их путешествие бард не слышал такой боли в голосе своей попутчицы. Той самой попутчицы, которая лишь шипела и усмехалась, получая раны. Саймон упал на колени рядом с девушкой.

– Лайза…

Чародейка взвыла с новой силой и схватилась за другую ступню. Бард растерянно озирался, не понимая что происходит и как помочь.

Лайза откатилась к ближайшему стойлу и резко ударила в стенку рукой, пробив насквозь. Уцепилась за край дыры и, обдирая в кровь пальцы, вырвала доску. Подтянула ноги к груди и приложила к ступням доску, удерживая ее двумя руками.

Лишь после этого девушка перевела дух.

– Скотина!

– Лайза! Что случилось?

– Некогда… Хватай лошадей. Надо убираться отсюда… погоня близко.

Саймон поймал лошадей, которые хоть и напугались, однако не убежали, подвел их к чародейке, продолжавшей удерживать ноги прижатыми к доске.

– А как ты…

Лайза поморщилась.

– Возьми какую-нибудь доску, разломай на две части, найди веревку. Я привяжу к ногам.

Саймон быстро выломал из стенки еще одну доску, сломал ее об колено напополам. Подхватил висевшие на стойке поводья, разрубил ножом. Помог чародейке привязать обломки досок к ступням и подняться. Лайза с помощью барда доковыляла к своей лошади, где Саймон подхватил девушку и усадил боком в седло, так что обе ее ноги были с одной стороны лошади.

– А ты легонькая…

– Нашел время, – Лайза поморщилась, но взглянула на барда с благодарностью.

Саймон вскочил на коня, ухватил белую лошадь за повод.

– Без стремян удержишься?

– Справлюсь.

– Н-но!

Две лошади пустились вскачь, когда сзади раздались крики, в конюшню ворвались люди. За воротами также оказалось двое человек в черной форме, которые еле успели выскочить из-под копыт мчащихся коней. Вслед убегающим полетело несколько выстрелов, но огненные шары взорвались далеко в стороне.

Чуть раньше

Над пашней возник небольшой, размером с кулак, лучистый шарик, светящийся густым фиолетовым светом. Провисев мгновение неподвижно, он начал с ускорением летать по расширяющейся спирали. Облетев так значительную площадь, шарик исчез.

В центре проверенной шариком площади возник столб мерцающего хрусталя, из которого один за другим начали выходить люди. Первыми выступили двенадцать человек в черной форме воинов хильдар. Они быстро разошлись в стороны, держа оружие наготове. Следом за ними вышли четверо магов Тиория и Джулия Скорпи, в полном боевом облачении и в шлеме. Сам магистр вышел последним, столб портала за его спиной быстро растаял.

– Значит, это и есть ваше телепортационное заклинание? – спросила Джулия у мага, пока бойцы хильдар образовывали периметр вокруг них и осматривали территорию.

– Одно из них, – кивнул Тиорий. – Для перемещения в незнакомую область с произвольными координатами.

– Необычное ощущение, – призналась Джулия. – Будто на мгновение погружаешься целиком в ледяную воду, однако не успеваешь не то что замерзнуть, но даже намокнуть.

– Да, есть такое. Но к этому быстро привыкаешь.

– Ma'am, et inventum perspiciunt lapsum helicopter. Passuses orientis usque ad centum, in extremis terrae arabilis. In fossa iacebat.

– Proficiscentur22.

Отряд быстро преодолел расстояние до полускрытого в канаве геликоптера. Хильдар окружили машину, подняв оружие. Двое бойцов забрались на борт и через люк спрыгнули внутрь. Через несколько секунд раздался их доклад:

– Mera!

– Corporis? – уточнила Скорпи.

– Non. Etiam nec sanguinem23.

– Похоже, они сумели более-менее управляемо посадить геликоптер. Но все же не дотянули чуть-чуть до ровного поля, и машина, уже приземлившись, упала в канаву… Магистр, что вы ищете?

Тиорий опустился на колени в грязь немного поодаль от геликоптера и что-то высматривал на земле.

– Следы. Это их следы, – маг снял перчатку и коснулся отпечатка босой ступни. – Эх, уже остыл. Но еще очень и очень свежий.

– Замечательно, – пожала Джулия плечами. – Следы. Но что они нам дадут? Вон там ферма, наверняка они направились туда в поисках транспорта. А даже если нет, ваши маги же смогут найти их на расстоянии?

– Конечно. Последуем на ферму.

– Proficiscentur, – Скорпи махнула рукой своим людям.

Сборный поисковый отряд из магов и хильдар легким бегом направился по грунтовке к зданиям фермы. Магистр Тиорий при этом продолжал шарить взглядом по земле. Достигнув окраины фермы, отряд занял позицию у строящегося амбара.

– Обыщите все здания, – скомандовала Джулия своим бойцам. – И будьте осторожны, беглецы предельно опасны. При обнаружении зовите остальных, и помните – Всевидящему совету чародейка нужна живой!

– Магистр? – обратился к Тиорию один из магов. – Нужно ли нам провести ритуал поиска?

– Что?.. А, нет, – магистр в это время достал из коробки несколько длинных гвоздей. В другой руке у него уже был молоток. – Нет. И, Джулия, будьте так добры, придержите своих людей.

– Что вы задумали, магистр? – баронесса подошла к магу, внимательно разглядывавшему землю под ногами.

– Осторожно! – предупредил тот. – Не затопчите.

Тиорий вновь опустился на колени и коснулся пальцами четкого следа правой ноги.

– Ммм, она прошла здесь совсем недавно. След не успел полностью остыть.

– Вам это поможет найти ее? – уточнила Джулия.

Вместо ответа магистр наставил гвоздь в центр следа и одним ударом молотка загнал в землю по шляпку. Из длинного здания в полусотне шагов от них раздался женский вопль.

– Конюшня! – Скорпи не понадобилось отдавать приказы. Хильдар вскинули оружие к плечам и побежали на крик, на бегу разворачиваясь цепью и окружая здание. Маги Тиория следовали за ними.

– Поможет. Есть методы, чтобы найти человека по следам, – магистр на коленях прополз чуть дальше, к следующему отпечатку. – А есть – чтобы вывести из строя.

Магистр поставил гвоздь и ударил по нему молотком. Из конюшни вновь раздался вопль.

– По горячим следам кого-то ловить – детская забава. Сама виновата, что без обуви бегает. Так она не окажет сопротивления.

Тиорий перебрался к следующему отпечатку, примерился и ударил молотком по шляпке. Ничего. Маг удивленно поднял голову, посмотрев в сторону конюшни, ударил по гвоздю еще раз. Безрезультатно.

– Умна, – одобрительно усмехнулся магистр в бороду. – Командуйте штурм!

– Captis24, – приказала стоящая рядом с магом Джулия в свой шлем.

Двое хильдар откатили створки ворот, и остальные забежали внутрь. Тотчас раздались крики и несколько выстрелов хильдарского оружия. Сверкнула вспышка магии.

– Ой, сейчас наша молодежь там наворотит делов, – буркнул Тиорий, вскакивая и совсем не по-старчески резво бросаясь в конюшню.

Ograniczenie wiekowe:
18+
Data wydania na Litres:
17 sierpnia 2017
Data napisania:
2017
Objętość:
380 str. 1 ilustracja
Właściciel praw:
Автор
Format pobierania: