Czytaj książkę: «Проиграй мне, недотрога»

Глава 1. Янина

— Так хочется чего-то: то ли семечек, то ли замуж, — задумчиво побарабанив пальцами по столешнице, выдала наш единственный, она же и самый главный, бухгалтер Татьяна Ивановна.

Мы с моей подругой и по совместительству деловым партнером Данелией насмешливо переглянулись, Дана погладила весьма округлый животик и отвернулась к окну своего кабинета, все еще хранящего запах свежего ремонта.

В этом году мы открывали собственную частную школу! И судя по тому, что запись учеников шла очень бодро, у нас получалось и мы все делали правильно!

— А что? — хмыкнула Татьяна Ивановна. — Мужа я проводила в последний путь пять лет назад, дети выросли, внуки радуют, пора и для себя пожить. Эх, где найти молодого, дикого, озорного?

— Сильно молодой нужен? — уточнила я.

— Лет сорока пяти, не старше. Позже они начинают брюзжать, мужские функции лениво исполняют, на жизнь начинают жаловаться, на дискотеку, опять же, не вытащить. Ой, девчонки, я недавно была на встрече тех, кому за... За средний возраст.

— И что? Красавчики были? — заинтересовались мы с Даной.

— Не было, — категорично отрезала Татьяна Ивановна. — Были те, кому на кладбище уже прогулы ставят за непосещаемость. Добить бы, чтоб не мучились, но это ж статья! Да и жалко, живые люди, хоть и доходяги.

Татьяна Ивановна экспрессивно взмахнула руками и тряхнула ярко-фиолетовой челкой.

Если мне не изменяла память, то этой потрясающей женщине недавно исполнилось шестьдесят, а энергии в ней было столько, что хватило бы на пару атомных реакторов. Да и специалистом она была таким, что не она боялась налоговую, а в налоговой опасались ее. Нападала на налоговиков Татьяна Ивановна позитивом, непререкаемым авторитетом и абсолютными знаниями в своей профессии.

Нашли мы ее с Данелией случайно и очень боялись, что мы Татьяне Ивановне не понравимся и она откажется на нас работать. Но приязнь оказалась взаимной, и Татьяна Ивановна была в нашей пока совсем маленькой, только развивающейся школе, незаменимым и самым ценным работником.

— Ну а ты, Янина, чего одна сидишь? Для здорового румянца на щечках нужно завести любовника. Хотя бы одного!

— Хотя бы? — прыснула я.

— Ой, девчонки, молодые вы еще и не знаете, что мужчина должен быть для души, для тела и для финансов. И чаще всего это три разных мужчины!

— И что с тремя делать? — заинтересовалась я. — Это ж на троих готовить, а еще с тремя нужно как минимум разговаривать, подход искать, опять же — выяснять, не придурок ли, а это много времени занимает. Я слишком устаю для этого.

— От дурная девка. Научись наслаждаться жизнью, милая. И вспомнить, что ты не почетная лошадь, а красивая молодая женщина. И тебе нужен мужик. Такой очаровательный, безбашенный пошляк в косухе и на мотоцикле, чтобы сбить с тебя этот флер учительницы.

— Не надо ничего сбивать. Я и есть учительница! А на мотоцикле вообще опасно ездить...

— Об этом я и говорю, — тяжело вздохнула Татьяна Ивановна, с жалостью глядя на меня.

— Очаровательные пошляки в косухах обычно бабники, — нашла я новый аргумент.

— Для этого и нужен еще один: пусть очаровательный бабник следит за тобой, а не ты за ним, и сам боится, что ты от него уйдешь. А еще нужно быть непредсказуемой, женщиной-загадкой, — подмигнула мне наш главбух.

Данелия в разговор не вмешивалась, лишь с улыбкой гладила свой животик.

— И где мне искать такого? Даже двух... — вздохнула я.

— Сам найдется, — подумав, решила Татьяна Ивановна, — если ты вылезешь из своего строгого костюма и поменяешь выражение лица. Ты должна манить к себе, быть привлекательной. Расстегни хотя бы пуговичку на блузке! И улыбайся, милая, ты такая красавица...

— Я уже была замужем, как-то мне там не понравилось, — сморщила я нос.

— И не надо замуж, а вот для блеска глаз — надо! — отрезала главбух.

Поднялась из-за своего стола, обошла его, поравнялась со мной, сидящей с другой стороны, протянула руки и расстегнула мне две верхние пуговицы. Подумала и расстегнула еще и третью, удовлетворенно кивнула и вскинулась:

— Хорошо с вами, девчонки, душевно, но мне пора!

— Байкера искать пойдете? — спросила я.

— Нет, знаю я одного отставного генерала, который тоже вдовствует... — Татьяна Ивановна мечтательно закатила горящие глаза.

— Желаю вам победить в этой эротической битве, — засмеялась я, — и возвращайтесь с трофеем!

— Вернусь, — кокетливо стрельнула глазами Татьяна Ивановна и потянулась за своей сумочкой.

Достала из нее косметичку, поправила макияж, волосы, очаровательно улыбнулась, попрощалась с нами и отправилась на охоту за вдовствующим генералом.

Мы с Даной проследили за ней взглядами, переглянулись и засмеялись.

— Ты домой? — глядя на наручные часы, спросила Данелия.

— Да, — выдохнула я, — дочь моя сегодня у подруги ночевать осталась, а я хочу выспаться как следует. Я так вымоталась за последние месяцы...

— И я, — согласилась Дана, — давай закрываться, завтра продолжим.

— Давай, — выдохнула я.

А Данелия вдруг подошла ко мне, хитро улыбнулась и распустила мне волосы. Светлая копна рассыпалась по плечам и спине, а Дана шкодливо произнесла:

— А вдруг?..

И подмигнула мне.

Сил спорить у меня не было. Я махнула рукой, накинула на плечо свою сумочку, и мы с подругой вместе вышли на улицу, где на крыльце нас уже ждал весьма недовольный супруг Данелии — Хасан.

— Даночка, радость моя, ты снова забыла, что беременна, да? — жалостливо уточнил он.

— Привет, Хасан, — с ухмылкой поздоровалась я.

— Добрый вечер, Янина, — вежливо поздоровался Хасан, коршуном следя за своей обожаемой супругой.

— И пока, — закончила я, разворачиваясь на пятках и оставляя сладкую парочку ворковать на крыльце.

Медленно дошла до остановки, села в полупустой по случаю выходного автобус и бездумно смотрела в окно. Усталость брала свое: в период открытия школы я работала даже по ночам.

Вздохнула, достала телефон, набрала дочери, убедилась, что с ней все в порядке, и вышла на своей остановке.

Осень уже начинала намекать, что скоро наступит ее пора, солнце стремительно пряталось за горизонтом, а я шла, глядя строго вперед.

Привычно зашла в магазин, прикупив себе на ужин любимый кефир, и медленно побрела к дому, стуча каблуками по асфальту. Распущенные волосы лезли в глаза, но убирать их сил уже не было.

Я свернула в узкий проулок между двумя домами, прошла несколько метров, сворачивая в соседний с моим двор, и...

Я не сразу поняла, что случилось, когда в меня буквально врезалась махина весом килограмм девяносто, не меньше, и гренадерского роста, по инерции хватая меня и делая круг. Огромные ручищи сомкнулись на моей талии, меня развернули, прислонили спиной к стене, и...

— Твою ж...

Пауза, парень явно был занят тяжелым мыслительным процессом.

А потом:

— Пахнешь как богиня, — услышала я горячий шепот в ухо.

Дернулась и, кажется, ушла в глубокий аут. События разворачивались так стремительно, что удивляться и пугаться было некогда.

Мы были в узком тоннеле между домами, с одной стороны остановилась полицейская машина, слепя мигалкой, а с другой, как грибы после дождя, появились двое служителей правопорядка и гаркнули:

— Всем стоять! Никому не двигаться!

Почему-то я подумала, что команда была неуместной — мы и так никуда не двигались, руки нахала все еще лежали на моей талии, а мои — безвольно висели вдоль тела, ожидая, когда мозг, наконец, соизволит дать хоть какую-то команду.

— Блин, — выругался незнакомец.

Наконец он убрал наглые конечности с моего тела и поднял ладони вверх.

— Не шевелюсь. Я столб, я стена, я кирпич, — издевательски пропел он.

И подмигнул мне! Я же почему-то подумала, что аллегории у него так себе.

Из машины тоже вышли мужчины в форме, незнакомца красиво скрутили, а я наконец смогла его рассмотреть.

Очаровательный, да. И наглый. Очень наглый, я бы сказала. На грани фола. Он выглядел так, словно сошел со страниц какого-нибудь женского романа про плохих парней. Самоуверенность сквозила в каждом его движении, а улыбка была такой, словно его не арестовывали, а вежливо приглашали на фотосессию для супермодного журнала.

— Дамочка, проедемте! — приказал мне полицейский.

— Что? — ахнула я. — Я не могу!

— Проедемте! — строже приказал служитель правопорядка.

— Да я его впервые вижу! — возразила я.

— В отделении разберемся.

— Парни, отпустите красавицу, я с ней потом закончу... — подал голос нахал, сделал паузу и добавил: — Знакомство.

Я ахнула, округлила глаза и широко открыла рот.

— Ты что несешь?! — налетела я на незнакомца, но он только сверкнул глазами и позволил полиции увести себя в машину.

Меня тоже не очень тактично взяли под локоть и повели к автомобилю с мигалками.

— Товарищ полицейский, я его впервые вижу, зачем меня в отделение? — жалобно уточнила я.

— Протокол составим, и пойдете, — сурово отрезал мой собеседник, а меня усадили на заднее сидение вместе с этим... С ним...

Спасибо, что наручники на меня не надели.

Я сопела и старалась не поддаваться панике, искоса поглядывая на гада, который и заварил всю эту кашу. Казалось, его совсем не волновало, что нас арестовали. Парень просто был в моменте, в зоне комфорта и наслаждался каждой минутой.

— Вы что устроили? — снова налетела я на незнакомца. — Вам что, одному скучно было? Зачем вы меня схватили, одному дальше бежать скучно было?

— Да, — просто ответил он и в упор посмотрел мне в глаза.

И взгляд такой наглючий был, что я рассвирепела.

— Ах ты... Ты... Сволочь, гад!

Я начала колотить его сумочкой, ничего не видя вокруг. И совершенно не вспомнила в тот момент, что я женщина воспитанная и интеллигентная. Педагог в конце концов! По крайней мере последние пятнадцать лет точно была!

— Эй, а ну, прекратить, — гаркнул полицейский, сидящий передо мной на пассажирском сидении, — иначе хулиганку впаяю.

— Мне? — не поняла я.

— Тебе. Сидим тихо и молча. Услышу хоть один звук — задержу на пятнадцать суток.

— Меня? — я так обалдела, что выдавать могла только неуместные вопросы.

— Тихо! — строго повторил полицейский. — Иначе «браслеты» надену.

— Знаете, меня в первый раз арестовывают, это очень волнительно, но я все же уточню: «браслеты» — это наручники, да? — уточнила я.

— Да, — кивнул он.

А тот, что сидел рядом, только насмешливо улыбался.

Убью поганца! Насмерть! С особой жестокостью!

Я отсела подальше, обняла сумочку и уставилась в окно, стараясь рассуждать здраво. Здраво не получалось, ибо было страшно.

Не то чтобы я всю жизнь была скромной учительницей, которая вбивала в головы малышни мудрое, доброе и вечное, но полиция меня задерживала в первый раз. И что дальше? Кто этот парень, сидящий рядом? А вдруг он опасный преступник, а меня задержат как его подельницу? Или того хуже — посадят!

Боже мой, господи, если ты есть, помоги мне!

Поддавшись панике, я не сразу заметила, что нас привезли в отделение. Двое бравых офицеров вышли на улицу, нас заставили выйти из машины и повели в здание.

Я шла, с трудом перебирая ногами, колени от страха подгибались, а меня трясло. Добавляла угля в коктейль моей невменяемости еще и концентрированная ярость из-за самоуверенного типа, который чувствовал себя так, словно такие экскурсии для него норма.

Нас завели внутрь и заставили остановиться у комнаты дежурного, который лениво смотрел на нас через решетку.

— Колдун, — выплюнул дежурный, глядя на парня.

А тот издевательски склонил голову и выдал еще одну самоуверенную ухмылку. Кажется, в его арсенале их было немало, на все случаи жизни!

— Тихон Павлович, — поправил он дежурного.

— В обезьянник их, — рассвирепел дежурный.

— Эй, я тут вообще ни при чем, — попыталась достучаться я, но тщетно.

— Алехин придет, разберется, — махнул рукой дежурный.

— Я имею право на один телефонный звонок, — возразила я.

— Алехин придет, разберется, — повторил дежурный уже с нажимом.

У меня забрали мою сумку, обыскали, а потом в компании Тихона Павловича, чтоб его, Колдуна отвели в небольшую камеру.

Я вздрогнула, когда раздался скрежет замка, мужчина в форме ушел, а я...

— Я тебя убью!

Глава 2. Янина

Тихон зарылся пальцами в густую шевелюру и снова посмотрел на меня своим фирменным наглым взглядом. Он оценивающе прошелся по моей фигуре снизу вверх, задержал взгляд на груди и улыбнулся:

— Я Тихон.

— Что мне сейчас делать с этой информацией? — презрительно прошипела я.

— Пока просто запомнить, — огорошил он, выдавая новую улыбку.

Еще самодовольнее той, что была ранее.

— Вид у тебя такой строгий, — пропел он, облокачиваясь спиной о решетку, — училка, что ли?

Тихон сложил руки на груди, приподнял бровь и ждал ответа. Я молчала, вспоминая хоть одно цензурное выражение. Но они, как назло, куда-то испарились, а в голове вертелись только крутые обороты великого и могучего матерного.

— Тебя как зовут, училка? — сделал он новый заход.

— Знаешь что? — сорвалась я. — Как меня зовут — не твое дело! Ты лучше сделай так, что меня отсюда выпустили, и сиди один!

— Одному скучно, — лениво протянул Тихон, — а вот с тобой нам будет весело, обещаю!

— Мне и без тебя было не скучно, — пробурчала я. — Ты собираешься что-то делать?

— Да. Знакомиться с тобой, — закивал индивидуум.

— Чтобы нас отсюда выпустили! — Я даже ногой топнула от избытка чувств.

— Да никуда не денутся, к утру точно выпустят.

— К утру?! Ты предлагаешь мне ночевать здесь? С тобой?

— Знакомилась когда-нибудь в обезьяннике? — продолжал ухмыляться Тихон.

— Допустим, знакомилась, — пожала я плечами.

Кажется, мне удалось его обескуражить.

— И как? — хрипло уточнил он.

— Никак! — огрызнулась я. — За что тебя?

— За то, что мне боженька красоту и ум подарил, а им нет. Обиделись, — съехидничал он.

— Да? Что-то ни красоты, ни ума не заметила, — съязвила я в ответ.

— Заметила, просто делаешь вид, что ты холодная и неприступная недотрога. А мысленно ты уже едешь ко мне домой...

— Неправильный ты колдун, Тихон, ненастоящий, — хмыкнула я, — ни плащ-невидимку достать, чтобы от полиции убежать, ни мысли прочитать неспособен. И вообще, ты можешь помолчать?

— Зачем? — уточнил он.

— Я паникую, неужели не видно? И паниковать я желаю в тишине.

— Да не паникуй, я ж с тобой.

— С тобой я паникую еще больше. Откуда я могу знать, вдруг ты опасный преступник?

— Я развратный преступник, — подмигнул он.

— Все вы так говорите, — снисходительно фыркнула я.

— Иди ко мне — докажу, — сверкнул он глазами.

— Угу, только чур потом не плачь, — попросила я.

У Тихона восхищенно приоткрылся рот, а глаза азартно загорелись.

— И что ты со мной сделаешь? — уточнил он, делая шаг ко мне.

— Есть предположения? — чопорно уточнила я.

— Полно, — радостно махнул он рукой.

— Ладно, — согласилась я, — садись, будем спряжения учить.

— Не, ну в обезьяннике меня еще не спрягали, — заржал он.

— Все когда-то случается в первый раз, — вздохнула я.

— Ты меня не помнишь, да, училка? — вдруг посерьезнел он.

Я поперхнулась воздухом и очень пристально посмотрела в его лицо. Я готова была поставить на кон свои любимые сережки, что ЕГО я встретила в первый раз в жизни, но глаза Тихона были такими честными, что я засомневалась.

Тихон захлопал длинными ресницами, скрестил на груди, обтянутой черной футболкой крепкие руки и улыбнулся пухлыми губами. Приподнял широкую бровь и сверкнул медовыми глазами.

Затем, явно рисуясь, он провел рукой по двухдневной щетине, которая произрастала на его лице, и вытянул вперед длинную ногу.

И кто он? Родитель одного из моих учеников? Сосед? Сотрудник налоговой?

— Не могу вспомнить, — выдохнула я, — видимо, не такой ты интересный и запоминающийся, как думаешь.

— Мог бы обидеться, но не буду. Эту нашу встречу ты точно запомнишь.

— ЭТУ нашу встречу я очень постараюсь забыть! — фыркнула я. — Втянул меня в неприятности и...

— И даже спряжения учить отказываюсь, — веселился он, снова облокачиваясь плечом о решетку.

— Вот и ходи теперь как дурак необразованный, — решила я, — и сделай что-нибудь уже, я не собираюсь сидеть здесь всю ночь!

— И не будете! — вклинилось в наш диалог новое действующее лицо.

Лицо было при исполнении, в форме и очень симпатичное. Голубые глаза горели живым огнем любопытства, а мужчина продолжил:

— Капитан Шереметьев Богдан Дмитриевич, очень приятно!

— А мне-то как приятно, — всплеснула я руками. — Товарищ капитан Шереметьев, а когда нас выпустят?

— Колдун, — вздохнул товарищ капитан, с укором посмотрев на Тихона. — Что опять?

— Ничего, — пожал плечами Тихон, — слушай, Бага, отпусти девчонку по-братски, а? Я ее случайно зацепил, хотел, как Челентано...

— Превосходно, — уперла я руки в бока, — товарищ капитан, а что мне надо сделать, чтобы этого Д’Артаньяна у вас до утра оставили? А лучше на пятнадцать суток.

— Она в меня уже влюбилась, — громким шепотом «поделился» Тихон с капитаном.

— Только в твоих фантазиях, — возмутилась я.

— Прямо взглядом раздевала, пока ты не зашел, — громким шепотом продолжал «рассказывать» полицейскому Тихон.

— Чушь, — выдохнула я и, кажется, покраснела.

— Смотри, как щечки покраснели, раздевала, еще бы чуть-чуть, и я был бы весь твой, а Бага посмотрел бы шоу феерии, — продолжал злить меня Тихон.

— Извращенец, — фыркнула я, скрещивая руки на груди.

Когда самоуверенность раздавали, Тихон влез без очереди и забрал все!

— Да, — просто согласился Тихон, — я вижу, ты в меня с первого взгляда влюблена. Предлагаю сейчас оставить это жуткое место без нашего присутствия и отправиться куда-нибудь вместе. Представь: ты, я и музыка. И весь мир принадлежит нам.

Я долго думала с цензурным ответом, мысленно перебрала все некультурные жесты, которые знала, но ничто из этого не могло в полной мере показать то, что я в тот момент чувствовала и какими узкими тропками хотела послать поганца в сторону теплых краев.

А товарищ капитан Шереметьев, вместо того чтобы бороться со злом, взял и примкнул к нему, ухмыляясь и перекатываясь с пятки на носок.

— Молчание — знак согласия, — сделал вывод Тихон, насмешливо ухмыльнулся и отвернулся от меня к товарищу капитану Шереметьеву.

Сказать, что я была в шоке — это недооценить степень того состояния, в котором я находилась в тот вечер.

— Ну что, выпустишь? — спросил Тихон у товарища капитана.

— Ты зачем от наших убегал? — уточнил Шереметьев.

— Опаздывал, — загадочно ответил ему Тихон.

— Куда?

— По делам, — тем же тоном с нотками загадочности продолжал Тихон.

— Ты когда-нибудь серьезно нарвешься, — пообещал ему Шереметьев.

— Угу, завтра, — согласился Тихон, — может, даже сегодня.

— Оставить бы тебя до утра, чтобы дров не наломал, — задумчиво пробормотал капитан.

— Я аккуратно, — напевно пообещал Тихон, — больше не попадусь, зуб даю.

— Ария? — страдальчески уточнил капитан.

— Угу, — согласился Тихон, а я напряглась.

Ария? Он музыкант, что ли? Песни пел у меня во дворе, и его решили задержать, не зная, что сегодня у руля индивидуума таракан по имени Д’Артаньян?

Или Ария — это имя? Получается, у него есть девушка, а этот... Челентано со мной заигрывает? Хуже того — он притащил меня сюда с собой, дабы не скучать?

Ну и засранец! У меня впервые за много лет случился ступор. Я все еще не могла подобрать подходящий ему эпитет, который бы раскрывал все, что я о нем в тот момент думала.

Капитан закатил глаза, вздохнул и ушел звать дежурного, снова оставляя нас наедине.

Я скрестила руки на груди и сузила глаза, прожигая Тихона взглядом. Он немного подумал, его глаза насмешливо сверкнули, а сам он поднял руку, зарываясь пальцами в волосы.

— Я с тобой никуда не поеду, — предупредила я.

— Ты много потеряла, — горячо предупредил он.

Я решила быть выше всего этого! Замолчала и старалась смотреть куда угодно, только не на нахала. Тот, впрочем, тоже потерял ко мне интерес, поняв, что остаток ночи он проведет не в моей компании.

Минут через пять напряженной тишины вернулся капитан Шереметьев. Открыл замок на решетке и радостно выдал:

— На выход с чистой совестью, с Алехиным я порешаю.

Тихон хотел выйти первым, потом вспомнил, что в камере не один, решил играть в Д’Артаньяна до конца и шутливо пропустил меня вперед.

Я гордо вышла, мазнув по нему равнодушным взглядом, и вопросительно посмотрела на товарища капитана.

Нас проводили к выходу, мне вернули мою сумочку, а я почти бегом побежала подальше от отделения, Тихона и его приколов...

Вызвала такси и решила воспринимать этот вечер как короткое приключение, призванное разбавить серость моего бытия. Приехала домой, позвонила дочери, приняла душ, и когда ложилась спать, о Колдуне уже не вспоминала.

Но кто же знал, что в тот вечер высшие силы решили все по-своему...

Глава 3. Тихон

— Сразу видно, кто сильнее всех устал, — Колян подбородком указал на танцпол.

Наш командир зацепил милфу в леопардовом с соседнего столика педагогического прайда и как мог ее соблазнял.

Там собрался корпоратив учителей, дресс-кодом которого, очевидно, стал леопард. Хищницы выглядели опасно, особенно одна, та, что была старше всех (возможно, завуч), которая строго смотрела на нас поверх очков. Так и подмывало достать двойной листочек и писать самостоятельную.

— Ниче ты не понимаешь, Колян, это танец льва в брачный период, — заржал я, глядя на пируэты, которые командир вытанцовывал вокруг красавицы.

— Лев был очень голодный, а женщина красивая, — голосом Галустяна резюмировал Колян.

— Дайте мужику отдохнуть, его жена бросила, он с ней пятнадцать лет прожил, уже забыл, как за женщинами ухаживать, — улыбнулся я.

У командира открылось уже не второе, а третье дыхание. В очаровывающий танец были включены элементы верхнего и нижнего брейка, который танцевал не он, а алкоголь в его крови.

— Научи, — Колян хлопнул меня по плечу, — дай мастер-класс.

— Я подумаю, — я зевнул, вслушиваясь в музыку восьмидесятых годов, и смотрел по сторонам.

Людей в зале было немного. За соседним столом сидели двое мужиков с пивом и обсуждали последние новости в мире финансов, а за столом напротив был корпоратив учителей, одну из участниц которого и выцепил на танцпол наш командир.

А за нашим были мы чисто мужской компанией из четырех человек. И командир, который отдыха за всех нас.

— Я Багу встретил на днях, говорит, ты опять к ним в отдел залетел, — начал Колян, которому тоже было скучно на этом празднике жизни, но мы держались ради старшего товарища.

— Я случайно, — улыбнулся я, — не успел увернуться.

— Ария чудит?

— Ария... — я закатил глаза. — Машка она.

— Ма́рия, Ария...

— Машка-промокашка. Не чудит. Пришла домой, рука вся синяя от кисти до плеча, в мелких синяках. Я как раз к родителям в гости зашел, бате помочь. А эта коза прячется. Пришлось выяснять, кто ее так. Оказалось, она на своих соревнованиях с каким-то недоделком познакомилась, а он ее хотел к себе на хату с друзьями затащить. Моя коза отбилась и отбила ему «хотелку», но домой с синяками вернулась. Ну я и завелся. Вытряс из нее имя, нашел адрес придурка через тренера, поехал к нему, а тот дверь не открывает. Трус, блин. Ну у него первый этаж, я в окно хотел, но то ли этот мудрила вызвал ментов, то ли те мимо ехали... Короче, увезли меня на экскурсию.

— Помощь нужна?

— Мне? Зачем? Мы с ним уже поговорили, как мужик с мужиком. Я вежливо объяснил, что мою сестру обижать нельзя, он вежливо извинился... Что ты ухмыляешься, клянусь, так все и было!

— Верю, — хрюкнул Колян, — ты, когда заводишься, всегда вежливо разговариваешь. Даже интеллигентно. И хоть бы раз подрался.

Я хмыкнул, сделал глоток вишневого сока и уставился в потолок.

— Может, с прайдом подружимся? Они все такие одни, мы все такие тоже одни, — выдал мысль Колян. — Колдун, давай к ним?

— Не, — мотнул я головой, — училки — не моя целевая аудитория.

— Это потому, что они тебе не по зубам, — заржал Димон.

— Ауч, — прошипел я с издевкой, — осторожнее с высказываниями, друг мой.

— Да ну скучно, блин, — хлопнул рукой по столешнице Колян.

В динамиках заиграло «Младший лейтенант, мальчик молодой», а командир сыпался на глазах. План «склеить милфу» терпел сокрушительное фиаско, женщина задним ходом пыталась вернуться за свой столик, Фрол пытался ее удержать, а я легко поднялся и пообещал:

— Ща весело будет!

Парни засвистели, а я красиво вышел в центр зала. Исполнять. Что угодно: хоть шоу, хоть танец.

Внимание мое привлекла симпатичная барменша за стойкой, на ней я и сосредоточился под одобрительный свист и улюлюканье парней из моей бригады.

Девчонка хлопала глазами и уже плыла, а я так раздухарился, что запрыгнул на барную стойку, развлекая народ и себя.

И пока танцевал, успел заметить, что наша вечеринка стала интересной. Народу стало больше на троих мужиков разной степени облысения. Реально, если их в ряд поставить, можно стадии алопеции на примерах показывать. Не лечился полгода, восемь месяцев и год. Озера на макушках сверкали в свете софитов, а львы встали на защиту своего прайда в целом и конкретной львицы в частности.

Я сел на корточки прямо на барной стойке и наблюдал, как командир пытается осознать, что львица занята. Музыка стихла, работники напряглись, а я выдал:

— Вай, какие царевичи с коня к нам упали.

Обернулся к девушке-бармену и подмигнул ей, получив в ответ смущенную улыбку.

Назревала драка. Я азартно ждал, когда начнется кипиш, парни за нашим столиком лениво разминали кулаки на случай, если придется помогать Фролу умножать прайдовцев на ноль. Парни уже начали толкаться, Фрол медленно закипал и пытался объяснить, что девушка танцевала сама, ее никто не заставлял, когда из своей комнаты выскочила администратор:

— Я сейчас полицию вызову! И ЧОП! Прекратите барагозить!

Не то чтобы ее кто-то послушал, но...

— Всем стоять, не двигаться, все арестованы! Лапки вверх, признавайтесь, кто сильнее всех баловался на уроках!

Я отвлекся от Фрола и троих доходяг, округлил глаза и заржал.

У входа стояли еще две милфы. Тоже в леопардовом, да. Обе сочные, фигуристые и такие, что слюни сами по подбородку потекли. Особенно та, у которой на голове были кошачьи ушки, на лице — кошачий грим с усиками, а декольте такое, что я чуть с барной стойки не упал. В руке она держала указку.

Кажется, у меня только что появилась новая сексуальная фантазия — кошечка с указкой.

Где-то я ее видел... Вспомнить бы где!

В зале была полная тишина.

Наверное, потому, что две кошечки только что арестовали 19-ю пожарную бригаду, двоих финансистов, у которых слюна стекала по подбородку, и весь львиный прайд.

Драться все передумали, сосредоточившись на девчонках.

Я встретился взглядом с той самой кошечкой и услышал, как она натурально зашипела. Вспомнил! С ней я недавно чалился в обезьяннике. И пахло от нее как от богини!

Она точно училка! Угадал!

И когда не в строгом наряде, а в леопарде, училка — огонь!

Упрямые голубые глаза, светлые волосы, фигура — песочные часы...

Зачем я ее отпустил тогда? Не помню...

Но вторая встреча — это судьба.

Я нагло ей подмигнул, рисуясь, спрыгнул с барной стойки и пошел навстречу приключениям.

Глава 4. Янина

— Ты сказала, что здесь только наши девчонки, — единственное, что я успела прошептать подруге и бывшей коллеге Анне Викторовне.

В прошлом году я уволилась из государственной школы после пятнадцати лет работы, дабы сосредоточиться на частных уроках, потому что нервотрепки много, а зарплата — мизер. Я на частных занятиях зарабатывала в разы больше, зная два иностранных языка.

В день увольнения я встретила свою старую школьную подругу Данелию, которая развелась, вернулась в родной город и тоже искала себя. Вместе мы нашли дело по душе и открывали свою частную школу, но со старым коллективом я осталась в прекрасных отношениях.

И когда сегодня Аня позвала меня на мини-корпоратив под лозунгом «скоро новый учебный год, а значит, надо хорошо отдохнуть», я согласилась.

Вспомнив напутствие главбуха, даже взбодрилась. И позволила Анне сделать из себя хищную кошечку с кокетливым ободком на голове и усиками. А почему нет, собственно? Я так уставала на работе и дома, что мне просто необходимо было где-то выпустить пар.

Это была последняя мысль, которую я додумала за секунду до того, как ко мне подкатил парень — с ним мы совсем недавно вместе сидели в «обезьяннике».

Он явно рисовался, прекрасно зная, что очень привлекателен. Девочка-бармен за стойкой провожала его тоскливым взглядом, а я таким же тоскливым встречала.

Я, конечно, хотела приключений, но не таких самоуверенных. Конкретно эти меня раздражали!

— Я очень плохо учился, накажи меня, — выдохнул он, вставая напротив.

Анна Викторовна затаила дыхание, подняла бровь и внимательно рассматривала это явление чуда свету.

— Ладно, — спокойно согласилась я, — доставай двойной листочек, садись, будешь самостоятельную писать.

У меня почему-то напрочь вылетело его имя из головы. Что-то такое волшебнутое вертелось на языке, но я решила, что это он волшебнутый на всю голову, и решила не нагружать и так усталый мозг воспоминаниями.

— Прям так сразу? Мне такие игры нравятся, — его глаза загорелись азартом, а на губах расплылась широкая самоуверенная улыбка.

— Садись за угловой столик, я тебе задание дам. И... напомни, пожалуйста, как тебя зовут? — попросила я.

Кажется, парень немного обиделся. Очевидно, он решил, что его имя должны знать все в округе просто потому, что он такой вот прекрасный.

— Ты не помнишь? — не поверил он.

— Что мне, всех запоминать? — махнула я рукой.

— Училка, мы с тобой... — начал он.

— И что? — спокойно перебила я. — Это не повод нагружать мою память ненужной информацией, там и нужная не вся задерживается.

Он немного подумал, сверкнул глазами и протянул мне ладонь:

— Тихон Павлович Колдун. Замечательный человек, классный парень, наглец на все руки и мужчина твоих фантазий.

— Один? — разочарованно протянула я.

У Тихона глаза стали идеально круглыми, а самоуверенность на время сменилась шоком.

— И почему без пожарного костюма и шлема? Где большая красная машина и брандспойт? Ладно, мне некогда, приходи, когда товарищи по моим фантазиям подтянутся.

Я осторожно обошла его по дуге и пошла разбираться с Анатолием, мужем замечательной Инны Валерьевны, которая эмоционально доказывала супругу, что она не блудница, а танцевать законом не запрещено.

— Янина, — зашипела Аня, догоняя меня на полпути.

У приятельницы голос звенел от любопытства, которое я не собиралась удовлетворять.

— Потом, — отмахнулась я.

Я подошла к скандалящим мужчинам, сурово поздоровалась с Анатолием и его братьями, которые решили встать на защиту чести и достоинства всего коллектива.

Откровенно говоря, семейная жизнь Инны Валерьевны не заладилось давно. Супруг ее имел крутой нрав, был ревнив, но ленив, всю семью тащила Инна, но разводиться отказывалась, ибо дети.

— Что за шум? — профессиональным учительским тоном уточнила я, постукивая указкой по ладони.

Сзади кто-то цокнул, потом крякнул, чихнул...

— Будьте здоровы, — тем же тоном продолжила я.

— Спасибо, — ответил Тихон, в голосе которого слышалось восхищение.

Я не оборачивалась, решив, что мне неинтересно.

А вот мужчина, который и стал причиной ревности Анатолия, очень взбодрился и смотрел на меня как кот, который уже накатил валерьянки и теперь облизывался на сметану.

А мне на помощь уже выдвигалась наша завуч по воспитательной работе.

— Все успокоились! — приказала она тоном, от которого ученики сразу забывали, что нужно баловаться, и сразу садились прилежно учиться.

Анатолий опустил плечи и, пав жертвой произвола завуча, поплелся вслед за братьями и, собственно, завучем на улицу — выяснять отношения. Инна Валерьевна выдохнула и, пряча глаза, последовала за мужем.

Мы бы с Аней хотели пойти за наш столик, но тот самый отнюдь не ученый кот вдруг жестом нас остановил и выдохнул:

— Фрол я. Фролов Игорь Николаевич. Командир 19-й пожарной бригады. Мы тут отдыхаем.

— Ту-ту-ту, — пропел Тихон за моей спиной.

Наклонился и зашептал в ухо:

— Прикинь, и машина есть, и вся бригада в сборе. Можно даже не уходить, да?

Я обернулась через плечо, встретилась с его торжествующим взглядом и выдохнула. Щеки запылали, а я решила с этой минуты строго фильтровать то, что вылетает из моего рта в диалогах с конкретно этим товарищем.

— И где ваши? — чопорно уточнила я, решив позориться до конца.

— Уже за нашим столиком, — икнула Аня, сдерживая смех.

Она из природного любопытства продолжала стоять рядом и прислушиваться к разговору.

— Нашенские времени зря не теряют, — согласился с ней Колдун, — и мы не будем, да? Как тебя зовут, прелесть?

Я отмахнулась и, цокая каблуками по каменному полу, отправилась за столик, раздумывая, вызвать такси или остаться.

Тихон напрягал и даже чуточку злил, но, подумав, я решила, что выхожу из дома не чаще раза в год и этот нахал мне вечер не испортит. Я не позволю. В кои-то веки куда-то выбралась...

А тем временем две компании уже вовсю знакомились. Наши дамы очаровывали пожарных, пожарные очаровывались дамами, и как будто ничего не предвещало беды, если бы меня не усадили между Тихоном и Фроловым Игорем Николаевичем, командиром 19-й пожарной бригады.

Колдун сидел так, словно эта вечеринка в его честь, только детского праздничного колпака не хватало на голове. Он широко расставил ноги и уверенно наблюдал за знакомством.

— Янина Сергеевна, — представила меня Аня, — можно просто Янина.

— И имя как у богини, — Тихон вообще ничего не стеснялся, растягивая фразы, как объевшийся арбузами бегемот — лениво и довольно.

— Вы знакомы? — утонила Аня, которая, уверена, спать не сможет, если все не выяснит.

— Ча... — начал Тихон.

Пришлось наступить ему на ногу, предупреждая, чтобы не сболтнул лишнего.

— Ча-ча-ча танцевали вместе, — закончил он.

— Яна, у тебя появилось время танцевать? — удивилась другая моя бывшая коллега, учитель математики Роза Львовна.

— Выкроила минутку, — уклончиво заметила я.

Тихон же с самым ехидным выражением лица схватил со стола мою указку и мечтательно продолжил:

— Янина Сергеевна так танцует танец с сумкой... Это новое веяние, постмодерн, вы не знали? Есть танец с саблями, а есть с сумкой. А задача партнера вовремя и красиво увернуться, — напомнил он мне мой маленький грешок с рукоприкладством.

Или уместнее «сумкоприкладством»? В любом случае он заслужил!

— Тебе стоит еще немного потренироваться уворачиваться, — напомнила и я ему о том, что его безбожно поймали.

— Очаровательная женщина, — продолжал Тихон, — такая... Замужем?

— В разводе, — сдала меня Аня, прежде чем я успела открыть рот.

— И Тихон у нас очаровательный, — вступил в диалог парень, имени которого я не услышала.

— О, несомненно, — с иронией согласилась я, — такой... Длинноногий. Зубы… Зубы ровные?

Тихон проглотил смешок и во все тридцать два очаровательно улыбнулся.

— Иго-го, — прокомментировал он.

— И пальцы... Все! А глаза... Особенно левый… — вдохновенно продолжала я.

— Ни одного лишнего, — важно согласился Колдун, — даже аппендицит на месте. Полный боекомплект. Харизматичный, горячий и бешеный со всех сторон.

— Не врет, — подтвердил тот же парень, — Я Колян, кстати.

— Янина, — мягко улыбнулась я, глядя, как официантка расставляет тарелки на столе.

От алкоголя я отказалась, а Тихон сразу же пристал:

— Не пьешь?

— На меня алкоголь плохо влияет, — честно призналась я.

— Может, по стаканчику? Так хочется нарваться на очень плохую училку. Видела такой фильм? Особенно сцена где она машины мыла...

— Ты... боже, я опять забыла, как тебя зовут, — выдохнула я.

— Зови «моя прелесть», — не растерялся Тихон.

— Тебя некому из Шира в Мордор отнести, прелесть? — мило уточнила я.

— Поиграем в гномиков в конце вечера, когда домой вместе поедем, — подмигнул он.

Потянулся, взял со стола стакан с соком и выпил, при этом не отводя от меня горячего, заинтересованного взгляда.

Парень был непрошибаемо уверен в себе. От него веяло тем, от чего еще десять лет назад я бы точно сдалась и, возможно, даже влюбилась. Внутренним мужчиной. Тем, который непоколебимо уверен в себе, своих поступках, действиях... Тот, за кем идут люди, подпадая под влияние его харизмы.

Но сейчас я хотела другого. Спокойствия. Уверенности. Мне было неинтересно начинать короткую интрижку, а с таким, как Колдун, могла быть только короткая, яркая, страстная история, которая закончится к утру.

А я все еще не восстановила самооценку после тяжелого развода с бывшим мужем.

— В хоббитов, — чопорно поправила я и хотела было сосредоточиться на чем-то другом.

Например, на оживленной беседе моих и его коллег, но, кажется, мои попытки отбиться от парня только заводили его.

— Ладно, сегодня игру выбираешь ты. Но потом в училку. И непременно с усиками — тебе так идет!

— О, а я другой фильм вспомнила. «Один дома» называется. В трех частях, но мне первые две больше нравятся, — отмахнулась я.

Он улыбнулся уголком губ, опустил голову на мгновение и поднял на меня взгляд. Такой, что мне очень захотелось сбежать домой, спрятаться под одеялом и снова никогда о нем не вспоминать.

Я поняла, что Тихон не привык к отказам и каждой воспринимал как личный вызов, когда, нагло сверкая глазами, обжигающим шепотом мне на ухо он самоуверенно заявил:

— Спорим, что через две недели ты в меня влюбишься?

Я обалдела, а он продолжил:

— Машину свою ставлю на кон, что через две недели ты со мной пойдешь на свадьбу друга в качестве моей.

— Девушки? — брякнула я.

— Просто моя будешь, и все.

— Ты слишком самоуверен, — хмыкнула я.

— Да, — просто согласился Тихон.

И так меня разозлил, что я на мгновение потеряла самообладание и чуть было не потянулась за указкой...

— Прощайся со своей машиной, Тихон Колдун, никуда я с тобой не пойду и влюбляться в тебя не буду, понял? — мстительно ответила я, но в ответ получила лишь улыбку.

— Понял. И ты пойми, что я не проигрываю.

А потом он просто протянул руку, взял мою ладонь в свою, пожал, сам «разбил» и ухмыльнулся, диктуя правила игры, в которой я участвовать не хотела.

Может, потому, что... боялась?

Глава 5. Тихон

Да-а-а-а!

Кошечка зашипела, выдергивая свою ладонь из моей руки. Кажется, у нее от негодования даже нарисованные усики зашевелились. Никуда не денешься, малышка, не сегодня, но максимум через неделю я тебя получу.

Я так увлекся игрой с леопардовой кошечкой, что не сразу обратил внимание на любопытный нос Коляна, который он сунул в наш диалог с Яниной. И я любимой нижней долей печени почувствовал, что друг мой не просто так с умным видом подсел поближе, поменявшись местами с командиром, пока основной прайд, за исключением замужней дамы, которая уехала домой, развлекали мои друзья.

— Зря вы согласились, Янина, — влез он.

Я расслабился на стуле и победно смотрел на рисующегося Коляна.

— Я не соглашалась, — нос училки взлетел вверх, — он сам.

— Тихон у нас что тот доберман, — душевно продолжал Колян, склоняясь поближе к моей Янине.

— Кобель в смысле? — уточнила Янина. — Так это и без того видно. Но про добермана вы загнули, там максимум шпиц.

Ауч... Язычок у училки, конечно, как мне нравится. Остренький. Даже немного ядовитый.

Я только хмыкнул. Она может сколько угодно убеждать себя в том, что я ей неинтересен, но я уже ее заинтересовал. Как минимум харизмой и нахальством.

Ну такой я, ничего не поделаешь!

Колян спрятал улыбку, но решил нарываться до конца:

— Нет, если что решил, то прет до конца. Он у нас отбитый Колдун.

— Ну это мы еще посмотрим, — пообещала Янина.

— А вы с виду очень приличная женщина, — льстил Колян.

Я начал напрягаться.

— 364 дня в году, — согласилась Янина.

Колян на пальцах посчитал дни, что-то прикинул в уме и обрадовался:

— А один день выпускаете внутренних бесов?

— Просто весело провожу время. Учителям тоже надо отдыхать, — пожала плечами Янина.

— Не поверите, но я такой же. Мы, бюджетники, вообще должны молоко за вредность получать. Вот мы и нашли что-то общее между нами, и это только начало. Весь год я приличный мужчина, а вот один день в году могу почудить. И этот день — сегодня. Янина, я предлагаю вам усложнить задачу для Тихона. Выставляю вам свою кандидатуру в качестве его соперника. Я готов вступить в эту гонку за ваше сердце.

Янина натурально крякнула, потянулась за соком, сделала несколько глотков, аристократично вернула стакан на стол и тяжело вздохнула. Посмотрела на нас по очереди так, словно она психиатр, а мы у нее на приеме.

С тоской перевела глаза на меня, повернула голову в сторону Коляна и откинулась на спинку стула, чтобы видеть обоих. А я готов был открутить другу уши и поменять местами, потому что эта кошечка — моя.

— Не надо было в детстве со спичками играться, бабушка говорила, что боженька накажет. Кажется, всей 19-й пожарной бригадой наказал, — выдала Янина.

Колян улыбнулся так, словно всю жизнь репетировал. И покосился на меня. Почти победно.

Лук хохлатый.

Может, намекнуть Машке моей, что этот чипиздрик на нее слюни пускает не по нормативному акту? Пусть поулыбается, что ли, должна мне все-таки.

Конкуренцию я уважал, но с кошечкой хотел играть в одного.

— Вы ведь ничего не теряете, Янина, награда — ваше внимание. И все честно, по-взрослому. Мы ухаживаем, вы выбираете, — хитромордый лис продолжал нарываться.

— Гладко стелешь, — прошипел я.

— Очень красивая женщина, — пропел Колян так, словно за пять секунд умудрился стать блаженным.

— Я в курсе, — согласился я, — и она моя.

— Нет, погодите, — жестом остановила нас Янина, — вас как зовут?

Это она мне или Коляну?

Надо память училке подправить, сильно мне не нравилось, что она мое имя забывает. Или специально дразнит?

— Тихон... Колян... — в голос дружно представились мы.

— Николай, — она грациозно отмахнулась от меня и обратилась к моему другу, — а ваша ставка какая? Вот ваш коллега по спору машину поставил, а вы?

— Машину? — заржал Колян, встретился со мной взглядом и затих. — Я тоже машину ставлю.

Янина нахмурила бровки, обвела нас с другом профессиональным взглядом строгой учительницы и...

— Ладно. Вперед, мальчики. Если от каждого по машине, потом продать, то я кредит закрою.

Я наклонился к ее уху и напомнил:

— Я не проигрываю, кошечка.

И вообще не ожидал, что она вернет мне улыбку и твердо ответит:

— Я тоже.

В моей груди зажглась новая волна азарта. Словно по венам пустили чистый огонь, который заставлял двигаться строго вперед, не замечая препятствий. Никогда не думал, что с виду обычная, чопорная училка, даже в леопардовом, может так завести. И я не про сексуальное желание, а что-то другое.

Необычная она. Интересная. За маской скромного учителя скрывалась настоящая львица, которая сегодня показала свои зубки и характер. А что там за маской еще пряталось? Правая почка подсказала, что мне все понравится.

Она точно не была пустой и надутой куклой. И не стала одной из очень приличных барышень, которые краснеют при слове на букву «ж». Нет, эта женщина, кажется, имела характер и точно знала, чего хотела.

А я хотел узнать ее поближе.

В тот момент я понял, что игра, которую я затеял от скуки, будет по-настоящему интересной. О последствиях я в тот вечер не думал...

А Колян... Что ж, так даже интереснее. Я боялся, что все будет слишком просто, но друг добавил стране угля.

— Тогда предлагаю отметить это событие танцем, — предложил я, — только указку... ага... и сумочку. Чур сегодня меня не бить, я и так отбитый.

— Я в курсе, — кивнула Янина, — и раз уж я сегодня выгуливаю себя, то согласна танцевать.

— Тащусь от тебя, как шланг по огороду, — выдохнул я, глядя, как она грациозно поднималась.

— Я уже говорила, что аллегории у тебя хромают? Может, устроим литературный вечер? Втроем... Будем читать Бальзака. Или Островского.

— Янина, прелесть, любой каприз, если читать будешь вслух и в этом платье, — решил я.

Она только фыркнула, обошла меня, жестом позвала вторую такую же усатенькую девчонку, с которой они нас арестовали за плохие оценки, с собой на танцпол, и...

Я на пару минут забыл, что собирался делать. Просто стоял и смотрел.

Играла «ай соу ю денсинг».

А она танцевала. Скромно. Ни одного призывного или пошлого движения. Грациозно и, блин, прилично. Но было в ней то, что не каждой дано — природная грация. Каждое движение словно произведение искусства.

Она подняла руки вверх, рисуя кистями круги в воздухе, немного качнула бедрами из стороны в сторону, сделала шаг вперед и тряхнула головой. Копна светлых волос, переливаясь в свете софитов, гладила ее спину, вызывая натуральную зависть.

Интересно, даст себя коснуться?

Янина не обращала на меня внимания, словно вообще забыла, что я за ее спиной. И это било по моему эго. Очень.

Пришлось тряхнуть головой, напомнить себе, кто я такой, и красиво идти к ней. Ее подруга заинтересовалась, а вот Янина играла в Снежную Королеву.

Не учел я одного: что Колян тоже воспримет этот спор серьезно и потащится на танцпол за мной.

А дальше... Мы напоминали двоих павлинов, исполняющих брачные танцы перед самой крутой самочкой.

И я еще ржал над Фролом полчаса назад!

Азарт, Колдун, до хорошего не доводит, да.

Янина смотрела на нас минуты две, а потом засмеялась, покачала головой и ушла за столик — пить сок. И танцевать стало уже неинтересно. Особенно когда она взяла свою сумочку и уплыла в дамскую комнату.

Пришлось цеплять Коляна и тащить на улицу — подышать и поговорить.

Мы встали на крыльце плечом к плечу, а я наехал:

— Колян...

— Что? — с издевкой протянул он.

— Травматологическое отделение по тебе плачет, — покачал я головой. — Кошечка моя.

— Кошечка выбирает сама, Тихон, а эта точно не для тебя.

— Ты давно стал прынцем, спасающих кошечек из моих лап?

— Сегодня. А это тебе за Розочку.

— Тогда все честно было, — напомнил я.

— Дак и сейчас честно. Мы с тобой в курсе, кошечка тоже.

— Я не понял, а ты по Арии уже слюни не пускаешь? — припомнил я.

Колян загадочно отвернулся, а из кафе уже вылетала кошечка. Взведенная, она держала в руке мобильный и нервно тыкала пальчиком в экран.

— Ты нам даже туфельку не оставишь, кошка? — подошел я поближе.

— Не до тебя, — прошептала она, — такси не могу вызвать.

Она подняла голову и посмотрела растерянным взглядом чистых голубых глаз.

У меня в горле пересохло.

— Что случилось? — слова звучали хрипло.

— Мне нужно срочно уехать!

— Поцелуешь — довезу, куда скажешь. Вторым номером поедешь?

— У тебя байк? — уточнила она.

— Ага, так быстрее.

— Куда ты все время торопишься?

— Жить, — улыбнулся я, доставая ключи от байка.

И взглядом обозначил своего мустанга на парковке.

— Поехали? За поцелуй. Хотя бы в щеку, — я поднял ладони вверх.

Янина отмахнулась и снова уткнулась носиком в мобильный.

— Да не приедет такси, это я наколдовал отсутствие машин. Тебя везу я.

— Не буду я тебя целовать! Даже в щеку! У меня бабушка пропала! — рассердилась она.

— Бабушку надо найти. И я готов помочь. За поцелуй.

— Тихон!

И даже имя вспомнила!

— Тогда иди пешком. Или могу байк одолжить, осилишь?

Я с вызовом посмотрел ей в глаза. Сначала в них была растерянность, сменившаяся страхом, а потом появилась холодная решительность и что-то шкодливое.

Янина уверенно сняла ключи с моего пальца и пошла к байку. А мы с Коляном с любопытством наблюдали, когда закончится ее решительность. Хватит ли ее хотя бы на него сесть.

Я с ухмылкой смотрел, как Янина садится на байк, поправляет подол платья, оценил ровные, стройные ножки, и у меня ни разу ни екнуло, когда она профессионально надела шлем на голову, застегнула...

Напрягаться я начал, когда она профессионально мой байк завела.

Меня отключило ненадолго, а когда пришел в себя, услышал:

— Байк заберешь в том дворе, где нас арестовали.

Закрыла визор и...

Я смотрел, как кошка в леопардовом уезжает на моем байке, и охреневал по-взрослому!

Колян засвистел, а я выдал:

— Моя будет! Я не я буду, если не добьюсь эту кошку! Это... Охренеть! Шкатулка с сюрпризами. И я хочу посмотреть все!

Глава 6. Янина

— Мам, я дома, меня тетя Лиля привезла, — услышала я голос дочери из прихожей.

— Как прошла ночевка? — крикнула я.

Сидя в своей спальне у зеркала, я размышляла, что конкретно из моей косметики сможет замазать темные от недосыпа круги под глазами. Поспать мне удалось всего пару часов, а проснуться и взбодриться не помогли ни крепкий кофе, ни холодный душ.

— Нормально, — Элина заглянула в комнату, сдувая с лица челку.

Сняла джинсовую курточку, повесила ее на плечики и упала на мою постель.

— Что случилось? Ты не спала? — уточнила дочь, накручивая светлую прядь волос на палец.

— Не спала, — согласилась я.

— Что? Вчера хорошая вечеринка была? — Элина сморщила носик, а глазки дочери загорелись.

— Нет, твоя прабабушка вчера ночью ушла гулять, а мы с бабушкой ее до утра искали, — потирая лицо ладонями, рассказала я.

— И где она была? — удивилась дочь.

— Не знаю. Мы сходили ко всем ее подругам, обошли весь район, даже вызвали полицию. Ее нигде не было! А в пять утра мы вернулись домой и нашли прабабушку там! И она не говорит, где была!

Я экспрессивно взмахнула руками, показывая всю степень возмущения поступками бабули, которой три месяца назад стукнуло девяносто два года.

— Деменция? Альцгеймер? — предположила дочь. — Хотя бабуля Зина еще бодра и помнит даже то, чего не помнишь ты.

— Именно! — согласилась я. — Ладно, сейчас я еще раз умоюсь и приготовлю тебе завтрак.

— Не надо, тетя Лиля нас покормила. А обед я сама приготовлю. И в четыре я пойду гулять с Кирой, ладно?

— Ладно, но в девять ты должна быть дома, уже темнеет, — попросила я.

— Помню, мам, — лениво протянула дочь, поднялась с моей кровати и ушла в свою комнату.

Я снова вздохнула и попыталась вспомнить, что я делала... Точно, собиралась замазать круги под глазами, у меня сегодня ученики.

В прошлом году я сосредоточилась на частном преподавании, которое и кормило нас с дочерью последние три года, когда от нас ушел мой не совсем уважаемый супруг с формулировкой «ты стала слишком уставшей и меня не вдохновляешь!»

Уж не знаю, в какое творчество Роман решил удариться и на что я должна была его вдохновить, но бывший собрал вещи и ушел. Вдохновляться, разумеется, но не на творчество, а на судебный процесс, в котором мне предложили либо продать нашу общую квартиру и поделить сумму, либо выплатить бывшему его третью часть. Остальные две делились между мной и дочерью.

Нашу трешку мы купили в ипотеку задолго до рождения Элины, планируя семью, детей и на всю жизнь, да. Удобно расположенную рядом с моими и его родителями, буквально на соседних улицах.

Сказать, что тогда моя жизнь рушилась на глазах, — это ничего не сказать. Я осталась одна с подростком, с мизерной зарплатой и без каких-либо перспектив.

И наверное, тогда вместо старого фундамента появился новый, который я укрепляла слезами и какой-то упрямой решительностью. Я выплатила бывшему его долю, оставив за собой квартиру. Набрала учеников на частное преподавание — столько, что не всегда понимала, какой день недели, время года и забывая свое имя.

Я работала в школе, прибегала домой, на скорую руку готовила еду для дочери, запиралась в своей комнате и преподавала. Сначала ученики приходили ко мне домой, а потом сарафанное радио сработало так, что ко мне стали записываться ученики на онлайн-занятия, из других городов.

Тогда я поняла, что отчаявшаяся женщина, у которой за спиной ее ребенок, способна на все!

Три года назад нам с бабушками пришлось поменяться квартирами. Наша была на первом этаже, а они жили на третьем, в особенности бабушке Зине было тяжело подниматься, да и поликлиника была к ним чуточку ближе, и мы переехали в квартиру родителей, а они в нашу.

А прошлой осенью, когда вернулась Данелия, я решилась начать свое дело. Открыть свою школу. Было очень страшно, до похолодевших кончиков пальцев, но я уже знала, что не пропаду. Что бы ни случилось — мои знания всегда оставались со мной, ученики только прибавлялись, а значит — я справлюсь!

Я лениво собиралась на работу. Навела макияж, надела легкий белый деловой костюм, убрала длинные волосы в пучок на затылке, завершила образ туфельками на низком каблуке, взяла свою сумку и крикнула:

— Элина, дочь, я ушла! Если что — звони.

— Пока, мам!

Я заперла дверь, лишь покачав головой. Дочь взрослела, становилась самостоятельной и старательно сепарировалась от меня. Я знала, что это нормально, но иногда скучала по тем временам, когда она была маленькая. Как скучала сегодня.

Я вышла на улицу, подставляя лицо солнечному свету, и побрела к автобусной остановке. Подошла к тому самому чертовому проулку, где мне не посчастливилось оказаться жертвой креатива одного конкретного трепача, увидела там его байк и тихонько выругалась.

Ключи от байка, которые до сих пор лежали в моей сумочке! Вчера было не до него, да и сегодня тоже, но кто знает этого чокнутого на всю голову? Не хватало еще, чтобы он меня нашел.

В спор я не верила, в намерения его и его приятеля из 19-й бригады — тоже. Пошутили и хватит. Это вчера я была безбашенной Яниной, а сегодня я уважаемый педагог — Должанская Янина Сергеевна. И до следующего года я первую субличность больше выпускать на волю не планировала.

Немного подумав, я позвонила Данелии, сказала, что задержусь, и взяла курс на отделение полиции, в котором у меня случилось рандеву с Тихоном и, главное, с капитаном Шереметьевым.

Капитана я нашла быстро, мне подсказали, что тот восседает в кабинете на третьем этаже и, о, удача, сегодня на службе. Я осторожно постучалась в обшарпанную дверь, услышала грозное «войдите». И вошла, да.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.

Капитан Шереметьев мазнул по мне взглядом, уткнулся носом в бумаги и жестом равнодушно указал на стул.

— Я ненадолго, — с достоинством попросила я, — вы меня не помните, но чуть больше недели назад я здесь случайно оказалась с Тихоном.

Капитан отложил бумаги и заинтересованно посмотрел на меня.

— И что? Хотите на него заявление написать?

— Я слышу угрозу в вашем голосе, но сделаю вид, что не обратила на нее внимания. Я понимаю, что он ваш друг. Я пришла не за этим. Дело в том, что у меня оказалась личная вещь Тихона, совершенно случайно.

Выражения лица капитана стала ехидно-скучающим. Подозреваю, что он не очень хорошо обо мне подумал, наверное, решил, что я одна из поклонниц его волшебнутого друга, которая после ночи любви жаждет продолжить знакомство с неуловимым любовником.

Пусть думает что хочет! Меня это уже не волновало!

— Колдун опять номер телефона не оставил? — издевательски хмыкнул капитан.

— Не могли бы вы ему передать? — Я выдавила свою лучшую улыбку, достала ключи от байка и положила на стол капитана. — Буду вам очень признательна.

— Погодите, — напрягся Шереметьев, — что, даже номер телефона не спросите?

— Зачем? Я не собираюсь больше с ним видеться. Не произвел впечатления, знаете ли, — душевно поделилась я.

— Это что-то новенькое. Погодите.

Капитан достал мобильный, набрал номер и произнес в трубку:

— Колдун, мне тут ключи девушка принесла. От чего ключи?

— От байка, — вежливо ответила я.

— Задержи ее! — заорал Тихон так, что даже я услышала. — Слышишь? Не отпускай, я щас примчусь!

Капитан Шереметьев почесал в затылке, отключил вызов и как-то растерянно посмотрел на меня.

— Не имеете права, — пропела я, — в противном случае я буду жаловаться прокурору Липницкому на превышение полномочий.

Сын прокурора Липницкого учился у меня два года и с моей помощью на «отлично» сдал экзамен. А его благодарный папа оставил свой контакт «на всякий случай».

Шереметьев крякнул, сглотнул, а потом так улыбнулся, что, казалось, вокруг него заплясали солнечные зайчики.

— Неужели Колдун запал?

— Скорее, пал жертвой собственного азарта и авантюризма, — с достоинством ответила я. — Я пойду?

— Ему что-то передать? — развеселился Шереметьев.

— Передайте, что переднее колесо на байке нужно подкачать. Всего доброго, капитан.

— И вам! — с уважением протянул капитан.

Я осторожно прикрыла дверь и заторопилась к выходу: встреча с Колдуном в мои планы не входила. Быстрым шагом я покинула отделение полиции, свернула во дворы и оттуда вызвала себе такси, решив, что так быстрее и безопаснее.

Дана уже была на работе и заказывала нам учебники для подготовительной группы.

Я молча налила себе кофе, а беременной подруге — травяной горный чай, который нам бесперебойно поставлял Хасан Муратович, муж Данелии. Кроме чая, этот мужчина каждый день присылал для нас всех свежие фрукты, ягоды и много восточной еды производства его замечательной матушки, чтобы «все были сытые, на сытый желудок лучше работается, это я вам говорю, клянусь мамой, всеми родственниками и капилляром!»

Я выставила на стол домашнее печенье и ждала, пока подруга закончит переговоры.

Дана убрала телефон в карман, выдохнула и улыбнулась, глядя на стол:

— Спасибо, я голодная как волк!

Она расслабленно села за стол, сделала глоток чая и спросила:

— Как вчера погуляли? Яна... По лицу вижу: тебе есть что мне рассказать!

— Может, поговорим о работе? — с надеждой спросила я.

— Янина, что? — испугалась Дана.

— Ничего, не нервничай, тебе нельзя!

— Яна, что случилось? — надавила подруга.

Данелию пугать я не хотела, поэтому с неохотой, но рассказала все, что произошло вчера. И о сегодняшнем путешествии к капитану тоже рассказала.

— И ты угнала у него байк? — уточнила Дана, когда устала смеяться.

— Взяла на время, — пожала я плечами. — Боже, я так боялась, что разучилась ездить!

— Кстати, а почему ты перестала ездить? Господи, я уже и забыла, что ты увлекалась байками...

— Я Элиной забеременела и с того дня больше не садилась за руль. Свой байк продала. Я как никто знаю, насколько это опасное увлечение, а у меня появилась дочь, и я не имею права собой рисковать. Сама много раз падала и ломалась. А вчера... Не знаю, что на меня нашло. То ли Колдун этот так на меня повлиял, то ли атмосфера в целом, и бабушка пропала... Но уехала я красиво, ты бы слышала, с каким звуком падала его челюсть!

— Так а что со спором вашим?

— Парням было скучно, они решили за мой счет развлечься этим спором, возможно, решили, что я уеду с кем-то из них. Я верю, что мы больше не увидимся. Да и, знаешь, мне вчера экстрима на год вперед хватило, больше не хочется.

— А как же любовь? Ты хотела влюбиться.

— Недоформулировала. Я хочу надежного, взрослого, уверенно стоящего на ногах, верного мужчину. Дана, забудем про Колдуна, это точно не он. И уверена, что мы больше не встретимся. Давай работать?

— Давай, — согласилась Данелия.

Мы допили чай и до четырех часов работали. Я доделывала учебный план, провела три частных занятия с учениками, а когда закончила, Дана предложила:

— Прогуляемся? У меня спина затекла, а Хасан по делам уехал.

— Конечно, — сразу же согласилась я, — я на сегодня все закончила.

Мы заперли школу и неспешно побрели по улице, наслаждаясь погодой. Обсудили детей, мужей и наши планы, а когда немного устали, Дана предложила:

— Пойдем в кафе зайдем? Там такие вкусные пирожные подают, мне Хасан покупал на днях, пальчики оближешь!

— Конечно, пойдем, — с улыбкой согласилась я.

Мы перешли через дорогу и вошли в помещение, пахнущее булочками с корицей. Закрыли дверь и...

— Эй, пушная, у меня что, на морде лица написано, что я кошачий акушер-гинеколог?

— Мя-а-а-ау!

Этот чуть насмешливый голос я бы узнала из тысячи.

Слегка обалдев, я повернула голову, а тот, кого я планировала больше никогда не встречать, словно почувствовав мое появление, медленно обернулся.

Тихон стоял у стола и эмоционально взмахивал руками, глядя куда-то в угол.

Пауза. Казалось, что воздух уплотнился и стал вязким. Тело Колдуна напряглось, а я была готова к побегу. Он смотрел мне в глаза. В его взгляде было что-то такое... Триумф от неожиданной встречи.

А потом взгляд изменился. Стал игривым. Шкодливым. Словно он что-то задумал. Я застыла, а это чудо быстрым шагом подошел ко мне и прошептал:

— Роды когда-нибудь на первом свидании принимала?

Нет, он невыносим!

Глава 7. Янина

— Колдун! — выплюнула я.

— Сама пришла, кошка, даже искать не пришлось,, — самодовольно пропел он, осматривая меня с ног до головы так, словно только что выиграл спор, я уже принадлежу ему и прошлую ночь мы провели вместе.

Взгляд был настолько собственнический, что я даже растерялась на некоторое время.

Колдун просто вводил в ступор своей уверенностью в том, что женщины должны штабелями на дороге укладываться, дабы удовлетворить все его желания прямо на месте.

Откровенно говоря, каких-то десять лет назад я бы, наверное, на все это купилась, но не сейчас, когда голова была занята совершенно другим. Бизнесом, например.

Данелия не вмешивалась. Она отошла в сторонку и во все глаза рассматривала нахала.

— Мя-а-а-а-у, — разрушил очарование момента пронзительный вопль кошки, которая медленно брела к Тихону, переваливаясь с лапы на лапу.

— Что с ней? — уточнила я.

— Рожает, — едва ли не со страхом поделился Тихон, — и рожать она почему-то хочет со мной. Кошка, вот ты тоже кошка и тоже женщина, ты должна уметь рожать. Мне что делать?

— Везти к ветеринару? — предположила я, игнорируя сомнительные комплименты.

— Как я ее на байке повезу? Я его, кстати, забрал, а ты могла бы и...

— Ма-а-а-а, — на одной ноте требовательно взвыла кошка.

Подошла к Тихону и села возле его ноги. Друг Тихона, сидящий за столиком, молча ржал, не вмешиваясь в роды и наш диалог. А вот молоденькая администратор ревниво косилась на меня. Подозреваю, что этот хитрый жук решил не терять времени даром и, пока не зашла я, обаял девушку.

— Забирайте кошку и уходите, — велела она, подтверждая мои догадки.

— Мне ночью на лоб диплом кошачьего акушера-гинеколога налепили, а я не вижу? Куда забирать? — возмутился Тихон. — Я ее вообще не знаю, это не моя кошка. На улице меня увидела и как давай идти за мной, мяукать и рожать! А разве кошки не сами рожают?

— Сами, — вклинилась в наш диалог Данелия.

Тихон удовлетворенно улыбнулся, посмотрел ей в лицо, опустил глаза и заметил животик моей подруги, который она заботливо прикрывала ладошкой.

Побледнел. Сглотнул и уточнил:

— А вы не того? Рожать не собираетесь?

— Собираюсь. Вот в поиске своего акушера, — величественно кивнула Дана и добавила: — Мяу!

Как я не рассмеялась в голос, даже для меня загадка. Выражение лица Колдуна стало по-настоящему растерянным, буквально на пару секунд, но я успела насладиться.

— Дайте угадаю: вы подруги, да? — озарило Тихона.

— Кошку забирайте, вы мне сейчас всех гостей распугаете, кто оплачивать будет? Или я сама ее выкину! — вновь напомнила о себе администратор.

— Ты ж была не против. О, женщины, имя вам коварство! Коробку дай какую-нибудь, что ли. И пеленку! Пожалуйста! — взмолился Тихон.

Через две минуты кошку заботливо переложили в коробку, а Колдун уже вызывал такси до ближайшей ветеринарной клиники.

Он сел на корточки у коробки, где серая уличная кошка смотрела на него с такой надеждой, что у меня сердце сжалось от жалости к бедняге. Данелию тоже проняло: подруга в беременность стала очень сентиментальной.

И когда такси приехало, а Тихон вероломно потащил меня за собой, я не то чтобы сопротивлялась.

— Сзади с коробкой сядешь! — велел он уже на улице.

— Я в белом, и кошка выбрала тебя приемным отцом котят, так что будь любезен, сиди и помогай! — не согласилась я.

— В белом, значит, на доктора похожа. Должна ее успокоить, поговорить.

— Один поедешь, — пригрозила я.

Колдун сдался, я села вперед, а он заботливо поставил коробку на сидение, сел рядом и велел:

— Гони!

— Это что? — напрягся водитель. — Вы написали, что женщина рожает, какая женщина, в коробке женщина? Я кошку не повезу! Вы что придумали, а?

— Вам Тихон двойной тариф оплатит, — мягко пообещала я и улыбнулась.

Тихон всем видом показал, в каком гробу и каких тапочках видел «двойной тариф», но промолчал.

А водитель немного успокоился, и машина наконец тронулась с места. Таксист без конца смотрел только на заднее сидение, так что я даже забеспокоилась о нашей безопасности, но к клинике, находящейся через два квартала, нас привезли быстро.

Колдун протянул таксисту доплату с таким видом, словно заразил купюры сибирской язвой, схватил коробку и поспешил в клинику.

— Мы рожаем! — заорал он с порога. — Что смотрите? Акушера вызывайте! Гинеколога!

— Мужчина, это ветеринарная клиника, — глядя почему-то на мой живот, не очень приветливо уведомила его девушка за стойкой регистрации.

— Я в курсе, малышка, какая эта клиника. Позови мне дядю или тетю ветеринара, который примет роды у нашей кошки, — сменил он тон на очаровывающий.

На девушку это подействовало молниеносно, и спустя две минуты коробку и кошку у нас забрали. У Тихона взяли короткое интервью о том, как он встретил кошку, а я уже было засобиралась уйти по-английски, но была остановлена у входа горячим шепотом:

— Куда?..

Колдун взял меня за локоть, осторожно развернул к себе и пристально посмотрел в лицо.

— Домой, — удивилась я.

— Тебе что, неинтересно, кто у нас родится? — игриво уточнил он, становясь собой.

— Уверена, ты станешь прекрасным приемным отцом котятам, — заверила я.

— Им нужна приемная мать! — не согласился он.

— И найдешь им приемную мать, — закончила я.

— Кстати, ты бабушку нашла? — озарило Тихона, который осторожно оттеснял меня от выхода к стене, дабы не дать снова уйти.

— Нашла, — кивнула я, — и мне пора, меня дома ждут.

— Кошка, а куда ты все время убегаешь? Боишься, что я спор выиграю? — голосом змия-искусителя прошептал Тихон.

— Понимаешь, Колдун, не у всех есть столько свободного времени, как у тебя, — объяснила я, — некоторые работают.

— Я тоже работаю, — обиделся он, — в 19-й пожарной бригаде. Кстати, могла бы и туда ключи принести.

— Понятия не имею, где вы базируетесь.

— Тебя в интернете забанили, да? — уточнил он.

— Может, я хотела Шереметьева еще раз встретить, — пожала я плечами.

— Э, нет, мы с тобой к нему на свадьбу и идем через две недели, — испугался Тихон, — занят он. Влюблен аж жуть как сильно! Бага в смысле, ну и я тоже. В тебя, кошка.

— Ты сказки будешь девочкам помладше рассказывать, они еще верят в чудеса и принцев на белом коне. Ни на какую свадьбу я с тобой не пойду.

— А тебе сколько лет?

— Тридцать шесть, — спокойно ответила я.

Потому что не видела смысла кокетничать и скрывать свой прекрасный возраст. Я была адептом движения «взрослеть красиво и с достоинством».

— Выглядишь максимум на тридцать, — уважительно покачал головой Тихон.

— Нет, выгляжу я на свои тридцать шесть. Я скучная взрослая женщина, педагог до мозга костей, и тебе нечего ловить со мной. Забудем про твой дурацкий спор и разойдемся, да? Котятам привет, пришлю почтой молочко в пожарную часть для них.

— Скучная, говоришь? — хмыкнул Тихон. — Ты? Ты мой байк угнала!

— Взяла на время покататься, жалко тебе, что ли? Кстати, колесо...

— Бага передал, подкачаю. Так что, училка, покажи мне, какая ты скучная, потому что спор я не отменяю. Или боишься, что влюбишься?

— В тебя? — с сарказмом уточнила я.

— А что во мне не так? — искренне удивился Колдун.

— У меня встречный вопрос. Почему бабники проводят с женщинами всегда только одну ночь? У тебя все так плохо, что на вторую никто не соглашается?

— Все мечтают попасть в мою постель второй раз, — хищно прошептал он.

— Да? Чем докажешь? Рекомендательные письма есть? Хотя бы три предоставь, тогда подумаю.

Он восхищенно приоткрыл рот и сверкнул глазами.

— А что тут думать, мы с тобой уже котятами породнились, не отвертишься, — в его голосе звенел восторг.

— Меня не приплетай, — попросила я, — у моей дочери аллергия.

— У тебя дочь?

— Ей тринадцать лет, — согласилась я, надеясь, что наличие у меня ребенка немного остудит его пыл, но не тут-то было.

— Ну вот, а говорила, что рожать не умеешь, — выдал Тихон с широченной улыбкой.

— Тебя вообще ничего не смущает? — не поняла я.

— Смущает, что я номер телефона твой не взял.

— Ты...

— Родила! Трое котят, два мальчика и девочка, — огласил коридор счастливый голос доктора.

— Родила! Трое! — так просиял Тихон, словно только этого и ждал. — Эй, док, с ними там все нормально?

— А что им будет? — пожал плечами мужчина.

Колдун даже расслабился и словно выдохнул. Мне плохо верилось, что он мог волноваться из-за уличной кошки, но весь его вид буквально кричал об этом.

— Пойдем, глянем на наших приемышей? — с какой-то надеждой предложил он.

— Только потому, что тебя рядом с молодой мамой нельзя оставлять одного, — прошипела я, понимая, что тоже волновалась за животное.

Тихон только хмыкнул, и мы вдвоем отправились в гости к кошачьей маме и тройне.