Я лист переверну и так и так…

Прочту на нём все видимые строчки.

Я разгадаю каждый тайный знак,

Но никогда не доберусь до точки…

Стихи не продаются

 
Мной давно замечено:

Стихи не продаются.

Печатаются, пишутся

И иногда – поются.

И даже покупаются…

Но не продаются.

Их ценность выше всех банкнот,

В них человек иной живёт:

Не тот – кто ест, не тот – кто пьёт,

А тот – кто в сердце, да! Вот тот:

Кто ранен часто, кто в тоске,

Чья жизнь порой на волоске,

Тот, кто прошёл и боль, и стыд,

Тот – кто унижен, тот – кто бит,

Тот, кто из тёмного угла

Уже не выйдет… Никогда…

Я знаю тех, кто много пишет,

Но не прочтёт вслух ни строки,

Их искренние многостишья

От сердца, а не от руки.

Их пишет жизнь. И тиражом

Такие вряд ли разойдутся.

Они – как по сердцу ножом.

Такие – нет. Не продаются.
 

Я не вернусь в СССР

 
Я не вернусь в СССР —

Не надо больше ностальгии.

И не сложить из полусфер

Фигуру неподъёмной гири.

Никак – ни вдоль, ни поперёк —

Уже я не сыграю в детство.

Заледенелый козырёк —

Как кепка старого подъезда.

Но в эту дверь я не пойду —

Там нет живых воспоминаний.

Однажды, в лютую пургу

Весь дом рассыпался на грани.

Я не вернусь в СССР,

Он – как мираж изнемождённым,

Но, словно вечный пионер,

Я остаюсь тогда рождённой.
 

Чернила

 
В те времена, когда снаружи мало красок,

Палитра раскрывается внутри.

Она распишет персонажей сказок,

Добавит в сцены яркий колорит,

Словам придаст особенный оттенок,