Czytaj książkę: «Испанский стыд»

Барселона – интересный город. Красивый и безразличный. Эмоциональный и рациональный.

Во время сиесты не купишь даже воду: если не подумал о себе заранее – никто ради тебя не станет жертвовать своим отдыхом. На завтраке в отеле хочешь уменьшить кондиционер, который попросту сдувает – но персонал возмущенно включает заново. Ишь ты, понаехали и командуют!

Это ещё что, на стене вдоль дороги большими буквами выведено "tourists, go home!" А уж если попытаешься на улице задать вопрос не на испанском, то могут промолчать или резко заявить:

– No English!

В общем, после приветливых и услужливых азиатов было… странно. Но именно этот колоритный город стал завершающим пунктом кругосветки «Москва – Бангкок – Екатеринбург – Барселона – Москва». Кругосветка – это когда один экипаж отправляется по цепочке в разные пункты, можно за две недели половину земного шара облететь. Успеваешь и притереться к коллегам, и породниться, и надоесть.

В Барселоне предстояло провести 4 дня. Первый день шоппинг. Второй и третий каждый коротал по-своему. А на четвёртый девочки собирались на пляж, мальчики на футбол – играли команды « Реал» из Мадрида и Барселоны.

....

Саша с громким выдохом захлопнула крышку ноутбука и заметалась по номеру, ища что бы разбить или обо что разбиться. Через пару минут она решительно подошла к телефону и набрала номер Ярика.

– Что делаешь?

– Сплю.

– Есть что выпить?

– Только водка.

– Сейчас приду.

Девушка достала из холодильника пачку вынесенного с борта томатного сока и почти целую шоколадку. Через минуту она стояла на пороге номера мальчишек.

– Ты же не пьёшь, – неуверенно произнёс Ярик.

– Наливай, – отрезала Саша.

Она схватила протянутый пластиковый стаканчик, задержала на мгновение дыхание и опрокинула жидкость в себя. Ничего не почувствовала, будто выпила слегка подогретую воду.

– Давай ещё.

Ярик налил ещё раз и поставил рядом стакан с томатным соком – другой закуски не было. Она опрокинула залпом и снова не ощутила ничего особенного. Зато смогла говорить.

– Он решил остаться с женой.

– Когда он сообщил тебе?

– Только что прочитала письмо.

– То есть он даже не позвонил, поставил в известность официально в одностороннем порядке?

– Пишет, что не сможет смотреть в мои глаза, сердце разрывается. Чувствует себя скотиной, не хочет,чтобы его ребёнок страдал так, как когда-то он.

– А ты серьёзно думала, что он уйдёт из семьи?

– Я боялась этого. Хотела разорвать отношения, чтобы не быть разлучницей. Хотела говорить с ним, держа за руку, ставить точку самой. А получилось вот так… Наливай. Ничего не чувствую.

Ярик удивлённо наблюдал, как девчонка весом в два раза меньше его, которая до того при нём пила только пиво, хлещет водку и не морщится.

К концу бутылки Саше показалось, что действие началось, но для достижения цели этого было мало.

– Я видела бар на этой улице. Пойдём туда.

– Эй, подруга, тебе не хватит?

– Ты что, оставишь меня одну?

Саша помнила полумрак и прохладу в заведении, помнила, как заказала текилу, как спорили с Яриком о происхождении выражения « испанский стыд».

– Это когда стыдно, например, за поведение соотечественников за границей… Думаешь, просто так нас тут не любят?

– Как можно отвечать за чьи-то поступки?

– У меня так бывает… Стыд разный. Интересно, если мне стыдно за то, что я в Барселоне бухаю потому, что меня бросил любовник, это тоже испанский стыд?

…Она помнила ещё, как пошла в уборную и даже – смутно – как выходила из неё.

…Потом Саша осознала себя лежащей в постели и поняла, что номер чужой, она одета и заботливо прикрытая одеялом.

Словно издалека, доносились голоса – оказалось, весь экипаж собрался в номере ребят на послеполётный брифинг (так назывались весёлые посиделки с горячительными напитками).

– Что с Сашей, ей плохо?

– Да, голова болит.

Никому в голову не могло прийти, что скромница Александра в дупель пьяная валяется на чужой кровати,пока она не подала голос:

– Ну что топаете, как слоны? Нельзя потише?

Понимающе переглянувшись, гости бочком потянулись к выходу, а Саша снова провалилась в тяжёлый сон.

Утро было недоброе.

– Ярик, ты почему лифчик не снял, изверг? У меня же теперь болит всё! Господи, голова, моя голова…

– Сашка, нельзя так делать. Нельзя доверять мужчинам. Ты ж тут пока валялась, мой придурок-сосед кругами вокруг ходил в надежде прилечь рядом.

– Но ведь тут был ты! Всё же хорошо, правда?

– Это сейчас хорошо, да. Но я мужик, Сашка! Мы пили вместе, нельзя мне так доверять.

– Тю! Да ты ж мне любезно ночью волосы держал, когда… Ой, опять! – и она скрылась в туалете.

…

Саша решила не отлëживаться в номере, а погулять по городу с ребятами. Головная боль была уже вполне переносимой, одиночество в четырёх стенах не радовало – лучше провести день динамично. Вскладчину они взяли напрокат тачку – чёрную, блестящую, дорогую, чтобы проехаться с понтом.

Заехали в искупительный храм Temple Expiatori de la Sagrada Família, прошвырнулись по торговым центрам. Во второй половине дня припарковались возле стадиона, чтобы купить билеты на матч.

Саша оказалась не готова к стоянию в очереди на сорокоградусной жаре.

– Мы быстро, – сказали ребята и оставили её в машине.

Довольно быстро девушка почувствовала, что кондиционер больше не работает. Пощёлкала кнопки, поискала в бардачке ключи – разом вспомнились страшные новости о гибели детей в автоматизированных автомобилях.

– Ну и ладно, вот я умру, а ему будет стыдно… потом узнает – будет помнить всю жизнь про своё трусливое письмо…

Ещё минут через десять мысль о романтичной гибели перестала казаться такой соблазнительной. Чёрная машина на солнцепеке довольно быстро превратилась в сауну. Мобильник Саша оставила в номере – чтобы не прочитать вдруг смски от Него и не случилось соблазна ответить. Пусть мучается.

Девушка с трудом делала медленные вдохи и выдохи, стараясь сохранить кислород. Крупные капли пота катились по её лицу и телу.

– Эффект для похудения не хуже обёртывания, – она пыталась шутить сама с собой.

Волосы стали жирными, тяжёлыми, дыхание всё более затруднённым.

Вскоре пришло осознание, что гибель от удушья посреди Барселоны не только не романтичная, а как минимум дурацкая. Вот это будет стыд – отхватить после смерти премию Дарвина.

Да и сама она вряд ли будет выглядеть Спящей красавицей… скорее, скрюченной,с выпученными глазами и искажённым лицом.

От такой перспективы началась паника. Завидев пешеходов, Саша стала кричать, изо всей силы колотя кулачками по стеклу. Странное зрелище – в самом центре мегаполиса стоит дорогой автомобиль, в котором кричит и плачет девушка, а прохожие отводят взгляд и ускоряют шаг.

После дикого, животного ужаса, пришло отчаяние. Девушка старалась плакать тихо, потому что навзрыд было очень больно. Она поняла, что в кино – красивый обман. Что человек, который задыхается, не просто засыпает от головокружения – нет, это страшно и мучительно. В горячем воздухе почти не осталось кислорода, вдохнуть хотелось поглубже, но каждое микродвижение, каждый спазм лёгких вызывал режущую боль в груди.

В голове крутились мысли про то, что это конец. Самоубийство практически – ведь она намеренно не взяла в телефон, сама решила остаться в этой чёртовой машине. Ни на помощь позвать, ни с мамой попрощаться, сказать ей хоть пару ласковых слов на прощание…

Сколько времени прошло с момента ухода ребят, она не знала. И вдруг увидела в окно Юлю и Катю – ура, спасение! Не тут-то было. Девушки вернулись в машину, устав стоять в очереди и думая, что Саша откроет им дверь. Ключи по-прежнему оставались в кармане Ярика.

Катя, поняв, что происходит, бросилась назад. Юля – старший бортпроводник – спокойным и твёрдым голосом разговаривала с полуобморочной пленницей мерседеса, задавала вопросы, требовала смотреть на неё и ни в коем случае не закрывать глаза.

Теряя сознание, Саша подумала, что её кончина будет выглядеть ещё глупее, чем казалось поначалу.

Хлопок, резкий звук распахивания двери – сильные руки подхватили тело. Она облегченно прижалась щекой к спасителю, не в силах двигать онемевшими конечностями. В насквозь мокрой одежде, липкая, скользкая и едва дышащая, как рыба на берегу, девушка не могла осознать, что мучения закончились.

....

Сидя на краю кровати, Ярик протянул воду со льдом.

– Девочка, – он внимательно смотрел ей глаза, – ни один на свете мужчина этого не стоит.

– Даже ты?

– Я тем более. Каким ебланом надо быть, чтобы уйти с ключами?

– Слушаю тебя – и накрывает испанский стыд за твои умственные способности.

– Так, похоже, выздоравливаешь. Ну, я пошёл.

– Топай. Не забудь передать привет жене, когда будешь рассказывать, с каким ебланом она живёт.

Наслаждаясь прохладой кондиционированного воздуха, Саша легко вздохнула и взяла в руки телефон. Сообщений не было.

Открыв мессенджер, она напечатала сама:

– Привет. Я просто хотела сказать, что люблю тебя, мама.