Czytaj książkę: «Буданакша. Действие терпеть»

Юг. Начало

– Я должна стать преемником Великого Шакку, – сказала юная девушка своему отражению в зеркале. Экли любила окружать себя предметами роскоши, ее покои были образцом совершенного вкуса и самых изысканных удовольствий. Золото, драгоценные камни, редкостные вещи, дорогие украшения – все это девочка получала от своего отца.

Однако даже это великолепие меркло в присутствии ее владелицы: Экли Канна Шакку обладала неземной красотой. Обладая чувственными, утонченными чертами лица, она была урожденной вельзевулом, и поэтому кожа ее мерцала подобно лунному свету.

– Только я должна быть правительницей Буданакши, – еще раз надменно произнесла девочка своему отражению.

Она всегда была преисполнена невероятной гордости после того, как дочитывала последнюю страницу любимой книги «История Рода Великих Шакку». Это была история ее рода. Ее охватывал благоговейный трепет перед достижениями своих предков. Что еще она могла испытывать, зная, что ее праотцы становились щитом для своего народа, а она – последняя из великой династии. Она – единственная оставшаяся в живых из потомков Шакку.

Девушка услышала шум во дворе, и ее сердце радостно забилось. Неужели вернулся отец! Она с надеждой бросилась к окну.

Во двор въезжал уже не молодой, но все еще крепкий мужчина. Лицо его – широкое, открытое и спокойное, было испещрено мелкими морщинами. Держался он просто и уверенно, и во всем этом спокойствии только выразительные темно-серые глаза излучали непреклонную волю. И эти глаза принадлежали правителю всех земель Буданакши Великому Шакку.

Род Шакку правил на землях Буданакши три тысячи лет, и ровно столько население Буданакши не знало несправедливости. Великий Шакку и его праотцы сделали этот край процветающим. Каждый последующий правитель придерживался так называемой «политики изобилия», строго следуя своду нерушимых законов и правил. Каждый житель Буданакши жил в достатке и с чувством защищенности, все имели свои права и обязанности. Сама природа была милостива к людям и их землям: здесь не знали голода, стихийных бедствий и вмешательств соседних королевств.

Земли Буданакши расположены в окружении высоких гор Морра. Их скалистые вершины хорошо защищали территорию Буданакши от глаз чужеземцев. В центре государства находились холмы Морра Ту.

Великий Шакку объезжал Запад, Север и Восток своей страны и возвращался на Юг. Все части этой земли были разделены между собой лесами и реками, из-за чего жители редко покидали свой край. А те смельчаки, что рисковали выйти за границы своего округа, были людьми, стремящимися найти нечто большее, чем у них было. Они уходили на Север, тем самым лишая себя могущественной защиты Великого Шакку, потому что Северная земля была неисследованной территорией. Там путешественники подвергались суровым испытаниям: годами они жили в полном одиночестве, впитывая чистый горный воздух и насыщая им каждую клеточку своего тела. Они задавали себе вопросы и искали на них ответы, но не где-нибудь, а в недрах своей сущности. Кто возвращался – тех считали мудрецами. Отшельники становились рассудительными, спокойными, и у них появлялся дар давать нужные советы: они понимали просящих и помогали, учитывая обстоятельства. Так, со временем мудрецы стали самыми уважаемыми членами общества. Встреча с такими людьми никогда не проходила бесследно для человека.

Древний мудрец Шри Бала Лу благословил первого Шакку, восставшего против разорения и порабощения людей. Род Шакку будет править землями Буданакши три тысячи лет, и каждый потомок Шакку унаследует все качества справедливого правителя. Так, за три тысячи лет на землях Буданакши будет установлен мир, и это приведет страну к процветанию.

Великий Шакку зашел в единственный дворец в стране, который принадлежал его дочери. Именно она пожелала возвести архитектурный шедевр – ее любовь к искусству не знала границ. Здание было возведено в ущелье горы Морра и украшено причудливыми узорами мозаики из натурального камня таким образом, что его вид менялся в зависимости от погодных условий и положения солнца.

Внутреннее убранство состояло из фресок и золотого декора. Экли любила всевозможные декоративные растения, поэтому стены дома превратились в ароматный цветущий сад.

Великий Шакку двигался размеренно, почти бесшумно. Навстречу вышла его дочь, сверкая изумительным по красоте нарядом, который, однако, все равно не мог затмить ее собственную природную красоту.

К концу третьего тысячелетия правления Великого Шакку, судьба преподнесла сюрпризы, которые грозили всей правящей династии. Жена Великого Шакку Канна выполнила свой долг перед королевством и подарила правителю трех сыновей. По законам царства все три сына с колыбели готовились к испытаниям, которые они и остальные претенденты на трон должны были преодолеть. Но судьба распорядилась иначе: все трое в результате несчастного случая погибли. Весь народ Буданакши разделял скорбь правящей семьи. Но не только печаль поселилась в их сердцах, еще и страх заполнил умы. Достойный король, обладающий нужными качествами, да еще и живущий во благо королевства – большая удача. Все чуяли перемены, а их никто не любит. Потерять удачу легко, найти сложно.

Канна Шакку вновь была в положении. Вскоре родилась девочка.

– Жаль, – говорили одни.

– Девочки приносят удачу, – говорили другие.

– И беспокойство, – отвечали третьи.

Все чаще стали задавать вопросы мудрецам: «Что означает эта девочка?». И мудрецы отвечали.

– Девочка Экли – это действие. Вот что означает рождение этого ребенка в нашем царстве.

– Но что такое «действие» для нашего царства?

– В будущем возникнет необходимость в действиях и принятии решений. Поэтому настоящее подарило нам эту девочку, – так отвечали мудрецы.

Великий Шакку полюбил этого ребенка всем сердцем, но он был обеспокоен. Он понимал, что жизнь его и семьи принадлежат народу, поэтому все мысли занимали предсказания древнего мудреца Шри Бала Лу. Ведь конец трехсот тысячелетнего правления приближается, а он так и не выполнил своего долга – не оставил наследника. Это было его поражением как правителя. Его жена умерла, а для Шакку было немыслимо брать в жены другую женщину.

Дочь никогда бы не смогла участвовать в испытаниях за трон. Это невозможно для девушки. А передать трон по наследству было бы несправедливо. К тому же, Экли – единственный вельзевул на этой земле. Народ никогда не признает в ней правителя и будет ее презирать, что породит недовольство. И царство Буданакша ослабеет.

Процветающие земли не могут принадлежать недостойным. Процветание – это награда за труды.

Род Шакку достиг своего Величия огромными усилиями, а это не передается по наследству.

Нищий, голодный ребенок по имени Шакку жил в ветхой хижине с отцом, матерью, братьями и сестрами. У них в поселке говорили:

– Лучше короткая вольная жизнь, чем длинная в услужении вельзевулам.

Люди голодали, умирали от мучительных болезней, а тем, кто хоть как-то приспосабливался и выживал, приходилось еще хуже. Только появлялась надежда, как вместе с ней появлялись и захватчики. Их называли вельзевулами, они безжалостно уничтожали все и вся вокруг, и земля пропитывалась кровью.

Вельзевулы были жестокими, гордыми и жадными и никогда не могли насытиться своей властью. Они обладали невероятной силой, и в основном, сражались друг с другом. Люди интересовали их как исполнители их воли и желаний, приравнивались к животным и не имели никаких прав. Вельзевулы уважали только силу. Все, кто слабее, были не в счет.

Мальчиком Шакку видел, как умирала его мать, сильная духом женщина. Семья убежала в горы, чтобы укрыться от вельзевулов. Инстинкт человека к выживанию становится мощным щитом от нападений смерти. Любым способом избежать боли и отчаяния – этот закон хорошо известен. Не можешь сражаться – беги, не можешь бежать – стой и жди смерти. У кого не было сил отражать нападения, тот бежал, но тот, кто бежал, всегда знал, что остановится.

Мальчик Шакку видел, как отец защищал свою жену и детей и всех жителей поселка. Его отец был храбр и силен, но этого все равно не хватило для того, чтобы выжить. Один вельзевул загнал кистень в живот отца, другой метнул топор в голову, мгновенно убив смельчака. Мальчик видел, как последний свой взгляд отец бросил на жену. В этом взгляде было столько любви, сожаления от разлуки, что детское сердце на всю жизнь впитало всю горечь и боль потери. Маленький Шакку видел, как отец пал смертью храбрых, но при этом сам ребенок испытывал жуткий страх. Мать схватила его за руку и потащила в горы, ей больше не на кого было надеяться.

Они бежали, перепрыгивая через мертвых, спотыкаясь и падая, пачкаясь в крови своих земляков. Мать крепко сжимала его руку, она стиснула ее так, что болело аж до плеча. Упав, женщина накрыла своим телом ребенка. Мальчик задыхался под весом своей матери, но слышал только звук своего сердца и ждал, пока она поднимется.

Наконец, мама пошевелилась и отодвинулась, давая ему глоток свежего воздуха.

– Ты обязан выжить. Это твой долг. Никогда не забывай об этом. Возьми на себя ответственность за судьбу этих земель. Ты мой мальчик и ты уже видел несправедливость, значит, ты сможешь создать справедливое царство. Я тебя люблю, мой маленький… люблю…

Мама притихла, ее голова упиралась в щеку Шакку. Сын начал выбираться, он был зажат меж телами погибших и телом матери. Задача его была не из легких, он долго возился, сильно запыхался, но выбрался.

Шакку встал на ноги и огляделся: вся равнина южной Буданакши была усеяна мертвыми телами, хижины тлели. Здесь прогремел танец смерти, не задев только одного его.

– Ма… они ушли, – глянув на мать, ребенок вздрогнул.

– И я тебя очень люблю, мама.

Скоро должно было зайти солнце. Мальчик поплелся к полуразрушенным хижинам, и, найдя себе местечко, прилег. Кусочек неба проглядывал сквозь сожженную крышу. Шакку лежал и смотрел на голубое небо, и горячие слезы струйками бежали по его щекам, пока он не заснул.

Тем временем солнце зашло, воздух стал прохладнее, и мальчик открыл глаза. Неба больше не было видно. Шакку казалось, что он будто видит себя со стороны. Он видел, как он поднялся и зашагал в полной темноте, затем зажег факел. Устрашающее зрелище осветилось. Он, живой, был в окружении мертвых. Странное ощущение зародилось в нем. Это было понимание важности быть живым, не мертвым. Смерть – никому не нужная свобода.

Шакку шел между телами, не ощущая страха. Это было чем-то новым для него. Мальчик остановился только возле тела своей матери, попытался поднять ее, но не смог. Тогда Шакку потянул ее за ноги, но задача оказалась слишком тяжелой. Сил было мало. Мало силы – много слабости, а слабость не к лицу бесстрашию.

Шакку направился к тому месту, где видел смерть отца. Он вытянул топор со лба отца, и кистень с его живота. Шипованный шар переломал тело почти пополам. Шакку пришлось сделать небольшое усилие, чтобы разделить тело на две половины.

Сын взял холодные руки и потащил. Затем, вернулся за второй половиной.

– Теперь вы вместе.

Сердце разрывалось, когда сын целовал своих родителей в последний раз. Он положил их тела на обломки хижины и поджег. Затем разобрал остатки других хижин, и подбросил дрова в пламя. Огонь разгорался, а мальчик продолжал жечь останки самых дорогих ему людей в жизни. Теперь не было черной нависшей ночи, огонь, поддерживаемый усилиями ребенка, озарял тьму.

Шакку уже не чувствовал усталости, он делал то, что должен. Подойдя к склону горы со своими жалкими пожитками, он обернулся в последний раз. Первое, что он увидел, были лучи восходящего солнца, затем он взглянул на тлеющую пустошь.

– Я поборол тьму, мама. Я старался. Я испепелил поселок, но я клянусь, что создам справедливое мирное царство Буданакша. Я положу свою жизнь во имя твоей последней воли.

Шакку не был больше ребенком – эта ночь сделала его мужчиной. Его путь лежал в горы, он поднимался все выше и выше, не оглядываясь более. Он сделал все, что мог для мертвых, теперь нужно бороться за живых.

Не зная, откуда берутся силы, но он поднимался выше и выше, пока не увидел три больших камня, лежащие под тремя широкими столетними стволами деревьев. Прилег у этих камней, и сон его длился три дня и три ночи. На четвертый день, едва открыв глаза, первое, что он увидел, было ясное небо без единого облака.

– Ничего просить не буду. Спасибо, что я жив, этого достаточно.

Шакку встал на ноги и сам удивился: его тело как- то изменилось, будто окрепло, он был полон сил. Шакку внимательно осмотрел место своего отдыха, затем спрятал кистень и топор, которыми убили его отца, под одним из камней. Величие этого места возвышало. Шакку наклонил голову к трем камням и трем деревьям.

– Спасибо. Я знаю, что это оружие будет здесь, когда я за ним приду.

Осиротевший мальчик путешествовал по земле Буданакши долгие годы, и путь этот был не прост. Много страданий, несправедливости, зла и горя видел Шакку, но сам не стал несправедлив, его сердце не превратилось в жестокий бесчувственный камень. Его мать в последние минуты своей жизни наградила его великой силой, способностью быть героем. А отец своим примером храбрости и бесстрашия, указал путь своему сыну, путь к победе.

Прошли годы, и Шакку превратился в сильного и храброго воина. Жил он в безлюдной горной местности, спускаясь на обитаемые равнины лишь для того, чтобы узнать, что происходит вокруг.

Еще оставались мирные поселения, но и они были под угрозой разорения. Царь Агром в союзе с царем Гортанком обладали неуемной страстью к власти. И обычаи народов этих царей были жестокими и немилосердными, а между тем оба они стремились подчинить своей воле всех людей, и быть властителями на всех землях. Будучи могучими воинами, не было еще битвы, которую они бы проиграли. Один только царь из рода людей остался не покоренным, имея небольшое войско, он один выступал против гнета вельзевулов. Он выступал за свободу, но свой народ держал в чрезмерной строгости. Именно эта суровая дисциплина и помогла свободолюбивому народу выжить. Звали этого правителя Сорел.

Шакку пристально наблюдал за этим человеком. Его стремления были благородны, но черты характера этого человека заставляли задуматься. Доверие такого человека нужно было завоевывать, и Шакку делал робкие попытки добиться его расположения. Он давал сигнал о скором нападении врага, всегда оставаясь в тени, он сражался против вельзевулов, спасая мирное население.

О Шакку стали слагать легенды как о хранителе малого свободного народа. Прячась в горах, Шакку перехватывал небольшие отряды вельзевулов. Он всегда давал выбор, спрашивая, хотят ли они стать свободными и мирными людьми. И встречая одни насмешки, начинался бой, а Шакку научился побеждать врагов.

Пришло время предстать перед Сорелом, как раз в то время, когда несчетное войско вельзевулов отправилось в вольные земли, и у Сорела не было шансов победить.

Шакку проник на территорию свободного народа, минуя все ловушки и стражей. Он предстал перед Сорелом с оружием в руках.

– Я Шакку с гор. Я хочу быть в твоем войске.

– Шакку с гор знает, что такое преданность? – спросил Сорел.

– Я знаю, что такое не иметь страха.

Сорел усмехнулся.

– И поэтому ты так долго скрывался в горах, как последний трус, и не вступал в открытый бой с противником. Твои поступки не говорят о бесстрашии.

– Не страх держал меня в горах, а чувство справедливости. Я пообещал своей умершей матери, что создам справедливое мирное царство. У людей твоего народа свободная воля. Их дух станет фундаментом основания такого царства.

– Ты молод, и только поэтому я не рассмеюсь тебе в лицо, ты слишком жалок.

– Я знаю, что должен заслужить уважение такого человека, как ты.

– Ты должен со мной сразиться и если останешься в живых, станешь моим воином.

– А если ты потерпишь поражение?

– Если бы я проиграл хотя бы одну битву, вольного народа не существовало бы.

Едва Шакку нанес первый удар, как Сорел с легкостью его отразил. Посыпались атаки с обеих сторон, и звон металла гулко разносился по всей округе. Зрелище боя привлекло внимание всех присутствующих. Сорел был лидером своего народа, его героем. Шакку же был таинственной легендой. Это был великолепный бой, и вдруг, Шакку, отразив атаку Сорела, с невероятной скоростью приставил меч к шее противника. От судорожного глотка на коже противника показалась тоненькая струйка крови. Шакку убрал меч.

Все молчали. Не моргая, Сорел смотрел в глаза Шакку. Его лицо выказывало скорее изумление, нежели гнев.

– Я покажу тебе, – сказал Сорел.

– Что покажешь? – спросил Шакку.

– Что такое преданность.

Сорел сложил оружие, и, приложив руку к сердцу, присягнул на верность.

– Я помогу сдержать тебе клятву перед матерью.

Сорел повернулся к своему народу.

– Один бой с человеком может больше рассказать, нежели годы жизни с ним. У этого человека нет страха, а это значит, что страх появится у его врагов. Я присягнул будущему правителю Буданакши, справедливого мирного царства.

Так Шакку увел поверивших в него людей в горы, ведь только он хорошо знал горную местность. Ожесточенные бои с вельзевулами продолжались еще много лет. Мальчик с гор стал Великим Шакку. Он отвоевал все захваченные земли, и каждый день его воины находили новых беглецов, стремившихся поселиться в Буданакше. Военное время всегда было не простым, но мысль о возможной лучшей жизни делало такое положение терпимым.

Разведчики и беглецы в один голос твердили, что Агром находится в бедственном положении. Он получил сильное ранение, кроме того, царь был далеко не молод. Над царем вельзевулов нависла еще одна опасность – сила и молодость царя Гортанка. Старый вельзевул Агром становился слишком слабым правителем и жил в беспокойстве. Он еще казался храбрым и сильным, но с каждым месяцем ему все сложнее становилось поддерживать это убеждение. Он познал силу противника.

И вельзевул принял решение. Царь Агром признал силу человека и решил покориться ей.

– Ты должна ехать к нему. Это последнее, о чем я прошу.

– Отец, не лучше ли смерть от твоего меча?

– Сегодня ночью ты верхом, тайно, без сопровождения отправишься в путь.

Несчастный отец больше не мог выдержать взгляд своей дочери.

У царя было много жен и детей. Но эта девочка была особенной. Старейшины предрекли для Агрома рождение его удачи в этом ребенке.

Девочка родилась с выразительными карими глазами, взгляд которых пронизывал силой и пониманием. Она была спокойна, рассудительна и необычайно послушна. Отец очень гордился ею. Но чем старше она становилась, тем больше Агром боялся за ее судьбу. В Канне было что-то фатальное, предопределенное. В этой девочке была глубина, сила и какая-то снисходительность.

Сам Гортанк, свирепый, жестокий человек был покорен ею. И только не прекращаемые сражения отодвигали их союз.

Канна полностью оправдала ожидания, она принесла удачу своему отцу. Царь не знал поражений. Но старость – враг успеха и удачи. Старость приносит болезни и слабость, а люди не щадят слабых. Он сам вырезал семью своего более слабого предшественника. Но таковы традиции. Под конец жизни Агром раскаялся и сожалел о содеяном. Вот, что он ощущал, смотря в глаза своей дочери.

Но сейчас дочь понимала, в каком положении оказался ее отец. Она видела, что Агром признал свое поражение. Его сыновья были убиты, народ косили эпидемии и военные поражения. Это означало лишь одно: отец должен сдаться на милость завоевателя.

Когда слабый правитель теряет уважение и признание своего народа с ним поступают очень жестоко: всю семью вырезают, а в знак уважения к былым заслугам скармливают останки царской семьи псам. Вот единственный признак уважения вельзевулов к мертвым. Своеобразное признание значимости семьи, которая была полезной при жизни и стала полезной при смерти. Приносить пользу даже мертвым – своеобразное достижение.

Царь Агром многие годы воевал против Великого Шакку и собрал много сведений о нем. Вельзевул искренне не понимал, как такой человек может противостоять их силе. Великий Шакку не убивал раненых. Дети, старики и женщины сражались с войском. Шакку скорбел о погибших на поле боя, и все видели его слабость, но никто не считал его слабым. Напротив, за него хотят умереть. Его прославляют, считают справедливым. Теперь царь Агром искал защиты для своей дочери у этого человека.

Итак, царь вельзевулов Агром отправил свою удачу своему врагу. Себе же оставил только поражение.

Это была страшная ночь для Канны, неустанно думая о решении своего отца, она не могла понять, почему отец решил поступить с ней столь жестоко. Канна была в смятении. Единственное, что она точно знала, так это то, что она исполнит волю своего отца. Она предстанет перед глазами Великого Шакку, пусть увидит поражение соперника. Затем Канна возьмет кинжал и уйдет из жизни. Такое решение казалось единственно правильным.

Канна въехала на территорию южной Буданакши в полнейшей тишине, только биение ее сердца раздавалось в ушах. Всходило солнце, освещая бескрайние леса этой земли. Разрушения, нанесенные этому краю, поражали воображение: восходящее солнце отражалось в лучистых глазах Канны, и она не в силах была сдержать слез горечи и стыда от постыдных действий человека. Ведь вся эта война была по сути абсурдной: вельзевулы хотели убить всех, лишь для того, чтобы назвать малую часть целого своим, при этом разрушали то, что хотели видеть своим.

Канна увидела приближающихся к ней всадников. Они походили на воинов ее отца, только одежда была другая. Те же суровые лица, сила, решительность и вера в свою правоту. Правда – самая жестокая вещь в мире, против нее бесполезно сражаться, и у каждого она своя.

– Кто вы? И что здесь делаете? – обратился к ней один из воинов. Он был крепкого телосложения, но его голова казалась мелковатой. Для глаз Канны лицо его было непривычным. Волосы у этого человека были коротко стрижены, самую большую растительность имели густые сросшиеся брови, очень светлого цвета.

– Я та, кто польстит самолюбию Великого Шакку.

– Не берите на себя слишком много.

Великий Шакку жил в обычной хижине, как и его люди. Он сидел за небольшим столом, поглощенный своими мыслями. Еще ни разу воины Шакку не атаковали врага первыми. Они лишь отражали нападения, но такая стратегия не приводила к развязке войны. Шакку нахмурился, недовольный своими мыслями. Только что он пришел к заключению, что нужно самим напасть на врага и полностью его уничтожить. Противник уважал силу, с этим ничего не поделаешь. Нужно дать решающий бой: выдержать великую, кровавую битву, от которой содрогнется земля, но одновременно и очистится.

Принесли обед. Шакку наблюдал за движениями молодой девушки, подававшей еду. Она служила ему несколько месяцев, и украдкой поглядывала на Шакку. Вошел Сорел. Шакку удивился, увидев своего верного друга в такое время суток.

– Есть разговор.

Шакку настороженно глянул на Сорела. Глаза его блестели, а светлые брови, обычно нахмуренные, поддергивались, выказывая хорошее расположение духа, обычно не свойственное Сорелу.

Шакку кивнул девушке, чтобы она вышла.

– Ты же почти танцуешь. Хочу услышать о том, что тебя так порадовало. Гортанк умер во сне?

– Нет, – сдержанно ответил Сорел, но его возбужденное настроение передавалось даже сквозь обычную невозмутимость.

– Я встретил одну особу…

– Наконец-то, рад за тебя. Наверное, это очень притягательная особа, давно пора…

– Да нет…

– И кто же пробил брешь в суровой обороне старого вояки?

Сорел нахмурился.

– Ты что засмущался?

Шакку расхохотался.

– Посмотрим, кто будет сейчас ликовать и радоваться. Я знаю, как положить конец этой войне. Я привел кое-кого, кого ты должен убить, и тогда больше не будет препятствий на нашем пути.

Шакку приподнял бровь.

– Неужели, царь Агром?

Сорел самодовольно свел губы.

– Приведите, – скомандовал он.

В хижину ввели царственного вида девушку: ее стать была благородной и горделивой. Девушка держала себя с достоинством. Она не смотрела на Шакку, ее глаза были опущены. Шакку воспользовался этим и внимательно ее рассмотрел: никогда раньше он не видел таких женщин. Ее лицо, как рассвет, от которого нельзя оторвать взгляд: бархатная кожа, пухлые чувственные губы, горделивый подбородок, слегка вздернутый небольшой нос, изогнутые брови. Черные блестящие волосы обрамляли лицо и струились по плечам и спине. Девушка была в дорогом убранстве. Великий Шакку не мог оторвать от нее взгляд.

Он дал знак, и все вышли. Шакку сел за стол.

– Присаживайтесь.

Канна села напротив.

– Почему вы здесь?

Канна впервые взглянула на Великого Шакку. Она не ожидала, что лицо врага ее народа будет столь юным. Он был не старше ее. Невольно Канне понравился взгляд этого человека, который был вовсе не высокомерным.

– Я – удача своего отца. Он отдал меня вам, как признание своего поражения.

– Кто же твой отец?

– Царь Агром.

Лицо Великого Шакку омрачилось. Все юношеские черты его лица осунулись, и Канна подметила некую усталость в этом человеке. Взгляд темно-серых глаз посуровел. Широкие скулы, перебитый нос, морщинка на лбу, и пульсирующая жила на виске вдруг устрашили Канну. Мгновение, и она увидела того, о ком слагали легенды. Она встала. Шакку последовал ее примеру.

– Вы – Канна? Любимая дочь вельзевула царя Агрома?

– Да.

Великий Шакку не переставал удивляться хитросплетениям судьбы. Одного взгляда на эту девушку для него было достаточно, чтобы понять, что она должна остаться в его жизни навсегда. Когда Канна подняла свои глаза, Шакку понял, что это та девушка, с которой он должен провести всю свою жизнь. Но теперь мысль об этом стала невозможной. Вельзевулы ненавидят мирный народ. Так всегда было.

Внезапно Шакку заметил едва уловимое движение Канны и перехватил ее руку с кинжалом.

– Не нужно, – попросил он.

Канна, не мигая, смотрела не него своими карими глазами. Шакку был сильно встревожен.

– Почему вы хотите убить себя?

– У меня больше нет желания жить.

– Вы чего-то боитесь?

Канна посмотрела на руку Шакку, держащую ее запястье.

– Извините, что прикоснулся к вам, но пока вы не оставите оружие, я вас не отпущу.

Канна разжала ладонь, и Шакку подхватил кинжал.

– Вам незачем умирать. Вы можете вернуться к своему отцу.

– Вы совершили ошибку, оставив мне жизнь. Я осталась одна. Думаю, Гортанк уже захватил власть. Моя семья погибла.

– Что я могу сделать?

– Отпустить меня.

– Вы свободны, но вы должны жить. Наш народ не сможет сразу принять вельзевула. Я предлагаю вам остаться со мной: знаю, вы меня ненавидите, но я прошу вас об этом подумать.

– Я вижу, вы благородный человек, обладающий всеми качествами Великого Владыки. Но я рождена среди вельзевулов. Мой народ жесток и не знает милосердия и сострадания. Мы не способны жить в мире, хотя, и возможно, хотели бы этого.

– Вы разделяете нас, как белое и черное, как день и ночь, как добро и зло. Но вы и я, мы единое целое, хоть и разные по своей природе. Не лучше ли жить в союзе друг с другом, нежели враждовать?

– Это будет непростая жизнь. Я – удача своего отца вельзевула, но для вас я могу стать проклятием. Я не хочу этого.

– Возможно, все так, как вы говорите, но человек рожден для другой жизни, и мы в состоянии воспитать хороший вкус к жизни, добродетельный. Вместе вельзевул и человек станут служить общей благородной цели. Используя свои качества, мы возьмем ответственность за наше общество. Это принесет свои плоды. Рожденные дети с привитым хорошим вкусом к жизни станут достойным обществом. Когда есть разум – все просто.

– Я слышала много легенд о вашем бесстрашии. Но почему вы решили, что мы достойны править обществом?

– Дело не в наших достоинствах, не в великой цели, которую мы для себя придумали. Дело в наших намерениях.

Канна ничего не успела ответить Шакку, в хижину вошел Сорел.

– Выйди, посмотри.

Шакку вышел на улицу и увидел, как его воины толкают большую клетку на колесах, из которой виднеются части человеческих тел. Шакку подошел ближе и среди фрагментов человеческой плоти разглядел голову царя вельзевулов Агрома. Шакку глянул на дверь хижины, надеясь, что Канна осталась внутри, но она стояла за его спиной. Девушка напоминала статую.

– Увезите! – скомандовал Шакку.

– Нет, скормите их псам.

Шакку никогда не слышал столь властного женского голоса. Это был приказ, не терпящий возражений. Глаза Канны вспыхнули холодным огнем.

Все присутствующие с испугом смотрели на девушку. Поднялся ветер, зашевелив волосы Канны подобно змеям, глаза ее расширились и налились кровью. Они пылали яростью. Казалось, она сама сейчас бросится поглощать мертвых.

Воины, увидев, что Шакку подал знак, толкнули клетку.

– Не увозите, я хочу это видеть собственными глазами.

– Недалеко поселок. Женщины и дети не должны смотреть на подобные вещи.

– На какие вещи? На войну? Это ваша война. Вот противник. Вот победа. Смотрите же.

– Если вам так нужно смотреть на это, можете смотреть. Но мы отвезем клетку подальше от хижин, – сказал Сорел.

– Нет, смотрите все. Я стану вашей правительницей, так сказал Великий Шакку.

Охотничьи псы были спущены. Все смотрели, как животные ожесточенно впились в мертвую плоть, озверело поглощая кусок за куском. Когда Сорел отогнал псов, Канна обратилась к народу.

– Вот такую королеву избрал Великий Шакку. Клетка была с вельзевулами. Псы – это олицетворение войны, и они выгрызли все, чем была наполнена моя жизнь. Я – дочь вельзевулов и мой народ жесток. Мы презираем слабость, прежде всего в себе. Мой отец царь Агром был кровожадным, но великим человеком.

– Почему он отослал вас?

– Для моего отца очень важно, чтобы моя жизнь продолжалась. Я – его удача. Он сражался с Великим Шакку и был ранен. Он понял вашего владыку и захотел сделать что-то великое, и он сделал. Он изменил традиции, поборов свою гордыню. Великий Шакку создаст справедливое царство Буданакша. Я же буду со свойственной мне жестокостью оберегать справедливость на этих землях.

Во время речи Канны ветер все усиливался, раскаты грома сотрясали небо, земля задрожала.

– Смотрите же на величие моего отца.

Голос Канны звучал в раскатах грома и ее слышали все, не исключая самого Гортанка. Земля разверзлась, и из расщелин начали подниматься горы. Они окружили земли Буданакши.

– Гортанк, ты обвинил моего отца в трусости, не бросив его останки псам. Так ты сам, как трусливый пес, убежишь.

Все вокруг гремело и содрогалось. Казалось, что наступает конец света. Так, земли Буданакши были скрыты от кровожадных вельзевулов. Справедливость Шакку восторжествовала, и народ, наконец, получил возможность жить с правом выбора.

Тело Канны излучало мощные потоки энергии. В ее огромных глазах столкнулись два мира, и сама вселенная направляла ее.

Великого Шакку переполняли эмоции от происходящего на его глазах чуда. Он подхватил обессиленное тело Канны и отнес в горы. Мужчина ощущал жар, исходящий от тела девушки, и понял, что отныне их жизни неразрывно связаны. Начиналась новая эпоха.

Юг. Основа правления

Канна очнулась посреди трех больших камней. Возле каждого камня стояло дерево. Мягкие тучи обволакивали небо, и радужные цвета заката играли в вышине. Пение птиц, жужжание жуков и шелест деревьев создавали мелодию жизни. Красота момента передалась девушке, и ее глаза увлажнились. Все ее существо прониклось моментом непревзойденной ценности жизни. Канна вдохнула ароматный воздух.

– Имя Канна звучит точно так же, как имя Шакку.

Канна села. Она посмотрела на сидящего неподалеку Шакку.

– Эти два имени дополняют друг друга. Их судьба – быть неразлучными.

Канна взглянула на Шакку и поняла, что им не надо слов для понимания. Они всегда были вместе, даже задолго до своего появления на свет. С первой минуты их встречи было ясно, что они – единое целое.

– Я в огромном долгу перед вашим отцом. Сколько лет я боролся против этого вельзевула. Я был уверен, что непременно одолею его. Я боролся против зла в твоем отце, но он сокрушил меня своим добром. Он придумал и сыграл шутку, достойную мудреца. Что я могу для вас сделать? Чем я могу ему отплатить?

– Вы можете его простить.

Шакку смотрел в карие глаза Канна, но это были его глаза. Он достал из-под камня кистень и топор, убившие его отца и мать, и положил их перед Канна.

– Во мне больше нет мести, во мне вы, Канна.

Девушка встала на ноги и осмотрела место, где они находились. Буйство красоты окружающей природы не могло оставить равнодушным ни человека, ни вельзевула. Канна была очарована. Это, определенно, был счастливый миг. Время забыть о прошлом, не думать о будущем и наслаждаться настоящим.

– Великий Шакку, посмотрите вокруг. Я впервые испытываю подобное. Это счастье.

– Мне не нужно смотреть вокруг, достаточно смотреть на вас. Вы мой проводник в мир счастья.

Канна улыбнулась Шакку застенчивой улыбкой.

– До встречи с вами я был нищим. Вы меня одарили, теперь я богат настолько, что могу стать скупым.

– Не нужно слов, Великий Шакку, неизвестно что нас ждет впереди. Есть небо над нами, а остальное – дорога на земле.

Шакку и Канна посмотрели в небо. Каждый ощутил бескрайнюю, всеобъемлющую сущность простора и собственную подлинную невесомость. Они были две души, стремящиеся друг к другу. Это было единственным их желанием – оставаться вместе всегда.

– Вы станете основателем Великого Рода Шакку. Вас будут почитать как правителя и человека больших достоинств. Вас всегда будут помнить как великого героя, принесшего мир на земли Буданакши.

– Нет, вы…

– Я не имею значения. Важны только мы, и наши обязанности по отношению друг к другу. Из этого союза должно возникнуть новое общество. Но запомните, Великий Шакку, я – дочь царя, вы – сын свободного народа, поэтому наше государство никогда не будет идеальным. Одни будут хотеть править, другие – желать свободы. Ваш успех как правителя заключается в том, чтобы научить свой народ контролировать свои чувства и желания.

– Канна, невозможно контролировать желания и чувства других.

– Вы правы, Великий Шакку, но свои чувства и желания вы обязаны взять под контроль.

Вы должны отправиться в далекое путешествие, на Север Буданакши: там пересечь Морра Ту, сердце Буданакши, где проведете три дня и три ночи. Вы не должны ни пить, ни спать, ни есть: только сосредоточиться и задавать вопросы, на которые хотите получить ответы. Ваше тело будет изнурено до предела, но вам откроются понятия абсолютного мышления. Для вас приоткроются врата к чему-то, что действительно важно. И вы станете по-настоящему сильным. После всего – уделите внимание своему телу: оно должно быть удовлетворено. Путь ваш будет лежать к вершинам северных гор Буданакши. Там живут суровые люди, даже вельзевулы уважают их. Вы спросите у них, где живет человек по имени Шри Бала Лу. Этот человек – выдающаяся личность, все горы Севера пропитаны его дыханием. Он вспыльчивый и неординарный человек, ему открылись многие тайны этого мира. Однако, не совладав со своими знаниями, в порыве ярости он проклял человечество. Когда же успокоился и увидел, что натворил, сразу же наказал себя, заточив в пещеру. Вы обязаны избавить этого человека от мучений.

– Вы жестоки, Канна, вы предлагаете мне разлуку. Я отправлюсь в дорогу лишь после того, как мы поженимся. Вы должны в глазах людей иметь права на этой земле. Должны занять положение достойное вас.

– Я останусь здесь.

– Невозможно.

Шакку с беспокойством смотрел на Канна.

– Не нужно лишних переживаний. То, о чем вы говорите важно среди людей, но здесь, среди трех камней мое положение несущественно. У камней нет чувств и желаний. Они меня не обидят. Я знаю, что это место – самое безопасное на земле. Я, как и вы, также должна понять многие вещи. То, для чего мы рождены, требует осознания.

Я видела в вашем окружении Сорела. Пусть он от вашего имени правит землями Буданакши. Сейчас главное – накормить людей и восстановить их здоровье. Пусть почувствуют безопасность. Только в этом случае исчезнут их животные инстинкты, и все злобные черты характера отступят. Когда вы вернетесь, люди будут расположены к мирной жизни.

Великий Шакку выслушал Канну. Все его существо было переполнено чувствами и желаниями. Он ощущал в себе невероятное вдохновение и силу. Он знал, что для дочери вельзевула он способен сделать все что угодно, лишь бы эти карие глаза смотрели на него с одобрением.

Долго длилось путешествие Великого Шакку. Ему пришлось вновь и вновь проверять свои способности на землях Буданакши. На Севере он встретил людей, не подвластных его пониманию: молчаливых, худых и отрешенных. Несмотря на то, что жили они вместе, дети их не играли друг с другом. Спонтанность их поведения приводила Шакку в замешательство. Однажды худой высокий северянин взял палку и начал бежать в сторону Шакку, когда тот обедал, что-то на ходу громко выкрикивая. Показалось странным, что ни один присутствовавший в этот момент человек не удивился поведению соплеменника. Шакку оборонительно выставил руку: удар вышел сильным. Шакку стал наблюдать, что же будет дальше, но северянин, как ни в чем ни бывало, отошел в сторону. Рука пульсировала, воин понимал, что он сильнее любого из северян. Но что ему оставалось делать? Великий Шакку пытался разговаривать с этими людьми, но они не отвечали ему, лишь кивали головой.

Поначалу эти кивки раздражали, затем он к ним привык, но с недавних пор Шакку начал относится к этому более внимательно. Северяне были люди основательные, хотелось их понять. Великий Шакку проследил направление их кивков. Теперь Шакку ничего не спрашивал, а лишь смотрел и шел в направлении, куда указывали наклоны голов. Внезапно он оказался в каменистой местности, пошел по тропе и встретил изможденного ребенка.

Шакку накормил и напоил его без лишних вопросов.

– Все правильно, Шакку, – произнес вдруг ребенок. Только ошибки не избежать. Обидно. И ребенок принялся плакать. Мужчина погладил дитя по голове и с горечью отправился в горы.

К вечеру, минуя сложный подъем вверх, Великий Шакку добрался до каменистых пещер горы. «А ведь северяне все время указывали мне дорогу к этим пещерам», – подумал Шакку. «И каким странным образом они дали понять мне, что было моей целью. Только после удара, я начал понимать, то, что было очевидным с самого начала».

Великий Шакку вошел в самую большую из пещер. Темнота не давала возможности двигаться дальше.

– Шри Бала Лу, я – Великий Шакку, сын свободного народа. Моя будущая жена, дочь царя вельзевула Канна, направила меня к вам. Она хочет, чтобы вы знали о нашем союзе, и о том, что время сражений прошло.

Прислушавшись, Шакку хотел было сделать шаг, но не смог. Не в природе Шакку было бояться, хотя он находился в темной пещере, в которой не было видно даже теней. Он хорошо ощущал свое неподвижное тело.

– Хорошо, – произнес Шакку. Я встретил препятствия, значит, я пришел в нужное место. Я ничего не боюсь, никаких испытаний.

У Шакку возникло внутреннее ощущение чего-то неправильного. Ему не понравился собственный напыщенный голос.

– Я всегда встречал преграды и с достоинством их преодолевал. Ко мне пришла Канна. Она – истинная принцесса вельзевулов, и она будет моей.

– Я Великий Шакку, я бесстрашный воин, я одержал победу во всех сражениях…

– Я…

Человек все продолжал говорить. Он все больше злился на себя, но никак не мог остановиться. Он расхваливал свои достоинства и победы, и он говорил правду.

– Я покорил Сорела, теперь он мой верный слуга. Я решаю судьбу всех…

– Я…

В это мгновение Шакку больше всего хотелось замолчать, но его снедал яд собственной значимости. Чем выше он превозносил себя, тем больше он ощущал свою ничтожность. Когда перечень собственных свершений был закончен, Шакку упал на колени и зарыдал. Шакку плакал отчаянно, и слезы стыда от осознания своего ничтожества растекались по пещере.

Шакку задрожал, его сердце тревожно забилось, пульс ускорился, дыхание заметно участилось.

– Что это? – выдохнул Шакку. Его глаза расширились, и мужчина с опаской начал озираться по сторонам.

Великий Шакку испугался. Теперь он мог двигаться и хотел бежать, но его положение усложнилось тем, что он не знал куда. Он не видел пути, и потерял самообладание. Он весь покрылся холодным потом и застыл на каменном холодном полу. Его положение было настолько жалким, что Шакку испытал отвращение к самому себе. Вдруг он вспомнил ночь, ту самую ночь, за которую он заплатил своим страхом, и ему вновь казалось, что жар огня и запах горящей человеческой плоти окружают его. Его сознание было во власти тех далеких воспоминаний, когда Шакку открыл глаза и посмотрел вверх. Но он ничего не увидел, перед его глазами находилось черное ничто. Он закрыл глаза и представил себе бескрайнее небо, именно то, в чем он обретал спокойствие.

Перед ним возникло лицо Канны, такое величественное, с пронзительным взглядом карих глаз. Шакку как будто погружался в эти глаза. Его дыхание начало замедлятся, он тонул в спокойствии этого взгляда. Шакку стал приходить в себя. Из закрытых глаз покатились две последние слезинки, которые мерцали таинственным светом, и сияние их рассеяло мрак пещеры. Шакку поднялся на ноги и последовал по этому пути, все глубже и глубже проникая в пещеру. Ударил резкий запах, и свет становился все ярче. Шакку послышался журчащий звук, и когда глаза привыкли к свету, он увидел, как с высокого свода стен стекали ручейки. Они орошали все стены вокруг, и устремлялись в одном и том же направлении. Шакку подошел к одному из этих ручейков, зачерпнул влагу, и рука стала красной и липкой. Запах, ударивший в ноздри, был запахом крови.

Шакку шел за потоком, когда увидел впереди обрыв и заглянул вниз. Он увидел человека, на которого стекали потоки крови. Очень удивило Великого Шакку выражение лица этого человека: оно было обращено к нему с выражением нетерпеливого ожидания, взгляд этого человека все больше озарялся надеждой, его глаза вспыхнули, заискрились, а губы растянулись в улыбке. Сколько времени этот несчастный провел в этой пещере, принимая на себя потоки крови?

– Здравствуй, Шакку, – молвил человек. Извини, Великий Шакку, – с насмешкой в голосе повторил он.

Шакку не мог вымолвить ни слова.

– Вот, мое желание исполнилось. Я проклял человечество, пожелав, чтобы оно захлебнулось в собственной крови. Так и произошло. А теперь эта кровь обрушивается на меня всей силой моего желания.

Человек развел руками.

Шакку не мог описать этого несчастного. Он был весь залит кровью.

– Вы пожелали то, чего было нельзя желать.

– Но почему? Вот, все произошло. Я это ощущаю, как никто другой. Три тысячи лет я здесь «наслаждаюсь» плодами своего желания. У меня было время подумать.

Каждое сказанное слово сопровождалось ироничным смешком.

– Я пришел вам помочь, – сказал Шакку.

– Я слышал, ты бесстрашный, – человек вновь усмехнулся. В голосе его проскользнула насмешка.

Шакку смутился.

– Теперь уже нет. Думаю, вы это знаешь лучше, чем я.

– И чего же ты боишься?

– Я пообещал матери создать справедливое царство, своей будущей жене я пообещал сделать счастливым свой народ. Правда заключается в том, что я боюсь власти. Не знаю примера, где бы власть не расправилась с человеком и его семьей.

– Спускайся, Шакку, и займи мое место.

Шакку взглянул на кровавый поток, струящийся по голове человека. Это смерть для обычного человека. Шакку подумал об ожидающей его беззащитной девушке в горах. Ей некуда идти, ее народ отрекся от нее, а его народ не примет ее и погубит ее. Но если Шакку проявит трусость – это убьет ее веру в него. Шакку проворно соскользнул вниз и рывком отодвинул невысокого человека, заняв его место. Поток резко ударил Шакку, но воин проявил всю свою выносливость. Резкая боль вновь и вновь пронзала его тело, но, к удивлению Шакку, эта боль его не убивала. Его желание вынести эту боль было сильнее. Он закрыл глаза и вновь перед ним предстал образ дочери вельзевулов. Он понял, что ее мысли обращены к нему, и она разделяет с ним всю боль. И вновь на глазах Шакку появились слезы, но на этот раз, они появились от осознания, что Канна-вельзевул проявила сострадание к человечеству. Это понимание пронзило его сознание. Все, что он сделал для своего народа, меркло в сравнении с этим. Эта мысль укрепила его и придала сил.

Шакку открыл глаза: перед ним стоял сгорбленный, морщинистый старик, причудливо замотанный в белоснежную грубую ткань. Вид у него был весьма довольный.

– Видишь, Шакку, ты обрел бесстрашие на некоторое время, и вот ты платишь за него. А я в свое время обрел мудрость, и результат тебе известен. Я очень рад твоему приходу. Символ благоприятного времени. Трудного, но благоприятного. Коль ты проходишь испытания, значит, в тебе есть силы.

Старик все говорил, и ему невозможно было не поверить.

– Теперь ты, Великий Шакку, будешь править в справедливом царстве Буданакша. Все твои наследники будут достойными твоими последователями, и Род Шакку, начавшийся с тебя, будет править три тысячи лет. Ты получишь больше, чем имеет обычный смертный. Однако, ты человек, а человеку свойственно ошибаться.

Великий Шакку вступит в союз с дочерью вельзевула – такова судьба. Многому суждено произойти, но только твой последний потомок приведет вас к освобождению.

Но я, Шри Балла Лу, буду всегда рядом, Канна будет рядом, и ты будешь рядом с последним Шакку в нужное время. Тот, кому ниспослана суровая доля, будет наградой выносливость. Такой подарок твой последний наследник получит от тебя. Так, как ты сейчас переносишь боль от обрушившегося на тебя потока, так и твой преемник сможет встречать уготовленные для него удары.

Вельзевул. Одиночество

Экли Канна Шакку была невероятно красивым ребенком. Она славилась своей красотой среди жителей Буданакши: у девочки была безупречная осанка, и неторопливая манера двигаться. По ее спине струились густые темные волосы, мягкими волнами обрамляя лицо. Все черты ее лица соответствовали друг другу, с каждым прожитым годом становясь все гармоничней. Белоснежная лунная кожа придавала образу девочки особую возвышенность, необычность, то, на что можно было смотреть, но не прикасаться. Но самыми прекрасными в лице Экли были ее выразительные карие глаза. Взгляд у ребенка с самого рождения был осмысленным, поражающий своей глубиной. Природа щедро одарила последнего потомка Шакку.

Экли редко покидала пределы фамильных земель, и от этого интерес к ее особе только усиливался. Великий Шакку не жил с дочерью, его положение не позволяло ему находиться в отдалении от города. Экли хотела, чтобы ей построили дом ее мечты: отец выполнял каждое ее желание. И самые именитые мастера страны создали небывалый доселе дворец. Возле дворца располагалось семь домов, где жили приближенные к семье и прислуга. Жизнь юной девушки протекала среди этих людей. Но жители никогда не относились к Экли, как к маленькому ребенку. Они выражали почтение представительнице рода Шакку, и всегда оказывали ей уважение.

Однако не только красота Экли поражала жителей Буданакши. Гораздо чаще люди обсуждали странные склонности девочки, ее сущность вельзевула. Поговаривали, что Великий Шакку сильно тревожится из-за характера своей дочери. По этой причине отец не разрешал ребенку покидать родовые земли. Все же, слухи о подростающей наследнице-вельзевуле распространялись довольно быстро. Говорили, что Экли всегда вела себя сдержанно, немного медлительно, казалось, что ребенок все время о чем-то размышляет. Она была наблюдательна и очень любила слушать. Вопросы задавала редко, но ее взгляд был пытливым. Такое сдержанное поведение ребенка настораживало, учитывая, что девочка почти не улыбалась.

У Экли был единственный друг, пес по имени Сэби. Девочка проводила с ним все свое время. Пес никогда не покидал ее и был крайне предан. Он был настолько радостен и подвижен, насколько его хозяйка была серьезной. Однажды Сэби исчез, и его везде искали. Девочка целый день ничего не ела, безустанно занимаясь поисками своего друга. А к вечеру Сэби нашелся, он сам пришел к Экли, встал на задние лапы и лизнул лицо своей хозяйки. На лице Экли не было радости от возращения друга, она только пристально на него смотрела.

– Жди, – приказала она.

Пес присел на задние лапы, не двигаясь с места, в ожидании своей хозяйки. Экли вернулась с острым кинжалом в руке, это был драгоценный кинжал ее отца, крайне ценная вещь. Экли полоснула шею пса, но у ребенка не хватило ловкости убить собаку с первого раза. Ей пришлось нанести еще один удар. Служители замерли в ужасе.

– Стража, нужно похоронить моего пса Сэби.

Один из воинов завернул тело собаки в свой плащ и отнес в горы, выкопал яму. Пса опустили в эту яму, Экли подошла к Сэби, приоткрыла плащ, и положила на пса окровавленный кинжал.

– Прощай Сэби, это тебе подарок, – произнесла она.

С тех пор молва о последнем потомке Шакку не утихала. У девочки были хоть и редкие, но внезапные, жесткие вспышки гнева. Это означало, что ей никогда не стать правителем Буданакши. Великий Шакку был обречен умереть с тоской в сердце, так и не оставив на этой земле достойного наследника, и вечно думая о своей недостойной дочери.

Экли обожала своего отца. Она не помнила своей матери, не знала братьев, но отец был рядом, и он был для нее целым миром. Экли слушалась его беспрекословно, хотя он нечасто бывал в ее доме. Последняя поездка длилась более полугода – так долго отец еще никогда не отлучался.

В комнату вошел Великий Шакку и Экли с несвойственной ей быстротой устремилась к нему. Она обняла отца обеими руками и крепко-крепко прижалась к нему, при этом сильно зажмурившись, чтобы не заплакать. Отец ответил ей такими же горячими объятьями. Шакку наклонился к дочери и поцеловал ее в макушку.

– Тебя так долго не было, – упрекнула Экли.

– В этот раз я объехал всю территорию Буданакши.

Дочь насторожилась: отец сильно постарел, его снедали и усталость, и беспокойство. Иногда Экли чувствовала нечто странное по отношению к своему отцу. Она принимала его настроение, желания, мысли как свои собственные. В то время как Великий Шакку рассказывал истории своего путешествия, Экли за ним внимательно наблюдала. Внутри ее зрела решимость.

– Отец, я убеждена, что пришло время предстать мне перед нашим народом, я хочу стать частью нашей страны. Не моя вина, что я родилась дочерью вельзевулом. Но я все сделаю для того, что бы поддержать достоинство нашего рода и нашей земли. Только доверься мне. Дай мне возможность проявить себя. Я очень хочу быть полезной.

– Проявить себя? – в комнату зашла Сулдари. Она воспитывала и растила Экли. Это была невысокая женщина в летах, с добрыми глазами и немного ворчливая.

Экли повернула голову в сторону Сулдари. Та поприветствовала Шакку.

– Дочь твоя опять проявила себя.

Великий Шакку молчал.

– Сначала она кнутом ударила стража, только потому, что тот не так на нее посмотрел. Затем она без всякой причины толкнула сына прислужницы в грязь, на глазах его родителей. Сколько бы я не учила ее правилам поведения, она все время их нарушает. Экли очень нетерпелива.

Ваша дочь, Шакку, жестокая и безрассудная девочка. Она вельзевул, а вы потакаете всем ее прихотям. Это принесет ей большие проблемы в будущем. Зачем вы так балуете ее, ведь этим вы только развращаете ее.

– Она родилась вельзевулом. Ее природа отличается от человеческой. Она любит красивые вещи.

– Они стоят целое состояние. Она не знает умеренности.

– Не ее вина, что большинство по-настоящему красивых вещей дорого стоят. Я не имею права давить на нее.

– Да, она – Канна Шакку, но ее поведение позорит ваш Род. Жители Буданакши тревожатся за свое будущее. Тревога нарастает и может посеять страх в их умах. А страх разбудит в них звериную сущность. Они не видят достойного наследника, а это означает, что люди будут искать.

Великий Шакку посмотрел на свою дочь. По его выражению нельзя было понять, насколько ранили его новости о дочери, но выражение его лица посуровело.

– Я действительно горжусь тем, что я – Канна Шакку. Для меня имеет значение только достоинство моего Рода и моей земли. И я не буду оправдываться. Это ниже моего достоинства.

Сулдари всплеснула руками.

– Ты видишь, Великий Шакку, что за горе растет в этом доме. Не к добру это. А все потому, что у девочки нет матери, а ее родной отец ничего не делает для ее воспитания.

– Сулдари, ты же слышала, что Экли не будет оправдываться. Я принимаю дочь такой, какая она есть.

Сулдари вышла из комнаты со слезами на глазах. Она знала, что гордыня наказуема, и может быть покарана в любую минуту. Сулдари заранее плакала о несчастной судьбе своей любимицы.

Великий Шакку решил поужинать со своей дочерью наедине. Они сидели за накрытым столом друг напротив друга. Экли молчала, но она продолжала всматриваться в своего отца. Ей что-то не нравилось в нем: Великий Шакку не выглядел заболевшим, но Экли чуяла беспокойство. Что-то сильно точило его изнутри. Экли подозревала, что есть государственная проблема, которую Шакку не может решить. Девочка даже боялась подумать, что этой проблемой может быть она сама. Как дочь хотела казаться достойной в глазах отца!

– Я изучала историю Буданакши. Меня очень вдохновил девиз нашей страны «Жизнь – мудрость: мудро жить». В Буданакше самое большое уважение выказывается мудрецам. И я знаю, что мой отец очень уважаем людьми. Настолько уважаем, что его дочери достаются искры Величия отца. Я счастлива, но мой долг поддерживать достоинство рода. Я прилежно изучаю все науки, все истины, но без опыта все мои знания мертвы.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я должна заботиться о своем народе. Я понимаю, что никогда не смогу управлять Буданакши, это невозможно по нашим законам. Но я могу служить нашему народу и хочу быть полезной тебе. Мое бездействие делает меня несчастной.

– Экли, ты еще ребенок.

Экли посмотрела на своего отца с обидой. Как он не понимает, что его дочь одинока в своем окружении, что у нее нет источников радости, кроме, как знания и искусства.

Девочка не стала настаивать на своем. Все, что говорил ей отец, она принимала безоговорочно.

– Ты очень умный ребенок. Ты самородок, и такой, как ты, больше нет.

Экли улыбнулась. Похвала Великого Шакку дорогого стоила.

– Меня очень радует, что ты освоила историю Буданакши – это очень важно. Страна находится под защитой каменистых гор Морра.

– Но и ты главный щит наших земель. Три тысячи лет наш Род оберегал мир в этом краю.

– Да, наша династия делала все возможное, но не стоит приписывать себе все заслуги. Наша задача состоит в том, чтобы делать все, что в наших силах для процветания этого края и людей, живущих в нем. Нас называют правителями Шакку. На чужеземных землях меня бы называли царем, ты была бы принцессой самого уважаемого Рода. Но правда в том, что наше положение делает из нас лишь слуг высокого ранга. Запомни, позиция слуги принесет гораздо больше мира в нашу жизнь. Позиция господ – это всегда проблема. Хозяин спрашивает с других, слуга спрашивает с себя. Ты можешь иметь все, но жить с мыслью, что этого недостаточно.

– Мудро, я еще не могу понять и принять твои слова. Но я запомню каждое твое слово. Мне очень повезло, что ты мой отец. Я бы очень хотела родиться сыном, твоим преемником.

– Ты стоишь ста сыновей.

– Сулдари так не думает, хоть я и знаю, что она меня очень любит.

– Нам повезло, что она с нами – много лет назад она пришла ко мне, когда узнала, что ты осталась без матери. Женщины боялись идти в няньки к ребенку вельзевула. Сулдари поняла, что ее долг служить рожденной Канна Шакку. Каждый имеет право думать, что хочет, мы должны это принимать. Но мысли других не должны становиться нашими собственными. Каждый может заблуждаться.

– Я каждый день благодарю небо за Сулдари. Она всегда со мной, окружает меня любовью, воспитывает меня и постоянно говорит о справедливости.

– И что она говорит о справедливости?

– Что у меня ее нет, а нужно, чтобы была. И я об этом часто размышляю.

– Справедливость – это чувство, его нужно ощущать. Размышления здесь бесполезны.

Кстати, знание должно выходить за пределы твоего понимания. И зная историю Буданакши, ты должна интересоваться и другими царствами. Симурия, Лайсан, Маягра, Странствующий голубь, Смеющаяся сова и Полукоролевство. Ты родилась в благодатном крае, но есть и другие земли с другими устоями. И если существует нечто другое, ты с этим столкнешься. Нельзя разделять на «мое» и «не мое». Мы оберегаем мир, но ты должна уметь пользоваться оружием.

– Я уже выбрала оружие, но не достигла еще совершенства. Ты будешь изумлен моим мастерством в свое время.

Великий Шакку улыбнулся словам дочери. Она очень любила похвалу отца и всячески ее добивалась.

В комнату вошла Сулдари с кувшином воды. Она хотела поставить кувшин на стол, но зацепила чашку, которая упала на пол и разбилась.

Сулдари извинилась.

– Уйди с глаз моих, растяпа!

Экли с испугом посмотрела на своего отца. Впервые Экли видела отца в ярости. Шакку кричал на Сулдари.

– Пусть стражник ударит тебя по рукам. Будешь знать, как разбивать дорогую посуду и тревожить меня и мою дочь!

– Я не поняла… – лепетала служанка. Невозможно, чтобы такие слова принадлежали Великому Шакку.

– Отныне ты не будешь прислуживать правящей семье.

Экли видела, что слова отца больно ранили прислужницу, и сердце девочки невольно сжалось. У Сулдари не было семьи, она стара и не может о себе позаботиться. Отдав всю жизнь семье Шакку, теперь в качестве благодарности она получала унижение.

Экли встала между отцом и Сулдари и посмотрела на своего отца. Ее брови сдвинулись на переносице, а глаза вспыхнули огнем. Кожа Экли приобрела лунное сияние, и ярость обуяла ее.

– Великий Шакку, что это? Я никогда не позволю так обращаться с моей Сулдари. Я выступлю даже против тебя, отец.

Экли схватила кувшин и швырнула его перед Великим Шакку. Кувшин разбился, и осколки разлетелись в разные стороны. Небольшой осколок задел Шакку и проступила капля крови. Экли с ужасом смотрела на красное пятно, затем выскочила из комнаты.

Великий Шакку подошел к прислужнице и поцеловал ее руку.

– Прости меня, Сулдари. Я должен был так поступить: хотел показать тебе, что у моей дочери справедливое сердце. Я хотел объяснить дочери, что такое справедливость.

Служанка горько заплакала.

– Теперь ты понял, о чем я говорила. Твой ребенок был справедлив ко мне, но не справедлив к тебе. Она восстала против своего отца, Великого Шакку. Она нарушила все нормы поведения дочери и наследницы Шакку. То, что произошло сегодня – это позор для Рода. Три тысячи лет мира рухнут из-за вашей дочери вельзевула.

Великий Шакку с ужасом посмотрел на Сулдари. Его сердце кровоточило.

– Это я совершил ошибку. Канна-вельзевул всегда наказывала добродетельного Шакку за его ошибки. Это долг Канна. Моя дочь может и разрушит мир на этой земле, но грешники получат свое наказание. Моя дочь поступила согласно своей природе, но люди не сразу поймут ее.

Новость о случившемся разлетелась по всей Буданакши. Люди были напуганы, нельзя было допустить, чтобы вельзевул правил мирным народом. Дочь Великого Шакку возненавидели. Сердца людей закрылись и осталось лишь притворство.

– Сулдари, ты – член нашей семьи и я хочу, чтобы ты провела оставшиеся годы в покое и отдыхе, в кругу семьи.

Служанка была растрогана милостью своего правителя.

– А сейчас мне нужно переговорить с Сорелом.

Род Сорелов продолжался так же, как и род Шакку. Сорелы оставались преданными друзьями, помогая править на землях Буданакши.

Вельзевул. Встреча с людьми

– Только вообразите, дикарка вельзевул будет учиться у Датинеб вместе с нами. Великий Шакку предпринял отчаянный шаг, выпустив зверька из клетки, – Алия была возмущена, тем, что Датинеб захотела взять к себе в ученицы вельзевула.

– Теперь нужно быть начеку, чтобы не быть съеденными, – юные девушки рассмеялись. Сегодня они были заодно. Им совершенно не понравилась новость о том, что девочка-вельзевул, позор Великого Шакку, будет принята в ученицы к самому уважаемому мудрецу Буданакши. Их юные лица выражали недовольство и одновременно насмешку над этим событием, которое, вне зависимости от их желаний они должны принять. Они не могли не считаться с решением Датинеб.

Здесь учились представительницы самых знатных семейств Буданакши. Каждая из девушек отличалась свойственной только ей красотой и изысканностью. Они были разными, могли спорить, не любить друг друга, но каждая из них знала, что она – из знатной семьи. Значит, каждая из девушек несла большую ответственность перед своими родителями с ранних лет. Несмотря на девичьи споры, они осознавали, что у них есть нечто общее, и они должны соответствовать своему положению.

Для того чтобы заслужить право быть ученицей Датинеб, необходимо приложить много усилий, стать достойной, и при этом не пойти против своей природы. Положение таких девушек заслуживало особого уважения и значения. Даже в юном возрасте девушка имела право выразить свое мнение: могла влиять на решение глав страны, предложить правки к законам или обратить внимание Сорела, Путунье или даже самого Великого Шакку на любой вопрос, с которым была не согласна. Поэтому не удивительно, что девушки были возмущены новой ученицей Датинеб. По какому праву и за какие заслуги она была зачислена в их компанию?

– Я никогда не видела вельзевулов, но мой отец рассказывал об их ничтожности. Великий Шакку сумел обуздать этих дикарей, но порой они лишаются разума. И тогда вельзевулы могут только убивать, грабить и бесчинствовать, – не изменяя себе, Алия высказалась без стеснений.

Девушки не сдерживали свое недовольство по этому поводу. Каждая высказалась, вспомнив все слухи, которые ходили об вельзевулах. Тем самым усилив общее негодование.

Единственная девушка из присутствующих в классе, воздержавшаяся от замечаний, была Девока, дочь мудрого Путунье. Она, как и все, не понимала, почему вельзевул был допущен в их общество, но она не могла себе позволить участвовать в подобных разговорах. Ей казалось, слишком гадко говорить так о дочери Великого Шакку. У Девоки был легкий характер, она не принимала ничего близко к сердцу, и больше любила пошутить и посмеяться, нежели возмущаться.

– Мы назвали ее диким зверьком. А мы должны любить животных. Вельзевул – кровный «зверек» Великого Шакку. И мы же все знаем, как усмирять звериные инстинкты. Нужно быть вежливым и уважать любого, тогда любой хищник будет усмирен, сам того не замечая.

– Доброе утро.

Девушки оглянулись и замерли при виде необычного зрелища. Перед ними стояла дочь Великого Шакку – они сразу это поняли. Ее наряд блистал великолепием: платье, расшитое золотыми нитями и украшенное драгоценными камнями, облегало стройное девичье тело. Распущенные волосы темными вьющимися прядями ниспадали по спине девушки. Ее лицо, – ни один художник не смог бы передать его красоту на холсте. Кожа вельзевула сияла лунным светом, от чего все драгоценные камни переливались и играли. Выразительный взгляд карих глаз был устремлен на девушек.

Девушки переглянулись, испугавшись, что дочь Великого Шакку могла услышать их разговоры. Для них она была объектом неодушевленным, темной страницей истории Буданакши. Но ее отец был настолько уважаемым правителем, что никто из них не захотел откровенно оскорбить чувства его дочери. По этой причине, они, не сговариваясь, проявили к ней должное уважение: показали свои ладони в знак уважения и приветствия правящей семье.

В дверях показалась Датинеб и пригласила Экли войти. Датинеб жила в отдаленном лесу, неподалеку от Морра Ту. Специально для нее построили школу, в которой обучались дети знатных семейств. Условия в школе были самыми скромными, и ученицы приспосабливались к проживанию с минимальным комфортом.

Датинеб прибыла с Севера и сумела завоевать уважение, заняв свое место в жизни буданакшцев, место почитаемого мудреца. Она умела видеть людей такими, какие они есть на самом деле. Ее ученицы познавали себя благодаря ее наставлениям, но никто точно не мог передать их смысл. Бывало, целыми днями девушки были предоставлены сами себе. Датинеб разговаривала редко: могла сделать замечание или восхититься чем-то, или просто бросить взгляд. Ничего особенного: ее слова не были обидными, но каждое слово прочно оседало в голове. Девушки никогда не чувствовали давления со стороны этой женщины, но, что было удивительным, Датинеб хотелось слушать и невозможно было ее ослушаться.

– Расскажите нам о себе. Мы давно мечтали с вами познакомиться, – попросила Датинеб.

Экли оставалась стоять на месте и не сразу заговорила. Девушка не стеснялась своего молчания, она была занята тем, что рассматривала учениц Датинеб. Теперь Экли удивлялась себе, она не понимала своего желания стать частью общества, которым правил ее отец. Для чего ей это было нужно? «Ради отца», – наполнил ей внутренний голос.

– Экли Канна Шакку, – четко произнесла она свое имя.

Девушек сковала неловкость. Природная энергия вельзевула подавляла всех присутствующих. Взгляды девушек были прикованы к Экли.

Девока впервые в жизни почувствовала такую тяжелую энергетику от присутствия другого человека, ей показалось, что она сейчас встанет и уйдет. Ее голова вдруг стала тяжелой и наполнилась всевозможными обвинениями в адрес вельзевула. Но один-единственный голос забивал звучание этого хаоса мыслей. И голос этот принадлежал Экли. Имя этой девушки проносилось сквозь все мысли Девоки. Этот голос, белоснежная лунная кожа, невыразимо прекрасное лицо, манера держать себя, – все это было нереально прекрасно. У Девоки перехватило дыхание. Она смотрела и видела перед собой истинное величие. Благоговейное чувство захватило ее, в голове пронеслись недавние насмешки над Шакку. Краска стыда залила ее лицо, руки задрожали. Девока была потрясена.

Экли неожиданно прервала молчание.

– Датинеб, я благодарна вам. Говорят, вы обладаете знаниями, сила, которых заставляет человека меняться. Это великий дар.

– Чему бы вы хотели научиться, Экли? – спросила Датинеб.

– Терпению.

Девока была удивлена таким ответом. Неужели эта преисполненная достоинства девушка, такая сдержанная на вид, нуждается в терпении? Экли, не выдавая эмоций, держала себя с достоинством.

Датинеб отвернулась от своих учениц, закивала головой и, улыбаясь, произнесла:

– Было бы хорошо, но возможно ли?

Экли Канна Шакку впервые оказалась вне дома, среди таких же девушек, как она. Но ученицы сторонились ее, их лица замыкались в присутствии дочери Шакку. Хоть разговоры о ней и прекратились, но ее присутствие всех тяготило. Даже спустя время ученицы не смогли привыкнуть к этой девушке, нельзя сказать, что они намеренно ее избегали, но им было явно не комфортно в ее компании.

Экли не искала друзей. Она привыкла обходиться своим обществом. Даже менее наблюдательный человек, чем Экли, обратил бы внимание на враждебность девушек, и она не стала навязывать свое присутствие. Если Датинеб было нужно, чтобы Экли в чем-то участвовала, ей сообщалось. А все свое свободное время Экли проводила у реки или гуляла по окрестностям. Она долгие годы жила в лесу у подножья гор, но здесь лес обладал другой силой, он вводил Экли в другое состояние. Она могла подойти к дереву и прислонить к нему ладони – это приносило спокойствие. Мысль о том, что ее считают несчастьем рода Шакку, сильно угнетала девушку. Но Экли отлично знала, что ее отец так не считает. Люди могут не знать всего, но отец отлично ее понимал, и для Экли это было самым главным. Она знала, что в глазах отца она достойна народа Буданакши. Только вот вряд ли она сможет пройти состязание. Не справедливо.

Среди всех учениц Экли выделяла лишь смешливую Девоку. Эта девушка действительно была особенной, она не пыталась кем-то казаться, что-то из себя строить. Ее мышление и взгляды отличались. Девока была обладательницей очень длинных вьющихся светлых волос, необычайно красивых. Все лицо ее излучало добродушие и веселость. Маленький носик, улыбающиеся пухленькие губы, родинка на щеке и невероятного цвета зеленые глаза. Взгляд живой, искрящийся, подвижный. Девока – единственная, кто не тушевался в присутствии Экли и выражала ей подобающее уважение. Девока одевалась несколько причудливо, сочетание тканей, узоров, вышивок было непривычным для Экли, но по-своему красивым и неповторимым.

Как-то Датинеб уехала на несколько дней в город. Экли не знала, чем себя занять, и отправилась к реке. На берегу стояло дерево с объемными закрученными корнями, на которых было удобно сидеть. Само дерево покровительственно спускало свои ветви со всех сторон. Экли наслаждалась журчанием воды, хорошим погожим днем и размышляла над тем, почему для отца и Датинеб было столь важным ее присутствие в этой школе. Наверное, они надеялись, что Экли подружится с девушками. Возможно, стоило проявить больше усилий со своей стороны, но Экли не чувствовала в себе подобной потребности.

Вдалеке показалась чья-то фигура, и Экли узнала Девоку. Голову девушки украшал венок из цветов, делая ее образ еще более прекрасным. Экли ценила красоту, и невольно ее взгляд дольше, чем это было положено, остановился на Девоке. Девушка не сразу заметила Экли, а увидев, в первое мгновение инстинктивно захотела свернуть, затем передумала и направилась к Экли. Девока подошла и молча села возле Экли, не спрашивая разрешения.

– Завтра мы едем в Западный лес, – сообщила она.

– Это опасно, ведь там живут дикие звери.

– Экли, вы – трусиха, – у Девоки была своеобразная манера разговаривать. Она любила поддразнивать. Иногда она болтала милые глупости.

– И мы поедем туда не одни – с нами будут лучшие воины. Вот поверьте мне. Будет Великий Шакку, Сорел, мой отец Путунье. Между прочим, будут самые выдающиеся ученики воинов. Мой брат Фарло один из них, настоящий красавец и сердцеед. Он необычайный человек, даже Дарго Сорел с ним дружит. Я вам так скажу, еще не известно, кто из них лучший воин… Остальные четыре брата Сорела тоже будут – довольно интересная компания и с ними совершенно нечего бояться. Фарло и Дарго самые талантливые воины-ученики.

– И что они будут делать в опасном лесу?

Девока широко улыбнулась, игриво сверкая глазами.

– Защищать нас.

– Зачем идти в лес с хищниками и подвергаться опасности? Зачем искать защитников, если можно не ходить туда?

– Датинеб настояла на этой вылазке. Она понимает то, что мы не можем понять. По крайней мере, мы должны так думать. Это хорошая возможность для наших воинов проявить себя. Воспитание в мужчине силы, храбрости необходимо для того, чтобы защищать нас. В мальчиках с детства воспитывают уважение к девочкам, они должны уметь и баловать нас, и защищать. В Буданакше – культ женщин, считается, женщина довольна – небо довольно.

Экли вновь бросила взгляд на течение воды в реке.

– Намечается интересное путешествие. Никогда не думала, что отец отпустит меня в опасный лес.

Девока поежилась, увидев вспыхнувший огонек во взгляде Экли и яркое сияние ее кожи. Девушка подумала о том, чтобы уйти, но Экли неожиданно с ней заговорила.

– Я много размышляла о благородстве. Мне кажется, это слово хорошо сочетается с храбростью.

– Вы правы. Великий Шакку, Сорел и Путунье обладают этими качествами, поэтому люди их уважают и любят. Нужно сказать, что все воины в Буданакше храбры. Но благородство – особенное оружие. Благородство делает человека вкусным. Особенно в мужчинах такое сочетание привлекает. Лучшие воины ученики отобраны самим Великим Шакку, а он разбирается в людях. Они станут будущим Буданакши. Мы принадлежим к самым достойным семьям, с нас, детей, большой спрос.

Девока не могла не уважать наследницу Великого Шакку. Она чувствовала личность в этой девушке, и то, что Девока не могла ее понять, отнюдь не умоляло достоинств Экли Канна Шакку. Девока устыдилась своего страха. Ведь за все время, которое Экли пробыла среди учениц, никто из них не пострадал, ничего не случилось по-настоящему плохого. Среди людей жил настоящий вельзевул с плохой репутацией, которого явно недолюбливали, но ничего плохого он никому не сделал. Экли неосознанно даже избавляла всех от своего присутствия, зная, что она в тягость.

– Экли, простите меня за мои слова и моих подруг.

У Девоки возник порыв извиниться.

Экли посмотрела на Девоку. Ее взгляд был тяжелым, но Девока выдержала его.

– Зверек Шакку приручен.

Девока покраснела, но продолжала смотреть в глаза Экли. Постепенно ее лицо, слегка напуганное вначале, расплылось в улыбке. Девока поняла, что Экли не обижается на нее, просто шутит.

Все ученицы переполошились, узнав о предстоящем путешествии.

Западный лес не место для прогулок. Возле него все время патрулировали воины, так как дикие животные, прельщенные легкой добычей, нападали на жителей. Кто знает, что водится в этих лесах. Жители Буданакши воспринимали Западный лес как дикий заповедник.

Экли плохо спала этой ночью. Все мысли витали вокруг опасного леса. Любопытство прогоняло сон, давая фантазии разгуляться. Ожидание чего-то важного щекотало каждый нерв.

Рассвет встретил Экли в полной готовности к поездке. Сегодня она увидит своего отца, увидит Путунье и предстанет перед воинами Буданакши. Экли вышла в общую комнату. Ученицы холодно ее поприветствовали. Они были готовы к поездке, но все в их лицах говорило о нежелании отправляться в такое опасно путешествие.

– Сегодня важный день. Никто не вернется из этого путешествия прежним. Опасность покажет, кто чего стоит, – сказала Датинеб, резво входя в проем двери, несмотря на свой уже не молодой возраст. Вот, кто был доволен предстоящим днем. Морщинистое лицо Датинеб светилось радостью.

– А правда, что впервые детей отправляют в такие места? Значит ли это, что нас готовят к тяжелым временам?

– Алия, твоя проницательность удивляет. Ты страж общественной мысли.

Алия была умна и рассудительна. Ее склонность выражаться резко наводила девушек на мысль, что с ней лучше не ссориться. Она не любила никакой неопределенности. По этой причине девушка часто что-то выясняла, пока для нее не станет полностью ясным интересующее ее дело. Эта девушка имела пытливый живой ум и легко шла против общего мнения. Черты ее лица были заостренными, она была худощава и казалась очень хрупкой, но в целом выглядела очень привлекательно.

– Не связано ли это с тем, что с нами учится Экли Канна? И мы должны в любом случае узнать, что такое опасность?

Это были обвинения, но это было правдой.

В один миг в лесу стало очень шумно. Девока выбежала навстречу появившимся всадникам. Один из них направился к ней, широко улыбаясь, и обхватил обеими руками. Девока весело рассмеялась.

– Солнце мое, наконец, я к тебе добрался. Ты же знаешь, вокруг одни скучные люди.

– Зануды, – добавила Девока и весело расхохоталась.

– Фарло! Девока! Прекратите.

Фарло тотчас же опустил сестру на землю.

– Главный зануда приехал, – шепнула Девока так, чтобы все слышали.

– Фарло не подобает так вести себя.

– Отец, ты же знаешь, Девока – солнце, как я мог не покружить солнце вокруг земли.

Фарло уважил просьбу отца и отошел от сестры. Он подошел к своему другу Дарго.

– Видел?

Дарго кивнул.

– Я тебе говорил, что Экли Канна Шакку будет здесь. Ты видел ее кожу? Я никогда не видел у людей такой. Настоящий вельзевул, может, Великий Шакку хочет отпустить ее к своим, в Западный лес? – Фарло расхохотался собственной шутке.

– Перестань. Для этого он позвал тебя. Вести себя не умеешь.

Фарло не мог сдержать свое любопытство. Он бросил на Экли еще один взгляд.

– Тебе не кажется, что она немного высокомерна?

Дарго украдкой наблюдал за наследницей Великого Шакку. Он не хотел ее смущать, зная, что каждый прибывший воин ждал этой встречи. Замечание Фарло о высокомерии было метким, но не существенным по отношению к дочери их правителя. Дарго преклонялся перед Великим Шакку, и его загадочная дочь долгие годы вызывала любопытство у народа. Последние годы она особенно занимала умы людей. Говорили, что девушка совершала много роковых ошибок: о ее жестокости, гневливости, жажде роскоши и себялюбии ходили легенды. Каждому было известно, что Великий Шакку старался удовлетворять все ее прихоти. Но сейчас, глядя на нее, и подумать об этом было невозможным. Девушка держала себя очень достойно, вела себя безукоризненно. Дарго был изумлен, он никогда и представить не мог, что увидит нечто подобное. Фарло прав, такой кожи не может быть у обычных людей. Но Фарло не заметил главного: все в ней говорило о жажде власти.

– Всех, кто не смеется над твоими шутками, ты, называешь высокомерными. Но Фарло, твои шутки не смешны. Умных людей твой юмор не веселит.

– Почему же ты тогда постоянно смеешься?

– Не хочу, чтобы ты посчитал меня высокомерным. Тем более, вчера я обошел тебя в меткости.

– Удача и мастерство – разные вещи. А тебе всегда везет. Человек, который все время говорит о своих победах – хвастун.

– Ага, а как называют того, кто постоянно проигрывает?

Фарло бросил на друга притворно гневный взгляд.

– Это кто все время проигрывает? В стойке на руках я обошел тебя легко, не напрягаясь.

Великий Шакку прибыл к школе Датинеб. Все присутствующие показали свои ладони и прижали правую руку к сердцу. Великий Шакку спешился и подошел к своей дочери. Впервые Девока увидела улыбку Экли – мягкую, нежную. Одной улыбкой Экли выразила столько любви к своему отцу, что и подумать нельзя было о жестокости юной Шакку.

– Сегодня я представляю всем вам свою дочь Экли Канна Шакку.

Экли увидела множество ладоней, и в ответ показала свою.

Дарго, как и все юные воины, ловил каждое движение повелителя Буданакши. Но сейчас взгляды всех были прикованы к его дочери. Все они знали об отношении людей к вельзевулу, неоднократно слышали истории о ней. Дарго сам для себя решил, что во что бы то ни стало будет сдержанным и призовет к этому каждого. Он хотел поддержать Великого Шакку и заранее ожидал от его дочери какой-либо выходки. Но каково было его удивление, когда Великий Шакку подошел к своей дочери преисполненный неподдельной радости и гордости при одном только ее виде. Великий Шакку не стесняется своей дочери, он гордится ею и очень любит. Дарго никогда не видел такого выражения на лице Великого Шакку.

Экли бросила взгляд на Алию и выражение ее лица ей не понравилось.

– Я вас приветствую. Знаю, что такого опасного путешествия еще не совершалось молодыми учениками, и это Датинеб попросила отца о таком путешествии ради меня. Великий Шакку, Сорел и Путунье приняли решение не отправлять меня одну и я благодарна за заботу. Но в Заповедный лес должны отправиться только те, кто хочет этого.

Великий Шакку знал характер своей дочери слишком хорошо. Она уже нарушила установленные правила, но он не мог винить ее.

– Вы только что усомнилась в преданности и храбрости подданных Буданакши. Хотите нарушить решение правящих людей этой земли?

Сорел был возмущен речью дочери своего правителя. Экли уже привыкла, что он всегда отчитывает ее, но сегодня он не постеснялся сделать это на глазах у подданных. Она уже давно приобрела привычку не обращать на его слова никакого внимания.

– Я тебе говорил, она высокомерна, – не унимался Фарло.

Лицо Экли не меняло своего выражения, что, казалось, довольно странным. Только ее карие глаза приобретали еще большую выразительность.

Экли показала ладонь всем, и, не убирая, руку продолжила.

– Приказы, просьбы и решения очень важны. Но не важнее добровольного желания.

– Великий Шакку, ваша дочь права, – выступила Алия. Почему девушки должны идти в Западный лес? Пусть воины идут, их судьба преодолевать опасность.

Великий Шакку посмотрел на Алию. Экли поняла, что отец был удивлен и расстроен, и что заявление Алии означало, что Экли не нашла поддержки у дочерей знатных семейств.

– Хорошо. Я уважу просьбу своей дочери. В лес пойдут только те, кто хочет пойти.

Гул голосов воинов тот час же провозгласил о своей готовности. Шакку был доволен. Но юные ученицы одна за другой стали уходили.

– Видно, нелегко ужиться с юной Шакку, – прокомментировал Фарло.

Осталась лишь одна Девока, она смело подошла к Экли, не сказав ни слова, но явно дав понять свое молчаливое согласие. Девока показала ладонь Экли и прижала правую руку к сердцу.

Это проявление уважения произвело впечатление.

– Солнце нашло свою Луну, – сказал Дарго. Возможно, последний потомок Шакку оценил ваши глупые семейные шуточки, чем и вызвал расположение твоей сестры.

– Что ж, так тому и быть. Датинеб, вы останетесь со своими ученицами.

Путешествие началось, и всадники тронулись. Экли впитывала каждый момент свалившегося на нее счастья. Сегодня исполнились два самых заветных желания. Она обрела друга в лице Девоки, и она отправилась в путешествие, сулившее приключения.

Экли наслаждалась обществом отца и доброго Путунье, который обладал мудростью, достойной девиза Буданакши. Он всегда был очень добр к Экли, всегда находил приветливое слово для нее. Девока и Фарло были близнецами. Экли впервые видела таких красивых и жизнерадостных детей, результат мудрости Путунье. Он смог вырастить счастливых детей.

Однако здесь был человек, которого Экли с детства боялась. Все поколения Великих Шакку считали Сорелов своими преданными друзьями, и Экли не могла не уважать их Род. Но детский страх не исчезал, вид у Сорела был свирепый, его лицо с крупными чертами и густыми седыми бровями производили устрашающее впечатление. Несмотря на возраст, Сорел был крепким: тело натренированное, широкие плечи, грудь, руки казались невероятно сильными. Сорела уважали, как и Великого Шакку. И хоть Буданакша уже три тысячи лет была мирной землей и надежно защищена горами Морра, но Сорелы поддерживали войско и военные традиции. Каждый воин мог сразиться с хищником из западного леса – для этого Сорел создал опасные полигоны. Не один юный воин погиб во время испытаний.

Однажды Экли услышала разговор двух служанок, что Сорел обладает такой силой и войском, что мог бы сместить Великого Шакку в один момент, но преданность его Рода не дает ему этого сделать.

С тех пор эти мысли не покидали Экли. Она всегда боялась, что с отцом что-либо случится. Нет, Экли не изменила свое отношение к Сорелу. Она смотрела на его пятерых сыновей. Старшего, в честь отца, всегда называли его именем, Сомин, Солем, Дарго и младший Эймонд. Трое старших были тройняшками, они были очень похожи, все блондины со сросшимися светлыми бровями. Их головы были идеальной круглой формы, но несколько маловаты для их натренированных тел. Их лица казались одинаковыми, но те, кто их знал, могли безошибочно их различить. Дарго больше всех был похож на своего отца: у него были широкие плечи отца и широкая шея, взгляд Дарго показался Экли слишком тяжелым, и все его лицо обещало со временем приобрести черты своего отца. Единственный, кто понравился Экли, так это Эймонд, младший сын Сорела. Его лицо выражало добродушие и взгляд, казался приветливым.

Экли позавидовала Сорелу. У ее отца не было сыновей. Возможно, Род Сорелов будет править вместо Великого Шакку.

К вечеру путешественники прибыли к своей цели. Экли никогда еще не ездила верхом такой длинный промежуток времени, и энтузиазм ее немного поостыл от пульсирующей боли, которую она терпела уже несколько часов. Гордость не позволяла ей жаловаться, и девушка сделала над собой последнее усилие, спешившись. Экли опустилась на землю и почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. К своему ужасу ее ноги подкосились, и Экли осела на землю. Девока даже не пыталась слезть с лошади.

– Фарло, – взмолилась Девока. Это же нужно, до чего вы не сообразительны, не перестаю удивляться. Помогите нам.

Брат мигом очутился возле своей сестры, Девока неуклюже рухнула на него сверху, при этом ее кобыла дернулась и толкнула Фарло. Он пытался устоять на ногах, сделав несколько неуклюжих движений, рухнул на землю, еще немного и падение пришлось бы на Экли. Девока рухнула на Фарло и задела рукой ногу Экли. Все это произошло в считанные секунды. Экли закрыла лицо руками, она думала, что эти двое рухнут прямо на нее. Тело Девоки задрожало.

– Девока, что…?

Фарло еще лежал, придавленный сестрой, а Девока уже залилась звонким раскатистым смехом. Она хотела приподняться на руках, но сил в них больше не было, она вновь упала, и это рассмешило ее еще больше. Тогда она перекатилась на спину, и Фарло, заразившись смехом сестры, также начал хохотать, у Девоки от смеха выступили слезы на глазах.

– Вот это падение…, – сквозь смех выдавила Девока. Мы… еще немного и прибили бы Экли… – Девока прыснула со смеху… – Чуть не убили вельзевула…

Фарло привык с детства понимать свою сестру, он нашел эту ситуацию столь же смешной, как и Девока.

Экли впервые в жизни видела и слышала такой хохот, но этот заливистый смех заразил и ее. Экли рассмеялась, сдержаннее, чем брат с сестрой, но и она не могла удержаться. Еще несколько мгновений назад она считала, что уронила свое достоинство, упав на землю, теперь же это, казалось просто смешным.

– …воины Буданакши… защитники…, – не унималась Девока. не уберегли…

Фарло, сам заливаясь смехом, попытался поднять Девоку, но та только встав на ноги, вновь присела, ноги ее не держали. Заливаясь смехом, Фарло взял Девоку на руки. Экли впервые в жизни так смеялась. Многие, кто наблюдал за этой картиной, не могли удержаться от смеха, в том числе и Дарго. Он подошел к Экли и предложил ей свою помощь. Экли увидела протянутую к ней руку и моментально перестала улыбаться. Ее лицо приняло обычное свое застывшее выражение.

– Позовите моего отца.

– Экли, – услышала она встревоженный голос Великого Шакку. Он поднял ее, и, поддерживая, спросил, сможет ли она устоять.

– Для воинов Буданакши такие расстояния – пустяки, ежедневные тренировки сделали их выносливыми. Ты, Экли, строга к себе, но проявила бы сострадание к Девоке. Тем более, что она тебя поддержала.

– Отец, как я могу…начала Экли.

– Не продолжай.

Великий Шакку поднял свою дочь и на руках отнес в приготовленный для нее шатер. Дочь благодарно приняла заботу отца.

Дарго заступил на дежурство. Ночь была тихой, и полная луна висела в небе, бросая тени своим мягким светом. Звезды яркими огоньками горели в небе, время от времени падая вниз. Юный воин впервые задумался о величии ночной красоты.

Дарго подумал о Девоке и Экли. Хоть они и находились в окружении стольких воинов, но все равно пострадали. Их безопасность не давала Дарго покоя, он всматривался в Заповедный лес. Он уже видел хищных животных из этого леса. Сам он еще никогда не сталкивался с ними, но очень хотелось проверить свои силы. Он мечтал о схватках с хищниками, но именно сегодня, он не хотел, чтобы его желание исполнилось.

Дарго прогуливался между палатками. Он увидел, что шатер Девоки и Экли приоткрыт и подошел проверить все ли в порядке. Тревожные мысли пробрались в голову, вдруг какой-то зверь проник внутрь. Дарго бесшумно подошел к входу палатки, прислушиваясь, но ничего подозрительного не заметил. Вместо этого он увидел освещенное лунным светом лицо Экли, направленное в небо, ее кожа переливалась чистым сиянием, а в темных глазах купалась луна. Дарго поддался этому очарованию, подумав, что такого магического момента в его жизни еще не было. Экли Канна Шакку была особенной. Это подлинная царица Буданакши, повелительница народов, нет никого величественнее.

Дарго незаметно удалился. К его облегчению, ночь прошла спокойно.

– Отец, я хорошо себя чувствую. Датинеб отправила меня в Западный лес и ты не можешь не уважать ее просьбу. Если она подвергает меня такой опасности, значит, это важно.

– Девока даже встать не может. А ты хочешь отправиться в дорогу.

– Я не Девока, а твоя дочь. Датинеб сказала мне, что я должна это сделать.

Великий Шакку посмотрел на свою дочь, он понимал, что она права, и выхода другого нет. Был организован отряд, и Великий Шакку, Сорел, Путунье, их сыновья и еще двадцать воинов отправились в заповедный лес.

Экли остановилась перед самой границей леса, и ее лошадь всячески выражала свое нежелание двигаться дальше. Остальные животные также испытывали страх, поэтому Великий Шакку принял решение отправиться в лес без лошадей, пешком. Он шел рядом с дочерью, а воины взяли их в защитный круг.

У Экли было странное ощущение, ибо она еще не видела такого леса. Деревья и растительность имели какой-то суровый, угрожающий вид. И вместе с тем их красота поражала: лес не был мирным, не действовал успокаивающе. В таком месте трудно было бы находиться длительное время. И, конечно же, выжить в нем крайне сложно. Воины, то и дело, отбрасывали змей, отбивались от мелких хищников, неизвестных гадов, атаковавших их. Даже с неба спускались большие птицы с огромными клювами и длинными когтями. Чем дальше они углублялись, тем больше их не принимал дикий заповедник. Экли, собрав все свое мужество, шла вперед. Ее лоб покрыла испарина. Ей физически было плохо от испытываемой тревоги.

Жители леса явно хотели их гибели: продолжать путешествие стало невозможно. Атаки животных не прекращались, повсюду доносились крик, рев, визг, улюлюканье. С висков Экли слетали капли пота. Она, единственная, не была ранена. Все воины были в крови – своей и животных. Человеческая кровь привлекла настоящих чудовищ. Одному из воинов лапой снесли голову, и Экли зажмурилась в тот момент. Ужас происходящего захватил ее, и она готова была бежать назад, но проблема заключалась в том, что дороги назад не было. Из этого места уже невозможно было выбраться. Экли оглянулась по сторонам: ее отец сражался с огромной птицей. Она порвала ему правую руку, и Великий Шакку держал меч в левой руке. Сорел, Путунье и еще несколько воинов оказались в схватке со стаей тигроподобных зверей, гибкими, быстрыми с длинными когтями. Фарло, Дарго и остальные воины ученики отбивались от нашествия злобных тварей с длинными зубастыми мордами. Экли поняла, что бой не закончится их победой. Тварей было слишком много. Все воины получили глубокие раны, а это означает, что их силы скоро закончатся. Сгущались сумерки. И кто знал, каких чудовищ породит ночь.

Экли коснулась широкого пояса на своей талии. Она надела перчатки и взяла горсть маленьких острых стержней. В огромном волнении, она положила эти железные палочки к себе на ладонь и резко прокрутила их. Поток маленьких железных стержней, как рой насекомых, поражал все вокруг. Животные замертво падали. Экли продолжала метать свое оружие, пока все хищники не отступили.

Воины начали собираться в круг, и появилась возможность двигаться. Вскоре они достигли открытой равнины. Здесь хотя бы можно было видеть нападавших. У Экли закончились стержни. Она была истощена, больше не оставалось шансов. Она бросила взгляд на отца и увидела, что в нем не было страха. И у всех, оставшихся в живых, не было страха. На мужчин нападали хищники, но и сами воины выглядели озверевшими. Экли увидела, насколько сильна земля Буданакши с такими стражами. Экли и подумать не могла, что столь терпеливый и рассудительный человек, как ее отец, способен быть таким свирепым воином. Он не уступал Сорелу, который также оправдал свое звание и положение.

В этот момент Экли услышала оглушительный рев и увидела три невероятно огромные твари, появившиеся на горизонте.

– Нас слишком мало, – чуть слышно произнесла она. Экли направила взгляд в небо. На нем сияла огромная яркая луна.

– Защити нас! – крикнула Экли в небо. Обессиленная, она опустилась на колени.

Юная Шакку ощутила холод земли и ее дрожь. Громкое ржание вытеснило все остальные звуки. Табун самых красивых в мире лошадей мчал, играя своими мышцами, к огромным тварям. Это был зрелищный бой, но у Экли не хватило храбрости на него смотреть. Все хищники скрылись.

– Это дикие черные кони. Их много раз пытались приручить, но никогда и никому этого не удавалось. Они не подпускают людей к себе. Все же находились очень сильные и смелые воины, мечтавшие о таком жеребце. Все они мертвы. Воины неподвижно стояли, кони кружили вокруг. Экли, парализованная страхом и усталостью, стояла на коленях, зажмурившись. Она была вся в грязи, волосы истрепались и черным покрывалом накрыли ее.

В эту минуту она и не думала о своем жалком и унизительном положении. Ей было настолько страшно, что уже было все равно.

От табуна отделился их вожак, огромный мускулистый конь пронзительного черного цвета. Он направился к людям. Каждый понимал, что по команде вожака табун может напасть. Конь направился к сидящей на коленях, закрытой волосами Экли. Все напряженно наблюдали за жеребцом, сжимая свои мечи.

Конь подошел к Экли и остановился. Экли его не видела и не двигалась. Конь уткнулся носом ей в спину и фыркнул, Экли не двигалась. Она уже не помнила себя. Конь обошел Экли, и толкнул ее носом в макушку. Экли подняла голову. Огромное животное стояло перед ней. Оно было спокойным. Конь опустил морду и мокрым носом еще раз обнюхал Экли. Девушка протянула тонкую дрожащую белоснежную руку, погладила нос животного. Девушка начала успокаиваться и ощущать свое тело. Конь поставил перед ней свою ногу. Экли с опаской ухватилась за нее. Конь поднял ногу, потянув Экли вверх. Экли подчинилась желанию животного. Конь пригнулся, и девушка залезла на жеребца. Она прижала его ногами, наклонилась и схватила за гриву и шею.

Так Экли обрела своего верного друга Парда. Он вывел всех из леса и остался с Экли навсегда. По-настоящему преданное животное, своевольное, всегда знающее, что нужно дочери Шакку.

Было решено провести еще три дня возле заповедного леса. Воины нуждались в восстановлении. Девока проявила свои лекарские способности, помогая раненым. Она проводила все свое время в заботе об окружающих. Ее легкий веселый нрав помог создать благоприятную обстановку в лагере. Особенно ее смех нравился одному из учеников по имени Ривик: небольшого роста, он казался не таким сильным, как остальные. Но он был среди лучших учеников воинов, и это говорило о его способностях. У него был длинный и горбатый нос, но этот недостаток компенсировали добрые глаза и некоторая природная застенчивость. Он украдкой поглядывал на Девоку, смущенно улыбаясь, и его большой нос на лице становился незаметным. Девока безжалостно над ним подсмеивалась, не щадя его чувств. Ривик никогда не возражал, Экли, казалось, что он даже рад этому.

Три дня пролетели незаметно, когда Великий Шакку созвал собрание в своем шатре.

Экли Канна Шакку восстановила свои силы, прогуливаясь неподалеку от шатра. Она видела, как один за другим туда заходили воины, и в ней проснулось беспокойство.

– Экли, почему вы такая встревоженная?

Девока подошла к Экли.

– Вы хоть и не показываете своих чувств, но ваши глаза выдают, о чем вы думаете.

– Девока, почему вы меня тогда поддержали, почему вы отправились вместе со мной?

– Вы – дочь Великого Шакку этого достаточно, чтобы каждый следовал за вами.

– Но для остальных учениц этого недостаточно.

– Экли, вы не обычная девушка. Вы – само достоинство Буданакши, вы олицетворение Буданакши. Может, вы этого не знаете, может, об этом еще никто не знает, но я думаю, что небо неслучайно послало вас нам. У Рода Шакку никогда не рождались девочки, еще и вельзевулы. Если мне повезет умереть за вас, я буду счастлива.

Экли бросила встревоженный взгляд на шатер.

– Почему вы так беспокоитесь?

– Отец хочет меня отгородить от мира. Он собирается спрятать меня в стенах родового поместья.

– Но откуда вы знаете?

Я знаю отца. Простите, я должна идти.

– Подождите, Экли, не следует идти туда, куда вас не приглашали.

Экли не послушалась Девоку и пошла в шатер. Дарго и Фарло сразу же заметили появление Экли. Фарло хотел обнаружить присутствие Экли, но Дарго остановил его.

– … и поэтому я приказываю не разглашать то, с чем мы столкнулись в лесу. Экли Канна Шакку отправится домой. И теперь…

– Нет.

Это слово прозвучало с такой силой, что повисло тяжелым камнем в воздухе.

Экли подошла к отцу.

Ее лицо выглядело спокойным, но Великий Шакку увидел отчаяние в глазах дочери.

Экли показала ладони всем присутствующим, и тот час же последовали ответные знаки уважения.

Девушка поднесла правую руку к сердцу и повернулась к отцу.

– После нашего путешествия я многое поняла. Датинеб была права, опасность показала, кто есть кто. После этого путешествия я не смогу бездействовать, оставаясь дома.

– Это невозможно! Мы все видели, насколько вы можете быть опасной, – набросился на нее Сорел.

Экли впилась взглядом в суровое лицо Сорела. Эти слова были и правдой, и не правдой одновременно. От этого они больно ранили, вопреки желанию Экли. Однако непреклонность Сорела ясно давала понять, что она не сможет поступить так, как хочется ей.

Экли все же сделала попытку, и обратилась к Путунье.

– В Буданакше очень сильные и бесстрашные воины. Они смогут защитить жителей от одного вельзевула, – при этом Экли улыбнулась, показывая, что шутит в манере Девоки.

Уголки губ Путунье дрогнули. Он впервые слышал, чтобы Экли шутила.

– Девока оказала свое влияние. Я всегда говорил вашему отцу, что одиночество вам не пойдет на пользу.

Экли признательно посмотрела на Путунье.

Великий Шакку был в замешательстве, но это лишь показывало огромное желание Экли быть среди своего народа.

– Прошу прощения, – Фарло выступил вперед. Нам стоит рассказать, что дикий черный конь Пард из заповедного леса покорился ей. Это очередное доказательство, что ваша дочь не обычный человек. Это придаст народу больше уважения к ней. Тем более, мы все видели способности Экли Канна Шакку. И она спасла наши жизни.

– Когда люди об этом узнают, они просто станут больше ее бояться, – вмешался Сорел.

– Пард – своенравное животное. Он никого не слушается, даже свою хозяйку. Он опасен и его нельзя приводить в город к мирным жителям. Если Экли Канна Шакку хочет – она может посетить город, но без коня.

Сорел одобрительно смерил взглядом своего сына.

Экли кинула разгневанный взгляд на Дарго. Почему он выступил против нее?

– Хорошо, – обратилась она к отцу. Я подчинюсь вашей воле.

Экли направилась к выходу. Но прежде чем уйти, успела упрекнуть присутствующих мужчин:

– Девока мне сказала, что мужчины Буданакши благородны. Что они должны уметь не только защищать женщин, но и радовать их. Женщина радуется – небо довольно. Так она сказала. Но, что поделаешь, вельзевул будет закрыт в клетке. Экли обвела всех укоризненным взглядом и вышла.

Встреча с реальностью

Экли долго не могла успокоиться после случившегося. Она вернулась к своей размеренной жизни. Единственное, что изменилось, она проводила много времени верхом. Конь часто привозил Экли к реке, зная, что его хозяйку успокаивало журчание воды. Экли ощущала злость на Сорелов. Если они были преданными друзьями ее отца, они обязаны защищать и ее. Экли вспоминала все, что когда-либо слышала о Сореле. Говорили, у него был огромный замок, много земли, сильное войско и пятеро сыновей. Способности, которыми обладал Дарго, обещали сделать из него лучшего воина Буданакши. Сорел готовил его к правлению вместо Великого Шакку. Это разрешалось законом. В свое время проводился турнир, где все желающие могли попытать счастья. Род Шакку всегда побеждал в состязаниях. Но на этот раз у Великого Шакку нет надежды передать власть своему наследнику. Сама мысль об этом приводила Экли в бешенство.

Экли посмотрела на небо.

– Это же несправедливо! Буданакша – результат усилий моего Рода. Наша династия жизни отдала за благополучие подданных Буданакши. Мы слуги этих земель, мы должны править. Я должна поддерживать земли Буданакши. А теперь у меня нет прав, у меня, у Экли Канна Шакку, нет прав! Несправедливо!

Экли вытерла слезы ярости, она изнывала от обиды и жалости к отцу. На завтра назначены состязания: уже все готово для испытаний самых отважных.

Экли увидела свое искривленное от страданий лицо, отраженное в реке.

– Фу, противно, – Экли ударила кулаком по воде.

– Пард, ты – вожак самого опасного в мире табуна. Я, Экли Канна Шакку, и я буду вожаком на этих землях.

Пард громко фыркнул.

– Пойдем, нас с тобой боятся даже лучшие воины Буданакши – будем исправлять ситуацию, будем действовать!

Экли вскочила на своего коня и отправилась в путь. Впервые она проявила решимость, но заплатила за нее, ослушавшись своего отца. Об этом Экли старалась не думать, чтобы не поколебать свою уверенность.

Пард не свернул к городу, он помчал к Морра Ту.

– Куда ты? Ты везешь меня к Датинеб? Я хочу как можно быстрее попасть в город.

Еще немного, и Экли предстала перед своей наставницей.

Датинеб жила в небольшой хижине, без мебели, где было единственное высокое узкое зеркало, очень старое на вид. Учительница стояла перед этим зеркалом.

– Не все, что кажется сильным, является таковым, – произнесла Датинеб.

– То же можно сказать о слабости.

– Да, Экли. Ты много думаешь о том, чего ты не можешь.

– Сегодня я подумала иначе.

– И что ты подумала?

– Что во мне вся сила и мощь Буданакши.

Датинеб улыбнулась.

– Борись, Экли, за свои права. Тебе нужен глоток воды, чтобы успокоиться.

– Что ты хочешь этим сказать?

Датинеб отвернулась.

– Действуй, потомок Шакку, действуй. А я тебя подожду.

И Пард понес, рассекая воздух, свою повелительницу. Его мышцы при каждом движении играли в лучах солнца, и это было незабываемое зрелище, которое открылось жителям Буданакши.

Всадница направила своего коня к арене, окруженной высокими трибунами со зрителями. Стража пыталась преградить путь им, но в страхе разбежалась.

Прозвучали холостые выстрелы, и народ поднял крик.

– Это вельзевул на черном жеребце из дикого леса!

– Вельзевул! Вельзевул! Вельзевул!

– Остановите ее! Убейте! Она всех нас погубит!

Народ взывал о помощи и одновременно требовал расправы. Великий Шакку, Сорел и Путунье вскочили со своих мест. С самого утра длилась борьба и была в самом разгаре: кто не признавал свое поражение, тот умирал. Участники сражались за власть, за достоинство своих семей. Бой проходил так, чтобы никто и подумать не мог, что победитель не достоин царства.

Великий Шакку видел, как лошадь его дочери легко перескакивала через ловушки, но впереди был широкий ров и все мосты были уничтожены. Животное не смогло бы преодолеть препятствие. Основное сражение длилось уже на последней площадке, где собрались самые ловкие и сильные воины. В неразберихе участники могли убить Экли. Великий Шакку в ужасе посмотрел на Сорела.

Тем временем Пард с бешеной скоростью мчал прямо ко рву, он взметнулся в воздух, при этом так изогнувшись, что всадница выскочила из седла, и пролетела до самой земли.

Пард упал в ров. Экли вскочила на ноги, и побежала к краю пропасти. Конь плыл к небольшому участку суши, он сделал все, что мог для своей повелительницы.

– Жив, – с облегчением произнесла она. Каждая клеточка ее тела была переполнена неким безумием, она уже не отдавала отчет своим действиям, нереальность происходящего обрывала в ней всю связь с цивилизованным миром. Ее волновала одна-единственная цель, как одержать победу в этом состязании.

Экли слышала сигнал горна, и видела, как сражались воины. Девушка не могла сражаться, даже свое оружие она оставила дома, не подумав его взять.

– Нужно действовать, – сказала она сама себе и побежала, пытаясь обойти воинов, в надежде, что они ее не заметят. Но крик толпы уже предупредил об ее присутствии. Перед ее лицом пронесся окровавленный клинок. В ужасе Экли отскочила назад.

– Я, Экли Канна Шакку, отойди в сторону! – приказала она.

Народ вынес свой приговор:

– Вельзевул!

К воину присоединились еще несколько сражавшихся. Экли, не моргая, смотрела на них. Она видела занесенное оружие, готовое снести ей голову.

Экли сделала знак рукой остановиться, но это не подействовало.

Оглушительное рычание разнеслось по всей арене. На защиту Экли стали Фарло и Дарго, именно они издали эти страшные боевые звуки. Началось сражение: Фарло и Дарго атаковали шесть воинов, не давая им приблизиться к Экли. Осталось всего трое противников. Экли ринулась вперед, она не знала, что именно, но впереди должно быть то, что принесет ей победу. Экли все бежала, как вдруг увидела впереди кубок с водой.

«Нужно выпить воды, чтобы успокоиться», – вспомнила слова Датинеб.

Экли схватила кубок, но не успела выпить: возле ее шеи оказалось лезвие. Это был Дарго, он угрожал ей.

Она яростно на него смотрела.

– Вы оскорбили самых достойных воинов Буданакши. Хочу показать вам, что такое благородство. Я позволю выпить вам этот глоток победы.

Дарго убрал меч и Экли, не отрывая от него глаз, глотнула воды.

Воцарилась тишина.

Экли перевела дыхание, не сказав Дарго ни слова, перевернула кубок, так, чтобы все видели, что он пуст. Она высоко подняла голову и устремила взгляд на трибуны. Экли Канна Шакку шла, медленно переступая, давая людям понять, что именно она, потомок Великого Шакку победила. Она прошла мимо Фарло, мимо раненых воинов до самого рва. Затем поставила стакан на землю и прыгнула вниз.

Поток воды окружил ее и вынес на поверхность. Экли плыла к своему четвероногому другу, ведь кроме нее никто не мог помочь животному. Пард не подпустил бы к себе людей с веревками. Экли надеялась, что он разрешит ей это сделать. Она выплыла к Парду и обняла коня.

– Спасибо тебе. Мы это сделали.

Экли не отпускала коня, лихорадочно дрожа от пережитого потрясения. Уже подоспели Дарго, Фарло и остальные воины и спустили мосты с лестницами, подсказывая Экли, как нужно обвязать лошадь.

Пард брыкался, не давая себя связать. Экли, вся мокрая и грязная, боролась с ним из последних сил.

– Ну, пожалуйста, дай себя связать. Ты же погибнешь здесь. Я без тебя не уйду, я не брошу тебя, я умру с тобой. Пожалуйста.

Фарло и Дарго пристально смотрели на барахтающуюся в грязи дочь Шакку.

– Высокомерие? – спросил Дарго.

– Нужно как-то помочь ей, – сказал Фарло.

– Мы делаем все, что можем. Пард – дикое животное. Мы не сможем голыми руками вытащить его.

Наконец, Пард уступил Экли, и его удалось связать. Люди натянули веревки и начали подъем. Экли присела в изнеможении – борьба сильно ее истощила. Экли тяжело дышала и не двигалась.

– Экли, можешь ухватиться за лестницу?

Дарго бросил возле нее веревочную лестницу. Экли не шелохнулась. Она слышала слова Дарго, но ее голос звучал настолько тихо, что он не мог ее услышать.

Возле ее головы послышался шум от прыжка. Дарго взял девушку под мышки и приподнял. Экли неподвижно стояла.

– Я заброшу вас на плечо, и мы поднимемся наверх.

– Нет.

– Тогда, вы станете на лестницу. Я стану за вами и придержу вас.

Экли посмотрела на свои руки. Она не смогла бы крепко ухватиться за лестницу. Ей необходимо как можно быстрее оказаться возле Парда, поэтому девушка согласно кивнула.

Она ступила ногой на лестницу, Дарго подсадил ее на вторую ступень, а сам стал на первую. Он обхватил Экли двумя руками и вцепился в ступени лестницы. Фарло с двумя воинами вытянули их.

Экли оказалась на земле возле своего связанного коня.

– Нож, – попросила она.

Экли разрезала веревки, но в руках совсем не было силы. Каждое движение отзывалось острой болью, и капли крови попадали на верного коня.

– Экли, – донесся беспокойный оклик отца. Оставь, твои руки изранены.

– Моя обязанность заботиться о нем. Пард – вольный конь, только я могу ему помочь.

– Возьмите.

Экли обернулась. Сорел бросил ей кинжал на колени.

– Клинок этого кинжала самый острый во всей Буданакше.

К счастью для Экли это оказалась правдой, и вскоре Пард уже стоял на ногах. Великий Шакку отвел дочь в замок Сорелов, где ей оказали необходимую помощь. Три дня она восстанавливала силы и обдумывала все, что случилось. Теперь она по праву преемник Шакку. Она поступила правильно, и как бы Великий Шакку не злился на нее, в глубине души он был горд. Экли знала своего отца.

Она не могла забыть момент, когда Сорел дал сигнал напасть на нее. Как только Экли Канна Шакку примет власть, то сразу лишит ее Сорела. Он может быть предан Великому Шакку, но никогда не примет ее. В благодарность за службу и преданность ее предкам она сохранит жизнь ему и его сыновьям. Фарло и Дарго в пылу битвы не поняли намерений Сорела, они помогли ей.

Но почему они дали победить вельзевулу? Дарго насмешливо заявил о своем благородстве. Экли помнила такие насмешливые улыбки – они преследовали ее всю жизнь. Думая, что она их не видит, люди всегда насмехались над «зверьком» из рода Шакку. Несмотря на внешнюю почтительность, люди ненавидели ее и хотели ее смерти. Но вся ирония состоит в том, что Экли Канна Шакку хочет быть любима своим народом. Она хочет, чтобы люди признали ее сердцем как своего правителя.

– Я знаю, что для этого нужно сделать. Я покажу им, что я дочь Великого Шакку.

На четвертый день после турнира был организован традиционный праздник. Он проходил в зале замка Сорелов. Собрались все влиятельные семьи. Люди находились в нервном возбуждении, предвкушая необычное зрелище. Все только и говорили о безумной дочери Шакку: ее поступок был расценен как какое-то сумасшествие. Упорно ходили слухи, что дочь правителя не в себе. Нашлись и такие, кто заступался за Экли. Это была Девока.

– Она не виновата в случившемся. Я знакома с Экли лично, она очень рассудительная, разумная девушка, она никогда бы не совершила столь опасный поступок, не обдумав всего. После страшного испытания в заповедном лесу…

– Она ходила в Западный лес? – удивилась Алия.

– Да, она очень храбрая.

– Девока, вы неправильно понимаете храбрость. Там погибло семеро – дикие звери вышли из леса. А теперь ясно, что дикий зверь сам повел воинов на смерть, – Алия вспыхнула от гнева. Двое из этих воинов были ее родственниками.

– Путешествие в Западный лес было организовано лично Датинеб. И Экли получила свою награду – вожак черного табуна избрал ее своей госпожой.

Девока собрала вокруг себя слушателей.

– Экли решила ради безопасности людей держать Парда подальше. Видно, животное взбунтовалось и, получилось, то, что получилось.

– Да уж, она оказалась в грязи и опозорила честь и достоинство Рода Великого Шакку, нашего повелителя и своего отца.

– Ничего не опозорила. Она спасала животное.

– Девока, вы все шутите, – не унималась Алия.

Девока замолчала, у нее не было больше желания терпеть нападки Алии.

Все в замке Сорелов был готово к торжеству. Великий Шакку, Сорел и Путунье поочередно вошли в зал. Каждый из них уже обдумал происшедшее. Они долго совещались и пришли к выводу, что они не могут допустить Экли к правлению землями Буданакши. У Экли не было подходящих качеств. Великому Шакку не удалось поговорить с дочерью. Экли отказывалась от встречи с ним. И теперь она узнает об их решении на празднике, на глазах у всех.

Великий Шакку переживал за возможную реакцию Экли. Сердце отца разрывалось от переживаний за судьбу дочери. Он единственный, кто понимал ее, и он отлично знал, как она хочет доказать свое достоинство.

Правитель еще больше забеспокоился, увидев, что Экли нет в зале. Возможно, обдумав свой поступок, ей стало настолько стыдно, что она теперь не осмелится предстать перед людьми. В тот момент, когда она спасала своего верного коня, вся в грязи, отец с трудом узнал свою дочь.

Великий Шакку, Сорел и Путунье заняли свои места. Сорел хмурился, даже Путунье был не доволен поведением Экли.

– Экли Канна Шакку!

Громовой голос пронесся по всему залу. Впервые ее представляли во всеуслышание. Великий Шакку с нервозностью устремил свой взгляд на главный вход. Увидев свою дочь, его глаза округлились.

Экли Канна Шакку вошла в зал точно так же, как мечтала предстать перед своим народом. Впечатление от ее появления было ошеломляющим. Экли приказала ювелиру пошить платье из драгоценных камней. Каждый камень переливался белым, голубым и зеленым. Кроме того, она украсила свои волосы бриллиантами. Так, Экли Канна Шакку была усыпана редчайшими сокровищами Буднакши. Она держалась прямо, величественно, не изменяя себе. Ее грациозная походка, мягкость поступи, застывшее белоснежное лицо с лунной кожей, ее невероятно выразительные глаза, мягкость ее лица, вся ее красота приковывала взгляды.

Экли была прекрасна в этот момент. Она заняла место возле своего отца, преисполненная собственного достоинства и одновременно кротости. Она готовилась после ухода отца взять на себя обязанности заботы о землях Буданакши.

Путунье начал свою речь. Он говорил долго. Были отмечены лучшие воины, показавшие себя, сильными, бесстрашными, решительными. Воины представали перед Сорелом и получали свои награды. С этого момента они переставали быть учениками. Теперь это были настоящие воины, готовые к битвам. Самой высокой чести был удостоен Фарло, получивший больше всего наград. Этот человек сиял от удовольствия. И, наконец, пришло время объявить о преемнике Великого Шакку.

– Человек, имеющий все качества правителя, доказавший свою преданность жителям Буданакши. Его отвага, целеустремленность, его способности, его разум приведут Буданакшу к процветанию. Человек, который займет место после ухода Великого Шакку…

У Экли перехватило дыхание, она настолько хотела верить в свою победу, и в самом деле, подумала, что все похвалы и заслуги предназначались для нее. Наконец-то, она получит, что заслужила.

– Дарго Сорел.

Экли уже опустила глаза, с мыслью, что простит каждого, после ее признания, но прозвучало другое имя. В ее ушах это имя звучало, как измена. Внутри что-то оборвалось.

Люди ликовали. Они выражали полное согласие с решением Великого Шакку. Все признали в Дарго преемника власти. Все искренне радовались его назначению.

Экли держалась стойко: выпрямилась и вся натянулась, как струна. В этот момент она чувствовала себя так, будто ее отхлестали по щекам на глазах у всех. Но внешне это никак не проявилось. Состояние было именно таким, какое она привыкла ощущать. Внутренняя боль, раздирающая нутро, это то, что всегда с ней.

Дарго вышел к Сорелу. Он был краток, поблагодарил всех, пообещал править с честью и достоинством.

– Однако, как преемник Великого Шакку, я имею право поощрить еще одного человека. Этот человек проявил невероятную смелость. Экли Канна Шакку может выказать любое свое желание, и я исполню его.

Это было последней каплей для Экли Канна Шакку, потомка Великого Рода, наделенного всеми благословениями мира. Ее, законную наследницу, наделенную способностью одаривать других, буквально растоптали.

Тишина накрыла зал, все ожидали, что же попросит Экли Канна Шакку.

Экли посмотрела на Великого Шакку, на Сорела и Путунье и, наконец, на Дарго. Экли вздохнула: все это время она, как будто, не дышала. Ей даже показалось, что ее сердце не билось. Ее глаза расширились и потемнели. Ее внешнее сияние и великолепие разительно отличалось от внутреннего состояния. В ней вновь пробудилось злобное существо, которое крушило все под внешне спокойным обликом своей хозяйки.

– Благодарю, Дарго Сорел. Прежде всего, хочу поздравить вас с победой. Вы действительно достойный воин, Буданакша может вами гордиться.

«Он хочет казаться благородным в глазах народа», – подумала Экли. «Что же, я предоставлю ему такую возможность, только он заплатит за свое желание».

Экли подошла к Дарго ближе.

– Действительно, у меня есть одно желание.

Великий Шакку хотел остановить свою дочь, но не посмел. Как же хорошо он ее понимал, и как сильно любил.

Дарго был спокоен, он внимательно слушал Экли.

– Я хочу, чтобы пятеро сыновей Сорела и сорок пять награжденных воинов присягнули мне. Я хочу, чтобы они стали моими стражами, я хочу, чтобы они стояли за меня, защищая меня самоотверженно, и никого не признавали выше меня, значительнее и важнее меня.

Слова Экли рассекли воздух. Она просила невозможное.

– Экли Канна Шакку, все воины присягают только Великому Шакку! – взревел Сорел. То, что вы просите – низко. Вы вынуждаете присягать человеку, которого они не знают, к которому не испытывают патриотичного уважения. Вы унижаете их. Эти воины призваны защищать жителей Буданакши, их достоинства и личные качества развивались всю их жизнь. Они люди чести. Ты не можешь отобрать у Буданакши их сокровища!

Громовой крик Сорела был страшен, и Экли злорадствовала. Она наслаждалась, что одним своим желанием смогла поломать все планы этого человека. Она отобрала его будущее. Ее глаза помутнели, кожа засияла еще больше. Экли, не говоря ни слова, посмотрела на Дарго. Он был бледен. Экли увидела на его шее пульсирующую жилку.

– Отец прав, выбранные вами воины, люди чести. Вы выбрали лучших стражей для себя.

Дарго встал на колено, протянул ладонь и преклонил голову.

– Присягаю Экли Канна Шакку.

Все последовали примеру Дарго. Воины не могли допустить, чтобы слово их товарища, преемника Шакку, не было исполнено. Гул возмущения поднимался в зале. Все были ошеломлены случившимся.

Экли направилась к выходу.

– Вельзевул, – услышала она напоследок шипение.

В своей комнате она встала перед зеркалом и то, что она увидела, напугало ее. Кожа на ее лица сияла лунным светом, а выражение собственных глаз заставило ее отвернуться. К Экли не посмела войти служанка, и она самостоятельно переоделась, готовясь в дорогу. Она спрятала драгоценное платье в походный мешок, и покинула свои покои. Ее никто не останавливал. Даже отец не вышел, все от нее отворачивались. Экли вышла из замка. Она удивилась, что площадь была совершенно безлюдной. Девушка поняла причину, увидев самого восхитительного в мире жеребца, ее друга Парда.

Экли подошла к нему вплотную.

– Хоть ты не отвернулся от меня…

– Экли Канна Шакку… – услышала она за спиной. К ней подходили ее стражи. Ее окликнул Дарго.

– Какие распоряжения? – сдержанно спросил Дарго.

Экли, не ответив ему, вскочила на Парда. Она с высоты осмотрела своих стражей.

– Вы не слуги мне, вы все остаетесь воинами Буданакши.

Экли окинула всех взглядом. Перед ней стояли молодые мужчины с решительными лицами.

– Вы присягнули мне и поклялись защищать меня. Но и я, Экли Канна, последний потомок Великого Шакку, отдам свою жизнь за вас.

Экли вытянула руку и показала ладонь свою, но в ответ ей показали ладонь только Дарго и Фарло.

Экли пришлось стерпеть и эту обиду.

– Жизнь – мудрость: мудро жить. Придерживайтесь этого.