Czytaj książkę: «Псих. Бойся, игра не окончена»

Глава 1

— Флора, я же просил не опаздывать, — встречает меня у такси Демид.

— Прости, сначала задержали на совещании, а потом я попала в пробку, — подставляю щеку для поцелуя.

— Надеюсь, они еще не ушли. Потому что такой шанс выпадает раз в жизни, — он тянет меня в ресторан, где проходит пафосный благотворительный вечер.

— Вечер только начался. Я опоздала на полчаса. Уверена, еще не все приглашенные собрались, — не вижу причин для паники.

— Надеюсь, — мы взбегаем по ступенькам, и Дема называет наши имена.

— Как вы сказали? — смущенно улыбается хостес.

— Демид Захаров и Флора Цветаева, — повторяет он, расправляя шире плечи.

— Простите, но у меня в списке есть приглашение только на имя Флоры Цветаевой, — говорит она с натянутой улыбкой.

— Значит, нас обоих записали на имя Флоры, — нервно улыбается Демид.

— Боюсь, что нет. В списке только Флора Цветаева.

— Плюс один? — решаю вмешаться и как-то сгладить ситуацию.

— Нет, — девушка смотрит на нас так, будто мы мошенники и пытаемся обманом попасть на вечер.

Демид замирает рядом со мной, его лицо вытягивается от обиды.

— Но это невозможно! Проверьте еще раз! — он пытается спорить, но я уже понимаю, что это бесполезно.

— Демид, успокойся. Не устраивай скандала. Подожди здесь, — говорю я, и мой голос звучит удивительно спокойно. — Я разберусь. Войду, найду этих инвесторов и все им объясню. Возможно, это просто недоразумение. Доверься мне.

Он смотрит на меня с надеждой, и я уверена в том, что могу разрешить эту ситуацию, хотя внутренне вся дрожу от волнения. Но последние шесть лет я училась бороться со страхом и намеренно идти туда, где страшнее всего. Потому что только там, где страшно, можно стать сильнее и вырасти как личность. Я это знаю наверняка. У меня был самый лучший учитель.

— Хорошо, — соглашается он. — Тогда, — трет лоб, — если не получится, просто расскажи о нашем проекте.

— Все будет хорошо, — целую его в гладковыбритую щеку и вхожу в зал одна.

Воздух кажется слишком густым от запаха дорогого парфюма, изысканных блюд и пафоса, которым пропиталось все вокруг от изобилия толстосумов. Я делаю несколько шагов, стараясь не думать о странности ситуации, и прокручиваю в голове презентацию нашего проекта.

— Не подскажете, за каким столиком “Роял Групп Инвест”? У нас встреча… — спрашиваю организатора.

Девушка проводит меня к группе мужчин у панорамного окна. Их трое, два молодых и один с благородной сединой в волосах. Все они стоят ко мне спиной. И я решаюсь подойти к самому взрослому из них.

— Простите за беспокойство, — начинаю я, обращаясь к нему. — Я Флора Цветаева, мы договорились о встрече с вами и вашими партнерами по поводу нашего стартапа…

Седовласый мужчина оборачивается, окидывая меня взглядом, и по его лицу невозможно понять, о чем он думает.

— Флора Цветаева? Рад вас видеть, — наконец-то улыбка трогает уголки его губ. — У вас очень необычное имя, и мне было интересно посмотреть на его обладательницу.

— Спасибо. У меня мама искусствовед, и когда она носила меня, то мечтала, чтобы я была прекрасна, как цветок, — кокетливо улыбаюсь.

— Что ж, ее мечты сбылись. Извините, пожалуйста, но вы, кажется, что-то перепутали. Вам назначена встреча с моим боссом, — он делает легкий жест рукой, указывая чуть в сторону, к тени колонны.

Я перевожу взгляд, ощущая, как пол пошатывается под ногами, потому что я вижу Его.

Сердце замирает раньше, чем мозг успевает распознать знакомые до боли черты лица.

Он стоит полуприслонившись к мрамору, с бокалом в руке. Высокий. Мощный. Ставший еще шире за прошедшие годы. Одет в черный смокинг, который сидит на нем как вторая кожа. Но несмотря на то что он сменил стиль, от него по-прежнему волнами расходится энергетика опасности.

Я стою не двигаясь, думая, должна сбежать или остаться. Леон не смотрит на меня. Его взгляд направлен в темное окно. Он рассматривает отражение этого шикарного вечера. Но я знаю, что уже опоздала с побегом, он прекрасно видел мое приближение. Чувствую это кожей и по тому, как потрескивает воздух вокруг.

Время замирает. Звон в ушах нарастает.

Мозг отказывается верить в увиденное.

Не может быть. Это галлюцинация. Паранойя. Прошло шесть лет, и мой мозг выдает самую страшную картинку.

Но мой кошмар снова стал реальностью. Мужчина медленно поворачивает голову. Его синие глаза, холодные, как арктический лед, находят меня. В них нет ни удивления, ни вопроса. Он знал, что я приду.

— Леон Артурович, — говорит седовласый мужчина, — это Флора Цветаева. Вы ее ждали.

Леон Демидов медленно, почти лениво отрывается от колонны и приближается ко мне. Каждый его шаг отдается в моих висках тяжелым ударом.

— Флора, — произносит он, и мое имя из его уст звучит так, будто не прошло ни дня с момента нашей последней встречи. Будто он видел меня только вчера. — Кажется, твой спутник остался за дверью. Неловко получилось.

Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Это не просто шок. Меня парализовало.

Это настоящая катастрофа, стирающая все ориентиры.

— Вы... — мой голос превращается в хриплый шепот. — Ты… “Роял Групп Инвест”?

Он слегка наклоняет голову, и в его глазах вспыхивает та самая, знакомая до боли усмешка.

— Всегда знал, что ты умная девочка. Жаль, что твой Захаров не в списке. Но я уверен, что только так мы сможем договориться.

Он делает еще один шаг и теперь стоит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло и запах его парфюма, холодный, с острой специей. Тот самый, что сводил меня с ума.

— Ты надежно спряталась, Плакса, — говорит он низко, так, чтобы слышала только я. — Но ты забыла, что я всегда нахожу тебя. Игра окончена, — заявляет твердо. — А теперь обсудим условия инвестирования в твой проект, — усмехается он.

Он снова загоняет меня в угол, отрезав все пути к отступлению, унизив моего спутника и поставив меня перед выбором: развернуться и потерять все, к чему я шла эти годы... или пойти с ним.

Охота закончена. Жертва поймана, и на этот раз побег невозможен.

Но что, если у меня тоже есть козырь в рукаве?

Глава 2

Я вылетаю из ресторана, и прохладный ночной воздух бьет мне в лицо, словно пощечина. Он совсем не освежает, не помогает привести мысли в порядок. Наоборот, холод добивает меня, проникая до самых костей и заставляя дрожать.

Ноги несут меня к тротуару сами, автоматом, пока разум пытается переварить произошедшее. Гул машин, свет фонарей — все это плывет фоном, как в дурном сне.

— Фло? — Демид тут же бросается ко мне, его лицо искажено тревогой. — Что случилось? Что они сказали? Почему ты так быстро?

Я замираю и мажу по нему растерянным взглядом, не понимая, чего он от меня хочет.

Пожар в моих венах не усмиряет даже холод. Я будто в лихорадке. Потому что все, о чем я могу думать, — это лишь то, что кошмар всей моей жизни снова настиг меня. И человек, долгие годы превращавший мою жизнь в ад, нашел меня, намереваясь продолжить свои издевательства.

Смотрю на Демида, с трудом сфокусировав внимание на его растерянных глазах. На аккуратный галстук, дорогой брендовый костюм, который он купил специально для этой встречи. В груди сжимается что-то похожее на острое и колючее чувство вины. Потому что теперь он втянут в мою войну, даже не подозревая об этом.

— Там… — теряюсь, не зная, с чего начать, находясь еще в шоке от встречи, которая, как я надеялась, никогда не состоится.

— Что там? — спрашивает Демид.

— Там произошла заминка… — у меня голова кругом идет. Я сама не верю, что все это происходит со мной.

— Какая заминка? — наседает он на меня.

Мне же кажется, будто за нами наблюдают. Оборачиваюсь, надеясь, что это моя мания. Но вижу на крыльце лишь незнакомых мужчин, которым и дела нет до нас.

—У них… — облизываю пересохшие губы, пытаясь придумать правдоподобную ложь. — У них затянулась предыдущая встреча, поэтому нашу они перенесли.

Демид моргает, будто стараясь обработать информацию.

— Так поэтому меня не оказалось в списках? — хмурится он, делая неверные выводы, а я не знаю, как ему объяснить то, что его и не будет в этих списках, потому что в нашем деле заинтересовались лишь для продолжения идиотской игры, которую, я думала, мы оставили давно в прошлом.

— Наверное… — пожимаю плечами, и движение получается слишком дерганым. — Там вообще путаница у них, — отворачиваюсь и направляюсь к парковке.

— Да подожди ты! — догоняет меня Дема. — Можешь нормально объяснить? Куда ты так летишь? — хватает за локоть.

А меня будто мгновенно парализует от этого прикосновения, потому что мне кажется, что это Леон. Его тень снова преследует меня.

Шесть лет я пыталась забыть его и наше нездоровое прошлое, выстраивая свою жизнь с нуля. И я совсем не предполагала встретить его снова. Ведь такой срок должен был охладить влечение Леона ко мне и тем извращенным играм, в которые он втягивал меня.

— Дем, давай уедем отсюда. Что-то я перенервничала, — все, чего я хочу, — это оказаться в тишине своей квартиры и осмыслить случившееся.

— Да ладно тебе. Всего лишь встречу перенесли, — он пытается сбавить градус напряжения, но мне не весело.

— Ты прав. Но давай поговорим где-то вдали от этих людей и этого места.

Демид хмурится, но кивает.

— Поехали, — указывает в сторону парковки.

До его машины нужно пройти метров сто. И все то расстояние, что мне требуется закрыть до авто, у меня печет затылок и не покидает чувство, будто за мной следят.

Я ускоряю шаг, мечтая как можно скорее сбежать отсюда. А еще лучше — снова в другой город. Или еще лучше — на другой континент.

Вот только на этот раз бежать сломя голову у меня не выйдет. Помимо работы и обязанностей перед другими людьми, есть Демид и наше общее с ним дело.

И прятаться от проблем — это позиция девочки, наивной и неопытной. Но теперь я не собираюсь тешить эго Демидова Леона и показывать, будто он все еще способен оказывать на меня влияние. Пусть я и сбежала с этой проклятой встречи, но все можно объяснить тем, что я растерялась от неожиданности.

Да! Все так! Он застал меня врасплох, появившись не просто в образе призрака прошлого, но так, будто оно воскресло и вернуло меня на шесть лет назад, когда Леон Демидов был не только моим главным кошмаром, но и моей болезненной любовью.

— Так что конкретно случилось во время встречи? — спрашивает Демид, как только мы удаляемся от ресторана на приличное расстояние. — Ты кажешься напуганной.

— Я просто растерялась, Дем. Их босс… — думаю, как сообщить о том, что тот самый инвестор, на которого мы возлагали такие больше надежды, оказался моим бывшим.

— Что с ним? — Захаров бросает на меня вопросительный взгляд, когда тормозит на светофоре.

— Он… — встречаюсь с его взором, зная, что никогда и ни за что не смогу объяснить ему, насколько плохой человек Леон Демидов и почему мы не можем с ним сотрудничать. — Мне показалось, что он не заинтересован в нашем проекте.

— В плане? Они же сами пригласили нас… И ты сказала, что встреча будет перенесена. Значит, как минимум выслушает…

— Думаешь?

— Уверен! Все будет отлично, вот увидишь. Нам просто надо постараться им понравиться. Потому что от этого зависит наше счастливое будущее.

В этом-то и проблема… Судя по тому, что потребовал Демидов, он не допустит того, чтобы у меня было это самое будущее.

И я практически сразу получаю доказательство его намерений.

Стоит мне подойти к квартире, как я замечаю засунутый за дверную ручку конверт.

Беру его, ожидая, что это одна из платежек. Но конверт более плотный. Я разрываю его, вынимая содержимое, и замираю. Потому что внутри находится фотография. На ней отчетливо видно меня и Демида, сидящих возле моего подъезда в салоне авто, десятью минутами ранее.

Глава 3

— Дема, привет! — хожу из угла в угол, измеряя комнату шагами.

— Доброе утро, солнце! Соскучилась? — слышу улыбку в его голосе, хотя мне вообще не весело.

Перед сном мне пришло сообщение с адресом и временем встречи с “Роял Групп Инвест”. Стоит ли говорит, что после всего случившегося я не могла закрыть глаза ночью.

Словно на повторе, в голове прокручивались события вечера. Я до сих пор не в силах поверить в то, что Леон снова появился в моей жизни.

А я ведь так старательно вычеркивала прошлое из памяти. Несколько лет я ходила оглядываясь, опасаясь, что он меня найдет. По ночам рыдала в подушку из-за разбитого сердца.

Но я начала все заново. Сумела убедить себя в том, что не было в моей жизни этого болезненного и нездорового романа.

Но после внезапной встречи никак не получается выкинуть из головы образ Леона в смокинге, его голос и обещание.

А еще та фотография, воткнутая в дверь. Именно она повергла меня в настоящий ужас. Потому что я помню, как он год за годом доводил меня до паранойи.

— Я… да, конечно, — отвечаю я Демиду, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Слушай, насчет вчерашней встречи с инвесторами...

— Да? — слышу заинтересованность в его голосе.

— Они назначили встречу. Мне… нам назначили встречу. С “Роял Групп Инвест”. Сегодня в десять, — говорю на выдохе, останавливаясь у окна. На улице обычное утро, люди спешат на работу. А мой мир снова съехал с оси.

— Да?! — в голосе Демида чистый, неподдельный восторг. — Фло, это же фантастика! Я, если честно, волновался после вчерашнего! Но я знал, что наша презентация их зацепит! Это именно та дверь, в которую нам нужно войти. С их ресурсами и сетью контактов…

— Дем, нет, — перебиваю я, и голос звучит резко, почти грубо. — Ты не понимаешь. Это… это плохая идея. Мы не должны с ними связываться.

В трубке повисает молчание.

— Что? Флора, ты в порядке? Это же “Роял Групп Инвест”! Ты сама говорила, что без такого партнера мы еще пять лет будем топтаться на месте. Их имя откроет нам любые двери. Что случилось?

Он не понимает. Он видит только блестящую вывеску, репутацию, цифры в портфолио. Но я ведь думала точно так же, ровно до того момента, когда узнала человека, стоящего за громким именем компании.

А Демид, он не знает Леона и не поймет меня. Я же не смогу ему рассказать о том, кем именно является Леон. Если он шесть лет назад не брезговал ничем, идя по головам, то в кого он мог превратиться за столько лет?

Или все же мне стоит посвятить своего парня в прошлые отношения?

— Я… теперь не уверена, что стоит сотрудничать именно с ними, — бормочу я, понимая, насколько это глупо звучит. — У них репутация жестких игроков. Они могут выжать из нас всё, а потом выбросить. Мы потеряем контроль над “Эйдосом”. Над всем, что мы строили.

“Эйдос” — это наше с Демидом детище. Платформа, в которую мы вложили три года жизни, все силы и сбережения. Уникальная экосистема для арт-мира, которую выстроили на стыке блокчейна и искусственного интеллекта.

Мы придумали его с Демидом в одну из тех бессонных ночей, когда на столе, заваленном его распечатками архитектуры баз данных, лежал развернутый мой скетчбук. Он увидел мой набросок — дерево с прозрачными корнями, уходящими в цифровую землю, и живыми, цветущими ветвями. Рядом находились наброски шрифтов и ключевые слова: суть, доверие, прозрачность, вдохновение.

Демид говорил о хеш-суммах и смарт-контрактах, а я — о том, как важно, чтобы платформа дышала, чтобы даже самая сложная технология чувствовалась как кураторская подборка, а не как интерфейс банка. И тогда нам пришла идея, как это сделать.

— Для этого существуют контракты, солнце, — говорит он ласково. — Мы ничего не потеряем, а приобретем. И сможем выйти на мировую арену.

Мы назвали его “Эйдос”. От древнегреческого — “сущность”. Потому что мы сохраняем и защищаем саму суть искусства, его подлинность, его дух, его непреложную ценность. Его эйдос.

Демид строил для этого цифровую крепость, а я обдумывала, как впустить в нее легкость и доверие. И сегодня мы понесем это послание в логово человека, для которого искусство лишь актив в портфеле, а ценность определяется суммой в договоре.

— Мы и не будем отдавать контроль, — парирует Демид, и в его тоне слышна непоколебимая уверенность технаря, верящего в силу своего продукта. — У нас сильная позиция. Работающий прототип, патентованные алгоритмы проверки провенанса, твои связи в арт-сообществе. Мы придем не как просители, а как партнеры, которые предлагают уникальный продукт. Они будут заинтересованы в нашем развитии. Потому что наша технология — это будущее арт-рынка, Фло. Будущее, к которому они захотят быть причастными. И для этого им сначала нужно в нас инвестировать. На наших условиях.

Демид действительно верит в то, что говорит. Потому что считает, что интеллект сильнее денег, не зная, что в мире таких беспринципных и беспощадных людей, как Леон, покупается абсолютно все.

— Дем… — голос у меня срывается. — Ты не знаешь таких людей. Они опасны.

— Знаю, — перебивает он, говоря чуть мягче, словно я несмышленый ребенок. — Я знаю, что ты всегда осторожничаешь, когда дело доходит до больших денег. И это правильно. Но иногда нужно просто решиться сделать шаг. Особенно когда выпадает такой шанс. Я… я не могу упустить это. Нам нужна именно такая мощная поддержка. Даже если это риск.

Вера Демида в верность действий давит на меня. Я знаю, что даже если я признаюсь ему в том, что знакома с нашим главным инвестором слишком близко, он не отступит. Для него сейчас важнее “Эйдос”, чем я.

Эта мысль ранит. Но с другой стороны, я готова грызть горло за свое детище.

Я закрываю глаза, пытаясь восстановить дыхание и принять решение, за которое возненавижу себя. В висках стучит.

— Ты прав, — сдаюсь я, и в горле встает горький ком. — Прости. Я просто… перенервничала. Встреча в десять. Нужно быть вовремя, — остается надеяться, что если Леон пригласил нас вдвоем, то он не позволит себе лишнего.

— Отлично! — Демид снова оживляется, словно и не было этой тяжелой паузы. — Я заеду за тобой через час. Нужно продумать, как расставить акценты. Я сделаю упор на неуязвимости блокчейн-сертификации и прогнозной аналитике, ты — на кураторском сообществе и первых партнерах из мира искусства.

Мысленно Демид уже на встрече перед большим боссом подписывает контракт и завоевывает мир. А у меня внизу живота оседает ледяная глыба.

— Да, — говорю я бесцветно. — Увидимся там.

Я скидываю вызов. Тело до сих пор сковано ужасом, от встречи и напоминания в виде фото о том, что он меня до сих пор контролирует.

Снова я не знаю, что именно задумал Демидов. Но сейчас, в отличие от того, что было шесть лет назад, ситуация немного изменилась. Я не та запуганная и влюбленная дурочка, какой была в восемнадцать лет.

Я уверена в себе и своих силах. К тому же теперь у меня есть парень, который не даст меня в обиду. И чтобы этого не случилось, я сегодня же расскажу ему про свою связь с Леоном.

А встреча — это всего лишь встреча. Сегодня Демид будет рядом. Это должно что-то изменить, правда? Леон не посмеет… Не посмеет вести себя как прежде при свидетеле. При деловом партнере.

Я подхожу к большому зеркалу в прихожей. Вижу в отражении бледное лицо, темные круги под глазами, следы паники в слишком широких зрачках.

На меня смотрит Плакса.

— Нет, — шепчу я себе.

Нет. Это больше не я. Плакса осталась в прошлом, как и власть Леона надо мной. И он увидит, что больше не может мне ничего сделать. Я не позволю.

Глава 4

— Я не знал, что у них есть филиал здесь, — Дема восторженно осматривает высокое современное здание из металла и стекла, с крупным названием компании наверху, установленным так, чтобы его было видно из любой части города.

— Тоже не слышала об этом, — и это тревожный звоночек.

О стройке этого бизнес-центра в курсе каждый житель нашего города, но никто не слышал о его владельце. И только теперь, когда на высотке появилась вывеска, все становится на свои места.

Но для меня это еще одна тревожная новость. Я бы не хотела, чтобы Леон обосновался здесь. Мне гораздо спокойнее, когда нас разделяет несколько тысяч километров.

— Ну что, готова? — Демид пытается спрятать за улыбкой свое волнение.

— Давай уже покончим с этим, — шагаю вперед, собираясь сорвать этот пластырь и забыть хотя бы до вечера о Леоне и его существовании.

Первый этаж, отделанный мрамором, металлом и большим количеством зелени, напоминает лобби люксового отеля. Девушка на ресепшене спрашивает наши имена и сразу приглашает пройти, потому что нас ждут.

— Хороший знак, — подмигивает Демид, а у меня от тревоги все в животе стягивается в узел.

Лифт беззвучно подхватывает нас и уносит наверх. Сердце ухает куда-то в пропасть. По ощущениям я лечу в пропасть вместе с кабиной. Вижу в зеркале наше с Демидом отражение и замираю от того, как по-разному мы выглядим.

Он — с горящими глазами и пылающими щеками, предвкушающий ту самую встречу, которая изменит его жизнь. И я — бледная, с широко распахнутыми глазами, похожая на приговоренную, которую ведут к эшафоту.

Двери лифта разъезжаются без единого звука. Мы выходим в просторную, светлую приемную, пронизанную насквозь светом, падающим из огромных панорамных окон.

По центру этого гигантского пространства, за прозрачным столом с металлическим основанием сидит секретарша.

Красивая блондинка с безупречно зализанным пучком, пухлыми губами и большой грудью, обтянутой белоснежной блузкой. Верхние пуговицы расстегнуты и открывают взор на острые ключицы и шикарное декольте. Голубые глаза девушки с безразличием скользят по Демиду и останавливаются на мне. Всего на пару мгновений, за которые она окидывает меня оценивающим взором и сразу же теряет интерес.

— Леон Артурович ожидает вас. Можете пройти, — произносит секретарь механически, будто робот, продолжая что-то печатать на компьютере.

Просто идеальная помощница. Не удивлюсь, если она так же тщательно выполняет любые поручения босса, даже те, которые выходят за рамки уставных.

С трудом переставляя ноги, приближаюсь к двери, отделяющей меня от самого главного кошмара моей жизни. Пульс учащается, и кровь шумит в ушах, когда Демид распахивает дверь и я вижу высокую темноволосую фигуру, стоящую у окна.

Сердце замирает, и во рту пересыхает.

Леон стоит у панорамного окна спиной к нам, разговаривая по телефону.

— Да, все верно. Как хочешь должен уговорить. Позвонишь, когда закончишь. Раньше не смей появляться, — сбрасывает вызов.

И я застываю, потому что совершенно не готова столкнуться с ним лицом к лицу.

Леон медленно, словно в замедленной съемке, оборачивается. Темный, идеально скроенный костюм облегает его мощную фигуру, подчеркивая ширину плеч и стать, которая бросается в глаза с первого взгляда.

Взгляд Демидова сразу же находит меня. Захватывает в капкан потемневших глаз, пригвождая к месту, и кажется, что никого, кроме нас, нет в помещении.

Я смотрю на него и вижу не жесткого успешного бизнесмена, а парня, контролирующего мою жизнь и чувства. Того, кому я принадлежала без остатка, наивно приняв его игры за любовь. И от которого бежала без оглядки, когда поняла, какое место в его жизни занимаю.

Раздается покашливание, и я вспоминаю, где мы находимся.

Мне удается разорвать зрительный контакт. И я поворачиваю голову в сторону, только теперь замечая в углу кабинета, в глубоком кожаном кресле напротив чайного столика сухопарого мужчину в очках. Перед ним на столе лежат аккуратные стопки папок и бумаг.

— Добрый день, Леон Артурович, — подается вперед Демид, протягивая руку. — Большое спасибо, что согласились встретиться с нами.

Леон наконец-то переводит взор на моего спутника и смотрит на него холодно. Так, что я физически чувствую его презрение.

Дема все это время стоит держа протянутую перед собой руку. Время идет, а Леон не торопится отвечать на рукопожатие. И мне становится обидно за своего парня, так что хочется схватить его и увести из логова этого психа.

Но Демидов наконец-то протягивает руку и сжимает кисть.

— Вы пунктуальны, — произносит он. Его низкий и властный голос заполняет все пространство кабинета. И от его звуков моя кожа покрывается мурашками. — Это мой юрист, Константин Викторович, — указывает на мужчину в кресле. — Он ознакомит вас с деталями.

— Благодарим за возможность представить наш проект. “Эйдос” — это не просто цифровая платформа, это новая экосистема доверия для арт-рынка. Мы создали… — говорит Дема.

— Я в курсе, что вы создали, — Леон перебивает его. Он проходит к зоне отдыха, опускаясь в кресло напротив своего юриста. — Присаживайтесь, — кивает на диван.

Мы проходим и садимся, оказываясь под прицелом двух пар глаз.

— Ваши материалы изучены. Технологическая составляющая любопытна. Рынок перспективен. Константин Викторович, озвучьте основные условия.

— “Роял Групп Инвест” готовы выступить эксклюзивным стратегическим инвестором. Предлагаемый объем финансирования покрывает все заявленные вами потребности на ближайшие три года с запасом в двадцать процентов. Взамен мы получаем пятьдесят один процент доли в уставном капитале и три места из пяти в наблюдательном совете. Условия стандартны для проектов на данной стадии развития с подобным потенциалом.

Демид замирает. Я вижу, как кровь отливает от его лица. Пятьдесят один процент. Контрольный пакет. Потеря всего, над чем мы работали.

— Это… это абсолютно неприемлемо, — вырывается у него сдавленный возглас. — Мы теряем не просто долю, мы теряем контроль над стратегией, над видением продукта! Мы можем рассмотреть вариант с сорока процентами, максимум. И два места в совете с правом совещательного голоса.

Леон смотрит на него с легкой снисходительностью, как на ребенка, который пытается торговаться о правилах в чужой, взрослой игре.

— Вы теряете контроль лишь в том случае, если ваше видение разойдется с нашим, — произносит он медленно, отчеканивая каждое слово. — А оно не разойдется. Потому что наше видение — единственно верное. И единственно возможное для того, чтобы ваш “Эйдос” стал тем продуктом, который вы хотите сделать. Или не сделать вовсе.

— Все детали, включая графики финансирования, поэтапные KPI и механизмы разрешения споров, изложены в проекте договора. Рекомендую ознакомиться. Вам предлагается стартовая выплата, которая простимулирует вашу дальнейшую работу, — юрист протягивает Демиду и мне копии договора.

Леон все это время неотрывно смотрит на меня, и я не могу выпутаться из этой ловушки.

Боковым зрением замечаю, как Демид листает бумаги. Я же понимаю, что я должна ознакомиться с договором, но мне даже дышать сложно.

Накануне я трусливо сбежала из ресторана, даже не выслушав предложение Леона. А теперь я вижу, как Демидов наслаждается своим превосходством. Впрочем, как и тогда… шесть лет назад.

Проходит минута. Две. В кабинете слышится лишь сухой шелест переворачиваемых страниц. И вдруг Демид замирает.

— Что… что это? — хрипло спрашивает он.

Дема тычет указательным пальцем в один из пунктов, затерянных в глубине текста, в раздел “Особые условия”.

— Это что, шутка?

Леон не улыбается. Он лишь откидывается в кресле, соединяя кончики пальцев перед собой, и смотрит на Демида поверх этой импровизированной пирамиды.

— В “Роял Групп Инвест” не шутят. Особенно в пунктах договоров, имеющих юридическую силу.

Демид смотрит на меня, и в его взгляде растерянность.

— Флора. Здесь… здесь черным по белому написано… — он не может выговорить. Просто протягивает мне договор, его палец прижимается к бумаге, указывая на строки, которые смутили его.

Я беру документ, всматриваясь в текст. Шрифт мелкий, буквы сначала пляшут перед глазами, сливаясь в серые полосы, но постепенно фокус возвращается и слова складываются в предложения с убийственной, неопровержимой четкостью.

“…вступает в силу при дополнительном выполнении нижеследующего условия со стороны Заказчика (Д. Захарова): полное и безоговорочное прекращение любых личных, романтических или иных неформальных отношений с привлеченным специалистом проекта Ф. Цветаевой, с момента подписания настоящего договора. Несоблюдение данного условия влечет за собой односторонний отказ Инвестора от исполнения обязательств со всеми вытекающими финансовыми и репутационными последствиями, включая взыскание неустоек в полном объеме…”

В кабинете повисает звенящая тишина. Воздух покидает легкие. Я поднимаю глаза от текста и встречаю взгляд Леона. В его синих, бездонных радужках только холод, пробирающих до самых костей.

— Что это значит? — спрашиваю онемевшими губами.

— Все просто, — Демид переводит взор на моего парня. — Вы получите инвестирование только в том случае, если прекратите личные отношения.

— В смысле? — недоуменно спрашивает Дема.

— Да, в этом случае ваша доля будет увеличена, Демид Юрьевич, — вмешивается юрист, протягивая ему другую копию договора.

— В каком случае? — раздражается он, не понимая до конца, что никакой сделки просто не может быть.

— Дело обстоит так, — Леон решает объяснить ситуацию лично Демиду. — Либо ты продолжаешь встречаться с Флорой, либо мы инвестируем в твой проект. Выбор за тобой, — холодно замечает Демидов. — Но поверь, тогда мы найдем сотрудников, которые сумеют создать точно такой же продукт, и ты не поимеешь ничего со своей идеи. Ну так что? — впервые за встречу Леон усмехается. — Что ты выберешь, Демид? Бабки или женщину?

Глава 5

— Мы уходим! — резко поднимаюсь с места, потому что от слов Леона меня будто ошпаривает кипятком. Кожа горит, и внутри печет так, что я задыхаюсь. — Демид, пойдем!

Захаров медленно переводит на меня растерянный взгляд, но не двигается с места.

— Это какой-то… абсурд, — игнорирует меня Дема. — Для чего эти условия? Мы создавали программу вместе…

— У вас есть сутки, чтобы принять решение, — холодно отвечает Леон.

— Договор можете забрать с собой, для детального изучения, — добавляет юрист.

— Демид! — я больше не смотрю на бывшего, желая как можно скорее сбежать из этой западни.

Потому что Леон, словно паук, плетет паутину, чтобы жертва не могла выбраться из его сетей. И отчего-то кажется, какие бы попытки я сейчас ни предпринимала, мы уже попались.

Наконец-то мой парень поднимается на ноги, но так и не выпускает бумаги из рук, и это… это ранит меня.

— До свидания, — говорит он, когда я уже отворачиваюсь от генерального директора компании “Роял Групп Инвест”.

Я вылетаю из кабинета прямиком к лифту, даже не обращая внимания на блондинку в приемной.

— Флора… — слышу голос Демида, но не реагирую.

Потому что он задумался над предложением этого ненормального.

Более того, я не могу поверить, что он действительно собирается рассматривать договор.

Эта мысль пульсирует в висках, перекрывая все остальные эмоции. Ведь я сразу ожидала подвоха со стороны Демидова. Но никак не была готова к тому, что он будет действовать через моего парня.

— Флора, подожди меня! — догоняет меня Захаров, как раз в тот момент, когда открываются двери лифта.

Мы проходим внутрь, но ни один из нас не говорит ни слова.

Тишина в кабине висит густая, звенящая, непробиваемая. Она давит на барабанные перепонки сильнее любого крика. Нам обоим есть что сказать, и никому это не понравится.

Я стою по центру кабины, лишь сдвинувшись в сторону, когда несколькими этажами ниже входят люди. Сосредотачиваю свое внимание на цифрах, сменяющихся на дисплее, стараясь даже не смотреть на Демида.

Каждый этаж будто отсчет секунд перед взрывом. Я чувствую, как от Демида исходит напряжение.

Кабина наполняется людьми и наконец-то доезжает до лобби.

Лифт мягко останавливается. Двери разъезжаются, впуская воздух в кабину. Мы выходим, и наши шаги отдаются эхом в пространстве. Только когда автоматические стеклянные двери главного входа распахиваются, выпуская нас под лучи яркого летнего солнца, Демид наконец нарушает тишину:

— Фло…

— Демид, тут даже обсуждать нечего! — перебиваю я его.

— Детка, давай хотя бы прочитаем договор до конца, — говорит он глухо, не глядя на меня, а лишь прижимая бумаги к груди. — Там могут быть подвохи. Юридические капканы. Надо все тщательно проверить, прежде чем... прежде чем что-то решать.

Я останавливаюсь как вкопанная. Ветер треплет мои волосы, и внутри меня все леденеет.

— Прежде чем что-то решать? — мой голос звучит отстраненно и тихо, будто доносится издалека. — Демид, там черным по белому написано, что он покупает тебя, оплачивая влияние на твою личную жизнь. Что вообще ты собрался решать? Мы просто должны сказать, чтобы он шел к черту, либо... — голос срывается.

В глазах Демида я вижу растерянность и сомнения.

— Фло, это не так просто! Ты же слышала. Мы просто потеряем “Эйдос”! Три года нашей жизни! Все наши деньги, все силы! Ты сама говорила, что без серьезных инвестиций мы не выживем в конкуренции с гигантами. А это... это шанс выйти на другой уровень. Мировой.

— Ценой наших отношений? — выдыхаю я. Чувствуя, как внутри покрываюсь коркой льда от дурного предчувствия.

— Я не говорю, что согласен! Я говорю, что нужно подумать! Оценить все риски! Может, это просто проверка, психологическое давление на переговорах! Может, мы сумеем найти лазейку, переубедить его, показать, что мы как пара работаем усерднее.

Он рассуждает трезво, но я-то знаю, что бесполезно тягаться с Леоном. Захаров перед ним просто мальчик, который оказался в одной клетке с тигром и отчаянно ищет способ договориться с хищником, не понимая, что тот играет с ним, прежде чем сожрать.

— Ты хочешь переубедить Леона Демидова? — спрашиваю я, усмехаясь. — Он не ведет переговоров, Дем. Он диктует условия. И ты только что взял их в руки, и не выбрасываешь.

Я вижу, как он бледнеет. Как его пальцы снова судорожно сжимают папку.

— Мне... мне нужно время. Просто время все обдумать, Фло. Отделить эмоции.

Эмоции. Да. Мои эмоции — это помеха для принятия взвешенного решения.

В горле встает ком. Я резко киваю, не в силах больше ничего сказать. Просто поворачиваюсь и иду к краю тротуара, поднимаю руку, чтобы поймать такси.

— Фло, подожди! Куда ты? — его голос догоняет меня, но уже звучит чужим.

— Ты же уже все решил? Верно?

— Нет, не решил! Я просто подумал… мы ведь можем сделать вид…

— Это не сработает. Пойми же ты, что Демидов получает желаемое любым способом.

— Но… — Дема встает передо мной, но не смотрит на меня. — Мы же… мы можем поставить на паузу наши отношения. Неужели ты хочешь потерять “Эйдос”?

Я смотрю в его глаза и вижу в них ответ. Для себя он все решил. И готов пожертвовать мной ради успеха.

— Давай… созвонимся вечером. И поговорим без эмоций, — предлагаю я.

— Хорошо. Я отвезу тебя домой.

Остаток дня проходит как в тумане. Я пытаюсь работать, но буквы на экране пляшут, не складываясь в смыслы. Я жду звонка от Демида. Жду сообщения, где он будет раскаиваться в том, что даже подумал о том, чтобы принять предложение инвестора. Но телефон молчит.

А вечером, когда я сижу и бездумно щелкаю пультом телевизора, переключая с канала на канал, все еще дожидаясь разговора со своим парнем, телефон наконец вибрирует.

Но это сообщение не от Демида.

Мне прислали видео с незнакомого номера. На свой страх и риск я воспроизвожу запись, и мир окончательно проваливается в бездну.

На видео, развалившись на красных бархатных диванах, перед столом, заставленным едой и алкоголем, в мерцающих огнях ночного клуба, сидят Демид и Леон.

И я вижу, как к Захарову плавно подходит длинноногая блондинка на высоченных каблуках, в золотых стрингах и крохотном бикини. Она скидывает верх с силиконовой груди и садится на колени к моему парню.

Видео останавливается, и следом приходит еще одно сообщение с этого же номера.

Незнакомый номер: “Он сделал свой выбор, Плакса. Теперь ты снова одна”.

Глава 6

— Демид, да ответь ты уже! — говорю в трубку, когда, после десятого звонка, слышу оттуда лишь длинные гудки.

Я останавливаюсь у офисного здания, где работаю уже третий год и где мы познакомились с Демой два года назад. Останавливаюсь возле входа, осматривая парковку, и сразу же замечаю машину Захарова.

Оттого, что мой парень уже на рабочем месте, но тем не менее не отвечает на звонки, у меня сосет под ложечкой и по телу прокатывается озноб.

До самого конца я не хочу думать о нем плохо, хотя все факты кричат об обратном.

Я набираю полные легкие воздуха и захожу в здание, чувствуя, как по телу прокатывается волна дрожи от дурного предчувствия. Оно не проходит до тех пор, пока я не выхожу на нужном этаже и не замечаю сбившихся в кучку коллег.

Они смотрят в сторону нашего начальника и перешептываются.

— Что происходит? — останавливаюсь рядом с девушками.

— О, Флора! — вздрагивает Аня. — Это мы у тебя хотели спросить. Вы увольняетесь?

— Мы? — не понимаю, о чем она говорит.

— Ну да. Ты и Демид.

Смотрю на стеклянную дверь кабинета босса, сейчас закрытого жалюзи, и вижу там два силуэта.

— Прости… я пойду…

Направляюсь прямо к кабинету Игоря, нашего начальника и по совместительству близкого друга Демы.

Стучусь в дверь и, приоткрыв ее, заглядываю.

— Можно?

Окидываю взглядом кабинет, и невооруженным глазом можно заметить, что атмосфера внутри напряженная. Игорь стоит, упершись руками в столешницу, Захаров же сидит в кресле напротив него, развалившись так, будто это его кабинет.

— Вот тебя-то мы и ждали! — с какой-то агрессией произносит начальник. — Знаешь, Флора. Ладно этот… — с каким-то пренебрежением бросает в сторону Демида. — Он всегда занимал позицию “Где жопе теплее, там и лучше”. Но ты!

— Игорь, я не понимаю, что ты имеешь в виду? — прикрываю за собой дверь и прохожу внутрь.

— Ты не понимаешь? — он переводит тяжелый взгляд на Демида. — Скажи ей сам. Или язык отсох? Он усмехается, с какой-то горечью, без веселья.

Демид наконец поднимает на меня глаза, и на долю секунды я вижу промелькнувшую в них вину.

— Мы уходим из компании, — говорит он ровно, будто обсуждает погоду. — “Эйдос” требует полной концентрации. Мы не можем разрываться между стартапом и работой над чужими проектами.

Да, так мы и собирались сделать, как только получим инвестиции. И, видимо, он сделал свой выбор.

— С каких пор ты решаешь за нас двоих? — мой голос звучит пугающе спокойно.

— Фло, не начинай. Ты же сама хотела сосредоточиться на платформе. Мы обсуждали это сотню раз.

— Мы обсуждали возможность уйти, когда у нас будут необходимые инвестиции, — чеканю я. — Когда мы будем готовы. А не когда какой-то… — я осекаюсь, потому что при Игоре нельзя называть вещи своими именами.

— Инвестиции поступят на следующей неделе, — Демид встает, поправляет пиджак. — Первый транш. Уже сегодня юристы запускают процесс.

У меня подкашиваются колени.

— Ты подписал договор?

Он молчит. И это молчание красноречивее любых слов.

— Ты подписал договор, — повторяю я, и голос превращается в шепот, несмотря на то что морально я готовила себя к этому. И тем не менее земля уходит из-под ног. — Ты принял его условия.

Игорь переводит взгляд с меня на Демида и обратно. В его глазах мелькает понимание.

— Какие условия? — он напрягается. — Дем, о чем она?

— Ни о чем. Это стандартные пункты о неразглашении, — отрезает Захаров. — Игорь, мы зашли попрощаться по-хорошему. Не усложняй.

— Я усложняю? — начальник медленно обходит стол. — Ты врываешься с утра пораньше, швыряешь заявление мне на стол, требуя отпустить тебя и Фло немедленно. Причем просишь ты за вас двоих, но Флора, похоже, с тобой не согласна. Хотя мне сейчас вас некем заменить. И ты говоришь, что я усложняю?

— Нам пора, — Демид берет меня под локоть.

— Подожди. Я вас еще не отпускал. Мне как минимум надо найти сотрудников на ваше место.

— Ну можем мы хотя бы выполнять свою работу удаленно? — наглеет Демид.

— Теоретически да, — трет пальцами лоб Игорь.

— Вот и отлично. Прости, но нам надо поговорить с Фло, — тащит меня Захаров.

— Флора! — зовет меня Игорь.

— Я зайду позже! У самой есть вопросы…

Мы выходим из кабинета генерального, и под пристальными взглядами коллег Захаров затаскивает меня в свой кабинет.

Я выдергиваю руку. Резко, будто он обжег меня.

— Не прикасайся ко мне.

Он замирает. Впервые за утро в его глазах проскальзывает удивление, смешанное с обидой.

— Фло, давай спокойнее…

— Серьезно? С чего мне делать так, как ты говоришь, если ты ведешь себя как крыса? — я отступаю на шаг, натыкаясь спиной на дверной косяк.

— Прости, как ты меня назвала?

— А как я должна назвать человека, говорившего, что любит меня, обещавшего бороться за меня и наши интересы, но продавшегося за лишние нули в договоре и доступных девиц?

— О чем ты? — пытается изобразить недоумение, а я будто впервые вижу этого человека. Потому что мой Демид не был подлецом или лжецом. А этот новый Демид Захаров мне незнаком.

Он дергает подбородком. Жест, который я раньше принимала за решительность. Теперь я вижу в нем упрямство и уязвленную гордость.

— Мне прислали видео ваших развлечений, — не отвожу взгляда. — И судя по тому, как ты отчаянно игнорировал мои звонки, ночь ты провел весело, — усмехаюсь.

— Ты сейчас напряжена. Поэтому давай мы поговорим, когда ты успокоишься.

— Не утруждайся, — я отхожу от косяка, выпрямляю спину. — Мне не нужно время, чтобы успокоиться. Мне нужно время, чтобы понять, как я могла быть такой слепой.

— Флора…

— Ты выбрал деньги, Демид. Ты выбрал проект. Ты сидел с ним в клубе и позволял девицам садиться тебе на колени и тереться грудью о твое лицо, — я достаю телефон, нахожу видео. — Хочешь посмотреть? Или память еще не отшибло?

Он бледнеет.

— Это не то, что ты думаешь, — Захаров смотрит на меня, и в его взгляде впервые появляется страх. — Леон сказал, что это просто проверка. Он хотел убедиться, что я действительно готов расстаться с тобой. Что это не фикция. Флор, это был тест! Я ничего с ней не делал, она просто села…

— Ах, это был тест, — я киваю, чувствуя, как внутри все клокочет от ярости. — И ты его прошел? Поздравляю. Ты получил свой грант. Надеюсь, оно того стоило.

— Фло, ты не понимаешь… — он делает шаг ко мне.

— Я всё понимаю, Демид. Ты принял решение. Ты подписал договор. Ты согласился на условие, которое вычеркивает меня из твоей жизни, — я говорю тихо, разделяя слова.

— Это не навсегда. Мы сможем…

— Сможем что? — перебиваю я. — Тайно встречаться? Делать вид, что мы чужие, пока он не передумает? — я качаю головой. — Ты даже не спросил меня. Не позвонил, не написал сообщения. Ты просто пошел и подписал чертов договор. И помимо этого ты… явно не только смотрел на девочек в клубе, — тошнота подкатывает к горлу.

— У меня не было выбора! — в его голосе прорезается отчаяние. — Ты слышала его условия. Либо мы получаем финансирование, либо он делает то же самое с другими разработчиками. У нас нет патентов, Фло. Только приоритет разработки. Он мог просто перекупить команду и сделать клон.

— И ты поверил ему на слово?

— А у меня есть повод не верить? — Демид проводит рукой по лицу. — Это “Роял Групп Инвест”. С ними работают титаны рынка. У них репутация…

— У них репутация людей, которые получают то, что хотят, любым способом, — заканчиваю я за него.

Демид смотрит на меня со смесью удивления и непонимания.

— Откуда ты?.. — он встряхивает головой. — Неважно. Фло, договор подписан. Первый транш придет на следующей неделе. Мы сможем нанять команду. За нами выбор специалистов! И офис. Они оборудуют для нас самый крутой офис! Это то, о чем мы мечтали.

— Это то, о чем мечтал ты, — поправляю я.

Он замирает.

— Что?

— Я мечтала не об этом. Я мечтала о том, что мы построим что-то настоящее. Вместе. Без торговли своими чувствами.

— Я не торговал чувствами, — морщится он. — Я обеспечил нам будущее.

— Нам? — я усмехаюсь. — Демид, в договоре, который ты подписал, есть пункт. Прямо скажем, необычный для инвестиционного соглашения. Про личные отношения, — киваю я. — Ты предлагаешь мне делать вид, что нас больше нет? А сам будешь продолжать ходить со своим инвестором по стриптиз-барам и пользоваться всеми предоставленными благами? Так где в этом всем место для наших отношений?

Он молчит. Смотрит в одну точку.

— Я думал, мы справимся, — наконец произносит он. — Переждем. А когда проект встанет на ноги, он потеряет интерес…

— Ты правда в это веришь? — я смотрю на него с жалостью. — Он контролирует теперь не только финансирование, но и состав ключевых сотрудников. Ты читал раздел о правах инвестора?

Демид дергает подбородком.

— Там стандартные формулировки…

— Там формулировки, которые позволяют ему уволить тебя в любой момент. Без объяснения причин. Просто потому, что ты ему больше не нужен.

Тишина в кабинете становится плотной, осязаемой.

— Этого не может быть… — шепчет он.

— Может, — я отступаю на шаг. — И теперь ты связан этим договором. А я — нет.

Он поднимает на меня глаза. В них плещется страх.

— Фло, ты же подпишешь? Ты же не бросишь проект?

Я смотрю на него и вижу, что он действительно не понимает того, что натворил. Для него это сделка. Он продал наши отношения за инвестиции и теперь искренне не понимает, почему я не прыгаю от счастья.

— Ты можешь подписать его сегодня. Или завтра. Юрист сказал, у тебя есть время.

— Мой экземпляр остался в офисе Леона, — тихо говорю я. — Я ушла, даже не взяв его.

Демид смотрит на меня так, будто я ударила его под дых.

— Зачем ты это сделала?

— Потому что надеялась, что ты одумаешься. Что ты позвонишь и скажешь, что мы не будем с ними связываться. Мы найдем другие деньги.

— Других денег нет, — глухо говорит он. — Ты же знаешь.

— Знаю.

Тишина в кабинете становится плотной, осязаемой. Я смотрю на Демида и больше не чувствую боли, только усталость. Такую глубокую, что она вымывает всё остальное.

— Что ты будешь делать? — спрашивает он.

— Поеду к нему. Заберу свой экземпляр, потребую корректировки и только после этого подпишу, — мой голос звучит ровно, будто мы не говорим о том, что я собралась продаться в рабство за то, чтобы не потерять свое детище. — Потому что если я этого не сделаю, я потеряю “Эйдос”. А я не готова к этому.

— Фло…

— Не надо, — обрываю я. — Ты сделал выбор. Теперь я делаю свой.

Я беру сумку. Демид смотрит на меня растерянно, но не останавливает.

Выхожу в коридор. Иду к лифту, чувствуя спиной его взгляд, но не оборачиваюсь.

В лифте прижимаюсь спиной к прохладной стене, закрываю глаза. Руки дрожат.

Мой экземпляр договора остался в офисе Леона. Потому что я оказалась настолько глупой и наивной, что поверила в поддержку и защиту своего парня. Но теперь меня некому защитить, а значит, я должна бороться за то, что дорого мне. Осталось понять, чего на этот раз хочет от меня Леон. И тогда… я придумаю, как обыграть своего главного врага на его же поле.

Я не успеваю вызвать такси, как замечаю черный автомобиль бизнес-класса, прямо напротив входа. Возле него стоит мужчина в черном костюме, и при виде меня он распахивает заднюю дверь.

— Флора Эдуардовна, Леон Артурович ждет вас.

Глава 7

— Флора Эдуардовна, Леон Артурович ждет вас.

Я смотрю на черный автомобиль, на распахнутую дверь, на водителя с видом бойца ММА. И почему-то вместо страха или хотя бы удивления я чувствую только дикую, выматывающую усталость.

Конечно, Леон ждет. Его любимая игрушка отыскалась спустя шесть лет, и теперь я под прицелом. Уже тогда, когда мы были студентами, он обладал этой чертовой способностью быть каждую секунду в курсе моих перемещений. Вот и теперь не успела я покинуть офис Игоря, как меня ждет его человек.

У Демидова везде глаза и уши, и я давно перестала задаваться вопросом, откуда он знает, где меня искать.

Усталость накрывает с головой. Спорить, отказываться, устраивать сцены нет сил. Леон всегда получает то, что хочет. А сейчас он хочет, чтобы я приехала и подписала договор. Так, может, покончить со всем этим разом?

— Хорошо, — говорю я и сажусь в машину.

Дверь захлопывается, отрезая меня от шумной улицы. В салоне прохладно и тихо. Пахнет кожей и легкой свежестью, и ни намека на навязчивый парфюм. Машина явно не та, в которой ездит сам Леон. Скорее всего, это служебное авто.

Я откидываю голову на подголовник и закрываю глаза. В голове пустота. Ни мыслей, ни эмоций — только гулкая тишина. Сознание где-то далеко.

Машина петляет по улицам города, и через двадцать минут мы останавливаемся у знакомого бизнес-центра. Смотрю на эту громадину снизу вверх, в очередной раз поражаясь ее размерам.

Водитель открывает дверь. У входа уже стоит девушка в строгом костюме.

— Следуйте за мной, — улыбается она.

А мне становится смешно. Надо же. Вчера нас не встречали. Сегодня же я внезапно стала важной гостьей.

Я иду за ней через холл, мимо охраны, к лифтам. В кабине мы молчим. Я смотрю на свое отражение в зеркальной стене и не могу сказать, нравится ли мне то, что я вижу. Одно знаю наверняка: я его не боюсь. Плаксы больше нет.

В приемной Леона нас встречает та же самая секретарша. Она встает с места и с заискивающей улыбкой спешит октрыть мне дверь в кабинет босса:

— Проходите, Леон Артурович ждет.

— Спасибо, — перешагиваю порог.

Я толкаю дверь и вхожу.

Кабинет залит солнцем, так что меня слепит от изобилия света. Леон сидит в кресле за столом, просматривая какие-то документы. На нем идеально сидящий темно-синий костюм, галстук ослаблен, рубашка безупречно белая.

При моем появлении он поднимает голову.

— Флора, — произносит он без эмоций. — Ты быстро.

— Ты прислал машину, — я прохожу в центр кабинета, останавливаюсь напротив него. — Давай без предисловий. Где договор?

Усмешка трогает уголки его губ. Он откладывает свои бумаги в сторону, берет знакомую папку, протягивает мне.

— Твой экземпляр. Ознакомься. Если хочешь что-то обсудить, то я слушаю.

Я открываю папку, пробегаю взглядом по строкам. Пятьдесят один процент. Три места в совете. Контроль над ключевыми решениями. И тот самый пункт, который вчера заставил Демида плясать под его дудку.

— Это не обсуждается? — спрашиваю я, хотя ответ знаю заранее.

— Нет, — Леон откидывается на спинку кресла, жестом предлагая мне занять место напротив. — Ты можешь не подписывать. Никто тебя не заставляет.

Я смотрю на него. Спокойный, расслабленный, уверенный в себе. Будто наша встреча для него ничего не значит. Всего лишь рутина, а не продолжение игры, которая длится больше десяти лет.

— Демид уже подписал, — говорю я. — Но ты об этом знаешь, — усмехаюсь.

— Да, я знаю.

— Ты мастерски обработал его вчера вечером, — вспоминаю видео из стриптиз-клуба.

— Это было несложно. Но твой парень оказался слабаком.

— Ты же не оставил ему выбора, — хотя сама знаю, что это не так.

— Выбор есть всегда, Флора, — Леон наклоняет голову, разглядывая меня. — Ты же выбрала приехать. Хотя могла послать меня и искать другие инвестиции.

— Других инвестиций нет, и ты это знаешь.

— Знаю. — Он кивает без тени смущения. — Поэтому ты здесь.

Я опускаю глаза в договор. Пролистываю до конца и замечаю примечание мелким шрифтом: “В случае изменения состава ключевых сотрудников проекта инвестор имеет право вето на назначение новых. Под ключевыми сотрудниками понимаются: руководитель проекта, технический директор и арт-директор”.

Арт-директор. Это я.

— Ты все предусмотрел, — тихо говорю я.

— Я старался.

Он пододвигает ко мне ручку. Я беру ее, смотрю на свои пальцы, которые слегка дрожат. Потом ставлю подпись.

Четко. Разборчиво. Флора Эдуардовна Цветаева.

— Готово.

Леон забирает папку, пробегает взглядом по страницам, удовлетворенно кивает.

— Добро пожаловать в команду, Флора.

Я встаю.

— Я могу идти?

— Можешь, — он тоже поднимается. — Но сначала ответь на один вопрос.

Я замираю.

— Зачем ты приехала? Реально. Могла бы не садиться в машину. Могла бы торговаться. Могла бы просто послать меня. Но ты приехала и подписала. Почему?

Я смотрю на него долгим взглядом, пытаясь понять, что у него на уме. Никогда не поверю, что его интересует только наш проект.

Демидов стоит напротив. Высокий, уверенный, красивый до омерзения. Тот, кто разбил мне сердце шесть лет назад и решил взять контроль над моим будущим.

— Потому что “Эйдос” — это мое, — говорю я медленно, чеканя каждое слово. — Я вложила в него два года жизни. Я не позволю ему умереть из-за того, что ты решил поиграть в свои игры. Если для его спасения нужно подписать этот договор — я подпишу. Даже если это означает работать с тобой.

— Неужели ты отрастила зубки, — в его глазах вспыхивают задорные искры. Его это все забавляет. — Может, из тебя действительно вышло что-то путное за эти годы.

— Можешь не стараться, тебе не удастся меня задеть.

Он усмехается.

— Оставайся такой же дерзкой. Мне нравится.

— Мне плевать, что тебе нравится.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Леон не останавливает меня.

В приемной секретарша провожает меня взглядом, полным любопытства. В лифте я наконец выдыхаю и прислоняюсь к прохладной стене.

Все. Договор подписан. Теперь я часть его империи. Игра начинается заново.

— Куда вас отвезти? — спрашивает тот же водитель, что привез меня в офис.

— На Садовую, — называю адрес своей квартиры, чувствуя себя так, будто подписала договор с дьяволом.

А когда машина подъезжает к дому, я вижу, как из моих окон валит черный дым.

— Пожар! — кричит кто-то, но я кидаюсь внутрь, надеясь спасти хоть что-то.

Глава 8

— Пожар! — кричит кто-то, но я кидаюсь внутрь, надеясь спасти хоть что-то.

Я не думаю о каких-то вещах. Меня заботит мой компьютер, потому что в нем вся моя работа. И она буквально горит на глазах!

Срываясь к подъезду, я не думаю о последствиях, желая лишь одного. Но не успеваю даже приблизиться к входу, как меня перехватывают. Чьи-то руки обхватывают меня за талию, отрывают от земли, не давая сделать и шагу к пылающему входу.

— Пустите! Там мой компьютер! Там... — я брыкаюсь, пытаясь вырваться, пока не осознаю, что меня держит водитель Леона, который довез до дома.

— Флора Эдуардовна, вам туда нельзя, — произносит будничным тоном, будто мы на прогулке, даже не запыхавшись. — Пожарные уже едут, и не усложняйте их работу.

— Отпусти! — кричу я, но он лишь крепче сжимает руки, когда я перестаю вырываться, понимая, что драться бесполезно.

Я смотрю на свое окно на четвертом этаже. Оттуда вырываются языки пламени, стекла лопнули, и черный жирный дым ползет вверх, застилая небо.

Рядом суетятся люди, соседи выбегают в халатах и тапках, кто-то плачет, кто-то снимает на телефон. А я стою в кольце рук чужого мужчины, наблюдая, как в пламени исчезает все, что я создавала и зарабатывала на протяжении шести лет.

Шок накрывает с головой, отключая эмоции и заставляя молча наблюдать за тем, как горит моя жизнь.

— Флора!

Голос пробивается сквозь вату в ушах.

— Флора! — слышу снова и оборачиваюсь.

Демид бежит ко мне через двор, расталкивая зевак. Лицо бледное, глаза широко раскрыты. Он хватает меня за плечи и заглядывает в лицо.

— Ты цела? — осматривает меня.

Я могу лишь едва заметно кивнуть на его вопрос. Потому что не хочу сейчас разговаривать. Не хочу совершенно ничего.

— Что случилось? — не отстает он от меня.

— Не знаю, — отвечаю равнодушно, не чувствуя облегчения от появления Захарова.

Еще сутки назад я считала его самым близким своим человеком. И была бы рада его поддержке. Но сейчас, после того как он променял меня на деньги, я не чувствую ни-че-го. Будто по щелчку пальцев, он превратился для меня в чужака, прикосновения которого меня не только не успокаивают, но вызывают отторжение.

— Я только подъехала, — говорю механически. — Подписала договор. Вернулась, а здесь...

Я киваю на свой полыхающий дом.

Демид смотрит на огонь, потом на меня. В его глазах мелькает что-то странное. Не только страх за меня, но и... облегчение? Или мне кажется?

— Ты в порядке? Я звонил, ты не брала трубку! — звучит как претензия.

— Что? — его слова будто проходят мимо меня. — Там мой ноутбук с частью кода, — говорю безжизненным тоном. — Наброски. Мои эскизы к новому интерфейсу. Флешка с бэкапом за последнюю неделю...

— Бэкапы в облаке? — хватается он за соломинку.

— Частично. Я не все загрузила. Думала, завтра…

— Как же так… — говорит он сокрушенно.

Я закрываю лицо руками. Несмотря на то что я даже не вошла в подъезд горящего дома, мои руки пахнут дымом. И только теперь до меня наконец-то доходит весь кошмар случившегося.

Мой дом горит.

Подъезжает пожарная машина, люди в форме начинают разматывать шланги. Кто-то из соседей кричит, что-то про кошку в квартире. Суета нарастает.

— Нам надо отойти, — Демид тянет меня за руку. — Это небезопасно.

Я позволяю увести себя за ленту, которую уже натягивает кто-то из сотрудников МЧС.

А потом я просто стою на месте и смотрю, как горит моя жизнь.

Квартира, за которую я еще не рассчиталась, но обставляла с душой, делала уютной. Где тщательно подбирала каждую деталь, включая картины, пусть и малоизвестных художников, но вызывающие в моей душе бурю эмоций. Многое из того, что дорого моему сердцу, останется там, в этой квартире, и я никогда не смогу вернуть это обратно.

— Флора Цветаева? — подходит молодой человек в форме.

— Да.

— Пройдемте, нужно составить протокол. Вы собственник квартиры? Что могло стать причиной?

Несколько мгновений смотрю на него и не могу вымолвить ни слова. Собственник? Да. Причина? Я не знаю. Я только что подписала договор с дьяволом и вернулась в ад.

— Я ее парень, — Демид подставляет плечо, поддерживая меня. — Мы ответим на вопросы, только дайте ей минутку.

Полицейский кивает и отходит в сторону.

Я стою, вцепившись в руку Захарова, и смотрю на огонь. Пламя пожирает четвертый этаж с какой-то звериной жадностью. Мне остается надеяться, что никто из людей не пострадал и все останутся живы в результате возгорания.

— Тебе нужно где-то переночевать, — говорит Демид тихо.

Вопрос выдергивает меня из оцепенения.

— Что?

— Переночевать. Сегодня тебе нельзя оставаться одной. Поехали ко мне.

Я смотрю на него. На его встревоженное лицо. На руки, которые все еще держат меня за предплечье. И вспоминаю видео из клуба. Блондинку на его коленях и его выбор.

— Нет.

— Фло...

— Нет, Демид. Я не поеду к тебе.

Он замирает. В глазах обида пополам с раздражением.

— Сейчас не время для обид. Тебе негде жить.

— Я сниму гостиницу.

— Ты вообще соображаешь, что говоришь? Тебе нельзя оставаться одной.

— Почему? — смотрю в его глаза, стараясь понять, что ему от меня нужно.

— В смысле? — хмурится он.

— Почему мне нельзя оставаться одной?

— Ты в шоке, в стрессе… — Демид тянется ко мне, хочет коснуться щеки, но я отстраняюсь. Резко, будто он прокаженный.

— Я в порядке, Демид. Настолько, насколько это возможно, когда твоя квартира вспыхивает, как факел.

Он убирает руку, и в его взгляде мелькает что-то темное. Будто это я его предала, а не наоборот.

— Мы можем поговорить об этом позже, — цедит он сквозь зубы. — Сейчас нужно решить, где ты будешь жить.

— Я же сказала — сниму номер.

— Флора Эдуардовна? — ко мне подходит мужчина в строгом костюме, с папкой в руках. Мы встречались с ним в офисе Демидова, когда обсуждали условия договора.

На вид ему лет сорок. На узкой переносице очки в тонкой оправе, гладковыбрит и взгляд такой проницательный, будто рентген, что видит насквозь.

— Константин Викторович, юрист “Роял Групп Инвест”.

— Да, я вас помню, — говорю растерянно.

Вместо ответа он кивает.

— Леон Артурович направил меня разобраться с ситуацией.

Я смотрю на него непонимающе.

— С какой ситуацией?

— Документы, общение с властями, вопросы по жилью. Это теперь моя забота. Пройдемте, нужно переговорить с сотрудниками МЧС и полицией.

Он говорит спокойно, будто пожар в квартире сотрудника для него рядовая рабочая ситуация. И от этой будничности становится ещё более жутко.

Дальше всё происходит как в тумане. Константин Викторович разговаривает с пожарными, с дознавателем, с участковым. Заполняет какие-то бумаги. Где-то ставит подписи. Я только киваю, когда он подводит меня что-то подписать. Демид трется рядом.

— Демид Юрьевич, мы сами справимся, — обращается к захарову юрист. — Вам, вероятно, лучше поехать домой. Завтра тяжелый день.

Захаров мнется, смотрит на меня, но я отворачиваюсь.

— Фло… — зовет он. — Я не могу бросить тебя в такой момент.

— Уезжай, Дем. Ты мне ничем не поможешь.

— О Флоре Эдуардовне теперь заботится “Роял Групп Инвест”, — вмешивается Константин Викторович. — Всего доброго, — отводит меня в сторону от Демида. — Флора Эдуардовна, — он закрывает папку, — с официальной версией пока не ясно. Дознаватели отрабатывают несколько версий, но предварительная — это короткое замыкание.

Я молчу. Потому что мне нечего сказать.

— Теперь о главном, — продолжает он. — Вам нужно где-то жить. У компании есть корпоративная квартира, полностью оборудованная. Можете переехать туда хоть сегодня. Это не благотворительность, а политика компании, которая считает, что сотрудники должны быть в рабочем состоянии и решение бытовых проблем не должно отвлекать их от рабочего процесса.

Завтра в десять встреча в офисе, обсудим, как минимизировать потери для проекта. Юридическая поддержка, страховка, восстановление данных — все будет организовано.

— Я могу снять гостиницу.

— Можете, — кивает он. — Но в квартире уже есть всё необходимое. Одежда, техника, продукты. Чтобы вы не отвлекались. Решать вам.

Смотрю на этого спокойного, вышколенного мужчину. Хочется усмехнуться. Потому что я уверена: компания заботится так далеко не обо всех сотрудниках. Леон даже здесь всё продумал. Но мне больше терять нечего, верно?

— Хорошо. Я поеду.

Константин Викторович кивает водителю. Тот открывает дверь машины.

— Завтра в десять, Флора Эдуардовна. Не опаздывайте. Я подъеду с документами по страховке.

Машина отъезжает от тротуара. В зеркале заднего вида остается мой дом, из которого все еще валит дым. Черный, обгоревший, с выбитыми окнами, он выглядит точно так, какой я была изнутри, приехав в этот город.

Мы въезжаем в элитный район, паркуемся на подземном этаже и поднимаемся на лифте. На тридцать шестом этаже Арсений открывает мне дверь, вручает ключ-карту.

— Холодильник заполнен. Если что-то нужно, наберите мой номер, — оставляет визитку на комоде.

— Спасибо, Арсений.

— Пожалуйста, Флора Эдуардовна.

Квартира оказывается огромной. Гораздо больше, чем нужно для одного человека. Стильный лофт с панорамными окнами, дизайнерской мебелью, огромной кухней-гостиной. Все новое, чистое, и кажется, что здесь никогда и никто не жил. На журнальном столике стоит корзина с фруктами и бутылка шампанского.

Я прохожу вглубь, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. В ванной нахожу пушистый халат, тапочки, набор новых полотенец. Даже зубная щетка в упаковке лежит на раковине.

Он все предусмотрел.

Я принимаю душ долго, горячо, пытаясь смыть с себя запах дыма и этого бесконечно долгого дня. Вода стекает по лицу, смешиваясь со слезами, которым я наконец-то позволяю пролиться. В одиночестве, в чужой роскошной ванной, в квартире человека, которого я боюсь и ненавижу больше всего на свете.

Когда сил плакать больше не остается, я выключаю воду и, завернувшись в халат, выхожу в спальню и замираю.

Посреди кровати, на черном покрывале лежит моя пижама. Та самая, в которой я спала прошлой ночью.

Я замираю, не в силах поверить в подобное совпадение.

Подхожу ближе, подцепляю маечку пальцем и подношу к лицу. Она пахнем моим прежним домом.

По телу мгновенно расползаются мурашки.

Беру в руки шорты и вижу слева оторванную петельку для плечиков, что я оторвала на прошлой неделе, зацепившись за дверную ручку.

По венам расползается холод, и перехватывает дыхание.

Не может быть…

Но я снова смотрю на то место, где лежала пижама, и вижу записку: “Чувствуй себя как дома”.

Глава 9

Пижама выскальзывает из онемевших пальцев и падает обратно на покрывало. Я смотрю на знакомую ткань, на шорты с оторванной петелькой — и не могу пошевелиться.

Это невозможно. Этого не может быть.

Моя квартира заперта. И все, что находилось внутри, сгорело. А даже если бы успели вынести, то я бы чувствовала запах дыма и гари. Но пижама... она пахнет моим домом, и мной.

Я заставляю себя отступить на шаг от кровати. Оглядываю светлую спальню, чужую, идеально чистую. На тумбочке стоит ваза с белыми цветами. На стуле аккуратно сложен плед. Все слишком идеально.

И как сюда попала моя одежда, оставшаяся в сгоревшей квартире?

Я беру пижаму и, вопреки здравому смыслу, надеваю ее. Это единственный предмет из моей прежней жизни, что принадлежит мне. И пусть я пытаюсь найти логическое объяснение ее появлению тут, но не нахожу.

Усталость берет свое, и я ложусь в кровать, засыпая.

Я нахожусь под лучами жаркого солнца, а потом внезапно вспыхиваю. Мое тело объято языками пламени. Я горю. И просыпаюсь от собственного крика.

Майка от пижамы прилипла к телу. И кожа пылает, словно от ожога.

Убедившись, что это лишь сон, я скидываю мокрую одежду и ложусь обратно под одеяло, предварительно выпив стакан воды.

Повторно сон приходит не сразу. Я ворочаюсь в чужой постели, прислушиваясь к звукам ночного города, которые доносятся сквозь приоткрытое окно. Где-то далеко сигналит машина, шуршат шины по мокрому асфальту. Кажется, прошел дождь. Тишина в квартире давит на уши, ощущается неестественной, ватной.

Засыпаю незаметно, просто закрываю глаза, а потом понимаю, что уже не думаю ни о чем.

Мне снится, что я не одна в комнате.

Это чувство приходит раньше, чем я успеваю осознать его. Оно липкое, тяжелое, осязаемое, как чужая ладонь на затылке. Во сне я лежу на той же кровати, в той же спальне, но воздух вокруг меня словно густеет, становится плотным, липким.

Я не могу открыть глаза. Не могу пошевелиться. Тело будто парализовано, придавлено к матрасу невидимым грузом. Но я чувствую кожей, каждой клеточкой тела, что в комнате кто-то есть.

Мне хочется закричать, но горло сдавливает спазмом. Пытаюсь разлепить веки, но ресницы будто слеплены.

Тяжелое дыхание. Оно совсем рядом. У самого уха.

Чужая рука касается моих волос, и я ощущаю прикосновение, от которого по позвоночнику прокатывается ледяная волна. Пальцы медленно, почти ласково скользят по прядям, спускаются к шее, останавливаются на плече.

— Тш-ш-ш, — шепчет голос. Низкий, вязкий, пробирающий до костей. — Спи.

Я дергаюсь, пытаясь вырваться из паралича, пытаясь открыть глаза, увидеть его, того, кто нарушил мой покой, но тело не слушается. Я будто в ловушке собственной плоти, как насекомое в янтаре. А его пальцы продолжают гладить мое плечо, спускаются по руке, сжимают запястье.

— Скучала по мне, Плакса?

И снова я просыпаюсь с криком.

Сажусь в кровати, хватая ртом воздух, сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть из грудной клетки. Комната залита серым предрассветным сумраком. Я осматриваю помещение и не вижу никого.

Я одна.

Смаргиваю липкий ужас, провожу ладонью по лицу. Руки дрожат. Все тело мелко потряхивает. Но наконец-то я понимаю, что это был всего лишь сон.

Но ощущение чужого присутствия не отпускает. Оно впилось под кожу, застряло где-то в затылке, и я физически чувствую, что не одна. Я заставляю себя встать. Надеваю на ходу халат, ноги подкашиваются, когда я делаю первые шаги по холодному полу. Включаю свет, еще раз осматривая квартиру и разгоняя тени по углам. И лишь убедившись, что в квартире нет посторонних, я возвращаюсь в спальню, уже успокаиваясь, убеждая себя, что это просто последствия стресса, пожара, встречи с Леоном. Просто нервный срыв.

Сажусь на кровать и устало обвожу взором спальню. И замираю. На столике у окна лежит оторванный бутон белой розы, которого совершенно точно не было там до того, как я легла спать.

Я смотрю на оторванный бутон, и внутри все обрывается.

Этого не может быть. Я же только что осмотрела всю квартиру. Здесь никого не было. Я проверила каждый угол, каждую дверь. Я одна.

Но бутон лежит на столике. Белый, с идеальными, еще не успевшими завянуть лепестками. Свежий. Будто его только что сорвали и положили здесь.

Я медленно подхожу ближе, не веря своим глазам. Протягиваю руку, касаюсь прохладных лепестков. Пальцы дрожат, когда я подношу его к лицу. Тонкий, едва уловимый аромат.

Кто-то был здесь. Пока я спала. Пока мне снился кошмар о чужом присутствии, кто-то действительно стоял надо мной, смотрел за тем, как я сплю, а потом оставил этот “привет”. И можно даже не гадать, кто этот мерзавец.

Леон.

И похоже, на этот раз он собирается свести меня с ума.

Когда я ложусь обратно в кровать, то больше не выключаю свет. Лежу, глядя в потолок, прислушиваясь к каждому шороху. Но в квартире тихо. Слышен тихий гул кондиционера и далекие звуки города за окном.

Под утро я все-таки проваливаюсь в тревожную дремоту без снов.

Просыпаюсь от сигнала будильника в телефоне. Восемь утра. За окном уже вовсю светит солнце, и ночные страхи кажутся далекими, почти нереальными. Почти.

Я встаю, иду в душ. Горячая вода немного приводит в чувство, смывает липкое ощущение ужаса. Я быстро привожу себя в порядок. В шкафу, как и обещал Арсений, находится одежда. Несколько деловых костюмов, платья, даже нижнее белье — все моего размера.

Выбираю темно-синие брюки и шелковую блузку кремового цвета. Волосы собираю в строгий пучок. Макияж сегодня минимальный, потому что в моей сумочке лежит только консилер и блеск для губ. Смотрю на себя в зеркало, не заметив следов той девчонки, что этой ночью чуть не сошла с ума от страха.

Ключ-карта от квартиры лежит на комоде. Я беру ее и выхожу в коридор. За порогом квартиры чувствую себя немного лучше. Лифт приходит почти сразу. Двери разъезжаются, и я делаю шаг вперед, и замираю.

Внутри стоит Леон.

Один. В идеально сидящем темно-сером костюме, засунув одну руку в карман брюк, а второй удерживая смартфон. Он поднимает глаза от экрана, и наши взгляды встречаются.

Время останавливается. Сердце пропускает удар, а потом начинает нестись вскачь.

— Доброе утро, соседка, — произносит он спокойно, будто был готов к этой встрече. — Теперь будем видеться чаще.

Глава 10

Я стою не двигаясь и смотрю на него не просто как на призрака, а как на оживший кошмар.

— Что ты здесь делаешь? — прохожу в кабину и встаю рядом, не смотря на него.

Леон смотрит прямо на мое отражение в зеркальной двери. Усмехается уголком губ.

— Живу здесь.

Лифт трогается, плавно уходит вниз.

— Что?

— Я живу в этом доме, Флора, — произносит он лениво. — В пентхаусе. А ты теперь моя соседка снизу. Прямо подо мной.

Я смотрю на него и не могу поверить. Это не может быть совпадением. Этого просто не может быть.

— Ты это подстроил? — выдавливаю я. — Ты специально поселил меня в своем доме?

Он поворачивается ко мне всем корпусом, смотрит сверху вниз, и я, даже смотря на его профиль в зеркале, вижу то самое превосходство во взгляде.

— Это корпоративная квартира компании. Их несколько в разных районах. Ты просто оказалась в той, которая свободна. И да, она в моем доме. Совпадение.

— Я не верю в совпадения.

— Зря, — он пожимает плечами. — Они случаются. Например, мы с тобой снова встретились спустя шесть лет. Тоже совпадение.

— Ты сам организовал эту встречу.

— Организовал, — соглашается он без тени смущения. — Но не совпадение, что ты пришла, уже зная, кто тебя приглашает. Как не совпадение и то, что твой проект оказался именно тем, который мне нужен. И тот факт, что ты подписала договор, тоже не совпадение. А вот сгоревшая квартира — это печальное стечение обстоятельств. Правда, то, что это случилось в тот день, когда ты стала моим сотрудником, — счастливая случайность.

От его слов кровь стынет в жилах. Потому что все из вышеперечисленного подстроено им. Иначе каким образом моя пижама оказалась в этой квартире? Но если я спрошу его, то он решит, будто я спятила. Верно?

— Ты хочешь сказать... — голос срывается. — Это не ты устроил пожар?

Леон смотрит на меня долгим, немигающим взглядом. В синих глазах я не вижу ни тени эмоций.

— Я не могу запрещать делать собственные выводы, даже если они ошибочны, — наконец произносит он.

А мне же хочется прокричать ему в лицо, что если это все совпадения, то что он делал в моей квартире ночью? Для чего все эти тайные послания о его участии в пожаре? Неужели его цель — свести меня с ума?

Лифт останавливается до того, как я успеваю все это выплюнуть ему в лицо. Двери открываются, и Леон выходит в холл первым, даже не оборачиваясь.

Я же стою, стараясь перебороть себя. Потому что не хочется быть рядом с этим психом.

Он делает несколько шагов, останавливается. Не оборачиваясь говорит:

— Выходи. Хорошим отношением руководства лучше не злоупотреблять и не опаздывать на работу. Тем более в первый день.

И уходит к выходу, не дожидаясь меня.

Я все же покидаю лифт на ватных ногах и смотрю вслед Демидову. Вижу, как он толкает стеклянную дверь, выходит на улицу и принимает входящий звонок.

Леон говорит, что это не более чем совпадение.

Вот только я уверена в том, что он подстроил все так, чтобы это случилось.

Я даже не удивлюсь, если у него есть запасные ключи от моей временной квартиры. Ведь спуститься на три этажа ниже можно в любой момент.

Он запросто мог стоять надо мной, пока я спала, и медленно сводить меня с ума своими “приветами”.

Но почему-то меньше всего я хочу думать о том, что он мог устроить пожар.

Зачем ему опускаться до преступления? Или… за эти годы он стал еще большим монстром, чем я помню?

Я выхожу на улицу, и теплый утренний воздух окутывает меня. Леон уже садится в черный автомобиль. Кажется, именно на нем я приехала сюда вчера. Водитель открывает ему дверь. Демидов задерживается на секунду, смотрит на меня через крышу машины с усмешкой.

— Садись, соседка. Подвезу.

— Нет, — мой голос звучит твердо, хотя внутри меня раздрай. — Я сама.

— Ты не поняла, Флора, — легкость исчезает из его тона, сменяясь ледяной настойчивостью. — Это не вопрос. И не просьба. Ты сядешь в машину немедленно.

— Нет, — повторяю я, четко и раздельно. — Я не сяду в машину. Я не твоя собственность, Леон. И никогда ею не была.

Он наклоняется поверх машины чуть ближе ко мне. Этого достаточно, чтобы между нами снова вспыхнуло напряжение, которое я помню каждой клеткой кожи.

— Не была? — его голос тихий, вязкий, как патока. — Ты подписала договор, Флора. Ты спишь в моей квартире, ездишь на моей машине, работаешь на мой проект. С какого момента, по-твоему, начинается собственность?

— Это работа, — выдавливаю я, чувствуя, как горит лицо. — И квартира — корпоративная. Не твоя личная.

Леон усмехается. Криво, одними уголками губ.

— Ты правда в это веришь? Или просто хочешь верить, чтобы спокойнее спать по ночам?

Он снова смотрит на меня, и в этом взгляде — бездна. Глубокая и беспросветная, в которую я падала, когда была наивной девчонкой. Но сейчас я знаю, что стоит начать в ней тонуть — и обратно уже не выбраться.

— Садись в машину, — говорит он бескомпромиссно. — У нас встреча через сорок минут. Твой парень уже там, кстати. Приехал пораньше, произвести впечатление.

— Он не мой парень, — вырывается раньше, чем я успеваю подумать.

Бровь Леона ползет вверх.

— О? Уже нет? А говорили, любовь до гроба, — он склоняет голову немного набок. — Быстро же у вас закончилась любовь. Но похвально, что вы так покорно выполняете условия.

— Ты сам это устроил, — голос срывается на хрип. — Ты и твой пункт в договоре.

— Я всего лишь создал условия, — Леон пожимает плечами. — Выбор сделал он сам. Своей головой. И ногами, кстати, тоже. Демид сам пришел в клуб и развлекался с девицами, не вспоминая о тебе.

— Зачем ты это делаешь?

— Чтобы ты видела правду, — он смотрит мне прямо в глаза. — Чтобы перестала прятаться за иллюзиями. Ты всегда это делала, Плакса. Придумывала себе сказки, верила в лучшее в людях. А они тебя предавали. Снова и снова.

— Кроме тебя, да? — выплевываю я. — Ты меня никогда не предавал. Ты просто играл.

На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на вспышку гнева. А потом он возвращает себе маску.

— Играл, — соглашается он. — Садись в машину, — бросает он и прячется в салоне.

А я, взглянув на часы, решаю, что придется потерпеть его компанию еще какое-то время. Прохожу к авто и сажусь рядом с Психом.