Czytaj książkę: «Когда ей снова исполнится 21»

1 Странник и забытый мир

380 рентген - цифры пульсировали красным, заливая визор ярким светом. Он знал: стоит спуститься ниже, и фон начнёт падать. Там, внизу, среди развалин, радиация уже не такая жадная, её поглощает неистребимая жизнь. Но опустить «Муху» ниже двадцати метров — значит оставить корабль без шансов на выживание. Один внезапный порыв ветра, непредвиденная трещина в грунте — и всё. А ведь самое ценное, что есть у Странника — это его корабль.

Придется прыгать. Защитный комплекс «Страж-9» врезался в него, как кулак гиганта. Грудная пластина сжалась с такой силой, что рёбра хрустнули, воздух вышибло из лёгких одним коротким, болезненным всхлипом. Фильтры зашипели, и через мгновение защитный костюм уже был как вторая кожа.

Под брюхом корабля чернела пасть руин: бетонные плиты поросли странной серебристо-зелёной плёнкой, которая шевелилась под солнцем и ярко сверкала мелкими искрами.

Снаружи воздух был непригоден для дыхания, даже через фильтр Андрей ощущал неприятный запах железа и пыли.

Вниз.

Нога провалилась сразу же. Плита разошлась, и тьма потянула вниз. Трос-«Память» выстрелил сам, вцепился в ржавый кусок торчащего металла и выдернул Андрея вверх за миг до того, как трещина сомкнулась.

На внутреннем экране скафандра загорелся обратный отсчёт: 00:59:47 до начала необратимых повреждений от внешней среды.

Торговый центр "Галерея", кажется, сохранил несколько из своих семи этажей. Когда-то стеклянный фасад был разбит, из рваных проёмов наружу торчали искорёженные металлические конструкции.

Андрей вошел внутрь и посмотрел наверх. Крыша провалилась и сейчас вместо нее было видно такое умиротворенное синее небо. Стены были изъедены трещинами, похожими на старые шрамы. Из них упрямо лезла серебристая трава — тонкие стебли, которые поворачивались вслед за лучом его фонаря. Новый вид живности, но биотехи платили за такие находки слишком мало, чтобы тратить на них время.

Первые два этажа и подвал были затоплены чёрной, густой жидкостью. Поверхность её переливалась радужными плёнками, когда свет ложился под нужным углом. В этой воде двигались тени. Рыбы с огромными глазами, которые поднимались наверх и следили за ним. Длинные черви скользили под водой, оставляя за собой тонкие светящиеся линии, будто кто-то писал послания на неизвестном языке. Из воды торчала арматура словно пальцы утопленника. Что-то касалось этого металла на глубине и тогда по Галереи разносился скрипящий протяжный звук. Лишь на третьем этаже вода отступала, оставляя на стенах мокрые, тёмные следы, плесень, которая светилась слабым зеленоватым светом в тени.

Андрей зацепил трос за край эскалатора, покрытого светящимся мхом. Трос потянул вверх. Внизу плеснула вода — одна из рыб поднялась к поверхности и на мгновение застыла, глядя прямо в визор. Затем так же медленно ушла обратно в темноту, оставив на маслянистой поверхности расходящиеся круги.

Четвёртый этаж встретил тишиной. Пол был завален мусором: смятые пластиковые пакеты с выцветшими логотипами, разбитые телефоны, детские игрушки. Попадались обрывки чеков — на некоторых ещё можно было разобрать цены начала 2030-х.

Первый отсек — одежда. Ряды вешалок, местами прогнивших и перекошенных. Кое-где ещё держалась ткань: платья, куртки, свитера. Андрей лишь скользнул по ним взглядом и прошёл дальше — слишком ветхое, чтобы представлять ценность.

В одном из бывших бутиков красоты стоял ряд напольных зеркал в тонких металлических рамах. На первый взгляд — обычные зеркала, покрытые тонким слоем пыли и паутины. Андрей подошёл ближе — и в глубине стекла вспыхнул слабый голубоватый ореол.

Это были «умные» зеркала бренда «Рефлекта» (2032–2035). Встроенный ИИ-стилист анализировал отражение и предлагал причёску, макияж, одежду. Сейчас алгоритмы давно мертвы, но в зеркалах ещё сохранялись последние «снимки» — сотни тысяч лиц людей, которые стояли здесь когда-то и улыбались своему отражению в новых нарядах.

Ценность была очевидна: Горсовет и Заслон охотились за старыми нейросетями распознавания лиц. Даже мёртвые, их можно вскрыть и извлечь ядра алгоритмов. Но зеркала были тяжёлыми и громоздкими.

Он подошёл к одному из них и замер. Отражение показало не только его лицо, но и что-то другое. Он увидел себя… старше, с седыми висками и тяжелым взглядом. Это он или кто-то из прошлого? Андрей отшатнулся, эти зеркала ему совсем не нравились.

Он точно не потащит их с собой.

А вот и нужный магазин — электроника. Здесь он нашёл то, что искал. Под обвалившейся полкой, заваленной битым стеклом, стоял ящик с едва заметным старым лого «Заслона». Андрей осторожно открыл его. Внутри лежали три целых нейрочипа прошлого поколения — тонкие серебристые пластинки. Когда он взял их в перчатки, они мягко засветились ровным светом. Рядом стоял портативный сервер размером с ладонь. Внутри спали целые терабайты данных: старые алгоритмы, карты, записи — всё то, что сейчас Заслон скупал за большие деньги.

Андрей аккуратно уложил находку в рюкзак, проверяя, чтобы ничего не повредилось.

А вот и новый отдел с завлекающей вывеской: Серия детских «рассказчиков» — плюшевые игрушки «Лололу».

В детском отделе, среди обвалившихся стеллажей, валялись десятки потрёпанных медведей, зайцев и лисиц. Раньше они рассказывали сказки голосом родителей или актёров, записывали детский смех, успокаивали ночью.

Сейчас большинство молчало. Но несколько штук, питавшихся от крошечных солнечных элементов в глазах, всё ещё работали — едва слышно, на грани слышимости.

Андрей поднял одного медведя. Он шептал: «…а потом принцесса открыла дверь и увидела, что за ней никого нет…» — и снова замолчал.

Ценность была очевидна: встроенные микрофоны и процессоры — хороший материал для Заслона, а детские голоса иногда используют в терапии «эмоционального дефицита» у жителей Города.

Он попробовал включить несколько игрушек сразу. Шёпот будто слился в тихий поток, игрушки «разговаривали» между собой на языке, которого Андрей не понимал. Жутковато. Он быстро решил, что достаточно взять лишь пару чипов.

Новый магазин — украшения. Витрины были разбиты, но сокровища уцелели. Золотые цепочки с кулонами в форме крыльев и звёзд, кольца с крупными изумрудами и сапфирами, блестящие и прозрачные, браслеты из белого золота с гравировкой, которая ещё оставалась читаемой.

Андрей аккуратно выбрал десяток самых «спокойных» и чистых предметов — те, что не светились и не меняли форму. Именно такие и нужны были Горсовету: красивые артефакты для элиты, лишённые голосов и воспоминаний прошлого.

Далее пара совсем разрушенных магазинов и снова удача. Набор «вечных» аромаламп и флаконов «Вечлама».

В парфюмерном отсеке стояла целая витрина с маленькими стеклянными шарами и керамическими лампами. Некоторые флаконы были разбиты, но большинство сохранилось. Жидкость внутри не высохла — она загустела, почти желеобразная, и едва светилась перламутровым светом.

Андрей осторожно открыл один из флаконов. Запах почти не проникал сквозь фильтры скафандра, но этого хватило, чтобы он почувствовал одновременно, и дождь, и свежий хлеб, и костёр, и запах чего-то неуловимого — всё сразу, и при этом ни одного конкретного образа. Воспоминания, которых у него никогда не было, но которые ощущались настоящими.

Ценность была очевидна: Горсовет использовал такие молекулы для «контролируемых ностальгических инъекций» — официально запрещённых, но крайне востребованных среди элиты.

Опасность тоже была реальна. Галлюцинации и дезориентация. Несколько флаконов отправились в рюкзак.

Далее снова наступила пустота. Но у дальней стены вдруг вспыхнул свет. Андрей подошёл ближе. Старый рекламный экран ожил — солнечная батарея на крыше всё ещё работала. Сейчас он показывал рекламу.

Кадр открывался темнотой.

Руины. Такие же, как эти. Разрушенный город после катастрофы — дым, обвалившиеся башни, небо цвета пепла. Молодой мужчина в рваной куртке спускается в тёмную трещину под землёй, где царят тени и эхо.

В руках у него маленькая арфа, сделанная из металла и света. Он проводит пальцами по струнам, и мелодия, тихая и печальная, раздвигает тени. Из темноты появляется девушка — бледная, почти прозрачная, с волосами, развевающимися, будто под водой. Она протягивает руку, и он берёт её. Они идут вверх вместе. Камера показывает их лица крупным планом: любовь, надежда, страх.

Они почти на поверхности. Свет касается их. Он поворачивается — всего на секунду — чтобы посмотреть на неё.

И она исчезает. Растворяется в воздухе, словно дым. На его ладони остаётся лишь лёгкий след света.

Он падает на колени в пыль. Камера медленно опускается — на земле лежит маленький серебряный медальон. Андрей поднимает его дрожащими руками. Внутри — крошечный экран, на котором девушка улыбается. Вечно живая.

Медальон мягко засиял тёплым светом. На экране проступила надпись старым шрифтом:

«Медальон Орфея. Возвращай потерянное».

Логотип внизу: «Лунара. 2039».

Экран замер. Андрей стоял, затаив дыхание. Визор замигал, обратный отсчёт показывал: осталось пять минут.

Он достал личный кристалл-рекордер и нажал «записать». Экран снова и снова воспроизводил видеоряд.

Андрей поспешил назад. Корабль «Муха» ждал его на своём месте. Андрей забрался внутрь, наконец, избавился от «Стража-9».

Андрей сидел в кресле пилота, пальцы всё ещё дрожали после спуска. Кристалл-рекордер лежал в кармане, ещё тёплый. «Муха» тихо загудела, набирая высоту. В боковых экранах мелькнули сверкающие огоньки — словно провожая его.

Пустошь дышала жаром. Солнце висело низко — не грело, а жгло. Много лет назад Рой впервые прошёл здесь, и потом повторял атаки каждые пятнадцать лет. Автономные воины ИИ, рожденные где-то в забытых дата-центрах старого мира, не знали пощады. Они поглощали всё живое: траву, животных, даже бактерии. За пятнадцать лет природа не успевала оправиться.

Земля была пустая. Деревья, если и встречались, стояли мёртвые — скелеты, обугленные солнцем. Климат сошёл с ума: сейчас месяц Великой Жары — днём температура поднималась до семидесяти, ночью падала резко. Затем наступит Первый Холодный Месяц. Именно тогда Рой пробудится снова: тысячи серебристых дронов-воинов вырвутся из подземных ульев и пойдут волной, уничтожая всё, что успело ожить хоть на мгновение.

Он вёл «Муху» низко, почти касаясь верхушек мёртвых холмов. Впереди показался Второй Контур.

Заслон называл это «Биощитом». На самом деле это была сложная живая система защиты. Мембрана щита состояла из миллиардов микроскопических организмов, которые образовывали единую полупрозрачную ткань высотой почти в километр. Каждый организм мог активно менять плотность и форму, создавая динамический барьер против ветра и песчаных бурь.

Когда буря накатывала, щит не «разбивал» песок силой. Вместо этого мелкие частицы увлекались потоками жидкости и слизью, которую выделяли клетки щита. В сочетании с ферментами и слабой кислотностью среды это позволяло механически и химически осаждать песчинки, превращая их в суспензию, которая медленно оседала или усваивалась организмами как минеральное питание. Проще говоря, щит не «растапливал» песок, а инкапсулировал его и частично разлагал на безопасные компоненты, перераспределяя удар энергии ветра.

Визуально мембрана оставалась почти невидимой, слегка мерцала биолюминесценцией. На секунду поле отключилось — ровно столько, чтобы «Муха» проскользнула. Строгий протокол: ни доли лишней секунды.

Андрей вжал штурвал. «Муха» рванула вперёд, как стрела. На мгновение его обволокло влажное дыхание живого щита — смесь запахов озона и свежей травы. Мембрана сомкнулась позади него с тихим, мягким гулом, словно сама жизнь закрывала дверь за чужаком.

Он был во Втором Контуре.

Здесь уже дышалось легче. Земля не была голой — по краям тянулись полосы искусственных лесов. Деревья были выведены искусственно: высокие, с серебристой корой, стояли ровными рядами, как солдаты на посту. Они вырабатывали кислород, фильтровали воздух, а ещё издавали тихие ультразвуковые мелодии, отпугивая мелких вредителей.

Между ними бродили животные биотеха: олени, кролики, птицы, чьи крылья были покрыты тончайшими солнечными панелями. Их было катастрофически мало.

А впереди, за деревьями, поднимался Первый Контур.

Город.

Над ним парили гигантские биосферы — прозрачные сферы диаметром в сотни метров, внутри которых светились поля, фруктовые сады и теплицы. Каждая сфера была герметичной и поддерживала собственную атмосферу с контролируемой температурой, влажностью и составом газов. Внутри работали автоматизированные системы орошения и вентиляции, а фермеры в белых комбинезонах следили за состоянием растений и животных. Стада генетически идеальных коров перемещались по идеальным пастбищам, синхронизированным с климатом сферы.

Сферы удерживались на больших магнитных платформах и стабилизировались с помощью антигравитационных колец, медленно вращаясь, чтобы поддерживать равномерное освещение и распределение сил. Внизу простирался Город — купола, башни, светящиеся улицы, где люди давно забыли, как выглядит небо без защитных мембран.

Андрей снизился, пролетев над верхушками деревьев. Листья тихо шелестели под воздушной волной от «Мухи». Он направил корабль к посадочной платформе Контроля — огромному кольцу из белого металла.

«Муха» мягко коснулась площадки. Двигатели затихли.

Андрей вышел из "Мухи", когда двигатели еще тихо шипели, отдавая остаточный жар, а на платформе уже стояли трое в серых комбинезонах охраны Города, с одинаково пустыми лицами и глазами, которые смотрят только на вещи, а не на людей.

— Мусорщик прибыл. «Руки в стороны», —сказал один, не повышая голоса.

— И вам добрый день, инспектор, — спокойно ответил Андрей, поднимая руки.

Один из них уже поднялся в «Муху» вместе со сканером-дроном. Тонкий гул разошёлся по корпусу корабля.

- Что, весь мусор сюда собрал? - второй взял рюкзак, открывая его на ходу. Третий повёл Андрея к сканерам. - Раздевайся, цикл очистки. Андрей снял скафандр слой за слоем — под их внимательными взглядами. Остался в термобелье. Прошёл через арочный сканер — тот пискнул зелёным: «Органика чиста. Радиация в пределах нормы. Следы внешней среды удалены».

Он шагнул в очищающий бокс.

Двери закрылись. Внутри сначала пошёл холодный туман, потом ударил горячий воздух. Следом включились сканирующие лучи — тонкие, почти невидимые. Андрей стоял неподвижно, чувствуя, как с него смывают не только пыль и радиацию, но и саму пустошь — её сухой запах, который будто въедался в кожу.

Когда двери открылись, на полке уже лежала одежда Города — серо-голубая, стандартная. Цвет Странников.

На выходе ему отдали его вещи, в том числе и кристалл-рекордер. Деньги уже были на счету, огромная сумма по меркам большинства жителей Города. Но Андрей понимал, что большая часть этих денег уйдёт на содержание и апдейты "Мухи". Он направился к огням улицы. Выпить после удачной вылазки. Поесть. И, конечно, рассказать свою новую историю тем, кто будет слушать.

В баре "Пустошь" было шумно и людно. Это место славилось тем, что здесь пересекались Странники и Торговцы. К Странникам отношение было скорее презрительное, их не любили и одновременно обожали их истории, в которые, впрочем, никто не верил. Торговцы же пользовались безусловным уважением. Они не исчезали в неизвестности и не обещали невозможного. Они соединяли автономные Города, перевозили редкие материалы, передавали новости, проверяли слухи на прочность. Если Странники приносили сказки о прошлом, то Торговцы обеспечивали настоящее.

Андрей сидел в самом дальнем углу. Бар казался ему не пространством, а проекцией — набором силуэтов и шумов, лишённых плотности. Возможно, дело было в усталости: он провёл за пределами Города слишком долго.

Он в третий раз рассказывал свою историю, которая с каждым разом обрастала новыми подробностями и деталями.

— Да ври больше, — отозвался кто-то из толпы. — Они там что, под открытым небом ходили?

— Судя по спектру света — да, — спокойно ответил Андрей. — Это была запись до формирования Роя. Атмосфера ещё не была токсичной.

— Снимали в павильоне, — с видом знатока заметил бородатый мужчина в цветах фермеров.

— И что же ты не привёз с собой такую чудесную голограмму? — спросил один из Торговцев.

Андрей поморщился.

— За такую вещь Заслон много не заплатит, а Горсовет не пропустит её в город, — ответил он очевидное. — Да и реклама работала от солнечных панелей. Я бы их просто не дотащил до корабля.

— Ну конечно, — усмехнулся Торговец. — Мусорщик он и есть мусорщик.

Такое отношение к Странникам возникло из-за обманутых ожиданий. Когда-то именно им поручили найти источник Роя, выйти за пределы Биощита и вернуться с ответом, который всё объяснит — и, возможно, всё остановит. Инженеры Заслона создали корабли, способные выдерживать агрессивную среду Пустошей, и отправили их в неизвестность.

Но годы шли, ответы не приходили. Странники возвращались с другим: с фрагментами прошлого, с уцелевшими вещами, с тем, что можно было продать. И бесполезно было объяснять, что корабли не могут летать на большие расстояния, что найти источник Роя в одиночку невозможно, что Рой охраняет себя и учится на своих ошибках.

Впрочем, ни Горсовет, ни Заслон как будто больше не проявляли интереса к этой идее, но хорошо оплачивали находки тех редких Странников, которые осмеливались вылететь в Пустоши.

Торговцы летали по одному и тому же маршруту — Тоннелю, который заново выстраивали каждые пятнадцать лет после атак Роя. Андрей презирал их за полное отсутствие желания отклониться от него хотя бы на миллиметр. Их корабли напоминали герметичные капсулы без шлюзов и визоров — машины, доставлявшие себя из точки А в точку Б.

— Так почему ты не забрал медальон? — снова спросили из толпы.

— Я не нашёл ничего похожего поблизости.

— А почему девушка исчезла, когда он обернулся?

— Это из какой-то древней легенды, — ответил Андрей. — Может быть, когда-нибудь найду оригинал и расскажу вам.

Постепенно народ расходился. Андрей заказал ещё выпивки и тут заметил её. Эйлин сидела недалеко и не сводила с него взгляда. Он впервые видел её вживую, не на экранах Города, но узнал сразу же. Она же дождалась, когда бар немного опустеет, пока не останется только запах синтетического виски и лёгкий гул вентиляции. Только тогда встала и подошла к нему, села напротив.

— Медальон, — произнесла она тихо, — Ты уверен, что запомнил его именно таким?

Андрей разглядывал ее, светлая кожа, синие глаза, такая беззащитная. Она ждала ответа.

— Именно таким, - повторил за ней Андрей. Эйлин была клоном. Клоном самой себя. В её ДНК содержалось нечто, позволяющее отражать атаки Роя. Вечная защитница города.

— Мне кажется я видела что-то подобное, - сказала она, - но не могу вспомнить где...

Повисло неловкое молчание. Эйлин покрутила стакан в руках и ушла.

Андрей побрёл домой. Сон не шёл — события дня бесконечно прокручивались в голове.

После душа, раздумывая, лечь ли спать или выпить ещё, он услышал звонок в дверь.

Он открыл — она быстро вошла внутрь. Тёмная толстовка, капюшон почти до подбородка, тёмные штаны. Девушка, которой оставалось жить чуть больше месяца. Он открыл дверь, она быстро вошла внутрь. Темная толстовка, капюшон надвинут по самый подбородок, темные штаны. Девушка, которой осталось жить чуть больше месяца.

— Ты уверен, что запомнил эту историю правильно?

— Уверен.

— Ты менял её каждый раз. Что-то из сказанного точно было ложью.

— Истории должны поражать воображение, а правда редко бывает увлекательной, - развёл он руками.

— Тогда я хотела бы услышат самую скучную, но самую правдивую версию.

— Ты не должна этого видеть, но... - Андрей достал свой кристалл. Голограмма развернулась: руины, свет, девушка, которая исчезает, рекламная надпись в конце.

Эйлин смотрела не отрываясь,

— В это есть что-то знакомое, не могу никак поймать. Ты отдашь мне кристалл?

— Конечно, нет! - выпалил Андрей.

— Хорошо, - улыбнулась она.

Андрей шагнул к ней — один шаг, и расстояние исчезло. Он стоял так близко, что чувствовал тепло её дыхания на своей коже.

— Разве может что-то изменить это, — сказал он.

— Возьми, - она протянула ему коммутатор — напишешь мне, что-нибудь интересное. Или я напишу тебе.

Она ушла.

Андрей остался стоять рядом с кристаллом, который снова и снова воспроизводил записанную им историю.