Czytaj książkę: «Всем игрокам приготовиться!»

Пролог

Сначала пришли звуки: тихое бормотание медицинских сестёр в коридоре, щелчки приборов. Затем я почувствовала своё тело – тяжёлое, словно не моё собственное, но всё-таки живое. Мои веки дрогнули и с трудом открылись. Я моргнула несколько раз, пытаясь привыкнуть к яркому свету.

Всё вокруг казалось тихим и спокойным, если не считать равномерного гудения аппаратов, поддерживающих жизненные функции. В комнате было стерильно и холодно. Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, что нахожусь в больнице. Голова кружилась.

Где-то недалеко что-то тихо звякнуло, и я повернула голову. У моей постели стояла медсестра в белом халате, её глаза были полны удивления. Она быстро выбежала в коридор, громко повторяя чьё-то имя. Через несколько мгновений в комнату забежала врач, а за ней и встревоженная медсестра.

– Гвендолин, вы меня слышите? – спросила у меня врач, заглядывая мне в глаза и проверяя зрачки фонариком.

С трудом кивнув, я чувствую, как мои глаза слезиться. Фрагменты кажутся такими далёкими и размытыми. Я пытаюсь вспомнить, как и почему я здесь оказалась, но ничего не получается. Сколько времени я провела без сознания? Наверное, больше суток, раз моё тело так сильно онемело.

– Вы помните, что с вами произошло? – продолжила задавать вопросы врач.

Я снова несколько раз моргнула, на этот раз сильнее, стараясь собраться с мыслями. Всё, что приходит мне на ум – вода. Я барахтаюсь, пытаюсь выбраться, но она настолько холодная, что сковывает мои движения. Это чувство безысходности и сейчас наводит мандраж.

Я решаю не говорить об этом врачу и только качаю головой, прикусив нижнюю губу. Сама ещё не уверена, что это было по-настоящему. Она смотрит на меня исподлобья своими черными глазами, стараясь что-то выпытать, но потом сдаётся.

– Моя семья… – прохрипела я, мой голос был слабым.

Медсестра рядом нежно сжала мою руку.

– Мы уже сообщили вашей семье. Они будут так рады вас увидеть, – она делает короткую паузу, опуская свои длинные реснички. – И впервые за девять месяцев обнять вас.

В её голосе я слышу дрожь. Видимо, это была очень юная медсестра. Она казалась мне ранимой и совершенно не подходящей для такой профессии, где каждый день кто-то погибает. Но не это заставило меня удивленно вскинуть брови и тихо вскрикнуть. Неужели я впала в кому на девять месяцев?

Несколько часов спустя, после многочисленных тестов и проверок, дверь палаты вновь открылась. Быстрыми шагами в мою палату входит молодая женщина с длинными светлыми волосами, распущенными по плечам. Она одета в красный пиджак и черное платье с открытым декольте. На ней длинные серьги с черными украшениями. Ее лицо имеет бледный оттенок кожи, а губы ярко-красного цвета.

Женщина смотрит прямо на меня, ее глаза подчеркнуты темным макияжем и имеют яркий зеленый оттенок. Это глаза моей матери. Я вижу в них тревогу и беспокойство. Словно ей пришлось пережить многое, чтобы стоять здесь и смотреть на меня в сознании. Так оно и есть на самом деле.

За моей мамой зашёл мужчина с темными волосами, которые аккуратно уложены и слегка спадают на лоб. В нём я моментально узнала своего отца. Он одет в темный костюм: черную рубашку с черным галстуком и красный пиджак.

Сколько я его помню, папа всегда носит очки с тонкой оправой, что придает его образу интеллигентность и изысканность. Его лицо слегка повёрнуто в сторону, и он улыбается.

– Моя Гвен! – не сдержав эмоций мама бросается к моей кровати и берет за руку. – Моя Гвен…

Повторяет она и я вижу, как трясутся её губы. Но она не плачет. Словно выплакал все свои слёзы за эти несчастные девять месяцев. Я сижу неподвижно и только громко сглатываю. Будто кто-то приложил нож мне к горлу и грозится убить, если я заговорю.

У меня и правда нету слов. Я до сих пор не могу поверить в то, что провела столько времени без сознания. Представить не могу, что пережили мои родители. Чувство вины переполняет меня.

– Ты очень напугала нас Гвендолин, – за маминой спиной раздался голос отца.

Я наконец-то прихожу в себя и поднимаю на него свой взгляд, залитый слезами. Его черные брови сводятся к переносице, а взгляд выражает сожаление. Я кидаюсь в объятия матери, горько заливаясь слезами. Она обнимает меня в ответ и старается успокоить.

Я ведь могла не проснуться. Врачи не могли ничего гарантировать, но они, мои родители, даже слушать ничего не захотели. Только благодаря их мучениям я сейчас в сознании.

Мама уткнулась своим аккуратным носом мне в ключицу, и я услышала её тихие всхлипы. Отец направился к нам. На его лице играла легкая улыбка. Он положил ладонь на мою голову и нежно-нежно погладил, как в детстве. Я заплакала ещё сильнее и этим вызвала лёгкий смешок со стороны отца.