Czytaj książkę: «Бог в запертой комнате»

Tomoyuki Shirai 白井 智之

The Detective Massacre 名探偵のいけにえ

Meitantei No Ikenie: Jinmin Kyokai

Satsujin Jiken by Shirai Tomoyuki

Copyright © Tomoyuki Shirai 2022

Illustration © AOKI Kouri (p. 8, p. 136, p. 140, p. 201, p. 215, p. 256, p. 294)

© Булах Л., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Мы совершили не самоубийство, мы совершили акт революционного суицида в знак протеста против действий негуманного мира.

Джим Джонс, 18 ноября 1978 г.¹

Сначала умерли дети.

«Чудеса существуют на самом деле. Ничего не бойтесь. Не надо кричать и плакать», – доносятся слова Отца из громкоговорителей, установленных по всей территории общины.

18 ноября 1978 г., 21:30. Джордантаун – небольшое поселение в джунглях в 11 км от города Порт-Кайтума, провинция Барима-Уайни, Республика Гайана.

«Мы вас любим. Мы проводим вас в последнее путешествие», – раздаются со сцены павильона слова Джима Джордана. Дети, держась за руки взрослых, выстроились в очередь перед большим баком. Две работницы столовой набирают пипетками фиолетовый сок и закапывают его глубоко в детские глотки.

«Этот сок приготовили мы сами. Вам совсем не будет больно. Вы просто уснете, а проснетесь в раю».

Так утешал детей Джим Джордан, но через несколько минут бесчисленные крики и стоны доказали, что он солгал. Дети в поту, мучимые неукротимой рвотой. Дети, расцарапывающие себе горло из-за удушья. Дети, с пеной у рта проклинающие напавших на общину пришельцев. Взрослым оставалось только наблюдать за ними со слезами на глазах.

«Почему вы плачете? Не нужно ни о чем беспокоиться. Господь даровал нам жизнь и смерть. Пришло время с благоговением покориться судьбе».

Не прошло и часа, как умерли все 267 детей.

Вслед за детьми взрослые, вслед за взрослыми старики глотали по указанию Джима Джордана разлитый по бумажным стаканчикам сок.

Вот работник фермы, получив стакан из рук работницы столовой, сдерживая рыдания, поблагодарил Джима: «Ты единственный сражался за нас со всем миром» – и выпил сок до дна. Опустившись перед сценой на колени, он коснулся лбом земли и вознес молитвы Джиму. Он продолжал молиться еще несколько минут, несмотря на начавшиеся судороги, но затем сознание его помутилось, и он умер, бормоча что-то нечленораздельное.

Директор школы Джордантауна, со слезами на глазах получив стакан с соком, взглянул на тела своих учеников, прошептал: «Джим Джордан – мой единственный Бог» – и залпом осушил стакан. Выбежав из павильона, он направился в сторону здания школы, где работал последние полтора года, но, пробежав метров сто, упал замертво, сраженный жестокой головной болью и головокружением.

Надзиратель Джордантаунской тюрьмы молча выпил сок и с непроницаемым лицом покинул павильон в инвалидной коляске. Выехав на безлюдный пустырь, он остановился, постелил под себя подстилку, чтобы не запачкать рвотой свою верную подругу, с которой долгие годы делил радости и печали, а затем сполз на землю. Через несколько минут ему стало трудно дышать, и он умер, цепляясь пальцами за траву. Левое заднее колесо инвалидной коляски погрузилось в лужу из мочи.

Смотрительница кладбища Джордантауна, получив стакан с соком, обвела глазами лица своих соседок по комнате и, пробормотав языческое заклинание: «Встретимся вновь после перерождения!», – залпом осушила стакан. Джим все еще продолжал увещевать в микрофон: «Мы отправляемся в божественную страну». Но она вновь повторила: «Встретимся вновь», «Встретимся», ударилась головой о скамейку и умерла.

Одна служительница канцелярии, принимая в руки стакан с соком, высокопарно заявила: «Я горжусь тем, что могу умереть по собственной воле, а не так, как заставили умереть евреев нацисты» – и решительно выпила сок. Усадив своих коллег в кружок, она вместе со всеми стала ждать симптомов отравления, и вот у нее начали невыносимо болеть горло и грудь. Боль мешала дышать, и, захлебываясь рвотой, она упала и стала корчиться на земле. Она чувствовала себя жестоко обманутой, но так и не смогла заплакать от обиды и умерла, захлебнувшись.

Были и те, кто в смертельном страхе пытался выбежать из павильона. Одна работница столовой сначала последовала указаниям Джима, но не смогла вынести раздающихся отовсюду стонов и ринулась бежать в сторону густых джунглей. Однако через несколько десятков метров ее настиг охранник, схватил и поволок внутрь павильона. Ей, как и детям, закапали сок в горло пипеткой, и минут через десять она в муках скончалась под презрительными взглядами окружающих.

Некоторым удалось скрыться в джунглях, но большинство постигла та же участь.

Прошло три часа после гибели первого ребенка, дело шло к полуночи. Верующие из числа работников кухни и охранников выпили остатки сока в заваленном трупами павильоне.

Стоны становились все слабее, наконец наступила тишина.

«Вот и конец».

С этими словами начальник отдела внутренних дел «Храма народов», правая рука Джима Джордана, налил себе стакан сока и, прислушиваясь к звуку собственных шагов, направился в глубь павильона.

Пол был сплошь устелен трупами. Он вспомнил, как когда-то в штаб-квартире в Сан-Франциско территорию общины атаковали полчища комаров, и поле, принадлежавшее «Храму народов», в срочном порядке было засыпано пестицидами. Зрелище перед глазами напоминало то поле наутро после обработки.

Когда он вышел из павильона, в глазах у него зарябило от множества разноцветных одежд. Броские цвета – оранжевый, пастельно-зеленый, малиново-розовый – преобладали над скромными бежевым и белым. Жителям общины вчера велели одеться поярче в честь приезда инспекционной группы, возглавляемой конгрессменом Лео Райландом.

Но почему эта праздничная суматоха всего за один день обернулась таким кошмаром?

Он попытался вспомнить события сегодняшнего дня, но сразу остановился. Вряд ли имеет смысл выискивать себе оправдание, глядя на бесчисленные трупы. Все кончено. Проведя рукой по правой щеке, как бы сетуя на свою глупость, он коснулся губами края стакана и проглотил его содержимое.

Джим Джордан сидел на стуле посреди сцены и прислушивался к пению насекомых.

«Голоса людей смолкли. Никто меня больше не превозносит и не проклинает. Не верится, что в Джордантауне может быть такая тишина».

Джим поднялся со стула, отложил трость и уселся на пол между телами. Достал из кармана револьвер, выданный ему три часа назад начальником службы безопасности. Вздохнул и взвел большим пальцем курок.

Было бы неправдой сказать, что он не испытывал угрызений совести.

Но чувство, что закипало в его груди, было скорее гневом:

«Он обвел меня вокруг пальца!

Этот внезапно явившийся чужак, ничего не знающий о наших страданиях.

Иного выбора у меня не было. Оставался только этот тернистый путь. Направив по нему членов общины, я смог защитить нашу веру.

Я ни о чем не жалею».

Джим Джордан приставил дуло пистолета к затылку за левым ухом и нажал на спуск.

Пролог

1

В ночь, когда умер знаменитый детектив, в порту шел дождь.

Поздно вечером 30 октября 1978 года в гостевом доме «Сад у моря», что выходит на залив Исиномаки в префектуре Мияги, раздалось два выстрела. Первый – в 11 часов 15 минут, второй – в 11 часов 17 минут.

Хозяин гостевого дома сразу же проверил, в безопасности ли постояльцы. Гостей в этот день было четверо. В главном доме номер занимала супружеская пара с ребенком, и у них все было в порядке, а вот одинокий мужчина, разместившийся во флигеле, не отвечал ни на звонки по телефону, ни на стук в дверь. Открыв замок флигеля своим ключом, хозяин обнаружил мертвого постояльца с кровавой раной в животе.

В это же время услышавший выстрелы житель соседнего дома позвонил в полицию. Находившийся неподалеку патрульный из полицейского участка Минамимати тут же примчался в «Сад у моря» и обнаружил на дороге рядом с глинобитной оградой лежащего человека. Издали могло показаться, ребенок, дурачась, растянулся на земле, но приблизившись, он увидел маленький труп с огнестрельной раной в груди.

* * *

На календаре уже 31 октября, второй час ночи. Третий этаж скромного бетонного здания в токийском районе Накано.

– Оотоя-сан, у нас чрезвычайное происшествие! – услышал в трубку детектив Такаси Оотоя, держа в свободной руке банку с теплым пивом.

Звонил Когота – начальник сыскного отдела центрального полицейского управления префектуры Мияги.

– Двое убитых в результате стрельбы в гостевом доме. Преступник скрылся. Нам очень нужна ваша помощь!

Почему я, детектив Оотоя, считающий холодное пиво после работы главной наградой за прожитый день, пил в тот момент теплое? Все потому, что сломался компрессор моего старого доброго друга-холодильника. И вот завтра во что бы то ни стало надо идти за новым в комиссионку у вокзала. Просьбу я решил отклонить.

– Извини, у меня на завтра серьезные планы.

– Одна из жертв обнаружена в запертой на замок комнате, – не раздумывая ответила трубка.

Когота, еще полгода назад занимавший кресло начальника следственного отдела столичного департамента полиции, отлично знал сферу специализации «Детективного агентства Такаси Оотои».

– Звучит, конечно, заманчиво… Но у меня уже все расписано.

– Одна из жертв преступления – ваш коллега, – вытащил второй козырь Когота. – Это детектив Юсукэ Ёкоябу.

Было бы ложью сказать, что меня этот факт не удивил. Если убитый и вправду Ёкоябу, то-то шумиха начнется. Но все же…

– Не надо меня ставить рядом с этим аферистом!

Оотоя не любил Юсукэ Ёкоябу. СМИ имели наглость превозносить его как величайшего сыщика Японии, но в действительности дело было в простом везении: четыре года назад ему удалось поймать преступника, убившего семью торговца огнетушителями, и других достижений за ним замечено не было. В последнее время он скатился до роли псевдознаменитости и с важным видом разбирал нашумевшие преступления в эфире ТВ-шоу «Поручите это дело знаменитому детективу!», но ни серьезного анализа дел, ни удачных расследований за ним не числилось.

– Ну, это вы напрасно. Я слышал, он назвал в эфире имя виновника четырех нераскрытых преступлений.

– Да это все сплошной обман.

– Вы в этом уверены?

– Допустим с большой натяжкой, что все это правда, но мое агентство за это время успешно посодействовало расследованию аж целых восьми висяков. Выходит, моя взяла.

Оотоя перешел на повышенный тон, но тут Когота удивленно выдохнул:

– Да вы, Оотоя-сан, оказывается, завидовали его популярности…

– Все, я кладу трубку.

– Ладно, это я так. У нас тут не только жертва, но и преступник потрясающий.

Как ни противно, но у Коготы в рукаве был еще один козырь.

– Судя по баллистическим следам на гильзах, преступник, убивший Юсукэ Ёкоябу, – это сам Марухати².

Вот теперь я удивился по-настоящему: неужели вернулся этот серийный убийца?

– Приготовь мне в номере бутылочное пиво. И не забудь его охладить!

Не дожидаясь возмущенных возражений Коготы, я повесил трубку.

* * *

31 октября, на часах 13:30, лужи в городе уже подсохли и стали похожи на черные кляксы.

Едва мы с моей помощницей Ририко Аримори прошли через деревянные крытые ворота гостевого дома «Сад у моря», как сверху что-то зловеще заскрежетало.

– Что за чертовщина?

Черепичную крышу венчала вывеска в виде крыльев ветряной мельницы; на ней округлыми буквами было выведено название UMINONIWА³. С каждым порывом ветра вывеска делала оборот, издавая при этом совсем не подходящий для гостевого дома ужасный скрежет.

– Какая прелесть! – прошептала в восхищении Ририко и щелкнула затвором фотоаппарата. В этот момент подошел размахивающий блокнотом Когота и проводил нас на территорию.

– Ого, нас сам начальник сыскного отдела встречает!

– Тут у нас Марухати объявился, так что не время пить кофе в отделе.

Пройдя через сад, мы вошли в главный дом.

– Надеюсь, полиция не ошиблась, иначе вам это обойдется в копеечку!

– Результат баллистической экспертизы показал, что следы от нарезного канала на пулях совпадают со следами на пулях, выпущенных из револьвера, который использовал десять лет назад преступник Марухати. Значит, Юсукэ Ёкоябу убил именно он. Ошибки тут быть не может.

Подросток, известный под именем Марухати, объявленный Национальным полицейским агентством Японии в региональный розыск в качестве подозреваемого по делу о серийных убийствах под номером 108, в октябре 43 года эпохи Сёва⁴ похитил с американской военной базы в г. Йокосука револьвер немецкого производства и в течение месяца застрелил в Токио, Киото, Хакодатэ и Сэндае одиннадцать человек подряд: охранника, водителя такси и других. Ловкость, с которой преступник ухитрялся не оставлять абсолютно никаких улик на месте преступления, позволила полиции предположить, что это взрослый (от 30 до 40 лет) преступник-рецидивист или член мафиозной группировки. Однако по мере сбора показаний свидетелей выяснилось, что это предположение было ошибочным. Окончательный портрет подозреваемого выглядел так: непрофессионал, без судимостей, при этом сравнительно юного (не старше 14–15 лет) возраста.

Япония содрогнулась от череды бесхитростно-жестоких, но в то же время виртуозных преступлений, однако после ноябрьского убийства в Сэндае преступник бесследно исчез. Новых зацепок так и не появилось, и расследование за десять лет не продвинулось ни на шаг.

– Юному чудовищу сейчас уже должно быть за двадцать.

– Да, уже совсем взрослый. Вероятно, новое убийство после десятилетнего перерыва было спровоцировано нападками детектива Ёкоябу.

Оотоя тоже три дня назад смотрел двухчасовой специальный выпуск шоу «Поручите это дело знаменитому детективу!», посвященный делу Марухати, в котором Ёкоябу громко разглагольствовал о том, что «подобные мерзавцы, угрожающие общественному спокойствию, подлежат скорейшему уничтожению».

– А как преступник узнал, что детектив Ёкоябу остановился именно в этом гостевом доме? – спросила Ририко, наведя объектив на прихожую, где на земляном полу рядком стояли уличные сандалии.

– Похоже, он прочитал колонку «Выходные знаменитого детектива Ёкоябу» в еженедельном журнале Domus. Ёкоябу жил в Uminoniwa с двадцатого октября и писал эссе о своем отпуске.

– Получается, он сам раскрыл свое место пребывания? Как опрометчиво…

– Можно предположить, что вчера после двадцати трех часов Марухати, воспользовавшись возникшей в результате дождя плохой видимостью, пробрался во флигель и застрелил детектива Ёкоябу. Затем он попытался скрыться, но, перебираясь через глинобитную ограду, случайно встретил мальчика-подростка и застрелил его как ненужного свидетеля.

Пойдя по коридору главного дома, мы оказались во внутреннем дворике. Рядом с глинобитной оградой, куда взобрался преступник, щелкает фотоаппаратом эксперт из судебно-медицинского отдела. На переднем плане расположен маленький, заросший лотосами пруд. Небольшая табличка с названием: «Божественное озеро». Прудик-то весьма честолюбивый, оказывается.

– Почему убитый Марухати подросток шел ночью в таком глухом месте? – спросила Ририко.

Вместо ответа детектив Когота достал из кармана две полароидные фотографии и протянул одну из них нам: на дороге лежит труп в великоватой по размеру поношенной куртке, на голове – сильно потрепанная бейсбольная кепка. Очень худой, возраст определить трудно, но, судя по чертам лица, ему не более 12–13 лет. Двумя руками он зажимает огнестрельную рану на груди, лицо искажено болью. Рот весь в крови.

– Так это маленький бродяга!

Куртка явно не по размеру, но, думаю, отлично защищала от холода.

– Наверное, он искал, где укрыться от дождя, но, на свое несчастье, увидел, как преступник спрыгивает с ограды. – С этими словами Когота открыл стальную дверь. – Здесь находился флигель, где убили Ёкоябу.

Черный вход главного дома. Отсюда вела лестница наверх. Преодолев двадцать ступенек, мы оказались перед простой раздвижной дверью флигеля.

– Вот тут-то начинается самое странное. Именно поэтому я обратился за помощью к вам, Оотоя-сан.

– Запертая комната, не так ли?

Ририко подняла лицо от видоискателя, и Когота в знак согласия кивнул. Сняв обувь на площадке перед входной дверью, мы прошли через прихожую и вошли в комнату.

Это был гостевой номер в 15 татами⁵. Тело уже увезли, но на татами тут и там виднелись пятна крови, как будто кто-то бегал по комнате, истекая кровью. Судя по всему, Ёкоябу сильно помучился перед тем, как испустить дух.

Когота дал нам вторую фотографию: Ёкоябу, одетый в тонкую рубашку и джинсы, лежит на татами на правом боку. Его круглый живот выглядит опавшим: не то кровь из него вся вытекла, не то содержимое желудка.

– Все, кроме трупа, оставлено так, как было в момент обнаружения. Вещей, принадлежащих преступнику, обнаружено не было.

С разрешения Коготы я осмотрел комнату. Справа от входа находится ниша токонома⁶, прямо – широкая дощатая веранда, слева расположено большое окно. Комната эта ничем не отличается от обычного гостевого номера, разве что вид из окна прекрасный.

Спальные принадлежности и юката⁷ аккуратно сложены, никаких признаков подготовки ко сну нет. В нише токонома висит свиток с непонятной надписью и стоит керамическая ваза с Y-образной веткой, чуть ближе – телевизор и телефон, поднос с чайником и чашками, электрическая печка с вынутым из розетки штепселем. Веранда выходит на море, и через ее стеклянную дверь видны рыболовецкие суда с поднятыми в честь богатого улова флагами да кружащиеся морские птицы. На спинке плетеного кресла висит аккуратно сложенный плащ. В окне слева – панорама окруженного горами города.

– Предположим, преступник проник в комнату, где отдыхал детектив Ёкоябу, и выстрелил ему в живот. Однако дверь и окна заперты, следов взлома не обнаружено. Каким образом преступник смог выбраться наружу?

– Может быть, Ёкоябу ранили на улице, затем он вбежал в комнату и сам запер двери и окно? – сказал я первое, что пришло мне в голову.

– Мы только что осмотрели все, но следов крови нет нигде, кроме комнаты.

– Ну, тогда его подстрелили, когда он открыл окно, чтобы подышать свежим воздухом. Опасаясь второго выстрела, он закрыл все и оказался в запертом помещении.

– Флигель расположен на полтора метра выше, чем главный дом. Согласно вашей версии, преступник должен был выстрелить в Ёкоябу откуда-то снизу. Однако пуля вошла в тело под прямым углом.

Он хочет сказать, что преступник сам явился во флигель и выстрелил в Ёкоябу в упор? Однако улетучиться с места преступления, как дым, он не мог, а значит, покинул флигель через окно или дверь, а затем каким-то образом запер их.

– Думаю, не так просто было закрыть снаружи цилиндровый замок раздвижной двери. А что там у нас с окном?

Я подошел к расположенному слева окну. Но обычную ручку в форме полумесяца обнаружить не удалось. Предположив, что окно не запирается, я дернул створку алюминиевой рамы, но она даже не дрогнула. Я застыл в недоумении, и тогда Когота просунул палец в углубление между рамой и стеклом и сдвинул вбок маленький рычажок.

– На первый взгляд кажется, что окно закрыто наглухо, но вот так его можно открыть. Отсюда, кстати, видно место, где был убит подросток. – С этими словами Когота сдвинул оконную раму влево.

Внизу, совсем рядом с флигелем, тянулась зажатая между оградой и внутренним двором тропинка, а на ней стоял полицейский с красным фонарем в руках.

– Отсюда вид помощнее будет!

С этими словами Ририко точно таким же способом отворила стеклянную дверь веранды. Сразу под балконом располагалась причальная стена. Высотой она была где-то с десятиэтажный дом. Снизу доносился шум разбивающихся о стену волн.

– Ой!

Внезапно появилась морская птица и вцепилась острыми когтями в фотоаппарат Ририко. Спикировала откуда-то сверху. Ририко смогла удержать сам фотоаппарат в руках, но дорогой объектив полетел вниз и беззвучно скрылся в набежавшей пенной волне.

– Вы в порядке? – подбежал к Ририко Когота. – В этой комнате происходят одни неприятности. Кажется, тут требуется не детектив, а священник. – Натянуто пошутив, он закрыл стеклянную дверь. В небе с безразличным видом парила та самая птица.

Меня внезапно осенило.

Я еще раз обвел глазами комнату. Сложенные постельные принадлежности. Отключенная от сети электрическая печка. Плащ, висящий на спинке плетеного кресла. Телефон в нише токонома. Все правильно.

– Кстати, вчера ночью после выстрела никто не слышал всплеска воды? – спросил я. У Коготы глаза на лоб полезли от удивления.

– Один из постояльцев из главного дома дал такое показание. Откуда вам это известно?

Вот оно! У меня от возбуждения аж кровь закипела.

В это трудно поверить, но все улики свидетельствуют об одном.

– Я понял, где находится Марухати.

2

Лицо Коготы выглядело одновременно удивленным и растерянным: как будто ему дали пощечину.

– Вообще-то, я просил вас разгадать тайну запертой комнаты.

– Я знаю. Так вот, она разгадана.

– Но как вы смогли понять, куда подевался преступник?

– Разве тебе не показалось, что труп Ёкоябу выглядит несколько странно?

С этими словами я сунул фотографию прямо под нос Коготы.

– Здесь у нас портовый город региона Тохоку. Убили человека поздней осенней ночью. Сегодня солнечно, но вчера шел дождь. Так что и в этой комнате наверняка была та еще холодрыга.

Когота бросил взгляд на электрическую печку. Она так и стояла с выдернутым штепселем.

– Труп одет в тонкую рубашку и джинсы. Плащ висит на спинке кресла. Похоже, печку никто не включал. Постель не тронута, одеялом он не укрывался. Как ни верти, но ему наверняка было холодно.

– И, – потер руки Когота, – что из этого следует?

– Я думаю, на Ёкоябу в момент убийства было надето что-то из верхней одежды, та же куртка. Застрелив детектива, преступник снял с него верхнюю одежду. Но тащить с собой лишний груз было хлопотно, поэтому он взял и выбросил куртку в море.

– И зачем он это сделал?

– Ему не нужно было, чтобы одежду нашли. Поскольку на ней остались некие следы.

– Некие следы. – Когота скрестил руки на груди. – Имеются в виду капли пота или слюны преступника?

– Да нет. Если бы преступник и пострадавший вошли в столь близкий контакт, то следы, вероятно, остались бы и на джинсах, и на рубашке Ёкоябу. Тогда не было смысла стягивать с него верхнюю одежду, было бы проще сбросить в море сам труп.

– Пожалуй, вы правы. А какие еще следы могли остаться?

– Орудие убийства у нас револьвер. При выстреле из револьвера на руках и груди стрелявшего остаются следы порохового дыма и крупицы пороха. Такие же следы остались на верхней одежде Ёкоябу.

– Ну уж нет, – с этими словами Когота помахал рукой перед глазами, как будто отгоняя насекомых, – ведь Ёкоябу-сан у нас тот, в кого стреляли. Как могли следы порохового дыма оказаться на его одежде?

– Он сам выстрелил себе в живот. А куртку выбросил в море просто потому, что не хватило смелости самому туда прыгнуть.

На лице Коготы читалось уже не удивление, а изумление.

– Вы хотите сказать, что Ёкоябу-сан покончил жизнь самоубийством? Считаете только потому, что на нем не было верхней одежды? Ну, это уж слишком!

Я сухо откашлялся, строго посмотрел на Коготу и повернулся в сторону ниши токонома.

– Представим, что я – Ёкоябу и мне кто-то выстрелил в живот. Здесь повсюду следы крови, значит, я оставался некоторое время в сознании и мог передвигаться по комнате. Вряд ли у меня был шанс выжить, но меня совсем не радует, что мой убийца может спокойно смыться с места преступления. К счастью, в номере есть телефон. Я бы на месте Ёкоябу позвонил по внутренней линии и сообщил хозяину дома, кто и откуда этот преступник. Но почему этого не сделал сам Ёкоябу? Да потому что не о ком было сообщать. Ёкоябу не застрелили, он сам в себя выстрелил. Это факт.

– Как-то странно получается. Насечки на пуле, извлеченной из тела Ёкоябу-сан, совпадают с насечками на пулях, выпущенных из револьвера Марухати десять лет назад. Так почему же револьвер преступника Марухати оказался в руках детектива Ёкоябу?

– С этим все ясно. Марухати и Юсукэ Ёкоябу – это одно и то же лицо.

Глаза Коготы полезли на лоб.

– Вполне вероятно, что десять лет назад после убийства таксиста в префектуре Мияги он спрятал револьвер где-то поблизости от места преступления, да хотя бы под половицами заброшенного храма. И вот спустя десять лет он приезжает сюда на отдых и достает из тайника сей сувенир. Но когда он внимательно рассматривал его у себя в номере, то чисто случайно нажал на спуск. Осознав, что жить ему осталось считаные минуты, Ёкоябу стал думать, как бы спрятать концы в воду. К счастью, под окном номера – крутой обрыв. Достаточно выбросить револьвер в окно, открыть входную дверь, и все будет выглядеть так, как будто в него стрелял некий проникший в комнату злоумышленник. Даже если следы на пуле будут идентифицированы, вероятность разоблачения невелика. Ёкоябу открыл окно и попытался выбросить револьвер. Но тут возникли непредвиденные обстоятельства. Его увидел проходивший по тропинке бродяжка. Ёкоябу, не задумываясь ни на секунду, делает выстрел и убивает подростка. Понимая, что следы пороха на его куртке могут указать на истинного убийцу, он выбрасывает ее вместе с револьвером в окно.

– Выходит, это и послужило источником звука от упавшего в воду предмета.

– Оставалось только закрыть окно, открыть дверь – и дело сделано. Но на пути к выходу силы покинули Ёкоябу: в результате мы имеем запертую комнату, в которой нет орудия убийства.

Я посмотрел на пол. Перед глазами возник образ умирающего на залитых кровью татами Ёкоябу. Казалось, еще немного – и послышится его последний предсмертный стон.

– Тогда получается, что в настоящий момент Марухати находится…

– Ну да, в морге полицейского участка. Вполне возможно, его тело уже увезли в кабинет судебной медицины, но, так или иначе, он точно находится в руках полиции.

– Кто бы мог подумать, что убийца, преступления которого десять лет назад потрясли своей жестокостью всю Японию, сможет одурачить всех и вся и прославится в качестве великого детектива – любимца СМИ. Какой мошенник!

Когота запыхтел от возмущения.

– Так я же говорил вам вчера по телефону, что он аферист.

– Вы проницательны. Осталось только обратиться за помощью в управление береговой охраны и обыскать морское дно. Найдем револьвер – и дело закрыто.

– Думаю, там ничего нет.

Несколько секунд мы не могли понять, кто это сказал. Лицо Коготы вытянулось; я, вероятно, выглядел ненамного лучше.

– Что?!

– Сколько ни ищи, револьвера в море не найдешь! – произнесла Ририко с видом хостес, которой надоели самодовольные байки немолодых клиентов. – Юсукэ Ёкоябу-сан вовсе не фигурант дела номер сто восемь.

3

За окном зловеще проскрежетала гостиничная вывеска.

Детектив Оотоя застыл в изумлении посреди комнаты. Ерунда какая-то! Он-то думал, что выводы Ририко совпадут с его собственными.

– Все-таки Ёкоябу-сан не выбросил револьвер в море? – В голосе Коготы прозвучало несвойственное ему недовольство.

– Все было не так. – Ририко взяла с подноса чашку. – Раз ее не изъяли во время обыска, то будем считать, что в качестве улики она никакой ценности не представляет. – Открыв стеклянную дверь веранды, она кинула чашку в воду.

– Что ты себе позволяешь…

– Тсс… – Ририко приложила палец к губам.

Я навострил уши. Внизу монотонно шумел прибой. Секунды шли, но всплеска от падения чашки не было.

– Вы сами изволите слышать. И когда мой объектив упал, всплеска воды слышно не было. С виду обрыв имеет метров тридцать в высоту, поэтому звук от падения в воду небольшого предмета теряется в шуме волн. Не думаю, что в «Саду у моря» могли что-то услышать.

– Но есть свидетельство постояльца, который слышал, как что-то упало в воду. Вы хотите сказать, что это были слуховые галлюцинации? – Когота брызгал слюной от возмущения.

Ририко с невозмутимым видом свесилась из окна, выходящего во внутренний двор.

– Вон там находится маленький пруд с гордым названием «Божественное озеро». Уважаемый постоялец, вероятно, услышал всплеск воды от падения предмета в этот пруд.

– Вы хотите сказать, что Ёкоябу-сан выбросил револьвер в пруд? Хотя море было у него под носом?

– Тогда все теряет смысл, не правда ли? Значит, преступник – это не Ёкоябу-сан и револьвер в пруд он не выбрасывал. Ваша версия, Оотоя-сан, в корне неверна.

– А вы, Аримори-сан, знаете, кто преступник?

– Его имя и происхождение мне неизвестны. Но у преступника по кличке Марухати были определенные физические особенности. Если собрать информацию, опираясь на эти данные, то мы сможем понять, кто он и откуда.

Внезапно Ририко выхватила фотографии из моих рук.

– Как вы, Оотоя-сан, верно заметили, с трупа Ёкоябу-сан сняли верхнюю одежду. Преступник унес ее с собой, поскольку на ней оставались некие следы. Но сам Ёкоябу-сан этого не делал. Он прожил в этом флигеле несколько дней, так что наверняка выбросил бы куртку не в пруд, а в море.

Ририко по очереди посмотрела на меня и на Коготу и продолжила:

– Задвижка этого окна спрятана в углублении рамы, поэтому на первый взгляд оно кажется запертым наглухо. Думаю, преступник ранее в этом флигеле не бывал и не знал, что окно открывается. Можно предположить, что, когда он покидал гостевой дом, ему пришлось взять одежду с собой. Однако забраться на глинобитную ограду с одеждой в руках или держа ее под мышкой – дело не из легких. Есть только один способ покинуть территорию, не выронив одежду из рук. Преступник надел ее на себя.

– Ого?! – Когота раскрыл рот от удивления. – Речь идет о подростке-бродяге?

– Да. Мужчина, которого застрелили на тропинке, был одет в куртку не по размеру. Он и есть Марухати. Это всего лишь догадка, но я предполагаю, что во время выстрела в Ёкоябу-сан преступник, по всей вероятности, прикусил себя язык. И когда он наклонился, чтобы удостовериться в смерти детектива, капли крови из его рта упали на куртку убитого. Поэтому ему и пришлось забрать куртку с собой.

Ририко подняла вверх фотографию трупа, обнаруженного на тропинке. Из перекошенного рта убитого текла кровь.

– Так кто же тогда убил Марухати?

– Конечно, сам Ёкоябу-сан. Марухати оставил револьвер в номере и вышел из гостевого дома. Он намеревался выдать произошедшее за самоубийство, а если повезет, то и выставить детектива серийным убийцей Марухати. Но Ёкоябу-сан находился в сознании. Собрав последние силы, он добрался до двери номера и закрыл ее на ключ, чтоб преступник не смог вернуться назад. Затем вернулся в номер – набрать номер телефона хозяина, – но тут заметил в окно идущего по тропинке Марухати. Ёкоябу-сан открыл окно и застрелил его.

Странная версия. Неувязочка получается…

– И тут до Ёкоябу-сана дошло. Если он умрет с револьвером в руках, то могут узнать, что он убийца Марухати. То есть он попадет в расставленную преступником ловушку. Тогда он бросает револьвер в направлении лежащего на тропинке человека, чтобы дать понять, что тот-то и есть Марухати. Но силы оставляют его, и револьвер падает во внутренний двор. Бултых! – оружие с громким всплеском тонет в пруду. Уже теряя сознание, Ёкоябу-сан закрывает окно, чтобы скрыть, что это он стрелял в Марухати, и вскоре испускает дух.

– Так он по возрасту не подходит, – заметил я нарочито строгим голосом.

Брови Ририко взметнулись вверх.

– Десять лет назад Марухати был подростком. Сейчас ему должно быть хорошо за двадцать.

– Вы абсолютно правы. Мужчина, чей труп нашли на тропинке, внешне напоминает подростка. Но это не подросток. Я уже упоминала об особенностях физического облика Марухати; так вот, речь шла именно об этом.

– Не говори глупостей! – Я вырвал фотографию из рук Ририко. – Говоришь, не подросток? Как ни крути, у парня еще молоко на губах не обсохло!

– Десять лет назад, когда произошла серия убийств с применением огнестрельного оружия, полиция вначале предположила, что за ними стоит преступник-рецидивист или член мафии лет 30–40 от роду. Принято считать, что полиция ошиблась из-за невероятной виртуозности преступника, но на самом деле они попали прямо в цель.

Ририко с легкой грустью в глазах посмотрела на тело лежащего внизу на тропинке мужчины и добавила:

– Марухати страдал заболеванием, при котором человек не может выглядеть взрослым.

4

Поздно ночью я вернулся в агентство, и сразу же, как подорванный, зазвонил телефон. В трубке раздался несколько смущенный голос Коготы:

– Результат осмотра тела судмедэкспертом показал, что убитый – взрослый мужчина, страдающий синдромом Добби⁸ – генетическим нарушением обмена веществ; именно поэтому внешне он был похож на ребенка.

Выходит, версия Ририко подтвердилась.

– Эксперт сказал, что это очень редкое заболевание, в Японии им страдает один из пятидесяти – шестидесяти тысяч человек. В других развитых странах таких больных, похоже, больше.

Кто бы мог подумать, что невиданный доселе серийный убийца, ввергший в ужас всю Японию, волей случая окажется носителем такого редкого синдрома?

– Спасибо, что сообщил, – поблагодарил я и повесил трубку.

Невыносимо хотелось выпить. Я потянул ручку холодильника, чтобы достать банку пива, но тут вспомнил, что полетел компрессор. И вот новая неприятность: дверь открылась, и в комнату вошла та, с кем мне хотелось встретиться меньше всего.

– Славно сегодня потрудились. – С этими словами Ририко сняла рюкзак и спрятала покалеченный фотоаппарат в шкафчик.

– Что, тоже выпить захотела?

Ведь специально распрощался с ней еще на вокзале в Сэндае: совсем не хотелось сидеть на соседних местах в экспрессе.

Ририко села на диван и, помолчав несколько секунд, будто подыскивая слова, произнесла:

– Оотоя-сан, вам стоит быть более осмотрительным.

Ну вот, дожили, она уже начала поучать собственного работодателя.

– Если бы я не указала на вашу ошибку, имя Ёкоябу-сан было бы запятнано обвинением в убийстве.

– Не преувеличивай. Полиция все равно уточняет и проверяет все факты.

– Предвзятое отношение может привести к ошибке в расследовании.

– Сейчас эпоха массового производства. Поэтому чем больше версий, тем лучше. В конце концов, можно выбрать ту, которая больше нравится, – попытался отшутиться я, но Ририко продолжала настаивать на своем.

– Вы должны осознать, что детектив сам может стать преступником, – сказала она и продолжила: – У нас с вами нет полицейских полномочий. Но, сотрудничая с полицией, мы можем влиять на ход полицейского расследования. Стоит отнестись к этому чуть с большей ответственностью.

– Ну, извини. Я никогда не хотел быть таким детективом.

– Но раз уж стали, то такие отговорки не пройдут.

Аргумент, конечно, правильный. Я проглотил теплое пиво и, пытаясь скрыть свое раздражение, спросил:

– Ты специально пришла, чтобы все это высказать?

– Нет, у меня есть для вас сообщение. – Ририко с шумом выдохнула воздух. – Завтра я отправляюсь в Нью-Йорк.

Говорит другим, что надо быть осмотрительнее, а сама-то.

Ририко работает в «Детективном агентстве Такаси Оотои» неполный день. Официально она числится помощницей Оотои, а на деле это самый талантливый детектив среди его сотрудников и к тому же студентка кафедры религиоведения филологического факультета Токийского государственного университета.

– И зачем тебе ехать в Америку? Будешь искать своего пропавшего младшего брата?

Ририко несколько замешкалась с ответом, как будто подбирая нужные слова, а затем произнесла нечто, не вполне доступное моему пониманию:

– Поеду в Колумбийский университет на ежегодную конференцию Американского религиоведческого общества.

– За границу, значит? Завидую.

– Я еду туда не развлекаться. Шестого числа вернусь в Японию. Думаю, седьмого уже смогу выйти на работу.

– Я смотрю, Токийский университет процветает.

– Если бы. Университет денег не выделил, еду за свой счет. Ах да. – Звякнув висевшими на запястье четками, Ририко вытащила из рюкзака помятый пакет. – Я тут изредка захожу в один букинистический магазинчик на Дзинбочо, и вчера мне его хозяин уступил по дешевке редкое издание.

Из пакета появилась роскошная книга в суперобложке. На вид старая и дорогая, пожелтевшие страницы, похоже, сделаны из парафинированной бумаги. На обложке изображен загадочный мужчина в мягкой шляпе и темных очках.

– Это первое издание «Учебника детектива». С автографом самого Кунио Кувако⁹.

Открыв обложку, я увидел на форзаце корявые иероглифы: «Кунио Кувако».

– Редко встретишь такое прекрасное издание, да еще с автографом. Мне оно досталось за девять тысяч иен¹⁰. Возьмите себе за десятку!

Я с трудом сдержал улыбку:

– И где ты это купила?

– Сейчас покажу. – Ририко достал из пакета карточку магазина. – Вот: книжный магазин «Исино».

– Это подделка.

– Что?!

– Кунио Кувако подписывал книги скорописью. Я в детстве сам видел.

– Но хозяин магазина уверял, что это подлинник.

– Он тебя надул. С какой стати Кунио Кувако будет подписываться как детсадовец?

Ририко взглянула на автограф и издала глухой стон.

Конечно, в преступлениях она гениально разбирается, поэтому иногда забываешь, что перед тобой просто наивная юная студентка. Я испытал некоторое облегчение.

– Дать тебе, что ли, за нее сто иен? А, она же с каракулями – тогда восемьдесят.

– Благодарю вас. Я сама с ним разберусь, когда вернусь из Нью-Йорка, – сказала она как заправский член якудза и спрятала книгу в рюкзак.

Букинист полагал, что заработал легкие деньги на глупой девчонке, а сам случайно вытянул несчастливый жребий. С Ририко мошенничество даром не пройдет. Ему наверняка придется заплатить за это гигантскую цену, как когда-то синтоистской¹¹ секте Маруути, которая была вынуждена объявить о самороспуске.

Вот о чем я тогда подумал.

– Ты только не перестарайся с ним из-за своих девяти тысяч.

О том, что его предостережение не пригодится, Оотоя узнает уже через неделю.

Ририко как уехала в Нью-Йорк, так внезапно там и исчезла.

Завязка

1

В детстве у меня не было Санты.

И вовсе не по тому, что я был развит не по годам и сразу интуитивно понял, что это обман, или просто не воспылал интересом к заморскому обычаю. Да и родители мои не были ортодоксами. Я посто не подозревал о существовании такого роскошного праздника, как Рождество.

Впервые о существовании этого доброго деда я узнал зимой первого года в школе. Именно тогда мой приятель Ноги, живший в огромном доме на холме, похвастался наручными часами, подаренными таинственным иностранцем.

– Это такой бородатый дедушка, который летает по небу на санях. Он спускается в дом по дымоходу и оставляет подарки. Ты правда о нем не знаешь?

Сначала я подумал, что Ноги маленько того, но поскольку другие одноклассники тоже знали этого иностранца, пришлось нехотя признать, что странным был, скорее всего, я сам.

Сейчас я хорошо понимаю, почему моя мама не рассказывала сыну о Рождестве.

Мой папа занимался сносом зданий, но когда мне было три года, он умер, получив смертельные удары ножом в горло, грудь и живот от своей любовницы. Чтобы добыть пропитание для сына и выплатить папины долги, мама работала по совместительству разнорабочей, официанткой и гадалкой. Думаю, в тот период ей было бы слишком тяжело выслушивать, как ребенок клянчит торты и игрушки.

Я был удивлен, что существует старик, который не дарит подарки только мне одному, но зависти к друзьям я не испытывал. Поскольку у меня был дядя Кунио.

Дядя Кунио был удивительным человеком. Безо всякого предупреждения он появлялся на пороге нашей бедной квартиры в квартале Хатомунэ, вел меня к своему «Мустангу» и со словами «Ну-ка, помоги мне по работе» усаживал рядом с собой на переднее сиденье. И вот мы уже покупаем игрушки в универмаге, смотрим зверей в зоопарке, катаемся на аттракционах в парке, едим вкусную еду в ресторане. Так называемая работа сводилась к тому, что дядя изредка доставал камеру и фотографировал прохожих: мне он работающим человеком не казался.

Я любил дядю Кунио, но по мере взросления стал испытывать сомнения по поводу того, что это за человек. Большинство взрослых зарабатывали деньги, занимаясь всякими нудными и утомительными вещами, и только дядя Кунио, похоже, денег не зарабатывал, а только и делал, что тратил. Мама на вопросы по поводу дядиной работы уклончиво отвечала: «Ну, как тебе сказать… Разная у него работа…» А одноклассники в ответ на мои вопросы рассказывали, что их дяди чаще всего просто дарят им денежку в конверте на Новый год, а вот по паркам развлечений не водят.

– Нельзя ходить со взрослыми дядями, которые дарят игрушки! – пытались увещевать меня все, включая друга Ноги.

Кто же вы, дядя Кунио? Не вынеся терзающих меня сомнений, я задал этот неудобный вопрос, сидя на переднем сиденье «Мустанга» по дороге домой после просмотра фильма в кинотеатре соседнего города. Дело было зимой, я учился тогда в третьем классе начальной школы.

– Ты имеешь в виду мою профессию? – Дядя от удивления приосанился в водительском кресле, но тут же вернулся в удобную позу и самоуверенно улыбнулся: – Я работаю детективом.

Это слово я знал. Ведь когда мамы не было дома, часто читал детективные романы, которые брал в библиотеке. Впрочем, большинство из них были не особо интересными. Поскольку я знал, что детектив обязательно разоблачит преступника. Поэтому в основном я зачитывался детективами о последних делах знаменитых сыщиков, финал которых был не так очевиден: моими любимыми книгами были «Последнее дело Холмса» Артура Конан Дойля, «Последнее дело Друри Лейна» Эллери Куина, «Последнее дело Трента» Эдмунда Бентли.

– Вы, дядя, тоже собираете улики, разыскиваете преступников и разрушаете алиби?

Я невольно потянул его за ремень безопасности, и дядя Кунио, несколько замешкавшись, покачал головой.

– Это делают сыщики из романов. Настоящие детективы заняты другим.

– Так кто же тогда разрушает алиби?

– На самом деле таких дел не так уж и много. А если и случаются, то занимается ими обычно полиция.

– А дядя Кунио что тогда делает?

– Моя работа – тайком выслеживать неверных супругов и собирать доказательства их измены.

Я наклонил голову:

– А что такое супружеская измена?

– Ну-у, как тебе сказать… это плохой поступок.

– Но разве людей, совершивших плохие поступки, ловит не полиция?

– Есть два вида плохих поступков: те, которые делать запрещено, и те, которые нельзя выставлять напоказ. Так вот, полиция ловит тех, кто совершает то, что делать запрещено. А я нахожу тех, кто делает что-то неприличное. И если действия полиции можно сравнить с игрой в салки, то моя работа – это скорее игра в прятки.

Удивительное дело, дядя был водящим в прятках.

– Как ты думаешь, в чем секрет удачи водящего? – спросил он, поглядывая в зеркало заднего вида, и самодовольно усмехнулся.

– …Уметь хорошо искать?

– Нет. Не дать понять, что ты водящий. Объект слежки, опасаясь, что его обнаружат, всегда начеку, но как только он понимает, что водящего рядом нет, то сразу сбрасывает маску. Поэтому я растворяюсь в городе. В кабаре я изображаю богатого холостяка, в модном ресторане – наивного мужчину, впервые пригласившего любимую на свидание. В зоопарке или парке развлечений я – добрый дядюшка, ведущий за руку племянника.

– То есть это все игра?

– Вовсе нет. Каждый раз я настоящий, просто выбираю подходящий к случаю образ. Я искренне радуюсь выходным, которые мы проводим вместе с тобой. Как раз это и усыпляет бдительность объекта, он теряет осторожность, и вот я получаю вознаграждение. Так устроена моя работа.

Я пришел в восторг. Роскошествуешь в свое удовольствие, да еще деньги за это получаешь. Какая прекрасная работа! И я решил: когда вырасту, стану детективом.

В тот же день, спустя два час после того, как мы попрощались на въезде в квартал Хатомунэ, дядя умер. Он попался на глаза якудза, когда делал фото на входе в «отель для влюбленных», и они напали на него на задворках гостиницы. Дяде разбили лицо и вдавили линзу фотоаппарата туда, где раньше были его глаза и нос. Это стало «последним делом дяди Кунио».

– Говорят, сердечный приступ. А может, он был наказан за свою любовь к роскоши. – Мама, наверное, хотела пощадить мои чувства. Поэтому и солгала. Возможно, узнай я правду тогда, моя увлеченность этой работой растворилась бы без следа, но узнал я ее, только сам став детективом.

Окончив местную среднюю школу старшей ступени, я приехал в Токио и начал подрабатывать в детективном агентстве в Западном Синдзюку.

Работа оказалась еще более скучной, чем я ожидал. Слежкой и сбором информации занимались исключительно старшие коллеги, на мою долю оставалось составление отчетов и подделка доверенностей. Если так и дальше пойдет, то мне никогда не удастся стать похожим на дядю Кунио, думал я. Мне потребовалось три года, чтобы приобрести минимальные профессиональные навыки и скопить стартовый капитал, и вот в ноябре 48 года эпохи Сёва¹² я открыл собственное детективное агентство в пятнадцати минутах ходьбы от станции «Накано».

Совершенно неожиданно агентство стало процветать.

Клиенты высоко оценили мой предыдущий опыт работы в известном агентстве и ту тщательность, с которой я самолично проводил расследования; и вот ко мне стали приходить обманутые мужья и жены.

– Детектив, к которому я обращался ранее, так ничего и не смог выяснить. Как же вам это удалось сделать? – спрашивали многие клиенты. А я просто следовал словам дяди Кунио: раствориться в городе и усыпить бдительность объекта. Я постоянно совершенствовал эту технику.

* * *

В один весенний день 50 года эпохи Сёва¹³ – прошло полтора года после открытия агентства – я закончил работу, достал банку пива из холодильника, как вдруг зазвонил телефон.

На часах начало десятого вечера. Рабочий день закончился. Я закурил сигарету и стал ждать окончания вызова, но успел выкурить целых две, а телефон все не унимался. Я сдался и взял трубку.

– У меня к вам просьба…

Звонила женщина. Голос звучал по-детски наивно, но в нем чувствовалось достоинство.

– Если вы по поводу консультации, то жду вас завтра в первой половине дня…

– Вы не могли бы взять меня на работу?

Наверное, розыгрыш. Не припомню, чтобы размещал объявление о найме. Детские шалости.

– Больше сюда не звоните!

– Подождите, пожалуйста! – Голос женщины звучал на редкость искренне. – Мне не нужна официальная работа. Можете мне ничего не платить. Просто хочу, чтобы вы меня наняли.

Чего она, в конце концов, добивается?

– По правде говоря, я уже тут, звоню вам из кафе «Белое яблоко», что на первом этаже. Выслушайте меня, пожалуйста. Я вас жду! – Не успел я опомниться, как она положила трубку.

Не то мошенница, не то назойливая продавщица, а может, даже вымогательница. Есть же такие странные личности. Держа сигарету в зубах, Оотоя поднес было к ней зажигалку, но тут рука его застыла в воздухе: «А как бы поступил в этой ситуации дядя Кунио?»

Допустим, что он таскал меня с собой на дело в качестве прикрытия, но обращался со мной как с равным и всегда прислушивался к моим незрелым высказываниям. И никогда не отказывал мне в совете, когда я обращался к нему по всяким пустякам.

Я положил сигарету обратно в пачку и вышел из агентства. Спустился по лестнице и направился в кафе.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это решение было большой ошибкой.

Я открыл тяжелую, отделанную под старину дверь; в полутьме разлился чистый звон колокольчика.

В кафе была только одна посетительница:

– Я вас ждала.

Так в мою жизнь вошла Ририко Аримори.

2

Под лестницей лужей растеклась водянистая рвота.

Из подъезда пансиона «Джули Хонго», согнувшись и прикрывая рот руками, вышел бритый наголо мужчина в очках, по виду напоминающий тех парней, что еще несколько лет назад забрасывали бутылками с коктейлем Молотова отряды мобильной полиции в районе Токийского университета¹⁴. Чудом избежав столкновения, я укрылся в тени забора.

Дождавшись, когда шаги стихнут вдали, я быстро поднялся по лестнице. Убедился, что комната № 201 заперта на ключ, и вставил в замочную скважину два куска проволоки. Правым я поддел собачку замка, левым – провернул цилиндр. Раздался лязгающий звук. Быстро повернув ручку двери, я вошел в комнату.

Так, ничего похожего на разлагающийся, покрытый мухами и червями труп студентки здесь нет. Небольшая, в шесть татами¹⁵, комната была пуста. Я прислонился к двери и с облегчением выдохнул.

Перед отъездом в Америку Ририко говорила, что вернется в Японию 6 ноября, а 7-го выйдет на работу. Сегодня уже 10 ноября, но в агентстве она так и не появилась.

Хотя Ририко и обладает прекрасным даром раскрывать преступления, но все же она обычная студентка, работающая неполный рабочий день. Особо волноваться по поводу того, что помощница не вышла на работу, не стоило, но девушка вполне могла оказаться замешанной в некий инцидент, связанный с нашими расследованиями. Поэтому я и решил проникнуть в пансион и выяснить ситуацию.

Почтовый ящик под дверью забит листовками студенческих организаций и счетами за коммунальные услуги. На первый взгляд, недели за две. Не было на месте и ее обычных кроссовок. Похоже, что она как уехала, так и не возвращалась.

Я снял ботинки и зашел внутрь. Небольшая комната хорошо прибрана. Нет ни следов обыска, ни признаков спешных сборов перед вынужденным бегством.

Книжная полка битком забита толстыми книгами по специальности. На корешках сплошь нехарактерные для библиотеки детектива слова: «Бог», «Будда», «душа», «религия».

Один из томов заметно отличался от других изданий. Я снял его с полки: на обложке нарисован силуэт человека с сияющим, подобно солнцу, мозгом. Называлась книга «Ложь экстрасенсов».

Автор книги – американский психиатр Джоди Рэнди, известная своей критикой лженауки. Я как-то видел ее выступление в качестве гостя японской телевизионной программы, где она разоблачала трюки самопровозглашенного экстрасенса как бы с позиции детектива.

Возвращая том на полку, я заметил на самом верху нечто завернутое в бумагу, напоминающую страницу англоязычной газеты. Может быть, это подарок любимому человеку? Я хотел было заглянуть внутрь, но отказался от этой идеи, посколько развернуть-то развернешь, а вот завернуть, как прежде, уже не получится. Да и вряд ли там бомба, не о чем беспокоиться.

Я вышел в прихожую и сунул ноги в ботинки. Напрасно я опасался, что Ририко оказалась втянута в какой-то инцидент. Наверное, она просто продлила свою поездку и сейчас наслаждается Нью-Йорком. Переусердствовал я со своим походом в пансион.

В несколько расстроенных чувствах я открыл дверь и увидел перед собой молодого мужчину.

– Добрый вечер, – сказал он и неожиданно поклонился. Это был тот самый, похожий на умелого метателя бутылок с зажигательной смесью, мужчина, который несколько минут назад вышел из подъезда пансиона «Джули Хонго».

– Что ты здесь делаешь?

– Просто зашел на минутку… – С этими словами он попытался спуститься с лестницы.

Непохоже, что он местный. Я быстро схватил его за жилистую руку.

– Ты ведь только что проходил мимо. Следишь?

В ответ на мои подозрения мужчина покраснел и сказал:

– Вовсе нет. Это ведь комната Аримори-сан? Я ее коллега по лаборатории, – выдал он себя с головой.

– Приличные друзья вокруг дома украдкой не слоняются.

– Я просто заглянул узнать, как дела. А вот вы, братец¹⁶, что вы делали в комнате Аримори-сан?

– Это тебя не касается.

– Вы, случайно, не из компании «Момодзу»? – спросил он с энтузиазмом, но затем в замешательстве отвернулся.

Дело о мошенничестве, связанное с компанией «Момодзу», позиционирующей себя как инвестиционная, широко обсуждалось года три назад. Компания объявила о сборе средств для инвестирования в строительство завода по производству консервов из печени трески в советском городе Лучегорске и, пообещав крупные дивиденды, собрала более 20 миллиардов иен, однако токийская газета «Нитинити» опубликовала сенсационный репортаж о том, что никто никакой завод в этом городе не строит. Гендиректор компании Кадзуо Момодзу был арестован и осужден на два года тюремного заключения.

Деятельность компании «Момодзу» оказала немалое влияние на судьбу Ририко. Не будет преувеличением сказать, что дело о расследовании махинаций этой компании нас с ней и свело. Но почему о ее прошлом знает коллега по лаборатории?

– С чего ты взял, что я человек из компании «Момодзу»?

Мужчина внезапно замолчал. Похоже, понял, что наговорил лишнего. Я решил проявить настойчивость.

– А ты, случайно, не извращенец, что домогается Ририко?

– Это неправда! – Мужчина, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба, достал из кармана портмоне и предъявил студенческий билет на имя Фукутаро Уно, студента филологического факультета Токийского университета.

– Ну и что; подумаешь, Токийский университет! Даже поступив в Токийский университет, дурак останется дураком, а извращенец – извращенцем! Вот я на твой факультет и напишу: мол, студент Уно пытался тайно пробраться в комнату девушки!

Уно быстро спрятал студенческий билет, нервно провел ладонью по лицу и плечам и сказал:

– Это было в последнюю пятницу октября, значит, двадцать седьмого числа. Я, помнится, в этот день еще в кино ходил. Люблю смотреть шпионские фильмы, вот и пошел в кинотеатр «Судзаку», что на станции «Юракутё», где два сеанса подряд смотрел «На секретной службе Ее Величества» и «Живи и дай умереть»¹⁷. Кинотеатр «Судзаку» был мне знаком: несколько лет назад я ходил туда смотреть фильм ужасов, в котором члены одного кривозубого семейства без разбору убивали молодых людей. Так вот, когда я выходил из кинотеатра, я заметил Ририко, входящую в ресторан «Лемминг»… Ририко была вместе с симпатичным мужчиной. Тогда я не понял, кто это, но позже вспомнил, что это президент компании «Момодзу»: он раньше часто выступал по телевизору.

Я не поверил своим ушам.

Кто бы мог подумать, что Ририко пойдет в ресторан с Кадзуо Момодзу!

Я точно помню, что раньше компания «Момодзу» массово размещала рекламу в журналах и на ТВ, чтобы продвигать свои инвестиционные продукты. Тогда лицо их президента часто мелькало в СМИ, и Уно вполне мог знать Кадзуо Момодзу в лицо.

– Мне стало интересно, почему Аримори-сан встречается с этим типом. Она ведь девушка чересчур умная, да еще и с причудами. Вот я и забеспокоился: не стала ли она невольной соучастницей какой-нибудь аферы.

Да еще и шпионских фильмов накануне насмотрелся; не иначе, это тоже поспособствовало.

– Может, стоило с ней поговорить?

– Я и собирался, но Аримори-сан с прошлой недели перестала посещать занятия. Может, она попала в передрягу из-за связей с компанией «Момодзу»? Я даже собирался сообщить в полицию, но побоялся, что ее могут арестовать.

Осознав все это, он и решил посетить пансионат, где жила Ририко.

Парень, конечно, слишком категоричен в своих суждениях, но все-таки опасения по поводу компании «Момодзу» выглядят вполне обоснованными.

Ририко была одной из тех несчастных, чья жизнь была разрушена компанией «Момодзу». Трудно представить, что она беззаботно отправилась на ланч со столь ненавистным ей Кадзуо Момодзу. Неужели она попалась на его удочку?

– Если вы с Ририко прикреплены к одной лаборатории, значит, и программа обучения у вас общая?

– Да. Это верно.

– В Калифорнийском университете недавно проходила ежегодная конференция Американского религиоведческого общества – ты сам туда не собирался поехать?

Уно захлопал глазами так, что у него с носа чуть очки не слетели.

– Это невозможно. Где уж нам, птенцам-бакалаврам, ездить по международным научным конференциям. Сначала надо сдать экзамены в магистратуру, а пока об этом и речи быть не может.

Я так и предполагал, но от подобного категорического утверждения мне стало немного не по себе. Получается, что Ририко солгала.

– Так и быть, не буду я писать на факультет; отправляйся-ка побыстрее домой.

Похоже, Уно хотел что-то сказать в ответ, но вместо этого окинул меня с головы до ног оценивающим взглядом и заторопился вниз по лестнице.

С Ририко что-то происходит. Она встретилась с Кадзуо Момодзу и по какой-то причине стала заметать следы. Все-таки мои опасения были не напрасны.

Если руководствоваться здравым смыслом, то лучше воздержаться от дальнейшего расследования. Не стоит докапываться до сути ее секретов только потому, что она на меня работает. Допустим, она попала в передрягу, но кто сказал, что я должен ей помогать?

Умом я это прекрасно понимал, но останавливаться на достигнутом мне совершенно не хотелось.

И я знаю почему. Мне было досадно, что Ририко заставила меня краснеть в ходе расследования дела Марухати. Вот так взять и пропасть, теперь мне покоя не будет.

Выйдя на улицу Хонго, я зашел в телефонную будку. Повертел диск, набирая номер знакомого репортера. Гудки вызова немедленно прервались.

– Это я. Нужен твой совет.

Перспектива просить помощи именно у этого человека меня совсем не радовала, но иных вариантов не было.

– Вот это неожиданность!

У меня перед глазами всплыла ехидная улыбка моего давнего, еще по начальной школе, знакомца.

* * *

– Пожалуйста, возьмите меня на работу. – Ририко склонила голову в глубоком поклоне.

На дворе весна 1975 года. Оотоя пока самый обыкновенный детектив, а Ририко – первокурсница, недавно приехавшая в Токио.

– Я хочу уничтожить синтоистскую секту Маруути, – сказала как отрезала Ририко.

А я-то приготовился: думал, речь пойдет о мошенничестве, навязывании товаров или вымогательстве.

Со слов Ририко я узнал, что «Маруути синто» – это новая религиозная организация в духе старого традиционного синтоизма, которая за последние несколько лет открыла свои отделения по всей стране. Штаб-квартира организации находится в Камодакэ, округ Минами Аидзу в префектуре Фукусима, и практикуют они учение своего основателя Рюэна Маруути.

– Он что, убил твоих родителей?

– Это был бы не самый худший вариант, – перебирая четки на запястье, Ририко начала свою историю.

Родилась она в городе Аидзу Вакамацу в префектуре Фукусима. Отец был выходцем из старинного самурайского рода, предки его в эпоху Муромати¹⁸ занимали важную военно-административную должность – Осю Тандай¹⁹. Росла она в достатке в роскошном имении площадью почти в полтора гектара. Но когда ей исполнилось 11 лет, ее мирное доселе существование полностью переменилось. Выяснилось, что мать, не спросив разрешения семьи, заложила землю, да еще вдобавок взяла крупный кредит.

И вся огромная сумма в десятки миллионов иен, взятая в долг в местной кредитной организации, была вложена в завод по производству консервов из печени трески, якобы строящийся компанией «Момодзу».

Узнав об этом, дед – глава семьи – приказал отцу Ририко выгнать жену вместе с дочерью из дому. Отец в то время крутил роман со своей секретаршей, поэтому с энтузиазмом выполнил приказ деда.

Сама мать этого так до конца жизни и не признала, но было очевидно, что она стала жертвой финансового мошенничества. Она попыталась растить дочь, зарабатывая на жизнь проституцией, но окончательно увязла в долгах и через год умерла. Официальной причиной смерти был приступ стенокардии, но за несколько дней до этого она выбросила в туалет прописанные врачом таблетки нитроглицерина, так что смерть ее была больше похожа на самоубийство.

На следующий день в их дом пришел кредитор и снял с покойной наручные часы и кольца. Дочери достались только грошовые четки. Оставшуюся сиротой Ририко взяли на воспитание родственники матери. Они были рассержены на компанию «Момодзу», но признали, что ребенок тут был ни при чем.

– Погоди-ка, а при чем тут секта Маруути? – невольно перебил ее я в тот момент, когда официантка принесла нам горячий кофе и молочный коктейль.

Вместо ответа Ририко сняла с левой руки четки. Это была дешевка, что носят ученицы средней школы, если хотят казаться помоднее: несколько стеклянных бусинок на обычной резинке.

– Когда я училась в первом классе старшей школы, семья моей подруги совершила групповое самоубийство. Ее мама вложила огромные деньги в компанию «Момодзу». Ее родители в течение нескольких лет были ярыми приверженцами секты Маруути.

– И что из того?

– Во время похорон девочки я обратила внимание на одну странность. На руке ее отца, единственного, кто уцелел в этой трагедии, были такие же четки, как и у моей матери.

– Что ты имеешь в виду?

– Поговорив с ним, я узнала, что эти четки вместе с другими талисманами продавались в отделениях секты Маруути. Так я узнала, что моя мама тоже была их последовательницей.

Стеклянная бусина ударилась о стакан, раздался слабый звон.

– Ты хочешь сказать, что компания «Момодзу» охотилась за верующими секты Маруути?

– Нет, они просто работали рука об руку. Секта вербует верующих, а ее основатель Рюэн Маруути пленяет их души. Потом в дело вступает компания «Момодзу» и предлагает этим людям делать крупные инвестиции. Они идут за советом к Рюэну, и тот подталкивает их к принятию положительного решения. Верующие вкладывают деньги в компанию. Так они высасывали из людей столько денег, сколько те могли дать.

Это что же, профессиональные спасители душ ударили по рукам с профессиональными вымогателями денег?

– Какая-то религиозная якудза!

– Вы абсолютно правы. Число их жертв продолжает расти и сегодня.

– А что полиция?

– Я обращалась туда, но в связи с отсутствием улик дело так и не было открыто. Поэтому я решила, что сама выведу их на чистую воду. – Ноздри Ририко широко раздулись.

– Ну что же. Желаю удачи!

– Мне нужны доказательства того, что компания «Момодзу» связана с сектой Маруути. Лицам, причастным к этим организациям, запрещено разглашать информацию, поэтому никаких утечек оттуда нет. Я было думала внедриться в секту, сделав вид, что интересуюсь их религиозными практиками, но, поскольку я дочь бывшей сектантки, да еще и умершей в долгах, они обязательно заподозрят неладное.

– Да уж, это точно.

– Я упорно собирала информацию об этой религиозной организации. И, общаясь с участниками религиозных собраний, я выяснила подноготную секты. Чтобы заставить паству поверить в свою духовную силу, их лидер Рюэн Маруути использует элементарную комбинацию двух методов, так называемых холодного и горячего чтения.

Техника холодного чтения подразумевает сбор личной информации путем расспросов и наблюдения, чтобы у человека возникло впечатление, что его видят насквозь. Горячее чтение – это набор приемов для создания видимости сверхъестественного знания о человеке, основанного на заранее полученной информации. И тем и другим мастерски владеют нечистые на руку гадалки и экстрасенсы. Некоторым участникам этих собраний он даже поведал об их супружеских изменах и долгах десятилетней давности. Похоже, Рюэн Маруути особенно привержен технике горячего чтения и проводит весьма обстоятельный анализ персональной информации верующих. Однако вряд ли простой бывший настоятель храма Рюэн сам обладает такими навыками. И я подумала, что сбор личной информации поручают профессионалам.

– Вот оно что. – Я наконец понял, куда она клонит. – Хочешь сказать, детективам?

– Я обзвонила несколько детективных агентств в префектуре Фукусима, представившись лицом, связанным с сектой. И в двух местах на мои слова «Я представляю интересы секты Маруути» мне ответили: «Благодарим вас за постоянное сотрудничество».

Не нравится мне эта девчонка: хочет походить на детективов из романов.

– И вот недавно я придумала, как проникнуть в секту Маруути. Если не пускают в парадную дверь, можно зайти с черного хода. Я собираюсь притвориться детективом и предложить им свои услуги.

– Отличный ход. Так что же ты до сих пор не занялась этим?

– Если к ним придет подряжаться такая темная лошадка, как я, то наверняка мне дадут от ворот поворот. Но и с профессионалом, который сотрудничает с адвокатами и известен на всю страну, им тоже будет нелегко работать. Человек не очень известный, но уже успевший продемонстрировать свои способности и реальные достижения – вот кто им нужен. Я стала искать детективное агентство, отвечающее этим требованиям. И вот так оказалась здесь.

С этими словами Ририко выпрямилась и снова склонила голову в поклоне:

– Прошу вас, возьмите меня на работу.

Ощущение было не из приятных: не то она меня похвалила, не то унизила. Хорошо, хоть открыто не насмехается.

Я отпил кофе из чашки и сразу поставил ее на стол.

– Извини, но я тебя взять не могу. Моя работа – игра в прятки. А вот играть в салочки я не расположен.

Ририко округлила глаза от удивления:

– Что вы хотите этим сказать?

– Детективом я стал, поскольку хотел заниматься расследованием дел о супружеских изменах. Изображать детектива из романов не намерен.

– Тогда просто увольте меня сразу после успешного завершения. Мне бы только добыть доказательства связи между «Момодзу» и Маруути, а продолжить расследование и довести дело до суда я и одна смогу. Вашему агентству это никак не навредит. – Голос Ририко звучал спокойно и уверенно.

Разоблачить злодеев и спасти жертв. Вероятно, в этом действительно заключается ее истинное желание. Как сильно это отличается от моей мотивации: я-то просто хочу быть детективом.

Но сможет ли она на самом деле проникнуть в эту опасную секту и добыть доказательства? Ее чувство справедливости вполне искреннее, но хватит ли у нее сил скрестить шпаги со злодеями – вопрос. Возможно, их ответный удар станет для нее полной неожиданностью.

– Даю тебе на все про все один месяц!

В общем-то, я внял ее просьбе только потому, что хотел посмотреть на нее в деле. Раз я ее все равно потом уволю, то можно позволить себе рискнуть. Вот о чем я тогда подумал.

– Положитесь на меня! – сказала Ририко и залпом осушила стакан с молочным коктейлем.

Дальнейшая деятельность Ририко была просто поразительной.

Вооружившись визитной карточкой «Детективного агентства Такаси Оотои», она начала работать с «Маруути синто», в два счета заговорила зубы руководству секты и получила заказ на сбор личной информации верующих. Среди прочих материалов она раздобыла поименный список верующих. В этом списке, помимо характеристики верующего, были указаны предположительная сумма годового дохода, сумма финансовых активов, уровень веры, уровень контактов с компанией «Момодзу» и прочее. Основываясь на этом списке, Ририко опросила самих верующих и составила полную и точную картину нанесенного этим людям ущерба.

Да и сам Оотоя, который поначалу полагал выступать только в качестве временного работодателя, приложил-таки руку к расследованию Ририко. Чтобы сдвинуть с места бездействовавшую доселе полицию, он свел Ририко со своим знакомым журналистом Нобиру Ноги, в то время начинающим репортером токийской газеты «Нитинити симбун». Тот самолично отправился в Советский Союз и убедился в том, что завод по производству консервов из печени трески, в который призывает инвестировать компания «Момодзу», не строится. 14 мая 1975 года он опубликовал материал о махинациях секты Маруути и компании «Момодзу» на передовице своей газеты.

Крупномасштабное мошенничество, основанное на сговоре религиозной организации нового типа и инвестиционной компании, привлекло всеобщее внимание, и в штаб-квартиру «Маруути синто» в Камодакэ устремилась толпа журналистов. 17 мая Рюэн Маруути принял яд, а 21 мая полиция префектуры Фукусима арестовывала по подозрению в мошенничестве Кадзуо Момодзу. В итоге синтоистская секта Маруути потеряла большинство своих последователей и в июле объявила о роспуске организации.

«Детективное агентство Такаси Оотои» в тот же миг прославилось на всю страну. На Оотою обрушилась лавина срочных запросов на интервью, и стоило ему просто чихнуть, как окрестности озарялись вспышками засевших в здании напротив фоторепортеров. К нему бросились с заказами богачи и знаменитости, обращались за консультациями из полиции, но Ририко прекрасно справлялась с этим потоком неотложных дел.

А ведь все должно было быть иначе…

Когда я опомнился, мое агентство превратилось в свою полную противоположность.

3

– С днем рождения! Сегодня я угощаю. – Как будто вспомнив о чем-то важном, Нобиру Ноги перестал перемешивать палочками острую лапшу тантанмэн.

– Я в мае родился. А сейчас у нас ноябрь.

– Речь идет об агентстве. Сегодня ровно пять лет, как ты открыл собственное дело. Я был уверен, что дела у тебя пойдут неплохо, но никак не ожидал, что ты станешь знаменитостью…

Всегда так: на словах вроде хвалит, а на самом деле презирает. Дескать, для такого, как ты, это шикарный результат. Смотрит на меня свысока.

11 ноября 50 года эпохи Сёва²⁰. Я и мой ненавистный друг детства с шумом поглощаем суперострую лапшу в китайском ресторане «Тёхяккай» рядом с южным выходом станции «Накано».

– За лапшу я заплачу. Взамен у меня есть к тебе просьба.

– Пельмени?

Оотоя первым прикончил миску и, вытирая губы салфеткой, заговорил о главном:

– Я ищу одну девушку…

– Ы-ы-ххх-а-а-а!

Ноги поперхнулся и картинно выплюнул лапшу на стол. Встретившись глазами с официанткой, я быстро отвернулся.

– Ты, конечно, друг детства, но нарушать закон я помогать не стану! – произнес Ноги с раздражением, заворачивая выплюнутую лапшу в салфетку.

Этот ловелас имеет обыкновение истолковывать все вокруг в извращенном смысле.

– Вот еще, буду я просить начинающего репортера познакомить меня с проституткой! – Я пригнулся и, избегая взгляда официантки, продолжил: – У меня тут Ририко пропала!

– Ририко-тян, неужели? – Наконец-то поняв, о чем я говорю, Ноги швырнул скомканную салфетку в миску и категорично заявил: – Видно, охладела к своему работодателю. Странно, что такая талантливая девчонка вообще согласилась на тебя работать. Смирись и найми себе новую помощницу, иного пути нет.

– Эта девчонка не из тех, кто может смыться без предупреждения, – спокойно возразил я.

Ноги и сам имел неплохое представление о том, как Ририко успешно справилась с расследованием нескольких дел, начиная с дела компании «Момодзу».

– Надейся-надейся… – заметил он с ехидством.

– Если бы она действительно собиралась порвать со мной отношения, то должна была действовать более решительно. Но она не выехала из общежития, да и в университете пока числится.

– А ты, смотрю, уже вовсю занялся ее поиском. Даже удивительно, что ты так загорелся. – Подхватив кусочек острой сычуаньской капусты, прилипший к маринованному лотосу, Ноги отправил его себе в рот. – Я понял, ты просто считаешь Ририко своей соперницей!

– Ты о чем?

– Ты же всегда хотел стать самым обыкновенным частным детективом? Тогда пропажа Ририко не должна тебя особо взволновать. Но твои отчаянные поиски свидетельствуют о том, что ты ревновал к ее таланту и в глубине души решил когда-нибудь ее превзойти.

– Что ты несешь?

– Несмотря на это, Ририко взяла и пропала, оставив тебя одного. То есть ты считал ее соперницей, а она тебя ни во что не ставила. И тебе трудно с этим смириться.

Замечание Ноги было справедливым только наполовину, в остальном он промахнулся.

Я полагал, что достиг в своем деле определенного уровня мастерства. Но чем опытнее становился, тем сильнее ощущал, что сильно уступаю таланту Ририко. Не стану отрицать, что я испытывал чувство, похожее на зависть. А когда вспоминаю обстоятельства дела об убийстве детектива Юсукэ Ёкоябу, то даже сейчас испытываю сильное раздражение.

Но я никогда не считал Ририко своей соперницей. Мы с ней изначально участвовали в разных забегах, я, вынужденный охотиться за преступниками в силу стечения обстоятельств, и искренне ненавидящая зло Ририко.

– Оставим твои домыслы в стороне; ты готов мне помочь?

– Конечно, ведь я смог стать независимым репортером во многом благодаря Ририко, – бодро ответил Ноги и облизал блестящие от жира губы.

Я поделился с ним всем, что уже успел узнать: что она солгала, сказав, что отправляется в Америку для участия в ежегодной конференции по религиоведению, что в ее комнате в общежитии не было ничего подозрительного и что прямо перед отъездом она встречалась с Кадзуо Момодзу.

– Кадзуо Момодзу? – закатил глаза Ноги. – Разве он не злейший враг Ририко? Что могло заставить ее встретиться с этим человеком?

– Я разузнал о его нынешнем положении. Похоже, он оставил прежний бизнес и уже года полтора заведует злачным заведением в районе Юсима.

Ноги неестественно скривил губы:

– Неужто она к нему на работу решила устроиться?

– Вот этого я не знаю. Заведение Момодзу крышует якудза из Ибаракигуми. Если прийти туда с пустыми руками, мало не покажется.

Я налил стакан воды и поставил его перед Ноги:

– Теперь твой выход. Мне нужны сведения, которые заставят его вести себя тихо.

– Ты собираешься угрожать Кадзуо Момодзу?

– Что-нибудь о его связях с женщинами. Твой любимый конек, – кивнул я в ответ.

– Если у меня что на него и было, то все уже давно обнародовано. – С этими словами Ноги отодвинул стакан в мою сторону.

– Можно какую-нибудь ерунду. Например, у него одного яичка не хватает или что-то в этом духе.

– Так себе тема получается…

Ноги, почесывая в затылке, перевел взгляд на стену и вдруг удивленно воскликнул:

– Ого!

На стене висела копия заметки из еженедельника Domus, сообщающая кое-что о лапше ресторана «Тёхяккай», которую мы только что съели. Называлась заметка «Рейтинг острой лапши по степени жжения в заднем проходе»: наша занимала в нем 29-е место.

– У него что, геморрой? – поинтересовался я.

– Нет, дело не в этом… – Ноги ткнул пальцем в статью рядом с чартом.

На правой нижней части разворота красовался заголовок и начало статьи под названием «Слава великого детектива: обзор всех дел, расследованных Юсукэ Ёкоябу».

– При чем здесь этот жулик? Он что, как-то связан с делом компании «Момодзу»? – поинтересовался я.

– Речь идет не о самом Ёкоябу, а об убившем его Марухати. Официально об этом не сообщалось, но, похоже, все десять лет своего отсутствия он скрывался в Советском Союзе. Полиция разыскивает посредников, организовавших его побег. Первым в списке подозреваемых оказался Кадзуо Момодзу. Некогда компания Момодзу объявила о сборе средств на завод по производству рыбных консервов и обманом заполучила огромную сумму от доверчивых граждан. Чтобы заставить людей поверить в существование трескового предприятия, требовалось предоставить достаточное количество сопроводительной документации. Не исключено, что мог существовать некий посредник и с советской стороны.

– Отличная зацепка. Приятно иметь дело с опытным журналистом.

Поскольку у Момодзу уже есть судимость, если ему предъявят обвинение в содействии побегу, условным приговором ему не отделаться. Значит, он захочет любой ценой избежать возвращения в тюрьму.

– Погоди-ка. Эта тема тянет на большое журналистское расследование.

Похоже, Ноги вспомнил, кто он есть, и резко поменял свое отношение к вопросу.

– Вот только не надо сейчас идти на попятную.

– Давай поищем что-нибудь попроще. Если ковырнуть глубже, обязательно найдется то, что нам пригодится…

– Позвольте вас побеспокоить! – Внезапно к нашему столику подошла официантка и торопливо заменила кувшин с водой. Но вместо того, чтобы сразу отойти от столика, она нерешительно топталась на месте, как будто хотела что-то сказать. На вид ей было лет 15–16, вероятно, это была дочка хозяина заведения.

– Тебя что-то интересует? – пришел ей на выручку Ноги.

– Вы все о детективах и расследованиях тут говорили. Вот я и подумала, а вдруг вы…

«Неужели она меня узнала?» – Я невольно приосанился.

– Вы ведь поклонники детектива Ёкоябу?! – Тут ее рот расплылся в улыбке, обнажив кривые, похожие на клыки зубы. – Я тоже большая его поклонница. Но совсем не из тех неофитов, что возомнили себя фанатами детектива только после его смерти. Я начала собирать газетные вырезки о нем еще до выхода ТВ-шоу «Поручите это дело знаменитому детективу!».

– Просто замечательно! Прямо образцовая поклонница, – подбодрил ее Ноги, настроившись на ту же волну.

– Знаменитые детективы такие классные! Ведь они могут самостоятельно раскрыть преступления, которые не по силам полиции. Вы помните тот случай насилия в церкви, что случился два года назад? Так вот, на самом деле это преступление…

– Ну, довольно! Мы рассчитываемся! – резко перебил я девушку и сунул ей в руку счет.

Поглядывая на разочарованно удаляющуюся девицу, я отхлебнул холодной воды. Желудок немного побаливал.

* * *

Поздно вечером того же дня, в 22:50, я вышел из лифта на восьмом этаже невзрачного бетонного здания и оказался у стойки регистрации. Над стойкой неоновыми огнями сияла выполненная округлым шрифтом вывеска «Интернациональный салон „Приморье“». Из динамиков гремела песня в стиле диско на непонятном языке.

– Добро пожаловать! – Молодой мужчина в атласном костюме с бабочкой поклонился, сложив руки на уровне пупка. – У вас забронировано?

– Нет.

– Вы уже бывали в нашем заведении?

– Тоже нет.

Мужчина расстелил на конторке карту мира с прикрепленными тут и там фотографиями обнаженных женщин. Похоже, фишкой заведения является возможность переспать с красотками со всего света.

– Какую страну или регион предпочитаете?

– Все равно.

– Прямо сейчас могу порекомендовать вам мисс Майю из Португалии.

– Разговор есть. Позови-ка мне управляющего.

Мужчина лениво поковырял пальцем в ухе. Похоже, подобного рода передряги ему уже поднадоели.

– По какому делу?

– Я хочу поговорить по поводу Ририко Аримори.

Мужчина снял трубку с настенного телефона. Но тут я перегнулся через конторку и нажал на рычажок.

– Ты можешь позвать своих друзей. Но тогда к твоему боссу придет домой полицейский с ордером на арест. Делай лучше, как я говорю, если не хочешь вылететь с работы.

Поразмыслив пару секунд, мужчина положил трубку и постучал в расположенную сзади дверь.

Идиотская песня умолкла, и в наступившей тишине дверь отворилась.

– Что стряслось? – выглянул мужчина средних лет, одетый в коричневую тройку.

– Человек, заработавший двести миллиардов иен на инвестициях в никуда, работает управляющим в публичном доме? Ничто не вечно под луной…

При виде Оотои лицо Кадзуо Момодзу погрустнело, и он стал похож на забитого подростка, встретившего во дворе своего мучителя.

* * *

Заведение закрыли, и когда мужчина в бабочке, усадив девушек в микроавтобус, повез их на станцию, Момодзу провел меня в свой офис.

– Ты пришел специально надо мной поизмываться? – спросил он, смущенно закрывая гроссбух с именами клиентов.

Усевшись на металлический стул с порванным кожаным сиденьем, я закинул ногу на ногу и спросил:

– Ты ведь встречался с Ририко Аримори в ресторане «Лемминг» на «Юракутё»?

Что тебе надо от моей помощницы?

– А, ты об этом? – Момодзу нарочито глубоко вздохнул и почесал в затылке. – Мы говорили по поводу работы. Разговор был конфидециальный. Тебе ничего сказать не могу.

Похоже, они вправду встречались. Парень с коктейлем Молотова не обознался.

– Как поживает твоя дочурка, все ли с ней в порядке? Если папочку снова засадят в тюрьму, одноклассники ее не пожалеют.

Момодзу пожевал губами, как будто поправляя вставную челюсть:

– О чем это ты?

– Хватит придуриваться! Ты ведь дружил с Марухати?

Момодзу заметно побледнел.

– Выбирай одно из двух: либо ты мне рассказываешь, зачем встречался с Ририко, либо я отправляю тебя обратно за решетку.

Я воспользовался приемом, которому когда-то научился у мужчины, который сейчас сидел напротив меня. Не требовать и приказывать, а предлагать два варианта действия на выбор. Это излюбленный метод мошенников, ставший известным после того, как он бы упомянут в бизнес-инструкции компании «Момодзу».

Вряд ли кто-то захочет добровольно отдать сто тысяч иен просто потому, что ему предложат инвестировать эту сумму в тресковую ферму. Однако возможность выбора между суммой в миллион иен и сто тысяч иен странным образом склоняет человека к мысли, что уж тысяч сто он спокойно может выложить. На самом деле существует еще один вариант – не инвестировать совсем, но первые два не дают это осознать. Суть метода в том, что стоит человеку раз открыть кошелек, как психологический барьер становится ниже и деньги начинают утекать сквозь пальцы.

– Прекрати, я вышел из этой грязной игры!

– Так я и говорю: выбирай, что тебе больше по душе! Во втором случае я еще листовки забавные разбросаю вдоль дороги, по которой твоя дочка в школу ходит. Ладно, никто еще не умер от того, что у него только девять классов образования. Прикинется китаянкой и будет здесь работать.

– Вот дерьмо! А еще детектив называется! Ведешь себя как последний бандит. – Момодзу стукнул гроссбухом по столу. – Я просто выступил посредником.

– Говори точнее!

– Меня один американский миллионер попросил познакомить его с Ририко.

– Американский миллионер?

– Его зовут Чарльз Кларк.

Хоть у меня ничего общего с богачами нет, это имя было мне знакомо. Американский предприниматель, который сразу после революции переехал жить в Советский Союз и сделал состояние на торговле зерном, а сейчас возглавляет нефтяную компанию CC Petroleum. Я читал в журнале, что у него мощные связи как в американских, так и в советских правительственных кругах и что он содействует разрядке международной напряженности, установившейся в конце 60-х годов.

– И что за дело у этой шишки к моей помощнице?

– Чарльз Кларк поручил Ририко вести расследование в отношении Джима Джордана.

А вот об этом человеке я ничего не слышал.

– Что это за фрукт?

– Основатель новой религии.

– Не слыхал о таком.

– И я, но, похоже, о нем уже несколько лет много говорят в Америке. Как бы там ни было, этот весьма харизматичный мужчина создал собственное религиозное учение, в котором объединил христианскую и коммунистическую идеи, и, как говорят, в Калифорнии одно время у него было более двадцати тысяч последователей. Похоже, он имел и весьма заметный политический вес.

Почему-то говорил о нем Момодзу в прошедшем времени.

– Ты хочешь сказать, что Чарльз Кларк специально вызвал для изучения дела основателя новой религии японскую студентку?

– Совершенно верно.

– Но зачем он это сделал?

– Потому что не понимает, что там у Джима Джордана в голове. – Момодзу подпер щеку рукой и продолжил: – Лет пять назад, когда масштаб этой религиозной организации заметно увеличился, местные таблоиды стали вовсю печатать статьи, основанные на разных слухах. О том, что Джим Джордан занимается с верующими групповым сексом или выманивает у них деньги мошенническим способом, а тех, кто не слушается, держит в тюрьме.

– Знакомая картина…

– Информацию предоставили журналистам бывшие последователи Джима, которым удалось вырваться на свободу. Разгневанный Джим обозвал их предателями и предсказал, что на их головы падет небесная кара. И чтобы предотвратить дальнейшее бегство верующих из общины, ввел строжайшие дисциплинарные меры. Верующие, не перенеся подобных ограничений, побежали еще активнее, чем порадовали соскучившихся по сенсациям журналистов. А Джим попал в абсолютно безвыходное положение.

– Тут ему и конец. Примите наши соболезнования!

– Однако Джим оказался упрямее Рюэна Маруути. Он предпринял смелый шаг, позволивший ему выйти из порочного круга.

Момодзу расстелил на столе карту мира и указал на маленькую страну на северо-востоке южноамериканского континента, граничащую с Венесуэлой и Бразилией.

– Прихватив с собой последователей, Джим быстро покинул Америку и переселился в Республику Гайана. Он решил расчистить участок в джунглях и создать там свою собственную утопию.

Внезапно история приобрела грандиозный масштаб. Он что, попытался изобразить ветхозаветный исход из Египта?

– И когда это произошло?

– Переселение началось около двух лет назад, где-то в январе семьдесят седьмого.

Было такое впечатление, что я беру урок истории у управляющего злачным заведением.

– А правительство этой Гайаны не выгнало американцев с их сомнительной сектой?

– Похоже, Джим Джордан обо всем договорился заранее. Гайана уже много лет ведет территориальные споры с соседней Венесуэлой. Вероятно, власти решили, что, разместив на своей территории группу американских колонистов, получат некую геополитическую выгоду. Верующие освоили около десяти тысяч гектаров земли и построили колонию под названием Джордантаун. Сейчас в ней проживает более девятисот человек.

– Похвальное упорство.

– Но далеко не все пошло по плану. В результате переселения в джунгли число побегов верующих резко сократилось, но масштаб самой акции всколыхнул общественный интерес, и нападки журналистов ужесточились. Родственники верующих создали специальную ассоциацию и резко критикуют Джима Джордана за то, что он увез их родных за границу.

– Ну, это неудивительно.

– Благодаря активной позиции ассоциации родственников делом заинтересовались в Конгрессе США, и ходят слухи, что начато расследование. Загнанный в угол Джим Джордан начал разрабатывать следующий план.

– Неужели что-то новое?

– Повторение старого. Он решил, что надо построить новую утопию где-нибудь подальше от США. На этот раз он положил глаз на оплот коммунизма – Советский Союз²¹. – Толстый палец Момодзу пересек Тихий океан и направился к Евразийскому континенту. – Однако трудно представить, что советское правительство, находящееся с США в напряженных отношениях, даст согласие на прием общины. Тем не менее Джим продолжил искать каналы связи с Советским Союзом. И одним из тех, к кому он обратился за помощью, был известный своими просоветскими взглядами предприниматель Чарльз Кларк.

– Теперь все понятно.

Мы вернулись к началу рассказа.

– Чарльз оказался в затруднительном положении. Сам он – благочестивый христианин, при этом коммунист. Как во взглядах на религию, так и на идеологию у него много общего с Джимом Джорданом. И если намерение Джима построить утопию является искренним, то он вовсе не прочь оказать ему помощь. Но если верить сообщениям СМИ о ситуации в общине, то такая помощь может лечь пятном на его биографию. Сами верующие заперты в джунглях, так что рассудить, где правда, а где ложь, не представляется возможным. И вот тут Чарльз решил самостоятельно организовать исследовательскую группу и отправить ее в Джордантаун. – Палец Момодзу пересек море и добрался до Японского архипелага. Разговор, похоже, близился к логическому завершению. – Чарльз дал своему секретарю указание собрать для изучения ситуации в Джордантауне лучших специалистов, независимо от их возраста и национальности. Требовались не просто ученые и исследователи, а эксперты, которые смогут тщательнейшим образом изучить и выявить скрытые внутренние проблемы секты. В процессе поиска секретарь рассмотрел детали уголовных дел, возбужденных против религиозных сект по всему миру за последние двадцать лет, и составил список тех, кто участвовал в судебных процессах и поспособствовал их успешному завершению. Среди прочих он обратил внимание на вашу выдающуюся помощницу.

– Какая проницательность!

– Чтобы разыскать ее, Чарльз связался со своим японским другом. То есть со мной.

– Какая неосмотрительность!

– Я отлично понимал, что Ририко на меня в обиде. Но она сказала, что хочет вникнуть в детали. И когда прочитала предложение о сотрудничестве, то сразу согласилась принять участие в расследовании.

Оотое показалось, что он понял, чем руководствовалась Ририко. Неизвестно, насколько достоверны сообщения о положении дел внутри общины, но совершенно очевидно, что под влиянием критики со стороны СМИ и роста числа беглецов основатель секты психологически загнан в тупик. Если он обратит свои негативные эмоции на лишенных свободы передвижения общинников, то исход событий непредсказуем. И пусть они находятся по ту сторону Тихого океана, бросить этих людей на произвол судьбы Ририко не могла.

– Лучше бы она объяснила все как есть. И зачем врала, что едет на конференцию?

– Потому что Чарльз запретил разглашать информацию. Хотел избежать утечек до прибытия группы на место. Первого ноября, получив оплаченные Чарльзом билеты, она вылетела в Нью-Йорк. Затем должна была прилететь в Гайану, чтобы, как планировалось, провести два дня в Джордантауне.

– Два дня? – Я невольно посмотрел на настенный календарь. – Тогда расследованию уже пора завершиться. Почему же она не вернулась? Допустим, что позволила себе передохнуть денек в Нью-Йорке, но седьмого числа должна была вернуться в Токио. А сегодня уже одиннадцатое.

– Я не в курсе. Может, город осматривает?

Я был разочарован. Приперся в такую дыру ради никчемных выводов.

– Прямо кошмар!

– Так ты сам велел объяснить, зачем я встречался с Ририко. Выяснил, что хотел? Убирайся отсюда!

Момодзу открыл дверь своей конторы. Выйдя из комнаты, я прошел мимо стойки регистрации и вызвал лифт. Вошел в кабину и нажал кнопку первого этажа.

Когда дверцы лифта начали закрываться, я вдруг понял, что забыл узнать кое-что важное.

– А как называется эта подозрительная секта, которую поехала проверять Ририко? – спросил я, сунув носок ботинка в просвет между дверцами.

Момодзу нехотя высунул голову из-за двери конторы.

– Если на английском языке, то Peoples Church. Переводится «Храм народов».

4

– День на Мидтаун. На остров Эллис и статую Свободы – тоже день. Пробежаться по Метрополитен-музею и посмотреть мюзикл – еще один день. Даже если добраться до Бруклина, четырех дней вполне достаточно.

Нобиру Ноги смотрит в календарь в записной книжке, его верхняя губа перемазана взбитыми сливками.

– Сегодня уже седьмой день. Целая неделя – многовато. Ририко оказалась в руках опасных религиозных сектантов! Мы должны ехать ее спасать.

– У меня дел по горло.

– Ну, это столько дел у тебя благодаря ей.

– Я ей не отец. И вовсе не обязан пересекать океан, чтобы спасти прогульщицу и лгунью, – сказал я сердито и засунул в шредер пачку отчетов, присланных из полицейского управления префектуры Мияги.

Два-три раза в месяц Ноги без предупреждения наведывается в агентство Оотои. Оккупировав кресло и столик в приемной, он поедает купленные на станции «Накано» фруктовые сэндвичи. Обычно он приходит просто убить время или найти материал для своих журналистских расследований, но сегодня, 12 ноября, его волновала только информация о Ририко.

– Похоже, ты неплохо знаешь Нью-Йорк, – заметил я саркастически.

– Я там уже раз десять бывал. Первый раз, пожалуй, еще до поступления в начальную школу. – Ноги как ни в чем не бывало облизал испачканные сливками губы.

– Молоко на губах не обсохло, а уже за границу? Ох, не люблю я богатых.

– Да ладно тебе. Я просто лежал в больнице на Манхэттене.

Эту историю я слышал впервые.

– Ты что, был серьезно болен?

– Знаешь, дети часто в рот всякое разное тащат. И я проглотил вот такую металлическую куколку. – Тут он развел пальцы в стороны сантиметра на три. – Мать собралась было показать меня нашему врачу по соседству, но отец велел отвезти меня к первоклассным специалистам. И хотя чувствовал я себя не так уж и плохо, меня положили в больницу при Корнеллском университете.

– Тебе разрезали живот и достали куклу?

– Вовсе нет. Я неделю спокойно себе играл, и она сама вышла через задний проход.

– Если тебе так нравится Америка, ты, наверное, слыхал о «Храме народов»? – спросил я, спохватившись.

– Да, доводилось, когда выпивал со старшим коллегой из корпункта нашей газеты в Сан-Франциско, – ответил Ноги, пытаясь удержать между ломтиками хлеба норовившую вывалиться оттуда ягоду клубники. – Они там тоже особо не понимают, что происходит, поскольку просочившаяся информация больше похожа на слухи. О самом Джиме Джордане тоже чего только не говорят: кто-то хулит его как дикого религиозного мракобеса, а кто-то хвалит и считает лидером нового типа, ставя рядом с Мартином Лютером Кингом и Махатмой Ганди.

– Полагаю, лидер нового типа не стал бы скрываться от людей в лесу.

– Этот мой товарищ собирал материал для статьи о Джиме Джордане, когда тот еще проповедовал в Калифорнии. Он рассказал, что обычно во время богослужения Джим Джордан сначала возносит молитвы и читает Библию, а затем спрашивает паству, нет ли у кого проблем со здоровьем. Люди начинают потихоньку поднимать руки и жаловаться, кто на паралич ног, а кто на постоянные головные боли. Джим сначала выслушивает каждого, разговаривает с ними, гладит больные места, обнимает. И тут состояние страждущих внезапно улучшается, и церковь наполняется возгласами радости и шквалом аплодисментов.

– Думаю, эти «болезни» прошли бы сами по себе, безо всякого вмешательства. Как в случае с той куклой, что вышла из твоей задницы.

– Говорят, что некоторые верующие излечились от рака в терминальной стадии.

– Все это инсценировка. Совсем как в синтоисткой секте Маруути.

– Самая поразительная история случилась с ветераном войны во Вьетнаме, потерявшим обе ноги. Они у него отросли заново!

– Неужели ты в это веришь?

Ноги, уплетая за обе щеки сэндвич с киви, покачал головой и сказал:

– Я думаю, что все это фальсификация. Но меня зацепил тот факт, что секта переехала в Гайану.

– Просто их достала вся эта шумиха в прессе.

– Затворничество в Гайане означает отказ от миссионерской деятельности. И хотя число беглецов сократилось, доходы церкви продолжают падать. Могла ли религиозная организация, не чуравшаяся в погоне за увеличением числа верующих дешевых трюков с чудесным излечением больных, отказаться от распространения своего учения только потому, что ее атаковали газеты?

Да уж. Если попробовать экстраполировать это на ситуацию с сектой Маруути, то трудно представить, что ее основатель Рюэн сбежал бы за границу только потому, что в желтой прессе появилась пара дурацких статеек. Но все же…

– Может, ты преувеличиваешь опасность ситуации?

– Вполне возможно. Но мне кажется, что «Храм народов» таит в себе некую тайну. Поэтому хочу попробовать собрать о них информацию. Я ведь все-таки журналист.

– Тогда дерзай. А я за твоей кошкой пока присмотрю, – сказал я с ухмылкой.

Тут Ноги метнул скомканную оберточную бумагу от сэндвичей в корзину для мусора и со словами «Так хочется пить после сладкого» без спросу направился в комнатку, где стоял чайник.

* * *

В пять часов вечера, когда задул сильный ветер, я прибыл в отделение полиции района Канда, куда меня пригласил мой знакомый, начальник отделения Акиу.

– Этот Марухати последние полгода скрывался на территории нашего района!

Чтобы внимательно изучить ход дела, он заказал отчет о расследовании двойного убийства в гостевом доме «Сад у моря», но документ оказался слишком сложным для понимания. Поэтому он набрал номер моего агентства. И вот я выступаю у него в участке.

– Господин Оотоя, это ведь вы расследовали убийство? Будьте столь любезны, разъясните нам подробности.

Похоже, они считают, что дело раскрыл я. Не иначе как Когота постарался.

– Ну что с вами поделаешь… – И я принялся излагать версию своей помощницы с таким видом, будто до всего дошел сам. – И получается, что преступник страдал заболеванием, при котором человек не может стать полноценным взрослым. Как-то так.

Акиу и еще несколько полицейских, внимательно слушавшие мой рассказ, быстро отложили свои ручки в сторону. Через несколько секунд раздались возгласы: «Потрясающе!», «Вот это да!».

Меня охватило странное чувство не то гордости, не то жалости к себе.

– Испытываете ли вы чувство радости, когда вас осеняет догадка? – спросил молодой полицейский, покраснев от смущения. Акиу дал ему подзатыльник: «Поговори тут у меня!»

– Ну, как вам сказать… Наверное, это можно назвать и радостью.

Раз я способен так гордо излагать чужую версию, то вряд ли смог бы остаться равнодушным, если бы дошел до всего собственными мозгами.

Но детективом я стал совсем не для этого. Это правда.

Тем не менее я почувствовал, что в глубине моей души дало росток новое чувство.

* * *

Около семи часов вечера, выйдя из отделения полиции, я направился в сторону станции «Дзимботё». Пока я двигался по улице Хакусан, мне на глаза попадались вывески различных издательств и букинистических магазинов.

Я вспомнил, что в ночь нашего возвращения из Исиномаки Ририко принесла в агентство «Учебник детектива» с поддельным автографом. Сказала, что купила его у букиниста… Точно! Книжный магазин «Исино». Мне захотелось взглянуть, что за фрукт хозяин магазина, зарабатывающий на жизнь такими мелкими хитростями.

– Я ищу книжный «Исино», не знаете, где он? – заговорил я с мужчиной средних лет, копавшимся в выставленных перед магазином ящиках с книгами в мягкой обложке.

– «Исино»? – Мужчина окинул меня бесцеремонным взглядом и сказал как отрезал: – Не слыхал о таком.

Я поговорил еще с несколькими мужчинами, явно завсегдатаями книжных развалов, но никто из них помочь мне не смог.

Быть может, Ририко околдовал тануки?²² Но «Учебник детектива» с фальшивым автографом существовал на самом деле. И куда только подевался «Исино»?

Рядом громко брякнул колокольчик, и из магазина напротив вышел мужчина чуть за сорок. Я заглянул в окно и увидел книжный шкаф с табличкой «Редкие издания. Книги с автографами». На вывеске над входом полускорописью было выведено название магазина – «Ониси», – а ниже округлой латиницей было написано ONISHI.

Внезапно у меня возникло странное ощущение. Это было предчувствие озарения. Разве совсем недавно я не видел где-то нечто подобное?

Вспомнил. Гостевой дом «Сад у моря» в г. Исиномаки, где был убит Юсукэ Ёкоябу. Там тоже на вывеске название UMINONIWА было выведено округлой латиницей.

Когда мы туда приехали, Ририко, глядя на вывеску, пробормотала: «Как здорово сделано». «Интересно, что она имеет в виду», – подумал я, ведь с виду вывеска не особо примечательна.

Ответ нашелся сразу. Вывеска была выполнена в форме крыльев мельницы, которые зловеще скрежетали при повороте. При каждом порыве ветра она поворачивалась на 180 градусов. Почему никому не пришло в голову зафиксировать ее в одном положении? Вот оно что: надпись была выполнена так, что ее можно было прочесть и в перевернутом виде.

Ничего особенного, всего лишь никчемная шрифтовая игра.

Но если допустить, что Ририко видела нечто подобное раньше, то станет понятно, куда внезапно подевалась книжная лавка ISHINO.

Дело было, когда Ририко достала из пакета книгу с поддельным автографом. Я спросил, где она ее купила, и она, вынув из пакета карточку магазина, ответила: «В книжном магазине ISHINO».

На карточке название магазина наверняка было написано латиницей. Ририко прочла его как ISHINO, но в тот момент она держала карточку вверх ногами, поэтому на самом деле там было написано: ONISHI.

Совершенно очевидно, что несчастный букинист, всучивший книгу с поддельным автографом, скрывается за дверью магазина ONISHI. Я со стуком распахнул дверь.

В нос ударил запах пыли и плесени. В глубине магазина мужчина лет семидесяти возился с конторской книгой.

– Эй, дедуля! Это ты продал тридцатого октября «Учебник детектива» с автографом?

Мужчина лизнул кончик карандаша и, не поднимая головы, произнес нечто не вполне понятное:

– Вы имеете в виду студентке Токийского университета, которая изучает теорию когнитивного диссонанса Фестингера?

Я подошел к прилавку и наклонился над лысой, в крупных старческих пятнах головой:

– Значит, вот та жалкая лавчонка, где впаривают фальшивые автографы?

– То есть? – Мужчина наконец поднял голову.

– Не разыгрывай тут невинность! Ты продал фальшивку за девять тысяч?

– Я не торгую подделками, – мужчина с суровым видом направил на меня острие карандаша, – но она так меня просила, что пришлось уступить.

Что?

– С первого взгляда понятно, что это подделка. В продажу не пустишь, вот я и собирался отправить ее в макулатуру, но эта студентка так просила, так просила, что пришлось пойти ей навстречу.

Что за идиотская история! Он хочет сказать, что Ририко знала о том, что перед ней подделка?

– Ты лжешь!

– Она пришла сюда тридцатого октября и купила книгу вон с той полки.

Карандаш указывал на шкаф с надписью: «Редкие издания. Книги с автографами». На полках стояли книги с ценниками от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч иен: цифры, не очень подходящие для такого старья.

– Одна книга из этого шкафа стоит столько же, сколько целый шкаф вон тех. Я спросил, не хочет ли она получить скидку, но она упросила меня вместо скидки отдать ей ту самую фальшивку.

То есть он хочет сказать, что Ририко приобрела здесь две книги?

– А я вас знаю. Вы ведь детектив Оотоя, поспособствовавший расследованию дела компании «Момодзу»? – Мужчина выставил вперед подбородок и без очков посмотрел на меня снизу вверх, будто говоря: «Как ты намерен отвечать за то, что назвал меня лжецом?»

– Ну, не стоит так преувеличивать…

– Неумелый детектив подобен нечистому на руку вымогателю. Прежде чем упиваться чувством справедливости, пойми, что ты и сам можешь стать преступником. Отольются кошке мышкины слезки!

Повторив мысль, высказанную ранее Ририко, мужчина посмотрел на меня с неприязнью, взмахнул карандашом и углубился в конторскую книгу.

Я бросился прочь из магазина. Набрал полную грудь холодного воздуха и попытался упорядочить свои мысли.

Ририко пыталась продать мне за десять тысяч книгу с поддельным автографом, прекрасно зная, что это фальшивка. Нуждалась в деньгах? Но какой смысл разводить начальника на столь незначительную сумму сразу после того, как получила работу у одного из самых богатых людей в мире? Может быть, с помощью подделки она хотела проверить мою проницательность? Но тогда должна была раскрыть карты, как только я увидел, что передо мной на самом деле.

Погодите-ка. Я упускаю из виду нечто важное. Ведь у Ририко на руках была книга с настоящим автографом. И купить ее она могла только по одной причине.

Пробравшись среди сгрудившихся у книжных развалов покупателей, я ринулся на станцию «Дзимботё».

* * *

Посредине лестницы опять растекалась лужа водянистой рвоты. Похоже, среди постояльцев пансиона «Дзюрэ Хонго» есть беспробудный пьяница. Тощая бродячая собака забралась на лестницу и попыталась слизнуть лужу, поэтому я отогнал ее ногой: «Ну-ка, пошла вон!»

Обойдя рвоту, я поднялся на второй этаж и с помощью отмычки открыл замок комнаты № 201. Быстро вошел внутрь и с облегчением выдохнул.

В небольшом помещении все было без изменений, как два дня назад. Мой взгляд опять остановился на стоявшей в углу полки книге «Ложь экстрасенсов». Возможно, Ририко, узнав, что Джим Джордан любит проводить сеансы исцеления больных и увечных, пыталась изучить повадки нечистых на руку экстрасенсов, чтобы проникнуть на вражескую территорию во всеоружии.

Я достал с верхней полки сверток. Сняв ленту, развернул бумажную упаковку – в моих руках оказалось дорогое подарочное издание. На суперобложке изображен мужчина в мягкой шляпе и темных очках. Да, это он – «Учебник детектива».

Я открыл книгу: на форзаце изящной скорописью выведен автограф: «Кудзио Кувако». А чуть пониже слева – знакомые каракули.

Это была собственноручная подпись дяди Кунио.

Судя по упаковке, Ририко собиралась эту книгу кому-то подарить. А кто среди ее знакомых мог обрадоваться такому подарку?

Она намеревалась подарить эту книгу с автографом мне самому!

И специально разыграла маленькое представление с фальшивым изданием, чтобы потом меня удивить.

Однако подарки без причины не дарят. Может, она хотела поздравить меня с днем рождения? Но я родился в мае, а книгу она купила в октябре.

Не было ли другого повода для поздравлений?

«С днем рождения! Сегодня я угощаю!» – Перед глазами всплыло самодовольное лицо Ноги, перемешивающего палочками острую китайскую лапшу:

«Сегодня ровно пять лет, как ты открыл собственное дело».

Иного не дано. Ририко хотела поздравить меня с пятой годовщиной «Детективного агентства Такаси Оотои».

Получается, собиралась вернуться в Японию не позднее 11 ноября. А сегодня уже 12-е число.

Значит, она не осматривает достопримечательности Нью-Йорка. Она не может вернуться в Японию по независящим от нее причинам.

Я выскочил из комнаты № 201 и, на этот раз не обращая внимания на лужу рвоты, стремительно сбежал по лестнице. На улице Хонго я зашел в телефонную будку у табачной лавки. Набрал знакомый номер; трубка на том конце была снята практически сразу.

– У меня к тебе просьба. Возьми меня с собой в Джордантаун.

Трубка несколько секунд молчала.

– Ты что, пьян?

– Да не пил я. Я решил спасти мою помощницу из лап основателя секты!

Вместо ответа Ноги присвистнул от удивления.

* * *

Лео Райланд сунул в пепельницу догорающую сигарету «Pall Mall» и обрушил образовавшуюся там груду окурков.

– Если продолжить промысел рыбы жаберными сетями в том же масштабе, то калифорнийские морские свиньи окажутся на грани полного исчезновения. Мы должны взять на себя инициативу и повлиять на правительство Мексики: оно обязано создать структуру по охране этих китообразных. – Мужчина с бородой как у Фиделя Кастро несколько раз стукнул кулаком по столу.

Райланд подпер щеку рукой и широко зевнул. Этот человек говорит, что приехал с петицией из далекого Сан-Диего, узнав, что Райланд избран в палату представителей Конгресса под лозунгом «Активный конгрессмен».

«Просто ужасно, насколько мелкими могут быть запросы активистов такого толка. Ну почему я, депутат нижней палаты Конгресса США Райланд, должен в поте лица защищать каких-то дельфинов, у которых даже нет избирательного права?»

– Однако ожидается, что запрет на лов жаберными сетями вызовет мощный протест со стороны рыбаков… Конгрессмен Райланд, вы меня слушаете?

– Отлично. Спасибо за прекрасное предложение! Как я понял, рыболовство в Сан-Диего имеет отличные перспективы.

Поручив секретарю выпроводить побагровевшего мужчину, Райланд прислонился к спинке дивана и ослабил узел галстука.

Понятно, что сейчас не время раздувать щеки и прохлаждаться в офисе. Поскольку голоса избирателей из Сан-Франциско на предыдущих выборах он получил только потому, что люди поверили в его стратегию «активного конгрессмена». Предыдущие три раза он смог пройти в Конгресс благодаря тому, что СМИ широко освещали его инспекционные поездки по тюрьмам и бедным кварталам. Но в этот свой срок он просто курсирует между Конгрессом и офисом, не предпринимая никаких активных действий. Если не начать принимать меры сейчас, то через полгода его ждет провал.

Озадачившись поиском нужной информации, Райланд взял в руки газету, но тут в дверь постучали. Он вспомнил, что у него назначена еще одна встреча с просителем. Быстро поправив галстук, он произнес: «Входите, пожалуйста», и в комнате появился похожий на бухгалтера мужчина в черном костюме и очках в черной оправе.

– Конгрессмен Райланд! Нам очень нужна ваша помощь.

– Кто на это раз? Моржи?

– Я хочу, чтобы вы вернули моего сына, который попался на крючок секты «Храм народов».

Где-то он уже с слышал это странное название. Религиозная секта, которую возглавляет странный мужчина в солнцезащитных очках. Года полтора назад он объявил о создании собственной утопии и организовал групповое переселение верующих из Сан-Франциско в Гайану.

Райланд почувствовал, как губы его неожиданно растягиваются в улыбке, и быстро поджал рот.

Люди хотят знать, что действительно происходит в этой «утопии». Поехать туда с инспекцией – значит вызвать большой общественный резонанс.

«Протянув руку помощи измученным горем семьям верующих, я наверняка смогу заручиться поддержкой избирателей».

– Я тоже серьезно обеспокоен их судьбой. Можете рассказать обо всем поподробнее?

Спустя два часа Райланд вежливо проводил представителя Ассоциации семей озабоченных родственников Тимоти Сторма и позвонил Даниэлю Харрису, главе новостного отдела телекомпании NBC.

– Я решил ехать в Джордантаун; это в Гайане. Организуй группу журналистов для освещения моей поездки.

Райланд опрокинул пепельницу с грудой окурков в корзину для мусора:

– Я выведу эту «утопию» на чистую воду!

Приезд

1

Сейчас и не вспомнить, сколько раз я злился на Ноги со времен нашей совместной учебы в начальной школе, но сегодня я восхитился тем, как он работает.

Утром он первым делом отправился в редакцию журнала Domus, где получил согласие на публикацию своего будущего репортажа плюс обещание оплатить расходы на поездку. Оттуда он сразу поехал в турбюро и достал нам авиабилеты до Гайаны, а затем направился в МИД, где выяснил, что мы можем посетить Гайану, не запрашивая визы.

И уже на следующий день, 14 ноября, в 10:40 утра наш рейс № 8005 авиакомпании Japan Airlines вылетел из аэропорта Нарита и взял курс на Тихий океан.

– По правде говоря, я бы предпочел лететь первым классом. – Ноги достал из саквояжа подушку в форме стульчака и положил ее себе под шею.

– Да ты и впрямь журналист!

У меня было ощущение, что все происходит как во сне. Я только и сделал, что извлек из глубин ящика загранпаспорт, оформленный два года назад для поездки на Филиппины в погоне за беглым преступником. Любуясь облаками, похожими на темпуру²³ из молок трески, я уже не понимал, то ли меня укачивает от полета, то ли я почему-то пьян.

– Пока не совсем понятно, сможем ли мы добраться до самого Джордантауна. С пересадкой в Нью-Йорке мы долетим до Джорджтауна, но оттуда до Джордантауна еще 240 км.

Названия похожи, и в них легко запутаться, но Джим Джордан и его паства находятся в Джордантауне, а Джорджтаун – столица Республики Гайана. Еще 12 лет назад она была британской колонией, и город был назван в честь короля Георга Третьего.

– Может, нам вызвать такси? – предложил я.

– Джордантаун находится посреди тропических джунглей. Нам надо как-то умудриться попасть на грузовой самолет. Похоже, в Джорджтауне есть отделение «Храма народов», и я думаю обратиться туда.

– Вряд ли они пойдут нам навстречу…

– Опасаются они представителей СМИ. Если представимся журналистами, нам точно будет от ворот поворот. Поэтому мы не скажем, кто мы, скроем свое истинное лицо и притворимся сочувствующими.

– Хочешь прикинуться сектантом?

– Будем изображать пламенных почитателей Джима Джордана, прибывших из далекой Японии. Надо бы нам изучить матчасть, чтобы не попасть впросак.

Продемонстрировав два ряда белоснежных зубов, Ноги достал из сумки стопку материалов. Сняв зажим, он положил половину мне на колени. Я рассеянно перелистал страницы: это были копии газетных статей и расшифровка новостных программ, посвященных «Храму народов». Естественно, все – на английском языке.

Толком я выучиться так и не смог, но вот в английском языке определенные успехи достигнуты были.

Студентом я истово практиковал одну из заповедей «Учебника детектива»: «Детективу должно овладеть несколькими иностранными языками». Однако несколько лет назад мама рассказала мне, что из иностранных слов дядя Кунио знал только два из маджонга: pai – «фишки» и yaku – «комбинации фишек».

– Погоди-ка. Пусть даже нам удастся притвориться неофитами и проникнуть в Джордантаун; но как вытащить оттуда Ририко? Я лично не умею управлять самолетом!

– Подумаем об этом, когда доберемся до места. Будем действовать по обстановке. – Поправив под головой подушку, Ноги опустил столик и с невозмутимым лицом принялся за чтение.

* * *

09:30 утра по местному времени. Наш самолет приземлился в международном аэропорту имени Джона Кеннеди.

Когда мы вошли в зал прибытия, Ноги свернул справочные материалы в рулон и засунул их в мусорный ящик.

– Все запомнил? – спросил я.

– Процентов на восемьдесят или чуть меньше.

– Так зачем было выбрасывать?

– Мы будем изображать адептов «Храма народов». Иметь при себе подобные материалы равносильно тому, чтобы иметь пресс-карту. Разве не так? – удивленно пожал плечами Ноги.

11:15 утра. Мы сели на рейс № 505 компании Pan American и вылетели в направлении Карибского моря.

Этот перелет был весьма шумным. Большинство пассажиров были жителями Гайаны, которые летали в США за покупками; весело переговариваясь, они показывали друг другу прихваченные с собой в салон обновки. Почти половина из них была африканцы, половина – индийцы плюс один европеец с самурайским пучком на голове.

Ноги рассеянно просматривал купленный в зоне вылета журнал Life, но вдруг внезапно посмотрел на меня и спросил:

– Помнишь, с нами в третьем классе учился Сэйта?

– Ты имеешь в виду Сэйту по кличке Понос?

Я этого одноклассника не любил. Все свободное время он только и делал, что бил и дразнил младших ребят, но стоило учителю сделать замечание, как он тут же делал плаксивое лицо и говорил, что у него болит живот.

Никакого поноса у него на самом деле не было. Это был жалкий спектакль, разыгранный маленьким хитрецом в расчете на то, что взрослые избегают наказывать приболевших детей.

Он так вошел в роль несчастного страдальца, что, бывало, на утренней линейке хватался за живот и начинал стонать на виду у всей школы.

– Тебе не кажется, что Джим Джордан похож на этого мальчика?

– Да-а, точно…

Я вспомнил интервью с беглыми верующими, которые просматривал в самолете по дороге в Нью-Йорк. Похоже, что при возникновении конфликта внутри общины Джим Джордан частенько симулировал сердечный приступ. Он хватался за грудь и падал на пол, после чего его несли в медпункт. Там он быстро приходил в себя.

Говорят, подобная привычка – разыгрывать мини-спектакли для привлечения всеобщего внимания – появилась у Джима еще до переселения в Джордантаун. Так, весной 1968 года, когда был убит преподобный Мартин Лютер Кинг, он изобразил жертву ружейного выстрела, появившись перед верующими весь измазанный куриной кровью. А когда в 1971 году израильский иллюзионист и мистификатор Ури Геллер прославился на весь мир своими фокусами, Джим прислал на калифорнийское ТВ письмо, в котором утверждал, что тоже может сгибать ложки силой взгляда. Вполне вероятно, что его перформансы по излечению больных и увечных родились как продолжение этих мини-спектаклей.

– Жалкий он какой-то.

– Это точно. Он похож на ребенка, который всеми способами пытается привлечь к себе внимание. И не более того.

И вот я опять вернулся к тому же вопросу. Почему Джим Джордан отказался от миссионерской деятельности и переселился в Гайану?

– Вот это да! – Ноги, вытянув шею, смотрел на соседа, сидящего справа от меня.

Полуседой мужчина, в чьей шевелюре соль уже явно преобладала над перцем, со скучающим видом складывал прочитанную газету. Это была газета New York Post от 14 ноября 1978 г. Заголовок на первой полосе гласил: «Crazy Jim Jordan has sex with gnu!»²⁴ Внизу справа – карикатура, на ней Джим Джордан пристроился сзади к черному, похожему на бычка животному.

– А что за животное такое – гну?

– По-английски правильно «ну», согласная g здесь немая.

Джим похлопал по плечу полуседого мужчину и, спросив у него по-английски «Не желаете ли поменяться?», получил газету в обмен на свой журнал Life. Вот что значит настоящий журналист – может без стеснения заговорить с совершенно незнакомым иностранцем!

– Выходит, Джим Джордан занимается сексом еще и с бизонами и водяными буйволами? Удивительное дело! – сказал с кривой усмешкой Ноги, раскрыв перед собой газету.

На часах 16:55. Самолет прибыл в международный аэропорт Тиммери в Джорджтауне.

Стоило ступить на трап, как кожу облепил горячий влажный воздух. Было солнечно, но пахло дождем.

Пройдя паспортный контроль и таможню в деревянном здании аэропорта, мы вышли на улицу. Молодой мужчина настойчиво предлагал такси, но поскольку до цели было не больше километра, мы решили пойти пешком.

Цель наша – местное отделение «Храма народов» – была расположена в одном из углов города, похожего в своей упорядоченности на шахматную доску.

Это было двухэтажное оштукатуренное здание, ничем не отличающееся от домов по соседству. На входе громко пререкались мужчина и женщина.

– Наш Отец никогда не дает интервью. – С этими словами чернокожая женщина закрыла дверь. Белый мужчина сделал вид, что пинает дверь ногой, и, изрыгая проклятия, удалился. Это был тот самый мужчина с самурайским пучком, что летел с нами одним рейсом из Нью-Йорка.

– Ладно! Будем действовать по плану! – Ноги нажал звонок, и на пороге появилась женщина, недавно скрывшаяся за дверью.

– Добрый вечер! Мы японцы, почитатели Джима Джордана.

Женщина сощурила глаза и недобро окинула нас оценивающим взглядом. Лицо Ноги расплылось в широкой улыбке, какой не увидишь даже в телевизионной рекламе.

– Мы так хотели увидеть святого отца, что прибыли сюда с другой стороны земного шара. Не могли бы вы отвезти нас в Джордантаун?

– Так вы китайцы? Мы работаем только на территории Северной и Южной Америки.

– «Для нас нет различий по расовому и социальному признаку». Разве не так изволил сказать святой отец? – Ноги немедленно продемонстрировал недавно полученные знания.

– Все прихожане «Храма народов» – американцы. Это обязательное условие, – категорично заявила женщина.

Отступать нам было некуда. И я решил рискнуть, применив излюбленную тактику корпорации «Момодзу».

– Ну что ж. Придется вам выбирать одно из двух: либо договориться с руководством о принятии иностранцев в ряды прихожан, либо, для начала, просто отвезти нас в Джордантун.

Вот оно. Даем человеку на выбор два варианта и тем самым затрудняем выбор третьего – просто ничего не делать.

Женщина в замешательстве почесала кудрявую голову, пригрозила нам указательным пальцем и со словами «Ждите здесь» скрылась за дверью.

Из окна донесся шум рации и ее грубоватый голос. Похоже, она связалась с Джордантауном.

Через две минуты женщина вышла на порог и, недовольно подергивая губой, произнесла:

– Через час в Порт-Кайтуму отправится грузовой самолет с продовольствием. Вы можете воспользоваться этим рейсом.

– Вы имеете в виду…

– Сказали, что Отец будет рад вашему приезду.

* * *

18:00. Грузовой самолет «Сессна» с Ноги и Оотоей на борту вылетел из международного аэропорта Тиммери.

– Постарайтесь во время полета не трогать багаж, – предупредил нас, не оборачиваясь, молодой человек за штурвалом. Похоже, он не был адептом «Храма народов», да и особого интереса к двум азиатам не испытывал.

– Интересно, Ририко-тян тоже видела эти пейзажи? – расчувствовался вдруг Ноги, глядя в окно. Под крылом самолета до горизонта расстилались темно-зеленые джунгли, изредка перемежаемые красными торфяниками и черными болотами.

18:55, после захода солнца. Наш самолет приземлился в Порт-Кайтуме.

В тот момент, когда шасси коснулись земли, самолет завибрировал, как будто случилось землетрясение.

Джунгли рассекала похожая на след от рубанка взлетно-посадочная полоса, рядом высилась небольшая будка, персонала видно не было.

Ну, вот и прилетели. Мы поблагодарили пилота и сошли вниз по трапу.

От взлетно-посадочной полосы в лес ведет узенькая дорожка. Невдалеке припаркован небольшой грузовик, из кабины которого вылезают двое мужчин, один из них – водитель. Вероятно, они прибыли за грузом для Джордантауна.

– Позвольте представиться, – с улыбкой произнес Ноги, протягивая правую руку, – меня зовут Нобиру Ноги, а это Такаси Оотоя. Мы приехали из Японии.

Внезапно я полностью оглох, как будто у меня лопнули барабанные перепонки.

Через несколько секунд я понял, что прогремел выстрел.

Высокий мужчина в кепке с эмблемой футбольного клуба «Нью-Йорк Джайантс», тот, что вылез с сиденья рядом с водителем, направил на нас карманный фонарик. Яркий свет ослепил глаза, я отвернулся. Когда глаза попривыкли, я увидел, что водитель – бледный, небольшого роста мужчина – держит на изготовке старую армейскую винтовку M1903.

– Пожалуйста, успокойтесь. Мы приехали по любезному приглашению святого отца. – В голосе Ноги послышалась тревога.

– Мы стоим на защите общины, – мужчина с винтовкой передернул затвор и сбросил гильзу, – и должны убедиться, что вы не чертовы пришельцы. Лицом на землю и руки за спину!

Следуя указанию, мы легли ничком на влажную землю. Мужчины обыскали наши сумки и одежду. Судя по их диалогу, искали они диктофоны, фотоаппараты и другую фиксирующую технику, а также оружие – ножи и пистолеты. Хорошо, что Ноги избавился от материалов еще в аэропорту.