Czytaj książkę: «Хроники Сварога»

Пепел Первого Контакта: Хроники Хребта Сварога

[РЕЕСТР ИМПЕРСКОЙ ГЕОЛОГОРАЗВЕДКИ // СЕКТОР: СИГМА-9]

[ОБЪЕКТ: ПЛАНЕТА КУЗНЕЦ-4 (ПЕРИФЕРИЯ)]

[СТАТУС: ЗАСЕКРЕЧЕНО // ДОПУСК: УРОВЕНЬ «МАГИСТР»]

АКТ I: ТЯЖЕЛАЯ ВОДА И РЖАВАЯ СТАЛЬ

Планета Кузнец-4 никогда не знала тишины. Её атмосфера, перенасыщенная соединениями серы и тяжелыми изотопами водорода, беспрерывно выла в пролетах колоссальных буровых платформ Индастриал-Корп. Здесь, на Хребте Сварога, люди не жили — они выгрызали у кремниевой коры планеты ценную породу: прото-металл флерит, способный искривлять пространственные метрики при подаче высокочастотного тока.

Капитан Максим Ольшанский сидел в рубке управления тяжелого шагающего комбайна «Богатырь-12». Его левая рука, оторванная взрывом метанового кармана три года назад, теперь представляла собой тяжелый гидравлический протез компании «Урал-Кибернетикс». Механические пальцы со скрежетом сжимали медный рычаг управления плазменным буром. На Максиме был надет промасленный штормовой скафандр, покрытый коркой застывшей соли и бурой грязи.

— Капитан, глубина три тысячи, — раздался в динамиках хриплый голос Лизы Ковач, главного геофизика экспедиции. Её аватар на маленьком монохромном экране мигал от электромагнитных помех. — Датчики плотности сошли с ума. Мы уперлись не в гранит. Там… металлическая плита. По коаксиальному сканеру — чистый, бездефектный монолит. И он поглощает наше излучение.

Максим сплюнул на рифленый стальной пол рубки остатки горького табака и перевел взгляд на фасеточный радар. Зеленый луч раз за разом очерчивал идеально ровную линию на глубине трех километров под гусеницами их махины.

— Лиза, Индастриал-Корп платит нам за кубометры руды, а не за загадки, — ответил Максим, и его механический локоть издал тихий свист, сбрасывая избыток давления масла. — Включай плазменный резак на максимум. Если это заброшенный советский бункер Первой Волны — вскроем и сдадим на металлолом. Если что-то поинтереснее — получим премию и улетим с этой проклятой дыры на курорты Элизиума.

— Ты не понимаешь, Макс, — голос Лизы сорвался на шепот. — Это не Первая Волна. Возраст вмещающей породы — четыре миллиарда лет. Тогда на Земле еще бактерии в лужах не плавали.

Рубка «Богатыря-12» содрогнулась. Мощный удар снизу заставил многотонную машину накрениться на правый борт. Вспыхнули красные лампы аварийной сигнализации. По внутренней обшивке побежал пронзительный гул — так звучит металл, когда его сжимает колоссальное внешнее давление.

— Сбой в цепи питания бура! — закричал автоматический бортовой ИИ «Лада». — Прорыв термоядерного контура через тридцать секунд. Эвакуация…

— Молчать! — рявкнул Максим, вручную перерубая кабель питания протезом. Искры обожгли ему лицо, но плазменная игла на глубине погасла.

Земля под ними больше не дрожала. Она начала петь. Низкочастотный гул, похожий на звучание гигантского органа, прошел сквозь титановые опоры комбайна, сквозь подошвы сапог Максима и отозвался тупой болью в его затылке. В этот момент датчики давления зафиксировали, что атмосфера вокруг комбайна начала стремительно ионизироваться, превращаясь в сияющий фиолетовый туман.

АКТ II: ГРОБНИЦА БОГОВ-МАШИН

Через два часа, спустившись в созданную буром шахту на подвесной клети, Максим и Лиза стояли на поверхности древнего монолита. Факелы их скафандров едва пробивали вековую тьму подземного чертога. Каверна была огромной — потолок терялся где-то в километре над их головами, а под ногами простиралась идеально гладкая, иссиня-черная плоскость, напоминающая обсидиан, но холодная, как открытый космос.

Лиза опустилась на колени, прижимая портативный спектрометр к полу. Её скафандр, аугментированный дополнительными исследовательскими блоками на спине, выглядел громоздко, но двигалась она с грацией опытного полевого спелеолога.

— Это не углерод и не кремний, Макс, — прошептала она через закрытый канал связи. — Это квантовая структура. Каждый атом этого материала находится в состоянии суперпозиции. Мы стоим на поверхности гигантского процессора. И… кажется, наш бур только что его включил.

Впереди них, посреди черной равнины, из пола начала подниматься массивная конструкция. Она росла безвучно, раздвигая вековую породу, словно та была жидким маслом. Перед людьми вырос колоссальный триптих — три стелы, покрытые тончайшей вязью светящихся символов. Это не были иероглифы или буквы. Это были трехмерные геометрические схемы, которые постоянно меняли свою форму, пульсируя в такт тому самому низкому гулу.

— Гляди-ка, Лиза… — Максим поднял свой тяжелый штурмовой карабин «Сайга-М», модифицированный под патроны с электромагнитным сердечником. Его военное прошлое на окраинах Империи научило его: всё неизвестное сначала нужно взять на прицел. — Из центральной стелы что-то лезет.

Из черного камня выделилась фигура. Она не имела четких контуров — это был рой из миллионов микроскопических зеркальных нано-кубов, которые постоянно перестраивались, имитируя человеческий силуэт. У существа не было лица, но когда оно «посмотрело» на исследователей, в головах Максима и Лизы одновременно раздался голос. Он не звучал в ушах — он транслировался напрямую в слуховую кору мозга, минуя шлемофоны скафандров.

— Углеродные единицы синдиката Индастриал. Вы нарушили карантин тридцать седьмого сектора, — голос был соткан из тысяч перекрывающих друг друга частот, отчего казался древним и безжалостным. — Программа «Жатва» была остановлена миллиард лет назад из-за истощения органического ресурса планеты. Ваше присутствие здесь означает, что био-масса на третьей планете от звезды снова достигла критической плотности для сбора.

— Ты еще кто такой, чучело зеркальное? — Максим сделал шаг вперед, его гидравлический протез зажужжал, увеличивая крутящий момент на случай рукопашной. — Мы здесь по лицензии Министерства недр! Земля за нами, и весь этот сектор — территория Империи!