Czytaj książkę: «В поисках могилы Чингисхана»
Глава 1.
Спуск с хребта в ущелье давался очень тяжело, и дело было даже не в раненой руке и сломанных ребрах, просто за последние две недели бывший поручик лейб – гвардии Семеновского полка Василий Самарин, почти ничего не ел, если не считать тех двух куропаток, подстреленных им двумя последними патронами. Путь его был не близок.
Сколько его побросало по всей России – матушке, за эти три года! Первая Мировая Война, Революция февральская, Революция Октябрьская! Все война, война…. Столько крови русской пролилось. Сколько горя и страданий. Брат пошел на брата, сын на отца, отец на сына. Как же нужно было нагрешить всем людям на этой Святой земле, чтобы заслужить такой Ад.
Войну Василий не любил, хотя считал, что воинская служба для мужчины самая главная профессия. И с детства мечтал служить Отечеству. Род Самариных, некогда очень знатный и богатый, к его рождению порядком оскудел. Виной тому были несколько предков, обладавших не дюжинными талантами в области кутежа и азартных игр. Так что, отец Василия получил в наследство, только домик в Петербурге и несколько раз перезаложенное именьице в деревне, которое потом забрал банк за долги, его Василий даже не помнил.
И не смотря на это, образование Василию дали отменное. Кадетский Корпус закончил блестяще. В первой тройке на курсе, что дало ему право поступить в Николаевское кавалерийское училище, называемое юнкерами «Славною школой», в память о Школе гвардейских подпрапорщиков, организованных в казармах лейб-гвардии Измайловского полка. По завершению обучения в училище получил даже не 9, а 10 баллов, и был зачислен в лейб-гвардии Семеновский полк. Где и служил до памятных событий 1917 года.
Но когда в 1917 году Семёновский полк объявил себя приверженцем нового строя и был переименован в «3-й Петроградский городской охраны имени Урицкого», Самарин такого позора не вынес и бросил службу в полку. Тогда он и двинулся в Белое движение.
Сначала подался на Дон к Корнилову, потом уже служил под началом Деникина. А после, вдохновленный идеями своего кумира Адмирала Колчака, воевал с ним в Сибири до осени 1919 года. Но, поняв, что в этой братоубийственной войне нет правых, нет виноватых, и что ту, до боли знакомую и родную Россию уже не вернуть никогда, решил бросить все и добраться до Алтая.
Там среди безлюдных гор, его ждала любовь всей его жизни. Еще в кадетские свои годы, Василий серьезно увлекся историей и археологией. Это, сначала детское увлечение, переросло в будущем в страсть. Уже будучи юнкером, он частенько посещал лекции профессора Петербургского Университета, Гавриловского, большого специалиста по истории Сибири. Профессор не просто заметил блестящего слушателя в военной форме, но и частенько приглашал его домой на беседы, которые затягивались допоздна. Но, не только знания о древнем мире притягивали Самарина в этот дом, но профессорская дочь, Маша. Девушка была, дивно как хороша, нежная и хрупкая гимназистка, после смерти матери заменившая в доме хозяйку, и ловко управлявшаяся с небогатым домашним хозяйством профессора.
Когда Василий уже служил в полку, время на визиты к Гариловскому, появилось больше, и молодой офицер гвардеец, к зависти Машиных подруг, многие вечера и выходные проводил у них в доме. Маша к тому времени превратилась в очаровательную студентку, с розовыми пылкими щечками, от взгляда на которые и сам Василий краснел как юный кадет. Но, несмотря на свой высокий рост и яркую внешность, Самарин был робок в отношениях с женским полом. Друзья в полку даже подшучивали над ним, зная, что товарищ избегает знаменитых гвардейских попоек и романов с дамами полусвета.
Сам же, профессор, взаимных чувств своего ученика и повзрослевшей дочери, не замечал. Он всецело был увлечен древностью и прошлым, а особенно историей Чингиз Хана. Гавриловский провел полжизни в экспедициях по Монголии и Алтаю. Его навязчивой идеей было нахождение места могилы великого Тимуджина. Он переработал за свою жизнь множество древних текстов и описаний, провел в полевых условиях массу раскопок, и всегда был рядом, но так и не нашел этого места. Хотя к моменту начала общения с Василием, был точно уверен, в каком квадрате нужно было искать. Его уверенность сложилась в нескольких последних экспедициях, которые он снаряжал по Алтаю в районе Телецкого озера. С местными старейшинами родом он близко дружил, и даже вел переписку, иногда отправляя в Сибирь посылки с нужными для его друзей вещами.
Самарин, уже готов был сделать предложение Марии. Но…. Началась война, сначала одна, потом другая… И планы о счастливом браке, с любимой женщиной стали лишь мечтами. Они пытались поддерживать связь, но как ее поддерживать если вокруг война. И вот, с пол года назад до него дошла весточка, о том что Гавриловский с дочерью жив, и перебрался в Сибирь, как раз на Телецкое озеро, в деревушку Челышман, где его с дочерью приютили давние друзья. И Василий решил добраться до них. По рассказам Профессора, Василий очень хорошо выучил местность, что позволило ему, минуя крупные поселения, перевалами и хребтами подобрался к Алтаю.
Глава 2.
Ранним летним утром на вокзал «Новосибирск-Главный» прибыл поезд Бийск-Новосибирск. Встречающих было немного и на перроне было достаточно места для приезжих со своим багажом Многие из прибывших были в этом городе, впервые, а потому активно моргали удивленными глазами на огромное здание вокзала, которое величественно возвышалось над головами провинциалов.
Из крайнего вагона выпрыгнули на перрон два молодых парня с незначительной поклажей. Первый был европейской наружности, коротко стриженный высокий и стройный брюнет, с красивыми чертами лица и грустными светло-серыми глазами. Одет он был довольно скромно, в морские черные клеши, тельняшку, а на ногах его были грубые ботинки, которые на флоте называют «гадами». В руках он нес старый, потертый чемодан, набитый нехитрым скарбом. Весь его вид выдавал в нем только что демобилизованного паренька из бедной деревенской семьи, приехавшего поступать в один из ВУЗов Новосибирска. И, хотя его гардероб был аккуратен и выглажен, но все равно довольно жалок, по сравнению с городскими сверстниками. И все же, его облик производил неизгладимое впечатление, каким то врожденным талантом внутренней царственности, спокойствия и глубины пережитого.
