Czytaj książkę: «Сын мэра. Сердце на кону»

Глава 1

Жутко опаздываю, влетаю в корпус нашего университета. На автомате машу рукой тем, кого вижу и узнаю. В руках болтается ведерко с краской и новые кисти. Учитывая, что я состою в профкоме, я должна быть примером. Но сегодня день не задался с самого начала.

— Эй, Эля! — слышу, как окликает меня коллега по количеству внеурочных часов на учебе.

— Привет, Кать, очень опаздываю! — кричу ей, не сбавляя шаг: — Простите, извините, — толкаюсь среди тех, кто с улыбками следует на выход.

— Зайди потом в деканат! — утопает её голос в гаме от студентов.

Выдыхаю, но с новыми силами ускоряюсь в сторону спортивного зала.

Наверное, надо было отказаться, но Васильев так настаивал, что я не могла отказать. К тому же, это будут баллы к моему зачёту. По крайней мере, Святослав Петрович именно это обещал, если я помогу покрасить стены в спортзале.

Летняя пора уже наступила, потому хотят подготовить перед сентябрём, чтобы не начинать эту котовасию в августе. И всё бы ничего, если бы студентам не нужно было готовиться к летней сессии.

Надеюсь, что я хотя бы не одна буду отделочником сегодня. Иначе, это может обернуться катастрофой. Не могу сказать, что я сильна в малярных работах.

По части математических расчетов и того количества краски, которое может потребоваться на ту или иную площадь — пожалуйста.

Ладно, справлюсь. Что там сложного? Раз мазнул, два мазнул, потом макнул и снова мазнул.

Сворачиваю в сторону от аудиторий и несусь к раздевалкам. Уж не знаю, какую группу там собрал наш Васильев, но чего не сделаешь ради зачёта, особенно если со спортом ты на вы.

Пробежаться-то трусцой — легко, но нормативы по времени, дистанции, а ещё, не дай бог, всякие канаты, подтягивания и прочее. Нет уж, это явно не моё.

Да и будем честны, для чего мне подтягивания? Когда я поступлю на стажировку в какую-нибудь крупную финансовую корпорацию, то мне там не подтягиваться нужно будет, а головой думать.

Вообще, мой план на будущее намечен ещё пару-тройку лет назад.

Школа с отличием, далее финансово-экономический университет, факультет финансов и кредита, который даст мне неплохой буст для дальнейшей карьеры. После, я разошлю своё резюме в несколько выбранных фирм. Пока я только мониторю и отслеживаю их положение, в связи с тем, что всё довольно резко меняется в мире. Однако, пара-тройка престижных у меня уже на глазу есть.

После стажировки я, надеюсь, застолбиться подольше в одной из них, дорасти до менеджера среднего звена в ближайший год, а потом уже метить в высшую лигу.

Безусловно, не будет так легко, как это выстраивается в моём плане, но и я не из тех, кто готов сдаться.

С самого детства мама мне говорила, что надо учиться, надо быть лучше. Помню, как ругала за четвёрки и пугала тем, что я стану продавцом в магазине, как она. Впрочем, сейчас это я тоже слышу, но гораздо реже, потому что стараюсь наперед.

— Всем привет, я Эля, — влетаю в раздевалку и замечаю не слишком восторженные лица остальных студентов.

Поджимаю губы и ищу место у свободного шкафчика. Свои собственные мысли и планы оставляю на потом, потому что сейчас это явно не то, о чём я должна думать.

Натягиваю на свою футболку кофту, которую специально взяла, потому что не жалко. А джинсы оставляю, лишь повязываю фартук сверху. Темно-русые волосы в высокий хвост, только не подумала об отросшей челке, но ладно, придётся потерпеть. Обычно всегда с собой заколка, но как на зло, только не сегодня.

Беру ведерко краски и кисти, купленные специально по просьбе председателя профкома. Бросаю взгляд на лениво сидящих студентов, что явно не торопятся выходить отсюда.

Но хмыкнув, не лезу.

Выхожу в спортзал, там пока ещё тоже тишина и пустота. Правда, от стен уже предусмотрительно отодвинуты скамейки. Оставляю в середине зала принадлежности и иду на поиски нашего Васильева.

— Кто бы сомневался, что ты будешь первой, Демидова… — в этот момент подскакиваю от его голоса за спиной, — Но благодарен, благодарен, — кивает он.

— Здравствуйте, Святослав Петрович.

— Ну давай, — чешет он затылок, — Ты тогда начинай от той дальней стены, — указывает он пальцем, — На участок по двое, так что не ужасайся объёмам, — он вовремя это говорит, потому что стена-то бесконечно длинная.

А ещё непонятно, как красить…

— А в высоту…

— Разметка на стене есть по всему периметру, — кивает он, уже разворачиваясь на выход в свою каморку.

Остаюсь совершенно одна, немного в замешательстве и легкой панике. Но делать нечего, я дала слово. И по существу, зачёт мне очень кстати.

Бреду в сторону указанного места, схватив одну кисть и ведерко. Проверяю разметку на всякий случай, и действительно вижу линию.

Хорошо, хоть наушники взяла, потому что включаю на телефоне свой плейлист и пытаюсь открыть краску.

Это, конечно, та ещё задачка, потому что это ведро абсолютно не поддаётся.

Пока я борюсь с краской, вдруг чувствую запах сигарет. Отрываюсь от дела, принюхиваюсь в попытке найти источник, ведь пожарная сигнализация сработает.

Кто тут такой умный нашёлся?!

Оборачиваюсь назад, а на матах, что сложены в углу, вальяжно расселся какой-то парень в кожаной куртке. Явно не местный…в смысле не студент.

Хмурюсь, снимая наушники.

— Ты не знаешь правила? Потуши сигарету, — озвучиваю я ему, на что он лениво ведёт головой и вскидывает свою тёмную бровь.

Глава 2

Вместо того чтобы отреагировать, он демонстративно только поглубже затягивается, глядя на меня, и выдувает столп дыма в воздух.

Нервно озираюсь в поисках датчиков и уже хочу оставить кисть, как он вдруг подает свой голос:

— Ты работай, работай, — усмехается он, устраиваясь поудобнее, — я посмотрю.

От его нахальства и своего негодования чувствую, как щеки наливаются красным.

— Ты вообще кто такой?! — откровенно сказать, такое я впервые встречаю в стенах нашего вуза.

Он как будто немного старше, или это из-за щетины на его лице? Не знаю. Какой-то весь слишком… Не похож он на студента, может, конечно, он уже заканчивает.

Я таких называю ни гроша за спиной, и вопрос точно не в их финансовом положении. С этим, учитывая его модный вид и явно брендовые вещи, я думаю, всё как раз в порядке.

Там как-будто в человеке пусто. Как стакан, который невозможно наполнить. Это, кстати, тоже чувствуется за версту. Взгляд выдаёт этого мажора. Пустота и темнота в глазах.

— Тебе необязательно знать, Гномик, — отвечает он и всё ещё курит же.

— Перестань курить здесь! Это запрещено, пожарная…

— Слышишь, ты вот там видишь штуку? — указывает лениво он пальцем, а я оборачиваюсь, пытаясь понять, куда он тычет: — Вон, с деревянной ручкой, — кисть называется. Ты красила ей молча, продолжай в том же духе. А мне мозги не делай, я спать хочу.

Ошарашенно перевожу на него взгляд, замечая, как он тушит сигарету пальцами. А затем, и вовсе, укладывается поудобнее, закидывая руки под голову, и реально закрывает глаза.

Что за несносный придурок?!

Надо сказать Васильеву. Только я об этом думаю и хочу пригрозить мерзавцу, как наш преподаватель сам появляется в зале и видит эту картину маслом.

Качает головой, двигаясь к нам ближе, а я с ехидной улыбкой скрещиваю свои руки и жду, что сейчас этому нахалу точно не поздоровится.

— Господин Зверев, — парень даже будто не реагирует на слова преподавателя.

Глаза так точно не открывает.

— Господин Васильев. Давно не виделись.

— Хотите ещё добавить часов для общественных работ? — выдает наш Святослав Петрович, а я вслушиваюсь в слова.

Так не зря я сразу почувствовала, что с ним что-то не так.

— Всенепременно, — выдает этот парень, так и отдыхая на матах: — Это же какая разгрузка для мозгов…

На месте Васильева я бы уже вышвырнула его, если честно. Уж лучше одной, чем с таким «напарником».

— Демидова, ты работай, не стой, — озвучивает мне наш физрук, на что я даже рот от удивления приоткрываю.

Не сказать, что я яростный борец за справедливость. Но нет, тут это совершенно точно дискриминация. Правда, я ещё не знаю по какому признаку.

— Святослав Петрович, если я одна буду красить этот объем, — начинаю я, но одним взглядом Васильев буквально заставляет меня замолкнуть.

Да кто, черт возьми, этот обнаглевший высокомерный нахал в кожанке?!

Поворачиваюсь вновь на него и вижу на его лице ухмылку и то, как он приподнялся на локтях.

Внутри растёт негодование такой силы, что я пытаюсь помочь себе дыхательной практикой, да только у меня ничего не выходит. Прямо раздражает. Одним своим присутствием и тем, что качает кислород.

Васильев подходит к нему ближе и о чём-то тихо говорит. Я же резко вставляю наушники в уши и хватаю кисть.

Из-за таких мажоров, как этот, нам обычным студентам всё сложнее пробиться куда-то, а эти, ничего не делая, только и могут, что строить из себя королей этой жизни.

Не замечаю, как остаюсь одна у своего участка, а остальные студенты подтягиваются гораздо, гораздо позже. И определённо без энтузиазма.

Этого гада я больше не вижу и очень надеюсь, что завтра это повторится. Потому что мне действительно проще самой в таком случае.

Но, закончив через пару часов один отрезок, я всё же заглядываю в каморку к Васильеву.

— Можно? — аккуратно стучусь я.

— Проходи, Эля, — в кабинете, заставленном инвентарём, Васильев что-то печатает в компьютере.

— У меня вопрос, — начинаю я.

А преподаватель отвлекается от своих дел.

— Касаемо того парня? — устало он спрашивает, и я киваю.

— Придётся потерпеть, у него отбывание общественных работ за повреждённые ворота университета, — объясняет он мне, а я, раскрыв рот, слушаю: — Въехал на своём джипе и помял металл, вот суд и назначил.

— Эм, но он же ничего не делает… — резонно я замечаю, а Васильев усмехается.

— Такие, как он, Демидова, и не станут делать. Его отец — мэр.

Вот теперь я ошарашенно открываю рот, и пазл сходится. Понимаю, что мне не избежать ни его присутствия, ни того, что я крашу одна.

Как замороженная, киваю преподавателю и выхожу из его кабинета.

Весёлые денёчки в преддверии сессии с нахальным мажором мне обеспечены именно тогда, когда я должна сосредоточиться абсолютно не на этом.

Покидаю университет, чтобы пойти на остановку и дожидаться своего автобуса. Мама будет наверняка поздно с работы, а у меня ещё куча дел.

Нужно подготовиться к завтрашнему тесту. Хотя, я вроде бы всё уже знаю, но лишний раз себя проверить всё же стоит.

Когда подхожу к воротам, бросаю на них взгляд, но они выглядят как всегда. Хоть я и припоминаю время, когда вместо ворот был просто проём.

Видимо, снес их этот мерзавец капитально.

Поправив сумку, иду и корю себя за то, что так много времени уделяю этой персоне. Правда, внешне его явно наградили, забыли про остальное, а этим поощрили.

Темная шевелюра, чуть непослушная на макушке, заметная щетина, тяжелый взгляд. Все, как любят девчонки, интересующиеся плохими парнями, как в фильмах. А с этой особью мужского пола, несмотря на его положение благодаря семье, ассоциация именно такая.

Оказавшись на тротуаре вне территории вуза, слышу громкие басы, что раздаются откуда-то неподалёку. Бросив мимолетный взгляд в сторону через дорогу, всё становится понятно.

Про себя качаю головой, а сама делаю вид, что не знакома и не знаю, что это за сборище дураков у огромного черного катафалка.

Правда, только пройти незамеченной мне не удаётся.

— Слышишь, Гном?! — вдруг я узнаю высокомерные нотки в баритоне.

Не оборачиваюсь, а самой хочется показать нелицеприятный жест в сторону этих придурков. Музыка становится тише, и вновь раздаётся его голос.

— Да постой же! — гогот его друзей или кого бы там ни было, я тоже отчетливо различаю, но лишь ускоряю шаг.

Однако, в следующую секунду меня ловит чья-то рука.

— Ты глухая?! — с явным недовольством хватает он меня за локоть.

Выдергиваю руку, посылая яростный взгляд.

— Не трогай меня. — цежу ему, глядя в глаза.

Он вскидывает бровь, но едва ли его останавливают мои эмоции.

— Ауч, какая грозная, — тянет он с ехидным смешком и всматривается в мои глаза.

— Считаешь, что тебе всё дозволено?! — прищуриваюсь я, покрепче сжимая свою сумку на плече.

— М, — театрально он задумывается, — дай-ка подумать. Хотя, даже и думать не надо, — с этим ехидством ухмыляется, — именно так и есть, Гномик.

Вижу, как он лезет в карман и достает оттуда бумажник, а затем и несколько пятитысячных купюр.

Хмуро наблюдаю за его действиями. Даже любопытно. Не показываю вида, что мне хочется плюнуть ему в лицо, просто жду.

— Ты отлично поработала, — озвучивает он, набирая купюры, — Столько хватит? — смотрит исподлобья.

Никому и никогда не удавалось вывести меня из себя за две минуты. У этого индюка получается гораздо быстрее. Он, черт возьми, идёт на рекорд.

— Понял, — продолжает он, набирая ещё несколько, — Дорогая штучка, — смеётся сам себе, а я уже действительно готова ударить его.

Хотя никогда не отличалась вспыльчивым характером, но ему удаётся. Ох, как ему удаётся.

— Послушай, ты, — наконец, наступаю я, когда он тянет эти купюры мне.

Бью по его руке, отчего они разлетаются в стороны. Он прищуривается и склоняет голову набок.

— Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?! Боишься, что я расскажу, что общественные работы — это одно название?! А ты знаешь, что суд может назначить срок в сизо за систематическое нарушение условий, ещё и свидетель же имеется, м?— усмехаюсь я, теперь показывая своё ехидство.

Замечаю, как по его лицу гуляют желваки, и он делает шаг ближе ко мне.

Глава 3

Прожигаем друг друга взглядами.

Он стоит слишком близко, а я слишком взвинчена таким его беспардонным и невоспитанным поведением.

Вокруг валяются его деньги, на которые ему явно плевать. Правда, моя натура всё же готова взять их и собрать, но не потому, что я хочу их взять, а потому что наверняка его отец ради них трудился не покладая рук. И только это отродье не придаёт ценности ничему, кроме себя. Это даже в глазах его читается.

Вблизи заметны несколько шрамов на лбу и один у уха с правой стороны. Спокойствием уважаемый явно обделён, судя по всему.

— Ты много на себя берёшь, Гномик, — тянет он опасно.

Вкрадчиво, даже не моргая своими чёрными глазами в обрамлении пушистых ресниц. Повыше поднимаю подбородок.

— Оставь меня в покое, — говорю я с притворной улыбкой и хочу его обойти, только он снова ловит мою руку и дёргает на себя.

— Теперь уже нет. — цедит в ухо: — Покоя тебе не будет...

После он отпускает меня и стремительно уходит к своим дружкам. Ошарашенно стою, наблюдая то, как он запрыгивает в машину и снова включив громкую музыку, газует с места со своей компанией.

На асфальте уже явно не хватает несколько купюр, потому что прохожие смотрят с интересом. Я поднимаю оставшиеся и аккуратно складываю их, чтобы завтра отдать. А точнее, передать через нашего Васильева. Разговаривать с этим типом я определённо больше не намерена.

Подхожу к остановке, переваривая то, что было только что. Я не могу сказать, что к кому-то плохо отношусь. У каждого есть свои причины вести себя по-свински. Или отсутствие воспитания, или жизнь в таких условиях. Или желание получить внимание. И только вот у таких, как он, для меня загадка, почему всегда, практически в каждой богатой семье находится белая ворона.

Не то чтобы я была знакома со многими, но как не услышишь, то дети знаменитостей или бизнесменов творят полную дичь, считая, что останутся безнаказанными. И это правда удивляет. Разве не сто́ит радоваться, что у тебя всё лучшее? Есть возможность смотреть на мир, изучать новое, пробовать. Блин, да открыта любая дорога…

Но так, наверное, мыслят подобные мне, которые живут на окраине в старенькой квартирке, и радуются новому чехлу на старенький телефон.

Наконец, замечаю, что едет мой автобус и вымотанная, к сожалению, не покраской стен спортивного зала, а общением с одним богатеньким хулиганом, я сажусь в него. Знаю, что потом в любом случае встану, потому что неподалёку рынок, и в это время милые бабульки возвращаются с него, распродав свои натуральные продукты.

Пока смотрю в окно, мозг всё ещё не может отойти от встречи и этим ненужным знакомством. Если убрать его характер, то парень определённо мог быть актёром или спортсменом. Не знаю.

Хотя в его-то положении наверняка, что он захочет, то и будет. О чём это я.

Перед глазами до сих пор эта модная стрижка, как любят все мажоры. Вопиющая наглость и высокомерие. Длинные ресницы, которым наверняка завидует каждая девушка, стильная одежда, дорогие часы.

На него ведутся все, я просто уверена. Только, кроме таких, как я.

Однако, как мне и показалось в первую секунду нашего общения в зале — это пустой стакан, который невозможно ничем наполнить. И увы, даже если ты сильно этого захочешь, я крайне сомневаюсь, что это возможно.

Может, и не стоит так сильно судить, может есть всё же что-то за этой оболочкой, но очень я сомневаюсь. Да и это всего лишь мои, никому ненужные доводы и наблюдения.

Слышу, как в сумке вибрирует телефон, и лезу за ним.

Это Катя.

Блин, она же просила зайти в деканат.

— Кать, я уже уехала, про деканат совсем из головы вылетело? — тут же говорю ей, даже без приветствия.

Поправляю лямку сумки и жду её реакции. Замечаю, что как раз входят те вышеупомянутые бабульки, и встаю с сидения, протискиваясь в середину автобуса.

— Я не поэтому звоню, — отвечает она: — Мы завтра после теста идём в ресторан недалеко от универа, заодно обсудим предстоящую экономику, ты как? — в её голосе заражающий энтузиазм, но я не уверена.

— Я пока не знаю, у меня же ещё подработка, — сокрушённо выдаю: — Давай я завтра отвечу, идёт?

— Мы были бы тебе рады, тогда жду твоей резолюции, — она резко прощается и отключается, а я вздыхаю.

На самом деле, да, у меня подработка, я помогаю в небольшом цветочном магазинчике недалеко от дома. Это единственное место, куда меня взяли с плавающим графиком. И оно позволяет иметь хоть немного своих денег на расходы.

Понятное дело, что этим летом всё изменится, потому как мне нужно будет идти по профилю, да и я предупреждала Инну — хозяйку цветочной лавки, что я с ней скоро расстанусь.

Но, если честно, мне надо посмотреть, есть ли у меня сейчас до зарплаты лишние средства на этот ресторан. Посиделки там обычно растягиваются на пару тройку часов, а цены кусачие. Да и сидеть без всего, как-то чувствуешь себя неловко.

Наблюдаю, что во всех этих мыслях, уже чуть ли не проехала свою остановку и судорожно выскакиваю из автобуса.

Дальше дорога в течение десяти минут до небольшого сквера, а за ним и мой дом.

Когда останавливаюсь у подъезда, то, сняв сумку, лезу в неё в поисках ключей. И найдя их, хмурюсь, потому что не наблюдаю сложенных, отдельно от моего кошелька, купюр.

Рыщу, думая, что они завалялись где-то, но их действительно нет.

От досады стону в голос, ещё раз проверяя. Сажусь на корточки прямо перед дверью подъезда, чуть ли не вытряхивая всё содержимое, но нет.

Есть лишь мой кошелёк, где лежит триста рублей, тетради и пара учебных пособий с индивидуальным планом студента.

Чёрт.

Глава 4

Следующий день я встречаю с абсолютно неподобающим настроением. К тесту вроде бы готова, но после вчерашнего я так и не смогла сесть и повторить материал. Денег в сумке действительно не оказалось, и теперь моя совесть буквально требует, чтобы я всё рассказала этому надменному гаду.

С другой стороны, он ведь их собирался оставить на асфальте. Ему было плевать.

Сколько раз я так думала за ночь, я даже не сосчитаю, но моя честность явно не готова допускать подобное.

Поэтому, когда я доезжаю до остановки, то буквально пересилив себя, встаю и выхожу из автобуса. Глаза мгновенно ищут тот устрашающий катафалк, но его нигде, слава богу, нет.

Хотя глупо было рассчитывать на это, девяти ещё даже нет. Едва ли Его Высочество встаёт так рано.

Качаю головой, усмехаясь своим мыслям. Это же угораздило меня так попасть. Я ведь и правда могу просто промолчать, и всё.

Как будто этой ситуации и не было вовсе. После слов Васильева нет даже надежды на то, что он вообще возьмёт в свои золотые руки кисть или валик. Скорее всего, будет протирать свою золотую пятую точку на матах и доставать меня. Что, конечно, абсолютно не прельщает.

А отказаться я не могу, потому что уверена, что тогда Васильев не поставит зачёт. Скажет, чтобы сдавала нормативы, а это настоящая катастрофа для той, у кого обе ноги левые.

Я, возможно, и утрирую, но сдам я их явно хуже, чем можно рассчитывать. А это значит испорчу себе всю картину баллов.

Да казалось бы, неважный предмет, но мой перфекционизм порой, и правда, играет против меня. Мама заложила в меня максимум.

Захожу на территорию университета, разглядывая студентов, которые с напряжённым видом двигаются к корпусу.

Когда наступает день сдачи зачётов или экзаменов, обстановка вокруг буквально трещит напряжением. Очень редко можно услышать беззаботный смех или какие-нибудь лёгкие разговоры.

Вот сейчас именно так и происходит. Прохожу в корпус, прикладывая пропуск, здороваюсь с охраной на КПП, и сразу же двигаюсь вглубь коридора.

Я хоть и готовилась, но из раза в раз меня потряхивает так, будто я вместо учёбы гуляла. Не люблю долгого ожидания, а преподаватели порой думают, что это даёт нам передышку. Но это касается скорее прогульщиков и тех, кто в последний момент взял в руки конспекты. Для таких, как я — это лишнее напряжение и тремор.

— Привет, — подхожу к Кате, которая судорожно с закрытыми глазами бубнит что-то себе под нос.

Сажусь рядом, стараясь выглядеть расслабленной.

— Я не сдам, — тянет она сокрушённо спустя паузу.

Это норма для её поведения, поэтому, здороваясь с остальными ребятами, мы даже не замечаем этого. К тому же это абсолютная неправда, она идёт на красный диплом и каждый раз переживает больше моего. Вероятно, как раз именно по этой причине, а может, есть этому ещё какие-нибудь объяснения, ожидания семьи, например. Как, собственно, и у меня.

— Привет, Эль, — ко мне подсаживается Олег, ещё один одногруппник.

Недавно у нас был общий проект, и после этого мы общаемся чуть более крепко, чем раньше.

— Привет, готов? — киваю с лёгкой улыбкой на закрытую дверь аудитории.

— Обижаешь, — тянет он с едва ощутимым бахвальством: — Ты идёшь после теста с нами? — интересуется он, на что я пожимаю плечами.

— Если и получится, то ненадолго…

Мне и в лавку-то не надо, но после теста я сразу пойду отрабатывать свой зачёт у Васильева, а потом я свободна. Другой вопрос — деньги. Олег, довольный кивает и отходит подальше к парням.

Замечаю, Анну Павловну, что громким цоканьем пяток по полу оповещает всех остальных о своём приходе. Здоровается неприветливо, впрочем, как и всегда, и открывает нам дверь в аудиторию.

Начинается возня, все заходят. Те, кто хочет ещё подышать перед смертью, конечно, в рядах последних. Мы же влетаем первыми, чтобы поскорее отстреляться.

Спустя уже час с небольшим, я двигаюсь в сторону спортзала, судорожно вспоминая, а положила ли себе рабочую форму в сумку. Когда захожу в раздевалку, то с облегчением выдыхаю, потому что нахожу её.

Переодеваю блузку на домашнюю футболку и вчерашний фартук. А затем, набравшись воздуха на всякий случай, выхожу в зал полная сил сделать сегодня побольше, чтобы приблизить конец этой эпопеи. Но так и не решив, что делать с кражей денег этого мажорного нахала.

Правда, когда я оказываюсь ближе к дверям зала, то слышу доносящиеся басы музыки оттуда. Нахмурившись, толкаю дверь. Вряд ли это наш преподаватель решил немного расслабиться с утра пораньше.

Когда вхожу, то буквально раскрываю рот от удивления. Мало того что этот мажор вчера здесь курил, сейчас я замечаю бутылку какого-то напитка в его руке. Ко всему прочему, он сидит на своих матах с голым торсом и качает головой в такт своей музыке из колонок. А на его лице и этом оголенном торсе красуется не один синяк.

Да он натурально избит!

Ошарашенная и более того, обескураженная стою и рассматриваю это недоразумение. Я даже не улавливаю, в какой момент музыка перестаёт играть, а он с нахальной ухмылкой обращается ко мне, разнеся эхо по пустому спортзалу.

— Гномик, ты бы ротик прикрыла, мало ли чем может закончится, — скалится в своей дешёвой и вульгарной шутке, а меня аж подташнивает.

Наконец, двигаюсь в сторону к углу, который нужно красить, и противно улыбаюсь ему в ответ.

— С таким, как ты, едва ли вообще можно прийти к окончанию, — парирую ему в ответ и вижу, как недобро сверкают его глаза.

Не на ту попал, мэрский сыночек.