Czytaj książkę: «Аццкий розыгрыш»
– О, что это за магазин? – Лана показала на неприметную дверь.
– «Конфискат», – прочитал Роман. – У неплательщиков вещи отбирают, потом продают. Можно зайти, в принципе. Но самое лучшее скупается приставами.
– Давай зайдём. Мало ли, вдруг что хорошего перепадёт.
«Действительно, квартиру надо обставлять, только купили, – подумал молодой человек, – а с другой стороны на новый год сколько уже потратились. Подарки всем, еда».
– Ладно, только на пару минут.
В магазине пахло канцелярией, государственным учреждением, как если бы военные захотели построить магазин хозтоваров по ГОСТу пятидесятых годов. Бытовая техника, убитые компьютеры, потрёпанная мебель… Ладно, хоть одежды нет. Из размышлений парня вывел голос жены:
– А откуда к вам товар попадает?
Лысый толстый продавец, вздохнув, посмотрел поверх очков:
– В основном за кредиты отбирают, за долги. Кстати, тут шкаф привезли вчера. Уже третий раз к нам попадает. Причём, всё время под Новый год. Последняя владелица повесилась 31 декабря. Имущество отошло в наследство дочери, а у той куча кредитов, долги за свет. И вот он третий раз у нас. Красавец. Сам бы взял, да некуда. Тут откровенно скучно сидеть на работе 30 декабря, когда народ лениво бродит по торговым центрам, но такую нужную недорогую лавку обходит стороной. Одно хорошо – сын планшет подарил, теперь можно книги читать, кроссворды разгадывать. Хоть как-то время проходит.
– Ром, посмотри, шкаф-то неплохой. И в прихожую как раз впишется. Давай возьмём. Всё равно ты заказывать собирался. Ну?
– Ну что за глупости? Домой ты его на себе потащишь? – молодого мужа ничуть не порадовала перспектива ставить подержанную мебель в новой квартире.
– Молодой человек, вы адрес запишите, а я его на своем грузовичке доставлю. У меня рабочий день в семь вечера заканчивается. Возьму недорого. И на этаж затащить помогу. Подарок будет супруге.
Сын работал в салоне сотовой связи и научил пенсионера, которому на старости лет не сиделось дома, впаривать ненужное дерьмо. Он называл это «маркетинг». А тут и маркетинг, и шабашка. Жене подарок возьмёт.
– Ладно, уговорили, берём, – хотя шкаф этот Роману был не особо нужен.
Какое-то непонятное чувство глодало его всю дорогу до дома. Даже ёлку забыли купить. А завтра уже Новый год.
На другой день с утра начались хлопоты. Ёлка, майонез, мандарины, лёд для шампанского. Подай-принеси. Жена орудовала на кухне. Оставалось только вовремя подать нож и сбегать в магазинчик за недостающими продуктами.
– Лана, а где ботинки? – Роман в очередной раз собирался в магазин, решив непременно посидеть в парке с бутылочкой коньяка. Залить в бутылку с колой и просто посидеть без суеты, посмотреть на людей, на детишек.
– Ты же их сам в шкаф поставил, мне некогда, картошка закипает.
Какая к чертям, картошка? Дверцы тихонько скрипнули. Надо смазать, не хотел же брать рухлядь с рук. Пусто. «Да чёрт с ним, пойду в кроссовках», – решил он.
На улице некстати обратился бомж с просьбой дать два рубля, трубы горят, ну что ж ты не человек что ли, Новый год же.
Роман был человеком и дал целый полтинник.
– Браток, спасибо тебе, братишка. Век не забуду, только портал не открывай, вынеси его подальше.
– Я тебя сейчас вынесу, алкаш, – злое ворчание само по себе вырвалось. Нигде расслабиться не дадут.
За льдом пришлось пилить в гипермаркет. Дался ей этот лёд. Кинули бы шампанское в морозилку… Нет, надо, чтоб как у людей. Где она, кроме ресторанов, видела эти ведёрки со льдом для шампанского? И любит вроде Роман жену свою, но иногда она бесит.
У входа в потребительский рай стоял размалёванный клоун. Увидев мужчину, обрадовался. На лице, что ли, написано, что человек мягкий, не пошлёт?.. Бежит раздавать свои листовки.
– Здравствуйте, не хотите поучаствовать в новогодней игре? – рука в белой перчатке протягивала билетик.
– Сколько? – в голосе Романа слышалось нетерпение, смешанное с гневом.
– Для вас бесплатно. У вас портал.
– Что у меня?!
– Ничего, ничего. Берите. И для жены не забудьте.
– Ну спасибо.
– С наступающим вас, Роман, – прокричал клоун уже на бегу, помахивая жёлто-зелёной шляпой.
«Откуда он меня знает? Может, учились вместе? Да и чёрт с ним, ещё из-за клоунов не заморачивался».
Быстро отоварившись, молодой человек побрёл в парк, где всё-таки выпил свой бич-коктейль прямо на детских качелях. Всем либо было плевать, либо они и не подумали, что в колу мужчины добавлено запрещённое на улице спиртное. На душе от выпитого стало хорошо, приятное тепло разлилось по телу. Можно идти домой.
Подготовка к празднику прошла успешно. В одиннадцать вечера супруги сидели нарядные за праздничным столом. Муж ждал боя курантов, чтобы подбросить под ёлку подарок от Деда Мороза – карту на 15000 в ювелирный салон. Жена ждала того же, но чтобы сказать, что она беременна.
– Хороший был год, – улыбка играла на нежном лице.
– Да, мы поженились, купили квартиру. Давай за то, чтоб следующий был не хуже.
Они сели рядом на диван и просидели так, обнявшись, до самого выступления президента. Но вместо президента появился клоун. Внезапно появился грёбаный клоун.
– Дорогие соотечественники!
– Это что еще за хрень? – Лана начала щёлкать каналы, но везде было одно и то же лицо. Мерзкий клоун.
– Да я ж его сегодня видел. Ну да, и шляпа жёлто-зелёная. И этот нос, будто прирос. Точно он.
– Роман, я вижу, вы меня узнали? Ну что ж, тогда сразу перейдем к делу. Портал у вас открыт, билетики я вручил. Роман, достаньте их и вручите один супруге.
Молодой человек не чувствовал себя Романом. Сейчас он был растерянным напуганным мальчиком. Достав из куртки билетики, один вручил жене и сел на диван. Сердце замерло.
– А вот то, что вы оставили открытым шкаф, это очень даже хорошо. Роман, Светлана, вас есть уникальная возможность поучаствовать в новогодней игре. Вашего согласия не требуется. Шкаф-портал уже у вас в квартире. Билеты на шоу в руках. Добро пожаловать в игру. На каждый удар курантов будет предложен конкурс, всего их будет двенадцать. А теперь, – клоун взял и просто вылез из телевизора, – теперь в шкаф. Все в шкаф!
«Так и знал, – заторможенно думал Роман, пока их, как котят, за шкирку вели к шкафу, – что покупка подержанной мебели до добра не доведёт.». Сильные руки клоуна закинули безвольные тушки в шкаф. Упали супруги уже на уличной сцене.
Ярко светило летнее солнце, шелестела листва на деревьях, а вокруг сидели полуразложившиеся люди. Самый сохранившийся труп пожилой полной женщины с багровым рубцом на шее обиженно хлопал глазами.
– Опять? Но я же умерла.
На неё зашикали. Сердобольный мужчина с вытекшим глазом объяснил остальным:
– Прошлогодняя, ещё не привыкла.
Из ниоткуда появился клоун уже в чёрном плаще. Присмотревшись, на чёрной ткани можно было заметить бурые пятна. Но супруги не смотрели. Роман вспоминал молитвы, Лана беззвучно рыдала. Им было страшно, невероятно страшно. Карта из ювелирного так и не попала под ёлку. Милый так и не узнал про ребёнка. Узнает ли? Лучше не думать.
– Ну-с, голубчики! Что же вы приуныли? На дворе у нас что?!
Последний вопрос обращён к зрителям. Но зрители молчали. Им нужно было только одно. Свобода. Пусть даже в забвении. Не вылезать каждый год из могил, не сидеть, не смотреть на очередных несчастных.
– Правильно! Новый год!!! И сегодня у нас очередная новогодняя игра! Позвольте представить её участников! Светлана! Вы готовы участвовать в игре?
Девушка еле выдавила сквозь слезы:
– Отпустите нас, пожалуйста. Что мы вам сделали?
– О-хо-хох, Светочка, ну как же мы вас отпустим? Никак нельзя, никак! А кто в игру будет играть? А вы, Роман, что скажете?
– Пошел нахрен, грёбаный клоун, – молодой человек ещё хранил гордость. Пожалуй, это единственное, что удерживало его на краю истерики.
– Зря, дорогой, зря, – чёрный плащ развевался, – возможно, это стало бы вашим последним словом перед такой почтенной публикой. Вытягивайте фант! Что же у нас тут? О, коридоры страха! Повезло вам, ребятки, повезло. Тут все фанты, кроме одного, это коридоры страха. И только один гарантирует вам быструю смерть. Но вы же умирать не хотите? Вижу, что не хотите. Итак, всего будет двенадцать этапов, на каждого по шесть. Но все двенадцать проходить вы будете вместе! Добро пожаловать!
Мир снова начал меняться. Перед супругами появился офисный коридор. Двенадцать дверей. С обеих сторон коридора тупик.
– Что делать? – в глазах Ланы было отчаяние.
– Не знаю, можно сидеть здесь, но кажется мне, ни к чему хорошему это не приведёт.
– И вы совершенно правы, – перед ними из ниоткуда возник клоун, восседающий на кожаном кресле с огромной спинкой. В руках плётка.
– Вперёд, голубчики, вперёд. Выжившему достанется приз. Если хоть кто-то выживет.
Роман открыл первую дверь, и откуда-то издалека раздался первый удар курантов.
– Приступайте к уборке, господа. Новый год, а у вас не прибрано.
Через секунду клоун растворился в воздухе, оставив после себя лишь жуткий запах тухлятины.
Стены комнаты были усеяны крючьями с нанизанными на них внутренностями, с потолка стекала кровь, на полу лежало тухлое мясо, весь пол был усеян им. Лана отшатнулась от увиденного и упёрлась в холодную каменную стену. Холодная стена там, где была дверь.
– Замурованы, – в ужасе прошептала девушка.
Роман молчал. Где-то должен быть выход. По логике этого ублюдка, раз он затеял игру, выход должен быть. Он осмотрелся. Стены с крючьями, потолок в крови. На полу мясо. Сырое тухлое мясо. Именно на него намекнул крашеный подонок, попросив их убраться. В кусках червивой плоти парень увидел такое, от чего его затошнило. Человеческий палец, ухо, кости. Берцовая кость тоже явно принадлежала человеку.
– Это как «Фактор страха» или что-то подобное. Нужно преодолеть брезгливость и разгрести это.
– Я не прикоснусь, нет…
Девушку вырвало, едва она представила, что к ЭТОМУ придётся прикасаться.
Роман же попробовал раскидывать красные вонючие куски ногами в домашних тапочках, от чего последние намокли, пропитавшись кровью и гноем. Преодолевая брезгливость, он взял берцовую кость и начал методично сгребать разлагающееся, шевелящееся месиво в угол. Прежде чем увидел углубление в полу, он успел вымазать костюм и трижды блевануть.
– Мы пропали. Тут замок. Что будем делать?
По своим ощущениям, он провозился не меньше пяти часов, устал и жутко хотел есть. Жена к тому времени успела успокоиться и наблюдала за ним из относительно чистого угла камеры.
– Если есть замок, должен быть ключ, – подала она слабый голос. Вечернее чёрно-синее платье успело жутко испачкаться, несмотря на все старания. Когда-то оно казалось жёлто-голубым, но это было давно. Долгих пять или шесть часов назад, когда они сидели в комнате перед телевизором и провожали старый год.
– И где же этот ключ?
Пол практически чистый, в горе мяса нет ничего, Роман в этом уверен. Что остаётся? Остается только мясо на крючьях, но все они висят выше его роста.
После десяти минут уговоров, супруга согласилась сесть на шею мужу и снять все куски плоти. Содрогаясь от омерзения, она брала каждый кусок за куском, щупала и не находила ключа. Её рвало на голову мужа, а она искала и искала. Наконец заветный ключ был найден в висящей над бывшим входом трахеи или ещё какой-то кишки. Супругам было не до анатомии. Им хотелось поскорее покинуть ужасную комнату.
Люк открылся со скрипом и захлопнулся за ними с грохотом, который еще долго раздавался эхом в ушах.
– Иди следом за мной, держись за пиджак, – Роман уже смирился с новым положением вещей и просто шёл вперед, думая, как выжить и, желательно, убить шутника, который неизвестным способом запихнул их в этот ад.
Супруги спустились в ярко освещённый огромный зал. На столах стояли блюда, люди во фраках и вечерних туалетах прогуливались меж столами, пили вино, вели светскую беседу.
К ним повернулся полный господин, тот самый продавец из «Конфиската»:
– Ба, кого я вижу? – лицо его расплылось в непритворной радости. – Прошли первый раунд? Рекомендую перекусить, восполнить силы.
Парочка жадно накинулась на еду. Гороховый суп-пюре, бифштексы, а главное, вода! Вода, которой не было все эти долгие часы ада. Лана хлебала суп, Роман допивал третий стакан вишневого компота. Окружающие смотрели с интересом и сочувствием.
Но тут всё стихло, начала подниматься штора, и за ней оказалось огромное зеркало. В нём отразился зал, покрытый паутиной. Трупы в истлевшей одежде и грязные супруги, жадно поедающие червивые человеческие останки. Продавец преобразился в клоуна.
Роман, оторвавшись от компота, на секунду обратил внимание на изменения в атмосфере, но снова пригубив стакан, увидел в нём вонючую жижу, в которой плавали сытые толстые пиявки. Их он принял за вишнёвые косточки.
Лана хлебала из тарелки гной, а в руке держала женский палец, жадно обгладывая куриную, по её мнению, косточку.
Очнувшийся первым, Роман сматерился, увидев, что ел. Как из мёртвой головы жадно выгребал мозг, как жена с аппетитом ест белесый гной. Только он захотел встать из-за стола, как преобразившийся в клоуна продавец сказал:
– Не разочаровывайте жену. Вам всё равно придется съесть, что находится на вашем столе. Пока не покушаете, никуда не пойдёте.
Из стула поползли змеи, тут же обвив всё его тело. С женой происходило то же самое, но находясь под гипнозом, она продолжала с аппетитом уплетать яства. Сейчас в её руках был двигающийся глаз, зрачок в ужасе расширялся и сужался до того момента, как благоверная впилась в него острыми зубками и оттуда не брызнула кровь. Но молодому человеку было не до этого. Змеиные тела, обвившие его тело, настойчиво управляли его руками и челюстью. Чтобы не задохнуться, невольно приходилось глотать предложенное клоуном. Уже и Лана очнулась. В перерывах между порциями она пыталась кричать. Слёзы текли из глаз, но сопротивление было бессмысленно. Глядя друг другу в глаза, супруги униженно давились мозгами, кишками, салатами из живых опарышей, протухшей кровью в бокалах.
– Ну что, детки, насытились? А теперь пора на пробежку.
И змеи поволокли безвольные тела к двери в дальнем конце зала. Гонг ударил в очередной, третий раз.
Супруги стояли в коридоре и молча смотрели вперёд. Их глодал стыд, отвращение, как к себе, так и друг к другу. Их изрядно вырвало, но это не помогло. Приступы тошноты накатывали снова и снова. А сзади них начал подниматься шум от топота десятков ног. Обернувшись, Роман увидел толпу крестьян, как их изображали в учебниках по истории зарубежного средневековья. С верёвками, вилами и баграми, они бежали, корча лица в злых гримасах.
Переглянувшись, жертвы рванули что есть сил вперёд. Дыхание уже с хрипом вырывалось из груди, но толпа не отставала.
Лана вскрикнула. Резкая боль пронзила ногу:
– Рома, помоги! – девушка в бессилии зарыдала. Оглянувшись и оценив её состояние, молодой человек рванул вперёд ещё быстрее. Вперёд, скорее. – Нет!
Как же он хотел жить, он цеплялся за шанс, предоставленный случаем, в надежде, что жена задержит толпу, пусть даже ценой жизни. Вот уже конец коридора. В стене есть дверь. Надо скорее туда. За дверью уже ждал клоун.
– А ты молодец! Не ожидал! А как ты клялся в любви, как боготворил! Но во́время оценил приоритеты! Уважаю.
Насмешник смотрел с презрением и улыбкой на рыдающего парня.
– А плакать не надо. Не маленький. У меня есть хорошая новость. Тебе осталось всего три тура. Двенадцать – это же на двоих, а груз жены ты с себя сбросил. Молодец, – клоун потрепал парня по щеке. – Ступай в лабиринт, заодно и успокоишься. Я добрый клоун. Я такой же, как ты. – И толкнул за новую дверь.
Новый коридор, на этот раз извилистый. Серые стены давили, словно пресс, на каждой стене фото жены в рамочке. Вот они идут по пляжу в Египте, радостные и влюблённые. Вот она на работе. На следующем фото она в роддоме на акушерском столе. Роман посмотрел на дату снимка. То есть… тот год, который сейчас начинается. То есть…
– Нет, не может быть.
– Да, сынок, да.
Из-за очередного поворота вышел отец в чёрном костюме, накрахмаленной рубашке.
– Папа, но ты же умер.
– Не здесь, сынок, не здесь. Здесь папка живой, с тобой.
Он успокоился, как в детстве, когда был маленьким мальчиком и папка брал его в парк кататься на каруселях и есть мороженое. Тогда мир был большим, интересным. Вспомнилось, как сломал ногу, а папка тащил на себе до больницы и на обратном пути покупал волшебный сундучок с мини-конструктором. Или когда первый раз попробовал пиво в двенадцать лет. Потом папка разбился на трассе, и они остались вдвоём с мамой. А потом и мама ушла.
Роман выполз из воспоминаний и осмотрелся. Отец настойчиво подталкивал сына к обрыву.
– Я тебя породил, я тебя и убью! Почему внука мне не сохранил, подонок?
– Папа, это же я, Рома, – ему стало страшно, как в те редкие моменты, когда отец напивался и ему сносило крышу. Как-то он поймал белую горячку и бегал за ним с железной кружкой, пытаясь ей убить. Это было страшно. Очень страшно. Сейчас у мёртвого отца были такие же глаза. Глаза, полные безумия, и он повторял, как заведённый:
– На кой мне внука не сохранил, мразь?
Сбросив оцепенение, молодой человек толкнул отца в пропасть, но образ развеялся, и перед ним стоял клоун в ненавистном плаще и жёлто-зелёной шляпе.
– Что ж ты папку-то так, а?
– Да пошел ты, пидор!
Слёзы душили так, что спирало дыхание. Образ, успевший в памяти покрыться пылью, снова ожил, боль утраты, как будто утихшая, заиграла новыми красками.
Он бежал, не разбирая дороги, не видя вокруг себя трупов, пытающихся схватить за плечо, привидений, цепного трёхголового пса он просто пнул со всей дури, чтоб не мешал. И вот новая дверь. Новый удар курантов.
А за дверью мощёная городская площадь, европейские средневековые домики и толпа. В центре толпы на чистом пятачке куча дров вокруг столба, к которому привязана девушка в чёрно-синем или жёлто-белом платье. Он до сих пор путался с цветом.
– Вы обвиняетесь в колдовстве и наведении порчи, а также в предательстве мужа. Признаёте ли вы свою вину?
– Нет, – раздался спокойный голос жены.
– Вызывается свидетель по делу номер 666!
Супруги, находившиеся по разные стороны толпы, выдохнули в один голос:
– Витя?!
Роман, расталкивая толпу, пробился ближе, чтобы лучше видеть и слышать.
– Свидетель, поведайте нам, что вы делали в ночь на пятое февраля прошлого года?
– Ну… они чё-то с Ромкой поссорились, она ко мне приехала. Ну а я чё, теряться не стал. Друг-то всегда придёт на помощь в трудную минуту, – он ухмыльнулся. – Ну и прочистил ей дымоход, чтоб не тосковала.
– Свидетель, вы свободны. Приговор вынесен. Сжечь ведьму!
Как так? Не успевшая разгореться злость, погасла и уступила место страху за любимую. Второй раз он её не бросит. Он её вытащит! Роман бросился вперёд, но его схватили, заломали руки и привязали ко второму столбу. Тут же появился клоун.
– Ромочка, не глупи. Ты, конечно, можешь спасти супругу, но тогда ты окажешься на её месте. Ты этого хочешь? Хочешь гореть заживо?
– Н-нет, – заикающимся голосом прошептал молодой человек.
– Ну вот, а зачем тебе жена-шлюха? Мы принесем её в жертву, а ты посмотришь.
– Н-но там… – Роман вспомнил про нерождённого ребёнка.
– Так ты хочешь гореть заживо?
– Нет-нет-нет! Не меня, не надо, – по штанам потекло мокрое, тёплое. И спереди, и сзади.
В это время палачи из числа добровольцев начали разводить костер. По лицу девушки текли слёзы. Это были слёзы раскаяния и слёзы ужаса перед неизбежным.
Огонь охватил сперва ноги, вздыбив платье и приоткрыв чёрные трусики. Прекрасные икры, которые Роман не раз целовал, покрылись волдырями, а потом и обуглились. Невероятный крик оглушал площадь. Казалось, ещё минута, и девушка потеряет сознание от боли, но палач каждые несколько минут подносил к носу длинную трость с намотанной на конце ваткой, и жертва открывала глаза. В них виделся укор, но вместе с ним и прощение за содеянное. Когда нижняя половина тела сгорела полностью, смерть смилостивилась над страдалицей и прибрала её к себе.
Роман беззвучно зарыдал. Он вспомнил вечер, подготовку к празднику, ту радость, что неизбежно охватывает людей перед боем курантов, красивые глаза жены. Сейчас на него смотрит искажённая болью обугленная гримаса без волос с вытекающей и тут же загустевающей кровью. Глаза полопались. Ничего больше не осталось. Он пуст. Сожжён дотла, как его жена, его половина. Тут он вспомнил, как они поссорились из-за какой-то ерунды, и она уехала в ночь, как он волновался и как она вернулась утром, пьяная, со взглядом побитой собаки и тут же отправилась в душ. Он тогда не придал значения, но сейчас понял. Понял, откуда этот взгляд, почему Витя тогда не откликнулся на его предложение побухать, «пока моей нет», и зарыдал ещё сильнее. Снова раздался бой курантов. Ах да, клоун вычел долю жены из общего числа дерьма, которое им пришлось расхлёбывать.
– Ну вот, мой друг, баба с возу, кобыле легче. Не так ли? – Клоун сидел в абсолютно белом кабинете и пил ароматный кофе. – Ну не психуй ты так, – сказал он забавным голосом, – осталось всего одно. Выбрать себе путь. Вот три двери. Выбирай. За каждой из них новая жизнь. Согласись, неплохой подарок на Новый год.
Роман молчал. Он не мог сказать ни слова. Только глядеть в холёное раскрашенное лицо и в пустоту глаз.
– Что я должен сделать?
– Просто открой любую дверь и всё.
Куранты отбили последний раз, и зазвучал гимн России. Старый приёмник, найденный Ромкой-бичуганом, отчаянно барахлил, да и сам Ромка что-то стал хворый. Вот раньше добывал больше всех, весь коллектор иной раз мог напоить. Но не тот уже Ромка, не тот. Сегодня до прохожего докопался с каким-то порталом. В коллектор пришел семь лет назад, нормальный пацан был. А тут, походу, кукушкой тронулся. Ну что там за крики? Радоваться надо, а они кричат, словно режут их.
В соседнем доме загорелась квартира на третьем этаже, двушка. Ох ты ж. Там же Светлана живёт. Семён знал её, как добрую девушку, а имя узнал случайно, подсмотрев квитанцию, когда коллектор затопило и он ночевал в подъезде. Всегда булочку купит, сигарет, такая добрая девчушка, и тут на тебе.
Толпа повыскакивала из дома, собираясь на площадке, и Семён пристроился с краю, чтоб не вонять на народ. Что он, без понятия, что ли? Эх, хорошо, Ромка не видит. Не стоит ему говорить. Он всегда с болью провожает эту красавицу. Влюбился, видать, но куда бомжу до дивы. Через 20 минут приехали пожарные, всё затушили, вынесли тело. Говорят, только шкаф в прихожей уцелел. Жаль, баба хорошая была. Мужика только так и не нашла.
А на другой день Ромка-бичуган сошёл с ума. Я, говорит, Роман Федотов, уважаемый человек, начальник коммерческого отдела. А потом как зарыдает. «Сожгли мою голубушку, солнышко моё ненаглядное».
Но вот то, что произошло на девятый день, Семён никому и никогда не расскажет. А на девятый день нового года он увидел такое, отчего протрезвел на раз. Укладываясь спать, он почувствовал запах горелого мяса. Наверно, глюки. Откуда тут мясу взяться? Ромка-бичуган, возле трубы спит, бормочет что-то. Скрипнула дверь. Неужто менты нагрянули?
– Ромка!!! Ромка, вста… – крик застыл в глотке Семёна, и он только открывал рот, хватая воздух. В комнату вошел натуральный женский труп в чёрно-синем платье.
– Светлана, – в ужасе пробормотал бомж.
Лана же не обращала на него ровным счетом никакого внимания. Она шла в угол к Бичугану, распространяя вкусный запах шашлыка. И за это чувство голода, некстати проснувшееся, Семён готов был убить себя. Перед ним сгоревший труп, а он нюхает и думает про мясо.
– Рома, вставай, Рома.
Бичуган проснулся и вместо того, чтоб отшатнуться от трупа, попытался его обнять. Поехал от спирта, не иначе. Эх, семь лет назад он нормальный был.
– Светик?! Ты жива? А я? Как я тут оказался?
Он с самого нового года жил двойными воспоминаниями. Не мог понять, как в больном мозгу бомжа могла возникнуть такая живая фантазия, что он успешный человек, что живет с любимой девушкой. И вот на тебе. Значит, и про клоуна правда?
Ромка начал тянуться к бутылке. Жена влепила звонкую пощечину.
– Соберись, тряпка, мы ещё не закончили дело, – голос вырывался из груди.
– Какое дело? Мы проиграли, – по грязным щекам бомжа текли слёзы.
– Мы должны уничтожить шкаф, чтоб больше никто не пострадал.
– Я должен уснуть, и всё. Не мешай.
– Дебил, тебе хорошо, ты скоро сдохнешь, а мне вечность ходить на их проклятую игру, как те зрители. И, кстати, я в ту ночь не у Вити была. А у подруги. Вити вообще в городе не было.
Семён готов был поклясться, что увидел в своем друге того мажора, до которого тот докопался на днях с порталом. Именно в этот миг глаза Ромки вспыхнули и совсем иным голосом, которого никто за семь лет не слышал, он крикнул:
– Сеня, топор!
Бомж подал единственный топор, которым они кололи доски на растопку. И это было последнее общение его с Ромкой-бичуганом. Через месяц он замерз неподалёку от психушки. Но такая его нищенская доля. Жильцы злополучного дома стали жаловаться на невыносимую вонь из сгоревшей квартиры. Кто-то из бабушек вызвал участкового. Печать сорвали и обнаружили в квартире расчленённый труп клоуна. Убийцу, говорят, так и не нашли. И злополучный шкаф больше нигде не появлялся до тех пор, пока не наступил снова Новый год и игра началась заново с новым ведущим.
