Czytaj książkę: «Без права отказать»

Редактор Жессиане да Консейсау Новикова Фрейре Шавиер

Иллюстратор Тая Феномен

Корректор Роман Дювуа

© Тая Феномен, 2025

© Тая Феномен, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0068-1454-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

К читателю

Мы живём в эпоху, когда духовность стала маркетингом, а сакральное – сценой. Каждый второй – маг, каждая третья – ведьма «в седьмом поколении». Интернет кишит ритуалами «на любовь», «на богатство» и «чтобы у него отсохло». Люди играют в тьму, не понимая, что тьма не играет. Экстрасенсорика – не карнавальный костюм, который можно снять и надеть, когда захочешь. Это путь, где плата – твоя жизнь.

Что поразительно – многие просто придумывают себе дар. Ради статуса, чтобы быть интересными. Они сочиняют истории о бабках-знахарках, о «ведьмовской крови» и посланничестве. Громко заявляют о своей уникальности и рисуют «знаки» на лбу, выдумывают династии и посвящения, становятся персонажами собственных сказок. Отчаянно хотят быть значимыми и принадлежать к особому миру. Не зная, кем являются на самом деле, примеряют чужую маску.

Но настоящий дар не кричит о себе – он просто есть. А ложь распознаётся на уровне вибраций. Притвориться можно перед людьми, но не перед миром духов, например.

Важно понять: не все рождены быть медиумами, ведьмами, ясновидящими и целителями. И это прекрасно! В этом мире так нужны строители, учителя, поэты, инженеры, добрые матери, настоящие мужчины и женщины с сердцем. Не каждый дар – экстрасенсорика. Но каждый – ценен, если он в согласии с душой.

И вот печальная правда: чаще всего именно те, у кого дара нет, больше всех кричат, что они маги. А те, кому он действительно дан, молчат и боятся в этом признаться. Или вообще не верят, что это действительно что-то особенное. Эти люди скромны и незаметны. Но, кажется, чем больше молчит правда, тем громче кричит ложь. Мир переполнен самопровозглашёнными колдунами и шарлатанами. А настоящие – продолжают свой путь в тишине.

Если читаешь это и чувствуешь отклик – возможно, это твой знак. Не для того чтобы бросаться в оккультизм, а, чтобы задуматься: кто ты и зачем пришёл в этот мир? Если ты чувствуешь присутствие чего-то необъяснимого в твоей жизни – прислушайся.

Но если ты просто хочешь значимости – остановись. Энергия мёртвых – не игрушка. Экстрасенсорика – не для каждого. Дар – это не билет в особый клуб. Это тяжёлый, а иногда и неподъёмный крест.

Расплата обязательно наступит, если вы сунулись туда ради хайпа, денег, значимости, игр или жажды власти. Я много лет занимаюсь этим и веду приём людей. И знаю: если вторгаешься в область экстрасенсорики не готовым, не имеющим права – «обратка» возвращает с процентами. Болезнями, психозами, потерями и вашими разрушенными жизнями. Душами умерших, которые остаются рядом, но не молчат. Они мстят за неуважение. Смерть – не товар, и уж точно не развлечение. Думайте, во что и с кем вы пытаетесь играть. Бойтесь попасть в созданную вашим тщеславием ловушку под названием «я экстрасенс». Миру не нужны пустые слова и фальшивые титулы, показная магия и напускная мудрость. Он остро нуждается в подлинной искренность и настоящих дарах. Тех, что идут от самого сердца, способны исцелять, вдохновлять и преображать мир вокруг.

P.S. Мысленно и с любовью обнимаю каждого из вас и желаю просто оставаться собой.

Автор Тая ФЕНОМЕН.

Тело напрокат

Предисловие

За годы своей жизни я многократно сталкивалась с необъяснимым явлением: когда засыпала, то невольно переносилась в чужие тела и проживала отрывки чужих жизней и смертей. Каждое такое погружение в чужое тело было непредсказуемым и приходило, как внезапный вихрь. Без предупреждения, без моего согласия и без права отказать. Стоило только сомкнуть глаза и уснуть как реальность распадалась на тысячу осколков. Я оказывалась в чужом теле, в чьей-то судьбе, познавая как отдельные мгновения, так и её конец, зачастую страшный, ужасный, наполненный мучениями и страданиями. Как будто сама жизнь, играя по своим непостижимым правилам, позволяла мне на краткий миг прожить чужую судьбу. Это были моменты шокирующего, обжигающего опыта, от которого не сбежать, не спрятаться и не проснуться по собственному желанию. И каждый раз я словно вновь рождалась, погружаясь в чужое и неведомое «я», не имея возможности остановить происходящее. Сначала это было ошеломляюще и безумно страшно, а после – словно новое открытие за гранью чего-то привычного, потрясающее мой собственный мир до глубины души. Кажется, что само время разлетается на куски, как разбитое зеркало, когда чужое дыхание становится твоим собственным, а чужая смерть – твоей неотвратимой правдой…

Элиас

Этот сон начался с пронизывающего холода, что пробирал до костей. Морской воздух бил в лицо, пахло солью, сыростью, сухими водорослями. Я стояла на обрыве, босыми ногами на влажных камнях. Ветер выл, как безумный.

Одежда – серая, простая, насквозь мокрая, облепляла тело. Я подняла руку – и вздрогнула. Кожа была старая, морщинистая, в шрамах. Это было не моё тело.

Меня звали Элиас. Старик-отшельник, чья жизнь увядала на этом суровом утёсе, в заброшенном монастыре. В моих мыслях всплывали воспоминания Элиаса: долгие годы молитв в одиночестве… Тяжёлый, как камень, грех убийства, который и привёл его сюда.

Я чувствовала, как холодный, порывистый ветер обдувал моё лицо. Слышала крики чаек над пропастью. Видела закат солнца – его алый, почти кровавый свет растекался по небу, окрашивая облака в оттенки прощания.

Ощущала каждой клеткой чужого тела, что эта жизнь подходила к концу. Элиас сделал шаг в пустоту. Резкий порыв ветра подхватил его, и я полетела вниз, в бездну, где грохот волн разбивался о скалы.

Но не разбилась. Вместо этого, словно вынырнув из ледяного водоёма, я проснулась в своей постели.

Мариетта

Теперь я была женщиной. Моё тело – юное, гибкое, но сердце сжимала тягучая тоска, оставляя во рту горький привкус страха и отчаяния. Я стояла у старого, скрипучего колодца в глухой деревне. Каждый взгляд соседей казался приговором, каждый шёпот – обвинением.

Меня звали Мариетта, и я была ведьмой. По крайней мере, люди так думали, и это знание обжигало изнутри. Запах сырого дерева смешивался с запахом деревенской грязи, но я ощущала лишь удушающий смрад ненависти.

Горький привкус безысходности поселился во мне, въелся в каждую пору. Знала, что уже сегодня меня приведут на площадь, руки свяжут грубой верёвкой, и подожгут хворост. Чувствовала запах дыма и пепла на губах ещё до того, как трескучее пламя коснулось моего тела. Предсмертный крик уже звучал в ушах.

И вновь – пробуждение. Мгновенное, резкое…

Кайлен

Сон был ярким, оглушительным контрастом. Я оказалась в теле молодого воина. Мышцы были налиты силой, а сердце билось в бешеном ритме. В руке – холодный, блестящий клинок, пахнущий сталью и предвкушением боя.

Вокруг меня витал запах крови, и бушевала раскалённая, грохочущая битва. Земля дрожала под ударами копыт лошадей, а крики сражающихся сливались в один ужасающий хор.

Меня звали Кайлен. Мы сражались за свободу, за каждый дюйм этой проклятой земли. В ту ночь погиб весь мой отряд.

Я проживала каждую рану, чувствовала, как острая боль пронзала плоть, каждый удар, каждый вдох и выдох… Последний миг – холодный металл, вошедший в грудь, ледяное касание смерти, и тьма, абсолютная, поглотившая всё.

Калейдоскоп жизней

Такие сны повторялись почти каждую ночь, словно невидимый механизм запускал новый цикл. Я становилась: купцом, потерявшим всё состояние и ощущающим запах разорения и отчаяния. Художником, обезумевшим от собственных видений, чьи картины были пропитаны ароматом красок и тайн. Ребёнком, замерзающим в снежной пустоши, чувствующим колючий холод и приближающее дыхание смерти.

Каждый раз – жизнь в чужом теле и смерть.

Был период, когда я боялась засыпать. Каждая ночь становилась порогом в неизведанное, несущее лишь предсмертные муки. Мои веки тяжелели, а разум отчаянно цеплялся за реальность. Но сон приходил неизбежно, словно зов, от которого невозможно было убежать – тихий, настойчивый шёпот, тянувший меня в бездну чужих судеб.

Открытие

Однажды, оказавшись в теле учёного алхимика, я ощутила запах старой бумаги и странных химических реагентов, витавших в его лаборатории. Руки сами собой потянулись к пожелтевшему манускрипту, лежащему на столе. В нём было описано нечто до боли знакомое: души, путешествующие между мирами и телами, обречённые проживать чужие судьбы, пока не постигнут истину. Каждая строка, написанная витиеватым, старинным почерком, казалась откровением. Я прочитала все до конца, чувствуя, как понимание растекалось по венам, словно тёплый бальзам. И тогда поняла: это не наказание, не проклятие, а испытание. Каждая жизнь – ключ к разгадке моей собственной души, к пониманию того, кто я была на самом деле в этой бесконечной игре бытия.

Когда я вновь открыла глаза, то снова оказалась в своём теле. Настоящем. Знакомый запах дома, запах свежего кофе и лаванды наполнил лёгкие.

Это был мой дом, мой мир, но я уже не была тем человеком, который когда-то лёг спать. Я прожила тысячи жизней, ощутила тысячи эмоций, видела тысячи смертей.

Теперь я знала: каждый из нас – всего лишь тень в бесконечном танце душ, которые всегда возвращаются. Больше не боялась снов, а ждала их с любопытством. Кем я буду сегодня? Что должна понять? Какую новую грань жизни предстоит познать?

Заключение

Что бы там ни было, одно было несомненно уже сейчас: мы – зеркала, отражающие друг друга. Фрагменты единого целого, разбросанные по бескрайнему полотну бытия.

Каждая чужая жизнь, прожитая мной, была не просто опытом, а посланием, зашифрованным в страданиях и радостях, в отчаянии и надежде. Я не просто наблюдала за чужими судьбами, а вплетала их нити в собственный гобелен. Обогащала его невидимыми красками, постигая глубину человеческого существования.

Смерть, которую я переживала во снах так много раз, оказалась не концом, а лишь переходом. Частью вечного цикла, где душа, словно бабочка, перерождается, сбрасывая старую оболочку…

Возможно, истинная цель этих путешествий была не только в том, чтобы понять другие жизни, но и в том, чтобы полностью осознать ценность собственной. Суметь принять её во всей полноте – со всеми радостями и печалями. Понять, что мы – не просто смертные существа, бредущие к забвению, а вечные путники, несущие в себе отголоски всех, кто был до нас, и всех, кто будет после.

И в этом осознании больше нет страха – лишь глубокое, спокойное принятие. Принятие себя как части огромного, непостижимого замысла, где даже каждая тень обретает свой смысл, и чужая смерть придает собственной жизни огромный смысл.

Камыши

Это удивительная история об исцелении от страшного прошлого. Для этого во сне пришлось погрузиться в тело своей матери и пройти ад Великой Отечественной войны…

Так было всегда и я отметила это для себя давно: когда смотрю фильмы о войне, мне становится физически больно. В некоторые моменты чувствую все страдания и ужас находящихся там людей. Особенно рвут душу кадры, когда немцы заходят в деревни и сжигают дома огнеметами. Всем нутром ощущаю каждую эмоцию горящих заживо людей. Думала, что это просто потому, что являюсь стопроцентным эмпатом. Моя кожа, нутро, нервы почему-то не видят разницы между кино и реальностью.

И вот, собственно, начало истории: я росла необычным ребёнком, и мама никак не хотела это понимать и принимать. Помню, как она била меня головой о косяк двери за то, что посмела рассказать соседке свой странный сон. Не боль от побоев была главной, а глаза матери – в них не было ничего, кроме ледяной ненависти. Такая дочь для неё была ошибкой, пятном, которое нужно выжечь калёным железом, или сломать, вырезать, переделать под шаблон. До сих пор в ушах стоит оглушительный медный звон от подзатыльников. Если собрать все искры, что сыпались из глаз, ими можно было бы освещать дорогу ночью.

За моими плечами уже пятьдесят три года, пролетевшие как один день. Всю жизнь занимаюсь тем, за что били. Накрывала дикая обида на мать, потому что психика, конечно, пострадала сильно. Чтобы избавиться от груза прошлого, старалась работать над этим и сосредотачивалась на духовном развитии. Однако в один из дней назойливая мысль стала преследовать меня, не давая покоя: почему мама была такой жестокой? Какие уроки она хотела преподать, чему научить? Для чего надо было пройти через это? Осознаю, что, если бы не постоянный и животный страх перед ней, мои навыки читать информацию с людей не были бы такими сильными. В общем, лежу с закрытыми глазами и размышляю… Эх, мамочка дорогая, какое ж было у тебя детство, что ты стала такой? Что сломало твою психику?..

И… внезапно и резко проваливаюсь в тело девочки примерно лет пяти! Есть четкое понимание, что эта девочка и есть моя мать!! Я в ее теле!!! Стою на пронизывающем ветру. Колючие стебли камыша впиваются в щеки. На мне какое-то дранное пальто, перевязанное огромным платком. Промозглый холод земли под тонкой подошвой валенка, который насквозь мокрый. Ледяная вода проступает через дырочку на пятке. Одежда не греет, она тяжёлая и влажная, как саван. Рядом люди разных возрастов: женщины, мужчины, дети. Есть чёткое, животное знание: война. Немцы. Смерть. Все жители деревни спасаются бегством. Спешат добраться до леса, но не успевают и прячутся в огромных зарослях камышей.

Люди в панике, кто-то плачет, кто-то молится. Мелькает заплаканное лицо молодой женщины, прижавшей к груди младенца, завернутого в тряпьё. Чья-то рука с толстыми синими венами, судорожно сжимающая стебель камыша, – все это врезается в память. Немцы идут по пятам и уже приближаются: исступлённый, бешеный лай собак, рвущихся с поводков, треск сухого тростника под сапогами, гортанные команды на непонятном языке. Все это ближе и ближе. Ветер доносит резкий, едкий запах керосина. Потом шипение огнеметов – звуки плюющихся драконов… камыш загорелся и вместе с ним – люди. Нечеловеческий визг, который обрывается так же внезапно, как и начался. Огненная стена пожирает тростник и за ней – чьи-то мечущиеся, чёрные от дыма силуэты. Все смешалось в кромешном аду. Молитвы, переходящие в предсмертные хрипы, стоны, звуки и запах… Сладковато-приторный, противный запах палёной овчины, смешанный с тем, что не должно пахнуть никогда – горелым человеческим мясом и волосами…

Маленькая, хрупкая девочка, находящаяся в теле своей матери, от страха не может двинуться с места. Ноги онемели и стали ватными, не слушаются. От ужаса обмочилась и стало ещё холоднее. В груди колотится маленькое испуганное сердце-птичка. Из самого сердца военного ада несется пронзительный детский крик, переходящий в животный визг.

Как оказалось, звучал он не только в мире сна, а вырвался и наружу, в реальность. Прибежал сын, с трудом помог мне прийти в себя. Очнулась и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. В ноздрях всё ещё стоял тот сладковатый запах гари, а в ушах – странная тишина. Оглушительная, давящая тишина родного дома. И только дикая тахикардия, и трясущиеся руки были мостами между тем миром и этим.

Надо ли говорить, что моментально пришло полное понимание уже давно умершей матери, пережившей военное детство. Словно генетическая память щелкнула тумблером включив страшные воспоминания. Это уже не сон, а мощный сеанс психотерапии по избавлению от обид получился… Уникальная возможность побыть в теле матери и увидеть все ее глазами. Я окончательно пришла в себя от сна и почувствовала, что все обиды сгорели там, в той военной трагедии. Навсегда остались в прошлом, будто ничего и не было…

Теперь, когда всплывают воспоминания, вижу не суровую женщину с ледяными и бездушными глазами, а напуганного ребенка, стоящего в леденящем душу огне. Обиженная дочь из главного обвинителя превратилась в последнего адвоката своей материи. Вместо обид теперь хочется закрыть собой эту девочку в горящих камышах и защищать ее до последнего удара своего сердца.