Czytaj książkę: «Куро тэнси»

Чёрный ангел

Ночь клубящимся дымом ползла по небу, цепляясь спутанными прядями за пики небоскрёбов. Этот кипящий людской рой никак не желал стихать, отстаивая своё право на нескончаемый поток дел и задач. Голодным зверем холодная дымка жадно впивалась в светящиеся вены мегаполиса, выгрызая дневную жизнь, погружая Нью-Йорк в летаргию. Рёв двигателей становился всё тише, весёлые компании, подгоняемые алкоголем в крови, шумно обсуждали грядущие планы, время от времени замирая при звуках полицейских сирен. Разношёрстные домики, раскрашенные ночью в серый цвет, робко поглядывали друг на друга, пытаясь уловить в искусственном свете окон чью-то тайну.

Плотная пыльная ткань старательно скрывала от любопытных глаз содержимое маленькой тесной комнатки. Эти старые гобелены, выжженные солнцем и временем, — сложно понять, какого они были цвета лет десять назад, но с задачей своей справлялись отменно. Никто не мог видеть желтоватые стены, помутневшее зеркало и тусклый свет в прошлом шикарной люстры. Озорные лучики — электрические зайчики — бесновались на гладкой металлической поверхности, скользя по изогнутым смертельно опасным лентам. Перескочить на лежащий рядом матовый клинок не удавалось, да и незачем, им так весело щекотать лезвия катан, расцеловывая в извилистом хамоне* отражение утончённого девичьего стана. Разбросанная чёрная одежда бездонными дырами устилала вытертый ковёр.

Прерывистое дыхание гасило жалобный скрип софы, разбивалось о голые стены. Тонкие белые пальцы сжимали грубый, покрытый трещинами панцирь, красные губы скользили по холодной зелёной коже, оставляя жаркий след. Страстные порывы постепенно сменились нежными прикосновениями, сердца отбивали свой привычный ритм. Синие глаза отвели взгляд от манящих изгибов возлюбленной, принялись задумчиво рассматривать лепнину на сером потолке. Гладкие пряди пеплом рассыпались по жёсткому пластрону, уголок тонких губ мечтательно пополз вверх... Воцарившуюся идиллию разбила незамысловатая мелодия. Широкая ладонь накрыла назойливое устройство, оборвав надоедливый звук.

— Мне пора, — констатировал бархатистый баритон.

Глянцевый пепел сорвался с груди воина, резко ударил по щекам; губы, считанные минуты назад бывшие пьяняще нежными, изогнулись в хищном оскале, янтарь раскосых глаз грозился испепелить любовника.

— Тридцать минут, Лео, — прошипела девушка, указав пальцем на пузатый будильник, чинно тикающий на потёртой тумбе.

— Ты на десять минут опоздала, — спокойно ответил мутант, поднимаясь с софы.

— Опоздала? — прорычала брюнетка, подавившись собственной злостью. — Какого чёрта? Ты постоянно так делаешь… так всегда. Ты приходишь, трахаешь меня и ускользаешь к своим братьям! Мне это уже надоело, Лео.

— Где ты понабралась таких слов, Караи? — ухмыльнулся ниндзя, отправляя изогнутые ножны за спину. — Это неоправданно грубо, как сказал бы Дон.

— Зато это очень точно отражает суть сложившейся ситуации, — процедила куноити.

— Меня не устраивают тайные свидания на съёмных квартирах раз в неделю…

— Хорошо, давай в следующий раз встретимся в шикарном дворце твоего отца, — перебил Леонардо, вновь сбрасывая звонок брата.

— Я никому не позволю играть мной, — холодно сказала Караи, подтягивая к себе ниндзято.

Тяжело выдохнув, Лео подошёл к рассвирепевшей хищнице, провёл рукой по гладкой щеке:

— Я не играю тобой, малыш, я люблю тебя. Всё сложно… даже слишком... Караи, наши семьи враждуют. Твой отец никогда не позволит мне быть рядом с тобой. Перспектива зятя-мутанта его явно не порадует.

— Рано или поздно он вернётся в Токио, — осадила куноити, — меня он оставит здесь вместо себя… как только завершит дела.

— Да, и одно из таких дел — убить моего учителя, — оскалился Лео. — Ты сама прекрасно понимаешь, что либо наши отношения такие, какие есть, либо их нет вообще. Я не намерен от тебя отказываться, но и твоих ультиматумов не приму.

Холодные губы коснулись её лба, широкая ладонь скользнула по стройной спине. Пристальный взгляд обжёг извилистый рисунок панциря, отразился в гладкой поверхности стекла. Леонардо проигнорировал немую истерику; добродушно улыбнувшись на прощанье, открыл балконную дверь.

— Закрой за мной, — бросил он, растворяясь в ночном мраке.

Длинные пальцы коснулись чёрной кляксы смятого кимоно, выпустили в полёт блестящее зло. Острый стальной зуб впился в рассохшуюся раму, заставив шпингалет опуститься вниз. Тишина. Его нет. Снова.

Ярость багряной пеной разрасталась внутри, вытесняя иные чувства, затмевая разум. Тонкие иглы вонзались в сердце, парализуя его, заставляя сжаться в ком. Мелкая дрожь атаковала тело, сотрясала в бессилии и топила отчаяньем. Вмиг похолодевшие руки обняли колени, смоляные пряди скрыли фарфоровое лицо. Одиночество. Снова. Ухоженные ногти до боли впились в кожу, по каплям возвращая куноити рассудок.

Первое, что увидела Караи, подняв голову, — это собственное отражение в помутневшем от старости зеркале. Злая ухмылка исказила миловидные черты, девушка встала на четвереньки, грациозно подкралась к зеркалу. Подушечки пальцев дотронулись до холодной поверхности, затем заправили за ухо непослушные прядки:

— Интересно, он хоть понимает, к кому приходит? Он понимает, кто такая Ороку Караи?

— А тебе это нужно? — отозвался внутренний голос, заставив отражение хищно прищурить глаза. — Представь, что в один миг он ради тебя отречётся от братьев и мастера, что тогда? Приведёшь к отцу, дабы он принял его в Фут?

— Мда, отец не согласится.

— Пусть этот мутант так и остаётся приятным дополнением к твоей жизни.

— Нет! — прорычала Караи. — Он нужен мне.

— Зачем?

— Он меняет меня, возвращает к жизни. Он часть моего нового мира… мира, который я выстрою для себя сама. Он — моя цель, а я добиваюсь всего, чего захочу.

Резко выпрямившись, куноити принялась собирать одежду и щитки; холодный разум и решительность переполняли её, запуская точный механизм разрушительной машины.

***

Прохладный ветер обдувал стройное тело, мерцающий свет вывесок тщетно пытался коснуться лица, скрытого маской. Порождение тьмы словно парило над городом, перепрыгивая с крыши на крышу, извиваясь в сальто и перекатах. Неслышная поступь лишь подтверждала демоническую природу этого миража, оставаясь незамеченной даже дремлющими стаями голубей. Ленты дорог, обрамлённых гирляндами горбатых фонарей, сжимали мегаполис плотной паутиной. Редкий поток машин утюжил их тела, со свистом проносясь мимо потухших окон сонных домов. Чёрный лаковый седан свернул с главной дороги, попетлял по дворам и остановился около величавого здания, чем-то напоминающего готический замок. Двое мужчин покинули автомобиль, бросив по сторонам беглый взгляд, направились к входу. Один из них, крепко сжимая в руке кейс, посмотрел на острые пики, венчающие крышу мрачного строения, и замер. В холодном лунном свете он различил тонкий силуэт, что отделился от резного фасада. Ветер подхватил широкие полы плаща, превратив его в купол. Чёрный ангел под глухой хлопок плотной ткани мягко опустился на землю, замер в ожидании. Путники низко поклонились:

— Госпожа.

— Какого чёрта, Нобу, вы тут делаете? Почему не на патруле?

— Мастер велел собрать проценты, — пояснил синоби.

— Опять? — изумилась куноити, впившись взглядом в кейс.

— Я лишь выполняю приказ мастера.

Развернувшись, куноити в один шаг приблизилась к парадному входу и со всей силы толкнула двери. Тяжёлое дерево со стуком ударилось о стены, недовольно завибрировало. Лабиринты коридоров приближали к цели. Часовые раздвинули фусума** перед ночной фурией, склоняясь в почтительном поклоне. Просторный зал утопал во мраке, он казался совершенно пустым и безжизненным. Панорамные окна впускали электрический свет вывесок, отчего пёстрые зайчики игриво прыгали по стеклянному полу. Синоби остановились посреди зала, опустились на одно колено. Нобу положил перед собой кейс, поклонился мраку.

— Вы двое можете идти, — возник из ниоткуда хриплый голос.

Приказ был исполнен мгновенно. Девушка выпрямилась, опустила капюшон и маску.

— Отец, ты решил поднять процент? — не скрывая раздражения, спросила куноити.

— Да, — безразлично бросил хозяин замка.

— Почему? Ты понимаешь, что отнимая у наших… соратников последнее, ты рискуешь получить взамен бунт?

— Соратники, — хохот раскатился по стеклянным ограждениям, холодом сковал тело ученицы. — Бандиты, мафиози, владельцы подпольных казино — они не союзники, они лишь ресурс для реализации моих планов.

— Неважно, как их называть. Ты сам учил меня, что во всём должно сохраняться равновесие. Сейчас мы раскачиваем чаши весов — для чего? Неужели Сплинтер со своими черепахами стоят крушения нашей империи? Я думаю, что….

— Это не твоя задача, Караи, — осёк голос.

Широкая тень отделилась от трона, медленно направилась к куноити. Недвижная, словно статуя, она наблюдала за пластичными движениями учителя, чувствуя, как пульс бьёт по вискам.

— Тебе не нужно думать об этом, — чеканил Шреддер. — Сегодня я разговаривал с Тацу, ему всё трудней удержать наш бизнес в Токио. Погоня за черепахами излишне затянулась, и я намерен выжить из этого городишки всё, лишь бы поставить точку.

Тяжёлая ладонь накрыла девичье плечо, синоби долго всматривался в нежный лик дочери — своей единственной наследницы. Шреддер провёл пальцами по её смоляным волосам и, словно коснувшись открытого пламени, отвёл руку за спину.

— Я уже говорил, что Нью-Йоркский Фут я передам тебе, так что смерть Сплинтера в твоих же интересах.

— В моих интересах лишь твоё здоровье и спокойствие, отец, — поклонившись, отозвалась куноити, — и сохранение чести нашей семьи.

— Вот и славно, — улыбнулся Шреддер. — Помести деньги в сейф.

— Да, отец.

Караи подняла кейс, покинула тронный зал.

Мысли роились в голове, жужжали, складывая паззл. Все детали состыковывались, рисовали чёткую последовательность действий. В них не было эмоций, не было страха, лишь холодный расчёт. Уже засыпая, Караи видела перед собой синие бездонные глаза и сдержанную улыбку, лишь уголками губ.

— В каждом сидит демон, Лео, — прошептала она, — в каждом. И в тебе тоже... Я найду его.

_____________________________________________

хамон* — видимая линия зонной закалки на традиционном японском холодном оружии.

фусума** — скользящая дверь

______________________________________________

Охота на дракона

Подобно волку, свирепому ночному хищнику, холодный ветер разгонял плотную иссиня-чёрную мглу. Его вой разбивался о стёкла потухших окон, заставляя их дрожать от страха. Пёстрые лоскуты мусора со скрежетом ползли по асфальту, гонимые обезумевшей стихией в никуда. Тяжёлые капли срывались с ватных туч, глухо разбивались о серые бока домов, извивающимися змеями соскальзывали с мерцающей кожи витрин, сходясь в едином потоке. Долговязые фонари, приклонив головы, роняли тусклый свет в зеркала луж, рассматривая отражение рыдающего неба. Размашистым движением беснующийся ветер разбил глянцевые блюдца, исказил их форму, покрыл ровную поверхность мелкой рябью.Невысокое строение, больше напоминающее склад, сиротливо ютилось на окраине города, тщетно пытаясь укрыться от сырости и холода за высоким забором. На невзрачного карлика гордо взирала водонапорная башня, укрывая в тени порождения иных миров. Дождь отбивал чечетку на её металлической крыше, испытывая терпение нечисти… хотя дело было не только в нём.

— Мутаген его побери, — процедила через зубы тень, сжимая в ладони мерцающий дисплей телефона.

— Ага, и засечь я его не могу, — отозвалась вторая.

— Парни, может, случилось что-то? — робко прозвучал тихий голос. — Давайте его поищем.

— Да, и упустим Драконов, — закатил глаза высокий силуэт.

— Меня уже задолбал этот грёбаный… лидер, — свирепая тень подалась вперёд, и тусклый свет фонарей коснулся длинных концов её красной повязки. — Какого чёрта он вечно в одиночку шарится по городу?

— Остынь, бро, — широкая ладонь легла на мускулистое плечо бунтаря, — Лео выслеживает футовцев. В одиночку он незаметнее, чем с нами.

— Ага, скорее он выслеживает футовскую Мегеру, — ухмыльнулся Раф, сжав рукоять сая. — И не для того, чтобы раз и навсегда отбить у неё всё желание нарываться на нас. Этот лопух стелется перед ней… как ты перед коробкой пиццы.

— Да ладно тебе, — поморщился Майки, — всё не так. Лео не стал бы от нас что-то скрывать.

— Ты дебил у нас, мелкий, — прорычал старший, — совсем не понимаешь ничего?

— Отчасти я согласен с тобой, Раф, — задумчиво проговорил Дон, — длительные вылазки в одиночку не имеют стратегического основания в том случае, когда мы втроём мёрзнем на водонапорной башне, наблюдая за тем, как Пурпурные Драконы упаковывают наркотики. Ещё минут двадцать, и можно будет ни с чем топать в канализацию.

— Почему? — удивился Майки.

— Потому что набитый фургон поедет развозить ангельскую пыль по точкам сбыта, — закатив глаза, пояснил гений.

— Всё, мне плевать на Лео, — сплюнув, заявил Раф. — Я пошёл.

Глубокие карие глаза задумчиво прищурились, наблюдая за тем, как старший брат ловко спускается по стене. Закрепив че-фон на поясе, поправив за спиной бо, Донателло перемахнул за ограждение и непонимающе посмотрел на Майки:

— Я с Рафом согласен. Ты с нами?

— Лео всё это не понравится, — покачал головой младший и последовал за братьями.

***

Длинные люминесцентные трубки усердно заливали светом просторный цех. Пузатые колбы красовались на белоснежных полках и столах, по змеевикам неспешно текла прозрачная жидкость, по каплям наполняя приёмники. Вытяжные шкафы усердно вбирали в себя пары ядовитых соединений, оберегая персонал подпольной лаборатории от отравления. Пятеро громил с полным безразличием наблюдали за происходящим. Серые цифры то прыгали по дисплею весов, то замирали на определённом значении. Тонкие пальцы лаборанток фасовали по пакетикам белый порошок, который в ближайшие минуты должен покинуть место своего создания.

Звон бьющегося стекла остановил рабочий процесс. Сотни осколков обрушились на кафельный пол под высокие ноты женского крика. Крик усилился, приобретая истерический тон, лишь стоило трём мутантам вытянуться во весь рост. Охрана, не желая церемониться, открыла по непрошеным гостям огонь. Персонал лаборатории забился между вытяжными шкафами и столами, закрывая руками головы и не переставая кричать. Запах пороха сжимал горло, пули решетили стеллажи и шкафы, поднимая клубы высвободившихся из ёмкостей порошков, безжалостно впивались в светлые стены и оконные рамы, калеча их… только их. Мутанты словно растаяли в этом безумии, стрелки оборвали автоматную очередь, медленно направились к истерзанным стеллажам. Стеклянная крошка жалобно скрежетала под ногами, покрывая кафель белёсой пудрой.

Маленький шарик вылетел из ниоткуда и, разбившись о пол, превратился в густую извивающуюся стену дыма. Металлические звёзды холодными зубами впились в руки стражей, заставив пальцы разжаться, выпустить оружие. Незримая змея, шипя звеньями, обвила одного из охранников, утащила во мрак, где его сдавленный крик резко оборвался. Блестящее жало ударило второго в висок, так и не дав векам опуститься. Дым медленно рассеивался, позволяя выжившим рассмотреть силуэты противников. Один из драконов выхватил нож, бросился на высокую тень. Шест в крепких руках завращался, уводя лезвие ножа в сторону; широкий лоб поразил соперника. Мир утратил очертания, десятки искр рассыпались перед глазами под хруст ломающейся переносицы. Боль, привкус соли и железа — всё, что он успел почувствовать, перед тем как угаснуть.

Коренастый азиат крепче сжал рукояти ножей, впился взглядом в жёлтую маску противника, следя за каждым его движением. Кусари* вновь предостерегающе зашипела, желая обвить торс мужчины. Дракон пригнулся, пропуская змею над собой, метнул нож в мутанта. Нунчаки описали круг, отбив атаку, но соперник в один прыжок преодолел расстояние, резко выбросил лезвие в цель. Майки едва успел отстраниться, видя, как острая сталь оставляет на его пластроне тонкий след. Мускулистая рука призвала цепь, и она покорно обвила китайца. Но этой меры оказалось мало, Дракон с разворота ударил черепаху ногой в голову и атаковал вновь. Ниндзя, прогнувшись, упёрся рукой в пол, второй заставил цепь приблизить к себе пленника и коленями выбил ему челюсть.

Длинноволосый брюнет дрался с остервенением, рыча подобно тигру, бросающемуся на жертву. Соперник был ему под стать — зелёные глаза пылали яростью, отточенные движения не давали ускользнуть, а металлические стержни трезубцев проскальзывали в опасной близости с жизненно важными участками тела. Этот мутант был хорошо знаком азиату, и он полностью осознавал тот факт, что каждая их встреча может стать последней. Собрав все силы, Дракон ввернулся в пол, с размаха атакуя бедро противника. Рафаэль сделал сальто назад, с разворота выбил ногой нож из рук китайца. Широкая ладонь разжалась, выпуская рукоять сая и нежно, но при этом очень точно, сообщая ему ускорение. Холодная сталь обожгла горло соперника, тот захрипел, инстинктивно пытаясь извлечь инородный объект, тем самым лишь приближая конец. Рубиновые бусинки показались в уголках синеющих губ, тонкими извилистыми ленточками побежали по шее.

Донателло подошёл к ящикам, в которых мирно покоились маленькие белые пакетики:

— Нужно уничтожить сырье и лабораторию. Вызывать полицию не имеет смысла, мы это уже проходили… не раз. Майки, выводи персонал, раз с Драконами мы уже закончили.

— Да, это было не так уж и сложно, — констатировал Майки, подмигнув забившейся в угол девушке.

— Не открывай рот раньше времени, — вытирая сай, прошипел Раф.

Младший хотел возразить, но слова застряли в груди, а глаза удивлённо расширились — чёрные тени одна за другой запрыгивали в окна, лязг мечей заставил присутствующих нервно вдохнуть тяжёлый воздух.

— Ок, бро, — пролепетал Майки, — я больше так не буду.

— Клан Фут, — оскалился Рафаэль.

— Оперативно, — оценил Донателло, сжимая бо.

Бой вспыхнул стальной искрой, разразился скрежетом клинков и всхлипыванием лаборанток. Синоби теснили черепах, брали числом. Ярость, подавляемая, пусть и плохо развитым, инстинктом самосохранения, отступила на второй план, предоставляя Рафаэлю возможность мыслить рационально. Отбросив от себя одного футовца, вонзив сай в глаз второго, он начал искать пути отступления. Осознание того, что все они отрезаны, кололо виски ледяными иглами. Раф отвёл ниндзято в сторону и несколько раз поразил грудь соперника саем. Он видел, как Дон пытается пробраться к каким-то шкафам, попутно калеча подданных Шреддера.

— Майки, помоги Донни, — крикнул бунтарь.

— Конечно, — фыркнул младший, затягивая удушающую петлю своей кусаригамы* на шее противника, — вот только как?

Рафаэль понимал, что футовцев слишком много, и ситуация складывается не в его пользу. Он вновь блокировал мечи соперников, выворачивая их из рук. Сдавленные крики и грохот падающих на пол тел заставили надежду вспыхнуть в сердце мутанта. Свист разрезающих воздух катан решительно заявлял о присутствии их хозяина. Безмятежная синь его глаз окидывала присутствующих холодом, пластичные движения сводили вражеские атаки на нет, изогнутые лезвия несли лишь смерть. Раф яростно вонзил оба трезубца в противника и, подняв его, перебросил через себя.

— Неужели бесстрашный лидер всё-таки вспомнил о нас? — прорычал бунтарь.

— Давай отложим разбор полётов, на время, — спокойно ответил Лео, высвобождая катану из тела соперника. — Если не возражаешь.

Раф, лишь рыкнув на это, бросился к Донателло, отлично понимая, что у их гения уже созрел план отступления.

Бо описал размытый круг и, отразив атаку, молниеносно ужалил висок футовца. Мастер вывернул шест, остановил меч очередного соперника. Резким движением Донателло схватил его за горло, сжимая хватку и не оставляя синоби шансов выжить. Он видел, как Раф оттесняет футовцев — это шанс, и его нельзя упустить. Гений рванул к шкафам, раскрыл дверцы и осторожно провёл пальцами по красным буквам на сером баллоне. «Пропан» — гласила надпись.

— Отлично, — улыбнулся исследователь. — А зачем он им тут?

Осознание действительности вмиг подавило ненужные рассуждения.

— Не искушай судьбу, Дон, она этого не любит, — осёк сам себя ниндзя и крикнул брату: — Майки, выводи людей!

Оглушив противника нунчаками, Майки рванул к трясущимся лаборантам. Худощавая блондинка закрывала голову руками, отчего кудрявые волосы прилипали к латексу её перчаток.

— Эй, милашка, — прозвучал голос рядом.

Девушка несмело подняла глаза и застыла от ужаса — гигантская черепаха протягивала ей руку.

— Понятно, боишься, — улыбнулся мутант, убирая руку за спину. — Это нормально, я уже привык. Скажи мне, красотка, где у вас тут запасной выход?

Лаборантка трясущейся рукой указала на узенький коридорчик.

— Отлично, — обрадовался Майки, — пошли.

— У меня ключа нет, — пролепетала пленница.

— Не страшно, у меня есть, — заверил весельчак и посмотрел на остальных: — Эй, народ, на выход!

Люди медленно поднялись с пола, последовали за странным существом. Дверь на самом деле оказалась заперта, Майки сделал пару шагов назад и выбил несговорчивую преграду ногой.

— Вы свободны, — широко улыбнулся ниндзя, вытягивая руку в пригласительном жесте.

Пара секунд замешательства сменились толкотнёй и криками.

— О, не благодарите, — ухмыльнулся Майки, наблюдая за тем, как его подопечные уносят ноги.

Времени оставалось всё меньше, Донателло аккуратно раскручивал вентили баллонов, слыша свист гонимого давлением газа. Появление младшего брата обрадовало его как никогда.

— Валим! — гаркнул Дон и рванул к разбитому окну. — Раф, огоньку.

— Сколько угодно, — оскалился бунтарь, вынимая из-за пояса зажигалку.

Бой прекратился так же быстро, как и начался: синоби Шреддера охотно последовали примеру черепах, желая лишь одного — спастись.

Оглушительный грохот разорвал ночную тишь, высвобождая из заточения золотого дракона. Прозрачные бусы дождя шипели на его медной чешуе, обращаясь в пар, огненная пасть грозилась прокусить рыдающее небо, а широкие крылья поглотили бетонные стены недавнего пристанища. Выплёвывая клубы дыма и пепла, мифический монстр взмыл вверх, приковав внимание наблюдателей своим великолепием и страхом. Его извивающиеся языки уничтожали то, что ещё мгновение назад было лабораторией.Рафаэль увидел, как чёрные тени их недавних соперников карабкаются по стенам, и резко выпрямился, готовый сорваться в погоню. Крепкая ладонь сжала его предплечье, заставила остаться на месте.

— На сегодня хватит, Раф, — осёк Лео.

— Дашь им уйти? — прошипел брат.

— Думаю, нам пора домой, — произнёс Донни, вслушиваясь в рёв приближающихся сирен.

Бунтарь выругался, направился к канализационному люку, за ним остальные. Майки не торопился, он постоянно оборачивался, не в силах оторвать взор от беснующейся стихии.

— Как же это красиво, — прошептал он, всматриваясь в золотые ленты жадного пламени.

_______________________________________________________

Кусари* — цепь.

Кусаригама* — это традиционное японское оружие, состоящее из серпа (кама) и цепи (кусари), которая соединяет его с ударным грузом (фундо).

_________________________________________________________

Запах грозы

Костлявая молния рвала в клочья ночное небо. Электрическое жало било в горизонт, выбрасывая сапфировые и нефритовые искры в воздушную толщу. Громовой раскат тщетно пытался догнать смертоносные вспышки и вселял страх в сердца всего живого. Одичалый ветер раскидывал нити небесной горечи, разбивая тяжёлые капли о спины домов.

Грациозным движением девичья рука отворила окно. Холодные шарики, миновав прозрачный барьер, рассыпались по груди хозяйки замка, заставив Караи едва уловимо вздрогнуть от их прикосновения. Свежий воздух, насыщенный озоном, лёг на плечи куноити нежнейшей шалью, кружа голову, лаская шею. Демонический хаос, что устроила свирепая гроза, завораживал Караи, звучал в унисон с вибрацией её души… с тонкими нотами тоски и боли.

Тихие шаги вырвали девушку из сладостного забвения. Не поворачиваясь к нарушителю одиночества и продолжая наслаждаться безумием природы, Караи отрешённо спросила:

— Что у тебя?

— Госпожа, черепахи вышли на лабораторию Драконов, — чеканил синоби и несмело добавил: — Они уничтожили её.

Куноити ухмыльнулась и спокойно закрыла окно.

— Мастер знает о случившемся?

— Нет, — помялся воин, — я решил сначала рассказать вам.

Уголок красных губ едва заметно приподнялся, тонкие пальцы смахнули с чёрного кимоно дождевые бусы.

— Ты правильно поступил, Нобу, — равнодушно произнесла Караи. — Не стоит тревожить повелителя по таким пустякам. Уничтожение лаборатории — это проблема Пурпурных Драконов.

Лукавый блеск раскосых глаз отразился в аморфной глади окна, девушка внимательно наблюдала за капризом природы, а слуга терпеливо ждал её указаний.

— А маятник-то уже запущен, — оскалилось отражение, — нужно лишь раскачать его посильнее.

Куноити провела рукой по своему шарфу и подняла его вверх, тем самым скрыв нижнюю часть красивого лица.

— Встреча наших компаньонов запланирована на полночь в ресторане Визиосо?

— Всё верно, госпожа, — кивнул Нобу.

— Значит, нам пора, — бросила Караи, направляясь к выходу. — Возьми свой отряд.

— Как прикажете, — поклонился синоби и поспешил к исполнению.

***

Бурлящие потоки пенной вязи неслись по ливнёвкам, врывались в канализацию, с шипением обрушивались в бассейны городских стоков. Глас стихии вибрировал по склизким стенам и трубам, создавая в мрачном подземелье ещё более угрюмую атмосферу. Искусственный свет заливал просторный холл, стекал по мускулистым плечам едва вошедших обитателей. Микеланджело расслабленно плюхнулся на диван и под сладостное «м-м-м-м» потянулся к пульту. Трое старших присаживаться не спешили, лишь молча буравили друг друга взглядом.

— Уничтожение лаборатории в наши планы не входило, — спокойно сказал Лео, пристально глядя на Донателло.

— Может, стоило попасть в плен к Шреддеру? — ухмыльнулся исследователь, театрально уперев подбородок в кулак.

— Вариант с копами провальный, мы проходили это не раз, — прошипел Раф. — А если тебя наш вариант не устраивает, то какого хера тебя носило по всему городу? Где же твоя зашибенная, чётко продуманная стратегия, великий вождь?

— Лео, они правы, — вклинился Майки. — Меньше лабораторий, меньше наркотиков.

— Нам нужно было понять, куда они их привозят, — всё так же спокойно пояснил лидер. — Наша цель — выявить сеть, а не громить первую же точку. Теперь Драконы станут осторожнее, и выследить их будет трудно.

— Ты такой умный, Лео, тебе бандана не жмёт? — ухмыльнулся Раф. — Когда уже всё за тебя сделано, ты охереть какой умный!

— Что-то пошло не так, сыновья? — неожиданно раздавшийся голос заставил братьев замолчать и съёжиться.

Высокая фигура, опираясь на трость, отделилась от тёмного угла. Глубокие карие глаза вопросительно разглядывали потрёпанных воспитанников. Леонардо поклонился учителю:

— Мы выполнили поставленную задачу, мастер, но нам есть что обсудить и над чем подумать.

Рафаэль закатил глаза и, сжав плечо Донателло, торопливо выдал:

— Да, и все эти рассуждения лучше выкатить в лаборатории Дона.

Исследователь ухмыльнулся, схватил концы банданы Майки и потащил младшего за собой. Леонардо ещё раз учтиво поклонился Сплинтеру и размеренным шагом направился за братьями.

Металлическая дверь скрипнула, и тяжёлый язык засова заставил её замереть на месте. Дон оперся панцирем об эту поржавевшую преграду и вопросительно посмотрел на Лео. Раф, не скрывая раздражения, скрестил руки на груди, лишь Майки выглядел удовлетворённым результатами сегодняшней вылазки.

— Почему вы не дождались меня? — выдержав паузу, спросил лидер.

— Потому что Драконы уже рвали когти с наркотой, — выплюнув зубочистку, процедил Раф.

— В этом и был смысл, — пояснил старший, — нужно было проследить за ними. Мы должны действовать слаженно.

— Ага, — ухмыльнулся бунтарь. — Давай вчетвером побегаем за принцессой Фут-клана. Слаженно.

— Не понимаю, о чём ты, — поморщился Лео.

— Всё ты понимаешь, — прорычал Раф. — Я звонил тебе раз десять. Ты не говоришь, куда и зачем уходишь, не отвечаешь, и мне приходится брать на себя твою ответственность…

— Разве не этого ты всегда хотел? — прошипел лидер, буравя брата взглядом. — Тебе же всегда хотелось покомандовать, покрасоваться перед нами, доказать, что ты не зря часами пыхтишь в додзё, обливаясь потом.

— Да пошёл ты… в панцирь, — вспылил брат, ударив кулаком в стену. — Мне пришлось вытаскивать всех из задницы!

— Хочу заметить, что это я вытащил всех из задницы, — выдал Донателло, упершись руками в бока. — Пока Лео выполняет свою секретную миссию, а Раф месит всех без разбора, я думаю, каким образом уйти живыми из всей этой каши.

— Хм, — оскалился Леонардо, — ряды недовольных растут с каждой минутой.

— Нет, брат, — неожиданно отозвался Майки, раскручиваясь на лишённом спинки офисном кресле. — Это растёт беспокойство. Ты говоришь, мы действуем не слаженно, может, так и есть. А знаешь почему?

Лидер в ответ лишь вопросительно пожал плечами.

— Потому что у тебя появились секреты, — закончил свою мысль младший из братьев. — Ты отдаляешься, и нас это беспокоит.

— И это всё из-за Караи, — прохрипел Раф.

Мелкая неприятная дрожь пробежала по телу Леонардо, горячая лава янтарных глаз вырвалась из глубин памяти и обожгла душу. Надрывный девичий голос ударил в виски: «Я никому не позволю играть мной».

Сердце резко набрало в весе и тяжело заколотилось в груди. Вечно роящиеся в голове мысли чугунной цепью стянули измученного воина и принялись вытягивать последние силы.

— Не говори ерунды, — устало выдохнул Лео и резко дёрнул засов в сторону.

Металлический скрип возвестил о его уходе, молчание братьев лишь подтвердило незавершённость разговора и всеобщие опасения. Чеканящий шаг приближал мечника к спальне, забвение было его единственным желанием. Всем весом повалившись на кровать, он пытался уснуть в один миг, как по взмаху волшебной палочки. Но сон не желал поглощать воспалённое сознание, не торопился даровать столь необходимое беспамятство. Леонардо повернулся на спину и уставился в потолок, внимательно рассматривая тёмные трещины на серой бетонной коже. Эти тонкие ниточки сплетались в образы, двигались, принимая знакомые очертания. Массивная широкая фигура всё чётче проступала из безжизненной толщи, укоризненный голос вбивал колья в грудь… с каждым словом.

«Она использует тебя… ты наш лидер, наш брат, мы — твоя семья!.. Она враг, Лео!».

Леонардо зажмурился, подобие хрипа вырвалось из-за стиснутых зубов. Вновь открыв глаза, он уставился на потолок, ожидая увидеть злорадствующую ухмылку, но её не было. Грациозные движения и плавные линии, опасный, смертельно опасный, но при этом завораживающий танец. Лукавая улыбка и блеск раскосых глаз. Манящая запретная любовь.

— Как ты можешь быть врагом, — прохрипел видению хозяин комнаты, — если ты в моём сердце… так глубоко в нём?

— Тебе не стоит во мне сомневаться, — улыбнулась девушка. — Я хочу быть рядом… я люблю тебя.

— Моя девочка, — шёпот тягучим мёдом стёк с губ и отозвался острой болью в сердце.

— Только твоя, — улыбнулась Караи.

Настойчивый стук в дверь не позволил видению приблизиться к обессилившему воину и заставил иллюзию растаять в воздухе. Дверь, не дожидаясь приглашения, впустила внутрь непрошеного гостя.

— Что тебе нужно, Раф? — устало выдавил Лео.

— Хочу помочь, — робко ответил брат.

— Чем же? — нервно хохотнул хозяин спальни.

Рафаэль в один шаг материализовался возле кровати, присел на её край. Таким решительным и одновременно смущённым Леонардо его ещё никогда не видел. Бунтарь потёр рукой глаза, заговорил очень вкрадчивым, тихим голосом:

— Я часто говорил тебе о ней… о Караи. Говорил, что она коварная и подлая. Лео, пойми, даже если это не так, она никогда не предаст Шреддера… она не сможет быть с тобой. Подумай сам, неужели единственная наследница одного из самых влиятельных и богатых людей Нью-Йорка добровольно спустится под землю к мутанту?

— Ничего нового, Раф, — скорчился Лео.

— Остановись, пока не поздно, брат, — спокойно, с подобием ноты нежности продолжил гость. — Пока вы оба ещё можете остановиться. Я не хочу, чтобы ты страдал, не хочу, чтобы она разбила твоё сердце. Пусть лучше эта Фурия останется для тебя неразгаданной тайной, чем станет твоим палачом… или ты её… что, наверное, ещё хуже для тебя.

Не дожидаясь ответа, Рафаэль поднялся и вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Леонардо молча смотрел на иссохшееся дерево, не в силах пошевелиться. Столь точного попадания он никак не мог ожидать от вечно бурчащего брата. Пальцы крепко сжали одеяло и потащили его вверх, хотелось выть, биться головой о стену, кричать. Грохочущий шум дождевых потоков, бушующих где-то вдали, вторил рокоту сердца, вторил пульсации не унимающейся боли. Обречённость их отношений, казалось, была на поверхности, раскачивалась, словно пенная шапка искусственного водопада. Но и отказаться от этой сдержанной воинственной японки Леонардо не мог. Он осознанно продлевал агонию, в которой каждая их встреча, подобно крупице в песочных часах, срываясь в пропасть, отсчитывала время до крушения их мира, их желаний, их надежд. Обхватив голову, умелый мечник, хитрый и изворотливый ниндзя, от безысходности упёрся лбом в стену, желая лишь одного — забыться сном. Сном, в котором тепло любимых рук коснётся плеч, изящная фигурка подойдёт близко-близко, настолько, что шёлк волос защекочет его шею, а нежные губы изогнутся в самой прекрасной улыбке…

***

Огромный город, утопая в пепле ночи, рассыпался миллионами разноцветных огней. Они отражались в зеркалах широких луж, стучались в окна и манили к себе всех тех, кто не спешил в объятия Морфея. Светлый фасад итальянского ресторана благодаря мелкому бисеру утихшей грозы приобрёл глянцевый блеск. Причмокивающий асфальт выдавал чью-то лёгкую поступь. Путница обняла себя за плечи в надежде уберечься от холода. Она стремительно приближалась к ресторану, и вскоре изящная фигурка отразилась в его широких окнах. Не унимающийся ветер подхватил смоляные пряди, желая немного поиграть с таинственной незнакомкой. Придирчивый взгляд окинул здание, красные губы под плотной тканью маски изогнулись в злой ухмылке. Девушка подняла руку и щёлкнула пальцами, облачёнными в чёрную перчатку. Этот жест заставил десяток теней отделиться от ночной мглы под тихое позвякивание металла. Два воина рванули к парадному входу и с силой распахнули двери. Глухие хрипы вместо приветственных слов пригласили гостей посетить столь уютное заведение. Караи приглашение приняла.

Зелёные абажуры свисающих люстр сдерживали ярость ламп и выпускали мягкий, приглушённый свет на большой круглый стол. Разноцветные фишки приветливо поблёскивали, побуждая игроков чаще любоваться собой. Хозяин ресторана, проведя рукой по мокрому лбу, внимательно всмотрелся в карты:

— Господа, предлагаю повысить ставки.

— Нет, Визиосо, иди к чёрту, я пас, — фыркнул широкоплечий блондин.

— Я, пожалуй, соглашусь со Стеранко, — ухмыльнулся мексиканец.

— А вот я поддержу вас, — улыбнулся азиат.

Толстяк, посмеиваясь, пододвинул блестящие фишки к середине стола. Фонг едва занёс руку над стройными пластиковыми колонками для ответного действия, как острый луч стальной звезды вонзился в крышку стола, успев лизнуть пальцы китайца. Пёстрые «монетки» разлетелись по лакированному дереву, соскользнули вниз, застучали по паркету.

— Не нужно спешить, Фонг, — раздался ледяной женский хохот, — особенно с такими картами, как у тебя.

Игроки уставились на тяжёлые бархатные гобелены, закрывающие входную дверь. Полотно податливо выпустило из объятий девичью фигуру. Визиосо закрутился на стуле, не понимая, почему телохранители не бросаются на его защиту. Едва уловимый хрип и звук падающих на пол тел развеял все надежды хозяина заведения. Куноити неспешно подошла к столу, присела на край, окидывая присутствующих надменным взглядом:

— Скажите, дон, как же так выходит, что все приглашены на игру, кроме меня?

— Но вы же здесь, Караи, — ухмыльнулся Визиосо, — значит, встреча не была для вас секретом.

— Верно, — протянула девушка. — Вот только не вашими стараниями, да и мой повелитель ничего не знает об этом тайном собрании. Пока ничего не знает.

— Такое ощущение, Караи, что ты нас в чём-то подозреваешь, — с жутким акцентом выдал Стеранко. — Мы просто играем, а Шреддер покер не любит.

— Зато я люблю, — улыбнулась японка и протянула руку к стройному ряду фишек.

Указательный палец скользнул по подушечке большого, и пластиковая «медалька» полетела прямиком в украинца.

— Вы хотите объединиться против Шреддера, так сказать, решиться на жалкую попытку вырваться из-под его «опеки».

— И что же нам мешает? — ухмыльнулся мексиканец.

— Ну, например, тот факт, что большая часть ваших активов юридически принадлежит ему, — ответила куноити, запуская очередную фишку в собеседника. — Или тот факт, что ты, Ксевер, вышел из тюрьмы лишь благодаря участию моего мастера и при аналогичном участии имеешь все шансы туда вернуться.

— Ваш отец лишает нас последнего, — начал Визиосо.

— Вы явно преувеличиваете, — рассмеялась Караи. — Он закручивает гайки, согласна, но обирать вас он не намерен… пока.

— Почему у меня такое ощущение, что вам есть что нам предложить? — прищурился хозяин заведения.

— Ваши ощущения вас не подводят, — хищно оскалилась куноити. — Если все вы хотите лояльности со стороны клана Фут, то должны помочь Шреддеру вернуться в Токио со спокойной душой. В этом случае вы всегда можете рассчитывать на мою… благосклонность.

— Что же нужно для спокойствия вашего отца, госпожа Ороку? — не скрывая заинтересованности, спросил толстяк.

— Поймать крысу, — улыбнулась японка и отправила фишку в Фонга. — Я слышала, что у тебя есть талантливые химики. Мне нужно сильное психотропное вещество.

— Тогда обеспечь безопасность моих людей и лабораторий, — процедил китаец. — И не как сегодня.

— Договорились, — ухмыльнулась Караи, соскальзывая со стола. — Только не затягивай.

Разговор был закончен, а желания задержаться у непрошеной гостьи не возникло. Куноити запетляла по богато украшенным коридорам навстречу возрождающейся стихии, а вместе с ней и отряд синоби. Влажный, насыщенный озоном воздух вновь окутал её плечи, защекотал шею. Яркие ленты вспыхивали в плотной завесе ночного марева, вырисовывая ломаные линии небесного гнева. Природа словно пульсировала в такт сердцу воительницы, отражая всё то, что копилось в её душе. Робкий голос вырвал Караи из раздумий:

— Госпожа, скоро пойдёт дождь. Может, подогнать вам машину?

— Не нужно, Нобу, — отмахнулась она. — Я люблю грозу… особенно её запах.

Погоня

Золотое кружево из тончайших нитей плело солнце, чистейший нежно-голубой купол горделиво нависал над ровной гладью океана. Величавые здания рвались ввысь, сверкая глянцем фасадов. Гибкие ленты дорог петляли вокруг домов и парков, уводя ряды пёстрых машин куда-то вдаль. Непрерывный поток людей топил мегаполис в бесконечности дел и задач. Огромный живой организм пульсировал и рассыпался тысячами голосов, не подозревая, что неслышной поступью к нему крадётся летаргия. Её холодное дыхание повисло в воздухе миллиардом крошечных тёмных капель, небесное светило плавно подплыло к горизонту, дабы кануть в его ультрамариновой бездне. Длинные пальцы грядущей ночи стальной хваткой душили дневную жизнь, наступало иное время… время охоты.

Ночь. Очередная гонка. Первобытная жажда, питаемая острым нюхом ищейки, овладевала разумом, заставляла без устали следовать за жертвой, оставляя позади квартал за кварталом. Утопающие во мраке крыши подставляли холодные ладони под мягкую поступь грациозных хищников, укрывая их от любопытных глаз. Сегодняшней целью был белый минивен, таящий в себе брикеты наркотиков. С высоты домов он казался лаковым жучком, бегущим по петлям залитых светом дорог. Под тихое шуршание шин автомобиль свернул на второстепенную дорогу и пропал в дворовых лабиринтах. Четыре тени ускорили свой бег, перелетели на крышу очередного здания. Один из хищников замер, приказал соратникам оставаться на месте. Глубокие синие глаза пристально всмотрелись в плотную мглу, что окутывала водонапорную башню и чердачную дверь.

— Доношу до сведения, что ещё одна минута простоя повлечёт за собой полную пропажу цели, — с ноткой сарказма шепнул Донателло.

Леонардо оставался неподвижен, по-прежнему жестом удерживая братьев на месте.

— Какого чёрта, Лео? — прорычал Раф.

— Слишком тихо, — вслушиваясь, ответил лидер.

— Ну, если осторожно, то можно, наверное, — пожал плечами Майки и сделал шаг вперёд.

Едва различимый металлический блеск заставил его замереть, острый зуб сюрикена впился в крышу рядом со стопой смельчака. Нунчаки мгновенно легли в широкие ладони под виноватый «ой» хозяина. Синоби клана Фут с грацией тигров отделились от тьмы и, обнажив мечи, стали медленно окружать черепах.

— Врассыпную, — процедил Лео, бегло окинув братьев взглядом.

— Бежать от Футов? — ухмыльнувшись, оскалился Раф.

Но за спинами синоби появились силуэты их соратников, удача медленно поворачивалась к братьям спиной.

— В данных обстоятельствах я поддерживаю предложение Лео, — ухмыльнулся Дон, отправляя бо за спину.

Майки лишь обаятельно улыбнулся и один за другим бросил несколько матсубиши* под ноги футов. Густой дым поднялся клубящимся маревом, даруя беглецам секунды форы.

Мерцающие огни сливались в единую пёструю ленту и отчаянно пытались зацепиться за боковое зрение воина. Ровное, глубокое дыхание, словно метроном, отсчитывало преодолённую дистанцию, прохладный ветер разбивался о разгорячённое от бега тело. Десяток преследователей не отставал ни на шаг. Посильнее оттолкнувшись от края крыши, Леонардо перепрыгнул на соседнюю. Перекат, резкий разворот, плавные жесты рук — и быстрая смерть, вспорхнув с подушечек пальцев, понеслась к цели. Один синоби успел обнажить катану и отбить сюрикен, трое, схватившись за шеи, повалились на крышу.

Лео окинул взором утопающую во мраке площадку — места достаточно. Чёрные рукояти легли в ладони, и изогнутые зеркала медленно выползли из своих укрытий. Трое футовцев ринулись на него, заступая с разных сторон. Ниндзя, резко подавшись к первому синоби, скрестил с ним клинки. Его лезвие заскрежетало о вражеское и подобралось к рукояти. Резная гарда, в виде знака «Хамато», зацепила угол квадратной цубы*, Лео ухмыльнулся и рванул меч на себя, одновременно выбивая землю из-под ног противника. Потеряв равновесие, футовец полетел на соратников. Его ниндзято выскользнул из разжавшейся руки и со звоном канул в темноте, успев лишь скупо блеснуть в холодном свете луны. Синоби, перепрыгнув через обезоруженного сослуживца, медленно обошли противника. Леонардо вновь блокировал атаку и, занеся за спину вторую катану, остановил коварный выпад. Он резко ушёл вниз, подался вперёд, оттолкнув от себя соперников, и, молниеносно развернувшись, опустил мечи на их шеи.

Чёрные бусины горячей крови стремительно покидали рассечённую плоть, пропитывая плотную ткань кимоно, глухо стуча по холодной крыше. Угасающие взоры буравили спину убийцы, но тщетно, он уже не замечал их. Обезоруженный воин, видя последние мгновения жизни соратников, выхватил танто и с рыком ринулся на мутанта. Ещё двое футовцев подключились к его атаке. Лезвия яростно кромсали воздух, выбивали искры, скрежетом пронзали ночную тишь. Синоби действовали слаженно и понимали своего командира с полувзгляда. Вычислить главного не составило труда — самый техничный, спокойный и хладнокровный воин, что следил и за Лео, и за футами.

Тяжёлый фундо* увлёк за собой цепь, желая пленить мутанта, но изогнутое тело катаны остановило его, заставив стальные звенья змеёй накрутиться на клинок. Леонардо рванул кусари на себя и с размаха поразил гардой висок нападавшего, тот повалился на крышу, теряя крупицы сознания. Плавное движение руки — и его второй изогнутый клинок, подобно жалу, впился в тело футовца. Раненый воин, хрипя, схватился за катану, не пропуская меч вглубь своего тела.

Высокая тень материализовалась перед Леонардо, ледяное дыхание острого лезвия коснулось шеи едва успевшего отстраниться ниндзя. Лео вызволил свой меч из тела соперника, блокировал повторный выпад командира, чувствуя, как крохотные капельки срываются с его кожи и разбиваются о пластрон. Скрещенные зеркала катан отразили глаза соперников.

— Кажется, Нобу? — ухмыльнулся мутант. — Не так ли?

Японец ничего не ответил, лишь сильнее надавил на меч. Пятеро подоспевших синоби за спиной командира сулили Леонардо долгие хлопоты, поэтому он с силой отбросил от себя Нобу и отправил ему вдогонку пару матсубиши. Едкое извивающееся облако кололо глаза и горло, отрезая синоби от беглеца. Футам ничего не оставалось, как спуститься с крыши и, хватаясь за фляги, отмывать лица.

Цепкие пальцы сжимали перила балконов, порождение ночи с необычайной лёгкостью преодолевало этаж за этажом. Спустившись на землю, Леонардо слился с тенью и поспешил к логову. Высокие стены домов, горбатые фонари, кошки, шипящие на крышках мусорных баков, — всё это оставалось позади, и, казалось, он был одинок в своём бегстве, но каждый шаг воина лишь убеждал его в том, что это не так. Ниндзя ощущал на себе чей-то пристальный взгляд, чьё-то присутствие и тонкие отдалённые ноты лаванды. Лео проскользнул во двор, хорошо изученный путь в этом лабиринте дорог и переходов быстро привёл его к одноподъездному потёртому домишке. Он быстро забрался по балконам на верхний этаж, поддел ножом раму, нащупал лезвием щеколду и отворил ветхую дверцу. Зайдя внутрь, Леонардо включил свет. Желтоватые лучи соскользнули с помутневших бус люстры, осветили маленькую комнатку. Гость повернулся к балконной двери — чёрный ангел спустился на узкий стальной поручень, плотная ткань его широких крыльев глухо ударила о витую решётку ограждения. С лёгкостью и грацией мифическое создание спрыгнуло на бетонный пол, вошло в комнату.

Бездонная синь глубоких глаз блеснула искрой радости, мускулистая рука потянулась навстречу наваждению, кончики пальцев медленно опустили капюшон, высвобождая из плена красивое девичье лицо.

— Я знал, что это ты… мой куро тэнси*, — улыбнулся Лео.

Куноити внимательно всмотрелась в царапину на шее, сняла с руки перчатку и подушечками пальцев дотронулась до подбородка возлюбленного, задирая его голову вверх.

— Всего лишь царапина, — уверил воин, коснувшись губами её запястья.

— Вижу, — кивнула Караи.

— Кстати, это твой Нобу, — ухмыльнулся Лео, развязывая шнурок её плаща.

— О-о-о, — протянула куноити. — Тренировки не прошли даром, его искусство постоянно растёт. Нобу — самый любимый мой синоби. Надеюсь, ты не ранил его?

— Надеюсь, твои синоби не навредят моим братьям? — пристально вглядываясь в лукавые раскосые глаза, отчеканил ниндзя. — Зачем ты меня сюда привела?

— Соскучилась, — улыбнулась девушка, прижимаясь к прохладному пластрону. — Не переживай, у моих синоби нет приказа убивать твоих братьев.

— Тогда зачем ты напала на нас? Выкладывай, Караи.

Тёплый янтарь в один миг вспыхнул лавой, нежные черты лица исказил хищный оскал. Куноити резко отскочила от него, прорычала:

— Какого чёрта, Лео? В чём ты меня подозреваешь? И неужели тебе больше нечего мне сказать? Мы не виделись неделю, ты практически ничего не писал…

— Я был с семьёй, — закатил глаза воин, — и не писал тебе по объективным причинам.

— Каким?

— Я не могу переписываться перед носом у братьев и отца с дочерью врага.

Эта фраза стрелой вонзилась в сердце Караи; ничего не ответив, она стремительно направилась на кухню. До слуха Лео донёсся обрывок фразы, брошенной шёпотом:

— Всего лишь дочь врага, ни больше...

Бесцельно щёлкнув пальцем по кнопке чайника, японка подошла к окну. Увядающая ночь настойчиво оплетала дома колкой пряжей, так, чтобы ни из одного оконца не выбивалось ни единого луча света. Тишина, лишь ветер шепчет колыбельную, баюкая тонкие листья декоративных деревьев. Гладкая поверхность оконного стекла отразила задумчивый девичий лик. Что за мысли заставляли хмуриться это фарфоровое личико?

— Неужели ты раскроешь ему планы отца? — скривившись, прошипело отражение.

— Частично, — только губами ответила Караи.

— Ты проколешься на этой игре. От тебя отвернётся либо отец, либо этот мутант… а может, и оба.

— Если всё аккуратно сделать, то я останусь при обоих.

— Всё в куколки играешь? — рычал разум. — Думаешь, детство ещё не кончилось? Это реальный мир, опасный и шаткий, один неверный шаг — и ты лишишься всего!

— Детство… — ухмыльнулась куноити и закрыла глаза.

Воспоминания неслись яркими лоскутами, кружились в воздухе и рассыпались под ногами. Каждый из них Караи бережно хранила в сердце, оплетая секущиеся края тонкой нитью чувств. Маленькая девочка, даже не помнящая материнского лика, воспитанная хладнокровным воином. Вся её жизнь с самого раннего возраста пульсировала в бесконечных тренировках, физических и духовных. Нотные станы и странные буквы чужих языков врезались в сознание и оттачивались до автоматизма. Ни ласки, ни тепла, лишь путь… путь к могуществу, коим испокон веков была обременена её семья. Иногда Караи очень хотелось бежать куда глаза глядят, в обычный мир обычных людей, но отец сделал многое, чтобы дочь поняла, насколько ошибалась. Пытки, допросы, теневые сделки, приумножающиеся нули на электронных счетах — всё это было представлено единственной наследнице как атрибут власти и могущества. Караи приняла его… охотно. Каменное сердце и сугубо стратегическое, рациональное мышление стали главными качествами куноити, что, безусловно, находило одобрение в великом Шреддере.

Отец очень много значил для Караи; сильный и властный, он был для неё и учителем, и защитником, и единственным существом, которому она могла доверять, но в нём не было душевного тепла, не было хоть какого-то проявления чувств к дочери. Леонардо, напротив, окутывал её нежностью, был способен пробиться через стальной кокон жестокого воина к ранимой и обиженной на весь мир девочке, которой так необходима любовь и поддержка. С ним Караи чувствовала себя слабой, хрупкой, любимой — столь непривычное опьяняющее состояние. Она высоко ценила его боевое мастерство и лидерские качества, а самоотверженность и полное равнодушие к власти считала недостатками… очень полезными ей недостатками.

— Прости меня, — раздался тихий голос за спиной.

Девушка открыла глаза и медленно повернулась к нарушителю забвения. Извивающиеся ленты пара настойчиво раскачивали чайник, рисуя в воздухе полупрозрачные фигуры мифических существ. Щелчок выключателя пригласил обитателей квартиры к чаепитию, но никто не спешил звенеть кружками. Гости смотрели друг на друга, пытаясь забраться в мысли собеседника, прочесть что-то тайное или найти подтверждение своим ожиданиям.

— Мне приказано пленить Эйприл О'Нил и доставить её в замок, — первой нарушила молчание Караи.

Куноити перевела взгляд с омута любимых глаз на фасад кухонного шкафчика. Мелкий бисер горячего пара покрывал глянцевую поверхность матовыми пятнами. Они медленно сужались, водяные песчинки тянулись друг к другу, срастались в капли и медленно стекали вниз, срываясь с деревянного полотна, разбиваясь о шершавую столешницу.

— Зачем она ему? — прервал воцарившееся молчание Леонардо.

— Низачем, — ухмыльнулась Караи, не переставая следить за конденсированными слезинками. — Ему нужны вы, а рыжая лишь приманка.

— Когда ты нападёшь?

— Через два дня.

— Зачем напала сегодня?

— Чтобы предупредить.

— Или чтобы не дать нам проследить за поставкой наркотиков? — ухмыльнулся Лео, читая между строк мысли куноити.

Горячий янтарь вновь обратился к нему, обжёг сильнее, чем пар, продолжающий клубиться над острым носиком чайника.

— Одно другому не мешает, — прошипела Караи.

Леонардо приблизился к окну, всмотрелся в лиловую кромку горизонта, которая тщетно сдерживала багряные искры крадущегося солнца. Мысли уже плели нити освободительной миссии и нового этапа слежки за Пурпурными Драконами. Тонкие пальчики коснулись его руки, заскользили по прохладной коже, горячее дыхание оставило приятный след.

— Поцелуй меня... пожалуйста, — прошептал нежный голос, и алые губы коснулись плеча. Девичьи руки обвили мускулистое тело, усиливая плен. — Пока солнце не расстреляло горизонт… пока мы оба живы… здесь, вдвоём.

Тёплая капелька упала на его шею, отчего сразу защипало кожу. Лео повернулся к Караи, положил ладони на её щёки. Хрустальные слезинки блестели в уголках выразительных глаз, выдавая отчаяние и тоску. Наделённый от природы необыкновенной проницательностью, лидер прекрасно понимал, насколько сильно этому чёрному ангелу не хватает его внимания… присутствия. Леонардо и сам чувствовал ту же тоску, но не мог ничего исправить, не мог банально быть рядом. Горечь разлуки, вперемешку с чувством вины перед своей семьёй за нескончаемую ложь, разрывала сердце, не давала дышать. Дрожащие, огрубевшие от меча пальцы судорожно смахнули слёзы с фарфоровой кожи. Не думая больше ни о чём и ни о ком, Лео коснулся её губ, выполняя желание любимой. Сейчас он хотел передать Караи всё тепло, всю любовь, всего себя… без остатка.