Czytaj książkę: «Я благодарна паническим атакам»

© Тахмина бегим Махмудова, 2024

© ООО Издательство «Питер», 2024

* * *

Моим детям – Инагамову Маьруфу и Инагамовой Латифе.

Если меня не будет рядом, вы обретете мою помощь на этих страницах.

Моим ангелам-хранителям – Махмудову Низами и Махмудовой Алиме.

Мой рай у ваших ног.

«Позвольте представиться: я – паническая атака»

Пережитые мною приступы описаны на страницах этой книги только для того, чтобы вы смогли понять мою историю и оценить глубину моих заблуждений, но ни в коем случае не для того, чтобы вызвать жалость к сложившейся ситуации.

Предвестники нервного расстройства навещали меня уже длительное время, но я их не желала принимать всерьез. Видимо, для моего Эго они были малоубедительны. И когда все симптомы невроза оказались недостаточными, чтобы достучаться до меня, пришла она, как говорится, представиться лично. Ее звали паническая атака (для краткости – ПА).

Аэропорт Стамбула. С двумя детьми я лечу домой, в Ташкент. Еще один повод для сильного огорчения: все должно было быть по-другому, опять все не так, как я планировала. Есть на кого злиться. Впрочем, тогда, независимо от ситуации, всегда был тот, на кого можно и нужно было злиться. Сотни людей и нескончаемая очередь на регистрацию. Все время беспокоюсь за детей, они ведь такие маленькие, и им нужен постоянный комфорт. Неидеальная обстановка для «идеальной» мамы.

Вдруг как-то странно помутнело в глазах и стало очень душно. Расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Спустя еще несколько минут духота становится невыносимой, но расстегнуть еще одну пуговицу не позволяют рамки приличия. В руке держу паспорта и пытаюсь обмахиваться ими – все-таки четверть веера. Неудача. Я не чувствую воздуха. И вот очередной вдох. Но я не дышу. Мои легкие будто сжала чья-то невидимая рука. Попытки почувствовать воздух становятся усердней, и от их тщетности страх накрывает все сильнее. К этому моменту уже подошла наша очередь на регистрацию. Силюсь не расплакаться прямо в окно пограничнику. Опять вдох, опять неудача. Все нутро кричит от страха: «Что со мной? Я хочу дышать! Пожалуйста, не здесь, не сейчас, я ведь с детьми». Нахожу телефон, пишу мужу: «Мне плохо. Не могу дышать». Затем череда звонков и эсэмэсок в попытках хоть как-то мне помочь. Было решено обратиться к медперсоналу аэропорта в надежде, что укол от бронхоспазма мне поможет. Ах да, моя память уже уверенно воспроизвела воспоминания о детских приступах бронхиальной астмы и сообщила, что, вероятнее всего, они вернулись. Ну а что еще это может быть? Укол обязательно поможет. Машина с двумя медработниками подкатила оперативно. Тут же попытались меня усадить в нее. Я отказалась, сказав, что от детей отойти не могу Посадили детей, выслушали меня и объявили, что укол только в больнице, а здесь максимум помощи только в виде кислородной маски, и больше ничего. Еще один повод для возмущения. Ведь я точно знаю, что со мной, – сделайте всего один укол! Но правила есть правила. Извините. Кислородная маска высушила слезы на лице, но не принесла облегчения. Спасибо. Мне не нужна больница. Справлюсь. С затуманенной, но все еще соображающей ради детей головой я нахожу номер нашего выхода к посадке. Затем ночной перелет до Ташкента. Дети не капризничают, как будто чувствуют мое состояние. Весь полет я, как рыба, брошенная на сушу, хватающая воздух, с помутневшим сознанием. Прилетели. Слава Богу. Уже утром станет лучше. Наконец приму лекарства. Лекарства решают все проблемы.

Прием препаратов (по старой памяти – тех, что от астмы) в первый день не принес даже малейшего облегчения. На следующий день – посещение центра для астматиков. Уверенного диагноза не ставят, но лечение назначают. С надеждой начинаю пятидневный курс. Муж все время помогает передвигаться. Все силы куда-то улетучились.

Каждый день с нетерпением жду ночи. Когда сплю, не чувствую своих приступов. Спустя пять дней ничего не изменилось. Наверное, проблема с щитовидной железой. Снова врачи. Эндокринологи. Обследование. Я молилась о том, чтоб это была щитовидка. Ведь если найдена причина, значит есть и лекарство. И вот «страшный» вердикт врачей: «Щитовидка у вас идеальная». Замешательство уничтожает последние частички адекватной меня. Теперь мое Я – это отчаяние без конца и края. Каждый человек, который не задумывается о своем дыхании, как я некоторое время назад, становится для меня объектом зависти. Наша жизнь начинается с первым вздохом и заканчивается с последним. Дыхание – это то, на что мы меньше всего обращаем внимание… пока оно не дает сбой.

Новое предположение: причина в сердце. Привезли врача, «лучшего из лучших» (так мне сказали), прямо домой. ЭКГ и УЗИ у моей постели. Ответ: «С вашим сердцем все в порядке. Передает привет».

Четырнадцатый день мытарств по врачам. Вечер. Я совсем пала духом. Не могу успокоиться. Плачу Мама звонит известному профессору-аллергологу. Вдруг это все же астма? Несмотря на поздний час, он соглашается нас принять. Множество вопросов и ответов. А потом резюме: «Ваши симптомы не по моей части. У вас сильно выраженный невроз. Нужна консультация психотерапевта». Что? Какой невроз?! Разве может невроз выражаться в нехватке воздуха? Ну ладно, пойду к психотерапевту. Хотя вряд ли это невроз.

Психотерапевт: «У вас вегетативное расстройство, сопровождающееся приступами панической атаки. Но дышать вы можете». – «Нет, не могу! Разве вы не видите?» Он смеется: «Но вы же до сих пор не умерли, значит, можете». Что это за врач, который смеется над пациентом? Назначает лечение. Обещает облегчение уже завтра. Я готова принимать не только рекомендованные препараты, но и зелье, сваренное из головы эфиопской лягушки, лишь бы найти избавление. Принимаю назначенные медикаменты. Странно. Стало немного легче. Видно, у меня и вправду… как их там… панические атаки. Через неделю опять у этого врача. Полноценно вдохнуть получается через раз. Ежедневно люди делают двадцать три тысячи вдохов, значит, мой день – это ад, наполненный двенадцатью тысячами фиаско. Мне добавляют еще какие-то препараты. Вопросы, что это за недуг и почему все это происходит, меня вообще не интересуют… Главное, чтобы прошло.

Паническая атака с досадой выдохнула. До меня она не достучалась, в этот раз.

Паническая атака: «Я все же хотела представиться…»

Спустя полгода начинаю забывать о произошедшем. Возвращаюсь к прежней жизни. К вещам, без которых не представляю своей жизни: к недовольству, оценкам, обидам, суете, ожиданиям и уходу от ответственности. Желания прислушиваться к телу и знакам нет.

И вот долгожданная встреча с подругой. Не виделись лет десять. Совместный обед. Вечером дома начинаю чувствовать тошноту. Отравление, наверняка! Бегу в ванну. Один, два, три раза рвота. Между делом высказываю мужу возмущение, ведь обедала в ресторане его друга. Но тошнота пришла не одна – вдруг накрывает тревога. Я безуспешно пытаюсь себя убедить, что это особый вид сильного отравления. Принимаю таблетки от тошноты. Ночь. Господи, что со мной? Тело кидает в дрожь. Но дрожь не та, что бывает от холода. А дрожь та, что бывает от леденящего ужаса. Такого, который, наверное, испытывает человек, пытаясь спасти свою жизнь. Тот, кого я боялась, был в моем теле. Мне некуда бежать. Что-то бесцеремонно вторглось в меня. Я была пилотом без управления. А самолет несется на всех скоростях куда-то в пропасть. Нахожу силы спуститься на первый этаж, к аптечке. Не дойдя до нее, падаю, потеряв контроль над телом. Муж застает меня лежащей на полу. Затем приемное отделение скорой помощи. К этому моменту уже приходит понимание того, что это не просто отравление, а что-то неврологическое. Укол, медикаменты. И домой… с ужасом. Он никуда не делся. Очередной повод для возмущения: как это нет волшебного укола от этого страшного и незнакомого состояния? Все излечимо лекарствами!

В этот раз мое посещение психотерапевта закончилось назначением антидепрессантов. В крови распространяются лекарства, но помимо этого во мне на постоянных правах поселился страх. И с каждым новым приступом (они не прекратились с приемом лекарств) страх, как плющ, отвоевывает у меня большую часть МЕНЯ. Представьте, если в маленькой кастрюле сварить большую пачку макарон; они разбухнут и будут вываливаться, поглотив всю воду. Именно так выглядел мой мозг. Моя реальность становилась непосильной обузой для него. Людей, новости, ситуации я считала враждебными – весь мир я подозревала в том, что он может стать причиной запуска ПА. Конечно, мне не было отказано в подобных ожиданиях…

Лишенная жизненной энергии, я представляла собой оголенный провод. Хроническая усталость стала для меня нормой. Обычным, здоровым человеком я могла ощущать себя только до обеда, а потом появлялась предательская истощенность. Как-то, задержавшись до вечера на тренинге, почувствовала привычную обессиленность. Вернувшись домой, сразу легла спать. Проснулась утром, когда мое тело стрелой несло меня в ванную. Началась рвота, не заставили себя ждать и другие неприятные симптомы отравления. И опять животный ужас. Однажды одна моя знакомая, переживавшая ПА, сказала, что если бы ей предложили отрубить руку, а взамен предложили избавление от панических атак, она бы согласилась. Потом я часто об этом думала, и в самые беспросветные минуты мне казалось, что я бы тоже согласилась.

К тому моменту я уже наскребла некоторую информацию о том, что такое ПА. Откуда? «В помощь интернет-форумы!» – особое внимание на кавычки. Стоит ли занимать ваше внимание рекомендациями сетевых «экспертов»? Все их «проверенные» методы мне не помогали. Более того, сравнение с описанием того, как панические атаки проходили у других, меня еще больше угнетало. Ведь приступ, который навещал меня, оставался погостить минимум на неделю. А приступы, что описывались другими людьми, повергали их в страх на несколько минут.

Резюме. Прогнозы врачей не оправдываются. Антидепрессанты бессильны – даже те, которые назначают на смену предыдущим как более действенные. Приступы аномально длительны. Тупик. Безысходность.

И вот долгожданный диалог наконец состоялся.

Я: Хватит! Хватит! Хватит! Что тебе нужно от меня?

ПА: Здравствуй, я Паническая Атака. Я пришла тебе кое-что объяснить.

Я: Что объяснить?

ПА (с улыбкой): Вот этого вопроса я и ждала.

Осознание

Маьруф: Мама, мне плохо. Тошнит. Очень.

Я: Все будет хорошо, сынок. Сейчас прогоним твою тошноту.

Муж: Тахмина! Началось?

Я:!!!

Маьруф: Мама, тебе тоже плохо?

Дневник. 2014 г.

«Начало осознания» – всего два слова, всего пятнадцать букв. Но! Тысячи тропинок, клубок, узлы которого кажутся безнадежными, – вот чем были для меня эти два слова. Однако когда за тобой гонится чудовище, а впереди только темная, неизвестная пещера, то бежишь в нее, даже если не веришь, что в этом твое спасение. Потому что другого выхода у тебя нет. Мой разум будто предостерегал меня от чего-то, выдавая сомнительные прогнозы, но, несмотря на них, клубку суждено было начать распутываться. Говорят, что, если правильно задан вопрос, то, значит, ответ уже где-то близко. Все, что происходило далее, подтверждает эту мысль, а также буддийскую мудрость, гласящую о том, что если ученик готов, то и учитель найдется. Я задала правильный вопрос: «Что внутри меня порождает эту болезнь?» – и инструменты для моего немедикаментозного исцеления не замедлили появиться.

Я стала посещать психотерапевта – грамотного и жесткого, не пытавшегося меня убедить в том, что проблемы нет, «просто надо закрыть глаза и поверить, что ты спокойна и здорова». И хотя я не сразу поняла направление, в котором она предлагала мне посмотреть, но все же раз за разом наши встречи стали проливать больше света на причины. Я читала все, что могло помочь мне понять себя. Я испытывала на себе новые техники и приемы, помогавшие избавиться от ПА на практике и уничтожить то, что создавало их в голове.

Но все же страх перед следующей панической атакой властвовал, несмотря на мои попытки его одолеть. Страх был главным, я все еще признавала его права. Дошло до того, что одним из спусковых рычагов для начала ПА стали болезни моих детей. Как только кто-то из них заболевал, начинались приступы. Например, в тот период стали часто приключаться недуги, вызванные кишечными вирусами, что, конечно, у меня тут же вызывало страхи. Как только я видела даже самые слабые признаки болезни ребенка, у меня начиналась рвота, сопровождающаяся паникой, и, как снежную лавину, приступ невозможно было остановить.

Параллельно с этим начали формироваться зачатки ситофобии – страха потреблять пищу. И, несмотря на мое понимание того, что прячется за этой псевдофобией, страх перед следующей ПА был столь велик, что с легкостью изолировал меня от всего мира, а не только от еды. Но все же, царапая себе кожу на руках, я пробиралась сквозь камни в пещере, лелея слабую надежду, что в конце будет свет. Как ни парадоксально, но безвыходность, в которой я оказалась, помогала двигаться вперед.

Перфекционист во мне требовал быстрых результатов. Но мое нетерпение со временем укрощалось, на его место потихоньку приходило понимание, что, сама того не ведая, я столько лет развивала свой недуг, значит, потребуется значительное время, чтобы от него избавиться. Джо Диспенза¹ в одной из книг приводит слова своей знакомой: «Она напоминала себе, что ей придется пройти через биологическую, нейрохимическую и генетическую смерть своего прежнего Я, прежде чем возникнет новое Я». Непростой путь, однако. Но все же путь, а значит, движение вперед.

Первое, что мне предстояло понять: сама мысль о том, что проблема где-то там – вне меня, – уже является проблемой. Все существовало внутри меня – в качестве мыслей и убеждений. Я была тем, о чем думала.

«Тот, кто смотрит вне себя, – спит, тот, кто начинает смотреть внутрь себя, – просыпается».

Карл Густав Юнг

Попытку воспринять новые мысли можно сравнить с попыткой лучика солнца проникнуть в глубокое подземелье. Все мое нутро, мое Эго, мой опыт сопротивлялись новому мышлению. В привычном состоянии бытия у меня была стойкая вера в то, что я жертва обстоятельств и всех своих разочарований, которые привели к неврозу. Я не проживала свою жизнь, моя жизнь случалась со мной.

Чтобы разобрать весь завал прежних разрушительных убеждений, мне нужно было изменить отношение к своей обыденной жизни, начиная с мелочей. Перспективы устрашали необходимостью полной самоотдачи. И если бы антидепрессанты все же помогли, то вряд ли я бы решилась выйти из столь привычной зоны комфорта. Дебби Форд² писала: «Вы должны пойти в темноту, чтобы зажечь свет внутри себя». Пожалуй, это я и делала. То место, куда я направлялась, было мне незнакомо. Мое прежнее Я не теряло надежды убедить меня в безнадежности этой экспедиции. И одним из самых весомых его доводов было постоянное обращение моего внимания на то, что никто и ничто не может избавить меня от моих приступов. И это правда: приступы продолжались. Правда и то, что ни посещения психотерапевта, ни лекарства, ни медитации – ничто не приносило полного желаемого избавления. Поэтому иногда я верила своему прежнему Я. Пока не поняла, что должна прекратить поиски «чудодейственной пилюли». Никто ее не может мне дать. Не раз я встречала людей, которые, посетив психотерапевта и нередко заплатив внушительную сумму за консультацию, возмущались, что так и не получили «инструкции» со стопроцентной гарантией решения своих проблем. Но все идеализируемые нами способы решения проблем призваны лишь осветить часть той дороги, по которой идешь ТЫ. Истину нельзя одолжить, истине невозможно научить, прописать ее – истину необходимо прожить самостоятельно. Ответы не будут ждать в одном назначенном месте, в назначенное время. Ответы только в пути, в разных местах, в разное время. И день за днем маленькие кусочки пазла будут складываться в понятную картину.

Итак, я поняла, что первый шаг к решению проблемы – признать ее. Но предстояло еще осознать, что именно необходимо менять. Ну а дальше, как покажет время, – повторять осознанные действия и мысли из раза в раз.

«То, что ты ищешь, тоже ищет тебя».

Джалаладдин Руми

Напечатанные буквы не способны вместить все моменты отчаяния и сомнения, которые я испытывала. Не могут вместить все повороты, на которых я спотыкалась. Поэтому пусть вам не покажутся мои маленькие успехи на пути преодоления панических атак легко достижимыми в силу моих каких-то особенных качеств. Нет, ничего особенного не должно быть в человеке, чтобы он начал исцелять себя. Необходимо лишь начать наблюдать реальность вокруг себя, чтобы ответить на один-единственный вопрос: кто я?

В старину тюрки говорили: «Тому, кто понимает, достаточно и комариного писка; тому, кто не понимает, не хватит и барабанного грома». Я была той, над чьей головой разверзлась буря. Спасаясь от нее, я отправилась на поиски ответов. Оказалось, узнать себя сложнее, чем все то, что я когда-либо изучала. Я не знала, обрету ли избавление, найду ли ответы. А самое главное – я не понимала одной истины: как бы все ни прошло, возвратиться в прежнее состояние уже невозможно. А это значит, что в этой игре не может быть проигравших, при любом раскладе ты в выигрыше, даже если не сразу осознаешь это.

Эго

Хожу к психотерапевту. Слушаю, спрашиваю, пишу, запоминаю, принимаю, но не все и не всегда. «Мозговая»» операция проходит сложно. Во мне постоянно вопросы. Они, как пираньи, разъедают мою нервную систему Мне нужна помощь в поисках ответов. Но что-то внутри меня не хочет ее принимать.

Дневник. 06.12.2015

Эта глава нашла свое место в книге, потому что термин «эго» будет часто звучать из моих уст, а также из уст тех, кого я цитирую. Кому-то мой опыт в преодолении панических атак будет интересен, а кому-то нет, но вот с дефинициями нам надо определиться на берегу. Пожалуй, наиболее спорные определения – как раз у термина «эго». Поэтому разъясню.

В век, когда внешних угроз стало меньше (хотя зло и невежество не исчезли, но нам все же не приходится искать ночлег в пещерах, мы не боимся, что ночью нас украдут и отдадут в рабство или сожгут на костре), на первый план вышли внутренние угрозы. Психолог и философ Виктор Франкл (я считаю его своим другом вне времени) еще расскажет нам об этих угрозах: о депрессии, неврозах, апатии, ипохондрии, – а пока возьмем за данность сей факт. Эти дискомфортные состояния заставляют нас чаще обращаться внутрь себя – вот и появились термины (точнее, стали актуальными) – те, что помогают людям лучше разобраться в себе. Например, «эго». Чаще этот термин произносят с негативным оттенком, ставя знак равенства между Эго и тщеславием, высокомерием и эгоизмом. Возможно, такая трактовка связана с буддизмом, учения которого предлагают отказаться от своего Эго. Или все же не предлагают?

Давайте начнем разбираться в этом вопросе с точки зрения представителей психоанализа, например Фрейда. Ведь это ему мы обязаны тем, что термин «ушел в массы». По Фрейду, Эго – это здравомыслящий стабилизатор между Ид и Супер-Эго. Ид – это наши примитивные инстинкты; Супер-Эго (или Сверх-Я) отвечает за необходимость следовать запретам и стандартам, которые на человека накладывают общество, религия, мораль. Соответственно, Эго должно учитывать «хотелки» Ид и требования Супер-Эго и принимать наиболее «полезные решения» для того, что осознается как Я.

С этой точки зрения отсутствие Эго могло бы стать катастрофой. Человек, лишенный его или со слабым Эго, как отмечает Фрейд, следует по пути саморазрушения; это человек, склонный к неконтролируемым импульсам, действующий на автопилоте, не руководствующийся ответственностью, он схож с ребенком. Человек же с сильным Эго последователен, объективен и рассудителен. Как видите, Эго скорее друг, чем враг. Тогда почему же мы часто слышим об Эго как о том, что нам мешает?

В буддизме Эго – это нечто, что мы считаем неизменным Я. Слово «неизменное» – это та характеристика, от которой мы должны отталкиваться, чтобы понять суть вопроса. Буддизм предлагает относиться к неизменному Я как к мысленной конструкции, на которую нанизываются, словно на нитку, бусины привычек, воспоминаний, эмоций, политических, гендерных, профессиональных, национальных, культурных взглядов. Наше Эго рассказывает нам историю о нас самих. Буддизм предлагает всего лишь усомниться в этой истории. Но почему?

Возможно, потому что Эго неизменно стремится к определенности, безопасности, повторению прежнего опыта и, как следствие, ограничивает нашу возможность посмотреть на себя более широко. Некоторые из тех идей, что нанизаны на ниточку Эго, настолько привычны, что мы не замечаем их ошибочность. Мы готовы за них бороться во вред себе.

Возможно, кто-то думает, что буддизм призывает освободиться от Эго, потому что оно есть эгоизм. Ответом будет буддийская притча о двух акробатах. Один балансирует на кончике вертикально воткнутого в землю шеста, а другой стоит на плечах у первого. Чтобы выполнить этот трюк и безопасно спуститься вниз, каждый из них должен позаботиться о своем равновесии. В жизни, сохраняя собственное равновесие, человек тем самым помогает другим сохранять их равновесие. Как видите, буддийское понимание равновесия – это мудрое стремление к своему счастью и комфорту, которое не считается эгоистичным.

«Спаси себя сам – и вокруг тебя спасутся тысячи».

Серафим Саровский

Тханиссаро Бхиккху, американский буддийский монах, также известный как Аджан Джефф, предложил называть практику освобождения от Эго не отрицательной позицией «нет я», а положительной стратегией «не-я», которая помогает освободиться от стереотипов о себе. И за этим советом не прячется таинственный буддийский ритуал. Достаточно снизить активность автоматических реакций и действий, то есть «дрессировать свою обезьяну» (об этом мы поговорим в следующих главах), проявлять осознанность и быть чутким к миру внутри себя.

Буддизм предлагает относиться к здоровому Эго как к другу и как к больному (я его называю раздутым) – когда Эго создает в голове лжебожков, чей авторитет мы не в силах поставить под сомнение. Эго должно нас защищать от того, что дестабилизирует. Но его чрезмерная опека, наоборот, делает нас более уязвимыми и незрячими.

Именно для того, чтобы Эго не «заболело», нужно разрешать себе не думать, что вы знаете себя достаточно хорошо. Это позволяет действовать в состоянии большей свободы и принимать решения вне зависимости от неизменных правил Эго, опираясь на призывы текущего момента.

Не существует в буддизме призыва избавиться от Эго. А если так написано, то подразумевается стремление к развитию здорового Я. Здоровое Эго, то есть пробудившееся Я, не стремится стереть уникальность. Наоборот, только через преодоление обусловленного Эго мы сможем раскрыть индивидуальность, без идеализаций и погружения в самообман.

Что касается меня, то в контексте своей истории я подразумеваю раздутое, то есть заболевшее Эго, склонное защищаться от изменений тщеславием и высокомерием. С дефинициями разобрались. Позвольте продолжить повествование.

Ответственность

Состояние «Армагеддон». Думаю о том, что хочу все бросить и сбежать в новую жизнь, в новые места, в новых людей, в новую реальность. Слышу смех ПА: «Ну и дура наивная! Твои апатия, страхи, недовольство переедут с тобой!» – «Я не наивная, я несчастная.» ПА: «Безответственная ты!»

Дневник. 12.12.2015

Всю жизнь я считала себя ответственным человеком. Это я понимала примерно так: надо отвезти бабушку к врачу, как и обещала накануне, надо готовиться всю ночь к важной встрече, делать дело так, чтобы комар носа не подточил, – в общем, приложить все силы, чтобы выполнить обещанное, или сделать то, что кому-то нужно. Нигде и никогда раньше я не слышала о другой форме ответственности.

Я любила этот образ: «Кого, как не меня, можно назвать ответственным человеком?» – думала я. Но глубоко внутри жила полная безответственность, усложнявшая мне жизнь, – и момент, когда я это поняла, стал самым неожиданным. Итак, ответственность, о которой я говорю, гласит: «Ты ответственна за ВСЕ, что с тобой происходит».

Человек, не осознающий своей ответственности, – это мишень для неврозов, потому что он постоянно находится в поиске виноватых. Его хроническое состояние – «противодействие с этим миром». Это ядовитое состояние, которое приводит не только к паническим атакам, но и к более серьезным проблемам, болезням, негативным ситуациям.

«Суть кармы в том, чтобы перенести ответственность с небес на себя. Сделав так, вы станете подлинным творцом своей судьбы».

Садхгурху

Я чувствую, как при чтении этих строк вас накрывает волна протеста. Ох, а как мне самой не понравилось это открытие! Ведь это же как неприятно осознавать, что все раздражающее, тупое, разрушительное, непонятное – это все твоя ответственность! Конечно, мое Эго сопротивлялось, обращаясь к ну очень убедительным аргументам: «Разве ты себе враг? Разве ты создала свой недуг? Разве может человек желать себе зла?» Пожалуй, осознание ответственности – самый болезненный этап в узнавании себя.

И вы, разумеется, можете со мной поспорить: «Не я воспитал того мужика, который только что меня оскорбил!» – согласна, это его выбор так себя вести, не ваш. Но даже если вы не несете ответственность за его поступок, то, что вы будете делать со своей эмоцией, которую вы выдали в ответ на его выходку, – это уже ваша ответственность. Позволите ли вы ей разбухнуть и повиснуть на вашей шее, может быть, жертва внутри вас даже втайне порадуется этому? Мы решаем, что нам чувствовать. И к этой мысли я вернусь еще не один раз в этой книге.

Оценить значимость личной ответственности за происходящее легче, если стремишься к не подкупленной твоим Эго наблюдательности. Тогда будто в зеркале видно, как все, что наполняет тебя, отражается в жизни. Испытав агрессию, увидишь, как действительность нападает. Чувство вины даст причину наказывать тебя. А обида разрешит жизни тебя обижать. Увидев свое отражение, захочешь закрыть глаза и отказаться от авторства. Я столько раз это делала. Но это не изменило отражение. Твоя больная нога – это тоже ты. И даже если наклеить на нее стикер: «Я не виноват в ее болезни», «Она мне не нравится», «Я не хочу ее» – она не выздоровеет и не перестанет быть твоей. Я смогла изменить отражение только тогда, когда признала, что то, что я вижу в зеркале, является частью меня. Взять на себя ответственность за то, что ты отрицаешь, – неудобный и самый надежный путь к лучшей версии себя.

У некоторых возникнет вопрос: «А как узнать, что именно в тебе породило ту или иную ситуацию или событие?» Не торопитесь. Ответы приходят не сразу. Но это не значит, что изменений к лучшему не будет. Мы должны быть готовы к тому, что не сможем привычным нам образом «пощупать» перемены. Самое главное, что мы можем сделать, – согласиться с мыслью о нашей ответственности. И чем больше мы будем принимать ее, тем больше будет раскрываться взаимосвязь причины и следствия. Ответы на одни вопросы могут прийти через годы, а на другие приходят сиюминутно, когда ты будто бы слышишь голос, который внезапно появившейся мыслью в твоей голове приводит к нужному пониманию. Во всем есть смысл. И если мы его еще не постигли, то это не значит, что его нет.

Новая роль ответственности в жизни помогает каким-то неведомым образом увидеть взаимосвязь всего происходящего вокруг. И понять, что денег нет не потому, что в стране инфляция, болезни приходят не потому, что в организме гормональный сбой. Мы ежедневно творим свою реальность, но нет ничего слаще, чем обвинить кого-то другого в том, что с нами происходит. Это «чья-то» ошибка, это «их» вина. Такой настрой имеет явные плюсы: вы проникаетесь к себе симпатией и жалостью, выстраивая стену между собой и ответственностью. И не ломаете голову над тем, какая часть вашего внутреннего существа создала проблему. События, происходящие в нашей жизни, говорят о нас, но мы не желаем слушать.

«В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить и увеличиваете вакуум безответственности, который так любят заполнять демоны и демагоги, ибо парализованная воля – не радость для ангелов. Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за ее прелести, но и за ее трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном ей известном языке».

Иосиф Бродский

Принятие ответственности стало для меня факелом в поисках самой себя. Каждый раз, когда изменение ситуации казалось мне непосильным трудом, я напоминала себе, что, если я построила эту реальность, значит, смогу построить и другую. Как оказалось, кирпичи от строящегося проекта под названием «Моя жизнь» у меня в руках, а не у государства, мужа, работодателя, детей и так далее.

Но я должна вас предостеречь: на пути осознания ответственности вам захочется получить ответы и на другие вопросы. А ребенок, родившийся с тяжелым недугом? Разве мог этот безвинный ангел что-то к себе притянуть? А человек, родившийся в беднейшем регионе мира? А как вообще насчет того, что «условия игры» были даны изначально? Разве одни хуже, а другие лучше? Я задавала себе подобные вопросы, и поэтому предвижу ваши. Но понимание формировалось по мере того, как мной воспринимались и другие части пазла. В частности, вопросы веры. Здесь важно признание себя как существа духовного, а потом уже биологического. Признание того, что ты – не есть только твое тело. Ты – это дух, частичка Бога. И тогда становится легче принять мысль, что некоторые условия жизни не связаны с нашей ответственностью, а скорее с предназначением души. С тем выбором, который она совершила задолго до того, как родиться на Земле. Иногда выбранные ею условия становятся настоящим испытанием. Но порой даже это не вердикт, а призыв раскрыть свою духовную сущность вопреки всему. Наверняка вы знакомы с историей Ника Вуйчича³: его жизнь – это тот самый пример, когда исходные условия не стали «приговором», а скорее возможностью раскрыть потенциал, который при других обстоятельствах мог и не родиться. Мысль о том, что душа человека имеет свои цели на этой Земле и, возможно, реализует их путем выпавших телу страданий, помогает приблизиться к пониманию происходящего.

«Понятие случайности – это лишь особая форма восприятия следствия при отсутствии представления о причинах».

Вадим Зеланд

Вместе с тем злоупотребление мыслью о том, что все беды – это нечто предначертанное или наказание свыше, уводит от ответственности. В подобных убеждениях я всегда наблюдала противоречие. Ну не могут Богу быть присущи такие качества, как гнев, месть, злость. Противоречие становилось красочней, когда я представляла мощную силу, существующую где-то, которая, как третейский судья, оценивает степень моего хорошего или плохого поведения. Но давайте поговорим об этом начистоту, без религиозного благоговения. Карающие прогнозы в религиозных писаниях не утверждают о наказании откуда-то сверху, где живет Бог. Никто не видел его прописку, чтобы утверждать обратное. Единственное, на что мы можем положиться, это на то, что нам подсказывает голос внутри или душа, – назовите, как чувствуется. Моя душа говорит о том, что первое место, где есть Бог, – во мне. Мы все частички единого. В каждом из нас живет Создатель. А значит, и наказание, и успех лежат в нас. Наверное, если бы Творец хотел лишить нас ответственности, он бы облегчил жизненный путь своего пророка Мухаммада или не дал бы умереть такой мучительной смертью Иисусу Христу. Но мы видим, что Бог не собирается решать все наши проблемы, как некая третья сила. Он помогает и поддерживает нас, будучи в нас самих. Наверное поэтому, продуцируя созидательные мысли и стремления, мы влияем на нашу реальность. Если бы в нас не присутствовала Божественная сила, способны ли мы были на такие чудеса?

«Все на свете жертва человека, только человек – жертва самому себе».

Шемседдин Тебризи

Я живу с мыслью, что Бог никого не наказывает, поэтому и расположение его я не пытаюсь заслужить через соблюдение ритуалов. В них не вижу ничего отрицательного; наоборот, если религиозные практики совершаются осознанно, это только во благо. А не во благо – когда человек следует обрядам машинально, потому что безответственен и хочет, чтобы произнесенная молитва или совершенное паломничество «прикрыли» его. В бегах от панических атак, гонимая отчаянием, я побывала в разных местах. Меня возили к тем, кто снимает «сглаз», и к тем, кто читает молитвы во исцеление, – что из этого вышло (точнее, не вышло) описывать не буду, просто улыбнусь. Побег от ответственности очевиден.

Нет никаких преград для того, кто хочет быть хозяином своей жизни, и нет никаких преград в том, чтобы быть постоянной жертвой. Выбираем мы сами. Как гласит мудрость, если яйцо разбивается силой извне – жизнь прекращается, если оно разбивается изнутри – жизнь начинается. Чтобы научиться брать на себя ответственность, мне нужно было уяснить главное: жизнь течет изнутри вовне. Мы никогда не победим в борьбе с внешним лишь потому, что оно является нашим отражением.

Хочу закончить эту главу отрывком из моей любимой книги, которую я принимаю как бальзам для души, ежегодно перечитывая.

«– Как, по-твоему, Том, какой у нас получится следующий год? Лучше этого или хуже?

– Ты меня не спрашивай, – Том подул в стебель одуванчика, точно в дудку. – Ведь не я создал мир, – он на минуту задумался. – Хотя иногда мне кажется, что все это моих рук дело».

Рэй Брэдбери («Вино из одуванчиков»)

Принять, здесь и сейчас

Перестала пить кофе. Рано ложусь спать. Не из-за мыслей о здоровом образе жизни. Из-за страха. Если устала, пью препараты. На всякий случай. Вдруг ПА решит начаться. Я страшусь дня грядущего и болезненно вспоминаю ушедший.

Дневник. 22.04.2016

Одна из граней ответственности – это принять свое настоящее. Принимая мысль об ответственности за все происходящее в твоей жизни, согласиться со своей действительностью становится гораздо легче. Как говорится, своя ноша не тянет. Хотя, конечно, тянет, да еще как. Но вряд ли кто-то начнет себе мстить или преследовать себя, и едва ли в отношении себя самого это получится столь же успешно, как по отношению к другим. Ну, признайтесь? Да и не нужно этого делать. Достаточно осознать ответственность и принять ее плоды, то есть настоящее.

Забегая вперед, хочу сказать, что именно принятие и позиция «здесь и сейчас» станут для меня основой для формирования практических методов преодоления ПА. Но об этом – в следующих главах, а пока – о том, почему так важно принятие.

По моим наблюдениям, невротики, страдающие ПА, чаще всего не способны принять реальность такой, какая она есть. Мы никогда не живем здесь и сейчас. В моем случае стремление все контролировать, оценивать, не доверять, идеализировать и привязываться к своим ожиданиям не давали принятию приблизиться ко мне. Из-за этого разница между реальностью и моими ожиданиями становилась очень болезненной.

«Реальному ничто не угрожает.

Нереального не существует.

И в этом – залог покоя Божьего».

Кеннет Уопник

Люди, страдающие ПА, – это чаще всего мнительные персоны. В своем настоящем они склонны руководствоваться либо «нужным» опытом прошлых ошибок и обидами, либо своим будущим, сильной привязанностью к своим ожиданиям и неумением доверять жизненному процессу. Но что происходит, когда свою энергию в настоящем мы отдаем прошлому или будущему? Мы теряем возможность строить что-то в настоящем. И если мы сегодня строим из кирпичиков прошлого, значит, наше завтра – это фактически наше вчера, не так ли? Невроз форева? Значит, и все остальное, чего не желаем, тоже не изменится? А ведь мы так усердствовали, беспокоились о будущем. Но на деле – здесь и сейчас – нам не хватило энергии создавать. Всю энергию высосали обиды, недовольство, гнев и ожидания.

Избежать претензий к настоящему – значит следовать принципу ответственности. Тогда ты ощущаешь, что в этом абсолютно гармоничном мире ничего не происходит «на авось». И твой день – это не случайное стечение обстоятельств, поэтому ты с благодарностью его принимаешь. Все, что с нами происходит, это язык, на котором с нами разговаривает Вселенная. Принимая свое настоящее, ты как бы даешь знак, что готов слушать и хочешь понять это обращение к тебе. И тогда яснее видишь урок, отражение, подсказку, помощь или подзатыльник.

«Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,

Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.

Но я, покуда жив, тревожиться не стану

О дне, что отошел, и дне, что не рожден».

Омар Хайям

Гениальный персидский ученый, философ и поэт Омар Хайям посвятил не одну работу и десятки рубаи теме мгновений. Он считал, что, для того чтобы суметь достичь душевной гармонии (а для меня это значит в том числе жить без ПА), нужно жить сегодняшним днем. Когда человек тоскует о прошлом, мечтает о будущем, он тратит время настоящего: в это время он не живет в полном смысле слова – он имитирует жизнь. Прошлого не вернешь, беспокоиться о будущем бессмысленно, реальная жизнь – в настоящем. И если единственное, что у тебя есть, – этот миг, то счастье заключено в любви к этому мигу, к тому, что ты имеешь здесь и сейчас.

Если мы понаблюдаем за собой, то заметим, что почти никогда не находимся здесь и сейчас. Мы разучились проживать миг. И эта особенность относится скорее не только к людям, страдающим неврозами, а к нынешнему времени в целом.

Раньше меня очень трогали и даже вызывали зависть некоторые сцены из западных кинофильмов. Эти картинки так сочно преподносились режиссерами! Я завидовала девушке, укутавшейся в вязаный плед, с горячей чашкой чая в руке, наблюдающей, как за окном падают красные и желтые листья. Завидовала водителю, устремившемуся по дороге в глубь летнего леса где-то высоко над озером. Ох уж эти кинохитрецы! Они давно поняли, что самое важное в жизни – моменты. Не потому ли они нас так искренне цепляют, что мы ими неосознанно пренебрегаем? А разве нет? В процессе еды мы не наслаждаемся пищей, а берем в руки телефон, чтобы одновременно с этим проверить ленту новостей. В дороге мы не наслаждаемся открывающимися видами, а мысленно прокручиваем план наших действий через час. Или, играя с детьми, разве отдаемся мы всей душой этому процессу, или ждем, когда игра наконец закончится и можно будет считать, что «долг» перед детьми выполнен? Мы не можем и минуты прожить, не торопя события в своих мыслях. А наши моменты ускользают. Если так, то когда же наступит то самое будущее, к которому мы постоянно стремимся? И наступит ли вообще? Правильно ли мы поступаем, экономя время, эмоции, впечатления, думая, что сделаем это в следующий раз?

«Безумец звал вчерашний день,

Глупец с надеждой верил в завтра,

И лишь счастливый из людей

Был кружке чая рад на завтрак».

Елена Малкова

Почему бы, расчесывая дочери волосы, не прочувствовать, как скоротечно ее детство? Принимая душ, не ощутить согревающие кожу теплые капли? Почему бы на прогулке не насладиться прохладой ветра, не отдаться единению с ним? Можно ли не отказываться от своих моментов, а, наоборот, вкушать их маленькими глоточками, как коллекционное вино? «Однако жизнь состоит не только из этих маленьких приятных эпизодов, но и из проблем», – возразите вы. Согласна! И я не знаю другого достойного способа взглянуть на них как с чувством глубокой и искренней ответственности. Именно это сработало с приступами ПА. Я их научилась принимать и проживать, не избегая. Борьба с болезнью – это отказ от части себя, от того, что мы сами создали вчера, поэтому о проблеме я говорю «преодолеваю», а не «борюсь». И в первую очередь преодолеваю с помощью принятия.

Принять ситуацию, которая нас не устраивает, не значит бездействовать; это не значит также, что ее нужно «полюбить» и оправдывать. Нужно принять нежелаемое как результат своей ответственности и наилучший опыт для тебя здесь и сейчас. Безусловно, нашему Эго такое положение дел не понравится. У него принятие ассоциируется с вынужденным повиновением. Но нам предстоит отказаться от своих шаблонных ассоциаций. Принятие – не есть поступок или действие по поощрению разрушения вас и нанесению вреда вашему миру. Принятие – это некий внутренний ритуал, помогающий прекратить все лишние внутренние диалоги и вопросы, поставленные на «повтор». «А могло ли быть все по-другому? Как же она/он/я виноват! Почему именно я, именно со мной?» Куча ненужных мыслей, как сто бесполезных помощников, исчезнут, если поставить перед ними принятие. Виноват! Случилось! Баста! Теперь что? – А теперь меняй ситуацию. Без лишних сокрушений и самоедства. Принять – не значит винить себя. Какой бы сложной ни была ситуация, если ты в ней, значит, уже вооружен, чтобы с ней справиться.

Конечно, когда что-то не получается или получается совсем не так, как хочется и мечтается, то не расстраиваться трудно. И я не умею этого. Если расстроилась, значит расстроилась. Но сейчас у меня есть лайфхак, который помогает не утонуть в эмоциях. Сохраняйте его в закладках. Я его назвала «Подводная лодка». Почему-то именно она мне пришла в голову, когда я размышляла над тем, как не отчаяться, если что-то идет не так. Вы ведь видели в фильмах: если в одном отсеке подводной лодки происходит что-то опасное, другие герметично самоизолируются от него. Если где-то ты потерпел поражение, то это не значит, что вся твоя жизнь и все, чем она наполнена, ничего не стоят. Раньше, если у меня происходила какая-то ссора с человеком, это означало полное погружение в расстроившую меня ситуацию, даже если я, например, занята чем-то с детьми или друзьями. Я позволяла воде, затопившей один отсек, просочиться и в другие. И если вы думаете, что я противоречу сама себе, говоря, что расстраиваюсь, но при этом призываю не горевать, то поясню: расстраивайтесь, но не захлебывайтесь в своем горе. Мысленно отдалите объектив камеры и осознайте, что другие отсеки не затоплены. Не позволяйте отнимать вкус к жизни ко всему из-за одного неподходящего ингредиента – вот путь джедая к принятию.

Недавно я думала о своей тете, сестре моей мамы. Про таких, как она, в переводе с узбекского говорят «сладкие руки». Это значит: что бы она ни приготовила, получается на диво вкусно. Вспомнила свое детство: как я любила гостить у тети и приходила в гастрономический и эстетический восторг от того, насколько вкусно и красиво она готовила даже обычные бутерброды! С тех пор ничего не изменилось: каждый раз, когда я навещаю ее (даже если неожиданно), для нее по-прежнему не проблема всех вкусно накормить. Возможно, тетя и кашу из топора смогла бы сварить. И вот, когда в очередной раз я вспомнила о ее кулинарной легкости, для меня четко прояснился рецепт состояния «здесь и сейчас». А почему бы не применить ее подход и в жизни? Почему бы не начать «стряпать» свой день из того, что дано? Нерешенные дела, заботы – какова бы ни была реальность сейчас – это наши исходные продукты. Да, бывает, что из имеющихся продуктов не приготовишь мишленовский деликатес, но очевидно одно: если мы захотим, то можем понять ценность и той трапезы, что имеем сейчас. Следуя этой аналогии, нетрудно увидеть, что вокруг немало случаев, когда в жизни все есть и все вроде в порядке – холодильник полон продуктов, но вкусно приготовить не получается. Не получается избавиться от недовольства, обид и претензий к своей реальности. Очевидно, что дело не в продуктах, а в том, что повар не справляется.

По мере того как вы будете разгребать завал убеждений, покрывающих осознанность, вы поразитесь тому, что неумение принимать настоящее сильно угнетает наш эмоциональный фон, вгоняет в депрессию и делает нас невротиками. Каждый раз, когда мы начинаем спорить с реальностью, мы страдаем, формируя почву для невроза. Хроническое напряжение – это изнуряющая боевая готовность. Но бой этот – с самим собой. В нем не будет победителя. Только проигравший. Угадайте: кто?

Непросто принять то, с чем не согласна. Не знаю, как вы, а я очень много часов, дней и, пожалуй, лет отдавала недовольству. «Не та ситуация, не то отношение, не та оценка, не тот результат, цель, люди» и так далее. Пока не поняла: мое неприятие и недовольство не решают проблему, а топят меня в ней. Я сильно недооценивала то, что имела. Хотя и не было никаких предложений с Марса на постоянное место жительства, да и превратиться в рыбку или божью коровку тоже никто не предлагал. Была только эта жизнь, которой я пренебрегала.

Иногда, когда снова ухожу в недовольство, я использую один прием. Хочу с вами им поделиться. Я представляю, как вдруг мне сообщают, что мне осталось жить год или даже месяц… Нужно постараться вообразить ситуацию максимально реалистично. Подумайте, по кому вы будете скучать, что вы не успеете сделать, где не успеете побывать, чем рискнуть и как похулиганить? Думайте о детях, друзьях, о глазах, улыбках и даже о ворчании любимых, думайте о весне, горах, музыке, прогулках, кошках, яблоках… и о будущем, которое, пока вы есть, будет всегда. В ту же секунду появляется нестерпимый вкус горечи из-за того, что расставание с жизнью, возможно, близко. Жизнь вдруг начинает казаться более красочной, в голове появляются мысли о множестве неотложных дел, начинаешь чувствовать готовность простить всех и вся, лишь бы остаться, не уходить. А все остальное – обыкновенные жизненные мелочи. После такой встряски каждый вдох становится чуть более ценным и осознанным.

Когда я думаю о самом легком и искреннем принятии, я представляю детей. Они всегда здесь и сейчас. Свою энергию они отдают только текущему моменту. Столько всепоглощающей, сиюминутной и чистой радости – от нового платья или долгожданного праздника, построенного шалаша, черешни, сорванной с соседского дерева, – получаешь именно в детстве. Дети не обременены стереотипами и условностями. Они только в этом миге, как будто только он и есть. А может, только он и есть?

«От веры к бунту – легкий миг один.

От правды к тайне – легкий миг один.

Испей полнее молодость и радость!

Дыханье жизни – легкий миг один».

Омар Хайям

Абсолютное принятие приносит настоящую радость. Она не живет во «вчера» или в «завтра», она в каждом вдохе. И неважно, где – в фешенебельном ресторане, на работе или в старом парке около дома, – ты с благодарностью принимаешь любую картинку Твое принятие позволяет глубоко прочувствовать ценность самой жизни, любого дня. Быть может, чистую девственность первых впечатлений не вернуть, но осознанное взрослое принятие приносит новую радость. И эта радость, она не кричащая, она тихая, потому что мудрая. Буддисты считают, что крик, эмоции распыляют внутренний свет, будто ты пытаешься убедить других в том, что счастлив. Монахи, практикующие медитацию, говорят: чтобы глубже насладиться красотой настоящего момента, нужно его наблюдать и, если ты, наблюдая, например, цветок, попробуешь его описать громкими эпитетами, он уже не будет столь красив. Судья, живущий в каждом из нас, пытается все оценить. И это лишает возможности не только насладиться моментом, но и с пониманием принять душевные состояния, которые приходят. Судья не скажет, что на самом деле нет необходимости убегать от своих эмоциональных тупиков и что не следует ни события, ни состояния превращать во врагов, отрицая их. И, конечно, он скроет от вас, что только принятие сделает их союзниками, помогающими лучше узнать себя.

Вы, наверное, думаете, какое отношение принятие имеет к преодолению ПА? Панические атаки, невроз, депрессивные состояния начинаются со сложных, не подходящих вам убеждений. Как только принятие как жизненный принцип появилось в моей жизни, этот способ стал эффективен и в преодолении ПА.

Что препятствует принятию?

Я в отчаянии. Препарат Р* не помогает. А ведь хороший антидепрессант. Читала отзывы. А может, врач сделал неграмотное назначение? Злюсь!!! Он должен назначить что-то, что поможет. Что наконец меня излечит.

Дневник. 06.08.2014

С разных сторон вещают: «Прими свое настоящее». Но это жуть как сложно, даже вооружившись ответственностью. Невротик во мне даже не думал так легко сдаваться новым убеждениям и расставил повсюду подводные камни на пути принятия. И вот какие они были.

Чувство вины. Стать его жертвой – мучительный процесс. Оно не дает совершиться ритуалу принятия. Как стервятник, вина отщипывает по чуть-чуть живую плоть души. А в качестве ее помощников выступают наши идеализации. Они делают чувство вины обоснованным.

Вы скажете: «Чувство вины рождается совестью. Значит, оно имеет право быть». Не могу не согласиться. Тем не менее поразмышляю. Совесть не является частью ума, которую можно контролировать. Это отдельный барометр для измерения таких важных понятий, как честность, порядочность, справедливость в наших каждодневных поступках. Совесть делает нас чувствительными к нравственности, доброте, искренности. Она к нам взывает не для того, чтобы зародить чувство вины. И все-таки это происходит, если мы не можем в какой-то момент принять действительность, последствия своих ошибок, взять на себя ответственность, признаться в своих слабостях. Но как вы думаете, почему так сложно принять свое несовершенство? Верно, потому что мы согласны любить себя и принимать только на определенных условиях, четко «прописанных» у нас в голове. А если мы сплоховали, то это не мы. Мы лучше будем страдать, отрицая себя, чем согласимся с тем, что неидеальны.

Предвижу ваши возражения: «Угрызения совести не обязательно свидетельствуют о нежелании принимать себя и свою действительность. Наоборот, это показатель того, что человек глубоко привязан к понятиям о справедливости». Я тоже думала, что это моя нравственность меня заставляет страдать, и даже гордилась этим. Такая убежденность ни на каплю не улучшила мою жизнь. А значит, нужно было проверить ее на «экологичность». Я это сделала и поняла, что любая привязанность, вызывающая страдания, – это отрицание своего настоящего и себя настоящего.

Тем не менее совсем не испытывать чувство вины не получится. Я сейчас не имею в виду тех, у кого испорчены базовые настройки и атрофированы главные созидательные инстинкты, такие как совесть. К подобным индивидуумам голосу совести прорваться сложно сквозь глухоту. В остальных случаях это, пожалуй, неизбежно. Таков алгоритм. Но задача у чувства вины, как у гонца, краткосрочная – известить о совершенных ошибках. Пришло, оповестило, ушло. А если чувство вины задерживается, то непременно «заболтается» с угрызениями: они бесконечно будут вспоминать и обсуждать совершенные тобой ошибки, а ты будешь чувствовать, как этот диалог болью отзывается в сердце, каждый раз преследуя тебя в настоящем. Именно поэтому вину надо попросить «откланяться», как только она выполнила свою миссию. А ее миссия состоит в том, чтобы помочь понять, где была совершена ошибка. Когда мы, руководствуясь ответственностью, находимся в состоянии «здесь и сейчас», мы умеем прощаться с чувством вины быстро. Привет-пока. Между «привет» и «пока» происходит осознание и принятие опыта.

Исправлять ситуацию и прошлые ошибки нужно. Но без угрызений. Они не улучшают ситуацию, наоборот, только ухудшают, делая нас слабее. Прощать себя – ценное умение. Мы все являемся частичками единой созидательной силы. Для меня эта сила – Бог. А он, вне всякого сомнения, милостив и милосерден. Значит, умение прощать нам дано изначально. Размышляя о прошлых ошибках, стоит задуматься, что же являлось для тебя – с той формой мышления – наиболее уместным решением. Даже если поступок, в котором ты себя винишь, был совершен всего день назад. Но ты его осознал, значит, ты уже не тот, что был вчера, и вправе себя простить. Каждая ошибка делает нас другими. Жизнь – это маршрут, где чередой следуют одна локация за другой. И, как в компьютерной игре, перепрыгнуть одну, чтобы попасть в другую, не получится. Я знаю, я пробовала – и чуть не сломала ноги. Потому что только там, где я сейчас, находится ключ к следующей двери.

«Влюбись в падения, в ошибки, в свои сомнения, в то, что говоришь не то, что нужно. Влюбись в беспорядок своей жизни. Смейся, когда твои мечты рассыпаются в прах».

Джефф Фостер

Еще один подводный камень на пути принятия настоящего – это наши ожидания. Признаюсь честно: в прошлом я любила детально планировать свое будущее. Желание контролировать его было столь сильным, что любое отклонение от плана будущего заставляло меня страдать. Болезненные ожидания имели надо мной непоколебимую власть; от них зависело, буду ли я довольна настоящим. Разумеется, реальность, как правило, проигрывала в сравнении с моим сценарием. Накидывая ярлык «неприемлемое» на свою действительность, мы начинаем сопротивляться происходящему как чему-то налипшему на нас без причин и оснований. И тогда мы сами замыкаем круг собственных заблуждений.

Может ли человек не делать свойственные ему вещи – планировать, мечтать, прогнозировать? Однозначно: нет. Этого я даже не стану советовать. Но вот научиться не привязываться к своим ожиданиям – в наших интересах.

«Мое дело – задать вектор течения, а по какому руслу оно двинется, меня не заботит».

Вадим Зеланд

Будущее не может разочаровать, если мы не привязаны к ожиданиям. Принятие, ответственность, благодарность нейтрализуют болезненные ожидания. «Неидеальные» ситуации должны с нами случаться. Привязанность к «идеальному» миру делает нас уязвимыми. И только принятие освобождает от стереотипов относительно того, какой должна быть жизнь.

Виктор Франкл, узник концлагеря, вспоминал: «Первыми сломались те, кто верил, что скоро все закончится. Потом – те, кто не верил, что это когда-то закончится. Выжили те, кто сфокусировался на своих делах без ожиданий того, что еще может случиться»⁴. Неоправдавшиеся ожидания – самый беспощадный палач.

Есть и третий подводный камень, я бы даже сказала – булыжник, который частенько выбивает нас из равновесия, что заставляет разочароваться в нашем настоящем и заподозрить мир в несправедливости. Это наши негативные эмоции: раздражение, разочарование, обида, гнев. Негативные эмоции – своего рода «чрезвычайный» генерал, которому мы передаем командование нашим Я в ситуациях, когда происходит что-то нежелательное, раздражающее, задевающее, расстраивающее. Вы спросите: «Разве можно от таких состояний изолироваться?» Ну конечно, нет. Никто не придумал скафандра от разочарований. Сбегать на Тибет при каждом эмоциональном всплеске тоже не вариант. Но чтобы вас не затягивало в круговорот недовольства и вам не приходилось испытывать и тем более выплескивать негативные эмоции, не забывайте о нашем жилете безопасности – ответственности, об ответственности как о зеркале, отражающем нашу причастность к действительности, которая нас расстраивает. Тогда есть шанс, несмотря на все обстоятельства, сохранить себе власть над собой.

Что означает контроль над эмоциями на практике? Его можно считать удавшимся, если у вас получается наблюдать эмоцию, то есть вы четко осознаете степень вашей ответственности за ситуацию, которая вызвала негативные эмоции, и тем самым вы ограничиваете силу их влияния на себя. Такое осознание для меня лично означает, что эмоция больше не имеет власти над моими мыслями. Виктор Франкл в упомянутой нами ранее книге раскрывает идею о силе, которая помогла ему выжить в буквальном смысле в нечеловеческих условиях. Это сила, которая стоит на страже человека, оказавшегося в самой безвыходной ситуации, – право чувствовать то, что мы сами пожелаем. Это последняя свобода человека, которую невозможно отнять.

На эту тему у меня есть любимая притча о Будде. Как-то раз один из его учеников, увидев, как Будда был несправедливо оскорблен, спросил у него, почему это неприятное событие не нарушило его безмятежного расположения духа и почему не вызвало обиду. В ответ Будда сказал, что его невозможно обидеть, пока он сам не пожелает обидеться.

«Чем раньше мы обнаружим вспышку злости, тем проще ее унять. Как только мы ее распознали, следует создать дистанцию. Не стоит ни разбирать свой гнев в подробностях, ни вспыльчиво реагировать».

Оле Нидал («Книга надежды»)

Есть вещи, которые очень сложно разъяснить, – их нужно сначала прожить, а затем прочувствовать. Когда я услышала следующую историю, она проникла в самую глубь моего сердца и осталась навсегда.

Итак, история. Когда погиб сын великого йога Марпы, его ученик спросил у него: «Марпу, как ты?» Тот ответил: «Горюю». Пораженный, ученик переспросил: «Горюешь?» Учитель рассмеялся и сказал: «Да, но есть особенность. Это страдание добровольное. В любой момент я могу выйти из него и вернуться. В таком движении между противоположностями есть смысл. Так остаешься живым». Затем Марпа добавил: «Иногда я вхожу в скорбь, но это не она приходит ко мне. Я вижу ее и не затронут».

Мне, безусловно, далеко до йога Марпы. Бывает всякое. Иногда я злюсь. Но медитация научила меня очень хорошему приему. Во время практики, как бы сильно ни хотелось мысленно перемыть косточки тому, на кого зол или обижен, кто должен тебе денег или нахамил, ты учишься возвращаться к процессу наблюдения за дыханием. Ты учишься себе говорить: «Сейчас не время», «Отдавайся всецело практике». И когда у тебя это начинает получаться, ты, будто Буратино, с восторгом открываешь потайную дверь, ты удивлен: «Ого, я это могу!» И потом, в обычной жизни, когда одолевают негативные эмоции, ты думаешь: «Я вижу, распознаю свою злость, я не хочу ее впускать». И, должна вам признаться, я это делаю не из-за любви к ближнему (уж простите), а абсолютно из-за эгоистичных соображений: я бережно к себе отношусь и не хочу засорять себя негативными шлаками. Как-то раз мне пришла в голову фантазия: а если бы у людей оболочка тела была прозрачной, как сосуд, и было бы видно, как оно наполняется разными эмоциями, и по мере наполнения негативными эмоциями тело должно самоуничтожиться. Реальная угроза жизни в результате безответственного отношения к своему эмоциональному здоровью. Если бы эта опасная фантастическая идея «сработала» в вашей жизни, то за какое время вы бы самоуничтожились? Думаю, мы все наполнили бы свой сосуд за день. И все человечество самоуничтожилось разом.

Мы не видим, как нас засоряют отрицательные эмоции, не видим, как они незаметно лишают нас удовольствий от мгновений. Об избытке негативных переживаний мне всегда «сигналили» панические атаки – благодаря им я наконец поняла, что окончательное и самое глубокое принятие формируется тогда, когда я выбираю свое эмоциональное состояние, а не оно выбирает меня. Безусловно, из того, что я научилась распознавать негативные эмоции, не следует, что я не буду их переживать вновь. Но когда они придут, я не позволю им опустошать мою душу и нервную систему тоже. Если кто-то продемонстрировал бестактность, то я возмущусь. Пресеку хамство и не позволю нарушать свои личные границы. Расстроюсь и, возможно, вспылю. Но я очень постараюсь не «заразиться» этой эмоцией, она не лишит меня удовольствия съесть любимое пирожное, когда я приду домой, не заставит отменить встречу с подругами и отмахнуться от вечерней болтовни моей дочери. Я перекрою отсеки своей подводной лодки. Негативные эмоции – это самый сильный вирус на Земле. Человек тебя осуждает, ты тут же в ответ хочешь осудить его. Он злится, ты злишься в ответ. Известный российский кинорежиссер Никита Михалков в одном из своих интервью на эту тему сказал: «Не дайте злу пройти через вас». Не позволяйте чьим-то негативным эмоциям в ваш адрес изменить вас самих. Если зло не сможет изменить вас, то вы не «заразите» им кого-то другого; от вас оно не распространится дальше по миру.

Принятие есть благодарность

А в гости на днях наведывались предвестники ПА. Они вспомнили о своей давней подопечной и решили узнать, авось удастся вернуться, вновь сделав ее полноценной жертвой. Тошнота и чувство тревоги были теми самыми агентами, совершившими вылазку. Тошнота, как всегда, неврологического типа Они оба очень долго и настойчиво, как дети во дворе, кричали: «Страх, выходи! Пошли гулять с нами!» Но «здесь и сейчас» накрепко закрыли входную дверь. Страх не выпустили.

Дневник. 21.03.2020

Помните, изучая какой-то школьный предмет, мы следовали определенной программе: сначала алфавит – потом чтение, сначала таблица умножения – потом решение примеров. На пути преодоления своих вегетативных мучений и эмоциональных тупиков я так же, поэтапно, осваивала новые грани себя. Нет, мои взгляды на жизнь не поменялись вмиг, «прекрасным ранним утром». Важные истины открывались одна за другой, когда я была готова. И только после знакомства с новой ответственностью пришло честное принятие, а потом в мою дверь постучалась благодарность. Ответственность, принятие, благодарность пришли в мою жизнь не как методы преодоления ПА, но именно они мне в этом помогли.

Итак, почему в названии этого раздела предполагается знак равенства между принятием и благодарностью? И не то чтобы это синонимы. Эти два состояния скорее включены одно в другое. И если ты уже открыл раковину «Принятие», то ты непременно увидишь в ней жемчужину «Благодарность».

Панические атаки сделали меня благодарной, хотя и привели они меня к этому состоянию не самым гуманным способом. Как я уже упоминала, мои приступы длились не день и даже не два, а в среднем около двух недель. Позже вы узнаете, что и паническими атаками в классической формулировке их назвать сложно, скорее это серьезный вегетативный сбой. Но я забегаю вперед, пока будем называть их ПА и соблюдать хронологию моей осведомленности.

Две недели беспросветного тумана. Как вы считаете, о чем думает человек, у которого сильный приступ ПА? Вот вам ответ из первых уст: ни о чем! Он не думает обо всем том, что в обычный день вызывало его озабоченность. Он хочет только одного: чтобы это прекратилось и на смену этому дню пришел самый простой день. Тот самый день, которым еще вчера был недоволен. Тот самый, который был для тебя недостаточно хорош. День с самой обыкновенной возможностью безмятежно попить чай на кухне, послушать музыку, выйти за хлебом, от души посмеяться – без этой панической всепоглощающей тревоги, тошноты, озноба, нехватки воздуха. Когда приступы выбивали меня из привычной жизни на недели, когда страх не позволял выйти за пределы своей комнаты, я мечтала вернуться к самой прозаичной реальности.

В моменты ПА люди забывают обо всем негативном, что было в их жизни. Они не анализируют отношение других людей и их недостатки, не беспокоятся по поводу того, что их планы могут не реализоваться, их не раздражает поведение соседки по площадке, которая в обычной жизни всегда нервировала. А знаете, я думаю, что люди, страдающие более сложными заболеваниями, чем ПА, тоже не думают обо всем этом. Они просто смотрят в окно, прислушиваются к звукам жизни и хотят самого простого, чего, возможно, раньше не ценили. Помыть посуду, знаете ли, это удовольствие, когда ты обессилен. Удовольствие – поиграть с детьми, для чего раньше не всегда находилось время. Или пройтись пешочком по любимому, оказывается, городу. В эти дни у меня не было более сильного желания, чем вернуть то «раньше», к которому я придиралась.

Помню один из сильнейших приступов: моей реальностью были кровать и транквилизаторы. В приоткрытое окно в комнату пробрался весенний воздух. Кто встречал весну в Ташкенте, тот знает, как она прекрасна! Вместе с этим свежим потоком я пыталась вдохнуть запах цветущего миндаля и в этот момент услышала голос мальчишки, который неподалеку от нашего дома торговал горячими лепешками. Он, как обычно, зазывал жителей, чтобы они вышли из своих домов и купили ароматный хлеб. Он кричал: «Лепешки! Горячие лепешки!» – и в этот момент я четко представила, как свободно он идет по улице, смотрит на цветущие деревья, ступает по их нежным опавшим лепесткам, как солнце слепит ему глаза и как он может делать вообще что угодно… Потому что у него нет ПА. Я страстно захотела стать этим мальчиком. Бред, да? Как я – из моей привычной жизни, с моими-то запросами – могла захотеть быть на месте уличного торговца лепешками? Но в эти минуты ты завидуешь всем! И мечтаешь только о том, чтобы все было как прежде. Значит, твое «прежде» было не так уж плохо. Я запомнила этот момент навсегда, ведь он помог мне почувствовать глубину моей благодарности за жизнь без панических атак.

Каждый раз приступы как будто очищали меня, сметая всю шелуху и иллюзии, оставляя только то, за что по-настоящему стоит быть благодарной. И несмотря на то, что воспоминания о днях, проведенных в приступах, помогали мне не скатиться в тотальное недовольство, проходило время и со свойственной всем людям забывчивостью и ненасытностью я вновь начинала возвращать всякую шелуху в свою жизнь. Поэтому, поверьте, это не маразм, но теперь, когда недуг вновь приходит, первое, что я делаю, – благодарю его. Благодарю за то, что помогает ценить и любить истинное, за то, что помогает понять, где я стала сбиваться с избранного пути. Возможно, благодарность за панические атаки, за болезнь, вызовет у кого-то удивление, но, да, – можно чувствовать благодарность и за боль.

Позже я составила «Список благодарностей» (кстати, и вам настоятельно рекомендую это сделать). Начав писать, я не могла остановиться, удивляясь, сколько есть того, за что я хочу поблагодарить панические атаки. Вот всего несколько пунктов из моего списка.

• Я благодарю ПА, потому что они поспособствовали неоценимым изменениям во мне.

• Я благодарю ПА, потому что борьба с ними перешла в нечто большее: тотальный пересмотр ценностей и взглядов на жизнь.

• Я благодарю ПА, потому что они научили меня благодарности и настоящей ответственности.

• Я благодарю ПА, потому что знаю теперь, что такое жить настоящим.

• Я благодарю ПА, потому что теперь моя жизнь, мой самый обычный год, месяц, день значат для меня гораздо больше.

Когда проходил очередной приступ, все казалось ярче. Повседневная жизнь становилась самым желанным событием для меня. Все трудности и заботы казались апельсиновой кожурой. Ах да, очень люблю этот эксперимент с апельсиновой кожурой и часто его привожу в пример. Он был описан в одной из книг Джо Диспензы. Суть состояла в том, что испытуемым показывали картинку и спрашивали, что они видят? Одним виделись ландшафты, другим – холмы и горы, третьим – спящие вулканы. Когда ту же самую картинку уменьшали, то все видели, что перед ними самая обычная апельсиновая кожура.

Этот эксперимент был воспринят мной следующим образом: все, что я преувеличиваю, нагнетаю в повседневной жизни, на самом деле не столь фатально. Вот такой увеличенной апельсиновой кожурой мне начала казаться моя жизнь до начала осознания, до начала ПА. А после появилось ясное ощущение, что все решаемо и преодолимо. Появляющаяся благодарность шепчет мне: «Двигайся вперед. Не относись к минутам, к жизни свысока, будто проживешь еще тысячу таких». Благодарность напоминает, что, будучи здоровыми, способными что-то делать, открывать нечто новое, мы живем как ограниченные, жалея себя и ленясь. Мы выстраиваем у себя в голове высокий забор, а потом жалуемся, что не можем его перепрыгнуть. Только недуг и трудности указали, сколь многое я упускала.

Метод апельсиновой кожуры – это способ посмотреть на болезнь как на всего лишь какую-то часть действительности. А ведь есть и другие ее части: это, возможно, заботливый муж или жена, счастливые дети и здоровые родители, любимое дело, друзья, снег за окном или летний стрекот сверчка, мелодия, доносящаяся из окна соседей… Когда видишь ограниченную зону действия болезни, она становится уязвимой: она не является достаточной причиной для того, чтобы все остальные частички реальности стали бесцветными.

Иногда я задавалась вопросами: «Почему именно с помощью ПА жизнь меня пытается образумить?», «Почему не что-то другое?» Ответы долго не приходили. А когда пришли, показались мне столь очевидными. Особенностью моей натуры всегда было всепоглощающее желание все контролировать. Со временем мысли о контроле захватили все сферы моей жизни и сделали меня классическим невротиком. Я не проживала свою настоящую жизнь, я была где-то там – в никогда не наступающем будущем, в суете и заботе. Что же, ирония состоит в том, что панические атаки – именно то, что лишает человека полного контроля над собой и своей жизнью.

«Ничто никогда не уйдет, пока оно не научит нас тому, что нам нужно знать».

Пема Чордон

Мы все подвергаемся испытаниям, но всегда не тем, что «предпочли» бы. Я не выбирала свои испытания и долго упрекала жизнь за несправедливость. Но сейчас с уверенностью могу вам сказать: я рада тому, что ПА были в моей жизни. Панические атаки дали мне шанс жить лучше; они не позволят мне – в будущем седовласой старушке – сокрушаться о том, что, насыщаясь недовольством и обидами, я выбрасывала, как на помойку, каждый свой день. Теперь я знаю точно: каждый неприятный толчок – это забота обо мне. И если мой путь к гармонии и счастью лежит через ПА, то я благодарна за него.

Когда впервые, еще подростком, я услышала о словах Иисуса Христа: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую», – мысленно тут же начала с этим спорить, выражать свое несогласие. И спорила еще очень много лет, вплоть до недавнего времени. ПА помогли воспринять эти слова глубже. Я перестала представлять себе мужика с ножом, пытающегося меня изрезать, и как я ему, подставляя свою левую щеку, говорю: «И вот здесь, пожалуйста». Простите за преувеличение, но, как правило, такая картинка складывалась у меня в голове. И только когда я смогла испытать благодарность за что-то очень неприятное, причинившее мне боль и сделавшее меня несчастной – за панические атаки, – я подумала о словах Христа совсем иначе. Подставить другую щеку – это внутренний жест, благодарность за то, что с тобой происходит. Это то, что учит тебя и с помощью чего ты можешь изменить свою жизнь к лучшему. Подставить другую щеку – значит осознать свою сопричастность к происходящему с тобой. Узрев это, чувствуешь благодарность за то, что с тобой разговаривает и о тебе заботится, тебе приоткрывает свой лик нечто большее, чем ты сам, большее, чем эта жизнь на Земле, – нечто, о чем не расскажешь словами и не объяснишь логикой, но можешь услышать сердцем.