Czytaj książkę: «По ту сторону ада»

Более же всего имейте усердную

любовь друг ко другу, потому что

любовь покрывает множество грехов.

Первое соборное послание

святого апостола Петра, 4:8

Глава 1

Кирилл Андреевич катался по дивану, хватался за живот, корчился.

– А-а-ах! – орал он истошно. – М-м-м, – стонал, сцепив зубы.

– Вот разошёлся! Так ли больно, симулянт? – пренебрежительно бросила жена. – Скорая уже в пути. Терпи. Мужик ты или не мужик?

– Раиса, переста-ань! Ой-й-й-й!

– Язву нажил, так жуй траву, – с издёвкой прошипела жена. – Предупреждала за ужином: не наваливайся на жареную свинину. Так нет же. Ещё коньячком запил. Всю ночь пыхтел, мне спать не давал. Теперь вопит на весь подъезд, перед соседями исполняет. Не стыдно, профессор?!

Сверлящая боль не позволила Кириллу Андреевичу ответить. Потолок поплыл. В голове щёлкнуло. Всё пропало, словно выключили телевизор.

Сознание пробудила внезапная вспышка. Кирилл Андреевич приподнял веки. Мощный пучок света заставил зажмуриться.

– Где я? – безголосо пошевелил губами.

– Анестезию! – резануло рядом.

Кирилл Андреевич почувствовал, как выше локтя затягивается жгут. На сгибе руки еле ощутимо кольнуло.

– На операционном… – мелькнула догадка.

Додумать профессор не успел, снова щелчок и темнота.

Однако, едва отключившись, он почувствовал пробуждение. Медленно возвращалось замутнённое сознание. Как через запотевшее стекло, Кирилл Андреевич увидел склонившиеся над ним плохо различимые лица, наполовину перетянутые медицинскими масками.

Понемногу зрение сфокусировалось. Яркий свет больше не раздражал открытых глаз. Теперь Кирилл Андреевич мог с удивлением наблюдать, как люди в хирургических костюмах копошатся в его внутренностях.

Сильно торкнуло: подбросило и резко прижало к столу. Снова торкнуло. Тут профессор почувствовал, что медленно просачивается насквозь по всей длине собственного тела. Наконец он выскользнул, будто вылупился из яйца, не повредив скорлупы, и воспарил к потолку.

Взглянув на себя, Кирилл Андреевич ужаснулся в изумлении: он всё видел, слышал, понимал, но… его не было! Внизу на столе неподвижно лежало тело, в котором профессор определённо узнавал своё, только со вскрытым животом, напоминающим лохань с кровавым ливером.

– Мы его теряем! – крикнула медсестра, уставившись в экран монитора.

Медики, беспокойно переговариваясь, заметались: кто к приборам, кто к хирургу, протягивая инструменты. Молоденькая сестричка что-то вколола в безжизненное тело.

Кирилла Андреевича непреодолимо потянуло вниз. Припав к своей телесной оболочке, он стал медленно погружаться обратно.

– Это не язва! – выпалил хирург. – Аппендицит!

Тут же неведомая сила вытолкнула Кирилла Андреевича прочь, закрутила колесом, помчала. Он не мог противостоять, лишь ловил бешено проносящиеся собственные мысли: «Так, значит, это правда, что душа существует. Почему я, дурак, не верил! Тоже мне – профессор… Ой, был им когда-то… А теперь вот – просто Душа… И куда же меня несёт – в небеса или в преисподнюю?»

В бешеном полёте он наталкивался на невидимые стены, отскакивал, кувыркался. Из кромешной тьмы доносились душераздирающие стенания и вопли, слушать которые становилось невыносимо.

Кирилл Андреевич совершенно потерялся во времени, как вдруг его притормозило и… швырнуло с размаху. Круговерть остановилась.

Оказавшись в замкнутом пространстве, профессор ощутил себя узником. Он лежал на твёрдом основании. Однако пола не было. Попытался осмотреться в темноте. Ни стен, ни потолка. Сделал несколько шагов, упёрся в невидимую преграду. Переставляя руки, обошёл пространство, как комнату по стенке.

«Выхода нет», – заключил Кирилл Андреевич с ужасом.

Всё существо изнывало от тоски. Перед глазами, как наяву, поплыли терзающие, обдающие холодом, воспоминания.

«Тая, Таечка. Моя первая и единственная любовь. Почему не удержал тебя тогда, отпустил? Да и как? Ох уж, эти вечные попойки на кафедре, измены с пустоголовыми студенточками. Знал же, что не простишь, но продолжал – кровь бурлила… Я-то – дурак – от злости, что ушла, отказался платить алименты. Так с тех пор и не участвовал в судьбе Леры. А она ведь тоже единственная. Теперь взрослая совсем».

Кириллу Андреевичу хотелось плакать, рыдать настоящими слезами, но их неоткуда было взять. Оттого душевные муки становились ещё сильнее.

«Дениска – братец – быстренько мне утешительницу подсунул. И где только выкопал эдакую Эллочку-людоедочку? Сам меж тем под шумок дедову квартиру прибрал к рукам. Сдаёт, сукин сын, всё ему бабла мало. Надо же было этому выродку через шестнадцать лет после меня на свет появиться. Давно материной смерти дожидается. Мечтает в её трёшку заселиться. А может, загонит квартиру через своё агентство, коммерс хренов. Впрочем, какая мне теперь разница?

Эля – вот это фрукт! Похлеще братца будет. Так ловко меня окрутила, моргнуть не успел. Сразу в постель прыгнула, шалава. Столы давай накрывать да под пьяную лавочку с женитьбой прицепилась. Я с горя и повёлся. Вроде нормально поначалу жили. Двушку в складчину взяли. Родить хотели, не задалось. И понесла-ась: не скандал, так истерика; не истерика, так молчанка на месяц. Хорошо, я денег нашёл, чтоб долю бывшей жёнушки в квартире выкупить. Сразу убралась, куда подальше.

И ведь думал, больше ни за что не женюсь. Надо же было Раисе на кафедре появиться. Э-эх, хороша была. Самый привлекательный преподаватель. Статная, неприступная, а на меня запала. Год присматривался. Три – в гражданском браке проамурничали. Над её дочерью тряслись, помогали. За немца выдали. Когда в Ганновер провожали, думали, заживём в спокойствии.

Наверное, так и было бы, если бы не я со своим идиотским предложением. Ведь не успели в ЗАГсе закорючки черкнуть, всё поменялось. Рая просто в чёрта лысого превратилась… С чего такое сравнение пришло? Не накликать бы…»

Кирилл Андреевич попытался остановить поток чёрных мыслей, но они неслись нескончаемо. Теперь, освободившись от телесной оболочки с её болями, невыносимо изнывала душа.

Узник тьмы хотел уснуть, забыться хоть ненадолго, но вдруг с ужасом осознал: «Я не могу спать! И больше не смогу! Ни-ког-да!»

– Я же умру! Умру от этой тоски, от мучительных терзаний! – крикнул он в пустоту, поглотившую звук.

Опомнился. Схватился невидимыми руками за невидимую голову, прохрипел:

– Да я ведь уже… Я уже у-у-умер…

Задумался на мгновение и завопил нечеловеческим голосом:

– Так вот каков ты – ад!

Лишь только Кирилл Андреевич произнёс последние слова, его начало швырять по беспросветной обители. Натыкаясь и отталкиваясь от преград, он, словно мяч, летал от «стены» к «стене», от «потолка» к «полу». Наконец рухнул вниз лицом и тягостно заныл.

Распластавшееся «тело» вздрагивало. Руки и ноги бесконтрольно ёрзали по удерживающей его поверхности.

Внезапно под пальцем засветилось голубое пятнышко, и прямо перед глазами чёрная завеса, разделившись надвое, поплыла в разные стороны. Кирилл Андреевич поднялся на четвереньки.

– Что это?! – воскликнул он, уставившись в подобие монитора.

На «экране» разворачивались военные действия. Было не только видно происходящее, но и слышно каждого говорящего.

– Это же военный конфликт в Сирии! Какой кошмар! Не хочу за этим наблюдать! – крикнул профессор, ткнув пальцем в «экран».

Картинка тут же сменилась, открыв не менее ужасающее зрелище – охоту на слонов, граничащую с истреблением.

Кирилл Андреевич стал судорожно смахивать «окно» за «окном», но видел лишь жуткие сцены насилия и безутешного горя. В голове гудящим клаксоном пульсировала зловещая мысль: «И теперь с тобой это будет вечно! Вечно! Вечно!»

Внезапно чудовищная картинка сменилась сама собой, и поражённый Кирилл Андреевич замер перед «экраном».

– Мила? Племянница? Набирает чей-то номер? Леры?! Точно, она звонит моей дочери!

Глава 2

– Алло. Ты что, в такую рань? – сонно пробормотала Лера в трубку.

– У меня срочное, – еле слышно отозвалась Мила. – Кирилл умер… Дядя… мой. Твой отец.

Лера, отшвырнув одеяло, вскочила с постели.

– Что-о-о?! Милк, повтори! Нет! Этого не может быть! Он же ещё молодой! Пятьдесят шесть – не возраст! Откуда такая инфа?

– Баба Фая сообщила. Сказала, на операционном столе зарезали.

– Ты же говорила, у него просто что-то с желудком. Ничего особенного. Зачем операция?

– Врач хреновый попался. Аппендицит с язвой перепутал. Пока раскачивался, у Кирилла перитонит начался. Острый, кажется, или гнойный. Не помню. Я в этих терминах не смыслю…

– Мил, а почему Денис мне об этом не сообщил?

– Хороший вопрос. Если что, я тебе по-тихой докладываю. Отец и меня только в последний момент известил, не хотел, чтобы приезжала, с учёбы срывалась. А баба Фая, когда звонила, предупредила, чтобы я тебе ни гугу. Типа, он запретил.

Лера молчала соображая.

– Придурок, – отозвалась наконец. – Он, что же, думал, если отец со мной не общается, мне и знать не надо, жив тот или кони двинул?

– Да тут такое дело… – Мила замялась. – Короче, там наследство кой-какое осталось. Квартирка Кирилла. И тебе, вроде как, что-то с неё полагается. Но ты же моего отца знаешь, с кем он когда деньгами делился? Скорее всего, из-за этого хотел умолчать.

– Вот козёл! – в сердцах выкрикнула Лера. – Помешался на бабках! Я бы, может, и не стала претендовать, но теперь ему назло возьму всё, что полагается.

Она помолчала.

– Жаль отца… – проговорила печально. – Почему он мне не сказал, что в больницу попал? Может, надо было помочь, похлопотать.

– Лер, не хочу расстраивать, но… Кирилл вообще не желал тебя видеть. Помнишь, я о его болезни, как и об остальном, тебе втихаря передавала? – Мила помолчала. – Он как-то сказал, что у тебя другой отец, пусть и заботится.

– Вот как! – вспылила Лера. – А что мама от него в своё время из-за проституток сбежала, не сказал?! А что я с ним встреч искала, не поведал? А что мне один раз трёшку на сапоги добавил, а потом десять лет припоминал, не сболтнул?!

– Лерка, стопэ! Чего разошлась-то? Знаю я всё это, потому и не отказываюсь от нашей дружбы вопреки запретам отца.

– Ладно. Позняк метаться, – тяжело дыша, проговорила Лера. – Когда прощание и похороны?

– Уже.

– Что значит – уже?

– Вчера схоронили.

– Вот суки, – процедила сквозь зубы Лера. – Отпевали?

– Да ты что?! Кирилл же атеистом ярым был. Как, впрочем, и все мы.

– Понятно… Мил, скинь телефон Дениса.

– Тебе зачем? Бэ-ле, он же меня убьёт!

– Не бойся, не сдам тебя. Скажу, в газете некролог прочитала. Ну, давай, сестрёнка, увидимся, – упавшим голосом проговорила Лера и сбросила звонок.

Она опустилась на кровать. Положила мобильник рядом. Провезла вспотевшими ладонями по пижаме.

– Вам пришло сообщение от абонента «Милка-сестрёнка», – торжественно сообщил искусственный интеллект.

«Вот номер Дениса: +7…» – высветилось на экране.

Лера дёрнулась, чтобы сразу позвонить, но, подумав, сцепила пальцы и мысленно попросила: «Господи, прости отцу моему все грехи и прими в царствие своё».

Взяла телефон, набрала номер.

– Слушаю вас, – ответил бодрый мужской голос.

– Денис, это Лера, – представилась сухо. – Что-то празднуешь?

– Издеваешься? – тон Дениса резко сменился на трагичный. – Как раз хотел тебе звонить…

– Опоздал, – отрезала Лера. – Уже в курсе. Из газеты. Больше ничего не хочешь мне сказать?

– Ну-у, знаешь, тут такое дело… Обычно деньги на гроб кладут…

– А-а, ты об этом? Так обычно и родственникам о похоронах сообщают. Тем более, если это родня первой линии.

– Да пойми же, я никак не мог сообразить, как такое преподносят… А раз уж ты сама узнала… В общем, племяшка, по вопросам наследства скину тебе контакты нотариуса. Сходишь, документы оформишь. Кстати, тебе же не нужна эта треть квартиры в натуральном виде? Так, я, если что, выкуплю.

Лера, удивившись, что Денис открыто заговорил о наследстве, хотела уточнить подробности, но связь прервалась.

Глава 3

Знакомые лица – такие близкие, но теперь недосягаемые, – исчезли. На экране вновь понеслась резня. Окровавленные тела, пылающие крыши жилищ, вой и стоны – всё каскадом обрушивалось на несчастную душу Кирилла Андреевича.

Он напряжённо осмотрел «пол» в желании найти кнопку отключения, но её надёжно скрывала чёрная мгла. «Странно, почему свет экрана дьявольского компьютера не распространяется сюда – в мою… – Кирилл Андреевич задумался, не зная, как назвать место, где находится. – Обитель? Да, так и есть! Когда-то Тая увещевала меня, читая из библии: Христос говорил ученикам, что в доме Отца его обителей много… А я-то насмехался. Дурёхой называл, темнотой внушаемой. Понял теперь, тупица безмозглый, где она – настоящая темнота».

Профессор принялся судорожно шарить по полу, пытаясь хотя бы случайно попасть пальцем на кнопку отключения.

Внезапно, как и в первый раз, ужасы прекратились. Кирилл Андреевич увидел дочь в храме.

Лера заказала панихиду. Купила свечу. Поставила перед иконой и начала молиться.

Кирилл Андреевич явственно слышал, что это были просьбы о спасении его души.

«Только бы не погас экран, только бы не сменился сюжет», – беспокойно думал он, наблюдая начало панихиды. Тревога не оставляла и дальше.

– А-а-ми-и-инь, – пропел священник, завершая обряд.

В тот же миг всё вокруг мелко задрожало.

– Боже, – прошептал Кирилл Андреевич, ощутив резкие толчки.

Его вырвало из обители, как подсечённую рыбу из воды, и, мотая по сторонам, снова куда-то понесло…

Упав на твёрдое, профессор долго оставался недвижимым. Потом поднялся. Осмотрелся.

– Кажется, у меня сменилось место жительства, – подумал он в страхе и заметил, что мгла перестала быть беспросветной.

Теперь, напряжённо всматриваясь, можно было различить на полу бледно-голубоватый круглый ободок.

Кирилл Андреевич кинулся к нему. Остановился в нерешительности, опасаясь ужасов, до того преследовавших с экрана. Но из нестерпимого желания увидеть родных робко приложил палец.

***

– Алло. Денис? Слушаю.

– Была у нотариуса?

– Вот, только что вышла. Всё оформили. Она сказала, что мне одна треть квартиры полагается. А тебе, вроде как, ничего.

– Знаю-знаю. По закону наследники первой линии – мать, жена и дети.

– Что ж ты так печёшься?

– За мать хлопочу. Не будет же она по конторам шнырять.

– Отстань. Баба Фая в свои восемьдесят четыре любому фору даст. Тебе-то всё это зачем? И тут выгоду ищешь?

– Думай как хочешь, племяшка. Я звоню сообщить, что нотариус не в теме.

– В смысле?

– Да в том смысле-коромысле, что тут ещё одна претендентка на квартиру нарисовалась – Эльвира, вторая жена Кирилла. В общем, ты её не знаешь. Короче, эта авантюристка решила через суд кусок пирога оттяпать. Я сегодня повестку в почтовом ящике нашёл. Жди, тебе тоже должно прилететь.

– Хм, если ей полагается, пусть забирает, – задумчиво проговорила Лера.

– Х-ха! В том-то и дело – ничего ей не светит. Брат говорил, что до развода выкупил её долю. Он ещё у меня тогда денег занимал. Так вот, я адвокатшу нанял, но пока с баблом засада. Давай скинемся по десятке. Дело-то общее. Потом верну.

– А ты уверен, что выиграем?

– Стопудово! Но, если даже что-то пойдёт не по плану, всё равно деньги твои верну.

– Ну-у, хорошо, – неуверенно пробормотала Лера.

– Отлично! Номер карты скину. Переводи, не задерживай. Яночка уже выступление готовит.

– Яночка?

– Ну да – адвокатша. Она молодая. Красотка. По-другому и не назовёшь. Не парься, короче. Давай! Встретимся в суде.

Глава 4

С «переселением» в новую обитель демонстрация откровенных кровопролитий прекратилась. Однако сменилась ужасающими картинами отказа матерей от новорождённых, домашнего насилия, детских суицидов.

«Господи! Когда же наконец эти мучения прекратятся?! – сокрушался Кирилл Андреевич, склоняясь над экраном. – Невыносимо видеть, что творят эти люди, но я вынужден терпеть, чтобы ненароком не прозевать своих. Ну вот, опять какой-то суд… Это кто в зале – Денис? Ба-а, и Эллочка здесь. Только Раисы не хватает».

Кирилл Андреевич напрягся, забормотал:

– Что там судья про Валерию Кирилловну говорит? Так-так-так, объявляет об отсутствии по уважительной причине. Разъясняет, что была приглашена в качестве третьего лица.

Слово получила истица, и напряжение профессора усилилось.

Эльвира, промакая под глазами носовым платком, пустилась убеждать судью, что внесла за квартиру, купленную в совместном браке, больше половины стоимости, а при разводе не получила от бывшего мужа ни гроша.

Она драматично причитала, заглядывала представительнице закона в глаза, размахивала перед её лицом какими-то бумагами.

***

– Мерзкая ложь! – вскрикнул взбешённый Кирилл Андреевич. – Не слушайте её! Нет ни слова правды!

Он замахал руками, забарабанил по экрану. Нечаянно задел кнопку. Экран погас.

Кирилл Андреевич несколько раз судорожно прикладывал палец, пытаясь восстановить связь. Ничего не получалось. «Издевательство! – завопил он. – На земле терпел, а теперь и тут!»

Наконец изображение появилось. Денис в машине разговаривал по громкой связи.

***

– Ну что, Лерк. Рано мы губу раскатали. У Эллочки зубки поострее моих оказались. Выгрызла, мразь такая, половину хаты. Нам объедки оставила – по одной шестой.

– Как ей удалось? Почему же она при разводе не потребовала свою долю? После того столько лет прошло, а тут опомнилась? Денис, может, это Яна твоя некомпетентна? Такое очевидное дело проиграть, надо постараться. Ну и адвока-а-ат!

– Ну ты, потише. Покатила бочки! Короч, квартиру независимый эксперт в полтора ляма оценил. Свои двести с полтиной тонн получишь от меня, и – в расчёте.

– Двушка в Сочи у моря всего полтора миллиона?! Да это же грабёж! На дальних окраинах дороже продают.

– И чё? Хочешь сказать, будешь этим заниматься? Так я всё равно больше не дам. Твоя экспертиза против моей в случае суда в ноль сыграет.

– Я от тебя, скряги, другого и не ожидала. Не хватало ещё с тобой судиться.

– Вот умница. Понятливая девочка. Доки подготовлю, наберу тебя.

***

Кирилл Андреевич в ярости смахнул картинку. «Как несправедливо! – негодовал он. – Всё неправильно! Всё наперекосяк! Ну и Эльвира! Ну и братишка! Ну и… А я? Сам-то был ли справедлив?»

Он заметался из угла в угол.

«Надо было при той – земной – жизни всё дочери отписать, – размышлял, мучительно сожалея. – Но тогда я был настоящим слепцом. Не подозревал, да, пожалуй, не хотел замечать, что дочь обо мне печётся. Сколько раз Лера просила бабушку помочь организовать встречу со мной. А я, глупец, не соглашался. Всё из-за чёртовой ревности, что нового мужа Таисии отцом называет. Дениска ещё подзуживал. Говорил, что, мол, встречал Леру время от времени. Она, мол, была эгоисткой, а стала к тому же полной дурой. Так что, если бы я и решил тогда составить завещание, о ней вообще не вспомнил бы. Хм, интересно, а кому бы всё отписал? Наверное, Раисе. Точно уж не матери с братцем – этим рвачам».

Кирилл Андреевич медленно прошёлся вдоль обители, зашагал вверх по стене, потолку, спустился с противоположной стороны. Наматывая так бесчисленное количество кругов, шептал:

– Болит. Как же болит душа…

Глава 5

Узник продолжал наблюдать из своей темницы, что происходит в мире живых. Теперь он точно знал, что сможет увидеть родных, только если у тех возникнут трения или крупные споры.

«Долго ли томиться? – сокрушался Кирилл Андреевич. – Душа нестерпимо жаждет встречи. Посклочничали бы они, что ли. Раньше братца-чертяку ждать не приходилось».

Сзади зашуршало. Кирилл Андреевич обернулся. По-прежнему ничего не было видно.

Звук, похожий на шипение змеи, усилился. Вдруг на тёмном фоне стены выделился глянцево-чёрный фрагмент. Он стал вспучиваться, выдаваясь вперёд мешком с бьющимся внутри существом.

Раздался ужасающий хлопо́к. Выстрелив, новообразование отделилось от стены, бесформенной тенью пронеслось перед лицом Кирилла Андреевича, потом за спиной. Закружило, насмешливо впиваясь в уши отвратительным пискливым бормотанием: «Братец-чертяка. Хи-хи-хи, чертяка, чертяка…»

Разогнавшись, чёрная энергия вихрем завертела Кирилла Андреевича по комнате, подбрасывая и нещадно швыряя о пол, стены, потолок.

– Что это?! Что это, Господи?! Господи, помилуй! – кувыркаясь в воздухе гимнастической булавой, завопил узник и в тот же миг распластался недвижимый.

Терзаемый страхом, он даже не пытался понять, откуда взялся кошмар и почему так внезапно прекратился.

Неожиданно сам собой включился экран. Кирилл Андреевич лежал, уткнувшись в него лицом.

Не пошевелившись, профессор обнаружил, что прекрасно видит знакомые лица. Даже лучше, чем на расстоянии.

***

Лера с Денисом сидели в кафе на набережной. На столике среди разложенных бумаг затерялись две маленькие чашки.

– Ну что, племяшка, отметим удачную сделку, опрокинем по рюмочке кофе?

Лера оторвалась от заверенных документов.

– Что ж, дядька, кофе так кофе, раз на большее неспособен. Но сначала объясни, зачем это ты нотариусу велел сумму за квартиру разбить на две доверенности? – Лера взяла листы, потрясла у Дениса перед носом.

– Да брось, племяшка! Какая тебе разница? Деньги в кармане? Ляжку греют? Вот и радуйся, не заморачивайся.

– Считай, уговорил. Десять тысяч, которые я на адвоката скидывала за твой позорный суд, когда вернёшь? Мог бы сразу сюда приплюсовать.

– Ой-ой-ой! Не стыдно за копейки предъявлять? Вон сколько бабла подняла! Живи, ни в чём себе не отказывай!

– Гад ты, Денис. И всегда им был. Подавишься когда-нибудь этим своим баблом.

– Не пыхти. На Бали месяцок спинку погреешь. В Австрию сгоняешь, на горки. Нервишки подлечишь. Все дела.

– Без тебя решу, как деньгами распорядиться, – бросила Лера.

– Безусло-овно, – с шутливой важностью протянул Денис. – А я… Вот ещё что, там в квартире барахло осталось. Табуретки рассохшиеся, диван завалящий с клопами, ну, и другой хлам. Что-нибудь из того брать будешь?

– Не поверю, что отец в такой помойке жил.

– Не-е, эт я так, к слову. Ну? Забираешь или нет?

– Значит, вот зачем ты меня сюда притащил? Понятно. Разумеется, не нужна мне старая мебель.

– Ок, значит, отказываешься. Ну, и правильно. Их там всё равно уже нет. Я хотел кой-какие мелочи прихватить. Заехал, а в хате, прикинь, пусто, – Денис развёл руками.

Лера посмотрела недоверчиво.

– Ты вот только лоб сморщила, а у меня чуть глаза из орбит не выкатились, когда вошёл в пустую коробку с ремонтом пятилетней давности. Ну, я, конечно же, сразу полицию вызвал, соседей в свидетели подрядил. Короч, все дела.

– А как ты туда вообще попал?

– Так мы же с Раисой Палной вместе похороны организовывали. Всё по закону. Я от имени матери по доверенности действую. Хорошо, что Кирилл ей в своё время дубликат ключей от квартирки оставил, иначе у жёнушки их было бы не вырвать. Я сразу, как сообщили о смерти, приехал. Обстановку на камеру снял. Теперь эта скряга не отвертится.

– Ну и? И куда же всё делось? Хламьё же, говоришь? Кому оно нужно?

– Ясное дело, Раиса Павловна уволокла. Она же – скопидомка, в натуре. Всю движку под себя подгребла. Кухню полностью обнулила. Ладно плиту, даже мойку и смеситель скрутила. Прикинь – крохоборка. Короч, буду на неё иск кидать. А раз ты не при делах, ладненько. Придётся самому, всё самому.

***

– Ах ты, уродец недоделанный! – воскликнул Кирилл Андреевич. – И тут решил девчонку обмануть! Какие табуретки?! Какие клопы?! Там техника была импортная, новёхонькая: холодильник, компьютер, планшет, ноутбук, швейная машина, телевизор-кинотеатр. И это кроме мебели. Только вот не всё совместно нажито. Кое-что Раисино… Ну и муть. Э-эх, живут люди, творят несправедливость и не подозревают, как потом маяться придётся. Земная-то жизнь пролетает в один миг, а страдать потом вечно.

Кирилл Андреевич уткнулся невидимой головой в невидимые колени и, жалеючи себя, затрясся в бесслёзных рыданиях.

Он не заметил, как сменился видеоряд. Очнулся, лишь услышав немецкую речь. «Какой эротичный женский голос вещает новости Ганновера. Хм, я понимаю, что она говорит? Странно. Английский же учил», – с удивлением подумал профессор и на четвереньках пополз к экрану.

Глава 6

Раиса Павловна ехала в роскошном авто. Приглушив динамики, она набрала номер. Включила громкую связь.

– Дэнчик, привет, родной! Тебя что-то давно не было слышно.

– Раиса Павловна, день добрый! Какой я вам родной? Если был бы таковым, вы хату в одиночку не вычистили бы, поделились бы.

– Слушай, Денис, ты по этой ерунде не горюй. Знаешь прекрасно, что квартира стоит в разы дороже, чем твои продажные оценщики установили. Обчесал ты меня, как собаку в линьку. Потому – мы с тобой в расчёте. Но вот какое дело: я решила со здравоохранением судиться. Кирилл ведь по их вине умер. Пусть теперь мне, как жене, моральный ущерб возмещают.

– Раиса Павловна, вы в своём уме? Не припомню, чтобы в суде хоть раз врачебную ошибку признали. Там же круговая порука, вам ли не знать?

– Хватит шуметь в ухо, Денис. Помощь твоя нужна. Иск я уже подала. Суд предписал провести независимую экспертизу. Главврачу я, разумеется, не доверяю – там такие же независимые, как твои с квартирой. Собиралась сама заказать, но не успела, дочь родила. Пришлось срочно в Германию лететь. Домой вернусь не раньше чем через месяц.

– Ну, ок. А от меня-то, что хотите?

– Не прикидывайся недогадливым. Поделюсь с тобой, если сделаешь.

– А-а-а, другой разворот. Только я с выкупом квартирки поизносился. Так что, деньги – на бочку. Будет вам заключение.

– Ну ты и ловчила! Окей, скидывай номер карты.

***

Раиса пропала с экрана. Изображение Дениса увеличилось и приблизилось. Теперь он будто сидел не в своей «Ауди», а здесь – совсем рядом. Кириллу Андреевичу почудилось даже, что тот видит его и вот-вот заговорит с ним. Для проверки профессор щёлкнул брата в лоб через экран. Не сработало.

У Дениса в руках блямкнул мобильник. Прежде чем он смахнул сообщение, Кирилл Андреевич успел заметить высветившееся уведомление банка о поступлении на счёт восьмидесяти тысяч рублей.

Денис довольно потёр руки. Повернул ключ зажигания, рванул.

Припарковавшись у дома, выскочил из машины, забежал в подъезд, взлетел по ступенькам на третий этаж.

– Мать! Ты дома?! – крикнул с порога.

– Пока да, – донеслось из дальней комнаты. – На скандинавскую ходьбу собираюсь.

– Чё снова шамкаешь? Сколько раз просил днём челюсть не вынимать?

Фаина Иосифовна, упакованная в горнолыжный комбинезон, бодро вошла в зал.

– А тебя сколько раз просить не налетать и не хамить?! – резанула в ответ.

– Да-да, чёрт попутал, – протараторил Денис. – Притормози на пять сек. Падай на диван. Да расстегни ты этот скафандр, упреешь.

– Дай-ка угадаю. Очередную махинацию задумал, сынок?

– Брось, мать. Когда само в руки плывёт, грех не взять. Раиса звонила. Собирается с врача-убийцы денег стрясти. Просила меня экспертизу заказать. Кинула восемьдесят тыщ. Прикинь, сколько нынче стоит бумажки полистать. Теперь слушай, как я рассуждаю. Светит ей суд выиграть? Ни за что! Так зачем деньги зря тратить? Правильно? Пра-авильно, – Денис поднял указательный палец, удерживая мать от комментариев. – Рублики-то надо с умом тратить. Мы брата в бабкиной могиле похоронили, так? Та-ак. Памятник ей не ставили? Не-ет. Только крест воткнули, он уж почернел за пятнадцать-то лет. А зна-ачит?

– Поняла-поняла, куда клонишь. Памятник-то, сынок, золотой или серебряный собрался ставить?

– Мать, ты как из другого измерения упала. Мне за десятку в два раза большую сумму нарисуют, и перечень работ составят, и подписи выведут, и печатями скрепят. Короч, всё как надо состряпают. Ты, главное, не высовывайся, помалкивай, коси под дурочку. Если что, вали на меня.

– Х-хэ, фокусник, – ухмыльнулась Фаина Иосифовна, поднимаясь с дивана. – Да, уж будь любезен, моим именем в инстанциях не жонглируй… И в кого ты такой деляга?

***

«Что ж ты, мама, удивляешься? – тяжело вздохнул Кирилл Андреевич. – Не сама ли подучивала Дениску в детстве монетку сверлить, на нитку вешать, в телефон-автомат опускать, а после соединения за эту нитку денежку назад вытаскивать? Вспомни ещё, как вы Денискину жену обчистили. Уговорили её квартиру продать, чтобы стартап обеспечить. Грузовик раздолбанный купили. А стал братец «макаронным королём», всех метлой поганой погнал: и жёнушку, и Милу. Потом, видно, совесть проснулась – дочери с барского плеча жильё подбросил, слава Богу!»

Кирилл Андреевич произнёс последние слова, не углубляясь в смысл, как расхожую фразу, но заметил, что ободок кнопки на мгновение из голубоватого превратился в бледно-золотистый.

На экране появилась Лера. Она снова стояла в храме перед иконой, бормоча молитву.

«Что? Что она говорит?» – Кирилл Андреевич напряг слух и попытался читать по губам.

Лера заговорила чуть громче. Он невольно повторил:

– Господи, спаси душу грешную от тяготы непосильной. Дай успокоения. Прими в царствие Твоё…

Экран потух, соединив изображение в золотую точку по центру. Лишь только она исчезла, Кирилл Андреевич почувствовал под ногами потоки тёплого воздуха, которые, постепенно уплотняясь, образовывали всё более твёрдую субстанцию.

Раскачиваясь, как новичок на сёрфборде, Кирилл Андреевич панически глянул вниз. Под ним метнулся огненный всполох. Тут же другой, третий.

Резким толчком узника подбросило, словно на вершине мощного воздушного фонтана, и вынесло сквозь потолок…

«Больно, – ощутив под собой твердь, подумал Кирилл Андреевич в полузабытье. – Нестерпимо кружится голова».

Вдруг он вспомнил, где находится, и воскликнул:

– Разве же такое возможно?! Как здесь может что-то болеть кроме души?!

Прислушался к себе.

– А-а-а, нет. Почудилось. Тела по-прежнему не видно, но оно существует, хоть и непонятно как. И голова, конечно же, на месте, но не может кружиться.

Кирилл Андреевич осмотрелся. «Кажется, стало светлее. Или тоже показалось?»

Боясь поверить чуду, он несколько раз зажмурился, но к радости убедился, что это действительно так. Беспросветная мгла сменилась клубящимися чёрно-серыми облаками, напоминающими глыбы необработанного гранита.

«Новое место? Да, точно!»

Напрягая память, профессор попытался вспомнить, из-за чего всё произошло. Однако упустил главное и снова впал в уныние.

«Меня, будто выплюнула прежняя обитель, – сокрушался он. – Ничтожество! Какое же я ничтожество! Всю жизнь верил бреду, что человек сам себе хозяин. Что может, если захочет, противостоять любой стихии. Типа, мог бы даже и с высшими силами справиться, но их не существует, а стало быть, нечего их и в расчёт брать. Кто такую ересь сочинил? Сам додумался да ещё целому народу в головы вбил?».

Взгляд профессора упал на заветный ободок. Здесь он был виден намного отчётливее. Внешний край теперь очерчивала тонкая золотистая полоска. Кирилл Андреевич подскочил, быстро приложил дрожащий палец.

Глава 7

Лера уселась на диван. Разорвала край большого почтового конверта. Достала несколько скреплённых скобой печатных листов.

– Хм, это что? Исковое заявление Медяковой Фаины Иосифовны к Буровой Раисе Павловне о взыскании компенсации в счёт несоразмерно полученного наследственного имущества, – прочла на титульном листе. – Так-так-так. Кажется, речь о том хламье, которое, по словам Дениса, последняя жена отца втихаря вывезла из квартиры. Та-ак, а я тут причём? Ага, извещают меня как наследницу. Приглашают на заседание в качестве третьего лица. Ну вот ещё. Не хватало только смотреть, как они станут друг другу космы выдёргивать.

Лера откинула лист, пробежалась глазами по следующей странице.

– Нифигасе! – воскликнула, вскочив на ноги. – Ребят, вы серьёзно?! Барахло на триста с лишним тысяч потянуло?!

Уткнувшись в бумаги, она заходила по комнате. Суетливо перебирая пальцами, попыталась перевернуть неподатливый лист. Плечи нервно задёргались.

Лера остановилась посреди комнаты. Шумно выдохнула. Лизнула два пальца, наконец подцепила край документа.

«Зря старалась, дальше всё понятно», – подумала она, дочитывая.

Подошла к окну, обмахиваясь стопкой бумаг как веером. Постояла в задумчивости. «Как же поступить? Может, позвонить Денису?»

Взгляд упал на первую страницу, всё это время мелькавшую перед носом. Лера снова пробежалась по тексту. Выцепила взглядом нужное.

– Вот! Вот же контакты его адвокатши! – воскликнула удовлетворённо. – Мирская Яна Карловна. Точно! Денис называл её Яночкой.

Набрала номер. Мобильник отозвался гнусавыми гудками. Смолк. Набрала снова.

– Слушаю, – жеманно прозвучало в трубке.

– Яна Карловна? Здравствуйте. Это Валерия – дочь покойного Кирилла Андреевича Рыкова. Я ознакомилась с иском Дениса – моего дяди. И, знаете, решила тоже поучаствовать в разделе оставшегося наследства.

– Да-а, имеете право, – протянул слащавый голос на другом конце. – Могу добавить вас в исковое заявление. В этом случае вы просто оплатите услуги пополам с Денисом Андреевичем. Согласны?

– Хорошо, – едва выдерживая спокойный тон, проговорила Лера, внутри она ликовала.

Телефон коротко запикал.

«Уф, зря переживала! Вот, оказывается, как всё просто решается».

Она наскоро собралась и отправилась в тату-студию, проверить, работает ли мастер.

Зайдя в салон, заглянула в кабинет. В кресле полулежал стильно одетый мужчина, на вид чуть больше тридцати. Мастер сосредоточенно набивал на его плече татуировку.

– Всем здравствуйте! – кинула Лера, кокетливо взглянув на посетителя.

Тот широко улыбнулся, кивнул в ответ. Мастер что-то невнятно буркнул себе под нос, не отрываясь от работы. Лера подошла ближе, с любопытством взглянула на рисунок.

– Ну-ка, ну-ка, что тут у вас? Никак богиня Фемида – символ правосудия? Теперь понятно, почему Виталик напряжённый. Впервые за пять лет такое набивает.

Некоторое время Лера смотрела на мелькающую иглу, оставляющую за собой на коже цветной след. Восхищалась, как прямо на глазах весы Фемиды обретают трёхмерный объём.

– Вы судья? – заинтересованно спросила Лера посетителя.

– Адвокат, – с напускной важностью ответил тот. – А вы? Дайте угадаю… Хозяйка этого уютного заведения?

– Удивительная проницательность. Меня зовут Валерия. Если захотите ещё чем-нибудь отметиться: молотком судьи, к примеру, или паричком, милости просим, всегда рады.

Посетитель широко улыбнулся.

– Олег. Приятно познакомиться. И что ж, любезность за любезность, – свободной рукой он залез в нагрудный карман, достал визитку, протянул Лере. – Вот, возьмите. Вдруг помощь понадобится. Хотя-я… не думаю, что у такой очаровательной, бесконфликтной девушки могут возникнуть тяжбы.

«Олег Борисович Шубин – адвокат», – прочла Лера и задумчиво хмыкнула.

Она сунула визитку в сумку. Уточнила у мастера список расходников для закупки и отправилась на набережную.

«Неплохой денёк, – размышляла Лера, глядя на пенящийся прибой. – С двумя адвокатами мило пообщалась. Возможно, удастся ещё немного денег получить. А Денис-то, вот прощелыга, враль! Диван, говорит, с клопами».

– Районы, кварталы, жилые массивы. А я ухожу, ухожу красиво… – зазвучал рингтон.

«Яна? Быстро же она документы подготовила», – хватая мобильник подумала Лера.

– Это Яна Карловна, – пропищало в трубке.

– Да-да, слушаю! – ответила Лера, прибавляя громкость.

– Валерия, звоню сообщить, что вынуждена вам отказать…

– Что-о-о?! Почему?! – воскликнула Лера, прервав повисшую тишину.

– Знаете ли, я поговорила с подзащитным. Так вот, он против.

– При чём тут Денис? Я ведь тоже имею право на эту компенсацию. Вы же сами говорили.

– И сейчас подтверждаю. Но-о-о… Сознаюсь, я не очень поняла причину. Однако Денис Андреевич упомянул, что вы сначала отказались, а теперь, с какой-то стати…

– Да я вообще не знала! Он мне толком ничего не объяснил… В общем, понятно. Негодяй – он и есть негодяй! – взволнованно крикнула Лера и сбросила звонок.

По привычке она зашагала быстрее. В трудных ситуациях так лучше думалось. Вдруг резко остановилась. Ударила себя ладонью по лбу, развернулась на каблуках, припустила бегом.

Влетела в студию. Тяжело дыша, остановилась на входе. Мастер убирал инструменты.

– Виталь, давно клиент ушёл? – проговорила Лера торопливо.

– Минут пять назад. Не догонишь, он на машине.

Лера принялась копошиться в сумочке. Перевернув её, вывалила содержимое на стол.

– Да куда же эта визитка запропастилась? – бурчала, перебирая женскую мелочёвку вперемешку с чеками и билетами. – Ну, я и…

Она вжикнула молнией внутреннего кармана.

– Уф, вот же пропажа.

Суетливо тыкая в телефон, набрала номер.

– Олег Борисович, это Валерия.

– Я что-то недоплатил? – послышался голос, в своём удивлении показавшийся Лере ещё более приятным.

– Да нет, с оплатой всё так. Мне нужна ваша профессиональная помощь.

– Уже?! – мгновение молчания. – Хорошо. Вы сейчас где?

– В студии. Вернулась немного позже, чем вы уехали.

– Понятно. Ждите. Скоро буду.

Через полчаса Лера сидела в мягком кожаном кресле со вкусом обустроенного офиса и, едва сдерживая слёзы, рассказывала всё с самого начала.

–… а, после того как Денис наплёл небылицы про мебель, он нагло заявляет, что я сама отказалась.

– Валерия, вот выпейте, – Олег Борисович протянул стакан воды. – Скажите, вы письменно подтверждали свой отказ?

– Нет.

– Тогда нечего и волноваться. Считайте, что его не было. И вот ещё что, я берусь за ваше дело. Дайте сюда бумаги. Хорошо, что мы за ними заехали.

Присев на край дубового стола, Олег Борисович стал с вниманием просматривать первый лист.

– Хм, Яна Карловна… Это та, у которой на один удачный процесс – три проигранных? Да-да, знакомый персонаж. Как ваш дядя повёлся? Брать такого адвоката весьма опрометчиво с его стороны.

Лера с восхищением смотрела на этого, неизвестно откуда взявшегося, спасителя, ум которого удивительно сочетался с презентабельной внешностью и светскими манерами. Никто ещё не вызывал в ней такого доверия.

– А впрочем, как хотят. У них своя свадьба, у нас своя, – продолжал адвокат. – Вот вы уже и улыбаетесь.

– Да там и правда что-то типа того, – отозвалась Лера. – Олег Борисович, а можно сделать так, чтобы мне на судебных заседаниях не присутствовать?

– Ничего проще. Составим доверенность, и я буду действовать от твоего… От вашего имени.

– Нет-нет, обращайтесь ко мне на «ты».

– Окей, но, только если тоже будешь называть меня по имени и на «ты». Мы ведь ровесники плюс-минус. И расслабься наконец. В студии ты была намного раскрепощённее.

На его лице появилась мягкая полуулыбка. Лера, смутившись, кивнула.

Глава 8

«Кажется, у дочери всё пошло хорошо. Но почему же меня не отпускает? Неужели эта маета правда никогда не отступит?» – заламывая руки, думал Кирилл Андреевич.

На экране возникла университетская аудитория. Перед седовласым профессором сидела Мила. «Экзамен, – понял Кирилл Андреевич. – Молодец племянница, хорошо отвечает! Во-о-от, всё-таки я сделал одно полезное дело при жизни – помог умной девочке в университет поступить. Если бы я тогда не подсуетился, вместо Милы богатенького бездельника на бюджетное место посадили бы».

Пока Кирилл Андреевич любовался своим великолепным поступком, не заметил, как преподаватель стал нещадно «заваливать» Милу. Та с раскрасневшимся лицом, смахивая пот со лба, пыталась вспомнить ответ на очередной коварный вопрос. Наконец выдала что-то невнятное.

– Уточните, – потребовал преподаватель.

Лицо Милы застыло в напряжении. Пальцы нервно застучали по коленям.

«Да отпусти же ты её наконец! Она давно по существу ответила, – запереживал Кирилл Андреевич, но осёкся, с ужасом осознав: – Это же с меня картинка! Я и не заметил, как с годами возненавидел всех этих студентишек – так ведь их тогда называл. Какими они казались тупыми и надоедливыми со своими пересдачами. Хотелось унизить, продемонстрировать собственное превосходство. А они меж тем просто молодые парни и девчонки, пока ничего не достигшие, но стремящиеся постичь науку и сделать что-то в своей жизни. Зачем же их так давить, не давая возможности поднять головы?.. Это я кого сейчас спрашиваю? Того деда-преподавателя? Не-е-ет! Себя! Себя! А что бы раньше-то догадаться? Ведь стоило лишь собственную молодость вспомнить. Выходит, что одной я помог, а десятки безвинных утопил в неудах».

Кирилл Андреевич с ненавистью посмотрел на преподавателя.

– К чёрту! Катись ты к чёрту со своими вопросами! – бешено зарычал он и застыл с открытым ртом.

Последние слова перекрыл немыслимый треск. Казалось, будто огромное судно, наскочив на подводный риф, переламывается надвое.

Стены и потолок стали взрываться, разбрасывая по сторонам ошмётки гранитных облаков. По полу поползли трещины. В мгновение он обрушился, увлекая узника за собой.

В стремительном полёте обезумевший Кирилл Андреевич, не в силах перенести грохота, пытался заткнуть уши. Но руки не поддавались, отлетали в стороны и неуправляемо барахтались в воздухе.

Вдруг, заметавшись между невидимыми препятствиями, профессор понял, что пространство замкнулось.

«Вернули на первоначальное место», – повалившись на пол и бессильно раскинувшись, решил он.

Но, к ужасу, вскоре обнаружил, что новая обитель страшнее первой.

Леденящие воздушные струи обжигали. Тело содрогалось в ознобе. Отвратительно пахло гнилью и сыростью. Откуда-то доносился звук падающих капель.

Кирилл Андреевич на ощупь обошёл обитель вдоль и поперёк. Пол, стены и потолок были сухими, но мерный стук воды не прекращался. Вспомнилось изречение Овидия: «Gutta cavat lapidem, non dis, sed seape cadendo». В задумчивости Кирилл Андреевич медленно проговорил вслух:

– Капля камень точит не силой, а частотой падения.

Неожиданно оцепенение сменилось паникой.

– Так можно сойти с ума. Я сойду с ума. Кажется, я уже сошёл с ума… – пробормотал узник и разразился истеричным смехом.

Уперевшись руками в стену, он начал биться головой, выкрикивая:

– Что я такого сделал или сказал?! За что меня наказали?! И кто тут вообще наказывает?!

Вскоре Кирилл Андреевич почувствовал, что тело, немея, сползает по стене.

– Дайте умере-е-еть, – слабо застонал он и рухнул.

Первый приступ отчаяния схлынул.

– А правда, что я сделал не так? – стал рассуждать Кирилл Андреевич. – Может, то, что послал профессора к чёрту?

Произнеся это, почувствовал, как пол под ним размягчился, повис гамаком. В ту же секунду Кирилл Андреевич ухнул вместе с ним в воздушную яму.

Переведя дыхание, он суетливо попытался встать на ноги, чтобы как-нибудь вскарабкаться наверх. «И брата чертякой назвал, – вдруг пронеслось в голове. – Зачем? Зачем я об этом подумал? Нет, это не я. Кто-то впихивает в мою голову это слово».

Пугаясь собственных мыслей, Кирилл Андреевич заметил начавшуюся болтанку. Его слегка подбросило. Уронило на что-то упругое. Он отскочил, как от батута, снова подлетел…

Со всех сторон противно пищали, насмехаясь: «Братец-чертяка. Хи-хи-хи! Профессора к чёрту. О-хо-хо! К нам, к нам! Всех к нам – ко всем чертям! А-ха-ха-ха!»

Вместе с очередным толчком Кирилла Андреевича торкнула мысль: «Я же был удостоен более светлого места. А за что? Вот вопрос?»

Не прекращая подлетать и падать, профессор напряжённо вспоминал. «Кажется, у меня где-то вырвалось «Господи». Да! Господи, Боже мой!» – наконец осенило его.

Болтанка моментально прекратилась. Пол затвердел, поднялся, качнулся вверх-вниз, подобно остановившейся с разгона кабинке лифта.

Кирилл Андреевич почувствовал некоторое облегчение, будто со слабых плеч свалилось тяжёлое зимнее пальто. Прислушался.

«Неужели больше не капает? Да-да, и не дует так сильно…»

Он вспомнил об экране. Кнопку в беспросветной тьме не увидел. Стал шарить по полу. Когда под пальцем блеснуло, понял, что случайно попал. Чёрные шторки раздвинулись.

Кирилл Андреевич вцепился глазами в экран.

Глава 9

Яна Карловна монотонно излагала суть требований. Судья слушала, казалось, исполненная внимания, но зевота, оттягивающая подбородок за сомкнутыми губами, выдавала безразличие.

Следом выступала Раиса Павловна. Не прибегнув к помощи адвоката, она разложила перед представителем закона кассовые и товарные чеки.

– Вот, ваша Честь, доказательства, что бо́льшая часть перечня, представленного господином Рыковым, не относится к делимому наследственному имуществу, – заявила она и принялась истово уверять, что ныне покойный супруг привёл её когда-то в совершенно пустое жилище. За три года до официального брака она по собственной инициативе, на взятые ею же в кредит деньги, приобрела мебель и компьютер. А ноутбук, находившийся в квартире, принадлежал её матери и использовался для общения по скайпу. Телевизор, разумеется, тоже куплен ею, а чек, представленный Рыковым, оказывается, на другую модель – ту, что находится в квартире самого́ истца.

***

Кирилла Андреевича передёрнуло. «Ах, ты… – он чуть было не выматерился, но вовремя опомнился. – Рая-Рая! Да ведь тот кредит ты на себя формально оформила. А гасил-то я. Ты ж моими кровными расплачивалась! И ноутбук – это тоже я тёще подарил, на Восьмое марта. А ты выклянчила у неё. Всё с кем-то переписывалась. Видел. Понимал, что за моей спиной шуры-муры разводишь».

***

– Протестую, ваша Честь! Протестую! – выкрикнул Денис и рванул к судье.

За неподобающее поведение истцу сделали замечание, но высказаться разрешили. Смешивая всё в кучу, он принялся опровергать доводы Буровой, параллельно отстаивая газовую плиту, мойку и смеситель.

Лицо судьи выразило отвращение. Криво усмехнувшись, она опустила взгляд в бумаги.

– И ещё, в заявлении содержатся мои претензии к Валерии Кирилловне Фоминой – дочери брата, – Денис выхватил из кармана сложенные листы, развернул, стал размахивать перед судьёй. – Вот, расписки. Одна – в том, что Валерия Кирилловна получила причитающуюся ей сумму за продажу квартиры, другая – на денежную компенсацию за имущество. Заверено нотариусом! Всё по закону!

– Позвольте ознакомиться, – подняв руку, вежливо попросил адвокат Леры.

Получив разрешение, он некоторое время изучал документы.

– Согласен, ваша Честь, – размеренно произнёс наконец. – Господин Рыков действительно представил официальные расписки.

Денис одобрительно покивал и погрозил пальцем со своего места.

– Но, – продолжал Олег Борисович, – в одном из документов ничего не говорится о назначении платежа. Мне же, ваша Честь, доподлинно известно, что в обеих расписках, которые господин Рыков составил самостоятельно и, с позволения сказать, подсунул Валерии Кирилловне на подпись, речь идёт лишь о выплате за её долю от продажи квартиры.

– Господин Рыков, вы можете доказать обратное? – с нескрываемым интересом уточнила судья.

– А что тут доказывать?! – воскликнул Денис, вскочив со стула. – Это же ясно как день! Зачем бы я стал составлять две расписки, если бы они были об одном и том же?! Просто вписал бы общую сумму в одну.

– У меня тот же вопрос. Но не к адвокату Валерии Кирилловны, а к вам, Денис Андреевич. С какой целью вы составили две расписки, не обозначив назначения платежа?

Денис, злобно задыхаясь, стал выкрикивать бессвязные фразы. Судья ударила молотком по столу.

– Протест адвоката Шубина принимается! – произнесла громко. – Суд удаляется на совещание.

***

Кирилла Андреевича разрывало от несправедливости. Он готов был обрушиться на брата с последними проклятиями. Но теперь точно знал, что тем самым сделает хуже только себе.

– Господи, если ты есть, помоги, моей дочери, прошу тебя, – прошептал он и, неожиданно почувствовав слабое облегчение, принялся повторять: – Господи! Господи! Помоги Лере! Не прошу за себя, помоги моей дочери! Она верит в Тебя! Помоги, я тоже хочу поверить… Да нет, я уже, уже поверил! Господи! Господи… – твердил он долго и упорно.

Судья не возвращалась. Кирилл Андреевич томился в долгом ожидании. Не зная, куда себя деть, он не нашёл ничего лучшего, чем наблюдать за оставшимися в зале.

Раиса рассматривала маникюр. Время от времени подносила пальцы ко рту и, хищно оголяя зубы, отгрызала заусеницы.

Олег Борисович спокойно перебирал бумаги.

Брат сидел, набычившись.

– У нас всё должно выгореть, – шепнула Яна, тронув Дениса за руку.

Тот дёрнул плечом.

– Отвянь, – бросил грубо. – Не могла судье ничего толком объяснить. Самому пришлось выступать. За что только бабосы тебе плачу? И долго ли она там, в конце концов, решать будет?

«Мучаешься? Эх, ты, дурачок, не знаешь ещё, что такое настоящие мучения. Даже жаль тебя немного», – маялся Кирилл Андреевич.

– Встать! Суд идёт! – прозвучало из зала.

Экран погас.

– Почему?! Ну, почему так внезапно пропадает изображение?! Что же решила судья? Как теперь узнать?! – воскликнул Кирилл Андреевич, упал на колени, закачался, как безумный, издавая протяжные звуки: – У-у-у… М-м-м.…

В сводах пустынной обители завывания и стенания отозвались гулким эхом…

Профессор не знал, сколько времени провёл в тоскливом беспамятстве, когда внезапно во мраке блеснуло, и картинка вновь появилась сама собой.

Глава 10

Лера открыла меню.

– Пытаюсь догадаться и не могу: ты меня в такой дорогой ресторан пригласил, чтобы облегчить шок от проигранного дела или для празднования положительного исхода? – проговорила она, листая.

– Просто захотелось поужинать с красивой девушкой, которая к тому же – умная собеседница.

Лера на мгновение вскинула глаза и снова смущённо уткнулась в красочный альбом с аппетитными фотографиями.

– Предлагаю заказать что-нибудь вкусное, – предложил адвокат. – Потом обязуюсь рассказать о деле.

Лера выбирала недолго. В наличии было всё из того, что она обычно брала: паста с морепродуктами, шоколадное мороженое с орехами, американо.

– Это просто цирк какой-то, – начал Олег, отпустив официанта. – Денис и Рая – натуральные клоуны. За десятилетнюю практику не видел, чтобы родственники смеситель делили. По-моему, даже судья была в шоке. Когда выносила вердикт, язвила в открытую.

– Да-а-а. Стыдоба-а-а… – протянула Лера. – И я в числе этих людей, – добавила тихо.

– Нет-нет, это другое, – Олег наполнил бокалы, один протянул Лере. – Ты не за кран билась, а за справедливость. И она восторжествовала! Вот и первый тост.

Оба, едва пригубив, поставили бокалы.

Лера вдохновилась.

– Кое-что Раисе Павловне удалось отбить, – продолжал адвокат. – Но основную часть заявленного признали обязательным к разделу между наследниками. Тебе полагается восемьдесят семь тысяч с копейками. Поздравляю и предлагаю второй тост!

Они снова лишь пригубили.

– Лер, я не могу допить бокал, потому что за рулём. Ты на меня не смотри.

– Знаешь, я не фанатею от игристого. И вообще… Мне бы безалкогольный мохито зашёл.

– Вот как? Удивила… Официант!

Олег заказал напиток. Лера, поймав лукавый взгляд, спросила:

– Там было ещё что-то важное?

– Скорее забавное. Наконец раскрою тебе замысел двух расписок.

– Что?! – воскликнула Лера. – Хочешь сказать, что Денис сделал это с умыслом?

– Ещё с каким! Этот пройдоха решил убедить суд, что по одному из документов ты уже получила компенсацию за имущество.

Лера сглотнула.

– И-и-и? – протянула неуверенно.

– И представляешь? – произнёс Олег с трагическим выражением лица, замолчал. – И не смог, – договорил, весело расхохотавшись.

После представленной в лицах сцены разоблачения Лера схватилась за телефон. Набрала номер Дениса. «Абонент временно недоступен», – прозвучало в трубке.

Она задумчиво подняла бокал.

– За тебя, – спокойно проговорила, глядя Олегу в глаза.

Залпом опрокинула. Поморщилась. Подцепила из протянутой вазочки горстку орехов. Закинула в рот.

Олег улыбнулся.

– Так вот, с чего надо было начинать рассказывать.

Лера почувствовала лёгкое головокружение, вытесняющее злость на Дениса.

– Пойду руки помою, – шепнула она, выбралась из-за столика и на ватных ногах поплыла в туалет.

Там, опершись на умывальник, принялась стягивать с пальца кольцо. Оно не поддавалось. Намылила под ободком, с трудом выкрутила, бросила в клатч.

Вернувшись, Лера обнаружила, что официант выставляет горячее. Дождавшись, пока тот уйдёт, проговорила, то вскидывая, то роняя взгляд:

– Олег, прости за откровенность, хотелось бы знать – твоя жена, случайно, не ревнует, когда ты с клиентками вот так победы отмечаешь?

Адвокат поперхнулся, закашлялся.

– С чего ты взяла, что я женат? – хрипловато спросил он.

Лера оживилась.

– О-ой, ты так искренне удивился. Просто невозможно не поверить, что у тебя никого нет, – она небрежно откинула волосы. – А с чего я взяла? Ну-у, подумала, такой харизматичный и респектабельный красавчик уж точно не может быть один.

– Продолжай, продолжай! Не останавливайся! – крутя пальцем в воздухе, проговорил Олег и рассмеялся. – Если серьёзно, то были девчонки, пока учился. Но всё так – забавы ради. Мечтал сначала дело освоить. Защитился. Попал в коллегию адвокатов. Не сам, разумеется, по рекомендации. И, знаешь, с первого процесса зашло. Начал обороты набирать. Карьера в гору попёрла. А совсем недавно я понял, что готов к отношениям. Когда за твоё дело брался, решил: если выиграю – стану невесту искать.

– Что ж… Тогда-а-а…– протянула Лера.

Она многозначительно помолчала, приложив палец к нижней губе, и продолжила:

– Сниму красивую еду для контента.

– Э-эх, провела! Я-то думал, собираешься тему моей личной жизни развивать.

– А-а-а, так ты рассчитывал, что предложу свою кандидатуру на кастинг невест?! Нет-нет-нет, это не про меня, – фотографируя сервированный стол, протараторила Лера.

– Как я мог о замужней женщине такое подумать? – с улыбкой проговорил Олег. – Плохо ты меня знаешь.

Леру обдало жаром.

– Удивляешься, откуда такая проницательность? Да вон же, – Олег кивнул, указывая глазами на бледный след на загорелом безымянном пальце.

Лера уронила нож на салфетку, рефлекторно сунула руку под стол.

– Напрасно занервничала, – мягко произнёс Олег. – Я ещё там – в салоне – на обручальное кольцо обратил внимание… Жаль, конечно, что у нас нет перспективы, а ведь могли бы познакомиться поближе.

Лера медленно вернула руку. Оперлась запястьем о стол.

– Хочешь верь, хочешь нет, – сказала она с опаской, – я не замужем… Да, была. Но мы развелись год назад.

– А почему думаешь, не поверю? Звучит довольно правдоподобно. Непонятно только, зачем этот цирк с конями.

– Ты про кольцо? Да я его спецом на левую руку не перекидываю, чтобы всякие проходимцы не клеились, – приободрившись, протараторила Лера.

– Ну, спасибо, что меня ко всяким проходимцам не отнесла, – Олег растянулся в улыбке. – И, раз уж мне выпала столь великая честь, приглашаю разделить превосходное настроение прогулкой у моря.

Дрогнув, Лера звякнула вилкой о тарелку. Но быстро собралась и, прикрыв смущение дерзким взглядом, ответила:

– Давай для начала опустошим скатерть-самобранку, а там, как говорится, будем посмотреть.

***

Душа Кирилла Андреевича прониклась уважением к целеустремлённому молодому адвокату и с беспокойством ожидала, согласится ли дочь пойти с ним на свидание.

Пара покончила с едой, направилась к выходу. Остановилась на ступеньках.

Лера вот-вот должна была сообщить о своём решении, но… экран зарябил чёрными поперечными полосами и погас.

– Боже мой! – воскликнул Кирилл Андреевич. – Господи! Хоть сам я и не удостоился приблизиться к Тебе из-за того, что погряз в неверии и грехах, но здесь – в мире ином – не устану вечно просить тебя о милости к дочери моей. И сейчас молю: дай Лерочке здравого рассудка не отказать этому порядочному парню! Ну что же ей так не везёт в личной жизни? Ты же видишь, Господи, она не справится без твоей помощи!

Кирилл Андреевич перешёл на шёпот. Бормотал, бормотал.

Вдруг в глазах замелькало, будто тучей налетели светлячки и закружили в хороводе жемчужной россыпи.

На мгновение профессору показалось, что теряет рассудок. Он замахал руками, стараясь отогнать слепящие блики. Зажмурился.

Открыл глаза и… застыл столбом, обнаружив себя в новом «жилище».

Обстановка походила на туманное утро – хмурое, без намёка на солнечный луч, но всё же утро, предрекающее скорое пришествие дня, а с ним и ещё большее просветление.

Кирилл Андреевич присел на корточки. Всматриваясь в пол, прополз на четвереньках вдоль и поперёк. Не обнаружив кнопку, загоревал.

Он долго сидел без движения, не понимая, прошёл ли день, неделя или месяц. Терзающий страх испарился, но теперь мучило одиночество.

«Почему в этой обители нет доступа к живому миру?» – подумал профессор, медленно поднимая голову.

– Что?! – воскликнул от неожиданности, вскочил, рванул сквозь туман.

Прямо перед ним на стене мерцало бледно-золотистое пятнышко.

– Вот же «пуск»! Только теперь он не на полу.

Прежде чем прикоснуться, Кирилл Андреевич поводил ладонью над кнопкой и с благоговением подумал: «Ух ты, она стала даже больше прежней. Как же я, слепец, сразу не заметил?»

Он чуть тронул кнопку. Заструилось тепло, через палец мягко пробежало по телу. Окно распахнулось широкой панорамой. Зашумело море.

– Какая ласковая вода. Вот бы окунуться, – мечтательно прошептал Кирилл Андреевич, увидев пляж, и загрустил оттого, что жил в десяти минутах ходьбы, но за сезон плавал от силы неделю…

Взгляд остановился на молодой паре. Профессор встрепенулся.

– Это кто же так романтично загорает в обнимку? – присмотрелся. – Неужели?.. Господи, ты услышал мои молитвы!

Глава 11

Ощутив, как Олег прижался губами к шее, Лера вздрогнула. Придвинулась ближе.

Завибрировал мобильник.

«Кто ещё в такой неподходящий момент? – подумала она, недовольно бросив взгляд на экран. – Денис? Обойдётся. Он, вообще-то, меня забанил после суда. Надо будет – перезвонит». Лера дотянулась до красной трубки, сбросила сигнал.

Олег одобрительно кивнул. Запустил руку в её густые рыжие кудри, потрепал. Ласково провёл пальцем по лицу, плечам.

«Какой нежный. А ещё родной и близкий, – подумала Лера, отдавшись приятному бессилию. – Мы будто всегда были вместе. Как же хочется, чтобы так и оставалось – только он и я».

– Сплаваем до буйков? – прошептал Олег в самое ухо.

– Ага, – ответила Лера неохотно.

Он поднялся с покрывала, протянул руку, легонько дёрнул Леру на себя. Оказавшись на секунду в объятиях, она выскользнула, рванула к морю.

Поцелуй на волнах случился с ней впервые. Горько-солёный привкус будоражил, приводил в трепет.

«А эти руки, скользящие по мокрому телу… Боже, я сойду с ума…», – думала Лера.

Лишь подспудное опасение, что Олег возьмёт её прямо здесь – на глазах у всех – спасало, чтобы окончательно не потерять рассудок…

На берегу уселись в обнимку. Лера наблюдала, как, лавируя между лежаками и покрывалами, по пляжу снуют торговцы.

– Кукуруза! Сладкая, солёная кукуруза! – выкрикнул один совсем близко.

Олег поднял руку, громко позвал:

– Уважаемый! Парочку солёных.

Лера обожала кукурузу. Получив початок, она впилась зубами в самую середину, сгребла сочные зёрна и, набив полный рот, принялась смаковать.

Снова завибрировал телефон.

– Надоел нудить, – раздражённо прошипела Лера.

– Что ж ты, Денис, такой нетерпеливый? – заглядывая на дисплей, проговорил Олег, потянулся и сбросил звонок.

Лера благодарно припала к любимому. Ощутила на плече его руку. Успокоилась. Высвободилась, вскочила, снова припустила в сторону моря. Олег бросился за ней.

Вода смыла остатки дурных ощущений. Раскинувшись на покрывале под мягким вечерним солнцем, Лера размечталась о свадьбе.

– Пора собираться, – сказал Олег, прервав её приятные мысли. – У меня через полчаса встреча с клиентом. Хочу успеть подбросить тебя до дома.

– У-у-у, – протянула Лера, набычившись, неохотно поднялась и принялась складывать вещи.

Едва отъехали от парковки, телефон задребезжал с новым напором.

– Дай угадаю с одной ноты, – усмехнулся Олег. – Дядюшка? Даже не сомневался. Может, всё-таки послушаешь?

Лера недовольно сморщилась, но всё же коснулась зелёной трубки.

– Здоровеньки булы! – резануло крикливое приветствие.

– И тебе не хворать, – потирая ухо, съязвила Лера.

– Племяшка, не быдли. Я с интересным дельцем.

– Знаю я твои дела. Опять авантюру замыслил?

– Не гони коней. Слушай сюда. Раиса, прикинь, выиграла суд против хирурга, который твоего батю зарезал. За это денег взяла около ляма рубасов.

– Хм, а ты сразу и позавидовал, – насмешливо бросила Лера.

– Так это не всё! – продолжал Денис, будто не услышал издёвки. – Раиса ещё и зарплату Кирилла за отработанный месяц схватила. Но самый трэш в том, что университет перечислил ей порядка двухсот тыщ на организацию похорон. Типа, в память о талантливом учёном, внёсшем серьёзный вклад в разработку и апробацию какой-то там арт-терапии. Короч, Кирилл, оказывается, над невротиками экспериментировал. Создал собственный метод реабилитации посредством воздействия на сенсорную систему звуком и цветом.

– Ха-ха-ха! – Лера рассмеялась в голос. – Долго заучивал?

– Да ладно тебе дядьку стебать, – проворчал Денис. – Я чё, дурак, такое запоминать? На бумажку записал да прочитал.

– А-ха-ха! – снова залилась Лера.

– В общем, пока ты ржёшь, дальше расскажу. Я обо всём этом узнал, когда сорок дней праздновали. Ой, ну, как там это называется – отмечали? Неважно. Раиса так водки накидалась, чуть в пляс не пустилась. Под пьяную башку всё мне вытрепала. А я-то, придурок, до этого ей на памятник десятку скидывал. В результате мы с матерью сами его поставили. Так вот, чё предлагаю-то: давай на неё заяву кинем и всё поделим.

– Хм. А почему сам не хочешь? Зачем тебе нахлебник в моём лице?

– Ты ж родня мне как-никак. Да и адвокатец у тебя толковый.

– Понятно. С этого бы и начинал. Знаешь, Денис, давай сам. И Яночку свою – красотку – не обижай. Вон ведь она как старается.

– Ага, старается… юбку покороче натянуть да титьки силиконовые выкатить. Ну, давай вместе? С твоим адвокатиком.

– Во-первых, Олег – настоящий профи, а не какой-то там адвокатик. А во-вторых, я уже всё сказала. Ещё вопросы?

– Ну и тварь же ты, Лерка!

– Да что ты-ы-ы? А себя-то в зеркале видел? Порядочной физиономией любовался, когда в суде врал, что всё мне выплатил?

– Заткнись, гадюка! И знай – я тебя никогда за родню не признавал…

Словесная перепалка продолжалась. Лера видела, что Олег подаёт знаки – прекратить, но её несло. Оборвать разговор на полуслове вынудило лишь резкое торможение. Прервав связь, Лера, со злостью тыкая в телефон, заблокировала Дениса во всех мессенджерах.

– Я понял, что он снова хотел тебя использовать, – сказал Олег, давя на газ. – И молодец, что не повелась на уговоры. Только, мне кажется, зря ты столько сил тратишь. Пустое всё это. Денис – взрослый мальчик. Его уже не перевоспитать.

У подъезда Олег припарковался. Вышел из машины, открыл дверцу с другой стороны.

Опершись на протянутую руку, Лера подумала: «Вот моя поддержка. Господи! Пусть это будет навсегда».

Она поднялась в квартиру. Включила кофеварку. От запаха, навевающего воспоминания о встречах в кафе, в груди тепло колыхнулось.

Из прихожей донеслось жужжание телефона. Лера бросилась к нему в надежде услышать Олега. Но, взглянув на дисплей, разочарованно воскликнула:

– Они что, сегодня с ума посходили?! Только пришла в себя, теперь Раисе понадобилась.

Раздражённо ткнула в телефон.

– Лерочка, здравствуй, – прозвучал низкий женский голос. – Это Раиса Павловна беспокоит. Мы с тобой хоть и едва знакомы…

– Да, – перебила Лера, – зал судебных заседаний – не лучшее место для знакомства. Раиса Пална, предупреждаю сразу, я в паршивом состоянии. И если вы от меня ещё каких-то денег хотите, то можно не продолжать разговор.

– Зачем же так кипятиться, Валерия? Я действительно по поводу финансов, но не от тебя. Послушай внимательно, вникни в суть, потом решай.

– Хорошо, слушаю, – недовольно буркнула Лера.

– Я, знаешь ли, решила правды поискать. Подала в суд на врачей. Договорилась с Денисом, что организует экспертизу, перечислила ему деньги на эти цели. Он же, паршивец, не сделал. Это бы и ладно, потому что суд всё равно назначил собственную и потребовал сделать перечисление в ту организацию. Проблема в другом. Денис деньги не вернул, и мне пришлось снова потратиться. Сама понимаешь, теперь собираюсь и на него в суд подавать за незаконное присвоение или как там правильно – о взыскании неосновательного обогащения. Знаю, ты тоже от дядькиного стяжательства пострадала. Именно поэтому предлагаю объединиться и вытрясти его по полной. Разумеется, за сотрудничество получишь процент.

– Раиса Пална, вы серьёзно?! Не надоело, на судебных скамейках пыль попой собирать? Я точно не в вашей команде, как, впрочем, и не с Денисом. А по поводу тяжбы с хирургом – вы же, кажется, её выиграли? Ещё и кругленькую сумму получили. Или я ошибаюсь? – съязвила Лера. – А-а-а, поняла-а-а! Вам тоже мой адвокат приглянулся! Слушайте, а провалитесь вы всё пропадом со своими судами и деньгами! И оставьте меня в покое!

Лера скинула звонок.

– Ну вот, из-за неё ещё и кофе придётся холодным пить, – раздражённо проговорила она, пригубив из чашки.

Глава 12

– Умница, дочь, – вслух размышлял Кирилл Андреевич. – Насмотрелся я, наслушался и сто раз пожалел, что отгородился от тебя при земной жизни. А ведь ты оказалась самой бескорыстной… Эти же родственнички… Хм, а даже интересно посмотреть, кто кому из них раньше глотку перегрызёт.

Подумав так в очередной раз, он злорадно усмехнулся. Машинально тронул кнопку, неожиданно ставшую серой, и словно очутился в зале суда – настолько близко развернулось перед ним место действия.

Председательствующая зачитала встречные иски о взыскании неосновательного обогащения и присвоении денег.

– Ага, вот и вы. Давно не виделись, – прошипел Кирилл Андреевич. – Жёнушка дорогая, братец-акробатец. Только матушки недостаёт.

Тем временем Денис выплясывал, искря глазами в сторону Раисы. Размахивал руками, доказывал, что использовал её деньги на производство и монтаж памятника с надгробьем. В перечне оказался набор мелких расходов, составивших нереально высокую сумму.

– Подтверждение от поставщика оформлено в соответствии с нормами! – вопил Денис. – Вот чеки, расписки, ваша Честь!

Он распалялся, гримасничал. То и дело доставал платок, быстрыми, отрывистыми движениями тыкал им в лоб.

– А ещё я требую, чтобы гражданка Бурова отдала часть денег, полученных по суду от хирурга, и часть от зарплаты Кирилла. Кстати, пусть вернёт десять тысяч, которые я отправил на организацию похорон, а она их нагло прикарманила! Затраты-то на погребение оплатил университет, где работал брат…

В какой-то момент Кирилл Андреевич перестал слушать Дениса. Ему показалось, что у того над головой что-то чернеет. Невозможно было ни разобрать, ни представить, с чем из земной жизни это сравнимо. Бесформенная туманность то сгущалась в шар, то рассеивалась, принимая форму капюшона или накидки, струящейся по плечам.

Профессор проморгался. «Хм, так и есть. Оно никуда не делось. Но что это?» – подумал он и испугался собственной догадки.

Когда Денис закончил речь и подчёркнуто торжественно направился на своё место, Нечто расправилось угольной мантией, потащилось за ним шлейфом.

– Боже мой! – ужаснулся Кирилл Андреевич, обнаружив и над Раисой страшный чёрный сгусток.

Повисев, тот стал просачиваться в одно ухо и смоляным дымом выкуриваться из другого. Потом Нечто свилось жгутом, сомкнулось и, образовав венок, зловеще завертелось над головой жены дьявольским нимбом.

***

Раиса Павловна подошла к судье, протянула стопку разнокалиберных бумажек. Вернулась на место. Злорадно сощурившись, заявила:

– А я, господин Рыков, между прочим, тоже памятник заказывала.

Денис вскочил.

– Ты чё, гонишь?!

– Ответчик, прекратите балаган! – пресекла судья. – Последнее предупреждение, и будем продолжать без вас.

– Ваша Честь, у меня и свидетель есть, – сообщила Раиса Павловна. – Разрешите пригласить.

– Вызываю свидетеля! – хмуро распорядилась судья.

В зале появился мужчина в рабочем комбинезоне не по росту. Волоча штанинами по полу, он неуверенно прошёл через зал. Робко остановился перед представителем закона. Не выпуская из рук скомканную засаленную кепку, представился и, виновато заикаясь, проговорил:

– Я-я, так-то, работник кладбища. Вот эта, такскать, гражданочка, – он указал на Раису Павловну, – заказала в нашей, такскать, организации памятничек…

Изучая отчётные документы, судья проговорила:

– Я смотрю, оплата прошла давно. Раньше, чем у гражданина Рыкова. И где же этот, как вы выразились, памятничек? До сих пор ваяете?

– Не-не-не, – засуетился свидетель. – Он готов и давно. Просто делали долговато, – почесал макушку. – Очередь. Люди быстро мрут, сами поймите.

– Ну, так где же он тогда? Почему до сих пор не установили?

– Хм, так в том-то вся и трудность, такскать. Мы его к могилке-то доставили, а там… занято, такскать.

– Что значит – занято? Свидетель, говорите яснее и по существу! – раздражённо воскликнула судья.

– Да-да, по существу. Занято, то бишь, на могилке-то уже памятник стоит. Новёхонький.

– Вот оно что! Наконец-то ситуация прояснилась, – судья удовлетворённо вздохнула и констатировала: – Договоры, чеки представлены. Подтверждающие документы прилагаю к делу.

– Ага! – воскликнула Раиса Павловна. – Видите, ваша Честь, как нагло господин Рыков вводит суд в заблуждение? Вы не считаете, что ему надо и за это предъявить?

– Вопросы здесь задаю я! – отрезала судья, встала, объявила перерыв и удалилась.

Выскочив в коридор, Денис схватился за мобильник. Судорожно набрал номер.

– Яна, ёпти-копти, чё ж ты меня раньше-то не надоумила, что Лерку ко всем расходам можно привлечь? Что там бормочешь? Говори громче!.. Да похрен, что всё универ оплатил… Ян, ты чё, вообще не аллё, мало ли что она алиментов не получала и с папашкой не общалась, потому что тот не хотел. На наследство-то она претендовала, значит, надо было её встряхнуть. Пусть бы выворачивала карманы!

Денис неожиданно притих, плотнее прижал телефон к уху, пристукнул каблуком о кафель. Закивал.

– Ах ты, моя умница! – воскликнул, сально прищурив глазки. – Узнаю мою хитренькую девочку! Конечно-конечно! Всё, побегу наслаждаться победой. Чмоки-поки! До ночки!

***

Дождавшись вердикта, Кирилл Андреевич с удивлением заметил, что злорадство отступило. Его, конечно же, подмывало, но уже не так яростно. «Каким волнующе-интересным всё это казалось бы раньше, – подумал он удручённо. – А теперь эти жалкие людишки вызывают лишь сочувствие».

Профессор спокойно выслушивал приговор об отказе Денису в выплате части денег, полученных Раисой от хирурга, и зарплаты умершего мужа, за истечением срока исковой давности. О взыскании с брата в пользу Раисы денег, полученных от неё на проведение экспертизы, а также части от расходов на памятник. Об обязанности жены, в свою очередь, вернуть Денису треть его средств, потраченных на те же цели.

Кирилл Андреевич смотрел на брата, сотрясающего кулаком и восклицающего: «Не справедливо! Буду подавать апелляцию!» – и думал с щемящей тоской: «Ну что ж, Дениска, бился-бился, а всё попусту. Оказался должен кругленькую сумму. Так-то чужого желать».

Жена, торжествующая от выигранного процесса, вместо былого отвращения теперь тоже вызывала жалость. Затянутая в узкий пиджак на одной пуговице – по последней европейской моде – она виделась немощной, опустошённой душонкой.

Денис и Раиса – каждый в своём настроении – направились к выходу.

Кирилл Андреевич похолодел – брата и жену неотступно преследовали чёрные сгустки, из которых время от времени выбивались огненно-вороные всполохи.

– Демоны, – прошептал он. – Несчастные, вас одолевают демоны. Неужели вы их не чувствуете?

Профессор затрясся от ужаса. Закрыв лицо руками, зашептал: «Господи, избавь их… Избавь нас всех от бесовских чар…»

В беспамятстве он молил и молил Бога, надеясь быть услышанным.

Вдруг Кирилл Андреевич ощутил, будто его невидимое тело освобождается от чего-то лишнего, сродни дереву, сбрасывающему больную кору.

Потом неведомая сила медленно повлекла его вверх. Повиснув между полом и потолком, профессор окончательно пришёл в себя.

«Боже, как полегчало!» – подумал он, принимая лежачее положение и вытягиваясь.

Не упал. Оттолкнулся руками от воздуха, как от воды, «поплыл». Пересёк обитель вдоль, поперёк. Кувыркнулся под потолком и… рухнул ничком.

– Почему снова тоска? Я же только что летал, – проскулил Кирилл Андреевич, приподняв голову, да так и застыл – на экране показалась дочь.

Глава 13

Лера вышла из машины Олега. Помахала, зашагала через двор. У подъезда остановилась, покопошилась в сумочке.

– Где же ключи? Неужели у Олега случайно оставила? – пробормотала себе под нос, обернулась. – Конечно, он уже уехал.

Лера села на скамейку, вывалила содержимое сумки в подол сарафана.

– Уф, вот же! – вскрикнула, подцепив брелок. – Ой, это от дачи…

– Девушка, и что вас так обрадовало, а потом так резко огорчило? – прозвучал игривый басок. – Тут вот скорая психологическая помощь подоспела.

Леру передёрнуло. Она подняла глаза.

– Витька?

– Ах, да вы меня знаете?! А я-то собирался познакомиться.

Бывший муж манерно крутанулся на каблуках, присел рядом.

– Слушай, хватит паясничать. Мы с тобой после развода врагами не стали, но и о дружбе не договаривались. Иди по своим делам. А у меня своих хватает, – бросила Лера, сгребая и убирая мелочёвку обратно.

– Ой-ой-ой, какие мы деловы-ые. Так я, если что, по ним – родимым – и явился. Лерк, надо бы вопросик порешать.

– Знаешь что, Фомин? Пока мы с тобой вместе жили, я на все твои тупые вопросики триста тысяч раз ответила и миллион твоих проблемок порешала. Всё. Сыта по горло. Конец связи.

– Да не кипиши ты. Я с соболезнованиями.

– Ах, вон оно что! Не поздновато ли опомнился? Отца давным-давно похоронили. Кстати, откуда узнал? Родственнички даже меня не поставили в известность… Ах, да-а-а, совсем забыла: вы же с Денисом ещё в нашу совместную бытность – как это называется – скорешились.

– Ну да, мне Дэнчик назвенел. А что такого? Лерк, давай серьёзно. Я без тебя не могу. Может, снова попробуем?

Лера внимательно посмотрела на бывшего мужа.

– У тебя ларёк прикрыли?

– Да не-е-ет! С шаурмой всё нормалёк. В целом… есть с бизнесом кой-какие проблемки, но это так, ничё серьёзного. Лерк, я реально скучаю. Извёлся просто. Мотался, мотался и понял – не могу без тебя. Ну, дай последний шанс. Сгоняем куданить, как раньше. На Бали там, на горки в Австрию.

– Что-что? Кажется, я это уже где-то слышала, – пробормотала Лера. – А-а-а! Так это же Денис советовал мне так наследством распорядиться! Вот ты – подонок! Что ж вам всем чужие деньги спать спокойно не дают?!

Лера вскочила со скамейки, но, вспомнив, что ключей нет, остановилась в нерешительности.

– Думаешь, раскусила меня? – вскочив следом и схватив её за руку, зашептал Виктор. – А нет! Это я так просто про Бали ляпнул. Лерк, правда, ну, прости.

Она в ту же секунду очутилась в крепких объятиях, как в тисках. Попытка вырваться не удалась. Бывший муж пиявкой присосался к губам. Всё, что Лера могла – это мычать из последних сил.

Из-за плеча Виктора она увидела подъезжающий автомобиль. С ужасом поняла, что вернулся Олег. Виктор отпустил её губы, будто облизанный леденец, ослабил объятия.

– Ну как, согласна? – проговорил, глядя осоловело.

– Вали отсюда, – прошипела Лера ему в лицо и бросилась к машине.

Стекло водительской дверцы поползло вниз. Из окна высунулась рука, на вытянутом пальце висело кольцо с ключами.

– Олег, знаю, ты видел. Но… Это всё не то. Давай поговорим. Я объясню, – с мольбой проговорила Лера, забрав связку.

Мотор взревел, автомобиль рванул с места. Лера шагнула из пыльной завесы, вобравшей запах выхлопов, засеменила к подъезду, где, припав к двери, ожидал бывший.

– Ну, ты, Фомин, и мразь, – процедила она сквозь зубы и ударила бывшего мужа ладонью в грудь.

– Мразь, не мразь, а гонорарчик честно отработал, – ядовито процедил Виктор, ухмыльнувшись.

– Так это Денис тебя купил?! – вскрикнула Лера, замахнувшись сумкой.

Запястье захлопнулось в стальной капкан пальцев.

– Спокойно, девчуля. Ручонки прибери. Защищать-то тебя больше некому. Х-ха, где адвокатик-то? Свалил? Нервишки сдали? Вижу, осозна-а-ала.

Виктор рывком опустил руку Леры. Медленно разжал пальцы. Сплюнул. Вразвалку пошагал к чёрной «Ладе», когда-то купленной в совместном браке.

Лера вбежала в подъезд. Поднявшись в квартиру, бросилась ничком на диван. Затряслась всхлипывая. Первый приступ отпустил.

Набрала номер. После длинного гудка в трубке коротко запикало.

«Ну почему? Почему он не хочет меня выслушать?!» – горестно запричитала, когда на том конце провода в третий раз сбросили звонок.

Взгляд упал на песочные часы. С трудом подняв с дивана отяжелевшее тело, Лера подошла к столу. Перевернула колбу. Безупречно чистый песок заструился через узкий просвет.

«Вот так проходит любовь… И жизнь… Не остановишь», – думала она, глядя, то на воронку в верхней колбе, то на растущую горку в нижней.

Вдруг последняя песчинка застряла в центре. Лера вздрогнула, будто что-то оборвалось внутри. «Вот и всё! Наверное, и жизнь останавливается так же – совсем неожиданно…»

Она схватила сумку, выбежала из дома. Поймала такси, назвала адрес.

Через полчаса вышла у небольшого бревенчатого деревенского храма, куда обычно приезжала в трудные времена.

На входе столкнулась с дежурной, спросила:

– Матушка Варвара, отец Никодим здесь?

– Здесь, доченька. Сейчас позову, – добродушно отозвалась та.

– Батюшка, помогите! – взмолилась Лера, увидев священника.

– Бог поможет. Пойдём в сторонку. Вот тут садись, Валерия. Говори, что стряслось?

Захлёбываясь слезами, несчастная пустилась рассказывать о происшедшем.

– … А ещё я проклинала бывшего, – добавила Лера, помолчав после длинных душевных излияний. – И брата отца. Не за его махинации, нет. За то, что задумал разрушить моё счастье.

Она молитвенно сложила руки и громко зашептала:

– Отец Никодим, подскажите, как быть!

– Перед Богом покайся, Валерия. Он и простит, – мягко проговорил батюшка. – А делать надобно, как написано в святом Писании. Вот апостол Лука увещевает нас грешных наипаче искать Царствия Божия, а остальное приложится. А ещё говорит, что просящим дано будет, ищущие найдут, тем, кто стучит – отворится. Поняла ли ты, что надобно молиться и оставить сомнения. Когда воли Божией просишь, то на неё и надейся. И запомни: что Господом уготовано тебе, другому не достанется. А проклинать никого нельзя, даже врагов. Их надо благословлять да ещё и молиться за них.

– Как же такое возможно?! – в недоумении воскликнула Лера.

– А вот как. Бог заповедал возлюбить ближнего, как самоё себя. Любовь-то не только почувствовать, но и определить возможно. Она не раздражается, долготерпит, милосердствует, не завидует, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего. Читали бы люди Писание, знали бы ещё много важных истин. Другой вопрос: кто ближний? И тут ответ прост – да любой человек. Мы все Господом созданы, а значит, и есть ближние друг другу. Только один Бога просит наполнить душу Святым Духом, а другой туда дьявола пускает. Вот и получается, что человек-то не сам по себе злой, его бесы одолевают. Такой душе помощь нужна, исцеление. А это только Господу подвластно. Но, чтобы Бог силу свою явил, нужно молитвенно просить. Что же до врагов? А подумай-ка сама: разве сложно любить друзей – тех, кто и тебя любит? Совсем нет. Так ведь и грешники поступают. Но Господь, Он испытывает, всегда ли сердце верующего человека остаётся добрым и милостивым. Для такой-то проверки нам враги и посылаются.

Лера стояла в раздумье. Слова священника были понятными, но применить их в жизни казалось невозможным.

Батюшка трижды перекрестил её и спросил:

– Что, Валерия, осталась на душе ещё какая-то тяжесть? Говори, не бойся.

– Да я… Не знаю… В общем, наверное, это невозможно… – замямлила Лера.

– Ты скажи, а я подумаю возможно или нет.

– Отец Никодим, мне часто снится, что душа моего отца в каких-то серых застенках мучается. Я и отпевание в храме заказывала, и сама молюсь, но, видно, не помогает.

– Так-так. Похвально, что родителя в молитвах поминаешь. И не сомневайся – только это и помогает. Я тоже буду молиться. Господь милостив. Всем даст успокоение: и тебе здесь, и душе отца твоего там – на Небесах.

– Спаси, Бог! – сказала Лера.

Она сложила ладони, приняла в них благословляющую руку отца Никодима, приложилась губами.

***

Пока Кирилл Андреевич наблюдал сцену у подъезда, его ломало. Но стоило Лере войти в храм, пришло облегчение.

Во время разговора с отцом Никодимом профессор явственно увидел над дочерью белое полупрозрачное облачко. Нежное и мягкое на вид оно плавно перемещалось с одного плеча на другое, спокойно кружило над головой. «Ангел-хранитель!» – догадался он и тут же заметил нечто подобное над священником.

– Господи, Господи, – зашептал Кирилл Андреевич, истово крестясь, – будь милостив, дай и мне… Нет, я недостоин… Дай моего ангела-хранителя дочери, пусть лучше у неё их будет два.

Внимая каждому слову отца Никодима, профессор вдруг задумался: «А любил ли я кого-нибудь, кроме Таисии? Пожалуй, только Милу да кошку, которую подобрал на улице, спасая от мальчишек. Леру? Конечно, любил, но так ничтожно мало».

…Кирилл Андреевич знал, что там – на Земле – существует время, но не ощущал его течения. Теперь, после всех событий, он, уткнувшись в экран, более пристально наблюдал за происходящим. Когда Лера стояла на службах, прислушивался к священникам, пытался запоминать молитвы. Потом сбивчиво повторял. Чаще молился своими словами.

Ему стали открываться другие приходы.

В одном профессор увидел знакомые лица. Девушка поставила свечу и перед иконой зашептала просьбу о спасении его – Кирилла Андреевича – души.

– Это же Васильева! – воскликнул он тогда. – Точно. Ника. Не забыла, как я помогал ей справляться с курсовыми, потом с дипломом… Ба-а! Парфёнов – двоечник. Тоже идёт со свечой к иконе. Этот после первой же сессии мог из университета вылететь. С моей помощью выкарабкался. Теперь вот – дипломированный специалист. Хм, тоже помнит обо мне.

Однажды профессору удалось подслушать, как толкуют старушки на лавочке.

– Эх, жаль Кирилку. Совсем молодым Бог прибрал, – говорила одна. – Угрюм соседушка был. Ни «здрасте», ни «до свяданья» от яво не дождёсси, а всё ж однажды мне так подсобил! Внука мово пьяного отчихвостил по первое число, шоб не буянил. Пригрозил в полицию сдать. А на другой день пришёл к нам и говорит: «Давай, – мол, – баба Нюра, я с твоим обормотом позанимаюся. Бясплатно. Можа в училище поступит». И ведь пристроил же Ваньку. Так я тяперяче за Кириллову душеньку кажный божий день поклоны бью, а когда в церкву могу доползтить, свечи ставлю.

– Вот-вот, Ильинична, – соглашалась другая. – Молчуны-то они лучше балаболов. Вроде себе на уме, а глядь – и дело доброе вылезло. Надо-ко будет и мне ему свечечку поставить.

Кирилл Андреевич видел всё новых людей, поминавших его душу, и вскоре заметил, что пространство вокруг понемногу становится светлее.

Как-то раз после усердной молитвы он открыл глаза и обомлел – в обитель через микроскопическое отверстие в потолке проник тонкий лучик света, подобный солнечному, но ярче, непередаваемо ярче.

Профессор протянул дрожащую руку, поймал на ладонь сияющее чудо. Тепло мурашками пробежало по невидимому телу, словно подтопило стиснувшие его ледяные доспехи. Те посыпались, ломаясь осколками, тая на лету и вмиг испаряясь.

Плечи Кирилла Андреевича расправились. Он часто, легко задышал.

– Боже мой, как славно! – радостно кричала душа.

Тут окно экрана, которое уже давно открывалось и исчезало непредсказуемо, блеснуло, высветив квартиру дочери.

***

Лера маячила по комнате, теребя в руках исковое заявление.

– Хм, вот и открылся коварный замысел Дениса. Теперь понятно, зачем ему непременно надо было рассорить нас с Олегом, – возмущалась она вслух. – Судиться со мной собрался! С ума сойти! Да если бы ситуация с похоронами вовремя прояснилась, я бы без вопросов сама отцу памятник поставила. А так получается, родственнички сначала меня подвинули, а когда деньгами запахло, подтянуть решили.

Лера скатала исковое заявление в рулон. Остановилась, постукивая по ладони.

– Денис же сам ввёл меня в курс дела, что похороны полностью оплатила организация… Ну и гад же он! Ну и сволочная душонка!

Она взялась за телефон. Нерешительно набрала номер. Услышав гудок, сбросила. Подумала: «Лучше эсэмэской». Принялась набирать.

«Олег, я по делу. Пожалуйста, помоги, выступи моим адвокатом. Прошу тебя, потому что больше не к кому обратиться. А ты, знаю, не откажешь в профессиональной помощи».

На мгновение дрожащий палец завис над стрелкой, но всё же опустился. «Отправлено», – высветил чат.

Лера снова челноком засновала по квартире. На кухне выпила воды. Споласкивая стакан, уронила. Тот глухо звякнул о металлическую мойку. «Хорошо, не разбился. Фигню говорят, что посуда бьётся к счастью. Мы с Фоминым на свадьбе целый подарочный сервиз расколотили. И где оно это счастье? Хм, отлично, что стакан цел остался… Олежек, ну отве-еть, ну пожа-алста, пожалста, пожалста».

Помотавшись из угла в угол больше получаса, Лера рухнула на диван. «Как же быть? Не появляться в суде? Нельзя. Само́й защищаться? Да меня затрясёт, двух слов связать не смогу. Может просто отдать Денису, что он хочет? А заберёт ли после этого заявление? Вообще – не факт. Он ведь жулик натуральный! Дважды захочет денег получить».

«Дзынь», – раздался звук монетки, стукнувшейся о кафель.

– Сообщение! – вскрикнула Лера и схватила телефон.

Сердце бухало, ожидая, пока мозг решится увидеть ответ. Наконец палец ткнул в сообщение.

Лера прочла: «Через сорок минут буду ждать в кафе на набережной. Не забудь бумаги».

Она вскочила с дивана. Заметалась, ища, что надеть. Натянула джинсовые шорты, облегающий топ на тонких лямках. По ходу поправила макияж, взбила причёску. Понравилась себе в зеркале. Поспешила к месту встречи.

Олег уже сидел на открытой веранде. Перед ним стояла чашечка кофе, а на другом конце стола – стакан мохито. Лере показалось это хорошим знаком: значит, любимый запомнил её предпочтения с того раза, когда отмечали в ресторане первую победу.

– Так, что за новое дело? – серьёзно спросил Олег.

Лера протянула заявление Дениса.

– Ты же возьмёшься? Мне всё равно, чем закончится процесс, лишь бы самой не ходить в суд.

– Ну, разумеется, – ответил Олег, не отрывая взгляда от документов. – Мой принцип – никогда не отказывать клиентам. А от принципов, если помнишь, я не отступаю.

– Спасибо, – тихо проговорила Лера.

– Благодарить будешь потом, когда всё закончится, – холодно ответил Олег, коротко взглянув.

Однако в выражении его глаз Лера уловила прежнее тепло.

– Может, выслушаешь? – спросила она с надеждой.

– Не будем тратить время, – убирая бумаги в тонкий кожаный портфель, бросил адвокат. – Претензии изложены в иске достаточно определённо и, надо сказать, убедительно.

– Да я не об этом…

– До свидания, Валерия. После суда позвоню.

Глава 14

Кирилл Андреевич ожидал открытия судебного заседания в абсолютном нетерпении. Сначала привычным маршрутом: пол – стена – потолок – противоположная стена, он огибал обитель, шепча: «Пусть у Леры всё сложится. Пусть сложится…».

Как только заседание началось, упал на колени, коротко помолился и, забыв обо всём, сосредоточился на процессе.

***

– Снова вы, гражданин Рыков? – тихо проговорила судья, давая секретарю знак не фиксировать. – Не надоело? Уже полтора года ваши кляузы разбираем.

Сторону Дениса снова представляла Яна Карловна. Получив слово, она зачитала по бумажке требования клиента взыскать с Фоминой Валерии Кирилловны часть денег, потраченных на памятник.

– Уверена, ваша Честь, что у ответчика не найдётся аргументов против заявленных претензий, – заключила адвокат и с победоносным видом заняла место рядом с Денисом.

– Вызывается гражданин Шубин. Представитель интересов ответчицы – Фоминой Валерии Кирилловны, – проговорила судья. – Олег Борисович, вам есть что сказать?

– Да, ваша Честь. Выступлю, с вашего позволения, – спокойно ответил адвокат. – Я полностью согласен с гражданином Рыковым. Считаю его требования законными и абсолютно обоснованными, – проговорил он и замолчал в задумчивости.

Денис удивлённо взглянул на представителя своих интересов. Яна гордо вскинула голову.

– Позвольте, Олег Борисович, вы взяли слово для того, чтобы согласиться с истцом? – спросила судья.

– Вовсе нет, – продолжил Шубин. – То, о чём я сказал, относится лишь к сути иска гражданина Рыкова. Однако здесь есть маленькое «но». Видите ли, истец немного задержался со своими притязаниями. К прискорбию Дениса Андреевича, я должен констатировать, что срок их истёк.

– Блестяще, – пробормотала секретарь, подняв лицо от компьютера.

Судья довольно кивнула, предрекая очередной провал Дениса.

***

Лера с раннего утра наматывала круги по побережью. Она то и дело доставала телефон, чтобы посмотреть, не пропустила ли звонок. После полудня зашла в кафе, где месяц назад передавала Олегу документы по сегодняшнему процессу. Есть не хотелось, надо было просто скоротать время.

Она взяла чай. Углубилась в интернет. Проверила электронную почту, ответила на сообщения в чатах. Принялась обрабатывать фотографии недавних работ тату-мастера, тут же размещая готовые в аккаунте.

– Валерия Кирилловна, поздравляю, – прозвучал за спиной знакомый голос. – Ваше дело выиграно.

Лера обернулась, вскинула голову.

– Наконец-то! – воскликнула она, попыталась встать, но Олег удержал за плечо.

– Если не возражаешь, поговорим здесь, – предложил он, обходя столик и присаживаясь напротив. – Хотя, собственно, и рассказывать особенно нечего. Решение суда получишь позднее. Не думаю, чтобы Денис стал его опротестовывать. Надо быть полным недоумком, в очередной раз возмещать ответчикам адвокатские расходы. Кстати, осталось составить именно этот иск. Если не возражаешь, я всё подготовлю и сам отвезу на регистрацию.

Лера согласно закивала. Хотела промокнуть лоб, но салфетка, которую она теребила в руках, распалась на клочки.

Лера суетливо выдернула из стаканчика новую. Но, вместо того чтобы поднести её к лицу, снова принялась мять дрожащими пальцами.

– Разумеется, я не против, – выговорила она наконец. – У меня только ещё одна просьба.

– Да-да, слушаю.

Лера набрала воздуха и на одном дыхании, чтобы Олег не смог её перебить, выпалила:

– Бывший поцеловал меня насильно. Он сделал это за деньги. Денис подстроил, чтобы мы с тобой расстались, и я осталась без поддержки.

Олег молча смотрел Лере в лицо. Взгляд его потеплел.

– Это правда? – спросил он почти шёпотом.

– Конечно, правда! – вскричала Лера. – Когда я тебя встретила, поняла, что мне больше никто не нужен! Олег, я доверяю тебе и хочу, чтобы это было взаимно.

Повисло молчание.

– Любимая… прости, – наконец проговорил Олег. – В тот момент мне было невозможно справиться с собой. Печальный опыт: когда-то меня так предали. С тех пор зарёкся доверять женщинам. Конечно, со временем понял, что тогда была не любовь, а лишь сильное увлечение. И только когда столкнулся с тобой, всем нутром ощутил, что накрыло настоящее чувство. А вообще-то, я абсолютно уверен – любовь не бывает первой, второй или третьей. Настоящая любовь, она – единственная.

Ладонь Олега скользнула по столику. Лера накрыла её своей.

Влюблённые долго сидели, глядя друг на друга блестящими, то ли от слёз, то ли от счастья, глазами.

Глава 15

Лера снова и снова приезжала в маленький деревенский храм. Он казался необыкновенно уютным, тёплым, близким. Прихожане всегда приветливо улыбались. Отец Никодим встречал и провожал благословением.

Как-то после исповеди Лера уселась на скамью в дальнем углу. «Господи, спасибо за счастье, которое посылаешь нам с Олегом, – благодарила она умиротворённо. – Ты видишь, я стараюсь не злиться ни на Дениса, ни на Раису, и вообще ни на кого. Прошу, дай мне сил окончательно справиться с этим искушением».

Мысли плавно перетекли к отцу. Снова начали одолевать сомнения. «Почему он мне постоянно снится? Как долго надо молить Бога, чтобы помиловал его душу, упокоил её с миром?»

Лера не находила ответов на эти вопросы, а в голову уже лезли новые.

Она поднялась, в задумчивости вышла из храма. Достала телефон с намерением позвонить Олегу, чтобы тот забрал её.

«Хм, нет сигнала. Странно. Здесь всегда была отличная связь».

Лера удивилась, но не отчаялась. Даже, наоборот, взбодрилась, неожиданно почувствовав лёгкость и прилив сил.

«Ничего, доберусь на маршрутке», – решила она и зашагала вниз по улице, вдоль домов, увитых лозами винограда с туго налитыми гроздьями.

Ближе к повороту побежала, будучи совершенно уверенной, что за ним остановка. Оказавшись у трассы, встала в нерешительности. Никакой остановки со скамьёй и навесом на знакомой дороге не оказалось.

«Перенесли её, что ли? И странно, что нет маршруток… Да и вообще машин», – подумала Лера, помялась с ноги на ногу и засеменила по краю шоссе.

Одинокие ели и пихты по правую руку сменились лесопосадками, которые постепенно сгущались.

Она забеспокоилась. Взглянула ещё раз на совершенно пустую трассу. «Что ж такое? Где все? Ничего не понимаю», – мелькнула тревожная мысль.

Вскоре Лера ощутила невыносимую усталость. Ноги гудели. Хотелось пить. Она повертела головой в надежде увидеть кого-нибудь, кто мог бы прояснить происходящее и помочь добраться до города.

Недалеко от дороги в лесочке заметила дом. Сиротливо выглядывая из-за раскидистой ели, тот будто манил свернуть на ведущую к нему тропинку.

«Надеюсь, там есть кто-то живой», – подумала Лера и поспешила, шурша кроссовками по осыпавшейся хвое.

Совсем скоро оказалась перед старой часовней. Дощатые стены и резной купол, увенчанный крестом, почернели от времени. Лишь единственное оконце, играя отражением солнечных бликов, подмигивало с высоты.

Лера удостоверилась, что наружного замка нет, и вдруг почувствовала новый приступ тревоги. В животе закрутило. Представилось, что сто́ит открыться двери, как в нос ударит затхлостью, а из холодного подполья сквозь провалившиеся доски вывалятся клубки переплетённых змей.

Лера застыла на месте, раздумывая, не повернуть ли назад. Но ватные ноги отказывались двигаться.

Она постучала. Сначала несмело, потом громче. Толкнула дверь. Та, поддавшись, скрипуче распахнулась. Потянуло сдобными пирогами. С детства любимый запах подействовал благотворно.

Лера переступила порог и вздрогнула – за столом спиной к ней сидел седовласый человек в сером облачении.

– А-а, Валерия. Пришла наконец-то, – обернувшись вполоборота, дружелюбно проговорил он.

Лера открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Человек казался ей до боли знакомым, однако невозможно было понять, кто он.

– Валерия, проходи, не стесняйся. Вот и твои любимые плюшки. Угощайся, – приветливо пригласил старец.

Лера неуверенно пошла к столу по пёстрой дорожке, связанной из цветных обрезков. Опустилась на табуретку напротив.

Старец подцепил из жестянки щепотку измельчённой зелени, бросил в эмалированную кружку. Поставил под носик самовара. Густой кипяток обдал траву. Воздух вмиг наполнился пряным ароматом.

– Называй меня Лукой. Нет-нет, только не спрашивай, откуда я тебя знаю. Ни к чему это.

Говоря спокойно и размеренно, старец подал кружку. Приняв её дрогнувшей рукой, Лера не удержала, опустила на стол.

– Не удивляйся, что мне и другое известно, – продолжал Лука. – Мается душа родителя твоего земного, не может покоя обрести. Во снах тебе является, тревожит.

Лера, сглотнув, кивнула. Помолчала и неожиданно для себя затараторила:

– Да-да, Лука. Хоть спать не ложись. Наверное, так и придётся с этими снами всю жизнь мучиться.

– Хм, за этим я тебя и поджидал, Валерия. Знаю, как помочь.

Отхлебнув чая, старец потянулся к тарелке. Двумя пальцами ухватил булочку-витушку, поднёс к самому носу, шумно вдохнул аромат.

«Хм, я тоже так нюхаю выпечку, прежде чем откусить. И мама… Откуда у него такая же привычка?» – удивилась Лера.

Она взяв пирог, повторила жест.

– Я часто вспоминаю прошлое. Было время, на ступеньках роддома принимал пуховый свёрток с малышкой и благодарно целовал жену, – мечтательно проговорил Лука. – Теперь люблю наблюдать за чужими детьми. Особенно когда те возятся с животными.

– Ой! – радостно воскликнула Лера. – В детстве отец, когда ещё жил с нами, притащил с улицы несчастного облезлого котёнка. Мы вместе его вы́ходили. С тех пор я обожаю живность.

Помолчав, Лука вздохнул и проговорил печально:

– Но есть многое, о чём я жалею в своей жизни. И больше всего, что поздно принял в душу Бога.

Лера с удивлением смотрела и слушала едва знакомого старца, который почему-то становился всё ближе.

– Не обвенчался с женой, – продолжал тот, – а мог бы жить в семье долго и счастливо… Недавно видел в храме – тут неподалёку – невероятно красивую пару перед алтарём.

Лера оживилась.

– Расскажите об этом ещё, – попросила она, нетерпеливо заёрзав на табурете.

– Что тут говорить? Венчание как венчание. Но вот невеста оказалась уж очень родной сердцу. А ещё скажу по секрету: этому событию только предстоит случиться.

– Хм, но вы его уже видели, так?

Старец кивнул и спросил чуть слышно:

– Веришь мне?

Лера скептически пожала плечами. В голове у неё взрывалось. «Кто этот Лука? Почему меня тянет к нему, как к родному? Как он мог видеть то, что ещё не произошло?»

Казалось, противоречивые мысли наскакивают друг на друга и лопаются, не в силах выдержать противостояния.

– Знаю, трудно постичь непостижимое, – будто прочитав её мысли, произнёс Лука и понимающе покачал головой. – А теперь снова о родителе: хочешь ли успокоить сердце своё и исцелить душу, ушедшую в мир иной?

«Я? Исцелить?» – Леру пронзил испуг. Вздрогнув, она мотнула головой. Но, вопреки намерению отказаться, глухо проговорила: «Да, согласна. Только… что я могу?»

– Сущую малость, – ответил Лука, взял её за руку, повёл в комнату, увешанную иконами.

Там при свечах Лере показалось, что старец выглядит намного моложе. Взглянув на сосредоточенное лицо с потухшими глазами, она вздрогнула, сердце подскочило к самому горлу, затрепыхалось.

– Папа? – едва пошевелила губами.

– Узнала…

Лицо старца на миг просветлело, но тут же исказилось болью, глаза наполнились мольбой.

– Простишь ли меня, дочка?

– Как же… Как же я могу? – захлёбываясь слезами, забормотала Лера. – Как же я теперь могу… не простить тебя… папа?

Она бросилась старцу на шею. Отец и дочь долго стояли обнявшись. Потом опустились на колени перед образами, стали тихо молиться.

Когда же поднялись, одежды отца на глазах у Леры из серых превратились в искрящиеся белизной. Он воздел руки к небу. Застыл в безмолвии. Она тоже вскинула голову и, невольно сплетя пальцы в молитвенном жесте, впала в оцепенение.

Купол часовни раскрылся пополам, подобно ореховой скорлупке. В воздухе возникло белёсое марево, мелькнуло перед глазами, метнулось ввысь и растворилось.

Очнувшись, Лера поняла, что осталась одна. Колени ослабли. По стенке она добралась до кухни. Упала на табурет.

Тело мелко дрожало, но в душе царила невероятная лёгкость. Лера всегда испытывала подобное, совершив что-то доброе и очень важное для людей.

Теперь же, удостоверившись, что отец жив и просто ушёл в иной мир, она была счастлива принести облегчение его душе. Ведь, простив, что тот бросил её в земной жизни, Лера помогла ему стать прощённым в вечности.

«Трава хоть и остыла, но, наверное, хорошо настоялась», – решила она, потянувшись за кружкой с нетронутым чаем. Сделала глоток, другой. Каждый новый придавал сил. С последней выпитой каплей Леру словно подняло с места.

– Благодарю, Господи! – благоговейно произнесла она и выбежала за порог.

Через пару минут оказалась у столба с расписанием автобусов. Села на скамейку под навесом. «Хм, это же остановка у храма. Кажется, её отсюда убрали. Из-за этого я прошла мимо и попала в часовню, – подумала Лера, удивлённо озираясь. – И по трассе, как обычно, машины несутся потоком. Странно всё это… А вон, кажется, моя маршрутка».

Зная, что микроавтобус может промчаться мимо, Лера подошла к краю дороги, подняла руку. Водитель затормозил.

Она еле втиснулась в забитый душный салон, оказалась зажатой между тучной женщиной и шестом-поручнем. Автобус резко тронулся.

От крутых поворотов на серпантине, неожиданного торможения и рывков он мотался, утрамбовывая пассажиров. Кто-то наступил на ногу, но Лера не обратила внимания. Ей, захваченной необычными переживаниями, не было никакого дела до того, что творилось вокруг.

Она едва не пропустила остановку. Выскочила в последний момент. Хотела зайти в офис к Олегу. Схватилась за телефон. Взглянула на время. Поняла, что опоздала.

«И звонить пока не буду. Высплюсь. Завтра свяжемся, всё ему расскажу. Главное, что сигнал появился», – решила Лера и вызвала такси.

Через полчаса она была дома. Желудок сводило от голода, но сил хватило, только чтобы принять душ.

Освободившись под тёплыми струями от дорожной пыли и нервного напряжения, Лера нырнула в приятную прохладу шёлкового постельного белья и тут же отключилась.

Глава 16

Кирилл Андреевич воспарил. Раскинув руки, понёсся над Землёй.

– Свобо-о-ода! Как же легко! Как же мне легко-о-о! – восторгалась душа, которой теперь стал доступен каждый уголок мира.

Бывший узник преисподней восторженно кружил над суетой, удивляясь, почему у всех такие озабоченные лица.

– Люди-и-и! Куда вы?! Оставьте свои никчёмные заботы и спешите в хра-а-ам! – нараспев кричал он в стремительном полёте. – Знаю, что вы меня не слышите. Но это неважно. Это меня вовсе не удручает. Меня вообще ничто больше не удручает: ни грязные, разбитые тротуары у вас под ногами, ни груды раскуроченных машин на свалках, ни автоматные очереди, ни взрывы, ни пожары. Мне позволено свободно витать над всем этим! Люди! Скоро вы все уйдёте с грешной земли в мир иной. Ищите Бога, пока не поздно! С ним каждый обретёт радость вечную!

Душу повлекло ввысь.

– Теперь я буду допущен к Суду Господнему! – воскликнул профессор. – Да, придётся отвечать. Но ведь Бог милостив!

Свет становился всё ярче, однако глаза не слепило. Вокруг зазвучали песнопения. Звенящие голоса прославляли Спасителя.

Кирилла Андреевича мягко остановило в пространстве, сияющем белизной.

– Люди? – прошептал он, замерев. – Их не видно, но я их чувствую. Все приветливы, улыбаются. Жаль, нет никого из родных, даже знакомых. Теперь стану молить Бога о каждом из своих.

Переполненный всеобъемлющим счастьем, Кирилл Андреевич опустился на колени среди разбросанных пут, пеленавших его до каких-то пор, но теперь обветшавших и расползшихся по нитке.

Совершил молитву. Открыв глаза, взглянул на экран. На мгновение застыл в восхищении. Окно в мир живых полностью разрослось в кнопку запуска и, светясь золотом, теперь напоминало нимб.

Кирилл Андреевич коснулся его кончиками пальцев. Едва осязаемая сфера засияла, запестрела яркими красками.

***

Жених потянулся губами. Лера вздрогнула и… проснулась.

Ей снилось венчание. Приятное послевкусие отпустило не сразу. «Если сбудется, непременно закажу такое же платье: длинное, облегающее, из белого атласа, в гипюровом чехле», – загадала она.

Мечтая о свадьбе, вспомнила о часовне. «Отец! Да-да, вчера я видела его преображённую Душу! – пронеслось в голове. – Надо непременно показать это место Олегу».

Она схватила мобильник. Набрала номер.

– Лер, наконец-то! – донёсся взволнованный голос. – Вчера весь день пытался до тебя дозвониться. В двенадцать приезжал. Увидел в окне ночник, понял, что спишь, не стал беспокоить. А ты вот в пять утра проснулась. Никогда не замечал за тобой такого раннего подъёма.

– Олег, прости-прости, – пропищала Лера. – Я вчера в деревенском храме была, а там сеть пропала. И вообще, со мной столько всего приключилось! Но это не по телефону. Можешь сегодня меня снова туда свозить? Пожалста-пожалста! Очень нужно. Заодно обо всём расскажу.

– Хорошо. Заеду через пару часов. Будь готова.

В назначенное время Лера вышла во двор. Забралась в знакомый внедорожник.

– У меня тоже новостей полно́, – сказал Олег, заводя мотор. – Даже не знаю, у кого интереснее. Давай начнём с тебя.

Лера посмотрела с нескрываемым любопытством. Но всё же согласилась и пустилась в подробностях пересказывать события минувшего дня.

–… а когда отец исчез, через раскрытый купол часовни высоко в небесах я увидела врата. На них огненными языками горело послание: «Слушающий слово Моё и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешёл от смерти в жизнь».

– Ну, ты, Лерунчик, фантазёрка, – ласково сказал Олег.

– Вообще нет, – возмутилась Лера. – Я, пока тебя ждала, покопалась в интернете. Оказалось, это из Евангелия от Иоанна, глава 5:24 – слово в слово. Представляешь, как я поразилась?! Как могло привидеться то, о чём никогда не слышала?

Олег удивлённо хмыкнул.

– Эта часовня стала местом прощения! Теперь понимаешь, почему мне непременно надо снова туда попасть?

– М-да-а, дела-а-а, – протянул Олег. – Ну, мои новости, похоже, придётся оставить на обратный путь. Судя по твоим рассказам, часовня должна быть где-то тут, рядом.

– Ага. Мы её, кажется, проскочили. Вон уже поворот к храму виден.

Олег доехал до перекрёстка, развернулся и на черепашьей скорости поплёлся, прижимая машину к обочине. Лера, суетливо теребя сумочку, смотрела во все глаза, пытаясь увидеть заветную тропку.

– Лер, мы уже столько проехали. Ты не могла так далеко уйти пешком. Может, спросим кого-нибудь? Да вон, хотя бы ту бабёнку с корзиной.

Олег остановил машину. Дал задний ход. Поравнялся с женщиной, опустил стекло.

Та, услышав о часовне, задумалась.

– Не зна-а-аю. Не вида-ала, не слыха-ала, – протянула, пожимая плечами.

Олег с Лерой переглянулись.

– Тогда давай поедем в деревенский храм. Там точно должны знать, – предложила Лера.

– Как скажешь, – согласился Олег.

В храме, не найдя отца Никодима, Лера обратилась к дежурной:

– Матушка Варвара, подскажите, как попасть в старинную деревянную часовню? Я точно знаю, что она где-то рядом, но не могу вспомнить дорогу.

Дежурная сдвинула брови.

– Валерия, ты о чём?

Под пристальным взглядом Лера сжалась.

– Ну, помните, я вчера с отцом Никодимом беседовала? Так вот, потом пошла на маршрутку, но остановки на месте не оказалось. Я – пешочком вдоль дороги, там и набрела на эту самую часовенку.

– Валерия, окстись, милая. Не пугай меня. Ты вчера, как с батюшкой поговорила, села на лавку, вон в том углу, так, сидючи, и уснула. Мы с отцом Никодимом не могли тебя добудиться. Хотели уж бельё прям на лавку стелить. Да ты глаза открыла. Посидела ещё с минутку и пошла, весело так, даже не попрощалась. Да батюшка тебя всё равно вослед благословил…

Усевшись в машину, Лера молча уставилась в окно.

– Ладно тебе, всё норм, – подбадривал Олег. – Сейчас музычку включим, повеселее будет ехать.

– Не понимаю, как так-то? – наконец глухо проговорила Лера. – Ведь всё было, как наяву.

– Успокойся, Лерунчик. Ну, устала. Ну, уснула. Ну, наснилось всякого. С кем не бывает? Слушай, теперь я буду рассказывать. Вчера дядюшка твой меня навещал.

– Что-о-о?! – вырвалось у Леры.

– Да-да, прикинь. Просил помочь, как адвоката.

– У него же Яна.

– Говорит, разбежались. Выкинул Денис любовь свою очередную из сердца, а заодно и из квартиры. Да тут проблемы посыпались. Куда бросаться? Решил – ко мне. Он, знаешь ли, деньги в финансовую пирамиду вкинул. Дельцы на криптовалютных биржах их крутили. И реально большие проценты начисляли, но-о-о… недолго. Очередной скам.

– Что-что? Не поняла.

– Мошенническая схема. Так ещё в МММ народ разводили. Но там акции впаривали, а тут живые деньги из людей вытрясали. В общем, наш-то Денис, сама знаешь, ненасытный по части банкнот. Вот и вляпался.

– Придурок – вот он кто. Лучше бы больным детям пожертвовал. Или на храм, там за него до конца дней молились бы.

– Удивишься, но он так и сказал: «Если вернутся деньги, нищим раздам или на храм пожертвую».

– Не верится, что на него озарение снизошло. Скорее минутная слабость. Или очередная манипуляция.

– Да всё равно. Тут однозначно – бесполезно. Конечно, я помог ему иск составить. И суд даже обяжет виновных выплатить. Но кто собирается этих виновных искать? Вот вопрос. Если организация крупная, там все повязаны. А если мелкая, никто даже связываться с поисками не станет.

– Во-о-от, я предупреждала, не доведёт до добра его скупердяйство.

– Это ещё не всё. Пока я бумаги составлял, дядюшка твой про Раису Палну упомянул. Та снова на днях к дочери в Германию укатила, а страховку не оформила. И, прикинь, неделю спустя на трассе в аварию попала. Поломалась вся. В госпиталь её, конечно же, положили, но цены за лечение там космические. Теперь родственники собираются её в Россию отправлять. Но и это не легче: ни по деньгам, ни по процессу.

– Какой ужас! А Денис откуда обо всём этом знает?

– Да Раиса к нему за помощью адреснулась.

– Отказал, как обычно?

– Ага. А потом, видишь, и сам в пролёте оказался. Кстати, фото мне показывал. Лежит Раиса Пална бинтами перемотанная, свободной рукой иконку к груди прижимает.

– Да-а-а, невесело, – протянула Лера. – Теперь буду и за них…

Она неожиданно смолкла.

– Олеж, скажи честно, думаешь, я того? – тихо спросила, покрутив у виска. – Особенно после своих виде́ний?

– Лер, как такая чушь могла бы мне в голову прийти, а? Сама подумай.

– Наверное, клянёшь меня за то, что вытащила из постели в страшную рань, оторвала от дел, да ещё заставила в такую даль зря переться.

– Ну, это ты напрасно. Во-первых, не заставила, а попросила. А во-вторы-ы-ых…– протянул Олег, хитро улыбнувшись. – Вообще-то, у меня насчёт того деревенского храма серьёзные планы имеются. Но, чтобы ты окончательно поверила, давай выйдем.

Он остановил машину. Помог Лере выбраться. Подхватил на руки, отнёс подальше от дороги. У двух молодых пихт поставил на нежный мох. Скользнул рукой в карман брюк, что-то достал, протянул в кулаке.

Расцепив его пальцы, Лера зажмурилась: солнце умножилось и запестрело радугой, отражаясь в закольцованной бриллиантовой дорожке.

– Валерия, выходи за меня, – серьёзно сказал Олег и ласково добавил: – Ну, правда.

– Даже если и это мне снится, я согласна, – трепеща от волнения, проговорила Лера.

Олег бережно взял её руку, надел кольцо на безымянный палец и сграбастал в объятия. Влюблённые припали лицами – щека к щеке.

– Лер, ты же поняла, что я хочу повести тебя к алтарю в том деревенском храме? – спросил Олег, мягко задевая губами её ухо.

– Да, – шепнула Лера в ответ.

***

– Благословляю вас, дети, – умиротворённо проговорил Кирилл Андреевич, залюбовавшись земным счастьем.

Душа его взвилась и восторженно понеслась по бескрайним просторам новой благодатной обители.