Czytaj książkę: «Печать Акко»
Пролог
ПЕЧАТЬ АККО
ПРОЛОГ
Лаборатория Калифорнийского технологического института, Пасадена
7 ноября 2025 года, 3:47
Дэвид Коэн не спал уже двадцать шесть часов.
Мониторы заливали лабораторию холодным голубым. За окнами — чёрное калифорнийское небо, редкие огни Пасадены внизу, силуэты гор на горизонте. Только гудение серверных вентиляторов и стук клавиш.
Дэвид поправил очки, потёр глаза. Кофе в кружке давно остыл. Томми, его аспирант, спал за соседним столом, положив голову на сложенные руки. Тихо храпел.
— Ещё одна попытка, — пробормотал Дэвид.
На столе перед ним лежала установка, над которой он работал последние восемь месяцев. Квантовый излучатель. Восемь небольших цилиндров по кругу, каждый направлен в центр. Провода, датчики, компьютер, управляющий частотой и мощностью импульсов.
Получится — революция в квантовых вычислениях и связи. Не получится — ещё один провал в длинном списке провалов последних трёх лет.
Но сегодняшняя конфигурация была… другой.
Дэвид расположил излучатели октагоном. Почему? Точно не знал. Математически это было красиво. Симметрично. Восемь — число, которое встречается в природе неприлично часто: восемь фаз Луны, восьмеричная симметрия некоторых кристаллов, восемь глюонов в квантовой хромодинамике.
— Томми. — Он толкнул аспиранта в плечо. — Вставай. Запускаем.
Томми открыл один глаз, зевнул.
— Дэв, четыре утра почти. Может, завтра?
— Сейчас. Помоги.
Аспирант вздохнул, но поднялся. Включил компьютер, проверил датчики.
— Какую частоту ставим?
Дэвид задумался. Последние двадцать экспериментов шли на высоких частотах — терагерцы, попытка удержать квантовую когерентность. Не работало. А если наоборот? Резонанс Шумана — собственная частота колебаний Земли. 7,83 герца. Та самая, на которой работает мозг в состоянии медитации.
Почему бы и нет.
— Семь и восемьдесят три сотых, — сказал он.
Томми посмотрел на него.
— Серьёзно? Это же КНЧ. Для такой антенны нужен континент.
— Серьёзно.
— Ладно. Мощность?
— Восемьсот сорок семь ватт. Равномерно на все восемь.
Томми набрал параметры. Компьютер загудел, пересчитывая.
— Готово, — сказал он. — Запускать?
Дэвид кивнул. Сердце всё-таки стучало чаще, хотя он понимал: очередной эксперимент, скорее всего, кончится ничем. Как двадцать раз до этого.
— Запускай.
Излучатели включились бесшумно. На экране — восемь синусоид, идеально синхронных, 7,83 Гц, амплитуда стабильна. Датчики фиксировали слабое электромагнитное поле в центре октагона.
Три секунды. Пять. Десять.
Ничего.
Дэвид вздохнул. Как обычно.
— Выключа… — начал он.
И тут датчики взорвались показаниями.
Пик на всех графиках разом. Та же частота — 7,83. Но амплитуда впятеро выше их собственной. И приходила она не из центра установки.
Извне.
Компьютер запищал, предупреждая о перегрузке датчиков.
— ЧТО ЭТО?! — закричал Томми.
Дэвид застыл над экраном. Пульс гулко бился в ушах.
Сигнал длился 2,3 секунды. Потом исчез так же внезапно, как появился.
Они смотрели друг на друга в тишине.
— Это было… — Томми не договорил.
— Реально, — хрипло закончил Дэвид.
Он бросился к компьютеру. Данные лежали все: амплитуда, фаза, направление прихода. Азимут двадцать три градуса. Угол возвышения — ноль. Сигнал шёл по поверхности, с северо-востока.
Но откуда именно?
Расстояние по одной точке не берётся, для триангуляции нужны минимум три. Дэвид знал это лучше, чем кто-либо. И всё-таки у него было кое-что получше триангуляции.
Задержка.
Их импульс ушёл в 3:47:12,181. Ответ пришёл в 3:47:12,261.
Восемьдесят миллисекунд. Туда и обратно. Значит, в одну сторону — сорок.
Darmowy fragment się skończył.