Czytaj książkę: «Печать Акко»

Czcionka:

Пролог

ПЕЧАТЬ АККО

ПРОЛОГ

Лаборатория Калифорнийского технологического института, Пасадена

7 ноября 2025 года, 3:47

Дэвид Коэн не спал уже двадцать шесть часов.

Мониторы заливали лабораторию холодным голубым. За окнами — чёрное калифорнийское небо, редкие огни Пасадены внизу, силуэты гор на горизонте. Только гудение серверных вентиляторов и стук клавиш.

Дэвид поправил очки, потёр глаза. Кофе в кружке давно остыл. Томми, его аспирант, спал за соседним столом, положив голову на сложенные руки. Тихо храпел.

— Ещё одна попытка, — пробормотал Дэвид.

На столе перед ним лежала установка, над которой он работал последние восемь месяцев. Квантовый излучатель. Восемь небольших цилиндров по кругу, каждый направлен в центр. Провода, датчики, компьютер, управляющий частотой и мощностью импульсов.

Получится — революция в квантовых вычислениях и связи. Не получится — ещё один провал в длинном списке провалов последних трёх лет.

Но сегодняшняя конфигурация была… другой.

Дэвид расположил излучатели октагоном. Почему? Точно не знал. Математически это было красиво. Симметрично. Восемь — число, которое встречается в природе неприлично часто: восемь фаз Луны, восьмеричная симметрия некоторых кристаллов, восемь глюонов в квантовой хромодинамике.

— Томми. — Он толкнул аспиранта в плечо. — Вставай. Запускаем.

Томми открыл один глаз, зевнул.

— Дэв, четыре утра почти. Может, завтра?

— Сейчас. Помоги.

Аспирант вздохнул, но поднялся. Включил компьютер, проверил датчики.

— Какую частоту ставим?

Дэвид задумался. Последние двадцать экспериментов шли на высоких частотах — терагерцы, попытка удержать квантовую когерентность. Не работало. А если наоборот? Резонанс Шумана — собственная частота колебаний Земли. 7,83 герца. Та самая, на которой работает мозг в состоянии медитации.

Почему бы и нет.

— Семь и восемьдесят три сотых, — сказал он.

Томми посмотрел на него.

— Серьёзно? Это же КНЧ. Для такой антенны нужен континент.

— Серьёзно.

— Ладно. Мощность?

— Восемьсот сорок семь ватт. Равномерно на все восемь.

Томми набрал параметры. Компьютер загудел, пересчитывая.

— Готово, — сказал он. — Запускать?

Дэвид кивнул. Сердце всё-таки стучало чаще, хотя он понимал: очередной эксперимент, скорее всего, кончится ничем. Как двадцать раз до этого.

— Запускай.

Излучатели включились бесшумно. На экране — восемь синусоид, идеально синхронных, 7,83 Гц, амплитуда стабильна. Датчики фиксировали слабое электромагнитное поле в центре октагона.

Три секунды. Пять. Десять.

Ничего.

Дэвид вздохнул. Как обычно.

— Выключа… — начал он.

И тут датчики взорвались показаниями.

Пик на всех графиках разом. Та же частота — 7,83. Но амплитуда впятеро выше их собственной. И приходила она не из центра установки.

Извне.

Компьютер запищал, предупреждая о перегрузке датчиков.

— ЧТО ЭТО?! — закричал Томми.

Дэвид застыл над экраном. Пульс гулко бился в ушах.

Сигнал длился 2,3 секунды. Потом исчез так же внезапно, как появился.

Они смотрели друг на друга в тишине.

— Это было… — Томми не договорил.

— Реально, — хрипло закончил Дэвид.

Он бросился к компьютеру. Данные лежали все: амплитуда, фаза, направление прихода. Азимут двадцать три градуса. Угол возвышения — ноль. Сигнал шёл по поверхности, с северо-востока.

Но откуда именно?

Расстояние по одной точке не берётся, для триангуляции нужны минимум три. Дэвид знал это лучше, чем кто-либо. И всё-таки у него было кое-что получше триангуляции.

Задержка.

Их импульс ушёл в 3:47:12,181. Ответ пришёл в 3:47:12,261.

Восемьдесят миллисекунд. Туда и обратно. Значит, в одну сторону — сорок.

Darmowy fragment się skończył.