Czytaj książkę: «Любовь со льдом»
Пролог
Алиса
Дрожащими руками открываю списки студентов, зачисленных на бюджет. Это невероятно, но все же надежда умирает последней.
Пробегаюсь глазами по фамилиям вниз, до буквы «Т», ищу. Тазова, Тереньтьева, Тискова… Тихая! Алиса Тихая! Да! Меня приняли?! Неужели, я поступила?! Запрыгнула в последний вагон?! Господи… это сон?!
До конца не могу поверить в то, что вижу. Звоню, чтобы узнать наверняка.
– Алло. Приемная комиссия.
– Здравствуйте! Скажите… я нашла себя в списках зачисленых. Хочу уточнить…
– Фамилия?
– Тихая. Алиса. Савельевна.
– Да, есть такая.
– Поступила?!
– Поступили.
– О Боже! Спасибо! Как же я рада! – от счастья начинаю танцевать.
– Еще вопросы есть?
– Нет… спасибо!
– Всего доброго.
– И вам!
Меня переполняет столько эмоций, что не передать словами. Моя мечта может сбыться! Я буду учиться у лучших и стану великим музыкантом! И конечно, смогу наконец-то выступать на большой сцене! Хочется обнять весь мир!
Вот только моя семья не разделяет мои мечты… Сколько нервов мне стоило попасть на вступительные экзамены! Отчим и брат до сих пор не знают о том, что в эту «развлекательную» поездку с мамой в Москву, подаренную мне на восемнадцатилетие, я вместо того, чтобы кататься на экскурсии, как проклятая обивала пороги консерватории, делая возможное, чтобы попасть на экзамены и не «спалиться» перед родителями. Но результат того стоит!
Закрываю глаза. Воображение рисует огромный зал, наполненный людьми. Они затаив дыхание ждут, когда я выйду на сцену. Блеск огней, софиты… я в элегантном черном платье! Нет… платье пусть будет красным. Черный… этот цвет – любимый у моего отчима, поэтому я выберу яркий! Алый!
– Встречайте! Алиса Тихая! – объявляет ведущий и зал взрывается овациями! Я выхожу на сцену и коснувшись смычком струн, наполняю зал божественной мелодией скрипки. А затем… мою музыку подхватывает оркестр, и я начинаю петь! Пою так, что у зрителей перехватывает дыхание.
Беру верхнюю ноту, и в этот момент вступает флейта, подчеркивающая мой голос. Публика начинает аплодировать стоя. Завершающие аккорды выходят особенно проникновенными, и я вижу восторг в глазах зрителей. Мне несут цветы, и я буквально на седьмом небе от счастья.
– Алиса Тихая. Выступает для вас, – снова говорит ведущий. Но аплодисментов неслышно. Вместо этого получаю подзатыльник и открываю глаза.
– За что?! – испуганно смотрю на сводного брата.
– За то. Я вообще-то, устал и собирался поспать! А ты тут арии исполняешь. Нашла время! Соловьиха! – фыркает Вениамин, заглядывая мне через плечо. – Чего там у тебя? А?
– Ничего. Прости. Я больше не буду тебе мешать, – пытаюсь закрыть от него ноутбук. Но не выходит.
– И все-таки?! – отодвигает меня и смотрит на фамилии. – Это что значит? Ты подавала документы в Москву?! С ума сошла?! Идиотка!
– Веня… Только не…
– Кто тебя надоумил?! Отвечай! Дружки-подружки?! Завела кого-то?!
– Нет! Ты же знаешь, что у меня нет друзей.
–Значит, мать? Ты с ней в сговоре?!
– Я сама решила… она ни при чем… – тихо оправдываюсь. Мне не хочется, чтобы мама пострадала из-за меня.
– Врешь! Отец в курсе?
Молчу.
– На что ты рассчитывала? Думаешь, восемнадцать исполнилось, так все можно?! – краснеет от злости. В такие моменты я чувствую себя маленьким ребенком. Руки дрожат, ноги подкашиваются. Чтобы не упасть, хватаюсь за столешницу и дышу. Вениамин просто сильнее меня психологически. Он не ударит… не посмеет…
– Забудь об этой идее, пока не поздно, – шипит он.
– Я могу решать сама, – отвечаю, набравшись смелости. В конце концов, не убьет же он меня?
– Ага, – хмыкает и внезапно уходит, кинув напоследок: – еще посмотрим.
А я остаюсь, думая о том, как преподнести новость маме и отчиму. Или лучше не говорить им? Поставить перед фактом, когда уже будет поздно что-либо менять?
Пока решаю, вместо меня «радостную» новость сообщает Вениамин. Не проходит и получаса, как мой мобильный оживает.
– Алло?
– Алиса, у нас с матерью к тебе серьезный разговор, – сухо говорит в трубку Сергей Константинович. Мой отчим и отец Вениамина. От его тона моя кожа покрывается колючими мурашками.
– О чем? – спрашиваю, охрипшим голосом.
– О твоем будущем. Мы неоднократно это обсуждали и уже решили, что ты будешь учиться здесь, в нашей местной консерватории. А сегодня мне звонили оттуда и подтвердили твое зачисление. Поздравляю.
«Таким голосом обычно не поздравляют, а выражают соболезнования», – отмечаю я.
– Но я… я поступила в Москву! – выдаю, не подумав. Мой язык – мой враг.
– Москва! Москва! Что вам всем там? Медом намазано?! – слышу, что отчим теряет самообладание, срываясь на крик. У него не хватает ума спросить, как я смогла поступить, ведь живу в другом городе. А может, он уже узнал, догадался… мама же не дура, она наверняка все поняла. Мы же вместе ездили в Москву, хоть я и старалась все делать тайком.
– Но это… это моя мечта… – мои попытки против его аргументов слабые и больше похожи на пищание пойманной котом мыши.
– Мечта?! Знаю я ваши мечты! Переспать с продюсером, чтобы тебя заметили! Нет, Алиса. Ты никуда не поедешь! Прекращай говорить глупости, пока я не вытряс из тебя всю дурь!
Эти слова как приговор. Вызов сброшен. Отчим в ярости, а я в растерянности и унынии. Как быстро может измениться мое настроение. От радости до печали.
Смотрю на список поступивших. Неужели у них получится, а у меня – нет? А может… стоит впервые в жизни поступить так, как хочу я? Перестать бояться? У меня же есть выбор, право распоряжаться собственной судьбой? Или нет?!
На одной чаше весов я в элегантном платье на сцене главного театра страны. Известная, успешная, несущая в массы искусство и красоту. Меня приглашают на главные события и концерты. Мои выступления собирают полные залы. Я – виртуозная скрипачка, которая великолепно поет.
А на второй чаше весов… тоже я. Но другая. Вся в черном, сидящая на стуле в оркестровой яме нашего городского оперного театра. День за днем. Одно и то же. Возможно, мой талант оценят, и я стану первой скрипкой. Может, даже дадут сольный номер. Но шанс будет упущен, и я навсегда останусь «подающей надежды девочкой из оркестра».
О такой ли судьбе я мечтала с детства? Об этом ли мы беседовали с папой, когда он был жив и я, маленькая девочка с большой мечтой, сидела у него на коленях. Он был бы счастлив, узнав, что я поступила…
Слезы несправедливости и обиды текут по щекам.
Снова набираю номер приемной комиссии.
– Да?
– Здравствуйте… это я, Алиса. Тихая, – говорю едва слышно, чтобы не услышал брат.
– И?
– Скажите, пожалуйста, а вы предоставляете общежития иногородним студентам?
– Вся информация на сайте. Я не справочное бюро.
– Простите…
Ну почему все вокруг такие безразличные? Я ведь только спросила… нужно поискать, хотя мест скорее всего немного.
Отключаю вызов и принимаюсь искать, параллельно подбирая подходящий билет на поезд. По моим подсчетам, денег хватит. У меня есть небольшие накопления, летом я подрабатываю репетитором по музыке. С разрешения отчима, разумеется. Хоть он и считает, что «дело бабы – семейный очаг и борщи», но и «лишняя копеечка не повредит. Не все тебе, Алиса, сидеть на шее. А чтобы не было времени о глупостях думать, иди работай».
О глупостях мне и правда думать некогда. Учеба, экзамены с отличием, занятия музыкой, репетиторство… у меня нет ни друзей, ни личной жизни. Да что там говорить? С таким графиком даже хомяка не заведешь. Максимум – рыбку в аквариуме. И та не прижилась, потому что Вениамина раздражала своей красотой, и он ее «выпустил» в унитаз.
Бросаю взгляд на дорожную сумку. Нет… я не смогу сбежать, оставить маму и окончательно испортить отношения с семьей. Или смогу? Но ведь они меня не простят за такое. Хотя если я докажу им, что сама чего-то стою и добьюсь цели, то, возможно, они поймут, что все это не зря.
Щелкаю мышью, ввожу данные карты и нажимаю отмену.
Качаю головой. Неужели я правда сумею сбежать?
Скрываю страницу, вернусь к этому вопросу чуть позже. В любом случае у меня еще несколько недель до побега. Нужно хорошенько подготовиться и все продумать.
Смотрю на часы и понимаю, что почти опоздала на занятие. Меня уже наверняка ждут ученики.
Хватаю скрипку, папку с нотами и выбегаю на улицу. К счастью, бежать недалеко. Музыкальная школа, в которой я подрабатываю, находится за углом.
Глава 1
– Вы сегодня не такая, как обычно, Алиса Савельевна, – говорит моя ученица, Танюша. – Второй раз одно и то же объясняете. Я уже это сыграла.
– Прости.
– Вы чем-то озадачены?
– Нет…
– Домашнее задание будет?
– Сегодня не будет. Отдыхай.
– Ура! – Танюша радостно убегает к бабушке, а я запихиваю скрипку в футляр не той стороной.
– Алис, ты правда странная. Влюбилась, что ли?
– Нет… – Поднимаю удивленный взгляд на Марину, завуча нашей музыкальной школы.
– Ясно. – хмыкает она. Такие как я, наверное, вообще не влюбляются. У меня в жизни самый близкий друг мужского пола – это смычок. Так что…
– Там вроде твоя мама в коридоре. Ты иди. Я закрою кабинет.
– Ладно. Спасибо.
Марина права. Холл мерит шагами моя мать.
– Алиса? Ну наконец-то. Почему так долго?!
– У меня был урок.
– Знаю. Идем. Отец ждет.
– А что случилось? Почему вы посреди недели явились в город?
– Поговорить надо.
– О чем?
– О твоем поведении.
Замираю. Мое поведение? Что такого я могла натворить? Да я сама невинность в прямом смысле этого слова. Да я, даже если захочу что-то натворить, у меня не получится!
Или они знают про билет?! Мысль, что Вениамин проверял мой компьютер, колючими мурашками ползет по коже.
– Отец недоволен тем, как ты с ним общалась. Ну и еще, он хотел тебя познакомить кое с кем. Пошли.
Пожимаю плечами и топаю за мамой. На улице, переминаясь с ноги на ногу, стоит отчим, Сергей Константинович. Он не один. Рядом с ним – его приятель и коллега, Евгений Семенович. Лысоватый, крупный мужчина, на вид около сорока «с хвостиком» лет. Лично с ним мы не знакомы, но на юбилее у Сергея Константиновича он был. Представлялся как директор консерватории, в которую отчим решил меня определить.
– Здравствуйте, – удивленно смотрю на них, пытаясь понять, чем обязана их визиту. Быть может, он хочет послушать, как мои ученики готовятся к концерту? Тогда бы предупредили… странно. Начинаю волноваться.
– Алиса, познакомься. Это Евгений Семенович.
– Добрый вечер.
– Здравствуйте…
Повисает пауза.
– Что же мы стоим? Давайте-ка в машину, – первым опоминается Евгений, кивая на свой автомобиль.
– А куда мы поедем? – тихо спрашиваю у мамы, пытаясь понять, что происходит.
– В кафе. Праздновать ваше зачисление, Алисочка, – вместо мамы отвечает Евгений, улыбаясь не слишком белоснежной улыбкой.
– Вопросы потом будешь задавать. В машину садись, – цедит отчим, подталкивая меня в спину.
Приходится подчиниться.
Евгений привозит нас в кафе. По меркам моей семьи общепит – неподходящее место для обеда. По словам отчима, у нас нет лишних денег на заведения, поэтому мама всегда готовит ему дома. А тут такая «роскошь».
– Присаживайтесь. Вина?
Качаю головой. Мне недавно исполнилось восемнадцать, но я предпочитаю воду или чай. А вот отчим соглашается. Они заводят какую-то беседу о перспективах нашего города и проблемах в образовании. Евгений пытается шутить, но у него не очень-то получается. Хочется поскорее уйти, поэтому беру салат и, без энтузиазма жуя листья, молча проглатываю безвкусную смесь. Готовят здесь отвратительно.
– Вы совсем не едите, Алиса…
– Жутко устала и чувствую себя нездоровой.
– Понимаю, сам работаю как проклятый. Совершенно нет аппетита, – смеется друг отчима, уплетая пасту.
– Заметно, – отвечаю едва слышно. Мне нужно идти, чтобы успеть порепетировать до прихода брата. Он ненавидит музыку и запрещает мне играть в его присутствии. Поэтому я планировала остаться в школе и заниматься там, ведь скоро концерт, мои ученики готовы, а я… сижу тут и трачу время.
– Алиса! – одергивает мама.
– Не слушайте ее, Евгений. Наша дочь никак не смирится с тем, что мы не отпускаем ее в Москву, – делано вежливо говорит отчим. За его тоном скрывается угроза, я умею различать. Но здесь и сейчас, в присутствии Евгения, он не будет меня «уничтожать». И я чувствую себя в преимуществе, хоть и ненадолго.
– И правильно! Там, в столице, столько грязи… талант ничего не решает! Все через постель!
– Откуда вы знаете? – поднимаю брови.
– Я там учился.
– О… значит, поэтому ваш талант не оценен?
– Алиса! – отчим пинает меня под столом. – Евгений добился небывалых высот, не забывай, с кем говоришь! Он очень талантливый пианист!
– А… Так значит вы утверждаете, что всего добились через постель? – прищуриваюсь, а Евгений багровеет. Не знаю, что на меня нашло. Обычно я тихая и скромная. Но в этот вечер я в ударе. Наверное, хочу сделать все, чтобы меня исключили из списков, поступающих в консерваторию, и родителям пришлось от безысходности отпустить меня в Москву. Но судя по лицу отчима и мамы, я перегнула палку. – Извините, мне надо освежиться.
Встаю и иду в сторону туалета. За столом слишком напряженная атмосфера.
Заворачиваю за угол, но меня догоняет отчим, буквально преграждая путь.
– Ты ведешь себя отвратительно и позоришь нашу семью! – Сергей Константинович дергает меня за руку.
– Я всего лишь хочу, чтобы с моим мнением считались. Мне не нравится Евгений Семенович и его консерватория.
– Что ж, тогда тебе придется потерпеть. Стерпится – слюбится. Знаешь такое выражение? – меняет тон, внезапно успокоившись. Его спокойствие меня пугает больше всего.
– Для меня на первом месте не терпение, а любовь, – отвечаю тихо.
– Да что ты знаешь о любви? Ровным счетом ничего! Ты еще девчонка! Так что слушай нас, взрослых и опытных людей. Мы тебе желаем только добра! Хотим, чтобы ты стала счастливой, а не обожглась на ошибках. Выбрось из головы глупые мечты о том, чтобы покорить Москву. Твое будущее здесь, хоть еще не понимаешь этого. Просто поверь, мы знаем как лучше, – глаза отчима красные, как у разъяренного быка, но он сдерживается из последних сил. Здесь слишком многолюдно, чтобы оттаскать меня за волосы или ударить. Да и я уже не десятилетний ребенок, который будет терпеть.
Слышу, что к нам присоединяется мать. Она всегда была на его стороне, да и при ней он тем более не поднимет на меня руку, поэтому я нахожу в себе силы ответить.
– Что, по-вашему, я должна делать? Что меня здесь ждет? Работа за три копейки и идею?
– Об этом не беспокойся. Евгений Семенович хорошо зарабатывает и сможет дать тебе все что пожелаешь, – вступает мать.
– При чем тут он?! – бледнею. Настрой на спор моментально пропадает.
– Этот замечательный мужчина решил посвататься, – объясняет она.
Молчу. Поверить в то, что слышу сложно. Это сумасшествие! У нас с Евгением огромная разница в возрасте! Уж лучше я останусь старой девой…
– Я подумал, что выгоднее партии не найти. Он уважаемый, известный человек. Взрослый, рассудительный, деловой. Тебе будет комфортно с ним жить. А мы будем спокойны, что ты в надежных руках и при деле. В общем, мы с матерью решили, что надо все провернуть как можно скорее. Куй железо, пока горячо. Точнее, пока не передумал жених, или ты его не отпугнула своей дерзостью, —елейным голосом расписывает прелести замужества отчим. Только что он хотел меня прибить одним взглядом, а теперь такой «милый и добрый».
Смотрю на отчима не мигая. Он шутит, да?
– Возвращайся в зал и старайся произвести на него хорошее впечатление. Ты нравишься ему, но твой острый язык его раздражает. Он хочет покладистую жену, ясно?
– Ясно, – повторяю и, дернув на себя дверь в дамскую комнату, быстро скрываюсь с глаз отчима. Мои планы с легкой руки родственников превращаются в несбыточную мечту. Но даже это не так ужасает, как мысль стать женой этого лысеющего недоразумения.
Разумеется, остаток вечера я веду себя так, словно внезапно стала глухонемой. Еще бы глаза выколоть, чтобы не видеть довольное и раскрасневшееся от вина лицо Евгения, который прикидывает, что будет делать, когда я стану его женушкой.
– Спасибо вам за ужин, мы, пожалуй, на автобусе доберемся, – откланивается мама, взяв под руку отчима.
– Во благо, дорогие мои! А вы, Алиса, поедете со мной, – тоном, не предполагающим отказа, говорит «жених».
– Простите, но мне так душно, что лучше я прогуляюсь. Всего хорошего, – вежливо улыбаюсь и, прихватив скрипку, выбегаю на улицу. Меня переполняет обида на маму. Неужели она настолько слепа, что не видит: этот Евгений мне вовсе не пара? Да меня от него воротит!
– Алиса! Я жду вас в пятницу в консерватории. Обговорим детали.
Детали свадьбы? Или учебы? Боже… как все быстро меняется. Не оборачиваюсь. Единственное мое желание – прийти домой, собрать вещи и уехать в Москву на первом же поезде. Но не тут-то было…
Глава 2
Леонид
– Женщина, не проходите мимо! Пожертвуйте сколько не жалко…
– Как тебе не стыдно деньги клянчить у прохожих?! Работать иди, вон какой здоровый лоб! – вместо подати мне прилетает куча слов и осуждение.
Закатываю глаза. Около меня собирается несколько бабулек, начинающих причитать и громко ругаться, взывать к моей совести.
– Ну и молодежь пошла! Работать не хотят, стоят на паперти! Позор!
– Вот мы в свое время…
– Женщины, что вы раскудахтались? Денег нет, тогда расходимся! – жалею, что вообще рискнул и начал все это.
– Ты нас еще поучи! Дерзкий какой! – особенно распыляется бабуля в цветастом платочке. Пытаюсь ей возразить, но она внезапно проявляет небывалую удаль и начинает размахивать тростью, норовя меня огреть. Тут уж не до уговоров. Очевидно, номер не удался. Хватаю коробку с надписью «помогите, люди добрые» и срываюсь с места.
– Беги, окаянный! Еще раз увижу, как ты тут побираешься… – голос бабки теряется в шуме улицы. Скрываюсь за поворотом и начинаю ржать. Прохожие смотрят на меня с любопытством. Кто-то демонстративно отворачивается, кто-то морщится, стараясь обойти подальше. Беспризорников не любят. Они не укладываются в общественные нормы. Таким не место среди обычных людей.
Вспоминаю, как кто-то мне пытался доказать, что люди добрые, сочувствующие и сопереживающие. Ничего подобного. В подтверждение тому несколько монет в моей коробке. Да… тут даже на буханку хлеба не хватит!
Надо предпринять что-то другое… думай, Лёня, думай.
Выкидываю коробку в ближайший мусорный бак и сосредоточенно смотрю на однотипные здания. Городок небольшой, с Москвой не сравнится. Старые дома с обшарпанными подъездами, разбитые дороги, хмурые, неприветливые люди. Наверное, у них и самих все плохо, раз не хотят помочь бедному парню.
Надо выбрать другое место, тут ловить нечего. Людей мало. Улицы пусты. Райончик – не фонтан. Единственное более-менее примечательное здание – трехэтажная «коробка» с нелепыми колоннами и табличкой. Выделяется из общей серой массы панельных домов с самостроем в виде разношерстных балконов.
Собираюсь попытать счастье в другом месте, но сначала хочу все-таки узнать, что за шедевр архитектуры среди панельной панорамы.
«Консерватория имени Великого Музыканта», – гласит надпись на табличке.
Хм… интересно… Массивная дверь в здание открывается, скрипя стариной, и я замираю. Оттуда мне навстречу, словно ошпаренная, выскакивая девушка, со скрипкой наперевес.
Она буквально выбегает из консерватории, сталкиваясь со мной. Кажется, девушка чем-то напугана или удивлена. Смотрю на нее и хмыкаю. Редко таких встретишь!
Передо мной забавная девица с рыжими волосами, заплетенными в косу. Такая девушка-весна. Сразу понятно, что она не красит волосы, и это ее натуральный цвет…
Апельсинка. Смешная. Старомодные очки на носу, скрывающие большие красивые глаза зеленого цвета. Вижу, потому что она стоит прямо передо мной и смотрит во все свои зеленые… Расплываюсь в улыбке, позабыв, что я не в том положении, чтобы очаровывать незнакомок.
Оценив мой видок, или просто из-за того, что чем-то напугана, Апельсинка шарахается от меня. В глазах читается неподдельный страх.
– Я не опасен, – поднимаю руки. – Просто читаю табличку. Это правда, что тут преподавал этот Великий русский композитор?
Молчит. Вцепилась в свой чехол от скрипки, словно это спасательный круг. До побелевших кончиков пальцев. И косится на дверь, как будто бы оттуда сейчас выскочит маньяк.
– Мне нравится его музыка, – продолжаю.
– Да? А ты разве знаешь, что он написал? – недоверчиво изгибает бровь.
– Ага. Мазурка, до минор, к примеру. Как раз под настроение, – кошусь на ее футляр.
– Откуда такие глубокие познания? – распахивает и без того огромные глаза.
– Читал. А ты тут учишься?
– А что? – настороженно спрашивает, отступая.
– Ничего. Просто так спросил. Меня Лёня зовут. А тебя?
– Я на улице не знакомлюсь. Даже с теми, кто знает «Мазурку до минор».
– Тебя смущает только то, что мы на улице? – подмигиваю. Меня разбирает на ха-ха, но держусь.
– Ну вообще… много чего смущает. Например, что ты так странно выглядишь. И одежда на тебе странная.
– На тебе тоже.
Краснеет.
– Как из бабкиного сундука.
– Спасибо, – обижается. – Кто бы говорил.
– А что у бомжа не может быть развито чувство прекрасного?
– Значит, ты бомж?
– Нет.
– А чего тогда такой грязный?..
– Долгая история.
– Очень любопытно, что же за история?
– Ты же с незнакомыми не общаешься?
– Точно. Ну пока, – делает вид, что уходит, но я так просто не отстану.
– Ладно, подожди! Я приехал сюда на заработки. Я сирота… из пригорода. Искал работу, набрел на неблагополучный район… ну и вот. Украли деньги, немного поколотили, одежду испортили… – делаю максимально страдальческое лицо.
Замирает. Оборачивается.
– Неприятно.
– Еще как. Но им тоже досталось. Я отбивался. Потому и куртку порвал.
Апельсинка прищуривается, не верит, видно.
– Ладно, признаюсь честно, мне досталось больше. Но их было пять.
– Ага! Расскажи! – она еще сильнее сжимает губы.
– Ну хорошо. Это были… пять собак. Они хотели меня сожрать, я бежал от них, споткнулся, упал…
– Очнулся, гипс?
– Нет, вроде… хотя провалы в памяти есть. Потому что не помню, как потерял кошелек.
– Ясно. Ладно, я пойду. Странный ты.
– Что, даже не поможешь мне?
– Нет. Говорю же, ты странный и мутный тип. Заливаешь мне какую-то ерунду.
– Слушай, мне очень надо, чтобы ты мне поверила! – складываю ладони, умоляя.
– Денег нет.
– А парень есть?
Апельсинка поднимает брови. Нравится ее смущение и какая-то детская реакция на мой вопрос. Уверен, она ни с кем не встречалась и не будет встречаться еще лет двадцать. У таких девчонок, как она в голове только учеба. Но все-таки, что-то такое в ней есть… что-то, что заставляет меня тащиться за ней следом. Наверное, моя потребность в ее доверии. Она добрая, по лицу видно.
– Ты так и будешь за мной идти? На нас люди смотрят.
– Да ладно?! Где это? На улице ни души.
– И правда. А вдруг ты маньяк?
– Нет же, говорю, просто заблудился.
– А где ты живешь?
– Нигде. Раньше в детском доме жил. А теперь все. 18 стукнуло. Приехал в город, рассчитывая, что найду работу и съемное жилье. А вышло вот так вот… по-дурацки. Ну ладно, ты права. Был рад знакомству, не буду мешать. Попытаю счастье в другом месте.
– А куда ты пойдешь, если у тебя нет никого здесь?
– На вокзал. Переночую там, а утром что-нибудь придумаю. Мне, главное, до места добраться и… помыться бы. А то, как чушка. Самому неприятно. Я бы заработал на проезд, да кто такого возьмет? Вот ты бы взяла?
– Нет.
– О том и речь. Ладно, Апельсинка, удачи тебе.
Девушка раскрывает огромные глаза.
– Ты как узнал мое детское прозвище?
– Сам придумал. Угадал?
– Меня папа так называл, – глаза становятся печальными. Видимо, что-то не так у нее в семье. Но я решаю не лезть. Не мое это дело.
– Ладно, папе привет. А я пошел.
– Стой, Лёня. – оборачиваюсь. – Папа мой давно умер.
– Сочувствую. – становится стыдно.
– Сколько тебе надо, чтобы доехать туда, куда ты собирался?
– Две тысячи.
– Немало.
– Ну… жизнь нынче не дешевая.
Молчит.
– Ладно, идем. Я тебе помогу, раз уж встретились.
Глава 3
Алиса
Сама не понимаю, какого лешего творю. Никогда в жизни до этого момента я не приглашала домой чужих людей. Парни вообще под запретом, потому что мой брат и отчим – церберы, следящие за каждым моим шагом. Они пришли бы в ярость, если бы узнали, что я познакомилась с парнем на улице. То ли дело, Евгений… Он же посватался! Да и жених он «завидный», нравится отчиму.
Поэтому я совершаю невообразимо опрометчивое «преступление», приводя в квартиру, которую мы с братом снимаем, Леонида.
Родители живут в пригороде, время от времени приезжая «в гости», чтобы проконтролировать наш быт. Но сегодня они не собирались в гости, поэтому они не узнают о моем самовольстве. Во всяком случае, я надеюсь на это.
Разумеется, Вениамина дома тоже нет, иначе я бы не привела чужого, а тем более по виду смахивающего на бомжа.
Братишка пошел в отца, они оба ненавидят людей. Веня меня терпит только из-за того, что я оплачиваю часть коммунальных расходов и готовлю ему еду, а также содержу квартиру в порядке. За это он выполняет роль надзирателя, суровой «няньки». У нас в доме комендантский час, дресс-код и список обязанностей, почти как в армии, только строже.
Наверное, у этого Леонида есть дар убеждения или гипноза, иначе не объяснить то, что прямо сейчас я аккуратно складываю для него чистое полотенце и даже тайком беру кое-что из старой одежды брата. Надеюсь, он не хватится этих спортивных штанов, ведь его интерес к спорту ограничивается просмотром футбола по телевизору.
– Горячая вода слева, мыло и шампунь на полке. На все про все у тебя десять минут. Поторопись, иначе есть риск убегать с намыленной… шеей.
– Спасибо, солнышко, – расплывается в улыбке. Пропускаю мимо ушей его фамильярность, обращая внимание на то, что для беспризорника у него очень белые и ухоженные зубы. Именно поэтому хочется верить в то, что сегодня ему просто не повезло. А папа меня учил, что людям нужно помогать… да, именно поэтому я сейчас ему помогаю. Если бы он хотел мне навредить, то не стал бы с такой радостью брать у меня из рук видавшее виды старенькое полотенце. Впрочем, если даже он – вор, то красть у нас дома нечего. Живем мы очень скромно.
– А, и вот еще… – протягиваю пакет. – Сюда сложишь грязные вещи.
– Да ты просто золото! Рыжеволосое золотище! – продолжает льстить. Ухожу, закрывая за собой дверь, и на всякий случай прижимаю ее стулом. Надо быть наготове, чтобы услышать, когда он закончит водные процедуры.
Засекаю десять минут и отправляюсь на кухню. После разговора с Евгением, его поступка и того, как он на меня смотрел и тянул свои ручищи, я думала, что жизнь кончена, а теперь, понимаю, что даже позабыла о нем, встретив этого странного Леонида. На всякий случай пишу сообщение брату, что со мной все хорошо и убеждаюсь, что он на работе. Сюрпризы мне сейчас точно не нужны. Иначе я выйду замуж сегодня же. И причем хромой или косой, Веня постарается…
Вздрагиваю от грохота и выбегаю в прихожую.
– Это что? Баррикады? – Лёня удивленно смотрит на пол, куда упал табурет, которым я прижимала дверь.
– Ого… уложился в тайминг. Молодец! – перевожу тему. По Леониду можно проверять будильник.
– Благодарствую, хозяюшка. Напарила добра-молодца. Теперь бы поесть, – идет за мной на кухню и кидает взгляд на плиту, где потрескивает разогретое масло.
– Значит, ты добрый молодец? А я, получается, баба-яга?
– Нет, – смеется. – К слову пришлось.
Делаю вид, что обиделась, исподтишка разглядывая незваного гостя. Старый костюм брата на подтянутой фигуре Леонида вполне неплохо сидит. Да и вообще, Лёня на удивление приятный парень, когда чистый. Даже, можно сказать, красавчик. Кого-то он мне напоминает… только не могу понять кого.
Правильные черты лица, большие красивые глаза, волосы цвета горячего шоколада… и идеальные зубы. Боже, я любуюсь зубами первого встречного парня, который еще десять минут назад выглядел как бомж! Докатились… вот, что значит до 18 лет не общаться с противоположным полом. И тут сразу такой «купидон», даром что беспризорник. Отмылся, можно на конкурс красоты отправлять, до чего красив. Бывают же такие экземпляры? А говорят, что мужчина должен быть чуть краше обезьяны.
Точнее, так говорит Веня. Собственно, на него эта теория тоже не распространяется, потому что, если бы пришлось выбирать между орангутангом и Вениамином, я бы выбрала орангутанга.
– Ладно, намек понял. Исчезаю. Спасибо за доверие и за костюм. Ты даже не представляешь, как выручила. Спасла меня буквально!
– Постой. Раз уж я баба-яга, а котлеты все равно уже готовы, садись. Не очень люблю есть в одиночестве, – смущенно улыбаюсь, накрывая на стол. Когда еще он поест? Если начала делать добро, так надо его делать по полной. Да и уж больно он милый, хочется с ним еще немного побыть. Ух, какая я… смелая и самовольная! А брат с отчимом не знают!
Мысленно усмехаюсь и ставлю на стол сковороду.
Лёня не спорит. Садится, подвигает к себе тарелку и с таким аппетитом наворачивает котлеты, что я не успеваю притронуться к своей порции. Сковорода пустеет на глазах. Сколько же он не ел? Бедный…
– Ты сама котлетки готовила? – спрашивает Лёня с набитым ртом.
– Ага. Нравится?
– Как у бабушки. Идеально!
– У какой еще бабушки? Ты же сирота?
– Ой, ну да. Конечно. Это фигурально… так все говорят, когда что-то нравится! – подмигивает.
Не отвечаю. Лёня, конечно, симпатичный, но уж больно подозрительный тип. Да и время идет, надо бы его выпроваживать, а то и впрямь будет как в сказке, «поели, а теперь надо и поспать». Начнет приставать, а я не знаю, как себя вести…
Краснею от собственных мыслей.
– Ты наелся?
– Ага… – потягивается, разминая суставы. – Спасибочки, мой рыжеволосый ангел.
– Ну раз наелся, всего доброго. Вот тебе денег на проезд. Удачи, – даю понять, что время обеда подошло к концу.
Лёня расплывается в улыбке и берет у меня старательно заработанные деньги.
– Я верну. И костюмчик, если надо… тоже.
– Не надо! Оставь себе! – пугаюсь. Вдруг меня кто-нибудь увидит рядом с ним? Будет скандал. А ему вообще не поздоровится.
– Ладно, не бойся. Я ценю доброту и запоминаю тех, кто мне помог. Если что… в будущем сочтемся.
Пожимаю плечами. Искренне верю, что Лёня сумеет устроиться в жизни. Но у нас с ним разный социальный статус. Я – девушка из интеллигентной семьи. Он – бродяга. Даже в теории мы с ним не можем пересечься, не говоря о том, чтобы дружить или иметь что-то общее.
– Ну, пока, принцесса! Рад был познакомиться, – он посылает воздушный поцелуй и скрывается за дверью. На всякий случай выглядываю в окно, чтобы удостовериться, что этот необычный гость действительно ушел. Вижу, как он выходит из подъезда и поднимает голову, ища мое окно. Становится стыдно, что я словно подглядываю за ним. А ведь так и есть!
Краснею и быстро задергиваю штору, надеясь, что Лёня не успел меня заметить. Но отчего-то хочется выглянуть снова. Очень хочется посмотреть ему вслед.
Но вместо этого быстро убираю посуду и отправляюсь в ванную, чтобы избавиться от «улик», скрыть присутствие «гостя» от брата. Мне не нужны скандалы.
– Черт! Он оставил свои вещи! – нахожу на полу пакет с его одеждой. И куда мне это девать?!
Надо выбросить… срочно! Вряд ли ему нужны эти драные грязные джинсы… а уж мне тем более!
Хватаю пакет и тащу к мусорным бачкам. Но в самый последний момент пакет начинает издавать странное пищание. Звонок? Нет, не может быть. Откуда у Леонида может взяться телефон? Или это мой мобильник туда попал каким-то странным образом?
Копаться в грязных вещах не хочется. Но вдруг я, растяпа, свой телефон уронила в его вещи? Из разряда фантастики, но всякое бывает. Лучше узнать об этом сейчас, чем потом копаться в мусорном баке. Осмотревшись по сторонам и укрывшись за мусорным баком, так чтобы меня никто не увидел, вытряхиваю содержимое пакета на асфальт. Из рваных джинсов, которые любезно оставил Леонид, вываливаются «умные» часы. Хлопаю ресницами. Вот так неожиданность, а парень-то оказался не таким уж и бедным…
Но следующая мысль меня буквально поражает, как удар тока. А что, если он их украл?
Теперь уже мне становится не до шуток, выворачиваю карманы, исследуя каждый уголок одежды, и нахожу еще несколько любопытных вещей: цепочку с буквами «Л»«Е», похожую на бижутерию из белого металла, и еще карточка размером с визитку.
Мыслительный процесс бежит впереди логики. Предположим, буквы – это его инициалы. Он же не сказал, как его зовут полностью, может Леонид Ефремов? Или Леонид Егоров. Или… да как угодно!
Смотрю на карточку, кручу в руках. На ней написано несколько цифр. И либо это его товарищ или работодатель, к которому он поехал, либо это тот человек, у которого он украл все эти вещи.
И в том, и в другом случае эти вещи нужно вернуть. А узнать правду можно только одним способом – позвонить по номеру телефона и спросить.
Так и поступаю.
Набираю цифры, жду. Трубку не берут. Немного разочарованно перепроверяю номер, все верно.
Как же поступить? А вдруг эта подвеска для него важна? Может, он просто случайно ее снял, когда мылся и теперь будет ее искать! А еще хуже, если вспомнив, решит вернуться и встретит моего брата.
Нет, надо действовать на опережение.
Весь остаток дня я как на иголках жду звонка. А при малейшем шуме в коридоре вздрагиваю.
– Вечер добрый, – брат заваливается домой позже обычного.
– Добрый… – отвечаю в пустоту. Он даже не удостаивает меня взглядом, уходит к себе и сразу ложится спать. Зря я волновалась и готовила вторую партию котлет.
Такая удача выпадает нечасто. Обычно, приходя домой после работы, злой и раздраженный, Вениамин любит совать нос в мои дела, выискивая причины, чтобы придраться. То ужин невкусный, то скрипка не там лежит. Но после того, как его повысили в должности, у него стало меньше свободного времени. Да и я стараюсь не давать поводов, почти все время сижу в своей комнате, либо занимаюсь учебой. Веду себя как мышь.
Подождав, пока Веня заснет, снова набираю номер. И… о чудо! На том конце снимают трубку.
– Да?
– Здравствуйте, – на всякий случай изменяю голос, делая его скрипучим и низким, как у бабульки с первого этажа, – Я нашла вашу вещь… на улице… хочу вернуть.
– Что за вещь?
– Украшение. Подвеска.
– Какое еще украшение? Откуда у вас мой номер?
– На карточке прочитала…
– Что за карточка?!
– Белая с красным…
– Девушка, вы чего от меня хотите? Денег?!
– Нет, мне чужого не надо. Говорите адрес, я хочу вернуть ваши вещи. Тут еще часы.
Повисает пауза.
– А на украшении, которое у вас, случайно, не буквы?
– Они самые.
– Ясно. Диктуйте адрес, я пришлю курьера.
– Нет. Не надо! Лучше вы говорите, куда приехать! – пугаюсь. Еще только курьера не хватало, чтобы брат заподозрил неладное. – Я вам не доверяю.
На том конце слышится вздох.
– Черт с вами. Оставьте эти вещи себе, – говорит голос в трубке и сбрасывает вызов.
Хлопаю глазами. Вот это да…
Судя по голосу, я общалась не с Леонидом. Ничего не понимаю, но очень интересно. И обидно. Я от чистого сердца, а этот мужчина поговорил со мной так, словно я мошенница какая-то!
Осторожно осматриваю часы. Заблокированы. Разумеется, пароль я не знаю. А подобрать его вряд ли возможно.
Вздыхаю. Вспоминаю загадочного парня, с которым свела судьба. Почему у него в кармане оказались эти вещи и спохватился ли он о потере? А если да, то какие действия предпримет, чтобы вернуть ценности? Очень надеюсь, что Лёня не запомнил мой адрес и не заявится в квартиру.
Сжимаю в руке кулон и прячу его под подушкой вместе с часами.
Что-то во всей этой истории нечисто. Но сейчас я не найду ответы на свои вопросы, поэтому лучше поспать.
Глава 4
Утро начинается с громкого гудения прямо в ухо. Не понимаю, что происходит. Кажется, словно моя подушка ожила и вибрирует. Спросонья сую руку, пытаясь ее «приструнить», и натыкаюсь на «орущие» часы. Сон моментально пропадает.
– Да заткнитесь вы! Если Веня проснется, то придушит меня… он ненавидит рано вставать в свой выходной!
Тыкаю пальцем на дисплей, но ничего не происходит. Закрываю рукой динамик и накидываю несколько диванных подушек поверх часов, чтобы заглушить их верещание. Таким звуком можно мертвого разбудить, не то что брата… мне конец.
Спустя минут пять в прихожей и правда начинается шевеление. Но Вениамин вместо того чтобы наорать на меня с утра пораньше, бегает как нахлыстанный.
– Алиса, не думал, что скажу, но спасибо, что разбудила, – бубнит, проходя мимо моей комнаты. – Если бы не твой дурацкий будильник, я бы проспал.
Хлопаю ресницами. Вот так неожиданность.
– Отец просил помочь с оборудованием. Сегодня в доме творчества будет концерт в честь годовщины… – продолжает чего-то бубнить. Но я не слушаю. Его отъезд очень кстати. Я смогу спокойно сделать все домашние дела, и даже немного порепетировать. До выступления всего ничего, а зал в музыкальной школе постоянно занят.
– Ага. Езжай. Позавтракать успеешь? – любезно интересуюсь, чтобы его умаслить.
– Нет!
Ура! Мне не придется вскакивать и нестись на кухню. Блаженно прикрываю глаза в надежде еще немного поспать… но дурацкие часы не хотят оставлять меня в покое.
К счастью, Веня скрывается в ванной и не слышит, как они разрываются.
– Отключить бы вас… но как? Код блокировки до сих пор неизвестен.
Кручу пищащие устройство в руках. Звук пропадает, но на экране начинает мигать уведомление. Текст мелкий, но можно прочитать.
«В 9:00, наб.100, павильон. 3. Сергей».
Немногословно. Пытаюсь разгадать загадку.
Возможно, это напоминание. Владельцу часов нужно где-то быть сегодня в 9:00.
«Наб. 100». Что это значит? Адрес?
Улица Набокова, дом 100? Или, может быть, имеется в виду рынок с торговыми павильонами? Или это не адрес, а код? «Набрать 100». Да уж… ну и ребус…
В голову не приходит ничего более умного, чем вбить в интернете в поисковой строке запрос: «павильон 3».
Пролистываю несколько странных сооружений на окраине города, похожих на склады. Может, Лёня устроился туда на работу? Грузчиком, к примеру… просматриваю адреса до тех пор, пока мне не попадается ул. Набережная, 100. Павильон, номер 1, 2, 3. Насколько хватает моих скромных зданий, раньше там был какой-то завод, но он долгое время пустовал. Интересно, что это за павильоны, и как они связаны с Леонидом? В поиске нет никаких опознавательных знаков.
Ответ можно получить только одним способом. Поехать по этому адресу и узнать. Вдруг повезет?
– Запри дверь, Алиса! – кричит Вениамин, уходя. Время близится к девяти часам утра, но если я потороплюсь, то, может быть, даже застану там Лёню.
Убедившись, что брат ушел, быстро натягиваю футболку с джинсами, хватаю с полки цепочку с подвеской, визитку и часы и аккуратно складываю все это в пакет. Времени в обрез, поэтому вызываю такси. Придется шикануть и прокатиться с «комфортом», хоть денег у меня только на «эконом».
На всякий случай беру с собой скрипку, чтобы в случае чего было оправдание, куда я убежала с утра пораньше. Не умею и не люблю врать, но иногда приходится.
Сажусь в желтый автомобиль и думаю о том, почему просто не выкинула найденные вещи? Зачем еду сейчас на свой страх и риск туда, не зная, куда?
Наверное, потому что всю свою жизнь я провела в строгом подчинении у родителей. И вот мне исполнилось 18 лет, а из ярких впечатлений за всю мою жизнь это поездка с мамой в Москву и песни под гитару у костра, когда я была совсем малышкой. Тогда рядом был мой отец. И мама… с тех пор она очень изменилась.
И вот сейчас судьба преподносит мне шанс на приключение, послав мне странного парня Леонида, который может быть и вовсе не Леонид? В любом случае, попытаться разыскать его стоит, а если не выйдет, то тогда я, конечно же, избавлюсь от найденных вещей. Например, отдам их в бюро находок. Такие ведь существуют?
– Приехали, девушка, – сообщает мне водитель, вырывая из мыслительного процесса. – Выходите.
– Как?! Куда?!
– Так. Дальше только пешком. Видите тропинку?
– Но есть же дорога…
– Грунтовая. Я на своей «ласточке» туда не поеду. Вдруг шины проколю…
– Но я же адрес указывала. Павильон 3. А тут только три березки…
– Выходите, девушка.
– Ну и ну… Могли бы и довезти… еще «такси» называется. Так я бы и на автобусе…
– Вылезай! Раскудахталась! Не нравится, комфорт-класс заказывай, – рявкает водитель. Пугаюсь и, схватив скрипку, пулей выскакиваю из салона, пока он меня не прикопал где-нибудь тут, под березкой.
Машина тут же срывается с места, обдавая меня облаком выхлопных газов и пылью из-под колес. Сервис… на все 300 рублей. Мало того, что вез меня через весь город по непонятным дорогам, так еще и выкинул в лесу. Из-за этого водителя я опаздываю!
Вздыхаю и бреду по тропинке. Судя по навигатору идти мне минут шесть. Что ж, прогуляюсь.
Я никогда не была здесь раньше. Детство и юность я провела за городом, в поселке, где живут мама с отчимом. В город мы приезжали крайне редко, только по особенным случаям. И эти «случаи» проходили в основном в центре: музыкальный концерт в театре, выступление хора в консерватории, вечер романса в Доме культуры. Поэтому в городе я ориентируюсь не очень-то хорошо. Знаю несколько центральных улиц и главные здания. Ну и школу, где училась с девятого по одиннадцатый класс. Женская гимназия, куда меня устроил отчим. До девятого класса меня учили на дому, в нашем поселке. Моя мама – педагог-универсал. Свободно говорит на трех языках, прекрасно рисует и играет на фортепиано.
В нашей семье принято считать, что девушка должна быть образована исключительно культурно, а точные науки – это удел мужчин.
Разумеется, я умею считать и довольно неплохо успевала по математике и физике. Меня хвалил репетитор, который приходил несколько раз в месяц, чтобы научить меня «основам». Этого хватило, чтобы поступить в женскую гимназию и переехать в город.
В небольшом поселке, где я росла, была обычная, смешенная школа. А Сергей Константинович был категорически против такого класса, считая, что в школах, где девочки учатся с мальчиками, царит безобразие.
Впрочем, мне было без разницы, где учиться, лишь бы подальше от дома. Мне казалось, что, получив долгожданную свободу вдали от родителей, я смогу вздохнуть с облегчением. Но не тут-то было… Вениамин, назначенный моим надсмотрщиком, буквально осатанел, когда меня «повесили» на «его шею». Он провожал меня в школу и забирал из нее, хотя она находилась на соседней улице. Из моего гардероба пропали все юбки короче колена, а косметичка, которую я тайком привезла с собой, была выброшена в помойку.
Все школьные праздники прошли мимо меня.
– Сиди дома, пока не исполнилось 18 лет, я за тебя отвечаю! – твердил брат.
Вениамин вел себя хуже, чем отчим. Разумеется, с таким тотальным контролем, я не смогла завести подруг. Зато, у меня появилась куча времени, чтобы выучить все то, что не дала мне мама на домашнем обучении. Именно поэтому я блестяще сдала все экзамены и сумела поступить в ВУЗ.
Пока я думаю о своем детстве, дорожка выводит меня на берег реки. Бывший завод, о котором я слышала только по телевизору, превратился в огороженную территорию. Склады? Или производство? Что за забором, я не знаю. А вот перед ним небольшая парковка, заставленная разными машинами. Осматриваюсь и вижу шлагбаум с постом охраны. Немного подумав, я решаю, что меня не пустят на объект. Но все равно иду попытать счастье. За спрос денег не берут. В конце концов, можно передать «посылку» Леониду, если он действительно работает здесь.
Глава 5
Чем ближе подхожу к шлагбауму, тем сильнее колотится сердце. Я еще никогда не общалась с незнакомыми мужчинами так часто, как за последние несколько дней.
– З-здравствуйте…
– Здорова, – охранник с любопытством смотрит на меня и на мою скрипку.
– Я не уверена, что вы знаете, но вдруг… я нашла вот это. – протягиваю на ладони подвеску. – Может, вы в курсе, она принадлежит некоему Леониду… я ее нашла и хотела вернуть.
Охранник прищуривается, смотрит на меня оценивающе и начинает смеяться.
– Что смешного я сказала? – вспыхиваю.
– Эх, девки… придумают всякого, лишь бы добиться своего! Иди, не трать время. Даже если бы я тебе и поверил, то все равно бы не пустил.
– Так вы его знаете? – пропускаю мимо ушей. – Темноволосый, высокий, в спортивном костюме… должен был приехать сюда полчаса назад…
Охранник начинает смеяться еще сильнее.
– Может, тогда передадите ему? И вот еще, часы.
Пока парень с охраны, ржет, как будто бы я рассказываю ему анекдоты, открывается небольшая калитка и из нее выходят несколько мужчин. Охранник сразу же перестает смеяться и теряет ко мне всякий интерес.
– До свидания, – кивает ему один из троицы, а потом мажет по мне взглядом и отворачивается, но я успеваю мельком рассмотреть его. Не мужчина, а парень. Одет дорого, но странно. Волосы малинового цвета, в брови серьга. Парни рядом с ним выглядят попроще, один почти лысый, а вот второй с похожей стрижкой, как у Леонида. Вздрагиваю. А ведь это он! Быть не может! Выглядит совсем не так, как вчера. Вместо спортивного костюма моего брата, на нем белая рубашка и брюки. Официальный, даже красивый, я бы сказала.
Теряю дар речи, глядя, как они идут мимо меня к парковке. Чувствую себя элементом экстерьера. Либо я внезапно стала прозрачной, либо меня игнорируют, либо, что вряд ли, я обозналась, и мы с ним не знакомы.
Я так бы и стояла, если бы не часы, завибрировавшие в руке. От неожиданности вздрагиваю и выпускаю их из рук, привлекая-таки к себе внимание троицы.
– Добрый день, – здороваюсь, как воспитанная девушка.
Леонид мельком смотрит на меня, хмурится, переводит взгляд на землю, где в пыли лежат его часы, а потом делает вид, что не узнает. Продолжает идти мимо. Парни только хмыкают, словно с ними поздоровался столб или пустое место.
– Я твои вещи принесла, – кричу ему в спину. – Врун.
Не знаю, что меня раздражает больше: его реакция на мое появление или то, что он меня обманул.
– Че за девка? Знаешь ее? – тихо спрашивает тот, что с розовыми волосами, притормаживая.
– Алиса. Меня зовут Алиса, а не девка. Надо было мне твое барахло в помойку выбросить, а не тащиться через весь город! – кладу на землю подвеску рядом с часами и разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Реально, твои вещи? Ты че, с ней переспал? Ну молодец! Получше не мог найти? – новая порция смеха.
– А откуда она узнала этот адрес? – доносится сзади.
Ну и ну…
– Алиса. Подожди! – на этот раз голос Лёни.
Не оборачиваюсь, ухожу. С такими, как он не стоит связываться. Кругом деревья, до «цивилизации» надо идти минут пятнадцать… зря я поехала сюда, дура…
– Алиса!
Слышу приближающиеся шаги за спиной и срываюсь на бег. Вчера он был у меня дома и ничего мне не сделал, видимо, побоявшись моего брата, а сегодня ничего не мешает ему на меня напасть. Место идеально: свидетелей нет, жертва пришла сама. А ведь меня не найдут… никто не знает, куда я поехала и зачем. Впервые жалею, что не отчиталась перед Вениамином.
– Да стой-ты! Апельсинка!
Помнит, гад… значит, узнал! Эта мысль взрывает внутри целый вихрь странных эмоций, и я запинаюсь о камень на дороге. По инерции лечу вниз, роняя скрипку и падая на землю.
Джинсы порваны и запачканы мокрой глиной – дорога после дождя превратилась в месиво. Руки ободраны о камни. Красивая… почти как он в роли бомжа. Только мы теперь поменялись местами.
– Ушиблась? – голос Лёни над головой. Вздрагиваю. Он меня поймал. Мне конец.
Сжимаюсь в комок, пытаюсь отползти.
– Ты чего? Боишься меня? Давай руку! Помогу встать.
Смотрю на него во все глаза.
– Да реально, я тебя не трону. Ты откуда такая, пугливая? Вчера домой впустила, ничего не боялась… а тут… что с тобой? – хмыкает, подхватывая меня под руку и почти насильно поднимая на ноги. Чувствую резкую боль. Морщусь.
– Цела?
– Не совсем!
– Надо было под ноги смотреть. Куда неслась?
– От тебя подальше.
– Где логика?
– Аналогичный вопрос, – смотрю на его рубашечку. – Где мой костюм? У тебя, как вижу, есть что надеть…
– Я выбросил твои шаровары. Сама сказала, что возвращать не надо.
– Ясно, – делаю шаг, чтобы уйти. О чем с ним разговаривать? Врун есть врун. Но наступать на ногу очень больно. Далеко я не уйду… Ох, как больно…
– Ты че плачешь? Расстроилась из-за костюма? На, вот. – сует руку в карман и протягивает мне пять тысяч. Смотрю на деньги, хлопаю ресницами, с застывшими слезами.
– Это что?
– Новый купи. Ну и обратка тебе за вчерашнее. Типа с процентами.
Начинаю реветь еще сильнее. Значит, правда наврал! А я добрая душа… поверила!
– Да ладно тебе… че ты? И платка нет, блин, – шарит по карманам. Тоже мне, джентльмен. – Могу дать еще бабла, вытри слезы. – протягивает мне купюру.
– Оставь себе. Мне от таких, как ты ничего не надо, – удивленно смотрю на него. Он что банк ограбил? Откуда у него деньги?
– У каких «таких как я»? – спрашивает Лёня, но я пропускаю его вопрос мимо ушей. Меня переполняют эмоции. Раздражение и обида.
– Зачем ты мне наврал? Я тебе поверила! Дурочка наивная!
– Пришлось… а как ты узнала, где меня искать?
– Часы твои подсказали!
– А… точно. Спасибо, что привезла. На часы плевать, а вот инициалы – это память от мамы. Она подарила. Жаль было бы профукать. Я когда спохватился, уже поздно было, решил, что ты с грязными шмотками выбросила. Не думал, что ты будешь швыряться в лохмотьях.
– Так и было. Но пришлось… пока шла на помойку, твои часики напомнили о себе. В общем, ладно. Удачи.
– И тебе… удача не помешает.
Хочется съязвить, но молчу. Пытаюсь не хромать, но нога распухла и не желает идти. Да и видок у меня как у хрюшки. Грязная и помятая. В таком виде даже в «эконом» не посадят.
– Сильно болит? Ты, видно, вывихнула лодыжку, – интересуется Лёня, все еще шагая рядом.
Киваю. Конечно, сильно! Еле волочу…
– Посиди тут. Сейчас вернусь, – указывает глазами на пень.
– Чего ждать? Ковер самолет прилетит? Или голубой вертолет?
Хмыкает и убегает. А я остаюсь в раздумьях. Стоит подождать или лучше ковылять отсюда пока не поздно?
Глава 6
Леонид
Алиса… странная девушка с рыжими волосами. Неужели, все что она говорит – правда? Что узнала адрес по часам? Что ехала сюда специально, чтобы отдать мои вещи? И то, что не догадывается, кто я такой? Или знает, просто умело маскируется под дуру?
– Ну че, объяснил ей, что вчерашняя ночь забылась под утро? – хмыкает Руф. Его розовая шевелюра жутко бесит, нашел время менять имидж. Пропускаю мимо ушей.
– Вместо вопросов лучше дай мне ключи от тачки, – протягиваю руку.
– Зачем? Мы же собирались…
– Она ногу вывихнула. Надо ее отвезти домой.
– Ты дурак? Вызови ей такси, раз такой заботливый.
– Дай ключи, – толкаю его в грудь. Меньше слов…
– Ну ладно… на… – удивленно смотрит, протягивая брелок с логотипом дикой кошки. – Ну ты не заигрывайся. Мне тачка нужна.
– Знаю.
– Эй, Лёнь, а ты с ней правда переспал?
– Иди на хрен, Руф!
– Я и думаю, не твой фасончик. Или она пока еще того?.. – гогочет Дэн. И чего они привязались? Это разве их касается?
– Увидимся.
– Ага. Чпоки-поки, – новый разряд хохота от парней и неприличные жесты, летящие мне в спину. В ответ показываю средний палец и скрываюсь в автомобиле. Надо побыстрее к ней вернуться, пока Апельсинка не нашла на свою пятую точку новых приключений.
За рулем машины Руфа непривычно, да и город я не знаю. Придется ехать по навигатору.
Рыжую копну волос, переливающихся на солнце, видно издалека. Алиса сидит на пеньке, как я и велел. Послушная девочка. От этой мысли невольно расплываюсь в улыбке.
– Садись, – открываю окно, притормозив перед ней. Забавно видеть, как округляются ее глаза. Что она, никогда не видела таких машин?
– Это что, твоя?!
– Нет. Служебная. Садись, вопросы не задавай.
– Я не сажусь в машины к незнакомым парням… – не очень уверенно говорит, краснея. Ну Алиса… откуда ты такая взялась на мою голову?
– На автобусе ездишь?
– Угу.
– Там за рулем твои знакомые обычно?
– Нет…
– А на такси? Тоже все друзья водители?
– Нет, там одни хамы! Сегодняшний чего стоит… – хихикает.
– Тогда чего ты ждешь? Садись, не выпендривайся. А то я передумаю и уеду.
– А нам по пути?
– По пути.
Несколько секунд раздумывает, смотрит на свою ногу и… решается.
– Хорошо. Вези меня домой. Адрес помнишь?
– Нет. Говори.
Строю маршрут. Но решаю его немного поменять, когда вижу, что Алисе даже сидеть больно.
Нахожу на карте ближайший травмпункт и не спрашивая ее разрешения, еду туда.
– Так что, не хочешь мне рассказать, что за шоу ты устроил вчера? Зачем тебе были нужны деньги, если ты не бедствуешь? И почему ты был так странно одет?
– Я… в общем-то, ну… мне нужно было устроиться… эм… на работу. Ну а денег у меня вчера действительно не было. А сегодня мне дали аванс, – пытаюсь не сильно врать, но и не говорить ей правду.
Алиса скептически поджимает губы.
– И что? Удалось?
Киваю.
– И кем ты устроился?
Молчу.
– Сторожем? Охранником? Грузчиком? Водителем? – перебирает Алиса.
– А чего, я похож на грузчика или сторожа?
– Нет.
– А на кого похож?
– На личного водителя.
Прыскаю. Эта рыжеволосая девчонка прикалывается, да?
– Ну явно не олигарх. И не бизнесмен, – продолжает рассуждать.
– Это почему?
– Потому что молодой. И друзья у тебя как шпана. Не похожи на олигархов. А вот за личного водителя сойдешь. В такси бизнес-класса такие работаю, при рубашке и в темных очках на пол лица, чтобы солнце не светило в глаза.
– Ну спасибо. Ты очень проницательная. То, что я не олигарх, и не бизнесмен прям в точку. И товарищи у меня действительно, шпана.
– Значит, угадала. А чего сразу не сказал? Постеснялся?
Хмыкаю. Что тут ответить?
– Ой, а куда ты меня привез?!
– Надо ногу осмотреть. Видишь, раздулась.
Алиса и так бледная, но после моих слов становится еще бледнее.
– Давай, не бойся. Сделаем рентген. Надо исключить перелом.
– Если я сломала ногу, то мне домой лучше не возвращаться…
– А что?
– Ничего, – быстро переводит тему. Ну ладно, не хочет говорить, как хочет.
Помогаю ей выбраться из машины.
– Давай, можешь опереться на меня, – протягиваю ей руку. Забавно наблюдать, как она заливается краской, отчего даже ее волосы, кажется, становятся еще краснее. Девочка-стесняшка. Давно не встречал настолько зажатых особ. Ее от одного касания уже трясет, а что будет, если я вдруг ее поцелую? Она вообще в обморок рухнет?! Эти мысли заставляют меня улыбнуться. А вот Алисе невесело.
Алиса
Как же я могла так неудачно упасть? Ногу раздуло, а нормально передвигаться без помощи невозможно.
– Давай, можешь опереться на меня, – Лёня протягивает руку.
– Я сама.
– Да? И как? – изгибает бровь. Ему смешно!
– На одной ноге допрыгаю.
– Хочешь и вторую подвернуть? Нет уж, – по-хозяйски кладет руку на мою талию, как будто бы мы с ним давно «знакомы». Я еще никогда не находилась так близко с симпатичным парнем… и мне как-то не по себе от этой его… руки. Талия под майкой начинает гореть, перекрывая боль от ноющей ноги.
– Расслабься ты! Недотрога! – хмыкает, словно издеваясь надо мной, еще сильнее прижимая к себе. Со стороны кажется, что мы влюбленная парочка, которая обнимается на улице, потеряв всякий стыд! Боже, а если нас кто-нибудь увидит?!
Несмотря на жуткий страх быть замеченной в объятьях этого красавчика и алые щеки, я понимаю, что внутри зарождается какой-то невероятный трепет. Когда Евгений пытался меня приобнять, было просто очень противно и неприятно, а сейчас с Лёней… так волнительно! И запах от Леонида такой приятный…
– Идешь? Или тебя на руках отнести?
– Н-не надо! – опоминаюсь и делаю шаг. Приходится перебороть стеснение и повиснуть на Лёне, чтобы добраться до рентгена.
– Ты посиди тут, а я все узнаю, – делает серьезное лицо и скрывается в кабинете. Удивляюсь такой заботе, но покорно жду. Тереблю в руках телефон, и тут же приходит сообщение от мамы.
«Как дела? Ты где? На занятии?»
Набираю ей ответ… и стираю. Не умею врать. Но и правду говорить совершенно не хочется. Скорее всего, она начнет волноваться, устроит шумиху, а я даже не знаю, что с моей ногой. Сначала надо убедиться, что перелома нет, и все хорошо, а потом уже, возможно, и говорить то будет не о чем.
Поэтому поспешно набираю «Все хорошо. Да». И, чувствуя себя самой последней обманщицей, прячу телефон в карман.
– Тихая, Алиса?
– Я.
– Заходите, – из кабинета номер шесть показывается врач в белом халате и очках. Рядом с ним Лёня. Они помогают мне разместиться на кушетке, чтобы доктор смог тщательно осмотреть ногу.
– Вам придется снять джинсы.
– Я могу их закатать…
– Девушка, вы шутить изволите?! – удивляется доктор.
– Она у меня скромная, мужчин боится, – вступается Лёня.
– И вовсе я не у тебя! И не боюсь! – вспыхиваю.
– Молодые люди, вы видели, сколько народа ждет очереди? Может быть, отношения потом выясните? Я врач в первую очередь, и уж потом мужчина. Так что снимайте штаны или освобождайте кушетку.
– Тогда пусть он выйдет. – Киваю в сторону Леонида. – Иначе я раздеваться не буду.
Лёня издает какой-то странный смешок, но выходит из кабинета, оставляя после себя свежий аромат одеколона и уверенности в себе.
– Ну, что Алиса Савельевна, жить будете, – спустя некоторое время и после тщательного осмотра, заключает доктор.
– А нога?
– С ней тоже все будет в порядке. Перелома нет, но растяжение сильное. Вот вам назначение, тут все написано. От спорта откажитесь на некоторое время, ну и пока отек не спадет, лучше себя поберечь и полежать.
Darmowy fragment się skończył.
