Czytaj książkę: «Четырнадцатый архидемон 2»
Глава
Глава 1. Охотники.
Вален шёл по слежавшемуся снегу бесшумно, не оставляя следов и так уверенно, словно это была твёрдая земля. Он был одет в лёгкий халат — а всё же зимний мороз в горах только пощипывал кожу, не в силах пробрать до костей. Луна уже ушла с ясного ночного неба, и лишь Небесная Река, с расплескавшимися вокруг капельками звёзд, светила тем, кто охотился в эту ночь. Валену этого света вполне хватало.
Как практик с одним цветом духовного ядра, он ещё не вышел за смертный предел. Не мог пока устоять на летающем мече и уж тем более не мог одним волшебством выдернуть свою добычу из укрытия. А всё-таки, циркуляция духовной энергии даже на уровне одного цвета давала человеку потрясающую силу, ловкость и остроту чувств.
Вален на миг остановился, чтобы повнимательнее разглядеть торчащее из снега сломанное копьё. Коснулся его кончиком пальца — ярость и страх, остаточные эмоции погибшего хозяина, кольнули кожу.
Он Вален, не сможет вернуться с этой горы живым, полагаясь только на силу, ловкость и обычные чувства. В последний раз сюда пошли четверо опытных охотников из горной деревни. Пусть они не были настоящими практиками и свой цвет ядра получили просто дожив лет до тридцати, пусть у них не было волшебного оружия, пусть их боевые приёмы и техники вообще не считались техниками по стандартам великих сект… Но их было четверо, и всем четверым приходилось сражаться с бессмертными зверями раньше. В отличие от Валена. А вернулся с горы только один из них. Даже не тот, который быстрее всех бегал — тот, которому просто повезло.
Вален закрыл глаза, выкинул из головы посторонние мысли, всплывшие при виде немого свидетельства чужой смерти, втянул в себя ледяной воздух, прислушиваясь к безмолвию ночи. Сейчас его жизнь зависела от остроты его духовного чувства.
Первый шаг в саморазвитии практика — закалка тела и получение начального цвета ядра раньше положенного от природы времени, второй шаг — формирование чувств. Духовное чувство не просто позволяет ощущать духовную энергию гораздо лучше прежнего. Не просто позволяет видеть волшебные барьеры, понимать свойства обычных сокровищ и, главное, использовать полноценные техники. Духовное чувство позволяет ещё и предугадывать опасность. На начальном этапе формирования — улавливать намерения противника, которого ты можешь видеть. На среднем этапе, как у Валена — улавливать намерения противника вообще. Даже если враг попытается убить тебя, выпустив летящую быстрее звука стрелу с расстояния в километр, духовное чувство, достигшее этого этапа, позволит уклониться от атаки. Злое намерение само по себе выдаст нападающего.
Вот только улучшенный контроль над духовной энергией и понимание того, как именно ты себя выдаёшь, которые практик получает на формировании чувств, позволяют намерения скрывать. И сокрытие тем эффективнее, чем лучше ты спрятан от обычных чувств жертвы. Состязание нападения и защиты продолжается в новой области.
Живущий на этой горе бессмертный зверь — не практик. Он осмыслить это состязание не может и пользуется духовной энергией инстинктивно. Но его инстинкты — это инстинкты засадного хищника, привыкшего скрывать присутствие. Жизнь Валена сейчас висела на волоске. Если он не сумеет очистить разум от страхов и посторонних мыслей, то внутренняя сумятица исказит его восприятие внешнего мира. Если он не сможет воспринимать мир таким, какой он есть, то не заметит зверя вовремя. И зверь перегрызёт ему шею. И окажется, что нечего ему было вообще делать на пути практика. Уж если его противник в первом настоящем бою практиков сумел ощутить опасность духовным чувством, даже будучи ослеплённым, оглушённым и шокированным, то позорно для Валена будет не ощутить её сейчас, среди тишины и спокойствия.
Вален открыл глаза, повернулся и беззаботно зашагал дальше по тропе. Как если бы вышел проветриться в сад у материнского дома, а не выманивал на себя хищника-людоеда.
*****
Хищник замер на миг, распластавшись на вершине высокого камня. Он не имел ни малейшего представления о практиках. Идея, что двуногие могут быть намного более грозными охотниками, чем он сам, выходила за рамки его понимания. Но он знал про существование ловушек. Знал по опыту, что приманкой в них может служить живая овца. Этот двуногий чем-то напоминал ему овцу-приманку. Уж очень… странно он себя вёл. Как эта самая овца, не убегающая с опасного места потому, что её держит верёвка.
Но на двуногом никаких верёвок не было. И не могли же его собратья незаметно выкопать яму с кольями или устроить ещё какую-нибудь ловушку прямо в сердце угодий хищника, не оставив ни следов, ни запаха!
Порыв холодного ветра принёс запах двуногого. Очень вкусный запах. Запах существа с особым ядром. И голод победил осторожность.
*****
Предчувствие опасности пришло как искра, нет, как крохотная молния, пробежавшая по нервам Валена. И реакция его тоже была подобна молнии.
Лёгкий Шаг! Техникой быстрого перемещения, Вален разом отскочил метров на десять, даже не потревожив снега. А вот от туши, приземлившейся туда, где он только что стоял, снег разлетелся брызгами.
На миг человек и зверь замерли, глядя друг на друга.
Бессмертный барс был не очень велик. Покрупнее своих смертных сородичей, поменьше тигра. Глаза поблёскивали льдистым серебром в звёздном свете. И оскаленные клыки казались выточенными изо льда. Если верить выжившим — эти клыки без малейшего труда раздирали толстую одежду и несли то ли парализующий яд, то ли сковывающее жертву оледенение. Шкура, вероятно, прочная, если зверь до сих пор случайно не искалечил сам себя. Проверить её на прочность пока никому не удалось.
Барс глухо зарычал, припал к земле, его хвост дёргался из стороны в сторону, покрытая инеем шерсть стала дыбом. Получив цвет духовного ядра, став бессмертным, обретя большую силу, зверь остаётся зверем, во всяком случае, поначалу. Не исполняется какой-то особой ненависти к людям и гуаям, не сразу теряет страх перед ними и не утрачивает своих обычных повадок. Крупная кошка не любит лезть зря на добычу, которая может всерьёз огрызнуться. А уж если настолько оголодала, чтобы лезть — постарается нападать только со спины. Вален показал себя сложной добычей, избежав первого броска. Пожалуй, если твёрдо стоять и глядеть барсу в глаза, не выказывая страха, тот отступит сам.
Такой исход категорически не устраивал Валена. Особенно сейчас, когда самая сложная часть охоты уже позади. Он дрогнул, попятился. И в тот же миг барс устремился вперёд.
Хотя теперь Вален и предугадывал движения хищника, его снова спас только Лёгкий Шаг. И только потому, что Вален заранее знал, с кем имеет дело — с бессмертной зверюгой, у которой основная часть физического усиления от двух цветов ядра ушла в проворство и ловкость! Атакующий барс превратился в размытое пятно — а Вален скользнул прочь летящей тенью. Он даже не выхватил волшебный меч. Лёгкий Шаг позволял ему ненадолго превзойти барса в скорости — но эта скорость покупалась за счёт силы и прочности тела. И заставляла мир расплываться перед глазами. Точного удара куда-нибудь в глаз из-под Лёгкого Шага не нанести. Разве что кому-то настолько медленному и предсказуемому, что его и так несложно убить. А если Вален попытается рубануть на авось, не дожидаясь, пока действие техники закончится, то скорее сломает себе руку, чем нанесёт зверю ранение.
Поэтому Вален лишь уклонялся — один Лёгкий Шаг за другим. Хватило полудюжины использований, чтобы левую ступню прострелила боль. Даже у такой простой техники были условия активации — направить духовную энергию в ступню и особым образом оттолкнуться пальцами ноги. Не так-то просто отталкиваться от мягкого снега! На седьмой раз Вален чуть споткнулся — и барс настиг его. Крючковатые когти на вытянутой лапе зацепили полу халата.
Попытайся Вален снова использовать Лёгкий Шаг — это стало бы его последней ошибкой. С уменьшившейся силой он не вырвался бы, техника пропала бы зря, и через миг клыки зверя впились бы ему в горло. Он рванулся не используя технику — добротная ткань разошлась, словно мокрая бумага. Повезло, что барс уже успел отрастить себе сверхострые когти, но ещё не до конца освоился с ними. В следующий миг бессмертный зверь прыгнул снова — и щёку Валена обожгло болью ровно в тот момент, когда он активировал Лёгкий Шаг уже правой ногой. Ещё полмесяца назад он не смог бы сменить рабочую ногу так просто и остался бы без лица. Правду говорит «Начальное наставление» — изучение техники не заканчивается, а начинается в момент её обретения.
Преследуемый и преследователь быстрее стрел слетели по заснеженному склону, на котором, казалось, и стоять-то сложно. Разбросанный лапами барса снег начал осыпаться, образуя небольшую лавину — но она вмиг осталась далеко позади. Хищник разгорячился не на шутку. А может, он чувствовал утомление и боль в запахе Валена и понимал — долго тот не продержится.
Сам Вален тоже это понимал. Противник, превосходящий по числу цветов ядра, опасен всегда. Но особенно — если его путь совершенствования ушёл в сторону скорости. Как сражаться, если ты просто не успеваешь реагировать на его движения?
Теперь, когда барс оказался на небольшом, неровном плато, куда Вален и вёл зверя с самого начала, пора было показать ему, как. Вален достал из пространственного кольца кулёчек с порошком. И, за долю мгновения до очередного Быстрого Шага, рассеял этот порошок в воздухе.
Барс испустил яростный визг, когда влетел прямо в маленькое облачко. Омерзительно вонючая дрянь тут же въелась ему в нос и глаза, лишив нюха, наполовину ослепив. Он заметался, так что снег веерами полетел во все стороны, затряс головой.
— Сюда поганец! — крикнул Вален, остановившийся шагах в двадцати и выхвативший меч. — Сюда иди!
Боль мгновенно превратилась в слепую ярость, когда, сквозь слёзы в покрасневших глазах, барс увидел человека на расстоянии всего полутора прыжков. Он с рёвом бросился вперёд.
И нарвался прямо на меч Наттара, который прятался под снегом в заранее намеченном месте между двумя валунами. Чуткий зверь даже в азарте погони наверняка заметил бы кое-как закопавшегося двуногого, отскочил бы в последний момент — будь у него всё в порядке с глазами и носом. А сейчас зачарованное лезвие раскроило его от шеи до паха. В тот же самый миг, как Наттар вскинулся, нанося удар. Вален послал вперёд собственный клинок. Он целился в разинутую пасть — но барс отвернул голову, и летающий меч лишь оцарапал ему шею. Пусть меч и отравлен, такое ранение не свалит зверя быстро. Но это уже не имело значения.
Наттар, соученик и самоназванный младший брат Валена, с виду казался довольно хлипким подростком-гуаем, но обладал чудовищной для первого цвета физической силой. Спасибо его уровню закалки тела, вышедшему далеко за обычные пределы. Ему не понадобилось бить дважды — барс, выпотрошенный как рыба, пропахал длинную борозду в снегу, оставляя позади себя вываливающиеся внутренности, попытался подняться, но не смог.
— Осторожно! — воскликнул Вален, когда Наттар направился к дёргающемуся зверю. Но тот не замедлил шага, зашёл со спины и несколькими ударами в шею покончил с агонией смертельно раненого хищника. Потом воткнул меч в снег и поклонился.
— Ты был убит не ради забавы или денег, а по справедливости: кто охотится, на того охотятся. Пусть в следующей жизни твоя судьба будет счастливей.
— Впервые вижу в тебе такое, — заметил Вален. В ответ на вопросительный взгляд, пояснил: — Уважение.
— Нууууу, это же зверь, — удивился его словам Наттар. — Ему самим небом положено есть тех, кого может поймать. Знаешь, учитель Марвас вообще говорил — на то и зверь в лесу, чтобы практик не дремал. Вот если б, скажем, не бессмертный барс, а гуай-барс столько народу перебил — я б его ещё оставил помучиться. Гуаям и людям положено знать, что хорошо, что плохо. А кто не знает положенного — тот пусть винит сам себя.
Сказал это и поёжился от холода — всё-таки в снегу ему пришлось лежать довольно долго и совершенно неподвижно, притом напрягая все чувства, чтобы не упустить решающий момент.
— Вален, у тебя щека разодрана. Съел бы пилюлю. Или хочешь ходить со шрамом, перед девушками красоваться?
Вален в ответ достал из пространственного кольца пилюлю и маленький свисток. Пилюлю он проглотил, а в свисток дунул. Слышимого звука не раздалось. Но не прошло и пяти вдохов, как из ночного мрака к ним слетел учитель Кантос на летающем мече. Всё это время он оставался далеко за пределами дальности своей техники Поиска и, будучи слеп, не мог видеть происходящего на горе, кроме всплесков духовной энергии. Судя по скорости появления, он так и летал вокруг, нервно ожидая развязки. Но лицо его — точнее морда, сейчас гуай принял свою форму могучего полузверя-льва — оставалось невозмутимым.
— Я чувствую, барс тебя зацепил, Вален. Рановато я позволил вам охотиться самим. А ты, Наттар, порядком замёрз. Почему ещё не съел пилюлю для разгона крови?
Кантос фыркнул:
— Что я чую в вас? Недовольство? Обиду? Вы кто, мальчишки, которым не терпятся, чтобы их погладили по головке? Или практики, решившие одолеть зверя своими силами?
— Практики, — в один унылый голос ответили Вален с Наттаром.
— Вот именно, — кивнул Кантос. — Практики. И вам грозят убийцы, неизмеримо коварнее этого барса. Иначе Зеффара с два я б позволил вам так рисковать. Какая ещё похвала вам нужна, кроме той, что отстукивают ваши собственные сердца? Говоря: вы живы? А ваш противник — нет. Теперь смотрите, покажу, как правильно разделывать таких зверей, пока туша не остыла…
Зрелище разделки было неаппетитным, а всё же Вален не испытал бы никаких эмоций. Если бы в тот момент, когда Кантос вытащил из груди барса ядро размером с очень крупную жемчужину, переливающуюся льдисто-голубым и снежно-белым, в голове не замелькали вдруг слова и смутные образы. Люди в непривычной одежде, странные слова…
«…М-ядро второго уровня… стоит таких жертв… представлю вас самому Повелителю… приказ прямо от Тринадцати… потерь за одну охоту… надеюсь, третий уровень — это их предел, иначе…»
— Что такое, младший? — повернулся к нему Кантос, моментально заметивший внутреннее смятение.
— Ничего, — покачал головой Вален, уже успевший очистить разум от всего лишнего. — Что-то в голове мелькнуло. Может, воспоминания возвращаются. Уж не знаю, почему сейчас.
Сказанное было чистой правдой. С одним нюансом. Воспоминания возвращались, вот только они не принадлежали прежнему Валену. В голове теперь всё чаще всплывали слова и образы, не похожие ни на что в окружавшем его мире.
— Будь осторожен. Повторяю в десятый раз — если почуешь, что воспоминания настраивают тебя против нас — сразу выкладывай всё, не прячь в себе. Печать Личины не может просто нагадить тебе в голову ложной памятью, не может смешать реальность с иллюзиями. Иначе б все хранители сходили с ума в два счёта. Но может заставить белое казаться серым, а серое — чёрным. Изменить восприятие, — заметил Кантос, прежде чем его внимание вновь обратилось к туше барса.
Оставалось надеяться, что Кантос не преуменьшает опасность. Мало Валену загадочных врагов, из-за которых они оставили Секту Шести Печатей и сейчас шатаются по глуши, чтобы избежать новых покушений. Мало ему того, что он оказался в теле прежнего Валена, и что таких, как он, вселяющихся в чужие тела, называют архидемонами, подлежащими вечному заточению. Он ещё и носитель метки одной из Печатей Зеффара, Печати Личины. Конечно, эта метка теперь защищает его мысли от чтения и вторжения. Вот только с техниками, способными копаться в чужих мыслях, он пока не сталкивался. А с попытками Печати повергнуть его в безумие — сталкивался. И пример того, что она может сделать с практиком, оставался свеж у него в голове. Маме… матери прежнего Валена, Наставнице Араме, пришлось затвориться для уединённой медитации. Просто чтобы не потерять рассудок. А у неё-то, наверное, в голове не было смеси из двух личностей…
Впрочем, нет, надо смотреть на вещи позитивно. Нечего жалеть себя. Это принижает и ослабляет. Нет уже никакой смеси из двух личностей, уязвимой для ментального нападения. Нет больше «истинного я» и «прежнего Валена». Есть только Вален Вен, сын и ученик Арамы Вен. Какие бы воспоминания ни всплыли теперь в его голове, это уже не изменится. Потому, что он не желает ничего менять. Печать Личины может искажать восприятие возвращающихся воспоминаний? Ну и прекрасно, лишний повод тщательно анализировать их все. Если маленькая часть простого осколка давно мёртвого монстра всерьёз надеется снести ему крышу — то зря надеется.
Глава 2. Деревня Белый Ключ.
— Это тебе, для твоих алхимических занятий.
От барса осталась только кровь на снегу. Да и большую часть крови Кантос собрал в особый сосуд. Валену он вручил ядро, зубы, несколько костей и кое-какие из внутренних органов. Последние предстояло засушить или заспиртовать, пусть это и ослабит их свойства. Вален не настолько продвинулся в истинной алхимии, чтобы немедленно пустить в дело такие ингредиенты.
Честно говоря, пока он вообще не продвинулся. Сперва был занят, готовясь к опасному поединку. Потом ему с Наттаром и Кантосом пришлось спешно и тайно покинуть Секту Шести Печатей. Воспользовавшись телепортационной формацией секты и личным талисманом Наставницы Арамы, чтобы пункт их назначения было сложнее отследить. С тех пор прошёл почти лунный месяц, и это время они провели в пути. Перед отправлением Вален купил в Зале Пилюль одну из лучших переносных алхимических печей, лично подобранную Хранительницей Зала. Ну, одну из лучших печей среди тех, при работе с которыми у него не развязался бы пупок. Вот только печь почти бесполезна без техники Преобразующего Пламени. А Вален всё не мог найти времени, чтобы эту технику изучить.
Конечно, можно купить табличку из духовного нефрита, содержащую не просто инструкцию по культивации техники, а её ментальный слепок, позволяющий усвоить всё за один вечер. Секта Шести Печатей являлась великой сектой, одной из самых богатых и могущественных не только на всём Перерождающемся Континенте, но и на всей Нотере. Таблички с техниками для первого цвета в ней продавались любому ученику, причём на удивление дёшево.
Но когда Вален озвучил эту идею во время сборов, Кантос фыркнул:
— Угадай-ка, почему они так дёшевы, младший.
— Мне говорили… — начал было Наттар.
— Помолчи! — оборвал его Кантос. — Я хочу услышать ответ Валена!
Вален пожал плечами:
— Старший, сам ваш вопрос указывает, что здесь есть какой-то подвох. Как с подготовкой кандидатов в ученики.
Приходивших из внешнего мира кандидатов в Секте Шести Печатей тренировали не слишком жёстко. Выживали почти все. Но и стать практиком надежды было мало, если ты по своей воле не брал на себя дополнительную нагрузку, не упражнялся сверх обязательного. Идея состояла именно в том, чтобы отсеять согласных плыть по течению. Оставить лишь пробивных, готовых напрягаться, искать собственный путь. Или гениев, способных взлететь к первому цвету, даже не напрягаясь всерьёз.
Вален немного подумал и сказал:
— В «Начальном наставлении Досточтимого Золотые Одежды» и других книгах, которые я успел прочесть, про таблички техник ничего не сказано. Но там сказано, хмммм… как же оно было, — Вален по привычке сделал вид, что пытается выудить цитату из памяти, хотя она уже висела у него на языке. — Вот: «Даже самая простая из истинных духовных техник подобна мировому океану — глубины её темны и бездонны. Похваляющийся, что изучил хоть одну технику в совершенстве, в лучшем случае подобен моряку, похваляющемуся, что знает океан, хотя он всего лишь составил карту островов и отмелей. В худшем — он путает с океаном пруд в своей усадьбе». Возможно ли, что таблички дают неполное, урезанное понимание?
— А-ха! Соображаешь хорошо, но поздно. Настоящий умник пришёл бы к этой мысли без моего намёка. А ещё, ты немного промахнулся. Никто там ничего не урезает. Просто понимание техники в табличке — оно не твоё, а чужое. И твоим никогда не сделается. Так и останется подсказкой, ну, как записанная для детей таблица умножения, только не на бумаге, а прям в башке. Причём, это будет понимание посредственного практика. Именно такие подрабатывают, записывая таблички для учеников. Тем более, что понимания уровня Досточтимого или Наставника у вас, младшие, всё равно лишь мозги вскипели бы. Но если ты хочешь стать велик — ты же не можешь остановиться на посредственности, на заурядности, так? У грамотея, который работает в уме с длинными числами, таблица умножения должна отскакивать от зубов, верно?
Вален и Наттар кивнули. А Кантос продолжил:
— А тут ещё одна загвоздка. Выйти за пределы понимания, которое тебе табличка вкрутила в мозг, потом окажется в десять раз сложнее и дольше, чем если б ты освоил технику как положено. Всё равно что переучиваться, только ещё преодолевая въевшуюся дурную привычку.
— Опять ловушка для глупцов, — покачал головой Вален.
— Не всё так сурово, как ты подозреваешь, — усмехнулся Кантос. — От табличек бывает польза даже тому, кто хочет стать великим практиком. Срочно закрыть уязвимое место, когда жизнь на кону и всё такое. Мы с Арамой дали бы тебе табличку Лёгкого Шага, если бы ты сам не осилил его до поединка. Ещё можно быстренько выучить какую-нибудь технику, от которой твоя жизнь зависеть не будет, ни в каком смысле, когда прямо сейчас надо сделать какую-нибудь мелочь. Но. Пошевелите-ка мозгами, младшие. Если таблички техник — это верный и лёгкий путь к силе, почему мы их не раздаём всем, прошедшим в ученики? Думаешь, так много практиков могут взойти к вершинам, чтобы их нарочно недокармливать при восхождении? А наши обычные наставления молчком молчат про таблички техник потому, что тот же Досточтимый Золотые Одежды жил ещё в прошлой эпохе, а таблички эти придумали только веков пять назад, на Закатных Островах. У нас они стали обычным делом уже при моей жизни. А наши Наставники кроме Арамы– это старые у… Ну, сами понимаете. Недокармливать не будут, но того, кто взял с собой в дорогу новомодные пирожные, вместо проверенной пищи путника — не одёрнут.
Так и вышло, что Вален ещё не ступил на путь истинной алхимии. Пока он мог лишь копить ингредиенты на будущее в пространственном кольце. Тем более, что до Преобразующего Пламени он хотел изучить совсем другую технику. Которая давалась ему с трудом.
— А что с остальной частью барса сделаешь? — поинтересовался он, когда Кантос начал чистить когти.
— Сделаем, — поправил тот. — Я отделил то, что обычно используют в алхимии, а так — добыча ваша, и решать вам. В первую очередь, тебе, Вален, ты ж придумал план. Но я б раздал деревенским. Мясо барса на вкус дрянь, а пользы от него вам двоим почти не будет. В шкуре и большинстве костей я особо ценных свойств не заметил. Только лишняя возня с обработкой. А вот местным пригодится. Все съедобные части скормят мальчишкам, чтоб крепче были, из всех несъедобных понаделают вещей для женщин, чтоб сила барса перевоплотилась в будущих детях. От гуая-крупного кота в редкой семье откажутся, одна из лучших звериных природ.
Кантос ухмыльнулся, продемонстрировав впечатляющий набор зубов.
— А оно работает так просто? — поинтересовался Вален.
— В случае зверя вшивого второго цвета? Нет. Ну, будет влияние… Но по сравнению с природой родителей — такое маленькое, что не сразу и заметишь.
— Если и отец и мать гуаи одной природы — то точно никакого, — поделился своим мнением Наттар. — А вот если пол…
— Да неважно, — махнул рукой Вален. — Я просто подумал — лучше будет продать местным это всё, чем раздавать так.
— Экий ты жадоба, — с усмешкой ответил Кантос. — Как там у тебя сейчас с серебром, младший? Учитывая содержание наследника Печати и то, что ты выиграл, ставя на самого себя в поединке с Гелатом?
— В пространственном кольце двадцать четыре меры, одиннадцать слитков, а ещё тридцать семь духовных нефритов.
— Неплохо, неплохо. За духовные нефриты тут настоящей цены никто не даст. Ими простому смертному опасно владеть в такой глуши. Но за такую кучу серебра можно купить всё, что есть у этой деревни. Включая дочек в наложницы. Извиняюсь, в младшие жёны — у нас же не какая-то секта тёмного пути, а добродетельная Секта Шести Печатей, рабство запрещено.
Вален заметил, что последние предложения Кантоса прозвучали неожиданно зло. Он не слишком высокого мнения о добродетели родной секты? Потом надо проверить, нет ли здесь чего-то личного.
— И ты ещё хочешь покуситься на их гроши?
— Нет, — покачал головой Вален. — Во-первых, устав говорит, что защищать смертных ученики обязаны безо всякой платы. А вот насчёт любой другой помощи — всё наоборот. Плату брать необходимо, если на практике не висит долг благодарности. Во-вторых, я подумал — они тут, в горах, наверное, собирают целебные травы и цветы. Вот на них мы и поменяем останки барса. Даже если мне, как алхимику, не пригодится ничего — хоть попрактикуюсь в распознании. А гроши пусть оставляют себе. И дочек тоже.
*****
От дочек и без всяких денег можно было получить всё, что угодно мужчине. В этом Вален убедился на пиру, который деревня Белого Ключа устроила в их честь на следующий день, когда он и Наттар отоспались после ночной охоты. Трём практикам, сидящим во главе длинного стола в длинном доме старосты, собрались прислуживать самые красивые из местных девушек. В секте их заклевали бы как сельских простушек, но Валену их крепко сбитые, сочные фигуры, загорелые лица и толстые косы показались привлекательными. Пришлось дать себе пару мысленных подзатыльников в моменты, когда одна из них наклонялась дольше, чем нужно, ставя перед ним очередное блюдо, и взгляд поневоле задерживался на самых интересных частях её тела.
Валену хотелось дать волю своему интересу. Ведь его нынешнему телу едва исполнилось шестнадцать. Но что-то его сдерживало. Страх, что потом будет стыдно перед матерью? Какие глупости… Хотя нет, если подумать, вполне рациональная причина не прыгать в постель с кем попало у него есть — именно то, что биологически ему шестнадцать. И так в голове странный коктейль с привкусом безумия, ещё не хватало плескать в него подростковых гормонов.
Наттару с Кантосом такие заботы были чужды. Наттар уже сидел в обнимку с одной красоткой, а Кантос — сейчас принявший человеческий облик — сразу с двумя. Юноши Белого Ключа посматривали на них недобро, Вален чётко чувствовал их враждебность.
— И вот тогда я одним ударом разрубил барса пополам! Вжух! — Наттар, разгорячившийся от похвалы и пива, взмахнул рукой. — Но если б не старший брат Вален, никогда б мне не удалось так подловить этого кота!
От одобрительных возгласов взрослых мужчин, сидевших вокруг, зазвенело в ушах. Они уже в третий раз заставляли Наттара рассказывать об их охоте и с каждым пересказом его история становилась немного более героической. Если заставят в четвёртый — у покойного барса, пожалуй, повысится цвет ядра.
На дальнем же конце стола, куда усадили молодёжь, царило мрачное молчание. Впрочем, кому какое дело, ведь завтра они покинут Белый Ключ навсегда. Валена куда больше интересовал стоявший перед ним суп с бараниной, настолько густой и жирный, что хоть ложку втыкай. Да и лепёшки с привкусом горных трав оказались неплохи. До готовки Арамы местной еде как до луны пешком… но нельзя же требовать настолько многого от простых смертных.
Шум вокруг умолк, когда Кантос вдруг встал со своего места и поднял руки, требуя тишины. Дождался её и заговорил:
— Добрые жители Белого Ключа! Мы уйдём завтра поутру. Но до этого нам надо выполнить ещё один долг перед вами, людьми и гуаями, живущими под защитой Секты Шести Печатей. Проверить, нет ли среди вас тех, кто обладает задатками практика.
«Надо же, старший Кантос умеет говорить почти что высоким стилем.» Вален спокойно отправил себе в рот очередную ложку супа. И чуть не поперхнулся, когда Кантос продолжил:
— Испытание проведёт мой ученик, Вален. Пусть выйдут юноши, которым ещё нет шестнадцати и которые считают себя достойными. Девушки пусть тоже выходят, если смелость найдётся. Тот, кто сумеет зацепить Валена хоть раз, получит жетон-пропуск и денег на дорогу до столицы области, откуда мы забираем кандидатов в ученики.
Воздух просто задрожал от восторженных воплей. Вален встал, хотел было обратиться к Кантосу с недоуменным вопросом, но тот первый склонился к его уху и прошептал — шёпот оказался слышен ясно, несмотря на дикий шум:
— Испытание не для них, а для тебя. Побеждай без сломанных костей и помни, что я вам твердил про бой. Оценивай их как будущих практиков. Увидишь у кого задатки — позволь ударить себя.
Ну что ж. Если смотреть на вещи позитивно — Вален сам был не прочь размяться и проветриться.
Через полчаса он уже стоял под вечерним небом, в окружении всех жителей Белого Ключа, кроме младенцев и стариков. А перед ним стояла стайка подростков — десяток мальчишек, одна девчонка. Не из тех, что прислуживала дорогим гостям за столом — худая, с узким лицом. Трое людей, остальные гуаи — кто с волчьими ушами, а то и хвостом, кто с бараньими рогами. Забавная смесь. Да и овцы, пасущие овец — тоже материал для грязных шуток. Сейчас все были в человеческих формах, чтобы испытание шло честно.
— Ты идёшь первый, — Кантос ткнул пальцем в одного из мальчишек. Хоть он и был слеп, смертных мог уверенно находить без техники Поиска, просто по биению их сердец. Мальчишка шагнул вперёд, принимая довольно правильную боевую стойку. Осторожно, бочком пошёл к Валену.
Даже пару месяцев назад, до получения первого цвета, с одной лишь закалкой тела, Вален мог бы уложить этого парня одним-двумя ударами. При условии, что не нужно бояться за его жизнь. А сейчас, стоило ему сосредоточиться для боя, как «противник» показался движущимся в воде. Вален ожидал этого, а всё же изумился тому, насколько медленнее был обладатель серого ядра. Зеффар побери! Побеждать надо без сломанных костей, а Валену как-то раз сломали ногу, ударив голенью в голень. При разнице всего на один этап закалки. А тут разница, пожалуй, на два этапа и на целый цвет ядра впридачу! Ах да, ещё надо вспомнить, что там Кантос им твердил про бой. Вот же задал задачу старший. Неужели сложно было объяснить без околичностей?
