Czytaj książkę: «Фондан из мести для Тельца»

Глава первая и единственная

Этот флорентийский декабрь пах жареными каштанами, хвоей и подгоревшим сахаром. Над Арно висел туман, на Пьяцца делла Репубблика крутилась рождественская карусель, а под куполом Дуомо и звуки «Tu scendi dalle stelle» àколиты, посвящённые епископом помощники священников, готовили свечи к вечерней мессе. И только в кондитерской «Dolce mistero» Даниэлы Гримальди атмосфера была не из ванили и апельсиновой цедры, а из желчной, тягучей ненависти.

«Лишено чувственного экстаза! Как же я ненавижу эту фразу!», но каждый десерт на витрине предательски нашёптывал ей эти же слова: и булочки с корицей, источающие пряный аромат, и воздушное безе, тающее облаком сливочного крема, и хрустящие канноли, переполненные нежным творогом с цукатами, и даже золотистые круассаны с шоколадом, что томно нежились на фарфоровых блюдцах.

За неделю до Рождества Грегорио Маньо, самый влиятельный фуд-блогер Тосканы, написал о ее кондитерской в своем блоге. Уже в десятый раз она перечитывала: «Десерты Даниэлы напоминают красивую, холодную женщину: всё на месте, а искры нет». Подписчиков у Грегорио – 995 тысяч, а у неё – 412 отменённых предзаказов на рождественские куличи.

Даниэла захлопнула телефон, швырнула его на мраморный прилавок, выругалась по-тоскански, да так сочно, что даже старушка за соседним столиком покраснела. Она – Скорпион. Он – Телец. Идеальная пара для убийства в Рождество.

В это ранее утро слова критики снова звенели в ушах настырным будильником, Даниэла никак не могла нащупать кнопку "выключить". Даже её отражение в начищенной до блеска витрине, казалось, говорило голосом Грегорио. Как теперь вернуть веру в себя и предрождественскую магию?

В этот момент у прилавка материализовалась колоритная пара – Стефано, невысокий, крепкий, с острой, словно бритва, челюстью, готовый на резкое словцо, и его жена, Элиза, высокая и тонкая, в белой шубке, с отточенными чертами лица и пронзительным взглядом, коим походила на изящное шило, способное проникнуть в самую суть:

– Грегорио Маньо упоминал о каком-то феноменальном десерте – запеканке с лимонным кремом, —Стефано просканировал витрину. – Обещал сегодня раскрыть секретный ингредиент. Умираю от любопытства! У вас есть что-то подобное?

Странно слышать, что посетители ее кондитерской подхватили ту же эпидемию: они следовали за Грегорио Маньо, как грызуны за дудочкой крысолова, цитируя его слова из блога.

Даниэла защебетала:

– О, у меня есть апельсиновый панеттоне с корицей и мёдом, – улыбнулась так сладко, как только может выдать Скорпион перед опасным броском.

– Апельсиновый? С корицей и медом? – Стефано поморщился, как от зубной боли. – Какая досада! Грегорио об этом ни словом не обмолвился. Может, как-нибудь в другой раз…

– А из его рекомендаций у вас что-нибудь найдётся? – Элиза прощупывала Даниэлу изучающим взглядом.

На что хозяйка кондитерской находчиво ответила:

– Знаете, он как раз собирался на днях нанести мне визит. Ждите его рекомендаций. А пока могу предложить десерты, от которых без ума абсолютно все фуд-блогеры города.

– В вас чувствуется что-то… нестандартное. Но Грегорио учит нас быть придирчивыми. Взять хотя бы этот десерт, – Элиза указала острым ноготком на панна котту. – Он кажется неестественно фиолетовым!

Даниэла покачала головой:

– Этот цвет подарила десерту органическая лаванда, собранная под тосканским солнцем. Знаете, люди часто судачат, не разобравшись. Я верна только натуральным ингредиентам, хотя и не боюсь экспериментировать.

– Это не то, что мы ищем. А еще Грегорио рекомендует круассаны из муки грубого помола с медовой начинкой, – взгляд Стефано блеснул отполированной сталью.

Даниэла напряглась, но дотошный клиент продолжил:

– А морковный торт с куркумой? Или.. – он пощёлкал пальцами. – .. Бискотти ди Прато? Да, бискотти – вот идеальное решение! Есть?

Гнев Даниэлы разрастался подобно тесту на опаре, грозя выплеснуться через край:

– Грегорио, Грегорио, Грегорио! Перед Рождеством думать о фигуре – всё равно что считать снежинки в метель. Я предлагаю вам свои уникальные рецепты, в них живёт и история, и эксперимент.

Стефано отшатнулся, будто напоролся на острие:

– Прошу прощения, кажется, я слишком настойчиво ищу то, чего у вас нет. Мы, пожалуй, зайдем в соседнюю кондитерскую. Хорошего дня!

Они ушли, не купив ни канноли, ни чашки кофе.

Когда на город опустился вечер, виа дей Кальцайоли ожила от рождественской суеты, прохожие заглядывались на витрины в поисках подарков, туристы смеялись. Даниэла закрыла ставни на тяжёлые железные засовы и спустилась в сырой подвал, где каменные стены плакали влагой, а между плит просвечивали ржавые пятна, похожие на следы цепей. Здесь, в катакомбах, инквизиторы когда-то держали узников, и, казалось, их стоны ещё висели в воздухе, смешиваясь с запахом плесени. Даниэла зажгла единственную свечу, и тени заплясали по стенам. Она достала из комода старинный сундучок из выделанной кожи телёнка, покрытый странными выжженными символами. Когда открыла его, в подвал хлынул аромат лаванды, розмарина и чего-то едкого, запретного. На льняных мешочках, вышитых чёрными нитками, размашистым почерком её прабабушки-Скорпиона, женщины, которую в своё время называли ведьмой, были подписаны главы её мрачного наследства: