Czytaj książkę: «Миры в моём сердце»
Серия «Мастера прозы»
© София Дэмир, текст, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
– Всё‑таки родила-ась… – хриплым низким голосом проскрипела женщина.
– Простите, это вы мне? – спросила Камилла.
«Наверное, это какая‑то местная сумасшедшая», – промелькнуло у неё в голове.
– Родилась, значит… ключ.
– Какой ключ? – машинально переспросила она.
Резкий сигнал проезжающей машины, визг тормозов…
Глава 1
Если вы хотите представить самый тихий и уютный город на земле, то вот он: городок на побережье тёплого моря, почти всегда залитый солнцем. А люди здесь практически никогда и никуда не торопятся – зачем спешить, когда ничто от них не убежит? Море как плескалось сотни и тысячи лет, омывая белые, серые и цветные камни, так и плещется по сей день. Солнце как выкатывалось лениво из-за гор каждое утро, чтобы днём раскалить дома и тротуары, а вечером усталым медленно опуститься в море, так и продолжает. Эту размеренную жизнь нарушает, пожалуй, лишь курортный сезон, который местные жители воспринимают как стихийное бедствие: оно неизбежно закончится, просто надо пережить. Все доброжелательны, и каждый занят своим делом.
В этом городке родилась и выросла Камилла. Росла, покинув его пределы разве что на время учёбы (а куда выезжать, если даже море – и то здесь?), когда пришлось временно перебраться в большой и шумный город в двух часах езды отсюда. С самого своего детства она мечтала о медицине – помогать людям и всё такое. Она была тем, кого сейчас модно называть эмпатами: чувствовала чужую боль как свою, плакала при виде птички с повреждённым крылышком или худого бездомного котёнка. Соседи по старенькой малоэтажке с облупленными барочными балкончиками смеялись над Камиллой, называли её «наш подорожник». И правда – хоть к ране прикладывай: никогда не откажет в помощи.
Окончив мединститут, она вернулась в городок. Все ждали, что она станет педиатром или, на худой конец, терапевтом на приёме: бесконечное терпение позволяло ей выслушивать жалобы бабушек на «всё болит, ничего не помогает». Но неожиданно для всех Камилла избрала исконно мужскую специальность: стала реаниматологом. Правда, характер её ничуть не изменился.
Порой, приходя с ночной смены в отделении реанимации, она буквально падала от усталости, но через полчаса уже мерила давление или делала укол соседке-старушке, постучавшей в дверь с жалобой на плохое самочувствие. Да, ей приходилось быть и кардиологом, и терапевтом, и даже педиатром. Только в свободное от работы время и, разумеется, бесплатно.
После учёбы Камилла ненадолго сходила замуж. Будущего мужа встретила в больнице. Он был пациентом, и его было жалко. Это чувство жалости не прошло даже после того, как молодой человек выписался и начал таскать букеты охапками и приглашать в кафе. Жалость легко спутать с любовью – и вот Камилла уже шла с ним под венец. Излишне говорить, что после свадьбы всё превратилось в тыкву, а принц оказался… ну, не будем копаться в этом. Однако Камилла успела родить дочь, о чём не жалела ни капли, и вскоре с семимесячной крошкой на руках торжественно появилась на пороге отчего дома. Мама с папой поохали, но втайне были даже рады. Родительский эгоизм: и дочка тут, и внучка. Милана – крохотный ангелочек, ей уже два. У неё светлые кудри и большие зелёные глаза. Бабушка и дед её обожают: из-за ответственной маминой работы малышка почти всё время с ними.
Конечно, они желали своей дочери обрести настоящее счастье, но…
* * *
Каким бы суетным и напряжённым ни обещал быть день, мама всегда начинала его с чашечки крепкого ароматного кофе, который сама варила в медной турке из зёрен, купленных у надёжного поставщика. Не какая‑нибудь бурда, а качественный продукт из жарких стран. Потом по старой привычке шла будить Камиллу. Иногда этого не требовалось: за годы студенческой жизни Камилла привыкла просыпаться по будильнику. Но эти утренние моменты были бесценны для обеих: единственное время, когда им удавалось побыть вместе, обсудить семейные дела, помечтать и зарядить друг друга позитивом.
У папы была своя утренняя миссия: приготовление «правильного» завтрака и бурчание себе под нос, но так, чтобы все обязательно слышали:
– Вот, только я думаю о твоём здоровье… Нормально не ешь, вкалываешь как лошадь, лишь о больных своих и думаешь… Угробишь себя скоро совсем…
Папа казался строгим и ворчливым, но по-другому не умел выразить любовь и заботу.
За этим тихим семейным благополучием Камилла спрятала и свой стремительно закончившийся брак, и то, что ей уже двадцать восемь, а рядом никого и в перспективе так же… Мама, папа, дочка – это была её семья, её счастье, которое она ценила.
Работа врачом-реаниматологом в отделении реанимации многопрофильной больницы маленького городка отнимала много сил: порой минута могла стоить жизни человеку. Малейшее замешательство, потеря бдительности – и уже ничего не исправить. Впрочем, штат отделения был укомплектован прекрасными специалистами, и каждый из них всегда знал, что делать.
– Мы не имеем права на ошибку, – часто повторяла Камилла молодым интернам, проходившим практику в их отделении. Заезженная фраза, но ведь правдивая.
Разумеется, за пределами больницы каждый из сотрудников жил какую‑то свою жизнь, решал свои проблемы. Впрочем, многие дружили семьями, отмечали вместе праздники и всячески поддерживали друг друга.
Была подруга и у Камиллы: Адель, как и она сама, работала врачом в реанимации. Да и жила в соседней малоэтажке, одна в небольшой уютной квартирке, доставшейся ей по наследству от бабушки. С балкона в барочных балясинах и чугунных завитушках открывался чудный вид на лес. Он не спеша поднимался в горы, из-за которых по утрам выкатывалось жаркое оранжевое солнце. Адель предпочла бы балкон с видом на море, но и так было неплохо. В тёплое время года она выносила сюда горшки с комнатными растениями, маленький стеклянный столик и пару икеевских кресел с пластиковыми сиденьями, летом балкон сплошь увивал виноград, превращая его в тенистую зелёную беседку. Здесь молодая хозяйка отдыхала после работы, попивая чай, который любила гораздо больше кофе, сюда приглашала подруг. Чаще других бывала Камилла – с ней они особенно сблизились в последнее время. Девушки старались выкроить хоть пару часов в неделю, чтобы провести их вместе за чашкой ароматного чая, болтая «о своём, о девичьем». Когда наступали холода, посиделки переносились в дом, но чаепития на свежем воздухе всё же были полны особого очарования. Таким выдался и этот вечер.
– Адель, знаешь, я всё чаще стала задумываться… Мне нравится моя работа, я выбрала её сама и считаю, что это моё, но… Наш маленький городок давит на меня. Про смешную зарплату в нашей больничке я вообще не говорю. Когда у нас сломалась стиралка – помнишь, прошлым летом? – я брала дополнительные смены, чтобы купить новую. Это при том, что живу с мамой и папой – всё же две пенсии плюс алименты, хотя… не будем о грустном. Я работаю на износ, мало времени остаётся на семью, на ребёнка… Родители стареют, цены на лекарства растут. Я просто не вывожу. Мне кажется, надо что‑то менять.
В глазах Адели появилось непонимание: «Что ты несёшь, подруга?»
– Ты просто устала. Не выдумывай, это минутная слабость. Знаешь, как говорят: где родился – там и пригодился. Я в этом убеждена, и так живу. Чего фантазировать? Кто тебя где ждёт? Говорят ещё: хорошо там, где нас нет. А ты устала, конечно, тем более в отпуске давно не была. На-ка вот, выпей чаю ещё. Я с ромашкой заварила, говорят, очень полезно для здорового сна. Выспишься как следует, и всё пройдёт.
Адель аккуратно вынула чашку из рук задумавшейся Камиллы и долила в неё ромашковый чай из пузатого заварного чайника с золотым ободком и в розочках – всё, что осталось от бабушкиного сервиза. Чашки были современные, дутые, прозрачного стекла. В них хорошо было изучать цвет напитка: светло-жёлтый, травянисто-зелёный, янтарный, с красными искрами или даже сине-фиолетовый – от экзотических цветов, которые на вкус были абсолютно никакими, но брали необычностью цвета.
– Знаешь, я оставила резюме на работном сайте. Сегодня утром мне ответили из одной столичной клиники – приглашают на собеседование. Зарплату предложили почти в десять раз больше, чем здесь со всеми моими переработками. Представляешь, какие там перспективы и возможности? Я наконец смогу приобрести собственное жильё, обеспечить хорошее лечение родителям и больше вкладывать в ребёнка. Поехали со мной?
– О нет, дорогая! Я точно никуда не поеду. И вообще, если ты помнишь, я на своей личной жизни крест ещё не поставила. У меня роман с Амуром и…
– И что? – с изумлением спросила Камилла.
– И… по секрету его сестра сказала, что он хочет сделать мне предложение! – Адель довольно улыбнулась. – Только это пока секрет, так что я тебе ничего не говорила!
– О господи! Врач-реаниматолог верит в приметы! – засмеялась Камилла. – Ну, подруга, тогда я за тебя очень рада. Ты заслужила счастье, и я надеюсь, что этот человек сделает тебя счастливой…
Камилла искренне радовалась за подругу, но где‑то там, в глубине, кольнуло: чужое счастье слишком явно напоминало о её собственной неустроенности. Это омрачило радость, и Камилле стало совестно, что она не может разделить счастье Адели до конца, до донышка, как хотелось бы.
* * *
Утром Камилла проснулась раньше мамы. Вышла в гостиную, где возле окна стоял допотопный компьютерный стол. Открыла электронную почту и ещё раз перечитала приглашение. Внутри неё боролись разные чувства: грусть от скорого расставания, тревога и сомнение в том, что она поступает правильно. Есть люди, способные легко и враз переменить свою жизнь, но она‑то явно не из таких. Переживания о дочке и родителях – как они перенесут разлуку, как справятся без неё, – терзали сердце.
Тихо отворилась дверь родительской спальни, вышла мама. Подошла, положила руку на плечо Камиллы, взглянула на экран:
– Тебя что‑то беспокоит, моя девочка? Ты сегодня проснулась так рано. У тебя всё хорошо?
– Мам, мне пришло приглашение на собеседование в крупнейший стационар страны. Возможно, это лотерейный билет, который бывает раз в жизни. Это перспективы, о которых можно только мечтать. Я могла бы поправить наше материальное положение, обеспечить будущее для Миланы…
– Ну и что тебя тогда беспокоит?
Камилла грустно опустила голову.
– Пошли на кухню, – сказала мама.
На кухне она привычно насыпала кофе в турку, поставила на плиту. Камилла села за стол, вжавшись в угол. Она не хотела расстраивать маму, но прекрасно знала, что будет жалеть, если упустит этот шанс… По кухне разлился аромат кофе, над туркой поднялась шапка пены, и мама отставила её в сторону.
– Вот ты сейчас думаешь: как же мы тут с отцом, два пенсионера, без тебя будем жить? Тебе кажется, ты такая мать-кукушка – бросаешь своего ребёнка? Или думаешь, как только ты выйдешь за порог, с нами сразу что‑то случится?
Мама тихо засмеялась:
– Мы с отцом не так уж стары и больны, что не сможем прожить без присмотра. О Миланочке позаботимся, пока ты будешь там налаживать свои дела – до сих пор всё получалось прекрасно, сейчас разве что‑то изменилось? И никто тебя не осудит – ты же это делаешь для семьи и лучшего будущего. Доченька, ты молода, у тебя перспективы, ты прекрасный врач. Не переживай ни о чём, езжай и пробуй! С нами ничего страшного не случится, я тебе обещаю.
Мама поставила изящную фарфоровую чашечку, над которой вился тонкий пар, на стол перед Камиллой:
– В конце концов, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь!
– Мама! Ты правда так думаешь? – глаза Камиллы прояснились.
– Конечно – так и никак иначе! – мама крепко обняла Камиллу.
Громко хлопнула дверь спальни – это встал отец.
– Милый, у нас для тебя новости! – крикнула мать.
– Что ещё за новости? Всё‑таки гастрит у этой девочки? А я говорил, что доведёт тебя эта работа. Есть один раз в день – это совсем не дело! – привычно запричитал отец.
– Нет, не то. Нашу Камиллу пригласили в столицу работать.
Огорошенный новостью, он застыл на пороге кухни.
– Вот те раз! А кто ж ей там завтрак готовить будет?
Все дружно засмеялись.
– Ну, поздравляю, доченька!
– Папа, я буду часто приезжать. Как обустроюсь, вы сразу приедете ко мне. Не переживай, мы будем часто видеться. Только не забывайте принимать свои лекарства – я буду звонить каждый день и проверять.
– Да… звонить и проверять… ты поесть забываешь, – напомнил отец. – Я о тебе думаю. У нас‑то всё хорошо будет, а вот за тебя волнуюсь.
Глава 2
Покупая билет в авиакассе, Камилла не могла унять тайную дрожь. Это был первый раз, когда ей приходилось уезжать так далеко и так надолго.
«Ты сильная девочка, Камилла, и обязательно со всем справишься», – повторяла она про себя, успокаивая тревожные мысли.
Пугало не только предстоящее собеседование. Ей хотелось понравиться руководству, убедить, что она хороший специалист, получить эту работу… А как потом сложатся отношения в новом коллективе, сможет ли она не потеряться в новом большом городе? Всё это крутилось в голове и не давало покоя. Впрочем, дороги назад уже не было: заявление на увольнение главный врач, пусть и после долгих уговоров, но подписал, и эта страница её жизни была перевёрнута навсегда.
За день до вылета прощались с подругами. Говорили все по очереди: в основном поддерживали смелый поступок и желали удачи, но некоторые сочли эту затею полным сумасшествием. А одна из не самых близких подруг даже прорыдала весь вечер, опрокидывая бокал за бокалом, потому что теперь не осталось свободных ушей, куда можно облегчить душу после очередной любовной истории.
Впрочем, в какой‑то мере Камилла была для всех «подорожником», пытаясь излечить раны каждого, кто попадал в её поле зрения. Потому и отпускать её не хотелось никому.
Последний вечер дома прошёл за сбором вещей и зацеловыванием сквозь слёзы ничего не понимающей Миланочки.
– Мама уезжает по работе, но мы очень скоро встретимся. Хорошо себя веди, слушай бабушку и дедушку, – наставляла она дочку.
Собеседование прошло на удивление быстро и гладко. И рекомендательное письмо с предыдущего места, и точное знание алгоритмов работы не позволили руководству клиники усомниться в её компетентности. Камиллу зачислили в штат. Поиск съёмного жилья на удивление тоже не стал проблемой. Ничего нового в специфике работы не было, поэтому Камилла быстро влилась в общий ритм и новый коллектив. Умение расположить к себе людей тоже сыграло на руку: она быстро обзавелась новыми друзьями. Полная отдача на работе и долгие телефонные разговоры с семьёй в свободное время – вот что составляло жизнь Камиллы теперь. Но это придавало уверенности, что всё идёт правильно.
Несколько раз приезжали родители с Миланой на неделю или две. Так прошло полгода.
Меж тем мир вокруг менялся. В политическом климате явственно повеяло холодом. Что‑то невидимое назревало в мире, но плод этот был не румяным и сочным, а холодным и сверкающим, как ледяной шар, грозивший взорваться изнутри и рассыпаться мириадами ранящих осколков. Это понимали и чувствовали многие, но обсуждать никто не хотел. Камилла редко включала телевизор, немногим чаще листала ленту новостей, чтобы лишний раз не расстраиваться. Молилась только об одном: хоть бы их маленький городок продолжал оставаться тем же тихим и спокойным местом. Но день ото дня кислый дух пороха всё явственнее щекотал ноздри. Объявили набор в войска по контракту, военкоматы «пылесосили» всех подряд: слепых, хромых, придурковатых… А вскоре возникла острая нужда в медицинском персонале.
Однажды днём раздался звонок от брата из родного маленького городка:
– Алло, Камилла, привет! Ты представляешь, мне «письмо счастья» пришло, он громко рассмеялся, но этот смех не предвещал ничего хорошего.
«Да… этого ничто никогда не пугало», – подумала Камилла.
– Ну и над чем ты смеёшься, умник? Мне вот совершенно не смешно, – ответила она.
– А что плакать‑то? Ты же знаешь, я ничего не боюсь.
Эдвард был двоюродным братом Камиллы, младше неё на три года. Но иногда ей казалось, что младшей в их большой семье была она.
– Камилла, ты представляешь, меня определили в медсанчасть, а я из медицины знаю только твой номер телефона!
Снова хохот.
Камилла знала, что этот парень даже пластырь приклеить ровно не мог – какая ему медсанчасть…
– Эдик, приятного тут, конечно, мало. И в двух словах я не проведу тебе урок первой медицинской помощи в военно-полевых условиях. Могу сказать только: если будет возможность позвонить… – в последнем Камилла очень сомневалась, – то ты мне набери. Объяснишь вкратце ситуацию и что там даёт визуальный осмотр. Скажешь, что у тебя в аптечке и из подручных средств, а я скажу, что можно сделать. Без паники и лишних вопросов ты под мою диктовку будешь проводить ту или иную манипуляцию. Понял меня?
– Понял, сестрёнка! Люблю тебя!
Гудки…
Есть люди с тревожно-мнительным типом личности, именно такой всегда казалась Камилла. Но в глубине её души была скрыта натура неистовая и сильная, что проявлялось лишь в самые тяжёлые и опасные минуты. Всё же не зря она выбрала экстремальную профессию: в нештатных ситуациях, когда многие впадали в панику, хрупкая девушка сохраняла удивительное самообладание, проявляла хладнокровие и даже отвагу.
В скором времени в стационар, где трудилась Камилла, стали поступать раненые военные. Корпуса закрывались для гражданских пациентов. Спецтранспорт привозил «трёхсотых» разной степени тяжести. Самые тяжёлые прилетали вертолётами санавиации. А набор добровольцев продолжался: по городу запестрели баннеры с призывом молодых мужчин на контрактную службу. Но военные события происходили где‑то очень далеко и потому не вызывали паники у населения. Многие, принявшие решение полностью абстрагироваться от ситуации, продолжали жить своей обычной жизнью в привычном ритме. Работали торговые центры, в театрах шли спектакли, в залах – концерты, на площадях время от времени шумели натужно-весёлые ярмарки…
* * *
Этот утренний сбор в стационаре принято было называть «пятиминуткой», хотя никто не помнил, чтобы когда‑нибудь он ограничивался пятью минутами. Ежедневно по будням руководство больницы и дежурные врачи собирались, чтобы разобрать сложные истории болезни, озвучить новые приказы и инструкции. В то утро всё было не так, как обычно. Главврач объявил о сборе в конференц-зале по рации, и в его голосе было что‑то неуловимо новое. Собирались молча, отчего коридоры казались непривычно тихими, но это затишье предвещало бурю. Недобрая тишина словно навалилась на плечи, и её ощущали все врачи: и приходящей, и уходящей смены.
В одном из холлов на втором этаже стоял кофейный аппарат. Это было, пожалуй, любимое место всех врачей и персонала, к концу смены еле передвигавшего ноги от усталости. К нему спешили при первой возможности: в минуты передышки после экстренных ситуаций или оторвавшись от бесконечных историй болезни… Припасть к стаканчику с обжигающим напитком было равно глотку свежего воздуха. Камилла тоже бежала сюда, как только появлялась свободная минутка, хотя кофе был сомнительного вкуса и ещё более сомнительного качества, совсем не тот, что варила по утрам мама… Но эти пять минут тишины в прохладном кожаном кресле под фикусом, с маленьким бумажным стаканчиком в руках были бесценны, чего не поймёт тот, кто там не работал.
Объявление по рации застало Камиллу именно там.
– Вставай, пошли, – потянула её подруга Люси.
– Не торопись, успеем. – Камилла только что сменилась после очень трудного дежурства и теперь тянула свой капучино медленно, закрыв глаза. Ноги гудели, и казалось, этот гул она слышит в ушах.
За время работы в стационаре Люси и Камилла сдружились. Люси было двадцать девять, и их многое объединяло: она тоже одна воспитывала ребёнка, сына четырёх лет. Ей так же помогали родители, и так же непросто складывалась её судьба. Одно отличие всё же было: некоторое время назад Люси встретила молодого человека. Теперь они жили вместе, а в скором времени их должно было стать ещё больше. В последнее время Люси ходила счастливая: наконец‑то всё в жизни складывается точно так, как она мечтала: любимый заботливый мужчина рядом, пополнение в семье и куча планов. Чего ещё может желать молодая женщина в этом возрасте?
– Ещё бы здоровый позвоночник – да, Люси? – подшучивала Камилла. – Если вы проснулись утром и у вас ничего не болит – задумайтесь: а живы ли вы?
– Камилла, твой чёрный юмор…
Зайдя в конференц-зал, они быстро поняли, что, как говорится, «это “жж” неспроста». Главный врач – статный широкоплечий мужчина сорока восьми лет с очень серьёзным лицом – молча прошёл в зал. Широким шагом он проследовал к своему столу, держа в руке какую‑то папку.
– Здравствуйте, коллеги, – его тон также не предвещал ничего хорошего. – Как мы знаем из обстоятельств происходящего, а также помня о том, что все медицинские работники имеют воинскую обязанность, возникла необходимость организации командировки персонала нашей больницы в госпиталь другого города. Сразу хочу сообщить, что командировка не длительная и стационар находится вне зоны опасности.
– Ой, Камилла-а… ой, бли-и-ин… – пролепетала Люси прямо ей в ухо.
– Люси, не наводи панику. Девушек никуда не отправят. Вон, мужиков полно, – ответила Камилла, но ей самой было не до смеха.
Главврач меж тем продолжал:
– Повторюсь – командировка не длительная, около двух недель. Хорошо (он подчеркнул это слово) оплачиваемая. Необходимо четыре человека на две недели в промежуточный сортировочный стационар другого города, который находится в безопасной территориальной зоне.
– Камилла, это, конечно, хорошо, но у нас в отделении всего три мужика. Четвёртого кого они будут брать? Явно не бабу Валю, – тревога Люси росла.
Баба Валя была «динозавром» стационара. Безусловно, когда‑то она была прекрасным врачом, но при всём уважении к её труду, багажу знаний, опыту и стремлению к стажу работы в сто лет Камилла и Люси считали, что женщина на седьмом десятке должна работать максимум в поликлинике, а минимум – на грядках дачного огорода. Может, это суждение было и неверным, и предвзятым, но уж какое было.
– Итак, – продолжил главврач, – поскольку наше отделение я не могу оставить без персонала, то, посоветовавшись с вышестоящим руководством, было принято решение, что в командировку едет…
Секундная пауза показалась длиною в жизнь.
– Альберт Александрович, Константин Витальевич, Георгий Эдуардович…
Снова пауза… Камилла мгновенно провалилась в воспоминания из детства: «А к доске пойдёт… к доске пойдёт…» И именно тогда, когда ты совершенно не готова.
Голос главврача изменился. Он выдохнул. Показалось, или в его глазах промелькнуло: «Господи, что я делаю?»
Взрослый мужчина опустил глаза, затем поднял голову, посмотрел на девушек и спросил:
– Кто из вас поедет?
И тут несдержанность Люси превзошла все границы:
– Баба Валя поедет, Игорь Анатольевич! Баба Валя!
– Люси, угомонись, прошу тебя, – тихо, сквозь зубы, процедила Камилла.
Но нет. Истерику уже было не остановить. Понятно, что ни о какой командировке не могло быть и речи. В её голове не было других мыслей, кроме выбора свадебного платья и красивых приглашений на торжество, а потом и цвета детской коляски.
Боясь уронить авторитет в глазах подчинённых, Игорь Анатольевич стукнул рукой по столу:
– Люсине Альбертовна, прекратите своё безобразное поведение!
Люси плюхнулась в кресло, уронила голову и зарыдала.
– Куда мне беременной ехать? Не хочу! – шептала она в промежутке между всхлипываниями.
Ситуация явно выходила из-под контроля. А точнее, как показалось Камилле, имела единственный выход:
– Игорь Анатольевич, я извиняюсь за эту ситуацию. Возможно, произошло какое‑то недопонимание. Я, конечно же, поеду в командировку вместе с коллегами и считаю, что на этом разговор окончен. Смена выдалась не из лёгких, всем хотелось бы уже отдохнуть. Это всё из-за усталости.
– Хорошо, – тихо сказал Игорь Анатольевич. – Коллеги, на этом конференция окончена. Распоряжения о дальнейших действиях будут позже.
Заведующий встал из-за стола и тем же широким шагом вышел из конференц-зала.
Плечи Люси продолжали судорожно вздрагивать, как будто это она была виновата, что Камилла должна ехать в командировку.
– Совсем не эти планы у меня были на выходные, – вздохнув, сказала Камилла.
Мужская часть коллектива тоже была явно не в восторге от услышанного. Они грустно смотрели на девушек. Но каждому хотелось показать, что он не пал духом.
Константин Витальевич встал первым, хлопнув руками по подлокотникам:
– Ну, хватит сопли распускать. Подумаешь, командировка нарисовалась! Тоже мне повод плакать. Хотя я с мужиками на следующих выходных на рыбалку собрался – в кои‑то веки жена отпустила без скандала. А кум такую самогонку выгнал! Да… теперь и мне хочется плакать. Эх, ладно. Пойдёмте лучше, я вас всех кофе угощу.
Глава 3
Сборы в командировку прошли впопыхах. Даже собираясь в отпуск, люди при сборах испытывают необъяснимую тревогу, а здесь рабочая поездка, где непонятно, с чем придётся столкнуться. Нужно было собрать не только личные вещи, но и препараты для экстренной помощи в случае непредвиденных ситуаций.
День выдался пасмурным. Серые тучи затянули небо, и солнцу лишь на миг удавалось пробиться сквозь их пелену. Камилла шла по серой улочке под колючим ветром, прокручивая в голове список необходимых покупок и не обращая внимания на то, что вокруг. Улица казалась безлюдной. Внезапно её мысли сбились: она почувствовала, что кто‑то смотрит ей в спину. И вдруг ощущение жжения и тяжести окутало всё тело. Камилла обернулась: позади неё стояла какая‑то плохо одетая бабка.
«Странно, проходя мимо, я её даже не заметила», – подумала Камилла.
Одежда на ней была не только старой, но и странной: так давно никто не одевался. Волосы висели длинными неопрятными космами, казалось, как будто их никогда не мыли. Всё лицо было изрезано глубокими морщинами, но взгляд – он пронизывал Камиллу насквозь. Ей вмиг стало жутко.
– Всё‑таки родила-ась… – хриплым низким голосом проскрипела женщина.
– Простите, это вы мне? – спросила Камилла.
«Наверное, это какая‑то местная сумасшедшая», – промелькнуло у неё в голове.
– Родилась, значит… ключ.
– Какой ключ? – машинально переспросила она.
Резкий сигнал проезжающей машины, визг тормозов… Из окна на полтуловища высунулся носатый водитель:
– Смотри, куда идёшь! Глаза разуй! – кричал он. – Стоишь посреди дороги! – и добавил ещё кое-что, разумеется.
Камилла отпрыгнула к обочине. А когда обернулась, никакой старухи не было и в помине. Как будто всё это ей померещилось.
«Что со мной?» – подумала девушка. Но тревога не уходила. Наплевав на покупки, она повернулась и зашагала домой.
Приняв тёплый душ и выпив горячего чая, Камилла успокоилась и, почти не думая о происшедшем, принялась складывать необходимые вещи и аптечку в походный рюкзак.
Следующим утром четыре не по своей воле отважных врача стояли у места сбора в ожидании машины для спецпоездки. Было 5:40 утра, не все ещё до конца проснулись. Даже разговаривать особо не хотелось. Каждый пришёл с походным рюкзаком и небольшим термоконтейнером с обедом в руках. Привычка носить с собой на работу термоконтейнер есть, наверное, у каждого врача. Там всегда лежит заботливо приготовленная тобой или кем‑то из семьи еда, и ты надеешься, что в беспрерывной суете всё же найдётся время поесть, хотя бы один раз в сутки. И каждый из врачей знает, сколько раз приходилось уносить контейнер домой нетронутым, потому что времени так и не нашлось. Константин Витальевич, однако, умудрился притащить с собой термос, в котором вместо чая был налит виски с колой. Что термос непрост, стало ясно по загадочному подмигиванию и толканию плечом своего всегдашнего собутыльника Альберта. Видимо, так Константин Витальевич решил хоть немного компенсировать несостоявшуюся рыбалку и дегустацию кумова самогона.
Подъехала «газель» с неудобными креслами, хмурые коллеги погрузились и тронулись в путь. Дорога была очень дальней, с короткими и редкими остановками на заправку, перекур и туалет. Время коротали как могли: кто‑то спал, потом просыпался и рассказывал анекдоты. Вспоминали истории из личной жизни, порой мелькали и рассказы о похождениях… Камилла, которая пыталась дремать с переменным успехом, невольно узнала много нового, даже то, чего знать не хотела: кто где родился и вырос, как жил и как в итоге оказался там, где сейчас, на нынешнем месте работы, а затем и в этой злосчастной «газели». К ночи Костик с Альбертом порядочно назюзюкались, и в ход пошли истории совсем уж не для дамских ушей.
В пункт назначения прибыли к следующему утру. Им оказался неплохо оборудованный военно-полевой госпиталь, куда привозили раненых с мест боевых действий. Работа вновь прибывших врачей заключалась в их сортировке и оказании помощи для дальнейшей транспортировки в стационары большого города.
– Ну, в принципе, ничего нового… – Альберт как мог пытался утешить себя и других.
Врачам быстро провели ознакомительную экскурсию по новому месту работы, показали комнату для проживания – одну-единственную на всех.
«Да блин!..» – это был крик души Камиллы. Вслух она, как воспитанная девушка, ничего не сказала. Впрочем, из вариантов было только смириться.
Начались трудовые будни. В госпиталь привозили раненых и днём, и ночью. И днём, и ночью приходилось оказывать помощь и готовить их к отправке дальше.
Каждую ночь небо разрывала стрельба, грохот и сверкание: это долбило ПВО. Казалось, к этому невозможно привыкнуть. Но привыкли. Камилла старалась думать лишь о том, что совсем скоро их сменит другая группа медиков, а она уедет домой и возьмёт отпуск. Так прошло десять дней. Рано утром в госпиталь прибежал встревоженный солдат, что‑то тихо сказал на входе и помчался в кабинет к главному врачу. О чём был их непродолжительный разговор, никто не знал, но главврач распорядился срочно готовить всех раненых к эвакуации.
– К нам сейчас приедет спецтранспорт. Немедленно готовить всех солдат и медперсонал на эвакуацию. Организовать срочный сбор личных вещей и переносные медицинские укладки.
В госпитале поднялась суета. До конца понятно было только одно: необходимо торопиться. Вскоре начали прибывать машины. Бойцы с лёгкими ранениями, кто мог передвигаться самостоятельно, помогали медперсоналу загружать в спецтранспорт тяжелораненых.
– Альберт, что вообще происходит? – спросила Камилла. – Мы возвращаемся?
– Мне кажется, дело дрянь. Давай не будем задавать лишних вопросов, а будем выполнять приказ, – ответил он, ни капли не утешив Камиллу.
Когда все раненые в сопровождении медперсонала были загружены, машины начали по одной отъезжать от ворот госпиталя. В последнюю должна была сесть Камилла. Она уже занесла ногу, как вдруг поняла, что она налегке, а рюкзак остался в комнате! И самое ценное в нём – маленький плюшевый медвежонок, которого дала ей дочь Милана в самый первый её отъезд из дома. Этот медвежонок осязаемо связывал её с родными, напоминал, что, где бы она ни была, её ждет самый любимый и близкий человек… Камилла крикнула водителю:
– Стой! Я кое-что забыла. Это займёт всего одну минуту!
– Нашла время! Давай быстрее! – водитель нервничал и не скрывал этого.
Она рванула в сторону госпиталя, вбежала в комнату отдыха, схватила рюкзак, лежавший на кровати, и пулей выскочила назад. В эту секунду рядом со зданием госпиталя упал и разорвался снаряд. В глазах Камиллы всё произошло, как в замедленной съёмке: она повернулась и увидела, как в стене дыма, пыли и осколков на мгновение возникла светящаяся сфера, в которую, как в водоворот, затянуло Камиллу. Её протащило и швырнуло, кажется, с высоты не менее двух метров. Она ударилась головой о землю и, вероятно, потеряла сознание. А когда пришла в себя и попыталась встать, ощутила сильную боль, головокружение и лёгкую тошноту. «Сотрясение головного мозга», – успела подумать Камилла, прежде чем опять провалиться в пустоту.
* * *
Когда она вновь смогла подняться на ноги, всё вокруг казалось неузнаваемым.
– Где госпиталь? Где машины? Где военные? Пациенты?
Её охватило недоумение: вокруг шумел густой лес.
– Альберт! Константин Витальевич! Георгий Эдуардович! – звала коллег Камилла.
Страх сковал всё тело. Ладони вспотели. Она стояла, крепко вцепившись в свой рюкзак, словно боялась опять упасть. «Наверное, меня далеко отбросило взрывом», – промелькнуло в голове. Но что‑то подсказывало, что это не так. Уж очень всё было незнакомым: деревья, и те не имели привычного вида. Их стволы казались намного толще и массивнее привычного, а где смыкались их кроны, и вовсе не было видно. Сердце Камиллы застучало сильнее, она часто и прерывисто задышала.
«Так. Возьми себя в руки. Глубокий вдох, медленный выдох», – скомандовала себе она.
«Не было ситуации, с которой бы ты не справилась, – продолжала говорить она сама с собой. – Да! Таких точно не было!» – истерично парировал внутренний голос. Камилла бессильно опустилась на землю.
Глава 4
Немного посидев на земле, Камилла поняла, что от бездействия ничего не изменится. Как бы ни сложились обстоятельства, нужно выбираться из леса и найти хотя бы трассу, на которой можно поймать попутку и доехать до ближайшего населённого пункта. Там уже окончательно взять себя в руки, связаться с кем‑то из команды и понять, как ей вернуться домой. Хороший был план. К сожалению, в лесу телефон совсем не ловил сеть, да и экран треснул при падении.
«Но это же не повод отчаиваться. Так… где мох – там юг… но это не точно. Нужно было лучше учить ОБЖ в школе», – думала Камилла, бредя с рюкзаком по лесу.
Воздух другой, взрывов не слышно. Тишина… И звуков от проезжей дороги тоже не раздавалось.
Три часа, как ей казалось, бессмысленного кружения на одном месте увенчались успехом: Камилла набрела наконец на небольшой деревянный домик. Очень странный, непохожий на сельский дом, да и на сторожку лесника тоже. Домик был низкий, с деревянной крышей, то ли покрытой мхом, то ли поросшей им от времени – не разобрать. Вокруг дома шла низкая изгородь, выложенная из камня. В окне горел свет.
«Неудобно, конечно, врываться к незнакомым, но нужно спросить, как добраться до города да и где есть связь…»
Камилла постучала в бревенчатую дверь, из-за которой доносились голоса. Ответа не последовало.
– Извините, можно спросить? – приоткрыла дверь Камилла.
То, что открылось её взору, было больше похоже на кошмарный сон: странные существа низкого роста с болотно-зелёной кожей и длинными широкими ушами. Многое Камилла видела за свою врачебную практику, и, казалось бы, её уже ничем не испугать… но то ли за двое суток без возможности нормально поесть сахар в крови упал до критического уровня, то ли удар головой был слишком сильным, то ли всё вместе… Камилла закричала от ужаса и потеряла сознание.
Придя в себя, она поняла, что лежит на кровати в маленькой комнате. Перед глазами всё плыло. Послышался тихий стук в дверь.
– Да… – её голос был слабым.
Дверь открылась медленно и как‑то неуверенно, и в комнату вошёл тот страшненький зелёный человечек. Вид он, однако, имел такой, словно сам был чем‑то напуган. А в руках держал чашку с горячим ароматным напитком.
– Чего ты так кричишь? – тихим голосом спросил он.
– Я очень извиняюсь за своё поведение, – собравшись с духом, ответила Камилла, – я просто упала и потерялась. Мне нужно попасть домой. Я искала выход из леса.
«Боже, что за ересь я несу», – подумала она.
– Можно от вас позвонить?
– По… звонить?
– Да, позвонить.
– Я не знаю, что такое «позвонить», – ответил человечек.
«Слишком много плохих ситуаций за один день», – подумала Камилла.
– У эльфов нет «позвонить», – продолжил человечек.
– Кто вы? Я извиняюсь… – с недоумением спросила Камилла.
– Мы – лесные эльфы, – ответил он.
«Да, видно, всё‑таки сотрясение у меня».
– Меня зовут Ауст. В комнате за дверью мой сын Гимо, жена Иления и моя мама миссис Друсилия. Мы были бы рады, если бы вы согласились с нами поужинать. Кстати, как вас зовут?
– Камилла.
– У тебя болит голова, Камилла? – спросил Ауст.
– Очень сильно, – ответила она.
Ауст протянул ей чашку ароматного напитка:
– Выпей, Камилла. Всё сразу пройдёт.
Камилла неуверенно взяла чашку из маленьких сморщенных ручек Ауста. Зелье и вправду оказалось каким‑то волшебным – головная боль прошла почти сразу. А по вкусу оно напоминало чай с маминым земляничным вареньем. Через некоторое время Камилла смогла подняться и выйти в комнату. Обстановка была очень непривычна: центр занимал деревянный неотёсанный стол, в углу стояла печь, сложенная из камня, около неё стояло кресло-качалка, со спинки свешивался вязаный плед. К столу были приставлены маленькие стулья, к стене – диван причудливой формы. Везде по комнате стояли масляные лампы – других источников света, видимо, не было. Про отсутствие телевизора и прочих благ цивилизации и говорить нечего. Но аромат ужина, исходивший из печи, перебивал другие мысли.
– Садитесь к столу, будем ужинать, – сказала Иления.
Камилла молчала. Впервые в жизни она не знала, что сказать. Ничего из происходящего не было ей понятно, но вызывало любопытство. «Господи, хоть бы я утром открыла глаза в стационаре. Меня просто контузило, и это вот всё – только плод моего воображения», – думала она.
Иления поставила перед каждым глиняную тарелку с овощным рагу – по крайней мере, таким это блюдо казалось на вкус – и свежеиспечённый хлеб. Затем налила каждому по стакану свежезаваренного ягодного чая.
Камилла жевала, попутно изо всех сил пытаясь сосредоточиться. В её голове роился миллион вопросов, и она никак не могла выбрать, с чего начать. Наконец, сделав глубокий вдох, решила всё же выяснить происходящее:
– Простите, я не хочу показаться невеждой, но мне многое непонятно из всего, что со мной сегодня произошло.
– Что же именно непонятно, детка? – спросила миссис Друсилия.
– Сегодня днём я была в госпитале. Мы экстренно вывозили раненых солдат. Затем на госпиталь упал снаряд. Что‑то произошло, и когда я упала, то оказалась здесь. Мне необходимо найти выход из леса, чтобы уехать к моей группе, а потом домой. Меня ждёт моя семья.
Недоумение читалось уже в глазах лесных эльфов. Казалось, они подумали, что Камилла и вправду сильно ударилась головой, потому и говорит странности.
– Детка, скажи пожалуйста, а с чьих ты территорий? – спросила миссис Друсилия.
– Как понять – «с каких территорий»? Я из города. Жила в одном, затем прилетела в другой.
– О! Вот это да! Мама, Камилла умеет летать! – закричал Гимо. Кожа эльфёнка была ещё зеленовато-нежной, как молодая травка.
И тут внезапно выражение лица миссис Друсилии изменилось: в её глазах появился ужас. Они переглянулись с Аустом и миссис Иленией. Миссис Иления стала судорожно прибирать со стола. Камилла заподозрила неладное.
– Нет, нет, нет… – бормотала себе под нос Иления.
– Дорогая, я тебя очень прошу, не переживай. Мы сейчас обязательно разберёмся. Присядь, – сказал Ауст.
– Скажи, детка, а что ещё ты помнишь из случившегося? Может быть, что‑то особенное или страшное произошло в этот момент? – спросила миссис Друсилия.
– Честно говоря, я нечасто попадаю в места, куда прилетают снаряды. Точнее, это был первый и, я надеюсь, последний раз. Поэтому я не могу вам ничего сказать. Я знаю лишь одно: я очень хочу домой. Меня дома ждёт ребёнок, – ответила Камилла, и слёзы невольно навернулись на глаза.
Казалось, болотно-зелёный цвет кожи миссис Друсилии начал бледнеть.
– Мама, если это она – это очень, очень плохо! – роняя слезу с больших глаз, прошептала Иления.
– А может, это наше спасение… – ответила миссис Друсилия.
Камилла окончательно запуталась, и ей всё меньше и меньше нравилось происходящее. Впрочем, с того момента, как прогремел взрыв, ей, строго говоря, ничего не нравилось.
– Скажи, детка, а ты видела свет впереди, а может, позади себя? – спросила миссис Друсилия.
На миг в мозгу Камиллы вспыхнуло: момент взрыва и то светящееся кольцо, в которое она как будто упала.
– Да, да! Было! Такой светящийся круг. Я упала именно в него! – вскрикнула Камилла в надежде, что сейчас‑то всё прояснится. Но голос миссис Друсилии был печальным:
– Детка, тебе предстоит сложный путь. Через многое придётся пройти. Я не думала, что доживу до этого момента, и не могла даже представить, что увижу тебя своими глазами. Одно могу сказать точно: ты не дома. И, как ни прискорбно мне это говорить, навряд ли ты найдёшь обратную дорогу. Небезопасно тебе здесь находиться. Но твой путь очень важен для нас всех.
«Ну, это уже вообще какой‑то треш!» – пронеслось в голове Камиллы.
– Мир не так устроен, как ты себе его представляешь, – продолжала миссис Друсилия. – И если ты здесь, то это может означать только одно…
– Да господи, что? Что означать? Я окончательно ничего не понимаю… – голос Камиллы уже срывался на крик.
– Ты – ключ. И на тебя уже идёт охота, – ответила миссис Друсилия.
Глава 5
Внезапно Камилла вспомнила, что нечто подобное она уже слышала. Перед глазами возникла та странная старуха в лохмотьях, которую она повстречала, когда собиралась в командировку.
Абсурдность ситуации достигла пика. Но нотки сарказма всё же прорвались:
– Итак… Что же я открываю? Может, какой‑то шкаф? Ящик Пандоры? Ячейку с долларами и золотом в банке?
Бровь Камиллы приподнялась, отчего выражение лица стало походить на истерическое.
– Миры… – ответила миссис Друсилия.
Камилла тут же побледнела.
– Детка, тебе небезопасно здесь находиться. И нам небезопасно твоё присутствие здесь. Ты можешь остаться на ночь, но вскоре тебе придётся покинуть нас, – сказала миссис Друсилия.
– Спасибо. У меня сейчас вопросов гораздо больше, чем при встрече с вами. Можно поподробнее?
Иления продолжала плакать. Ауст попросил её пойти уложить спать Гимо, посчитав нужным оставить Камиллу и миссис Друсилию одних. Непростой выдался день, и в особенности вечер, в маленькой семье лесных эльфов.
Миссис Друсилия пересела в кресло-качалку поближе к печи. Камилла села на диван, понимая, что сейчас необходимо внимать каждому слову старушки, так как это единственный способ разобраться во всём происходящем. И то, что ей сейчас расскажут, будет чем‑то дичайшим в понимании обычного человека. Впрочем, то, что она сидит в каком‑то непонятном лесу и слушает старушку-эльфа, – бред уже само по себе.
– Камилла, до начала времён Творец создал наш мир, где в гармонии жили все существа, созданные им. Землю населяли люди, титаны, эльфы и множество обитателей, с которыми тебе ещё предстоит познакомиться. Человечество развивалось со стремительной скоростью. Из всего созданного и живого Творец больше всего любил людей – не могу тебе сейчас сказать, по какой причине. Это его выбор, но факт очевиден. Жизнь циклична, и мы не можем на это повлиять – ни на начало, ни на конец. Подходило время смены цикла. Перед людьми стоял выбор: создание единой цивилизации или разделение территорий. Технологически и научно люди были очень развиты и намного опережали развитие твоего мира сейчас. Но они стояли на пороге катастрофы и хаоса. Во избежание непоправимого они решили дать власть лучшему из людей. Его звали Арон. Первое время он действительно служил людям и в обществе был порядок. Он делал очень много хорошего, но люди всё равно оставались недовольны. Арон видел всю алчность и злобу в душах людей. Его терпение, как и терпение любого человека, было не безгранично. Так как Арон на тот момент был властителем миров, то имел доступ к оружию невероятной силы. Это самое сильное оружие во всех мирах, с его мощностью ничто не сравнится. Его можно было использовать как на пользу людям, так и во вред. И вот однажды, не выдержав всех тёмных качеств людей, Арон решил восстановить справедливость и использовал оружие в своих личных целях. С той минуты мир изменился, а Арон превратился в злейшего тирана, которому нет равных: он провозгласил себя богом, он раздал своим сыновьям уделы земли и поставил их во главе. Воцарилось зло. Начались войны. Мир погряз во Тьме. Затем дети Арона стали заниматься генной модификацией, взращивая искусственно созданных воинов, которые могли бы разрушать большие территории. Самым умным и хитрым был младший сын Арона – Марун. Его воины превосходили по силе титанов и великанов. Создатель видел ужас всего происходящего, но в тот момент мирами уже правило Зло. Тогда Создатель, отец миров и Света, решил спасти часть людей от неизбежной гибели. Он спрятал их на одном из земляных уделов, где после гибели множества титанов уже никого не было. Этот земляной удел с горсткой людей он спрятал за нерушимой Ледяной стеной и накрыл куполом, в надежде дать людям ещё один шанс. Шанс на жизнь. С четырёх сторон обнесённый стеной удел охраняли титаны. Купол был нерушим, и Злу, казалось, никогда было не проникнуть туда. Под купол Создатель спрятал не только людей, но и ключ. Ключ спасения миров. Этим ключом была душа, родиться которой было суждено лишь через шесть тысяч лет. Поэтому ты здесь, Камилла.
У Арона были свои советники, приближённые к нему. Они были Хранителями знаний создания и устройства миров в целом, которые скрывались даже от людей. Всего их было двенадцать человек, сам Арон был тринадцатым. Когда Создатель покарал Арона, с ним было четверо его приближённых, которые погибли вместе с ним. Но погибла лишь физическая часть. Тьма, вышедшая из него, правит мирами до сих пор. А ключ является деактиватором. Ты рождена для того, чтобы остановить Зло во всех мирах.
Камилла, детка, сила, скрытая в тебе, настолько велика, что не уступает тому оружию, которое было у него. И так же, как и то оружие, её можно использовать как во благо, так и во зло. Поэтому здесь ты не в безопасности.
Ты уже родилась, но ещё не переродилась. Много чего с тобой ещё должно произойти. Тебе придётся в корне изменить себя. Этот цикл должен прийти к своему завершению. И этого все миры ждут, содрогаясь.
Камилла сидела в каком‑то отрешённом оцепенении. У неё пропал дар речи, а вопросов стало, кажется, ещё больше. Ей не хотелось верить ни одному слову старушки-эльфа. В голове крутился главный вопрос: «Почему это со мной происходит? Где я? Может, всё это только в моей голове?»
– Миссис Друсилия, вы, наверное, что‑то путаете. Я обычный человек, работаю в больнице. У меня дома семья, и я очень хочу туда вернуться. Ваша история, конечно, очень занимательная, но ко мне она не имеет ни малейшего отношения. И вообще, почему, если был какой‑то ключ, нельзя было деактивировать, как вы говорите, зло сразу и не ждать шесть тысяч лет?
Миссис Друсилия улыбнулась, но глаза её были полны грусти. Она аккуратно встала из своего кресла, медленно подошла к Камилле, коснулась её плеча и тихо прошептала:
– Не всё так просто, детка. Позже ты сама всё поймёшь. Ты – либо наше спасение, либо погибель.
В комнату зашел Ауст:
– Камилла, тебе лучше переночевать у нас сегодня. Ночью в лесу может быть опасно. Да и тебе надо набраться сил. Миссис Друсилия тебе всё рассказала. Далее выбор за тобой.
– Я, честно говоря, вообще не понимаю… после всего происходящего и услышанного… вообще не понимаю, что мне с этим делать… Что мне делать дальше? – в отчаянии крикнула девушка.
– Камилла, недалеко отсюда начинается Ледяная стена. Мы дадим тебе карту и одежду, – сказал Ауст.
– У вас есть человеческая одежда?
– Да. Когда‑то у нас была небольшая фабрика по пошиву одежды для людей. Кое-что ещё осталось.
– Спасибо.
– Но это ещё не всё… Твой путь непрост. Карта ведёт к одному из входов Ледяной стены, которая охраняется титанами. Что делать дальше, расскажут тебе они. Когда вы встретитесь, они сразу тебя узнают, поэтому не бойся. Только ни в коем случае не выходи за Ледяную стену! Весь путь, пока ты всё ещё человек, пройти не сможешь.
– Что значит… «пока ещё»? Как?.. – слова опять застревали в горле.
Но Ауст, не останавливаясь, продолжал:
– Они тебя обязательно узнают… Они ждали тебя шесть тысяч лет. Обязательно узнают, даже не сомневайся в этом.
Ауст проводил Камиллу в её комнату. Излишне уточнять, что спать ей совсем не хотелось: её била дрожь.
Как странно… Порой мы всей душой переживаем о каких‑то проблемах на работе, в личных отношениях, бытовых мелочах… Но когда происходит что‑то действительно важное, всё, о чём мы так тревожились, кажется просто пылью. Ничего не значащей пылью. Фух – и нет её. В мыслях Камиллы сейчас были только дом и родные люди. Всё бы она отдала, лишь бы оказаться рядом с ними, ощутить тепло дома и аромат лучшего в мире маминого кофе…
Как часто мы гонимся за лучшей жизнью, проходим испытания, страдаем душой, жертвуем многим, чтобы в конечном счёте понять, что всё, за чем ты гнался, у тебя на самом деле уже было…
Из глаз Камиллы потекли слёзы. Сердце сжималось и отчаянно не хотело верить в то, что произошло с ней в этот проклятый день.
Уснуть удалось только под утро. Сколько она проспала, час или минуту, Камилла не знала, когда её разбудил стук в дверь.
– Да-да. Я встаю, – сказала Камилла, еле разлепляя глаза.
Это был Ауст.
– Доброе утро, Камилла. Пойдём, я покажу тебе, где можно умыться, а потом мы будем завтракать.
Уборные эльфов находились на улице. Маленькая смешная раковина, прибитая к стволу дерева, лейка для умывания с прохладной ключевой водой… Вода пахла вкусно и свежо и отличалась от привычной водопроводной. Да и воздух здесь был другим: тёплым, напоённым весенним ароматом и каким‑то лёгким. Лучи солнца нежно ласкали и грели кожу Камиллы, которая после зелёно-болотистых лиц эльфов вдруг показалась ей самой удивительно белоснежной. Ей почему‑то захотелось запомнить этот миг.
– Дорогая Камилла, милости просим за стол! – позвал её Ауст.
Камилла зашла в дом.
– У вас здесь очень необычный воздух и вода, – сообщила она, присаживаясь к столу.
– Ну конечно! У нас же здесь нет купола, – усмехнулся Ауст.
– Не подшучивай! – одёрнула его миссис Друсилия. – Детка, здесь всё другое: растения, воздух, вода… Может, ты ещё не заметила, но даже время здесь течёт иначе.
– Кстати, о времени: какая здесь средняя продолжительность жизни людей? – спросила Камилла.
– Ну, люди недолго живут. В среднем триста-четыреста лет. Стражи около шестисот, – ответила миссис Друсилия.
– Сколько?! – от удивления Камилла аж поперхнулась.
– Детка, я же говорила: здесь всё другое.
Ауст вынес из своей комнаты свёрток:
– Вот, Камилла. Здесь то, что пригодится тебе на первое время.
Это была кожаная куртка, подбитая необычной тканью.
– Куртка тонкая, но она не даст тебе замёрзнуть даже в самый сильный мороз, – сказал Ауст.
Он достал жилетку, сшитую из того же материала. На спине виднелись очень глубокие вырезы.
– Ну, в такой жилетке я точно замёрзну, – усмехнулась Камилла.
– Надень. Потом всё поймёшь, – строго сказал Ауст.
«Всё “потом, потом”… Одни загадки. Что я ещё должна понять и в какой момент?» – пронеслось в голове у Камиллы.
В том же свёртке были кожаные штаны и ботинки на высокой шнуровке.
– Вот. Всё должно быть твоего размера. А то в этих своих тапочках ты далеко не уйдёшь, – сказал Ауст.
– Это вообще‑то кроссовки довольно известного бренда, – немного обиделась Камилла.
– Странные у вас «бренды», – развёл руками Ауст.
Подошла старушка-эльф и протянула Камилле тубус. В нём была свёрнутая в трубочку карта и старинный компас в коробочке с тиснением.
– Детка, эта карта приведёт тебя к одним из ворот Ледяной стены. Ориентируйся по компасу, не выпускай его из рук. Если ты будешь сбиваться с пути, компас начнёт вести тебя сам.
– А сколько всего проходов есть в Ледяной стене? – спросила Камилла.
– Четыре, – ответила миссис Друсилия таким тоном, словно сообщила что‑то очень секретное. – Но тебе нужен только один. Он основной. И ещё: в твой рюкзак я положила целебные травы. Если их заварить и выпить, они наполнят тебя силой, как бы ты ни устала.
– Спасибо вам всем за помощь. Надеюсь, мы ещё встретимся, – попрощалась Камилла и пошла по направлению, куда указывала фигурная стрелка компаса.
Когда девушка отошла от дома так далеко, что лесные деревья скрыли её из виду, Ауст подошёл к миссис Друсилии и тихо спросил:
– Ты рассказала Камилле, как именно используется ключ?
– Нет, – печально ответила старушка-эльф. – Ей сейчас ни к чему это знать. Она и без того очень напугана.
– Мама, ну что же ты…
– Всему своё время. И это не единственный способ, – ответила старушка-эльф.
– Не единственный?! Не единственный?! – возмутился он. – Да другого способа никто не знает! Это сказки! Она должна пожертвовать своим сердцем! А ты ей не сказала ничего! Точнее, даже не пожертвовать… Стражи просто вырвут его из груди, ничего не спросив. Или же её уничтожат Хранители… смотря, кто первым её найдёт.
– Ауст, коль скоро она здесь, им уже известно об этом. Всё произойдёт именно так, как должно произойти, и никак иначе. Если это будет жертва, то вынужденная жертва для спасения всех миров. Ты даже представить себе не можешь, какая сила скрыта в этой напуганной девушке. И прекрасно знаешь, что момент её перерождения ещё не наступил. Ничего ещё точно не предписано…
– Мама, скажи честно: ты опять пользовалась магией, чтобы заглянуть за завесу? – в голосе Ауста послышалось недовольство.
– Даже я не могла предположить, что она заставит содрогнуться сердце того, кто лишён каких‑либо чувств уже сотни лет…
– О боже! Создатель миров и света! Только не говори…
– Да, Ауст, всё не так просто. И даже сложнее, чем мы могли себе представить.
Глава 6
На вершине чёрной скалы находилась обитель стражей, под чьей властью был один из крупнейших мировых уделов. Огромную холодную крепость окружала высочайшая стена, которую венчали острые пики, тускло блестевшие на солнце. Армию крепости составляли титаны и великаны – существа, о которых люди почти не помнили и лишь слагали легенды. В самой высокой из башен располагался огромный зал с колоннами. Свет пробивался сквозь узкие окна, и в зале днём царил полумрак, а с наступлением ночи его освещали факелы. В центре зала стоял длинный мраморный стол – место сбора двенадцати стражей во главе с предводителем. Он был тринадцатым, самым сильным и умным из них. Стражи собирались для принятия решений, постановки задач в случае какой‑либо угрозы спокойствию миров. Каждый страж отличался остротой ума, хладнокровием и готовностью биться до конца, отстаивая свой удел. Это были генералы многотысячного войска титанов и великанов, хотя и сами были людьми, но жили в среднем шестьсот лет. Отличали их и немыслимая для человека выносливость, стальные мышцы, неуязвимость для холода и жары и абсолютное отсутствие чувства страха. Ростом они были от двух до двух с половиной метров.
Этой ночью в замке состоялся срочный сбор стражей. Когда двенадцать человек вошли в зал, предводитель уже ожидал их. Это был Гор – двухметровый широкоплечий воин с тёмными волосами до плеч и мышцами, очертания которых были заметны даже сквозь одежду. Его лицо с широкими скулами, ровным прямым носом и глазами странного цвета луговой травы сохраняло отрешённое выражение – казалось, он вообще никогда не проявлял эмоций. Говорили, что однажды он в одиночку убил двадцать воинов Маруна. Около двухсот лет Гор был предводителем стражей и не проиграл ни одной битвы. Он умел собирать силу и энергию поверженных им воинов и использовать её для собственных целей. Один лишь голос Гора вызывал трепет у солдат его армии.
– По какому поводу сбор? – спросил один из стражей.
– Садитесь. У меня для вас новости, – ответил Гор.
– Территории неусыпно охраняются. Население в безопасности, – продолжил первый страж.
– Нет. Не по этому поводу я собрал вас сегодня. У нас в замке необычная гостья. Я перехватил её, когда она направлялась к тёмным, – ответил Гор.
– У нас в обители ведьма?! – один из стражей резко вскочил из-за стола, оголив меч.
– Спокойно, Арго. Я сам привёл её сюда. Она имеет сказать что‑то важное для нас. Если же она попытается сделать что‑то лишнее, я сам убью её.
Со скрипом открылась массивная трёхметровая дверь, в зале потянуло могильным холодом. Даже свет как будто померк. Вошли шестеро стражников, перед ними семенила старуха в лохмотьях. Это была та самая ведьма, которую однажды повстречала Камилла.
– Госпожа Аурелия, прошу… – указав рукой на угол стола, сказал Гор.
Аурелия, и без того маленького роста, скрючившись, маленькими шагами подошла к столу и осторожно присела на стул, вырезанный из целого ствола дуба. Стражники встали за её спиной.
В зале повисла тишина. Ранее стражи охотились на ведьм, колдунов и магов, которые несли особую опасность их миру. Ведьма в Зале стражей – это даже представить было трудно. Но оснований не доверять главному не было: он всегда знал, что делает, и просчитывал на несколько шагов вперед. В наступившей тишине зазвучал низкий голос Гора:
– Госпожа Аурелия, я хочу, чтобы все услышали то, что вы рассказали мне вчера. Не смущайтесь – вы знаете, что ожидает вас в случае отказа.
Врать Гору было бессмысленно. Он видел любого насквозь и на дух не переносил лжи. Того, кто пытался ему соврать, ждала незамедлительная расправа. Госпожа Аурелия это прекрасно знала, поэтому лгать ей хотелось сейчас меньше всего.
– Я видела её… – дребезжащий голос старухи казался громким в наступившей тишине.
– Подробнее… – низкий голос Гора ронял слова, словно камни.
– Я видела ключ. Она родилась и уже находится здесь. Я видела её сама.
– Где здесь? – переспросил Гор.
– Она уже в нашем мире. Всё, как было предсказано. Она провалилась сюда через портал. А вы ведь знаете, что она может проходить через них безо всякого труда, когда это потребуется. Я следила за ней: ключ сейчас направляется к Ледяной стене, – сказала Аурелия, прикрыв голову руками, будто боясь, что Гор ударит её. Впрочем, если бы Гор захотел её убить, он бы немедленно это сделал. Но просто ударить, даже ведьму, – это было ниже его достоинства.
Глаза стражей были прикованы к старушечьей фигуре, сгорбившейся на углу стола. Каждый переживал странное чувство, которого не знал раньше.
– Уведите Аурелию, – приказал Гор.
– Это правда? Что будем делать? Через шесть тысяч лет… – загудело в зале, как только за старухой закрылась тяжёлая дверь.
– Похоже на правду, – ответил Гор.
– А куда она направлялась? Она так и не ответила, – спросил младший из стражей, Гай.
– На этот вопрос я и сам вам отвечу: она спешила оповестить тёмных. Я успел её перехватить. Теперь ведьма будет находиться у нас – убивать её пока нельзя, она ещё может пригодиться. Аурелия обладает мощным даром ясновидения. Именно так она увидела Ключ и выследила её в том мире. А сейчас оставьте нас с Арго вдвоём – нам нужно переговорить. О дальнейших наших действиях я сообщу позже.
Стражи один за другим покинули зал. Наступившая тишина длилась несколько минут. Собеседники смотрели друг на друга, словно желая проникнуть в самые тайные мысли другого.
– Ключ – женщина. Ты мог себе это представить, Гор? – нарушил наконец молчание Арго.
– Честно говоря, я и сам удивлён, – отозвался предводитель.
В холодном и расчётливом уме Гора поселилось беспокойство, и Арго видел это: он был самым близким его другом и знал его не одну сотню лет.
– Что думаешь, Гор? Ты же понимаешь, что действовать нужно незамедлительно. Надо понять, где она и куда направляется, чтобы перехватить её первыми. Если Хранители найдут её раньше нас – миры обречены. Мы должны получить её сердце первыми. Цикл заканчивается, времени очень мало.
– Я найду её сам. А ты, Арго, останешься здесь за главного. Охраняйте территории. Думаю, что моё путешествие будет недолгим и мне удастся быстро обнаружить Ключ. Я вырву её сердце и скоро вернусь.
Гор встал и покинул зал. Арго ощущал беспокойство, не понимая, чем оно было вызвано больше: тем, что Гор может не справиться с силой сердца девушки, которое было самым мощным оружием всех миров, или что её быстрее перехватят Хранители, и тогда человечеству придёт конец.
Глава 7
Камилла шла по лесу уже около шести часов. Боясь сбиться с пути, она не выпускала карту из рук. Ранее она никогда не пользовалась бумажными картами, поэтому быстро продвигаться не получалось. Приходилось часто останавливаться, озираясь по сторонам, чтобы запомнить местность. Понемногу она стала замечать, как красиво вокруг: в нашем мире просто не было столь причудливых растений и цветов. Силы её были на исходе, но останавливаться не хотелось. Чем быстрее, как ей казалось, она доберётся до нужного места, тем скорее попадёт домой.
И всё же этот момент наступил: Камилла поняла, что не в силах сделать больше ни шагу, ноги гудели от усталости. Она решила устроить привал на одной из ветвей развалившегося от старости дерева – середина ствола превратилась в труху, толстая широкая ветка, вполне зелёная, почти лежала на земле, образуя удобную скамью. Камилла села, расшнуровала ботинки и сняла их.
– Осторожно, не повреди цветок! – услышала она чей‑то писклявый голосок совсем рядом. Девушка оглянулась – никого не было.
– Кто здесь? – испуганно спросила Камилла.
– Это я сказала! – вновь пропищал возмущённый голосок.
Камилла озиралась вокруг себя, но по-прежнему никого не видела.
«Наверное, я всё‑таки схожу с ума, – подумала она. – Да и как тут не сойти?»
Внезапно перед самым носом Камиллы возникла маленькая, размером с мизинец, девочка, словно повисшая в воздухе. Лицо девочки с поджатыми губами и нахмуренным носом выражало крайнее недовольство. Эффект неожиданности снова сработал: Камилла закричала и отскочила назад.
– Сумасшедшая! Ещё и кричит здесь! Хорошо ладошками своими не прихлопнула. Вообще‑то, ты сейчас испортила мою еду, – сердито продолжала девочка.
Камилла старалась взять себя в руки:
– Так. Ты кто вообще? И какую еду я испортила?
– Как это – кто я? Мы – жители этого леса. А ты наступила на цветок, с которого я собирала нектар.
– Мы? – переспросила Камилла. – Ты же здесь одна.
– А ты чудная. Конечно же, нас здесь много. Мы живём на дереве и питаемся нектаром цветов. Их уже и так осталось немного. После стольких передряг климат в мирах меняется, земли отравлены, искать питание становится всё сложнее…
– Как тебя зовут?
– Я – Лили. А ты кто?
– Меня зовут Камилла.
Проголодавшийся желудок девушки был явно больше, чем у Лили, и цветочной пыльцы ей было недостаточно. Камилла извлекла из рюкзака протеиновый батончик – из старых, ещё из того мира, запасов.
– Хочешь попробовать, Лили?
– Спасибо, я такое не ем, – не очень‑то вежливо пропищала малышка.
Лили подлетела к Камилле и села ей на коленку. Она выглядела как лесная фея из сказки: маленькая, с длинными светлыми волосами, в которые были вплетены малюсенькие цветочки. За её спиной дрожали прозрачные, с радужным переливом крылышки. Маленькое платье, как будто из тончайшего шёлка, развевалось на ветру. Впрочем, выражение её лица не было сказочно милым, а сдвинутые маленькие брови выдавали довольно ворчливый характер.
– Ну, и куда это мы направляемся? – спросила Лили, удобно устроившись на коленке Камиллы и свесив крошечные ножки.
– Да я даже сама не знаю… – тяжело вздохнув, ответила Камилла.
Она и в самом деле мало что понимала.
– Мне нужно попасть к Ледяной стене. Ты можешь мне подсказать, правильно ли я иду? Компас должен подсказывать направление, если я собьюсь с пути, но у меня есть сомнения в его исправности.
Камилла достала коробочку из кармана куртки.
– О-о-о… у тебя эльфийский компас, – уважительно протянула Лили. – Как же они его тебе отдали?
Не дожидаясь ответа, она заговорила:
– Не сомневайся в вещах, полученных от эльфов. У них никогда ничего не ломается. И зачем тебе к стене? Ты разве не знаешь, как там опасно? Никто не ходит туда.
– Мне нужно попасть к стене, чтобы вернуться домой, – призналась Камилла.
На лице Лили отразилось изумление. И без того большие глаза её округлились. Длинные ресницы распахнулись, брови взлетели вверх:
– Камилла, ты что, живёшь за стеной? Ты из-под купола?
– Похоже, да, – выдохнула Камилла.
Удивление не сходило с лица Лили:
– Как же ты убежала оттуда?
– Лили, я не знаю, как мне убежать отсюда, – грустно улыбнувшись, ответила Камилла.
– Как же вы там дышите, под куполом?
– Ну, подышав вашим воздухом, я понимаю, что не так легко… – лицо Камиллы снова тронула улыбка.
– Ты идёшь правильно, – сказала Лили. – Только будь осторожна. Скоро ночь, и на охоту выйдут собаки.
– Я не боюсь собак, – ответила Камилла.
– Камилла, я не знаю какие собаки живут за стеной, но эти больше тебя.
Теперь изменилось выражение лица у Камиллы.
– А вот теперь, видно, боюсь, – неуверенным голосом ответила она.
Час спустя, пробираясь по лесу, Камилла заметила, что воздух явно стал холоднее. Но солнце было ещё высоко, и Камилле во что бы то ни стало хотелось добраться до стены быстрее, чем оно зайдёт, чтобы не стать ужином для голодной псины с неё ростом.
На земле стал появляться иней. Шапки деревьев на горизонте стали совсем белыми. Значит, стена уже где‑то рядом.
«Интересная история мироздания и нашей маленькой голубой планеты», – подумала Камилла. Мысли в её голове путались от всего увиденного, услышанного и того, чему её учили раньше.
Почти пятьсот лет человечество обманывалось космической сказкой астрономических размеров. Мы не знали Вселенную такой, какая она есть. Множество книг, СМИ и университеты пропагандировали нам абсолютную веру и великую ложь всех времён. Нас с детства заставляли учить географию, представлять, что Земля – это огромный шар, вращающийся вокруг Солнца. И так из года в год, пока дети не вырастали и переключались на другие проблемы, не задумываясь, что всё, чему учили, на самом деле неправда. Там, где нет опровержений, все склонны согласиться с любой теорией.
Камилла уже видела просвет между деревьями – долгожданный выход из леса. Становилось холодно даже дышать. Ауст не обманул: одежда, сотканная эльфами, не давала замёрзнуть, но лицо просто ломило от холода. И вот наконец перед ней, сверкая в закатных лучах так, что было больно смотреть, выросла Ледяная стена. Её вершина, казалось, терялась где‑то в небе. Но солнце садилось, и мысли о гигантских собаках не давали покоя Камилле.
«Куда же идти? Где вход? Как его искать?» – думала девушка. Ледяная стена, как и склон горы, ровной не была.
«Я должна найти какую‑то дверь? Что для этого нужно? Знать волшебное слово, о котором меня не предупредили?» – стучало в её голове.
Неожиданно компас в замёрзших руках Камиллы завибрировал. От него отлетела маленькая застёжка, на месте которой появился красный луч. Постепенно он смещался вправо. Камилла вспомнила, что миссис Друсилия предупреждала о чём‑то подобном: она ощущала, что компас ведёт её сам. Метров через шестьсот луч обратился к Ледяной стене. Солнце почти зашло, было невыносимо холодно. Камилла не видела входа, двери или чего‑то, что могло бы указывать на него. Каждый вдох ледяного воздуха давался с трудом. Всё тело ломило от усталости, а пальцы совсем окоченели. Что говорить – душа Камиллы буквально разрывалась от отчаяния. Перспектива замёрзнуть здесь насмерть или быть растерзанной собаками становилась всё более похожей на реальность. Камилле хотелось плакать и кричать от бессилия. Она сделала судорожный вдох и уронила голову, схватившись ладонями за стену. Внезапно от её ладоней по стене пошла огромная трещина. С оглушительным хрустом раскололось ледяное полотно. Острые ледяные осколки осыпали Камиллу. Из последних сил она бросилась бежать от стены, но ноги её не слушались. Через каких‑то десять метров она упала на землю, закрыв голову руками, приготовившись быть похороненной под грудой ледяных и снежных глыб. Но произошло всё иначе. Резко наступила тишина, даже ветра не было слышно. Обернувшись, Камилла не поверила своим глазам: перед ней открылась дверь шириной в несколько метров. На её внутренней стороне проступал какой‑то орнамент. Превозмогая слабость и боль во всём теле, она встала и медленно направилась к двери. Войдя внутрь, Камилла увидела длинный и широкий коридор, подсвеченный солнечными лучами, которые становились радугой, проходя сквозь ледяные кристаллы. Странно, но внутри коридора как будто было теплее, а дышать – намного легче. Коридор привёл в ледяной зал, потолков которого даже не было видно. Откуда‑то сверху исходило свечение, оно озаряло круг в самом центре зала. Камилла помнила слова старушки-эльфа, что дальнейшие действия ей укажут титаны, которые должны были здесь её ждать.
«Может, не дождались?» – подумала Камилла.
Только сейчас она поняла, что не знает ни как обращаться к неведомым титанам, ни как они, собственно, должны выглядеть.
Но в зале было тихо. Никакие звуки не нарушали этой тишины. Не было даже признака чьего‑то присутствия. Камилла обошла зал по периметру и вскоре поняла причину этого: в дальнем неосвещённом углу огромной ледяной пещеры лежали замёрзшие тела, каждое не менее восьми метров. Теперь она заметила и следы отчаянной борьбы. Те, кто должен был встретить Камиллу, убиты.
Попятившись, она вдруг наступила на что‑то. Отскочив, бросила взгляд и увидела под ногами трёхметровый меч, выпавший из рук поверженного титана. Она вспомнила, как однажды в новостях по телевизору видела подобный меч, выкопанный археологами. В её голове складывался пазл: если люди были спрятаны за стеной в одном из уделов, где ранее жили титаны, значит, сейчас мы находим оружие тех, чьи территории занимаем. И более того – эта цивилизация не канула вглубь веков, а, если верить эльфам, существует и по сей день за пределами Ледяной стены. Но ещё в больший ужас Камиллу повергла другая мысль: титаны охраняли от сил Зла четыре входа. Этот являлся, по всей видимости, основным, раз её отправили именно сюда. Но теперь здесь только тела поверженных титанов. А это значит только одно: силы Зла всё же проникли в наш мир.
Теперь понятно, откуда мировые войны, голод, природные катаклизмы и появление всё новых и новых болезней. Совершенно непонятным оставалось другое: что же делать теперь? Сил идти обратно у Камиллы не было. От усталости и бессилия по ее щекам текли слёзы. Как врач она понимала: в таких условиях переохлаждение может наступить очень быстро, никакая помощь не успеет прийти, да и ждать её неоткуда.
Камилла сбросила рюкзак и опустилась на него: всё же лучше, чем на ледяном полу. Сколько времени она так просидела, сказать трудно. Ничего не менялось. Её охватило безразличие: будь что будет. От скуки она скользила взглядом по стенам ледяной пещеры, стараясь не смотреть в тот дальний угол, где темнела груда мёртвых тел. Вместо этого она подняла голову и вновь посмотрела на непонятное свечение. Это не мог быть солнечный свет, так как солнце давно уже село. К тому же свечение очерчивало идеально ровный круг на полу и он не перемещался со временем. Камилла подошла к краю круга, протянула руку вперёд и… почувствовала тепло летнего солнца, которое ласкало её сегодня утром. Недолго думая, Камилла вступила в центр круга и замерла, прикрыв глаза от наслаждения: лучи пронизывали не только тело, но и душу. Она скинула куртку. Во всём теле появилась лёгкость, глаза начали слипаться, а разум поплыл в мир грёз. Одновременно она чувствовала, как её вновь наполняют силы. Камилла с трудом открыла глаза и поняла, что находится почти под куполом ледяного зала. Парение было неощутимым, но реальным, а удивительнее всего было полное отсутствие тревоги, словно всё это уже случалось с ней когда‑то. Она медленно опустилась вниз и встала на ноги, чувствуя себя как после длительного отдыха, когда наконец‑то удалось вволю выспаться. Казалось, сил и энергии в ней столько, что обратно впору не идти, а бежать.
– А куда обратно? – на этот вопрос она так и не нашла ответа.
Других дверей в зале видно не было, а значит, проход на ту сторону закрыт и попасть домой ей не удастся. Оставалось только одно: вернуться к эльфам и рассказать им обо всём. Может, они подскажут, как быть дальше. Камилла подозревала, что старушка-эльф знала куда больше, чем ей рассказывала.
Сделав несколько шагов из ледяного туннеля наружу, Камилла услышала вдалеке звериный рык.
«А вот и собаки, – подумала она. – Что‑то я совсем про них забыла… Конечно, солнце ведь давно село».
Единственным и очень сомнительным источником света в ночном лесу были звёзды. А вой приближался. Дыхание Камиллы стало прерывистым, по спине струился пот, сердце стучало, как у зайца. Она понимала: одно неверное движение – и её тут же растерзают в клочья.
«Боже! – думала Камилла. Ну сколько раз в день я могу попадать в плохую ситуацию? У меня что, безлимит?!»
Звёзды уже мерцали меж деревьев. Нет, это были не звёзды – в темноте светились глаза зверей. Они окружали её.
– Собаки?! Это же не собаки! Лили явно приукрасила, – вскрикнула Камилла.
Конечно, это были не собаки. Это были двухметровые волки. Оскалив клыки и раздувая ноздри, они готовились к нападению. Камилла зажмурилась. Кровь ударила ей в голову, в груди что‑то сильно хрустнуло. «Ну всё. Перекусили напополам», – подумала она, не открывая глаз в ожидании нестерпимой боли.
* * *
Но… секунды шли, а она так ничего и не почувствовала. Девушка приоткрыла один глаз: стая волков, окружившая её, явно собираясь поужинать, стояла с опущенными головами и не издавала ни звука.
«Ничего не понятно, ничего не понятно…» – подумала Камилла.
Что‑то сзади явно мешало ей, но это был не рюкзак – тот валялся у ног. Камилла обернулась и увидела за спиной распахнутые трёхметровые крылья.
– А это ещё что?! Я такое лечить не умею, – сдавленным голосом прошептала она.
Теперь стало понятно, зачем нужен был такой глубокий вырез на жилетке и почему усмехнулся Ауст, когда произнёс «потом поймёшь».
В очередной раз она убедилась: эти ребята знают явно больше, чем говорят.
Darmowy fragment się skończył.
