Czytaj książkę: «60 процентов доверия»
Глава 1: Спокойной ночи и доброе утро
Пятница
23:20
Вероника сидит за барной стойкой, наклоняясь ухом к новому знакомому, пытаясь расслышать его сквозь громкую музыку.
— Я больше не могу!
— Нам еще по одной! — кричит парень бармену.
— Ты меня споить задумал?— изгибая бровь, саркастично вопрошает Ника.
— Ни в коем случае! Я просто хочу тебя угостить.
— Мы выпили уже три шота! — Ника пускает смешок, весело улыбаясь.
— И это повод выпить четвертый!
— Как оригинально…— с издевкой заигрывает она.
Бармен ставит перед ними две полные рюмки. Вероника выдыхает, сдает позиции.
— Хорошо, эту и все!
— А что потом? — словно намекающе вопрошает новый знакомый.
— Потом я вернусь к своим друзья… Я обещала провести с ними время,— с легкостью отвечает Ника,— Все-таки я не знала, что познакомлюсь на баре с таким…— показательно обводит его взглядом, — заботливым парнем.
— Заботливым? — его темные брови неконтролируемо взлетают вверх и Вероника снова издает смешок.
— Да… Ну, по крайней мере, о моем опьянении ты точно позаботился!
— Раз я теперь заботливый, то теперь забочусь о твоем времени и не могу тебя больше задерживать. За что выпьем?
— А у тебя какие идеи?
— Может быть… за твой номер телефона?
— А ты прям все оригинальнее да оригинальнее! Ну давай! —соглашается Ника.
— Но, чтобы за него пить, мне надо его знать!
— Ты не поверишь, но я в этом не сомневалась, — саркастично говорит она.
Вероника вбивает в его телефон свой номер, обращая внимание на время и мимолетно поджимая губы. Парень сразу же ей звонит, чем опять вызывает смешок.
— Да, я тоже запишу. Только напомни, пожалуйста, как тебя зовут?
— Лип. А ты Ника, да?
— Да, — Ника выключает телефон и берет рюмку,— Ну что, тогда уж выпьем за знакомство?
— За знакомство!
Они чокаются и залпом выпивают шот. Ника морщится, закусывая лаймом.
— Ну что ж, Лип, теперь мне правда пара идти!
Ника соскальзывает с барного стула и слегка проводит ладонями по бёдрам, опуская ниже обтягивающее оранжевое платье. Не придает значения оценивающему взгляду карих глаз, привыкнув к подобному вниманию.
— Еще увидимся!
Кивнув новому знакомому на прощание, Вероника не спеша направляется к лестнице на первый этаж. Медленно хлопает ресницами, чуть щурясь от неоновых вспышек света. В голову активно ударяет алкоголь, из-за чего лестница кажется слишком длинной. Вероника улыбается, проникает в танцующую толпу, покачивая головой под одну из любимых песен. Пробирается к своему столику.
— И ты посмела вернуться без коктейлей? — наигранно злится блондин,— Ты хоть представляешь, сколько тебя не было?
— Я лишь знаю, что мне надо скоро уезжать.
— Да блять… Хоть выпей на дорожку, нам все-таки донесли эти шоты!
— Не беспокойся, шотов мне хватило, Блонди!
— И почему я не удивлен, — Саша не очень любил, когда Ника так его называет, однако настолько к этому привык, что перестал делать ей замечания.
— Плюс ко всему, мне нужно в двенадцать быть дома, и желательно вменяемой.
— А как же твой брат?! Не прикроет? — влезает в разговор рыженькая знакомая, перекрикивая музыку громче необходимого.
— Я не вмешиваю в такие дела Глеба, — пожимает плечами.
Нет, она не скрывает перед сводным братом тот факт, что является любительницей вечеринок, а не правильной девочкой, которая ходит на ночь только к подружкам. Однако он сам, возможно, склоняется ко второму варианту, поскольку Ника просто не информирует его о подробностях своего времяпрепровождении. По крайней мере, именно так она обозначила это в своей голове.
Когда Ника врала родителям, что идёт к подруге, брат не переспрашивал её после: «Правда ли это?» — видимо, в его голову слишком впечатался образ безгрешной младшей сестры, которая ему всё откровенно рассказывает.
Но признаться честно, Веронику всё устраивает. Брат с детства приучал ее всё ему рассказывать, что она и делала, однако, начиная с подросткового возраста, о нем нельзя было сказать того же. По всей видимости, Глеб не желает посвящать её в «грязь», как он один раз выразился.
Ника перестала вести с братом откровенные монологи, когда в 15 лет поделилась с ним первой влюбленностью, а он в ответ взбесился и запретил общаться с тем парнем. Но последней каплей стал разговор, который завела Вероника, негодуя на тему того, что Глеб не делится с ней своей жизнью, но требует этого от нее, чем вызвала в нем сильную негативную реакцию. Тогда случилась их первая серьёзная ссора. Конечно, спустя пару дней они помирились, однако с того момента Ника ограничила темы, которые можно обсуждать с братом. И он, видимо, так и не заметил перемен… Или не хотел замечать?
— Расскажешь о брате? Слышала он… симпатичный, — увидев приподнятую бровь Ники добавила рыжая.
— Он сводный. Достаточно?
— О-о, ты не хочешь о нем рассказывать? — двусмысленно спрашивает она.
— Началось… Я понимаю, что при слове «сводный» у всех стиральная машина перекрывает все мысли, но должен же быть предел? — иронизирует Ника.
— Но ты все еще ничего не сказала и …
— Может, мне про твоего брата поспрашивать? — в том же тоне вопрошает Ника, однако сдается, и после недолгого молчания добавляет, — Да, хоть и общей крови у нас нет, но он мне как родной, так что прошу. Двадцать лет, красив, умен, высок, силен. Брать будем? Или желание вывести Сашу на ревность на этом успокоилось? — пускает смешок. Спрашивали про старшего у неё не впервой.
Откидывается на спинку стула. Достаёт телефон из сумки, проверяя, сколько времени у неё осталось.
— Может и буду! Дашь мне его контакт?
— Найдёшь у меня в подписках в открытом аккаунте, не спутаешь. Я вызываю такси, вы остаётесь?
00:03
Ника заходит в лифт, нажимает на шестой этаж. Убирает волосы в хвост, поправляет опавшую тушь, одергивает платье и сильнее кутается в кардиган. С тех пор как ей исполнилось восемнадцать, ей, казалось бы, уже не нужно скрывать перед семьей походы в клубы и свои методы развлечения. Но у Вероники еще давно появилось чувство, что, если о чем-то подобном можно умолчать, то лучше это сделать.
Ника выходит на лестничную площадку, опускает ручку, тянет дверь на себя, попутно вытаскивая ключ. Закрыв все замки с внутренней стороны, она включает в прихожей и коридоре малый свет, садится на небольшой диванчик при входе и разувается.
— Родители спят уже? — не поднимая головы, понимает, кто перед ней.
— Минут двадцать назад ушли в спальню, попросили тебя дождаться.
Глеб неотрывно смотрит на разувающуюся сводную сестру, пытаясь унять легкое раздражение.
— Поздравляю, ты справился! — саркастично говорит она, — Как же я хочу есть и спать... — практически неслышно жалуется Ника, подходя к брату, — Привет, Глеб.
Ника мягко обнимает старшего, устало перенося на него весь вес своего тела. Слышит глубокий выдох над макушкой, чувствуя, как он обнимает в ответ и поглаживает большой ладонью её спину.
Раздражение Глеба мгновенно заменяет умиротворение, стоило Нике прильнуть к нему в порыве нежности. Они не редко обнимаются, чтобы придавать этому моменту значимости, однако начиная с четырнадцати, Глеб именно так реагирует на прикосновения Вероники. И порой она заставляет сдерживать накатывающие порывы сладострастия, словно намеренно дразня и возбуждая. Но если говорить откровенно, Веронике и делать ничего не надо, чтобы вызвать его стояк.
Она хочет покинуть ставшие слишком тесными объятия, из-за чего её сжимают только крепче, нарочно мучая.
— Мне нужно переодеться, — хихикает, толкает его от себя, — Глеб, пусти... Если я сейчас не сниму лифчик, то просто умру.
— Даже не знаю, соблазнительно это звучит или нет, — пускает смешок Сафонов, нехотя, но всё же выпуская из своих объятий младшую, двигаясь за ней в комнату.
Ника подходит к шкафу и находит среди своей одежды любимую футболку, которую она забрала у Глеба.
— Действительно, у тебя же так мало своих вещей.
—Твоя самая уютная… Ты хоть глаза бы закрыл, раз решил здесь постоять, — отследив как он послушно закрыл глаза, Сафонова снимает кардиган и платье, после снова поворачиваясь лицом к шкафу.
Не испытывая чувства долга или смущения, через пару секунд Глеб продолжает смотреть на девушку, плавая взглядом по полуобнаженной соблазнительной фигуре, задерживаясь на аппетитных округлостях.
— Согласись, мне она подходит больше.
Глеб успешно успевает закрыть глаза, когда Ника поворачивается к нему, и открыть уже с ее разрешения.
— Хорошо, — соглашается он без лишних слов, направляясь за ней на кухню. Наблюдает за виляющими бедрами, которые еле-еле скрывает его футболка. В такие моменты в голову неволей забираются обнадеживающие мысли о том, что, возможно, Ника соблазняет его, испытывая то же, что и он? Однако Глеб не позволяет вопросу разгореться, вынуждая себя остыть и вернуться в реальность.
— Ну что? — останавливается, открывая холодильник, — С моей задницей всё в порядке?
— В порядке, — не смутившись, басит в ответ Глеб, облокачиваясь на столешницу.
— Это хорошо... Потому что сейчас я буду её отъедать. Ты со мной?
— Отъедать твою задницу? — иронично вопрошает Сафонов, потянув уголок губ в ухмылке.
— Лучше займись собственной. Со своей я сама справлюсь.
Ника вынимает творожный сыр и хлеб, ставит две тарелки на стол и устраивается на деревянном стуле.
— Держи, — протягивает брату готовый бутерброд и откусывает свой.
Старший садится на соседнее место, принимая поздний перекус.
Вероника разваливается на мягком сидении, ощущая, как слепляются глаза, а мир перед ними слегка искажается, убаюкивая. Без стеснения укладывает длинные ноги на мужские колени, после чувствуя касание тёплой большой ладони к своей коленке. Глеб чуть поглаживает, греет.
— Так... — отстраняется, поднимается с места, — Как говорится, «поели — можно и поспать», — направляется к комнате, — бай-бай...
— Стоять, — строго басит Глеб.
Сафонова разворачивается, приподнимая темную бровь. Однако вскоре пускает легкий смешок, увидев, как Глеб подставляет ей свой профиль, указывая пальцем на щёку.
— Как я могла забыть... — со щепоткой сарказма говорит девушка.
Возвращается обратно, целует его щёку.
— Так-то лучше.
Вероника чуть отстраняется, наблюдает за зависшим в телефоне сводным братом, покашливает, привлекая к себе внимание.
— М-м? — с легкой задержкой переводит взгляд на Нику, пускает смешок, замечая, что она копирует его жест.
Глеб поднимается и слегка наклоняясь целует в ответ.
— Довольна?
— Окрылена счастьем, Сафонов, — в своей манере отвечает она, направляясь в спальню, — спокойной ночи.
— Спокойной, — двигаясь к своей комнате, желает Глеб.
Ника закрывает дверь, по пути к кровати снимает носки и с блаженным мычанием заползает под одеяло, ощутив пробежавшие по телу мурашки усталости. Нежится, устраивается удобней и кутается сильнее, предвкушая сладкий сон.
Суббота
10:20
— Глеб, надень уже какую-нибудь майку! — снова возмущается Амалия на сына.
— Мам, я только встал, — спокойно отвечает на упрёк родной матери, попутно крадя один из только что приготовленных блинчиков.
— Глеб! Хватит! Я так их никогда не приготовлю! — она угрожающе направляет на него лопатку, — Иди оденься и разбуди сестру!
Ничего не отвечая, он направляется в комнату Ники, проигнорировав первую просьбу. Не удосуживаясь постучать, Глеб врывается в темную спальню, запуская в нее лучи света из коридора.
— Солнце встало, птички поют, ручейки журчат... Ну и вся остальная поебень, как ты понимаешь, — с легким сарказмом, чуть певуче басит брюнет.
— Мм... Вся остальная поебень это ты? — хрипло доносится из недр комнаты.
— Кто-то хочет получить по заднице с утра пораньше, я правильно понимаю?
Глеб приближается вплотную к кровати, затем нагло ложась прямо на Нику.
— Глеб... Ты меня сейчас раздавишь... Дай поспать!
— Просыпайся, — запускает руки под одеяло, нащупывая рёбра.
— Отстань! Хватит! — свирепствуя и смеясь, начинает извиваться Ника.
Не совсем понятно как, но ей удаётся перевернуться под Глебом, оказаваясь к нему лицом. Сквозь хохот она добирается пальцами до его рёбер, безжалостно щипая.
— Сучка…
— Отстань!
Вероника ловко пихает брата ногами, надеясь поменять их местами. Задача не из лёгких, учитывая, какая гора решила на неё навалиться. Она ударяет Глеба коленом в живот, умудряясь свалить его на бок и оказаться сверху, оседлав крепкий, обнаженный торс.
— Сдавайся!
— Смешная шутка, — басит в ответ.
Скручивает тонкие запястья, скидывая и подминая под себя Веронику.
— Пусти! Ты мне сейчас руки сломаешь, волкодав!
— Признай поражение, Ника.
— Да-да... Теперь слезай, — неохотно отвечает она.
— Нет. Слишком просто выходит... Попроси снова и назови меня папочкой, — неотрывно смотрит на девушку, самодовольно улыбаясь в предвкушении.
— Папочка? — Ника заливается смехом, — Не слишком ли ты наглеешь?
Сафонова пользуется ослабленной бдительностью Глеба и с силой толкает его всеми частями тела влево. Но только она не рассчитала, что Глеб утащит её с собой. Мужское тело гулко бьется о пол, Ника же с силой впечатывается в его грудь, однако никто из них всё равно не унимается. Младшая щипает и отталкивает от себя Глеба, который снова подминает её под себя.
— Что вы тут устроили?! — в дверях появляется Амалия, — Что бы через минуту были за столом! Боже... Как дети малые... — женщина чуть качает головой, удаляясь на кухню.
Глеб прижимает тонкие запястья к полу. Сжимает так сильно, что девушка прикусывает нижнюю губу. То ли из-за слов матери, то ли из-за проявившейся усталости, сводные брат с сестрой замирают. В спальне слышится сбитое громкое дыхание. Щёки наливаются румянцем, а лоб покрывается испариной.
— Всё. Закончили, — твёрдо решает девушка.
— Говори, — чуть хмурит тёмные брови.
— Бро, ну, пожалуйста, — смягчается Ника.
— Не бро, а папочка, — наклоняясь к уху, низко выдыхает Глеб.
— Пожалуйста, папочка, — закатив глаза, проговаривает Вероника.
Она самодовольно улыбается и проходится языком по прикушенной нижней губе.
— Хорошая девочка, — пускает смешок, отстраняясь от нее.
— Иди ты, — в тон ему отвечает она.
Ника натягивает сверху белую толстовку со спортивными штанами и выдвигается в сторону кухни.
— Доброе утро, Ник, — здоровается родной отец.
— Привет. А ты уходишь?
— Да, утренняя встреча. Обнимаю, пока.
— Пока. Уда… — на этом моменте он захлопывает за собой дверь, — … удачи, — на выдохе договаривает Ника и направляется на окрыляющий утренний аромат блинчиков.
— Доброе утро. У тебя всё хорошо? Этот лось тебя не покалечил? — кивнув в сторону своего сына, спрашивает приёмная мать.
— Не впервой, как говорится. Всё в порядке.
Ника подкрадывается к плите, хватая только что испечённый блин.
— Как же вы с братом мне надоели! С вами ничего не приготовишь нормально! — все же пуская смешок начинает возмущаться женщина.
Оба хихикают, заставляя маму закатить глаза.
— Ник, вот ты не думаешь, наоборот, помогать, а не красть блинчики во время готовки? Беря пример с меня, а не с Глеба.
— Мам, из меня хозяйка так себе. Но если вдруг понадобится спалить кухню — обращайся, помогу, — садится напротив старшего.
— Боже, мы с отцом совсем скоро уезжаем, а никто из вас в готовке ни «бе» ни «ме»...
— Разберёмся, — одновременно ответили Сафоновы.
— Ох... Тебя ж замуж не возьмут.
— Меня? — пускает смешок Глеб.
— Тебя ещё не хватало замуж выдавать! — возмущённо-саркастично восклицает Амалия, — А насчёт тебя, Вероника, я серьёзно!
— Не переживай по этому поводу.
— Та-ак... — хитро протягивает Амалия, ставя тарелку с завтраком на стол, — Ну говори.
— Что?
— Есть мальчик уже, да?
По телу Глеба проходятся неприятные мурашки. Он в напряжении замирает, ожидая ответа Вероники.
— Мам, ты... — выдыхает, прикрывая глаза, — Нет, я не в отношениях, если ты про это.
А что? Ей надо было сказать матери, что у неё есть друг — любовник?
Глава 2: Привкус вина на губах
Суббота
17:30
— Ник! — слышится громкий бас из соседней спальни.
— Что?! — также ленясь вставать с кровати, вопрошает Ника.
— Мне мама звонила, сказала, что гости приедут! И кто-то из нас должен комнату освободить!
— Да, я в курсе! Я уступлю! Поеду к подруге!
— Ладно.
Пожимая плечами и возвращая взгляд, но не внимание к книге по праву, Глеб заставляя себя успокоиться. В мыслях мгновенно рисуется образ Вероники в его кровати: как он прижимает к себе ее обнаженное тело и сжимает бедра, а она льнет к нему в ответ.
На самом деле, они не один раз спали в одной постели. Это происходило, хоть и редко. И вспоминая последний раз, который был около полугода назад, Глеб думает, что, возможно, и к лучшему, что Вероника уедет к подруге, поскольку в ту ночь он превозмогал себя, чтобы не сорваться, и так позволив себе больше, чем обычно. По этой причине Глеб не уверен, что его хватит на еще один раз. Не потому, что тренируемая годами выдержка даст сбой, а потому что держаться может больше не захотеться.
В любом случае, Глеб обожает просто обнимать Веронику и нежиться в её руках в ответ, и почувствовав необходимость ощутить ее тепло прямо сейчас, Сафонов лениво поднимается с кровати и направляется к ней в спальню. Ника сидит на своей постели в кругу листков от домашнего задания и что-то вычитывает на компьютере.
— Какие люди ко мне пожаловали, — саркастично говорит девушка, не отрываясь от заданий.
Глеб тянет губы в довольной улыбке, валится рядом с ней. Вынуждает Нику лечь тоже, подгребая ее под себя.
— Какие нежности мы решили устроить… осторожнее! Ты мне сейчас помнёшь все листы!
Глеб ревниво стискивает в объятьях талию, укладывая голову на женскую грудь. Чувствует прикосновение нежной ладони кожей спины, как поглаживания разносят по всему телу умиротворение, которое протягивает за собой мурашки.
— Доволен? — пускает звонкий смешок.
— Да.
— Люблю тебя, братец.
Глеб невесело хмыкает, услышав «признание». Он всегда даёт себе пару секунд на возможность насладиться им, а затем мысленно бьёт себе отрезвляющие пощёчины.
— Может, всё же наденешь футболку? А то у тебя вся спина в мурашках.
— Я тебя тоже, — басит на выдохе, игнорируя вопрос.
В мыслях опять зарождаются размышления на тему будущего, связанного с Вероникой. Да, он слишком много анализирует эту проблему, которая каждый раз раздражает его нервы. Опять появляется мысль: «Что, если сейчас… поцеловать её, или сказать, как именно я её люблю?» — сам себя спрашивает Глеб. Сейчас он снова сдержит себя, но рано или поздно потайные желания вырвутся на волю и терпение закончится.
— Сильно? — с улыбкой в голосе вопрошает Сафонова, возвращая сводного брата в реальность.
— Ага.
19:30
— Всё. С меня хватит.
— Что такое? — пускает смешок, обращая взор на в секунду взбунтовавшуюся Веронику.
— Плевать на образование! Пойду в эскорт, — переводит взгляд на изгибающго бровь старшего, — А, что? Тело у меня очень даже. Будет хороший спрос. Стану богатой, — пускает смешки, не скрывая саркастичной улыбки.
— Это недальновидно.
— Правда? Я не знала, спасибо, Глеб, — закатывает глаза.
— Стерва.
Раздаётся мелодия, Вероника отвечает на звонок.
— Да, алло… С братом… Уже почти восемь? — кидает взгляд на наручные часы Глеба, подхватывая его кисть, — Ладно, буду через час… Пока.
Ника спрыгивает с кровати, направляясь к шкафу, уже на ходу примеряя в своей голове любимые кружева, собираясь к «подруге».
— Глеб?
— М? — не отрывает глаз от телефона.
— Выйди.
— Зачем? — переводит озорной взгляд на Нику.
— Бро, мы, конечно, близки, но не настолько, чтобы я переодевала при тебе бельё, — приподнимает бровь, — Иди! — повышает тон, когда он снова не двигается с места.
— Всё-всё! Ухожу.
Сафонов, в большинстве случаев, её практически не смущает, она легко может переодеть при нём футболку или штаны, поскольку просто привыкла с детства к таким моментам. Но откровенно говоря, последние два года не обращать внимание на привлекательность неродного старшего брата бывает сложно, по этой причине Ника порой ловит себя на оценке Глеба с менее братской точки зрения. Не то чтобы это ее пугает, но осознание того, что мысль о сексе с ним не вызывает в ней омерзения, как это обычно бывает у кровных братьев и сестер, ее немного напрягает.
Ника скидывает с себя домашнюю одежду, цепляет пальцами черные кружева из ящика с нижним бельем, выбирает обычные серые брюки и майку «алкоголичку», а ещё рассчитывает в очередной раз позаимствовать у Глеба рубашку. Она садится перед зеркалом, завязывает каштановые длинные волосы в объемный пучок и дотягивается до косметички. Вероника чуть выравнивает тон кожи, слегка подводит скулы, красит ресницы и добавляет немного румян. Цепко оценив результат в зеркале, Ника берет свежие носки и направляется в комнату к Глебу, попутно их натягивая.
— Глеб?! — коротко постучав, она распахивает дверь.
— Что?! — в тон ей отвечает он прямо над ухом.
— Мне нужна твоя рубашка… пожалуйста.
— Которая зелёная?
— Ага.
— Ты столько раз её у меня брала, что можешь уже не спрашивать, — пускает смешок, слегка поднимая густую бровь.
— Может, ты мне её тогда подаришь? — сладко вопрошает Сафонова.
— По такой логике я должен тебе половину своих вещей отдать.
— Ну, если тебя это хоть немного утешит, то ты сможешь брать мои, — пуская смешки, снимает с вешалки рубашку.
— Польщён, — саркастично отвечает Глеб.
— Спасибо, — выходит в коридор.
— Стоять.
Ника разворачивается, уже зная, что хочет Глеб. Пускает смешок — Глеб показывает свой профиль, указывая пальцем на щёку. Она чмокает колючий подбородок и направляется к своей комнате. Берет со стула кожаную сумку, проверяет содержимое, бросает в нее блеск для губ с бордовым отливом и уходит.
— Пока!
— Пока, Ник, — бросив взгляд на хлопнувшую дверь, Сафонов возвращается в свою комнату.
20:45
Конец сентября. Солнце одаривает последними лучами заката. Холодает. Ника прощается с таксистом и, выходя из машины, чуть ёжится от ветра. Кутается сильнее в рубашку Глеба, поджимает плечи, заходит в арку, замечая, как звуки большой улицы чуть приглушаются. Оглядывается на детскую площадку с синим невысоким заборчиком.
Входит внутрь дома, расслабляет плечи, ощутив тепло помещения. Подъезд новый и чем-то даже напоминает ей её. Но какая уже разница? Она здесь далеко не впервые.
Ника нажимает на девятый этаж, поворачивается к зеркалу и, напевая какую-то популярную песню, поправляет слегка растрепавшиеся волосы. Вероника покидает кабину лифта, подходит к знакомой коричневой двери и звонит в звонок.
— Привет, Вероника, — тепло улыбается парень.
— Привет.
Том пропускает внутрь, неотрывно наблюдая за разувающейся девушкой.
— Ну что? Классика? — не томит.
— Про какую конкретно «классику» ты говоришь? — в тон ей отвечает брюнет, пустив ненавязчивый смешок.
— Вино и фильм, который мы не досмотрим, — с ухмылкой на губах говорит Ника.
— Банально, но, как всегда, заманчиво.
Они идут на кухню за вином и закусками.
Ника скидывает с себя мужскую рубашку, оголяя руки и виднеющуюся кружевную лямку бюстгальтера. Включает кран, взяв ягоды из холодильника. Закусывает губу, чувствуя тёплые пальцы у себя на плече, когда они аккуратно отодвигают края майки.
— Классика? — более низким голосом интересуется Том, обращая внимание на кружево.
— Банально, но, как всегда, заманчиво, — его же словами отвечает на риторический вопрос она.
У Ники нет бабочек под рёбрами от его прикосновений, не учащается сердцебиение от его присутствия, и свадьбы с ним она не воображает. Они не пара. Ника его не любит, Ника любит секс, а Том умеет чувствовать женское тело, о чем прекрасно знает и пользуется, получая любовь и признание со стороны «прекрасного пола».
01:20
Ника поднимается ладонями по обнаженной напряженной спине, гладит затылок, путаясь пальцами в темных волосах. Громко выдыхает от влажных поцелуев по шее.
Том смакующе сжимает упругие ягодицы, слегка приподнимая Нику над диваном, снимая с нее брюки.
Между бёдер сладко ноет, по телу распространяется вибрация предвкушения. Том отодвигает края полупрозрачного бюстгальтера, касаясь губами чувствительной кожи, обводит горячим языком напряженный сосок, дразнит, опаляет дыханием, вынуждая Веронику тяжело сглотнуть.
— Ник?
— Да? — потянувшись к его ширинке на выдохе спрашивает она.
— Что между нами?
За свою жизнь она не первый раз попадает в такую ситуацию, ощущая при этом искреннее непонимание. Разве не парни ноют о том, что невозможно без лишних разговоров и ответственности заняться сексом с девушкой, потому что она начинает делать мозги, задавая вопрос: «Что между нами?».
— Ну… — ссора и разборки практически неизбежны, — Мы общаемся и время от времени удовлетворяем физические потребности друг друга, — как можно мягче отвечает Сафонова.
— И всё?! — сразу же грубеет парень, быстро отстраняясь.
— А какой ответ ты ожидал? — изгибает бровь, поправляя одежду и поднимаясь с дивана.
— Как минимум, что ты испытываешь симпатию.
— Понятное дело, что человек будет испытывать симпатию к своему сексуальному партнёру, иначе я бы не испытывала возбуждения.
— Ты это только в таком ключе рассматриваешь?
— А должна в каком-то другом? - снова изгибает бровь.
— Да!
— Очень самоуверенно, не находишь?
— Ведёшь себя как шлюха, — выплёвывает Том, пожимая плечами.
— А ты как недавняя девственница, — Ника не реагирует остро, сдерживает эмоции и говорит отстранённо, хотя внутри поднимается буря, — Мы ведь обсуждали все… — с разочарованием говорит она.
Ника опрокидывает в себя остаток красного вина из бокала, надевает рубашку и направляется к выходу.
— А ты ведь нравилась мне! Думал, что взаимно. А ты оказалась обычной шлюхой, — зло цедит Том.
— Я заберу, ты не против? — показывает на полупустую бутылку вина, игнорируя его слова.
Не дожидаясь ответа, Ника обвивает горлышко тонкими пальцами и делает глоток.
— Пока, — бросив напоследок, Ника захлопывает дверь под испепеляющим недоумевающим взглядом.
Нажимает на кнопку лифта, вызывает такси, попутно продолжая пить. Вероника не влюбляется. С пятнадцати. С того времени на вопрос: «Есть любимый человек?» — в голову лезут только воспоминания с хмурящим брови Глебом.
02:10
Глеб приоткрывает глаза на звук открывающейся двери.
Вероника бесшумно пробирается в спальню сводного брата, уже направляясь в сторону кровати и попутно стягивая с себя одежду.
— Ник? — слышится хриплый баритон.
— Ты, что, не спишь…
Он приподнимается на локтях, наблюдая за женским силуэтом в полумраке комнаты. Понимание того, что Ника будет спать с ним всю ночь мурашками предвкушения проходится по телу. Только предвкушать особо нечего, потому что максимум, что он может себе позволить, так это обнять её.
— Ты в футболке? — её пальцы касаются широкого плеча, ощупывая.
— Ага, — слегка мотнув головой, покидая свои мысли, реагирует Глеб.
— Снимай.
Голос Ники звучит спокойно и обыденно, но фантазия Глеба слишком возбуждена, чтобы также спокойно их воспринять.
— Зачем? — хрипло вопрошает Сафонов, не веря в происходящее.
— Мне лень рыться в твоём шкафу, а желанием спать топлес не горю.
Конечно… а что ещё она могла хотеть от него? Глеб едва заметно закатывает глаза, быстро снимая тонкую ткань.
Вероника удобней усаживается на краю кровати спиной к брату. Переодевается. Пытается не шататься от выпитого алкоголя.
Глеб хочет отвлечься, но не может заставить себя отвести взгляд от обнаженной спины, светящейся во мраке комнаты.
— Ты же у подруги должна быть?
— К ней приехал мириться парень… и, если я не хотела тройничок сегодня ночью, мне стоило уехать. Сам понимаешь, — пускает смешок, надевает футболку.
Не сказать, что Ника нажралась… но она достаточно пьяна. В подобную ситуацию она попадает лишь второй раз, поскольку в таком состоянии старается не попадаться семье на глаза. Кто же знал, что придётся? Только брат всё равно пока ничего не замечает.
Ника ложится в постель, кутается в одеяло, прижимаясь к мужскому телу. Глеб звучно выдыхает, чувствуя, как она укладывает обнаженную ножку на его бедра.
— Я уже говорила, что люблю тебя? — доносится мелодичный голос.
Он не успевает полностью осмыслить момент, как подмял Веронику под себя, нависнув сверху. Слышит её дыхание, видит сквозь мрак комнаты черты лица.
— Да?
— Ага, — зевает, игнорируя поведение Глеба.
— И ты… — закусывает губу, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Его будто накрывает наваждение, он больше не хочет останавливаться, — всё мне простишь?
— Да, — пожимает плечами, прикрывает веки, желая отправиться в сон. Приятные, влажные прикосновения губ, сладкой волной проплывают по коже. Это именно то, чего ей сейчас хочется, именно то, чего не хватало. Понимание того, что конкретно на данный момент происходит, снисходит на Веронику резко и неожиданно. Шок отрезвляет. Она распахивает глаза, всё равно практически ничего не видя. Только чувствует. Чувствует требовательные мужские губы, распаляющие желание, задвигающие здравый смысл на задний план. Никин пьяный свободомыслящий разум, совершенно не собирающийся думать о какой-то морали, отпускает ситуацию.
